### У. Келли

# Толкование на Библию

### Оглавление

Ветхий Завет
Бытие.
Исход.
Левит.
Числа.
Второзаконие.
Книга Иисуса Навина.
Книга Судей.
Книга Руфь.
Первая книга Царств.
Вторая книга Царств.
Третья книга Царств.
Четвертая книга Царств.
Первая книга Паралипоменон.
Вторая книга Паралипоменон.
Книга Ездры.
Книга Неемии.
Книга Есфирь.
Книга Иова.
Книга Песнь Песней.
Книга пророка Исаии.
Книга пророка Иеремии.
Книга Плач Иеремии.
Книга пророка Иезекииля.
Книга пророка Даниила.
Лекции по книгам малых пророков.
Книга пророка Осии.
Книга пророка Иоиля.
Книга пророка Амоса.
Книга пророка Авдия.
Книга пророка Ионы.
Книга пророка Михея.
Книга пророка Наума.
Книга пророка Аввакума.
Книга пророка Софонии.
Книга пророка Аггея.
Книга пророка Захарии.
Книга пророка Малахии.
Новый Завет
Лекции по Евангелиям.
Евангелие от Матфея.
Евангелие от Марка.
Евангелие от Луки.
Евангелие от Иоанна.
Деяния апостолов.
Послание Иакова.
Первое послание Петра.
Второе послание Петра.
Первое послание Иоанна.
Второе послание Иоанна.
Третье послание Иоанна.
Послание Иуды.
Послание Римлянам.
Первое послание Коринфянам.
Второе послание Коринфянам.
Послание Галатам.
Послание Ефесянам.
Послание Филиппийцам.
Послание Колоссянам.
Первое послание Фессалоникийцам.
Второе послание Фессалоникийцам.
Первое послание Тимофею.
Второе послание Тимофею.
Послание Титу.
Послание Филимону.
Послание Евреям.
Откровение Иоанна.

## ВЕТХИЙ ЗАВЕТ

## Бытие

Оглавление: гл. 1; гл. 2; гл. 3; гл. 4; гл. 5; гл. 6; гл. 7; гл. 8; гл. 9; гл. 10; гл. 11; гл. 12; гл. 13; гл. 14; гл. 15; гл. 16; гл. 17; гл. 18; гл. 19; гл. 20; гл. 21; гл. 22; гл. 23; гл. 24; гл. 25; гл. 26; гл. 27; гл. 28; гл. 29; гл. 30; гл. 31; гл. 32; гл. 33; гл. 34; гл. 35; гл. 36; гл. 37; гл. 38; гл. 39; гл. 40; гл. 41; гл. 42; гл. 43; гл. 44; гл. 45; гл. 46; гл. 47; гл. 48; гл. 49; гл. 50.

### Бытие 1

Существует одна особенность божественного откровения, на которую будет полезно обратить внимание как на некий отправной пункт. Мы должны иметь дело с фактами. И только Библия является откровением фактов, и, как можно добавить в отношении не Ветхого, а Нового Завета, откровением о личности. Это чрезвычайно важно. Этого нет в псевдооткровениях. Они предоставляют нам мнения и мысли и не в состоянии дать нам ничего лучшего, и зачастую ничего худшего. Они могут передаваться рассуждением или видением воображения, что является подменой реальности и обманом лукавого. Бог, и только Бог, способен сообщить истину. Таким образом, какой бы Завет это ни был, - Ветхий или Новый, - говоря в общем смысле, половину его составляют исторические факты. Несомненно, существует учение Духа Бога, основанное на фактах откровения. События Нового Завета носят глубочайший характер, однако они повсюду божественны, ибо нет различия (независимо в Ветхом ли они находятся Завете или в Новом) в абсолютно божественном характере написанного Слова. Однако следует заметить, что таким образом мы имеем прочное основание истинного положения вещей, то есть и божественное сообщение самых отдаленных фактов, и в то же время глубочайший интерес к детям Бога. И в этом предстает перед нами слава Бога, еще более значительная благодаря тому, что здесь не требуется ни малейшего усилия. Простое утверждение фактов - это именно то, что присуще Богу.
Возьмем, к примеру, то, как начинается книга Бытие. Если бы она была написана человеком, если бы он попытался преподнести то, что претендует на роль откровения, мы смогли бы понять, что пышные вступления, помпезные предисловия, изощренные мысли или изложение того, кто и что есть Бог, - это попытка проецировать с помощью воображения образ Бога из человеческого ума или же попытка искусным априорным обоснованием оправдать все то, что последует. Высочайший, светлейший, единственный подходящий способ, единожды появившийся перед нами, - это, очевидно, тот способ, который использует в своем Слове сам Бог: "В начале сотворил Бог небо и землю". Наиболее возвышенным, наиболее святым, наиболее достойным является не только такой способ, но и сама истина, которой открывается книга. Она такова, что никто не открыл ее прежде, чем она была явлена. Как правило, мы не в состоянии предвосхитить факты, не можем открыть истину заблаговременно. У нас могут быть какие-то мнения, однако что касается истины, таких фактов, как то, что мир был создан появлением в нем человека, то есть фактов, о которых не в состоянии свидетельствовать земное существо, мы чувствуем необходимость слова того, кто изначально знал и сотворил все. Однако Бог в этом случае обращается к сердцу, разуму и сознанию. Человек ощущает, что именно это присуще Богу.
Таким образом, здесь Бог (Элохим) утверждает великую истину о творении; ибо что является более важным, не говоря об искуплении и за исключением появления личности Господа Иисуса Христа, Сына Бога? Сотворение и искупление (вместо того, чтобы сообщать что-либо о достоинствах Господа) свидетельствуют о его славе. Однако если не упоминать личность и деяние Христа, нет ничего более отличающего Бога, нежели сотворение. Какое невыразимое великолепие видно в самой манере описания здесь творения, и это еще более усиливается благодаря строгой простоте стиля и слога! Как это достойно истинного Бога, в полной мере знающего истину и пожелавшего открыть ее человеку!
"В начале сотворил Бог..." Изначально материя не сосуществовала с Богом. Я строго предупреждаю каждого против заблуждений, которые встречались и в древности, и в наши дни, - о том, что изначально существовала так называемая сырая материя, обработанная Богом. Другое представление носит более общий характер и только немногим отличается от первого, хотя, конечно, последствия его не столь серьезны, - то, что Бог изначально создал материю, согласно стиху 2, неупорядоченной или в виде хаоса, как говорят люди. Однако стихи 1 и 2 имеют в виду не это. Я без колебаний говорю, что это ошибочное, хотя и распространенное толкование. И действительно, это не согласуется с явленной сущностью Бога. Встречается ли что-нибудь подобное во всех известных путях Бога? Я уверен, что предположение о том, что материя либо существовала в сыром виде, либо Бог сотворил ее в состоянии хаоса, не имеет в Слове Бога ни малейшего подтверждения. Все, что Писание содержит здесь или в других местах, кажется мне совершенно противоречащим подобной мысли. Начальные утверждения книги Бытие в целом гармонируют со славой самого Бога и с его сущностью, более того, они совершенно согласуются между собой. От начала до конца Писания, насколько мне известно, нет ни одного утверждения, которое хотя бы в малейшей степени изменило или умалило силу тех слов, которыми открывается Библия: "В начале сотворил Бог небо и землю".
Отмечу мимоходом, что некоторые испытывают затруднения при виде союза "и" {Прим. ред.: в русском переводе союз "и" отсутствует, но имеется другой союз - "же"}, с которого начинается второй стих. Они полагают, соединяя второй стих с первым, что, когда Бог создал землю, она была в состоянии, соответствующем второму стиху. Итак, не только вполне правомерно будет заявить, что здесь слишком мало оснований для такого предположения, но и следует пойти дальше и утверждать, что простейший и надежный способ, предостерегающий от этого, согласно языку автора и самому свойству стиля, был вызван вставкой здесь слова "и". Короче говоря, если бы здесь не было этого слова, следовало бы полагать, что автор призывает нас сделать вывод, что первоначальное состояние земли было в виде бесформенной, хаотической массы, которая описана в стихе 2 с такой сжатостью и образной краткостью. Мы видим первое великое провозглашение о том, что в начале Бог сотворил небеса {Прим. ред.: в русском переводе - "небо"} и землю. Следующий, взаимосвязанный с ним факт - совершенное опустошение, постигшее не небеса, а землю. Употребление субстантивного глагола выражает, несомненно, прошлое состояние в сравнении с последующим, но точно не сказано, что оно совпадает с предыдущим, что подтвердилось бы его пропуском; однако не указано, какой между ними промежуток времени или почему последовало опустошение. Ибо Бог быстро проходит описание земли и историю земного шара - можно сказать, спеша к тому состоянию земли, когда она будет жилищем для человечества, где Он также намеревался осуществить свои духовные деяния и, наконец, где его собственный Сын явился со всеми благодатными последствиями своего чрезвычайно важного деяния (независимо от того - в отвержении или в искуплении).
Если бы здесь не было этого союза, первый стих следовало бы рассматривать как обобщение данной главы. Наличие союза отвергает такую мысль, и, откровенно говоря, те, кто не понял этого, выказывают свое невежество либо, по крайней мере, невнимательность. Подобное заблуждение отвергается не только фразой на иврите, но и ее выражением на английском и, несомненно, на других языках. Первый стих не является обобщением. Когда предполагается сжатое утверждение последующих событий, никогда не ставится "и". Если у вас есть желание, можете пересмотреть различные случаи, где Писание дает примеры обобщений, как, к примеру, в начале Быт. 5: "Вот родословие Адама". Ясно, что здесь автор дает обобщение. Однако ни одно слово не связывает вводное утверждение стиха 1 с последующим содержанием. "Вот родословие Адама: когда Бог сотворил человека". То есть не сказано "и когда". Союз сделал бы неуместным и невозможным общее введение. Ибо обобщение в нескольких словах представляет то, что откроется впоследствии, тогда как союз "и", введенный во втором стихе, исключает все намеки на обобщение. Это - другое утверждение, добавленное к предшествующему и на иврите не связанное с ним во времени.
Прежде всего здесь произошло сотворение - Бог сотворил и небеса, и землю. Затем мы видим следующий факт, подтверждающий состояние, в которое была ввергнута земля и до которого она была доведена. Почему и как это произошло - этого здесь Бог не объясняет. Не было необходимым и разумным открывать это и Моисею. Если человек способен открыть это другими средствами, пусть так и будет. Все это не представляет ни малейшего интереса, однако человек склонен к опрометчивости и недальновидности. Я не советую с излишней самоуверенностью приступать к подобного рода занятиям. Начинающие изучение должны прежде всего быть осторожными и взвешивать утверждаемые факты, находясь превыше всех собственных заключений и выводов других людей. Однако дерзну сказать: совершенство Писания заключается в его безупречности. Истина, утверждаемая Моисеем, существует во всем своем величии и простоте.
В начале Бог сотворил все: небеса и землю. Затем земля названа безвидной и пустой, и тьма, - не следующая за таким состоянием, а опустошающая все, - была над бездной; одновременно с этим Дух Бога носился над водой. Все это добавлено к предыдущему. С другой стороны, истинное и единственное значение слова "и" вовсе не подразумевает, что события, о которых говорится в первом и втором стихах, происходят в одно и то же время; оно, скорее, ставит вопрос о продолжительности интервала. Использованные здесь выражения полностью согласуются с откровением и подтверждают его, а именно что первый стих говорит о первоначальном состоянии, которое Богу было угодно ввести, а второй стих - об опустошении, произошедшем вслед за этим; однако как долго продолжалось первое, какие изменения могли произойти, когда и из-за чего произошло опустошение? Все это не является предметом богодухновенных писаний, хотя и открывает свободу для человеческих исканий (если человек действительно будет обладать убедительными фактами, на которых может основываться истинное утверждение). Неправда, что Писание не оставляет места для человеческих исследований.
В конце стиха 2 мы видим появление на сцене Духа Бога: "...Дух Божий носился над водою". Он появляется закономерно и вовремя, когда перед нами готовится предстать человеческая земля. В предыдущем повествовании, не связанном с человеком, умалчивалось о Духе Бога; однако поскольку в Пр.8,31 божественная мудрость представлена веселящейся "на земном кругу Его", то и Дух Бога всегда предстает перед нами как непосредственный божественный посланник, когда бы ни был введен человек. Таким образом, именно поэтому в завершении всего первоначального состояния, при котором не говорится о человеке, Дух Бога показан проносящимся над водой, готовя путь для земли Адама.
Итак, появляется первое упоминание утра, вечера и дней. Позвольте мне обратиться отдельно к тем, кто не считает своим долгом размышлять над Словом Бога. Первый и второй стихи ссылаются на хорошо известные меры времени. Следовательно, они опускают описание состояния или состояний земли задолго до появления либо человека, либо человеческих мер времени. Последующие дни, как я считаю, не дают основания что-либо предполагать, за исключением их прямого и естественного значения. Несомненно, слово "день" может быть использовано, как это часто бывает, в переносном смысле. Не существует веской причины, каким-либо образом объясняющей, почему здесь должно использоваться это слово. В этом нет ни малейшей необходимости. Точное значение выражения - то, которое, по-моему, наиболее соответствует контексту, - неделя, за которую Бог сотворил небеса и землю, кажется человеку единственно уместным во введении к откровению Бога. Я могу понять слово, использованное в переносном смысле, если ясен сам текст, но ничто с такой вероятностью не затрудняет этот предмет, как употребление образного языка, в то время как повсюду все облечено в наиболее простую форму.
Итак, мы понимаем, насколько уместен здесь такой стиль, поскольку человек впервые должен был появиться на земле и ее предыдущее состояние не содержало ничего, связанного с пребыванием здесь человека, и было в целом непригодно для его пребывания, кроме того, человек еще не был создан; дни же должны были появиться только по завершении небес и земли. Если изучать Писание, то обнаружится, что в этом предмете проявлена замечательная сдержанность. Если Святой Дух, как в Исх.20,11, относится к небесам и земле, сотворенным за шесть дней, то всегда употребляется выражение "сотворение". Бог сотворил небеса и землю за шесть дней, и нигде не сказано, что Он создал их за шесть дней. Если не это является предметом рассмотрения, то слова "создание", "сотворение" и "образование" используются произвольно, как в Ис.45,18. Если же мы рассмотрим Быт.1, то причина становится понятна. Он сотворил небеса и землю в начале. Затем, в стихе 2, упомянуто другое состояние, касающееся не небес, а земли. "Земля же была безвидна и пуста". Небеса не находились в таком хаотическом состоянии, а земля находилась. Что касается вопросов, - как, когда и почему так было? - то об этом умалчивается. Говорящие об этом судят опрометчиво и неверно. Мудрость молчания боговдохновенного автора будет очевидна для духовного разума, и тем более очевидна, чем больше она отражается в этом. Я не стану задерживаться на последующих шести днях, - многие из нас не так давно уже рассматривали это.
Однако в первый день мы видим свет, и, кстати, это самое примечательное: о нем должен был упомянуть боговдохновенный летописец. Нет ничего естественнее этого. Ясно, что если бы Моисей просто высказывал очевидное мнение, подобно тому, как это делают люди, то тогда упоминание о свете не должно было бы присутствовать здесь, за исключением, прежде всего, определенного замечания о небесных светилах. Если бы человек просто излагал свои собственные измышления или выводы из своих наблюдений и опыта, то первыми, конечно же, были бы упомянуты солнце, луна и звезды. Дух же Бога действовал совсем иначе. Он, знающий истину, способен выразить ее как таковую, предоставляя человеку возможность впоследствии обрести уверенность во всем, что Он сказал, и, оставляя человека в своем неверии, если последний изберет пренебрежение или противление Слову Бога. Мы должны с усердием пройти через вереницу различных дней и увидеть в каждом из них божественную мудрость; однако я не хочу сейчас останавливаться на подробностях, говоря то здесь, то там о благодати Бога, которая повсюду налицо.
Прежде всего (ст.3), свет сделан или призван быть. Следующий день определяется "вечером и утром" - чрезвычайно важным утверждением для прочих частей Писания, которое никогда не забывает Дух Бога, но которое почти постоянно упускается современными исследователями, чья "забывчивость" явилась источником обильных затруднений, нарушающих гармонию благовествований. Следует рассмотреть это только ради того, чтобы показать важность внимательного отношения к Слову Бога, ко всему его Слову. Причина того, почему люди испытывают подобные затруднения, к примеру, может заключаться в отношении к нашему Господу, подобно иудеям, которые рассматривают пасху с распятием, забывая при этом, что вечер и утро составляли первый день, второй день и любой другой. Даже ученые вносят свои представления из-за исконной привычки считать днем промежуток с утра до вечера. То же самое справедливо и относительно воскресенья. Трудности никогда бы не возникли, если бы знали и помнили то, что утверждается в самой первой главе книги Бытие, а также если бы принимали во внимание глубоко укоренившийся среди евреев обычай.
Затем мы обнаруживаем, что свету велено быть - примечательное и, несомненно, глубоко истинное выражение. Но что должен был подумать или сказать человек, если бы он не был боговдохновенным? Ибо это гораздо более точная истина, чем любое выражение, изобретенное ученейшими из людей, однако здесь не присутствует наука. Именно красота и благословенность Писания настолько же превосходят человеческую науку, насколько последняя превосходит невежество. Это - истина, столь глубокая и выраженная в такой форме, что сам человек не в состоянии распознать ее. Какие бы истины ни открывал человек, настоящая истина никогда не совпадает с ними.
В первый день стал свет. Во второй день образовалась твердь посреди воды, чтобы отделить землю от воды. В третий день появилась суша, и земля произрастила зелень, траву и плодовитое дерево. Таково провидение Бога, не просто ради человеческих нужд, но ради собственной славы - и так произошло и в малом, и в великом. На четвертый день мы слышим о светилах на небесной тверди. В этом утверждении проявляется совершеннейшая забота: не сказано, что светила были затем соделаны, однако Бог сотворил два великих светила (величина которых говорит не об их массе, а об их способности освещать) для земли Адама и, кроме этого, сотворил звезды. Затем мы обнаруживаем, что водам приказано обильно произвести "пресмыкающихся, душу живую". Прежде была растительная жизнь, затем - животная жизнь; это - весьма важная истина и не менее значительное время. Жизнь не является материей, из которой были произведены животные, и не является истиной утверждение, что материя производит жизнь. Жизнь создает Бог, независимо от того, является ли она для рыб, для птиц или зверей, скота или пресмыкающихся на суше. Именно Бог сотворил все, что есть на земле, в воздухе или в воде. И здесь во вторичном смысле употребляется слово "сотворил" в стихе 21; и мы вновь увидим его, когда перед нами предстанет новое деяние - сотворение не животной жизни, а разумной души (ст.27). Поскольку на шестой день на земле происходит сотворение человека, то он и становится венцом всего живого.
Однако здесь появляется несомненное отличие. Бог говорит об особом предназначении, присущем тому, что мы видим повсюду: "Сотворим человека по образу Нашему, по подобию Нашему". Именно человек является главой творения. Это человек не в своем духовном отношении, но - глава царства творения, обладающий примечательной особенностью - "…сотворим человека по образу Нашему..." Человек призван представлять на земле Бога и, кроме того, быть подобным Богу. В нем должен был быть разум, лишенный всякой скверны и способный духом познать Бога. Таково было состояние сотворенного человека. "И да владычествуют они над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над скотом, и над всею землею, и над всеми гадами, пресмыкающимися по земле". Бог сотворил человека по своему собственному образу, то есть Он создал его в божественном образе. В заключение субботний день, благословенный Богом, завершил великую неделю, в которую Бог сотворил землю для человека, ее господина (Быт.2,1-3).
В последнем случае скорее использовано имя "Иегова", нежели "Элохим", что придает описанию божественную красоту. Несомненно, впоследствии Бог действовал как Бог Израиля, когда приводил в соответствие с субботним днем каждый седьмой день недели своего народа. В этом случае важно было показать его основу на фактах сотворения отдельно от особого отношения, и это сделало имя "Элохим" единственно подходящим в данном месте.

### Бытие 2

Затем, в Быт.2,4, мы рассматриваем этот предмет с другой точки зрения, т. е. наблюдаем повторение хода сотворения. Однако, прежде всего необходимо рассмотреть место отношения, в которое Бог поставил сотворенное им существо, единственное неизменно стоящее над всем в отношении к Творцу. Поэтому именно здесь впервые говорится о Едеме. Мы не должны были знать что-либо о рае из первой главы. Причина этого очевидна. Едем должен был стать центром духовного испытания человека.
Следовательно, начиная с четвертого стиха второй главы, мы впервые встречаемся с новым именем Бога. До конца третьего стиха этой главы Он постоянно назывался Богом (Элохим). Это было имя божественной сущности как таковой, в противоположность человеку или твари; это не особый способ, которым Бог мог открыться в особенное время или действовать в исключительных случаях, а общее явление, то, что мы можем назвать историческим именем Бога, то есть это Бог как таковой.
Поэтому, равно как и по другим причинам, ясно, что глава 2 должна начинаться со стиха, который стоит четвертым в Библии. Бог назван здесь "Иегова Элохим" {Прим. ред.: в русском переводе - “Господь Бог”}, и это имя остается неизменным до конца главы.
Необходимо сказать здесь несколько слов о предмете, вызвавшем чрезмерные дискуссии, в ходе которых, к сожалению, выявилось немалое и явное неверие. Ввиду различных имен Бога было сделано голословное заключение, что должны существовать различные источники, объединенные в этой книге. В действительности, и я убежден в этом, для такого вывода нет ни малейшего основания. Напротив, если предположить, что существовал некто, помимо автора книги Бытие, или если бы было использовано имя "Господь Бог" (Иегова Элохим) в гл.1-2,3 либо только имя "Бог" (Элохим) в гл.2,4-25, то тогда она не носила бы печать божественного сообщения. Изменение обозначения проистекает из определенной истины, а не из-за разных авторов и жалкого составителя, не сумевшего собрать книги воедино. Принимая целое за вдохновленное писание, я считаю, что один и тот же автор должен был
использовать этот определенный способ, говоря о Боге в главах 1 и 2, и что предположение о существовании двух или трех авторов выдает лишь недостаток истинного понимания Писания. Но раз это был один единственный автор и к тому же боговдохновенный, то в высочайшей степени подходящим было использование простого имени "Бог" в гл.1-2,3 и затем - сочетания "Господь Бог" начиная со стиха 4 во всей второй главе. Простой летописец, подобный Иосифу в древности, или простой толкователь, как Эвальд, должны были использовать либо то, либо другое без ощутимого урона для своих читателей в обеих главах. Боговдохновенный автор не смог бы выразиться иначе, чем Моисей, не повредив совершенной красоты и точности истины. Если рассматриваемая нами книга по каждому из этих отдельных предметов была написана с самой строгой тщательностью, свойственной всему Писанию, с которой может писать только Бог посредством своих избранных орудий, то я убежден, что было бы совершенно неуместно использование просто "Бог" во второй главе и "Господь Бог" в первой. Они расположены в строгой гармонии. В первой главе не говорится об особых отношениях - нет свидетельств каких-либо особых отношений Бога с творением. Именно Создатель определяет то, что окружает нас; следовательно, именно о Боге единственно может говориться как о таковом в гл.2,1-3, где суббота принимается за необходимое завершение недели, и, следовательно, она связана не с последующими, а с предыдущими шестью днями. Однако в главе 2, начиная со стиха 4, где впервые описываются особое положение и нравственная ответственность, впервые и наиболее подходящим образом использовано сложное выражение, обозначающее Всевышнего, ставящего себя в отношения с человеком и духовно воздействующего на него на земле.
Можно лишь догадываться о том, какое маловерие и неточности может вызвать Септуагинта из-за своей невнимательности к такому различию в греческом переводе. Однако Холмс и Парсонс показали, что пропуск слова Kurios наблюдается у нескольких авторов, причем неизвестно, по чьей вине - переводчиков или переписчиков.
Следовательно, книга Бытие вовсе не указывает на неуклюжего составителя, связавшего воедино источники, которые не имеют ни какой-либо связи, ни общих свойств, вместо того, чтобы дать их в двух или трех сборниках преданий, отредактированных другой стороной, - нет, здесь действительно налицо совершенное утверждение истины Бога и выражение единого замысла, не обнаруженные более ни в одном писании, кроме Библии. Различие божественных имен происходит не из-за различия авторства, а из-за особенности цели; таким же образом это прослеживается через Псалмы и книги пророков, а также через закон, в осуждение невежества и опрометчивости ученых, столь громко превозносящих сомнительные источники как имеющие отношение к Пятикнижию.
Соответственно, здесь, в главе 2, с непосредственной полнотой и точностью показаны вступление Бога в отношения с человеком, отношение человека к Едему, животному миру и особенно к женщине. Поэтому когда упомянуто сотворение человека, то оно описано (как и все остальное) совершенно в иной манере, чем глава 1, но такое отличие очевидно, ибо здесь перед читателем предстает духовное отношение с Духом Бога. Каждый предмет, появляющийся перед нами, действует с новой точки зрения соответственно новому имени, данному Богу, - имени Бога как духовного правителя, а не просто Создателя. Может ли кто-нибудь заранее предположить такую мудрость? Напротив, мы все читаем эти главы в Библии, и мы можем читать их как верующие, не видя их необъятного смысла и глубочайшей точности во всем. Однако, когда Слово Бога изучается смиренно и молитвенно, то от нас уже не будет скрываться Духом Бога то, что в этом Слове присутствует божественная глубина, которую не в силах измерить простой человек. Какое подтверждение веры! Какая радость и наслаждение Писанием! Если люди, причем способные и ученые люди, извращают признаки такого совершенства, подтверждая ими ущербные и несвязные документы, смехотворно скомбинированные человеком, который не понял, что он редактировал не просто басни, то разве может верующий не удивляться людской слепоте и не превозносить божественную благодать?! Ибо сами верующие с пылкой благодарностью принимают это как истинное Слово Бога, в котором несравненным образом сияют любовь, благодать и истина, которые удовлетворяют нужды разума и сердца как в самом малом, так и в самом значительном, с чем мы повседневно сталкиваемся на земле. Во всем оно показывает, что это не человеческое слово, а истина Бога, плодотворно действующая в тех, кто верит.
Соответственно, в новом разделе написано: "Вот происхождение неба и земли, при сотворении их [т. е. следует обращение к первому разделу], в то время [здесь же автор спускается на землю], когда Господь Бог создал землю и небо". Заметим, что в этой связи использовано не слово "сотворил", а слово "создал". Здесь неизменно употребляются самые совершенные выражения: "...и всякий полевой кустарник, которого еще не было на земле, и всякую полевую траву, которая еще не росла, ибо Господь Бог не посылал дождя на землю, и не было человека для возделывания земли, но пар поднимался с земли, и орошал все лицо земли. И создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лицо его дыхание жизни, и стал человек душою живою".
Разве не является пустой придиркой критики противопоставление общей фразы "в то время" с точным определением "шесть дней" в предыдущем разделе? Совершенно необоснованны слова о том, что во втором повествовании указано, будто настоящий мир явлен сразу. Повествования в Быт.1-2,3 и начиная со стиха 4 до конца главы 2 представляют собой не столько историю сотворения, сколько утверждение отношений творения, и особенно человека, его центра, и Создателя. Глава 2 предполагает наличие главы 1, однако добавляет чрезвычайно важные и интересные духовные элементы.
Может показаться слишком тривиальным замечание о том, что д-р Дэвидсон и епископ Колензо (или их переводы на немецкий) считают, будто Быт.2,5.6 противоречит гл.1,9.10. Если божественная сила отделила землю от вод, то почему та должна остаться насыщенной? В главе 1 сказано, что "суша" была названа землей, в других же главах - что хотя еще не выпадал дождь, землю орошал пар. Что может быть более последовательным?
Здесь же мы узнаем, что человек не стал живой душой в том смысле, в каком ею стало всякое другое живое существо. Прочие были оживлены по той простой причине, что Бог создал их велением своей собственной воли; однако в случае с человеком была существенная разница: он единственный стал живой душой дуновением Господа Бога. Следовательно, только человек в общем смысле назван бессмертной душой. Только человек, произошедший оттого, что ему было дано дыхание жизни не от своего тела, а от дыхания Господа Бога, угоден Богу. Человек воскреснет и будет жить вновь. Он явится вновь не просто в своем теле, что совершенно верно, но, кроме того, он вновь явится телесно в связи с бессмертной душой. Именно душа придает единство и целостность личности. Все другие способы толкования недостаточны, если не просто вздорны. Однако это божественное утверждение в связи с духовным отношением человека к Богу, явленное здесь так веско и ясно, является истинным ключом к пониманию. Когда люди рассуждают, вместо того, чтобы воспринять явленный свет Библии, я уверен, что кем бы или чем бы они ни были, они глубоко заблуждаются насчет Бога и даже человека. Они размышляют, они излагают свои идеи - и зачастую очень вздорные идеи. Слово же Бога представляет смиреннейшему христианину совершенное объяснение сказанного выше.
Эта простая истина чрезвычайно важна именно в настоящее время. Ибо теперь подвергается сомнению все, даже то, что совершенно ясно. Не то чтобы для человека отрицание бессмертия своей собственной души было чем-то новым. Прежде всего, странно звучит утверждение, будто день человеческого самовозвышения в равной степени отличается и страстным желанием отрицать дыхание Бога ради души, и низведением человека до происхождения от обезьяны! Однако для мира все это так старо, хотя и является новостью для проповедников и служителей, гордящихся своим презрением к божественному откровению. Неверие неуклонно приобретает вид отступничества, и те, кто когда-то почитал как Ветхий, так и Новый Завет, отрекаются от божественной истины ради заманчивых, но порочных выдумок так называемой современной науки. Никогда еще не было такого, чтобы человек так очевидно склонился от истины к отступничеству, и не просто в отношении искупления, но и в отношении творения самого себя и, что хуже всего, - касательно своих отношений с Богом. Отказавшись от бессмертия души, вы отрицаете само основание этого отношения, особую духовную ответственность человека пред Богом.
Однако есть нечто большее, хотя и этот вопрос чрезвычайно интересен, потому что мы с равной ясностью и отчетливостью понимаем, почему Господь Бог появляется не прежде, а именно здесь, и почему о том, что человек стал живой душой посредством дыхания Бога, было сказано здесь, а не в первой главе. Ни то, ни другое не подходит для этой главы, но оба эти события совершенно своевременны в главе 2. Далее мы узнаем о саде, который насадил Господь Бог на востоке в Едеме и в который Он поместил созданного им человека. Именно здесь мы обнаруживаем великую истину, заключающуюся в том, что Господь Бог произрастил не только "всякое дерево, приятное на вид и хорошее для пищи", но и "дерево жизни посреди рая, и дерево познания добра и зла".
Я обращаю на это ваше внимание. Для верующего часто представляет определенную трудность то, что Бог создал духовную историю мира, открыв ее прикосновением к этому дереву или вкушением его плода. Неизощренный разум человека считает это значительным затруднением, и это приводит к тому, что столь незначительная причина ведет к таким ужасным последствиям. Разве не понятно, что это сама суть испытания? Особенность этого испытания заключалась в вопросе о власти Бога в запрещении, причем в запрещении вовсе не тяжкого духовного греха. В этом вся суть. Когда Бог сотворил человека, когда Господь Бог вдохнул дыхание жизни в его ноздри, человек сам по себе не имел понятия о том, что истинно, а что ложно. Это было достигнуто через грехопадение, - разве вы никогда не знали или забыли такой важный факт? Невинный человек не способен был обладать познанием добра и зла; это знание присуще исключительно падшему человеку. Невинный, то есть человек с абсолютным отсутствием зла либо в себе, либо в том, что окружало его, где все было от Бога (таково описание положения вещей), - как он мог обладать познанием зла? Разве возможно иметь такую проницательность, чтобы в духовном смысле решить, что есть благо и что есть зло? Как потому глубок намек Писания! Однако никто не угадал, да и не мог угадать его.
Состояние человека в целом отличалось от его состояния непосредственно после этого. Все до конца последовательно лишь в откровении, и нигде более. Умнейшие люди, которыми гордился мир, никогда не выдвигали что-либо подобное такому описанию положения дел, с другой стороны, даже среди язычников довольно часто встречаются свидетельства об истине. Более того, теперь, когда все ясно явлено, многие ученые люди оказались не в состоянии оценить и воспринять значение этого всего лишь по такой простой причине, что человек неизменно судит все по себе и по своему собственному опыту вместо того, чтобы покориться Богу и его Слову. Только вера в действительности принимает то, что исходит от Бога, и дает понимание того, что окружает нас сейчас. Только вера проводит нас через все современные заблуждения, равно как в отношении того, что Бог однажды сотворил, так и того, что Он еще сделает. Философия же не верует в тщетном усилии объяснить все сущностью вещей или, скорее, тем, чем они кажутся, ибо философы, даже современности, ничего не знают, как им следовало бы знать. Таким образом, попытка человеческого разума судить прошлое по настоящему всегда заканчивается элементарным заблуждением и общим упадком. Только Бог способен провозгласить истину, и Он сделал это.
Для верующих порой это представляется нешуточным затруднением, особенно в случаях, когда они не в состоянии опровергнуть разного рода возражения. Это другой вопрос, и он никоим образом не дает повода для такого вывода. Великая задача, братья мои, состоит в том, чтобы придерживаться истины. Ведь это есть благое и желаемое служение любви, когда христианин может с радостью и богоданной мудростью разрешить затруднения прочих; но вы сами должны придерживаться истины. Таковы сила и смирение веры. Несомненно, противники могут попытаться запутать вас: если они хотят этого, не препятствуйте; не беспокойтесь, если вы не в состоянии ответить на их вопросы и избавиться от их придирок; вы можете милосердно пожалеть униженных и оскорбленных. Но, в конце концов, абсолютную божественную истину, придерживаться которой - наиважнейшее дело, Бог вложил в сердца смиреннейших чад, верующих в Иисуса.
Далее, я считаю, что когда Бог сотворил таким образом человека, когда Он поместил его в Едем, действительным испытанием явилось не запрещение того, что крылось в самом зле, но то, что ясно и категорически Бог запретил человеку, ибо это было плохо для него. Такова сама суть испытания невинного человека. Фактически любая другая идея (такая, например, как закон) не только противоречит Писанию, но и покажется невозможной, если вы вдумчиво и серьезно поразмыслите об этом как верующие. Следовательно, здесь вводится духовное испытание мудрости и благоразумия, и здесь не ставится вопрос о более достойной причине столь глубокой гибели мира. Нет, речь идет лишь о том, являлся ли Бог Господом Богом, был ли Он духовным правителем или нет, был ли человек независим от Бога или не был. Это было определено не некоторой важной и весомой причиной, следствия из которой человек способен уразуметь и увидеть, а просто исполнением или неисполнением воли Бога. Таким образом, мы видим насколько проста истина, являющаяся в глубочайшей мудрости.
Чрезвычайно важно и интересно проследить, как Бог провел различие между двумя деревьями - ответственности, с одной стороны, и жизни - с другой (ст.9). Даже для Адама, пребывавшего невиновным, жизнь не зависела от отказа вкусить от дерева познания добра и зла. Смерть стала следствием его непослушания Богу во вкушении от этого дерева (ст.17), хотя, живя в послушании, он был волен есть плоды дерева жизни. Он пал, причастившись запретного плода, и Бог позаботился о том, чтобы он не вкусил от дерева жизни. Однако два дерева, представляющие два принципа, которые человек смешал или предпочел один другому, в действительности определены в Писании как совершенно различные.
Отметим и другой момент. Мы имеем описание сада Едема. Я не считаю, что его расположение так уж отличается от установленного обычным путем, как мы это часто представляем себе. Писание говорит о нем, упоминая две реки, которые, несомненно, существуют и по сей день. Не может быть никаких сомнений в том, что упомянутые здесь Евфрат и Тигр, или Хиддекель - это те же самые две реки, называющиеся так же и в наше время. Это заставляет меня усомниться в невозможности отыскать другие две реки, и, что весьма примечательно, Дух Бога проявляет заинтересованность в этом, предоставляя путеводную нить, чтобы помочь нам тем, что две менее известные реки описаны более подробно, чем общеизвестные реки. Следовательно, подтверждается наше предположение о том, что они описаны только потому, что их труднее определить. Сказано, что название первой реки - Фисон, а второй - Гихон. Итак, не желая навязывать свое собственное мнение по этому вопросу, я все же могу утверждать, что описанные здесь Фисон и Гихон - это две реки на севере Едема, одна из которых впадает в Черное море, а другая - в Каспийское. Я убежден, что они называются или, во всяком случае, назывались в древности Фазис и Арас, или Аракс.
Одно это, не говоря уже о других причинах, опровергает утверждения, что Фисон - это Ганг (сделанное Джозефом и многочисленными греческими и римскими отцами церкви), или Нил (согласно Ярчи и прочим раввинам), или Инд (по позднему утверждению Эвальда), или Дунай (по мнению некоторых отцов церкви). Цезарь и Епифаний считали, что это Дунай, Ганг и Инд и что, как исключение, устремляясь на юг, они впадали в океан вблизи Кадиса! Считавшие Фисон Гангом предполагали, что Гихон - это Нил. Те, кто выдвигает предположения, будто Едем располагается на земле Шат-эль-Араб, считают Фисон и Гихон просто притоками реки Евфрата и Тигра (или Хиддекеля). Мне, однако, это кажется неуязвимым, хотя, возможно, это трудно согласовать с необычным значением нескольких слов, но я принимаю это за истину.
Однако это сказано лишь мимоходом, ибо очевидно, что такой вопрос сам по себе не важен, за исключением того, что нам следует иметь представление о рае, чтобы быть историками в самом строгом и полном смысле этого слова. И, более того, положение этих рек, как мне кажется, объясняет, - что зачастую представляет для многих затруднение, - высказанную здесь мысль о том, что "из Едема выходила река для орошения рая; и потом разделялась на четыре реки", потому что если Едемский сад расположен в этом месте (то есть в Армении), в той его части, где находится бассейн этих рек, то они все должны находиться в пределах известного места, окружая этот сад. Однако возможно, что Бог мог произвести некоторое изменение, например, разместив эти воды вокруг сада. Я не осмеливаюсь разделять подобное мнение. Писание не сообщает большего, а мы должны придерживаться Писания. Однако эти замечания приведены лишь для того, чтобы показать, что на пути обретения удовлетворительного решения такого спорного вопроса не существует непреодолимого затруднения. Что касается перемещения сада вниз, в долину Шинар, то мне это кажется в целом несостоятельным. Таким образом, невозможно связывать Едем с источниками или истоками нескольких рек. Нетрудно понять, что у них был общий источник, прежде чем они разделились, и что Едемский сад мог иметь известные размеры. Удовлетворимся же этим, - я не желаю рассуждать над подобным вопросом.
Затем мы должны рассмотреть следующий важный вопрос нашего исследования. "И взял Господь Бог человека, и поселил его в саду Едемском, чтобы возделывать его и хранить его". Ни слова об этом не сказано в первой главе. "И заповедал Господь Бог человеку, говоря: от всякого дерева в саду ты будешь есть, а от дерева познания добра и зла не ешь от него, ибо в день..." Опять-таки ни слова об этом не встречается в предыдущей главе. Почему же? Потому, что духовная ответственность в отношениях с Господом Богом появляется только там, где ей надлежит быть. Если бы об этом говорилось в первой главе, то могло бы возникнуть серьезное сомнение в боговдохновенности повествования, но появление этого именно здесь свидетельствует о том, что так и должно было быть.
Затем к человеку приведены были различные виды полевых животных и птиц, чтобы Адам назвал их, и это произошло не после, а перед сотворением Евы. Следовательно, прекрасный образ творения, принадлежащий Христу, замечательно сохранен. Сотворение изначально не принадлежит церкви, чье положение - это положение исключительной благодати. Наследником всего является не невеста, а второй человек. Если она и обладает всем наряду с ним, то только благодаря своему союзу с ним, а не своей природе. Как мы и увидели, это в точности соблюдается здесь, ибо эти существа были приведены к Адаму Господом Богом, и Адам дал им всем имена, ясно осуществляя не только свое право господина, но и проявляя силу надлежащих слов, с самого начала вверенных ему Богом. Представление о том, будто разумная речь явилась результатом постепенного слияния звуков, - это лишь плод надуманных рассуждений, способных отточить человеческое остроумие, но не имеющих под собой никаких оснований. Адам дал животным имена в самый первый день своей жизни, даже до сотворения Евы, и сам Бог удостоверился, что господин животных совершенен. Таково его отношение к творению, и он был поставлен в такое положение самим Богом.
Итак, это духовное и образное свидетельство - истинный ключ тому, что запечатлено в Быт.2,4-25, и искреннее объяснение отличий от Быт.1-2,3, где невежественные и неверующие люди увидели якобы расхождение в описаниях двух различных и непоследовательных авторов. Это же касается и гл.2,7.9, где представлено создание человека прежде образования всех животных и птиц и того, что человек сотворен по образу Бога (Быт.1,27), а это якобы противоречит утверждению гл.2,7, где он был создан из земного праха, хотя в гл.1,27 не сказано, что мужчина и женщина были созданы вместе или что женщина была создана отдельно, а не из одного из ребер мужчины.
Однако это сделало еще более очевидным нужду Адама, которую заметил Господь Бог, - иметь помощника в своей жизни, разделяющего его чувства, того, кто мог предстоять ему. "И навел Господь Бог на человека крепкий сон..." Создание женщины отдельно от мужчины является обычным и не впечатляющим событием. Поскольку это так и есть, Бог оставляет поразительные подробности этого для описания духовных отношений. Могу ли я не довести это до сознания каждого верующего, хотя и не точно в надлежащем для этого месте, согласно существенным и ясным особенностям глав 1 и 2?! Мы все знаем, как легко человек забывает истину, как часто он действует по праву силы! Наконец, Богу было угодно создать женщину, равно как и открыть суть ее сотворения тем способом, который должен пристыдить считающего ее своей плотью и костью и вместе с тем отвергающего столь тесные отношения или пренебрегающего ими. "Взял одно из ребер его, и закрыл то место плотью. И создал Господь Бог из ребра, взятого у человека, жену, и привел ее к человеку. И сказал человек: вот, это кость от костей моих и плоть от плоти моей; она будет называться женою, ибо взята от мужа. Потому оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей; и будут одна плоть".
Также описано и первоначальное состояние. "И были оба наги, Адам и жена его, и не стыдились". Это было состояние совершенно отличное от того, в котором находился падший человек; но каким бы сообразным оно ни было, человек, как таковой, никогда не мог постичь его должным образом. Мы многого не понимаем, однако можем почувствовать то, как присуще это было невинности, в состоянии которой Бог сотворил мужчину и женщину. Мог ли Он сотворить их другими в соответствии со своей собственной сущностью? Мог ли Он создать их иначе, чем описано здесь? Современный опыт человека ничего не дает, но его сердце и совесть, по крайней мере, в смирении ощущают, как правильно и подобающе такое положение вещей, и никакое другое не может быть таким же благим.

### Бытие 3

Следующая глава (3) показывает нам последствия испытания, которое было установлено Господом Богом. Последствия этого вскоре проявились. И здесь встает другой вопрос, который я хочу изложить вам. Мы видим, как непосредственно вслед за рассматриваемыми событиями вводится слишком хорошо и наряду с этим мало известный, деятельный, дерзкий, чрезвычайно коварный противник Бога и человека - змей, от которого пошли грех и страдания, как свидетельствует Библия от начала до конца, и который впервые представлен здесь нам в нескольких всеобъемлющих выражениях. Кто должен был сделать это кроме Бога? В любой другой книге, в книге, написанной простым человеком (надо ли в этом сомневаться?), этому было бы предпослано длинное введение, подробная история его происхождения, его замыслов и его дел. Бог же мог так представить человека и побудить сердце ощутить правомерность того, что о нем было сказано, не более, чем это было необходимо. Факт говорит сам за себя. Если в первой главе Бог являет себя в творческой силе и славе, в совершенном благодеянии, также отмечающем то, что Он создал, если во второй главе особые отношения еще больше выявляют божественную духовную природу и волю, то и змей не забыл явить свое истинное состояние и цель - конечно же, не то состояние, в котором он был сотворен, но то, в которое низвел его грех. "Змей был хитрее всех зверей полевых, которых создал Господь Бог".
Действительно, третья глава является продолжением второй, хотя по достаточно понятным причинам составляет отдельную главу и является лишь продолжением предыдущей. Это вытекает из того испытания, которое было предложено там. И здесь враг попытался сначала внушить сомнение в благости Бога и его истине, короче, в самого Бога. Человеческие страсти и устремления еще не проявились, но вскоре проявилось желание иметь то, что запрещено Богом. Однако прежде всего было побуждение усомниться в истинном Боге и противостоять ему. Все зло проистекает из этого источника: с того момента Бог стал объектом нападок и недоверия. "И сказал змей жене: подлинно ли сказал Бог: не ешьте ни от какого дерева в раю? И сказала жена змею: плоды с дерев мы можем есть, только плодов дерева, которое среди рая, сказал Бог, не ешьте их и не прикасайтесь к ним, чтобы вам не умереть. И сказал змей жене: нет, не умрете, но знает Бог, что в день, в который вы вкусите их, откроются глаза ваши, и вы будете, как боги, знающие добро и зло". Таким образом, змей духовно отравил сначала сердце женщины, а затем и мужчины. Мне нет нужды задерживаться на этой печальной истории, которую мы все более или менее знаем. Женщина слушала, смотрела, она видела плод, ела и, таким образом, пала. И мужчина тоже ел, не будучи обманутым, а с открытыми глазами, и, следовательно, его вина, - руководимого, несомненно, своими чувствами, - гораздо значительнее, однако, дерзнув поддаться им, он должен был, скорее, быть защитником и руководителем жены и, конечно, не следовать за ней, даже если бы он пал, охраняя ее безопасность на благом пути. Увы! Он последовал за ней, как это часто происходило с тех пор, по широкой дороге зла. Адам не удержался в том положении, в которое Бог поставил его.
Некоторых удивляет, почему змей и Ева при искушении употребляли слово "Бог", несмотря на то, что повсюду в этой главе используется имя "Господь Бог" (Иегова Элохим). Итак, здесь не просто так использовано одно это слово, но и в последующем повествовании историк не будет использовать то имя, что выражает особые отношения, к забвению которых, если это возможно, больше всего стремится сатана и которые женщина вскоре позабыла, когда ее разумом завладел тот, чьей главной целью было посеять сомнения в Боге. Мне кажется, что здесь все это выражено в полной мере. Пропуск имени "Господь" здесь равным образом естественен и для змея, и для Евы; и это присуще вдохновенному рассказу о данном событии.
Совершив грехопадение, оба человека устыдились. "И узнали они, что наги, и сшили смоковные листья, и сделали себе опоясания. И услышали голос Господа Бога, ходящего в раю во время прохлады дня; и скрылся Адам и жена его..." Жертвы греха познали стыд, а не страх. Удаленные от Бога, они спрятались, и Он обращает к Адаму суровые и испытующие слова: "Где ты?" Адам же убежал от Бога. Вынужденный открыться, Адам говорит унизительные для себя слова: "Голос Твой я услышал в раю, и убоялся, потому что я наг, и скрылся". Зло, наконец-то, возвращено к своему источнику, и змей изгнан. Каждый из них, - мужчина, женщина, змей, - становится виновным перед лицом Господа Бога. И прекрасно то, что в самом объявлении суда над змеем Бог, - свет лица которого вынуждает преступную пару выйти из мрака, в котором они прятались или, скорее, стремились спрятаться, - пролил первый яркий свет милосердия (но милосердия в суде не имел тот, кто был корнем зла). Можно ли еще раз не упомянуть о том, кто должен заранее продумать столь искренние и очевидно божественные пути? Однако это слово Бога, и ничто не может быть более присуще Богу, милостивому к человеку и праведному по отношению к врагу.
Верующие постоянно называют это "обетованием", однако и невооруженным глазом видно, что Писание никогда не делает этого. Это было несомненным откровением бесконечного благословения для человека, но вряд ли можно назвать это обетованием, ведь оно было обращено и к змею. Если и было обетование, то оно было обращено к семени женщины, последнему Адаму, а не к первому, осужденному вместе с Евой. Обетование вверено не Адаму, а Аврааму, - так гласит Писание и, насколько я знаю, утверждает это неизменно. Мы знаем, почему так должно было быть. Было ли это время временем обетования? Было ли подходящим состояние для обетования? Соответствовала ли эта личность обетованию, - личность, разрушившая славу Бога, насколько это зависело от нее? Нет, однако в суде над змеем присутствует явленный замысел Бога, не обетование Адаму во грехе, а откровение того, кто сокрушит голову змея, - первого грешника и слишком преуспевшего искусителя. Не первый человек, а второй является целью обетования. Это есть неизменная истина Писания, пронизывающая его.
Рассмотрим источник всего в начале Слова Бога. Поскольку мы видели самого Бога, Творца и духовного правителя, далее мы обнаруживаем, что враг Бога и человека в точности соответствует последнему слову Бога. И вновь позвольте мне отметить противостояние змея не человеку, который всегда склоняется под властью сатаны, а Христу, который всегда побеждает. Таким способом Бог излагает свою истину в самой первой части своего Слова. Ни одно из поздних откровений ни в малейшей степени не исправляет первое. Писание божественно от начала до конца. Однако наряду с этим мы не находим поспешности в откровении - всему свое время. Еще ни слова не сказано о вечной жизни, - необходимо ожидать появления того, кто был таковым с Отцом, - ни слова о неисчерпаемых щедротах благодати, которые впоследствии будут изобиловать. Рассматриваемая личность есть семя женщины, ибо сам способ выразительно свидетельствует о нежном милосердии Бога. Если женщина - это, прежде всего мать, то она предназначена быть матерью того, кто должен уничтожить зло и избавить человека. Но одно проявилось немедленно, а другое проследовало через всю Библию - это, как мы видим, следствие божественного правления. Следовательно, мы обнаруживаем, что поскольку человек прислушался к голосу искусителя и вкусил от дерева, от которого ему было запрещено есть, земля стала проклятой для него. Таковы последствия этого до сего дня. Так и женщина имеет свою участь, о которой нам нет необходимости говорить что-либо еще; просто укажем, что таков ключ к пониманию ее участи в истории человеческого рода. Оба они едины в том, что, поскольку были сотворены из праха, должны вернуться в прах.
То, что это согласуется с провидением Бога по отношению к Израилю, не нуждается в доказательстве. Они были избраны служить сосудом божественного правления на земле. Мы видим их падение под бременем закона, хотя и ожидалось, что они будут верны под правлением Мессии и новым заветом. Однако было и будет чрезвычайно интересно с самого начала проследить эти пути Бога в земном управлении.
Мы замечаем, что, несмотря на это, посреди сцены грехопадения Адам дал своей жене имя: Ева (ст.20). Для меня совершенно ясно, как быстро произошло падение после сотворения человека. Раньше он не давал своей жене ее полного и присущего ей имени, что говорило, скорее, о том, чем, а не кем она являлась; по другому произошло только тогда, когда появился грех и когда другие, если бы они были, естественно, должны были назвать ее прародительницей смерти, тогда как Адам (согласно своему предназначению быть руководимым Богом в вере) называет ее матерью живущего. Я не сомневаюсь, что в его душу запало слово, произнесенное Богом в осуждение сатаны. Бог здесь так же прекрасно выражает свое чувство, ибо (ст.21) сказано, что "сделал Господь Бог Адаму и жене его одежды кожаные и одел их". Недостаточность их сил доказана. Однако тенью покрыто то, как Бог сотворит совершенно иное время.
Несмотря на то, что последствия этого осуществляются одно за другим, в известном смысле они не лишены милосердия, поскольку этот случай, как я считаю, обычен в божественном домостроении, ибо человек лишь постольку более или менее счастлив, поскольку он не знает, что это такое, чтобы действовать в мире, подобном этому. Это не только его гибель, но и мудро установленное место на земле для падшего человека. Ничто не может быть более ничтожным, чем человек, не имеющий цели перед собой. Я допускаю, что в непадшем состоянии существовало другое положение вещей. Там, где все было святым и благим вокруг невинного человека, не должна была возникнуть мысль о труде. Я же говорю о том, что есть благо для человека вне рая и как Бог приветствует и служит его состоянию в своей безграничной благодати. На это, однако, мы не можем возразить ничем более, чем тем, что Он изгнал человека, чтобы тот отбросил падшее состояние, в котором оказался.
Прискорбно, но однако и полезно видеть, как суеверие и рационализм согласуются с величайшим невежеством состояния человека перед грехопадением и во время его. Учение систематической теологии считает, что образ Бога внутренне стал извращенным и греховным, и, кроме того, он в целом не был оставлен, и что ход его истории показывает, с помощью чего Богу было угодно оживить, в некоторой мере, свой утраченный образ. Другое божественное, однако неверное предположение относится к познанию добра и зла как образа Бога посредством сотворения. Это последнее часто приводит к недоразумению. Писание - это ясная и глубокая истина. "И сказал Господь Бог: вот, Адам стал как один из Нас, зная добро и зло; и теперь как бы не простер он руки своей, и не взял также от дерева жизни, и не вкусил, и не стал жить вечно. И выслал его Господь Бог из сада Едемского, чтобы возделывать землю, из которой он взят. И изгнал Адама, и поставил на востоке у сада Едемского херувима и пламенный меч обращающийся, чтобы охранять путь к дереву жизни".
В своем первоначальном состоянии человек был создан по образу Бога, однако он не обладал познанием добра и зла. Это он приобрел при грехопадении. После этого он смог оценивать и познавать доброе или злое, чего не способен был сделать невинный человек. Святой, будучи способным, осуществляет такое знание, т. е. является тем, кто по своему знанию имеет внутреннюю сущность, отвергающую зло и притягивающуюся к добру. Однако это не было состояние Адама, но просто сотворенная прямота, отличающаяся отсутствием и пренебрежением ко злу. Когда он, совершив грехопадение, обрел внутреннюю способность отличать истинное от ложного, за исключением наставляющего и запрещающего закона, то в этом отношении стал подобен Богу, но в то же самое время он утратил его и общение с ним, что было присуще невинному существу. Таким образом, мы познаем совместимость двух сторон, которые фактически выражали истину о человеке, - отпадение от того отношения невинности, в которое человек был первоначально установлен Богом, и подъем духовной способности, которая, без веры, влечет за собой упадок, но которая, однако, приобретает величайшую значимость, будучи введенной Богом посредством нашего Господа Иисуса.

### Бытие 4

Затем (глава 4) нам представлена новая сцена, описывающая изменение имени Бога. Больше это уже не испытание творения, данное Богом, и это соответственно отмечено здесь. Он назван "Господь" (Иегова), Он назван не предыдущим и составным выражением "Господь Бог" (Иегова Элохим) или просто "Бог" (Элохим). Теперь Адам стал отцом, будучи не невиновным, а падшим, прежде чем он стал главой рода. Родился Каин, и падшая мать дала ему это имя, но какой ошибкой это было! Не то чтобы она была призвана дать это имя, но можно доказать, что она дала единственно неподходящее имя. Она считала своего первенца самым лучшим, самым многообещающим, ибо таково значение имени "Каин". Увы, вскоре последовали разочарование и горе, причем и то и другое были чрезвычайно мучительны. Ибо родился также и Авель, и по прошествии времени наступил тот момент, когда они совершили свои приношения "в Господе" - насколько я могу судить, это здесь совершенно подходящее случаю выражение. Это был не просто тот, кто создал все, но Бог, находящийся в особом отношении с человеком, то есть Господь. Вот в чем его смысл. Каин считал его просто Творцом, что было неверно. Грех требовал большего. Каин принес то, что могло быть признано удовлетворительным в непадшем мире, то, что могло приличествовать невинному почитателю того, кто был известен просто как Бог. Невозможно было и дальше оставаться на этой основе, однако Каин этого не почувствовал. Он совершает религиозный обряд и приносит земные плоды той земли, которая теперь проклята, в то время как Авель по своей вере предлагает первенцев своего стада и от тука их. "И призрел Господь на Авеля и на дар его". Такова великая истина жертвоприношения, заложенная верой Авеля, выраженная и нашедшая подтверждение в закланном им агнце, - не было иной формы для святых отношений в погибшем мире и для исповедания истины между Богом и человеком. Он предлагает первенцев своего стада Господу - то есть то, что прошло через смерть.
"Каин сильно огорчился, и поникло лицо его. И сказал Господь Каину: почему ты огорчился? И отчего поникло лицо твое? Если делаешь доброе, то не поднимаешь ли лица?" Сущность Бога в принципе неизменна: независимо от того, веруют люди или нет, получили они истину или нет. Бог придерживается того, что принадлежит его собственному духовному бытию. Другое дело, что всякий способен воспринять сущность Бога только в непадшем состоянии. Этот же принцип Быт.4 более ясно раскрыт в Рим.2, где Бог свидетельствует о своем истинном осуждении зла, с одной стороны, и своем одобрении того, что благостно, свято и истинно, - с другой. Так и происходит здесь с Каином, - "если не делаешь доброго". Его положение было положением грешника, но он не уповал на Бога. Однако эту сцену отличает не состояние, в котором находился человек, - это мы видели в главе 3, - а то, что делал человек, будучи столь падшим, и особенно то, что он делал перед лицом Бога и веры. Конечно, он не делал ничего хорошего. И сказано: "...а если не делаешь доброго, то у дверей грех лежит". Дурное поведение - это то, что выявляет состояние зла и проистекает из него.
Я не думаю, что этот случай символизирует жертвоприношение за грех, как иногда предполагается, ибо вряд ли есть основание считать, что истина о жертвоприношении за грех была понята хотя бы в малейшей степени спустя долгое время. Пока не был принесен закон, насколько сообщает нам Писание, не было ни подобного, ни какого-либо другого различия между жертвоприношениями. Все они были слиты воедино, и поэтому мы обнаруживаем, что друзья Иова, хотя и были виновны с точки зрения Бога, приносили всесожжения. Когда Ной приносит свою жертву, очевидно, что она имела такой же характер. Разве не было бы жертвоприношений за грех в этих случаях, если бы вступил в силу закон? Самым мудрым решением будет подождать раскрытия всех подробностей в другой раз. Я просто использую эти факты из Писания, чтобы показать, почему мне кажется истинным предположение, будто грех здесь относится не к особому приношению ради него, а скорее к тому, что оказалось порочным поведением. Несмотря на это, Бог сохранил положение, отведенное старшему брату. Но ничто не смягчило возбужденного и раздраженного духа Каина. Ничто так не сводит человека с ума, как уязвленная религиозная гордыня, и это было доказано здесь, ибо Каин восстал против своего брата и убил его. И Бог еще раз обращается к нему. Это был не грех Адама, заключающийся в отчуждении от Бога и совершенный против Бога, но грех, совершенный против человека, против своего брата, принятого Богом. "Где Авель, брат твой?" На вопрос Бога Каин отвечает насколько упрямо и дерзко, настолько и лживо: "Не знаю". Нечистая совесть не обладает истинной смелостью, и преступления вскоре откроются там, куда Бог изливает свой свет, делая преступление явным. Не стоит забывать про лживость греха. "Что ты сделал? - спросил Господь. - Голос крови брата твоего вопиет ко Мне от земли". Только теперь мы видим, что Каин проклял себя на лице земли, обрек себя на бегство и скитание. Однако человеческая воля неизменно противопоставляет себя известной воле Бога, и тот же самый человек, который был приговорен быть скитальцем, обязан работать, чтобы прожить на земле. Каин, как сказано, был изгнан "от лица Господня", и поселился в земле Нод, и с течением времени у него родился сын, построивший город, названный его именем. Так началась оседлая жизнь рода Каина; с этого момента появляются и изощряются человеческие наслаждения, и это происходит наряду с развитием науки и искусства. Мятежный дух предка проявился в потомке Ламехе.
Однако эта глава не завершается до тех пор, пока мы не сталкиваемся с Сифом, которым Бог "замыслил" (ибо таково значение его имени) или "положил", как сказано, "другое семя, вместо Авеля, которого убил Каин. У Сифа также родился сын, и он нарек ему имя: Енос; тогда начали призывать имя Господа".
Поскольку Ева при рождении Каина, по-видимому, радовалась напрасно, ожидая, как я думаю, избавителя в ребенке, которого она назвала полученным от "Господа", таким же образом она выглядит вполне рассудительной, а не поддавшейся чувствам, когда она при рождении Сифа говорит: "Бог положил мне другое семя". В последнем случае она видела только ребенка, данного ей Богом обычным образом. И то и другое кажется естественным и целесообразным.

### Бытие 5

В главе 5 мы видим родословие Адама. На этом мне не хотелось бы долго задерживаться, уделю лишь внимание вводным фразам: "...когда Бог сотворил человека, по подобию Божию создал его, мужчину и женщину сотворил их, и благословил их, и нарек им имя: человек, в день сотворения их". Однако сказано, что Адам "родил (сына) по подобию своему, по образу своему". Подобия Богу больше не существовало, но образ Бога оставался всегда. Ибо человек, ныне и всегда, падший и непадший, сотворен по образу Бога, однако подобие Богу было утрачено из-за греха. Следовательно, Сиф был рожден по подобию Адама, а не по подобию Бога. Он был подобен падшему Адаму, а не только символизировал его. Это соответствует Иак.3, где говорится о нашем сотворении по подобию Бога. Однако это становится еще более важным тогда, когда возникает вопрос о вине за убийство человека, и причиной этому служит то, что человек был сотворен по образу Бога. Ясно, что образ никогда не был утрачен, он присутствует всегда, - в каком бы состоянии ни был человек. Если бы преступление зависело от того, остался ли человек подобием Бога, убийство могло бы быть отвергнуто или оправдано, потому что если человек не был подобен Богу, то это "подобие" могло бы стать частичным оправданием убийства. Однако преступление было совершено против человека в образе Бога; и поскольку так и было, не важно, пал он или нет, вина убийцы несомненна и очевидна. Таково соответствующее положение (к которому я обращаюсь как к примеру совершенства Писания), но, в то же самое время, и основательность и действенность власти божественной истины.
В этом примечательном списке, продолжившемся до Ноя, мы находим еще одну великую истину, установленную самым простым и прекрасным способом, - силу жизни, освобожденной от власти смерти, и, более того, свидетельство о небесах как месте, уготованном для человека. Енох представляет нам оба эти поучения. Я не сомневаюсь, что помимо этого Енох олицетворяет участь тех, кто ждет времени пребывания с Господом на небесах, равно как Ной представляет нам (поскольку слишком хорошо известен призыв уничтожить их) тех, кто проходит через суд Бога и, тем не менее, спасается. Другими словами, Енох - это свидетель небесного семейства, в то время как Ной - свидетель земного народа Бога.

### Бытие 6

Однако в главе 6 мы обнаруживаем чрезвычайно важное утверждение - отступничество древнего мира. Сыны Бога избрали дочерей человека. Истинный ключ к пониманию этого факта обнаружился в послании Иуды. Едва ли это так обычно и заурядно, как полагают многие. Однако, поняв этот факт, можно ужаснуться от него самого и от его последствий. Но Святой Дух скрыл этот факт способом, единственно присущим Богу и подходящим человеку. Здесь, действительно, применяется принцип сохранения не в удерживании человеческой души и глубочайшего блаженства благодати ради его сокровенных нужд, но в предоставлении человеку даже больше того, чем то, что подходит для него, чтобы он познал все до конца. Он сказал достаточно, однако всякий, кто ни поленится обратиться к посланию Иуды в связи с этой главой, обретет более того, что видно на поверхности. Нет необходимости сейчас говорить больше. Сам Бог коснулся этого вопроса, хотя и мимоходом. Вдобавок можно заметить лишь то, что "сыны Бога", по моему разумению, означают в Бытии то же, что и в книге Иова. Этого замечания будет достаточно, чтобы показать их главную вину в этом преступлении пределов, которые Бог указал для своих созданий. Неудивительно, что вскоре последовал общий упадок. В действительности это основано не на мифах, выдуманных человеком. Всякий, кто знаком с основными писаниями старого идолопоклоннического мира, особенно с греческими и римскими, увидит, что Бог открыл в этом кратком утверждении, превосходящем все, что было высказано до сих пор, - именно то, что они олицетворяли в титанах, великанах и своих великих божествах. Разумеется, я не вдаюсь в подробности, но здесь перед нами боговдохновенный смысл, сияющий посреди мрачной сцены, обрисованной так беспощадно. Но и в человеческих преувеличениях присутствует достаточно того, что подтверждает высказанную здесь в нескольких простых словах истину.
За этим следует потоп. В повелении, данном Моисею, всякая мелочь служит примером особенности Слова Бога. Люди впадают в противоречия, они опираются на старые источники, противоречащие друг другу документы, собранные воедино. Для подозрений Слова нет достаточных оснований. Один и тот же боговдохновенный летописец излагает предмет с нескольких точек зрения, но всегда обстоятельно и перед лицом божественного замысла, управляющего всем. Каждый великий писатель, насколько он был способен, проиллюстрировал этот план - можно сказать, абсолютно каждый. Если вы говорите в тесном кругу семьи, т. е. с женой или ребенком, вы не используете ту же речь, что при обращении к своим родителям или, тем более, в разговоре с чужим человеком. Есть ли здесь какое-либо противоречие? И то и другое может быть совершенно верным и абсолютно истинным, однако существует разница в манере и слоге, поскольку есть разница в цели, поставленной перед вами. Не может быть иначе и со Словом Бога, за исключением того, что всех примеров недостаточно, чтобы измерить глубину различий, заключенных в нем.
Таким образом, в главе 6 сказано, что "земля растлилась пред лицом Божиим, и наполнилась земля злодеяниями". Здесь использовано не имя "Господь", а имя "Бог". "И воззрел Бог на землю, и вот, она растленна, ибо всякая плоть извратила путь свой на земле". Что же Он делает? Он повелевает сделать ковчег. Для какой цели? Ковчег требовался для спасения созданий. Поэтому Он повелевает, чтобы по паре каждого вида животных были взяты в ковчег. Мы легко можем увидеть справедливость этого. Это очень простой способ спасения созданий Богом-Творцом, несмотря на угрозу суда. Это не имеет ничего общего с духовными отношениями. Бог-Творец пожелал спасти те создания, которым необходим был ковчег-убежище. Итак, здесь мы читаем о том, что туда было введено только по паре животных.

### Бытие 7

В главе 7 мы видим другой ход событий. Она начинается следующим образом: "И сказал Господь Ною: войди ты и все семейство твое в ковчег". Разве это просто спасение созданий? Не совсем так. Это речь того, кто находился в особых отношениях с Ноем и его семьей. "Войди ты... в ковчег, - говорит Он, - ибо тебя увидел Я праведным предо Мною в роде сем". Идет ли здесь речь о создании как таковом? Нет, скорее, о духовных отношениях. "Ибо тебя увидел Я праведным предо Мною в роде сем; и всякого скота чистого возьми по семи, мужеского пола и женского, а из скота нечистого по два, мужеского пола и женского; также и из птиц небесных по семи, мужеского пола и женского, чтобы сохранить племя для всей земли". Разумеется, это не просто перечисление созданий, но особые действия духовного свойства. Почти каждое слово подчеркивает очевидность этого. "И всякого скота чистого возьми по семи... а из скота нечистого по два..." Это Бог предусматривает не просто ради спасения создания, но заботясь о полноте жертвоприношения. Следовательно, мы видим, что эта совершенная забота превыше утверждения его прав и положения как того, кто является духовным правителем. "Ной сделал все, что Господь повелел ему".
Таким образом, в соответствии со своим положением Творца, Бог сохранил по паре каждого вида; по отношению же к своему собственному духовному управлению ему потребовалось взять в ковчег семь пар всякого чистого скота, а нечистого должно было быть достаточно, чтобы только спасти то, что Он сотворил. Следовательно, очевидно то, что в одном случае мы видим общую необходимость, а в другом - то, что было особой привилегией тех отношений с Богом, в которые был поставлен человек. Таким образом, сразу видно, что вместо этих прекрасных повествований, являющихся лишь ранними и более поздними методами, собранными вместе еще более современным составителем путем соединения того, что совершенно несовместимо, действует Дух Бога, открывающий нам различные стороны истины, каждой из которой признаны имя и язык, присущие Богу в соответствии с той или иной ситуацией. Измените порядок событий, - и все перемешается; примите их так, как их записал Бог, - и возникнет совершенство в той мере, в которой они постигнуты вами.
Итак, мы обнаружили то, что показало безумие такого утверждения еще в большей степени, чем следующие слова: "...и вошедшие мужеский и женский пол всякой плоти вошли, как повелел ему Бог. И затворил Господь за ним". Два имени употребляются в одном и том же стихе; разве это не делает очевидным их уместность в каждом конкретном случае? Несомненно. Вошли представители мужского и женского пола. Какова же здесь главная мысль? Духовные отношения? Не совсем так. "Мужеский и женский пол" относятся только к составу творения, но вовсе не к нравственному аспекту. Бог действует согласно своим правам и мудрости, относящейся к созданию, и, следовательно, сказано: "...как повелел ему Бог". Но когда все это сделано, кто же затворил Ноя? - Господь. Здесь мы восхищаемся человеком, который обрел милость в глазах Господа. Несомненно, это простое действие могло быть совершено и другим способом. Ной был способен закрыться изнутри сам, однако насколько отраднее слышать, что Господь сделал это! После такого уже не ощущался страх. Если бы было просто сказано, что Бог затворил его, то это означало бы заботу Творца о каждом создании, однако то, что затворение совершил Господь, указывает на особые отношения и проявление интереса к праведному человеку. Что могло быть более прекрасным тогда?
Понятая таким образом особенность Писания заключает в себе истину, проистекающую от мудрости Бога, а не от человеческой слабости. И если мы сразу не заметили этого, то только благодаря нашей неразумности. Когда мы начинаем проникать в истинное значение написанного, придерживаясь того, что явно подразумевает в себе истину, теорема элогиста и иеговиста в их интерпретации оказывается совершенно пустой. Я исповедаю человеческое, то есть мое собственное невежество, однако существует не единственный пример того, что Бог во всех отношениях использует наилучшие имена. Ни один язык не мог бы выразить истину так же хорошо, как тот, который использовал Бог.

### Бытие 8

Следующая, восьмая, глава показывает, что Бог помнит о Ное и всех живых существах. Здесь не способствовали бы его цели такие, например, слова: "Господь помнил о каждой живой твари", - потому что животные не находились с Богом в духовных отношениях. Ной же, несомненно, находился в таких отношениях, однако ни здесь, ни где-либо еще привлечение внимания к характерным особенностям не является целью.
В надлежащее время ковчег пристает к Арарату, и затем описывается прекрасный случай с вороном и голубем, который часто рассматривался нами и который мы, следовательно, можем пропустить. После этого Бог повелел Ною выйти: ему и всем прочим созданиям.
В стихе 20 написано: "И устроил Ной жертвенник..." Кому? Жертвенник Богу? Самым подходящим оказывается теперь имя Господа. Эти два имени не могли быть заменены без ощутимого урона. Затем он взял, как сказано, "из всякого скота чистого и из всех птиц чистых". Да, речь идет о Господе. Здесь описываются его отношения с Ноем. Именно то особое положение, в котором находился Ной, было засвидетельствовано совершенным жертвоприношением. И здесь Господь, признавая радостное спасение, провозглашает, что Он не будет "больше проклинать землю за человека, потому что помышление сердца человеческого - зло от юности его".
И опять-таки, как очевидна ясная и самодостаточная истина Писания! Утверждение, раскрываемое нами, может сначала показаться необъяснимым, однако если тщательно взвесить и разобрать его, то мы увидим его уместность. Именно порочная природа человека, как мы можем видеть, явилась причиной потопа, но какая глубина милости открывается нам в провозглашении того, что Богу доподлинно известно падшее состояние человека и что, тем не менее, Он дает слово, что больше потопа на земле не будет! Вот что предстает здесь перед нами.
Затем мы переходим к совершенно новому положению вещей, обнаруживая истину, которую чрезвычайно важно постичь, и особенно тем, кто еще не усвоил ее. Что стало основанием для промедлений Бога в предыдущее время? Отсутствие зла на земле, невинность человека - иными словами, это был безгрешный, не падший мир. Что же является причиной теперешних действий Бога? Человек пал, и творение подчинилось суете. Все промедление Бога теперь исходит из того, что первый человек пребывает в грехе. Оставьте вне поля зрения грехопадение, не принимайте его в расчет, проверяйте все разумом, и вы в любом случае окажетесь не правы. Рядом с самим Христом и тем, что мы обрели с помощью его и в нем, нет ничего важнее исповедания истины, заключающейся в том, что Бог сотворил, и в том, что его создание погибло. Ваше суждение как о Боге, так и о человеке будет ложным, ваша оценка прошлого и предположения на будущее будут безосновательны, пока вы твердо не запомните, что теперь Бог во всех своих действиях по отношению к человеку основывается на факте грехопадения - настоящего и всеобщего греха. Будет ли так всегда? Никоим образом. Придет день, когда основанием действий Бога будет не невинность, не грех, а праведность. Но мы должны ждать этого дня, дня вечности, дня "новых небес и новой земли". Истинная радость - знать то, что он грядет; однако до тех пор, пока не наступил этот день Бога, который всегда пред ним, как та сцена, где Он действует, мир погиб, погиб из-за греховности человека.
Однако слава Богу, что появился тот, кто предстал ему в чистом и прекрасном благоухании, так что, хотя все происходило на фоне греха, Он явил свою преизобильную благодать. Если его слуга повелевает прочим созерцать Агнца Бога, устранившего грех мира, то каким же значительным видит Христа и его жертвоприношение сам Бог! Надо ли говорить, какие это повлекло последствия и какие наслаждения имеет Бог в нем: Он не ожидает новой земли и новых небес, чтобы наслаждаться ими самому, а раскрывает нам значение этого?! Короче говоря, вступился Христос, и с этим связано самое значительное последствие - несмотря на то, что все является злом и неизменной гибелью, Бог восторжествовал в благодати и вере после падения еще прежде "новых небес и новой земли", где пребывает праведность. Бог, послав своего собственного Сына, обрел победу, плоды которой Он отдал нам посредством веры, прежде того, как мы вскоре вступим во владение.
Позвольте мне ограничиться обращением к великому принципу, напомнив, что сценой веков или божественных устроений является мир со времени потопа. Ошибочным является включение мира перед этим событием во время устроений Бога. До потопа не существовало так называемых устроений в точном смысле слова. Какое же устроение могло существовать тогда? Каково его значение? Когда человеку в раю было запрещено вкушать от дерева познания добра и зла, он тотчас же нарушил это повеление, как мы видим, в первый же день. Никто не может сказать, что это было именно так, но следует предположить, что прошло довольно мало времени после обретения женщины, его жены. И перед нами предстает тот очевидный факт, что прикосновение его жены к прискорбному греху явилось первым записанным деянием. Какое же здесь было устроение или век? И что же последовало после него? Испытание в раю больше не продолжалось, так как человек был изгнан оттуда. Посредством какого испытания он оказался вне? Такого испытания не было. Человек как раз духовно стал изгнанником - не меньше - с того дня, как окончился потоп. Однако, кроме этого, Бог действовал в своей благодати по отношению к отдельным людям. Мы уже видели Авеля, Еноха, Ноя. Был также прекрасный прообраз избавления в ковчеге - к счастью, хорошо известный большинству. Однако очевидно, что устроения, в истинном смысле этого слова, не было никакого. Было испытание человека в Едеме, и он незамедлительно пал; после этого ничего не происходило в допотопном мире. Как предполагают историки, с тех пор человек призван действовать без внешнего закона или контролирующего правления, хотя Бог не прекратил свой труд в своей милосердной благости и в своей собственной власти.

### Бытие 9

Однако после потопа мы обнаруживаем завет, заключенный с землей (гл.9): установлен принцип управления. Затем мы переходим ко времени и месту устроений. Некоторые считают это причиной того, почему прежде человек не был подвергнут суду, в то время как после потопа существовали и управление, и суд. На земле после потопа Бог устанавливает принципы, которые во всем определяют такой ход событий вплоть до прихода Иисуса, или, скорее, пока Он не только придет и подтвердит своей властью и личным царствованием все пути, на которых Бог подверг проверке и испытал человека, но и передаст царство Отцу, в котором Бог будет превыше всего, когда Он повергнет все царства, все силы и власти.
Этого вполне достаточно. Упомянув о завете Бога с землей, я могу попутно упомянуть появившуюся в облаках радугу, знак милосердия Бога (ст.12-17).
Окончание этой главы свидетельствует о том, что человек, в личности которого утвердился принцип человеческого управления, не мог управлять сам. Вот известная старая история - человек испытан и найден, как всегда, несостоятельным. Это дало повод к появлению значительного различия среди сыновей Ноя и тех суровых слов, которые их отец произнес в духе пророчества. Проклятие Ханаану представляло собой громадный интерес, особенно для израильтян, но также и для всех, кому значимо откровение Бога. Впоследствии мы можем увидеть, как истинно было это проклятие и как оно возымеет еще большее значение. Грех начался с выражения неуважения к отцу. Не говоря о разрушенных городах равнины, они в дни Иисуса Навина впали в самый бесстыдный грех, так что даже Бог разгневался и разрушил землю. Верующий легко может понять, каким образом Ною было дано божественное позволение провозгласить проклятие Ханаану. "Проклят Ханаан; раб рабов будет он". И так будет всегда. Человек, презирающий того, кого он обязан почитать, не говоря уже об особом отличии, которое выказал ему Бог, должен испытать позор и падение, должен стать не просто рабом, а "рабом рабов". Самая надменная гордыня всегда приводит к глубочайшему падению. С другой стороны - "благословен Господь Бог", ибо Бог не останавливается на проклятии. Вскоре звучит благословение: "Благословен Господь Бог Симов; Ханаан же будет рабом ему". И сказано дальше, что "распространит Бог Иафета, и да вселится он в шатрах Симовых". Насколько замечательно проявилось это благо в предопределенной истории мира, мне нет необходимости доказывать, равно как и то, каким образом Господь Бог связал свое имя с Симом и уничижением Ханаана, как Он распространил Иафета, который рассеялся не просто в своем предсказанном множестве, но и даже стал обитать в шатрах Сима, и, наконец, как Ханаан тоже был унижен там. Как истинны слова о деятельном роде Иафета, который продвигался на запад и, не удовлетворяясь востоком, вновь и вновь двигался к западу - и так везде и повсюду! Таким образом, Бог провозглашает себя в каждом произнесенном им слове. Небольшой ключик к пониманию истории мира содержится в этих немногих словах о Ное.
Если предположить, что именно Ханаан привел своего отца к Ною в его постыдном виде, то можно убедиться, как справедливо было бы подобное утверждение. Ведь в противном случае милосердие должно было бы ограничиться проклятием, относящимся к Хаму в ближайших пределах, вместо того, чтобы распространять его на все его потомство. И в суде, и в благодати Бог поступает одинаково разумно.

### Бытие 10

Далее мы находим родословие сыновей Ноя. Не желая вдаваться в подробности, могу заметить, что в Библии нет более важной главы, чем Быт.10, поскольку она рассматривает предопределенное устроение языков, семейств и народов. Наряду с этим здесь показано появление различных родов от их источника. Кто еще мог бы рассказать нам о том, как и когда земля была разделена таким образом? Ибо это было новое положение вещей - не только для допотопного мира, но и для значительного периода после него; произошло также распространение родов по своим землям. Такова божественная этнология. Здесь человек зашел в тупик, но там, где сделаны какие-то выводы, насколько мне известно, все те, кто представил на рассмотрение свои соображения, соглашаются, по меньшей мере, с тем, что существует три, и только три расы, от которых отпочковались собственно народы. Именно это и отмечено здесь, в Слове Бога. Более того, это заключение всех людей, причем людей, достойных того, чтобы их выслушивали т. е. предположение, будто они разделились на три великие ветви, не более верно, чем то, что эти три ветви имеют общее происхождение. Утверждение, что существовал только один такой корень, принадлежит Писанию. Слово Бога всегда верно. Подробности представляют собой величайший интерес, и особенно в сравнении с предопределенными результатами последующего времени, где мы видим те же страны и народы, возродившиеся для суда в день Господа. Мы не можем сейчас прерывать наше повествование для доказательства этого.

### Бытие 11

Глава 11 начинается с греха человека, который привел к разделению, описанному в предыдущей главе; духовная причина этого была нова, но по своей сути она явилась продолжением внешних изменений среди людей в их землях, языках и политическом разделении. До сих пор они имели один язык. Однако, собравшись с целью сделать себе имя, чтобы не рассеяться, не прославляя Бога и не доверившись ему, они смешали свой язык и рассеялись. "И рассеял их Господь оттуда по всей земле; и они перестали строить город. Посему дано ему имя: Вавилон, ибо там смешал Господь язык всей земли, и оттуда рассеял их Господь по всей земле" (см. ст.3-9).
Родословие Сима с очевидным уменьшением долголетия среди его семени нисходит до Авраама; остаток главы, таким образом, становится переходным звеном от прошлой истории мира, каким он в принципе остается и поныне. Мы подошли, наконец, к тому, в ком Бог в своей милости утвердил совершенно новые принципы, чтобы предотвратить новое и чудовищное зло - идолопоклонство. Это - дерзкое зло, направленное против Бога, которое известно нам из И.Нав.24 и которое затем широко распространилось даже среди рода семитов. Однако на этом я закончу.
Давайте верить не только в Писание, но и в того, кто его дал нам! Давайте все глубже и глубже познавать истину, опираясь на благодать Бога! Он не скроет блага от тех, кто живет честно; и нет другого пути, кроме пути Господа нашего Иисуса Христа.

### Бытие 12

До сих пор мы видели только повествование Бога о том, что Он сотворил, а затем - испытание и полную гибель творения с откровением божественного милосердия в Господе Христе. Мы подробно рассмотрели суд над миром до потопа и всеобщую историю, так сказать, истоков народов, в сравнении с которой не существует ничего более достоверного или истинного вплоть до сего дня, несмотря на все человеческие притязания. Их истинная история, какой бы сжатой она ни казалась, тем не менее, самая подробная и полная, содержится в одной краткой 10-ой главе книги Бытие, которая была рассмотрена нами в прошлый раз; следующая же 11-ая глава раскрывает духовную основу такого рассеяния, которое прежде было представлено как факт. Итак, Дух Бога начинает не просто с истоков народа, который Он намеревался образовать ради своей хвалы и славы на земле, но с последовательного описания родословий избранных семей от Сима до Аврама.
Все это ставит главу 12 на совершенно новую основу. Очевидно, что мы здесь вступаем в заметно отличную область. Далее представлен не человек как таковой, но человек, отделенный Богом для себя посредством обетования, данного избранному и призванному человеку - новому корню и роду. Этими принципами Бог никогда с тех пор не пренебрегал, и Он никогда не оставит их. Позвольте мне повторить, что больше не существовало человечества, подобного прежнему. Не только народы, но и мы призваны Богом к себе - единственному средству спасения там, где наступила гибель, пока суд не утвердит сущность Бога и его волю посредством его власти. Ибо нам известно, что идолопоклонство преобладало среди людей, даже среди потомков Сима, когда человек был призван истинным Богом на основании, которое не изменяло и не осуждало (кроме как в духовном смысле) вновь образованные мирские сообщества, однако отделило для лучших надежд того, кто был послушен божественным обетованиям. Едва ли следует говорить о том, что Аврам был объектом божественного выбора. Я не отрицаю того, что Бог сделал выбор заранее, но теперь это было открыто утверждено. Это был призыв, известный втайне не только тому, кто его получил, но существовал тот, кто был отделен для Бога посредством его призыва, став залогом его обетования, его свидетель перед лицом всех и, следовательно, благословенный и являющийся источником благословения. Ибо то, что могло показаться ограниченному человеку суровым наказанием от своих товарищей, фактически служило выражением замысла сохранения божественного и вечного благословения и не только себе и его семени, являя собой непрекращающийся поток благодати, который не минет ни один род на земле. Бог еще будет свидетельствовать об этом. Но пока это пропало втуне, как и все прочее, вверенное человеку. Однако Бог еще предоставит всему миру доказательство того, как истинно и божественно Он действовал в своем обращении к Авраму - в интересах как самого человека, так и своей славы.
Итак, Аврам откликнулся на призыв Бога; он ушел из страны, но прежде всего мы обнаруживаем меру препятствующей немощи. Существовал тот, кто цеплялся за призванного, тот, присутствие которого было для него препятствием: в обществе непризванных всегда происходит так. Фарра не был объектом призыва, и все же было трудно отказаться от его общества. Однако последствия этого были тяжелы, ибо пока с ним был Фарра, Аврам, в сущности, не мог достигнуть Ханаана. Фарра умирает (ибо Господь милостиво управляет всем во благо тех, чьи сердца смиренны даже среди немощи), и сразу же сказано: "...и вышли, чтобы идти в землю Ханаанскую; и пришли в землю Ханаанскую". Добавлено также, что в этой земле тогда жили хананеи {Совершенно безосновательно делать вывод из этих слов или из отрывка в Быт.13,7, будто в то время, когда жил автор, хананеи и ферезеи были изгнаны из этой земли. Они свидетельствуют о том, что первые, если не вторые, находились в этой земле, когда Аврам вошел в нее, и что и те и другие жили там, когда он вернулся из Египта. Мы легко можем понять, что это было испытанием патриарха, однако он не дождался времен Моисея, а тем более Иисуса Навина, чтобы узнать, что эти и другие самозванцы были изгнаны. Взгляните на Быт.15,16 и 18-21. Их изгнание, несомненно, было все еще в будущем, однако автор, подобно Авраму, верил в Господа, который знает и открывает конец с самого начала. Мне известно утверждение, будто данная фраза была продолжена, а также мнение Дин Придо, согласившегося с этим, хотя последний сохраняет доверие к Писанию, приписывая его Ездре, богодухновенному автору. Однако здесь нет необходимости в таком предположении, каким бы верным и по-своему обоснованным оно ни было}. "И явился Господь Авраму и сказал: потомству твоему отдам Я землю сию. И создал он там жертвенник Господу, Который явился ему".
Здесь мы в первый раз обращаемся к принципу, столь дорогому для нас, - поклонение Богу основано на особом его проявлении, и всегда должно быть таким. Человек не в состоянии продумать до конца, что является основанием для поклонения. Оно проистекает (и так это представлено нам) от "проявления" Бога. Оно теперь не просто называется так, но Бог "являет" себя в нем. Истинное поклонение должно исходить от Бога, познаваемого в том, что, во всяком случае, является образом личного познания его. Итак, это не только дарованное, но и познанное в нем блаженство. Конечно, это не означает отрицания того факта, что пока Он был познаваем в откровении его собственного Сына силой Святого Духа, не могло существовать то, что мы называем "поклонением в духе и истине", но, наконец, утверждается и этот принцип.
Здесь можно также заметить и нечто другое, что могло произойти и произошло только в Ханаане. В Месопотамии не существовало ни поклонения, ни жертвенника, который являлся бы его символом. В Харране также не было никакого жертвенника. Именно в Ханаане мы впервые видим его. Ханаан - это явный образ той небесной твари, где, как мы знаем, сейчас пребывает Христос. Таким образом, мы впервые видим Господа, являющего себя, и это следует в связи с образом небес. Ясно, что существуют два источника поклонения, представленные нам в этом поучительном отрывке.
Далее Аврам странствует по земле, повсюду ставя свой шатер. И это чрезвычайно важно. Он был странником, а не оседлым на земле. Он остался таким же странником в обетованной земле, каким был до того, прежде, чем вошел туда. Очевидно, что он стал таковым, оставив все, что было дорого ему, - страну, родственников, отцовский дом; он не осел и в земле, куда был призван. Он продолжал ставить свой шатер и, кроме того, воздвигал жертвенник. Кто же решится сказать, что на земле Аврам не приобрел истинный небесный разум? Обетование земли от Бога вывело его из своей земли - из того места, которое является образом земли. Именно в Ханаане Бог устремляет его взор к небесам, не позволяя ему задержаться в мире. И это в точности соответствует тому, о чем свидетельствует нам послание Евреям: вера не только привела его в эту землю, но и оставила его здесь чужестранцем. Это, поистине, бесценно, и именно такова вера Аврама.
Далее мы видим в связи со скитальчеством его поклонение в земле обетованной. Затем перед нами предстает нечто другое - не просто слабость, а падение, и, увы, падение явное и значительное. Тот, кто повиновался призыву Бога, - чужестранец в земле, данной ему Богом, - испугавшись обстоятельств, уходит в житницу земли, ту страну, которая гордится своими неисчерпаемыми богатствами. Аврам отправляется туда по собственному побуждению, а не по повелению Бога. Там не было не только жертвенника, но он остался в духовном смысле без руководства и защиты божественной силы. Аврам жалко пал. Не говорите, что это унижение блаженного человека Бога. Это, скорее, предощущение и вера в то, что составляет для нас часть христианского долга (однако более низкого) - поклоняться тому, чем является Бог в своем величии по отношению к нашим душам. Плоть Аврама не лучше, чем плоть любого другого человека. Это такое же самое гибельное болото, несмотря на все надежды, как и в каждом человеке при любых обстоятельствах. И случилось то, что Аврам, который уже впал в неверие, побудившее его устремиться в Египет, подальше от земли, в которую Бог призвал его, отрекается от жены, подвергнув ее огромной опасности и принеся на земные роды, фараона и его дом не благость, но язву от Бога. Таким образом, Аврам доказывает полнейшую безнадежность благословения прочих и, более того, даже нашего сохранения, если мы собьемся с пути, на который Бог призывает нас.

### Бытие 13

Однако Бог был верен себе, и в 13-ой главе показано, как Аврам возвратился на то место, где в начале был его шатер. Он возвратился и вновь занял положение скитальца, но и, вместе с тем, положение поклонника. Такова возрождающая благость Бога. Однако здесь мы видим другое препятствие - в лице Лота, если можно так сказать, ибо он также являлся человеком Бога. Дух свидетельствует о том, что он был праведником, но не имел ни такой веры, как у Аврама, ни того призыва, который мы должны четко отличать от духовного труда божественной благодати. Следует помнить, что Аврам открыто свидетельствовал о Боге, обладая особым обетованием. Грубым и невежественным является предположение о том, что не существовало святых Бога вне этого призыва, который не имел ничего общего со святостью. Ясно, что Лот был святым, и мы увидим уже в следующей главе, что не только он был святым. Однако Лот цеплялся за Аврама, что, хотя и не оказывало такого сдерживающего воздействия, как у его отца Фарры, тем не менее вносило определенные трудности. И здесь вновь Аврам, возрожденный в душе, блистает искренностью своей веры. В этом для него не было сомнений. Увы! Лот не постыдился выбора. Он использовал свои глаза в своих собственных интересах. Хотя мы в полной мере признаем его верующим, все-таки ясно, что в его повседневном хождении недоставало веры. Он предпочел выбирать сам, нежели обратиться с просьбой к Богу. Аврам же спокойно предоставил все Богу, и это было правильным поступком. После того, как Лот таким образом избрал лучшее для себя, каким бы бесчестным ни было то, что племянник осмелился поступать так на земле, которую Бог обетовал только Авраму, не он разрешил этот вопрос. "И сказал Господь Авраму, после того как Лот отделился от него". Итак, Дух подтверждает теперь, что все соответствовало ясной воле Бога, который не был бездеятельным зрителем и не преминул отчасти устранить препятствие. Когда это произошло, Бог сказал: "Возведи очи твои и с места, на котором ты теперь, посмотри к северу и к югу, и к востоку и к западу [Он никогда прежде не говорил так]; ибо всю землю, которую ты видишь, тебе дам Я и потомству твоему навеки, и сделаю потомство твое, как песок земной... то и потомство твое сочтено будет; встань, пройди по земле сей [Аврам должен был принять владение верой] в долготу и в широту ее, ибо Я тебе дам ее. И двинул Аврам шатер, и пошел, и поселился у дубравы Мамре, что в Хевроне; и создал там жертвенник Господу". Он не мог бы поступить лучше! Таким образом, мы узнаем, что существует новое проявление поклонения, и эта глава заканчивается при наиболее счастливых обстоятельствах.

### Бытие 14

Эта часть завершается 14-ой главой. Ибо все эти главы можно рассматривать как образующие единый главный период жизни Аврама. Это еще более важно, чем то, что открыто принадлежит ему; следовательно, мы рассматриваем внешние действия Аврама как отделяющий его призыв, сохраненное обетование, открытое признание себя скитальцем и поклонником в этой земле. Бесполезно говорить о том, что можно быть скитальцем в сердце. Бог ждет этого в полной мере, но Он не обязательно делает нас судьями, хотя, несомненно, наиболее смиренные и не помыслят судить своих ближних. В то же время это правильно - судить по благодати в отношениях с другими. Если это искренно, это дойдет до сознания прочих, однако я утверждаю, что только явное и безусловное положение странника является единственно верным путем для того, кто был таким образом призван Богом, равно как и для поклоняющегося, который не менее отстранен от мира, чем познающий Бога и радующийся тому, который призвал его. Далее мы видим роковое отсутствие истины, когда верные находятся в Египте, образе этого мира, и укрепляющую благодать, которая восстанавливает в прежнем положении того, кто явно был поклонником в прошлом. Это были великие вехи общественного пути отделения.
Как уже отмечалось, дело завершилось 14-ой главой, в которой мы видим набег более удаленных земных царей на тех, кто правил в долине Иордана или по соседству - четверо против пяти. В битве между ними тот, кто избрал мир, страдает от мира. Лот со всем своим имуществом был уведен царями-победителями, пришедшими с северо-востока, и тогда Аврам (я не сомневаюсь, что им руководил Бог) со своими вооруженными слугами выступил с явной божественной силой, ибо завоеватели пали перед Аврамом так же, как в свое время пали перед ними побежденные. После этого выходит (несомненно, тайно) священник Бога всевышнего царь Салима, а также в своем собственном звании царь праведности. Об этом более подробно рассказывается в послании Евреям, где показано завершение открытого пути странничества и поклонение человека веры. Ибо сам Господь Иисус, прототипом которого был Мелхиседек, вынесет подкрепление, когда будет достигнута последняя победа в конце века. Затем объединившиеся цари погибнут после страшных сотрясений среди обломков земли, и Всевышний принесет в этом великолепный миг блаженства, который представил Мелхиседек. Ибо Бог во Христе обретет положение обладания небесами и землей, наслаждаясь в радости человека, как и человек сотворен для того, чтобы радоваться в божественном блаженстве. В настоящее время имеет место просто жертвоприношение и заступничество, основанные на деле Христа. Ныне единственным утешением для наших душ является то время, когда возникнет новый мир и когда Бог примет иной характер, характер Бога всевышнего, пред которым падут все ложные боги. Таким образом прояснится заключительная в этой череде событий сцена и образ тысячелетнего века. Господь Иисус будет, так сказать, связующим звеном между небесами и землей, когда Он благословит Бога в имени Авраама и благословит Авраама в имени Бога. Здесь, как я считаю, заканчивается цикл, начавшийся 12-ой главой. По этому случаю следует сказать, что Аврам здесь не строит жертвенник. И поскольку не было жертвенника, закончилось и скитальчество. Больше не проявляется отделенность от мира и небесное поклонение. Шатер и жертвенник были бы так же неуместны при возвращении Аврама в это положение, как прежде они точно соответствовали цели. Лишь в тысячелетии будет возвышен только Бог, его враги уничтожены, его народ будет спасен и пребудет в блаженстве.

### Бытие 15

Следующая 15-я глава показывает новый характер сообщений от Бога. Поэтому здесь следует заметить, что ее манера изложения указывает на некое нарушение или изменение. Выражение "после сих" отделяет то, что последует за этим, от предыдущего раздела, подошедшего к своему естественному завершению. Думаю, что могу обратиться к христианам относительно этих вещей, не претендуя на что-либо большее, нежели суждение о них. Тем не менее, когда мы обнаруживаем ряд писаний, следующих друг за другом ясно и естественно, будучи облеченными в ясную форму и все в одном и том же направлении, тогда мы можем сделать вывод, что, как нам известно, написал их не простой человек, и, таким образом, появляется уверенность в том, что именно Бог соизволил раскрыть нам значение своего Слова. Уверяю вас, что истина сохраняется в своей очевидности наряду с этим - то есть печатью и содержанием, открывающими, что есть Бог для верующих. Несомненно, это призывает нас к смирению, недоверию к себе и даже готовности принять направляющие советы других. Однако я уверен, что то, о чем мы говорили, и является общим значением этих трех глав. С этого места мы видим поразительную перемену. Сказано не только "после сих" в ознаменование перерыва, но появляется и новое выражение: "Было слово Господа к Авраму в видении". До сих пор мы не слышали ни о чем подобном. "Господь призвал", "Господь явился", "Господь сказал", но не как здесь: "Было слово Господа".
Начинается нечто новое. И этот случай немного прояснится, если мы поймем, какой характер носит это повторное начало. "Не бойся, Аврам; Я твой щит; награда твоя весьма велика. Аврам сказал: Владыка Господи! что Ты дашь мне? я остаюсь бездетным; распорядитель в доме моем этот Елиезер из Дамаска. И сказал Аврам: вот, Ты не дал мне потомства, и вот, домочадец мой наследник мой. И было слово Господа..." Давайте вновь проследим здесь это. Ясно, что перед нами та особенность, которой нельзя пренебречь без ущерба. "И было слово Господа к нему, и сказано: не будет он твоим наследником, но тот, кто произойдет из чресл твоих, будет твоим наследником. И вывел его вон и сказал: посмотри на небо и сосчитай звезды, если ты можешь счесть их. И сказал ему: столько будет у тебя потомков. Аврам поверил Господу". Разве это не новое начало? Разве это не очевидный и не известный отрывок, который Новый Завет использует для большей убедительности, обращаясь к нему неоднократно как к великому утверждению и свидетельству оправдания Авраама? Если мы опять не воспримем это как образ, но сочтем как следующий этап его поклонения и скитальчества и как тень тысячелетия, то это не будет иметь никакого значения и введет нас в заблуждение. Что ж! Человек оправдан, будучи не только призванным, но и поклоняясь, испытав такие чудеса, как Аврам! Примите это как новое начало, и все станет ясно. Оправдание, конечно, произошло не после того, как Бог стал для души во главу угла таким основательным образом, каким был научен Аврам. Я уверяю вас, что порядок фактов соответствует тому, что мы читали, однако то, что мы осознали теперь, - это не просто история, а та форма, в которой Бог представил нам свое суждение в своем Слове {Д-р Дэвидсон ("Введение в Ветхий Завет" , стр.21,22) считает это несоответствием Исх.6,3: "В Быт.15 записано, что Бог был явлен Авраму, который "п о в е р и л Господу", и, следовательно, эту в е р у "[Бог] вменил ему... в праведность". Бог обещает ему наследника, провозглашая, что семя его будет так же неисчислимо, как небесные звезды, и что потомки его будут страдать в чужой земле 400 лет, но "выйдут" из нее "с большим имуществом". Бог также заключил... з а в е т с Аврамом, сказав, что его потомству будет дана земля Ханаана от реки Египта до Евфрата. Здесь Господь Бог завета открывается Авраму особым образом, ободряя его полнотой обетования и подтверждая свое слово знамением, вступая в завет со своим слугой и позволяя ему узнать о будущем его рода. Это Аврам понимает верно - как особенность Сущего, что очевидно из слов 6-ого стиха, а также из речи, которую обращает к нему Г о с п о д ь Б о г в восьмом стихе. Поэтому, основываясь на предположении о единстве автора Пятикнижия и правильности того объяснения, на которое была сделана ссылка, мы утверждаем, что противопоставление между знакомством Аврама с именем Бога и полным познанием этого имени, впервые открытым Моисею, безосновательно... Если наш обзор Исх.6,3 был верен, все подтверждает то, что один автор не мог написать книгу Бытие, иначе он был бы вынужден явно нарушить принцип, провозглашенный им самим в этом отрывке". Эта ошибка связана с желанием видеть, что Бог только во времена Моисея открыл свое личное имя "Господь" как формальную особенность основания отношений с сынами Израиля. Они пребывали в хождении пред ним как Господом, как их отцы ходили пред ним как Всемогущим. Однако это никоим образом не означает, что использовались только слова "Господь" и "Всемогущий", или же их значение понималось только Моисеем и патриархом соответственно. Эти слова существовали и прежде использовались свободно, однако поскольку Бог никогда не давал права никому до Авраама, Исаака и Иакова ходить пред ним, полагаясь на его всемогущественную защиту, то Он впервые дал свое вечное и неизменное имя "Господь" народу Израиля - имя, на которое они могли полагаться. Использование каждого имени не имеет ничего общего с различными авторами или источниками, но зависит от духовных причин. Это не является вопросом ни древности, ни набожности: это обуславливалось не древностью, ибо сначала имя "Господь" использовалось свободно; и не набожностью, ибо Псалмы (41;42 и т.д.) свидетельствуют о том, что возможно подлинное и ревностное благочестие как там, где присутствует Бог, так и там, где присутствует Господь. Отсутствие или наличие его отношений как заключившего завет, и особенно с Израилем, является истинным и неизменным ключом к пониманию}. Он так распорядился обстоятельствами истории Авраама, представив их с печатью вечной истины, касающейся не только Авраама, но и взирая на времена искупления, чтобы научать верующих согласно своей мудрости.
Следовательно, как предыдущий раздел описывает повседневную жизнь Аврама, так и то, что следует далее, характеризует его лично, и действия Бога по отношению к нему можно назвать скорее частными, нежели общими. Отсюда мы начинаем то, что присутствует в последующих разделах, которые начинаются с 15-ой главы и завершаются 21-ой главой, где мы вновь видим, что за этим следует подобное введение в новый раздел, ибо 22-я глава начинается так: "И было, после сих..." Разве не ясно, что фраза "после сих" вводит нас в новое положение вещей? Я не уверен, что такая же фраза встречается где-либо в промежутке. Следовательно, она относится к очевидному замыслу Бога. Теперь мы рассмотрим ход событий в этом новом разделе и увидим, что предстало перед нами в следующих главах. Прежде всего, происходящее обуславливается теми нуждами, которые Аврам выражает Богу, - это пожелание не просто усыновленного ребенка, но того, кто действительно был бы от его крови. Это было желание, к которому прислушался Бог, но поскольку это чувство исходило от менее высокого источника, нежели Аврам, то оно носило на себе печать ограниченности. Всегда лучший путь - для каждого случая быть зависимым от Бога. Речь идет не просто о том, чтобы избежать того жалкого способа, которым Лот совершил свой выбор, но и о том, что сам Аврам находился в этой главе не на высоте положения, какова бы ни была к нему милость Бога. Лучше дожидаться Бога, чем опережать его; и нам никогда не будет хуже, если именно Он сделает первый шаг. Наше блаженное положение придает нам неизменную уверенность в его любви. Если бы Бог заставил своего слугу говорить с ним открыто, тогда это был бы другой случай. Однако Аврам проявил свое желание, а Бог милостиво открылся. Весьма очевидным является то, что Он примечательным образом обязывает себя. Так Авраму было дано что-то вроде печати и залога, что Он даст ему долгожданного наследника. Кто мог бы сделать отсюда вывод, что Аврам пребывал в данный момент в самом радостном расположении духа, в каком представлял его Дух Бога? Он просит, и Бог, несомненно, отвечает. Он желает иметь знамение, по которому смог бы узнать о своем владении: "По чему мне узнать, что я буду владеть ею?" Это вовсе не выглядит удивительным доверием к Богу, которое отличает Аврама в другое время. Однако я не собираюсь искать недостатки там, где следует с радостью учиться; мы должны исследовать лишь собственные недостатки, насколько нам позволяет благодать, в том, что Бог написал для нашего подчинения.
В соответствии с этим Бог повелевает Авраму взять трехлетних телицу, козу и овна, горлицу и молодого голубя, и затем "при захождении солнца крепкий сон напал на Аврама". Это кажется мне наиболее очевидным свидетельством того, что подробно описанные здесь обстоятельства были присущи состоянию Аврама; у него возникали вопросы и могли быть сомнения, связанные с будущим, которое открыл ему Бог. Мы можем уверенно раскрыть смысл, если это будет сделано тем способом, которым было передано ему сообщение, и в соответствии с его опытом. Поэтому и суть сообщения такова: "Знай, что потомки твои будут пришельцами в земле не своей, и поработят их, и будут угнетать их четыреста лет, но Я произведу суд над народом, у которого они будут в порабощении; после сего они выйдут с большим имуществом, а ты отойдешь к отцам твоим в мире и будешь погребен в старости доброй; в четвертом роде возвратятся они сюда: ибо мера беззаконий Аморреев доселе еще не наполнилась".
Но это еще не все. "Когда зашло солнце, и наступила тьма, вот, дым как бы из печи и пламя огня". Ясно, что все это имеет смешанный характер. Мы видим дым как бы из печи - символ испытаний, с одной стороны, и не без мрака; пламя огня - явное обетование и милость со стороны Бога, и, следовательно, несомненная пророческая связь с божественным избавлением. Тем не менее, это не яркое видение - это ужас тьмы, видимой во сне, обрушившейся на него. Должны были иметь место страдание и скорбь, однако придет время и для спасения. Но существует нечто большее. Даны сами пределы земли и роды, с которыми должно иметь дело семя Авраама.
Короче говоря, мы видим, что во всей сцене, описанной в соответствии с иудейской традицией, присутствуют, естественно, элементы жертвоприношения, которое впоследствии в различных формах было внесено в устроение левитов, что также несет печать пророчества, которое никогда не вводит в глубины сущности Бога, но полностью выявляет осуждение им человека. Каким бы восхитительным ни было пророчество, оно всегда лишено благодати и истины, заключающихся во Христе. Пророчество дано в отношении земли, иудеев и народов, времен и периодов. Так же и здесь: мы видим даты и поколения, землю и ее пределы, Египет и хананейские роды . Все это еще не небеса, не Бог и Отец нашего Господа - вовсе нет. Одному Богу известно, что Он намеревается совершить на земле; Он дает уверенность в этом сомневающемуся другу, сохраняет и обязывается утешать верующего, нуждающегося в дополнительной поддержке, - тем не менее его имя не обойдет скорбь, и оно не избежит рабства у чужого народа, однако Бог с торжеством проводит его до конца. Прекрасное видение, но оно все же не поднимается до высот славы Бога и не доходит до глубин его милости.

### Бытие 16

Нет ни малейшего подтверждения состояния Аврама в это время, если мы правильно поняли то, что следует затем в 16-ой главе. Несомненно, Сара заслуживала порицания больше, чем Аврам: в явном желании недостаточной веры сквозила поспешность, и потому ее мужу была дана Агарь, и вскоре появились плоды такой связи. Как всегда, та из них страдала больше, которая больше заслуживала порицания. Не столько Аврам, сколько Сара была наказана за свою неразумность по отношению к служанке. Однако в этой главе мы вновь видим верность Бога даже в случае с Агарью, которой было сказано вернуться к своей госпоже и повиниться перед ней. Бог здесь доносит пророческое свидетельство через своего ангела и дает примечательный образ бедуинов, которые по сей день остаются менее значительными, но не менее искренними свидетелями истины Слова Бога.

### Бытие 17

В следующей 17-ой главе мы видим другую, еще более величественную сцену. "Аврам был девяноста девяти лет, и Господь явился Авраму и сказал ему: Я Бог Всемогущий; ходи предо Мною и будь непорочен; и поставлю завет Мой между Мною и тобою, и весьма, весьма размножу тебя". Далее это уже не Агарь, которая, как нам известно, является образом завета на горе Синай, не предупреждение о том, что средства, к которым прибегает человек, приносят в дом только дитя плоти, создавая при этом заботы осознанно для всех, участвующих в этом. Однако здесь Бог по своей милости еще раз является испрошенным своим возлюбленным слугой. "Я, - говорит Он, - Бог всемогущий; ходи предо Мною и будь непорочен; и поставлю завет Мой между Мною и тобою, и весьма, весьма размножу тебя". Здесь главное место занимает не человек, а Бог. Не Аврам вопрошает, а Бог говорит. Соответственно этому и Аврам вместо того, чтобы высказывать свои желания и затруднения, пал на свое лицо , что было правильным действием, и "Бог продолжал говорить с ним". Это было более значительной свободой, нежели та, которой он наслаждался прежде, и ничем нельзя было уменьшить благословение его духа. Никогда он не был более смиренным пред Богом, чем когда Бог таким образом открыл ему свой замысел относительно обещанного семени, намереваясь дать дальнейшие сообщения обо всем мире.
Затем Бог говорил с ним и сказал: "Я - вот завет Мой с тобою: ты будешь отцом множества народов..." Теперь уже не говорится о скитальчестве его потомства в чужой земле. Итак, мы видим широкий диапазон земных намерений Бога, раскрывающийся перед нами относительно всей земли, и это в полной мере касалось Аврама. "И не будешь ты больше называться Аврамом, но будет тебе имя: Авраам, ибо Я сделаю тебя отцом множества народов... и весьма, весьма распложу тебя, и произведу от тебя народы, и цари произойдут от тебя". Ни слова об этом не было сказано прежде. Иными словами, он должен иметь продолжение рода, наследующего землю и владеющего ей во веки: это было уже совершенно достоверно. И когда сомневающийся разум пожелал получить уверение в этом от самого Бога, Бог соизволил, как мы знаем, войти с ним в союз. Наряду с этим Он дал ему знать, что множество скорбей и страданий будет предшествовать часу его суда над возлюбленным и избранным семенем. Однако все здесь имеет другой порядок и меру - благодеяние согласно милости и намерениям Бога. "И весьма, весьма распложу тебя, и произведу от тебя народы, и цари произойдут от тебя; и поставлю завет Мой между Мною и тобою и между потомками твоими после тебя в роды их, завет вечный в том, что Я буду Богом твоим и потомков твоих после тебя; и дам тебе и потомкам твоим после тебя землю, по которой ты странствуешь, всю землю Ханаанскую, во владение вечное; и буду им Богом. И сказал Бог Аврааму: ты же соблюди завет Мой, ты и потомки твои после тебя в роды их. Сей есть завет Мой, который вы должны соблюдать между Мною и между вами и между потомками твоими после тебя: да будет у вас обрезан весь мужеский пол". Не следует полагать, что обрезание является лишь требованием закона. В той связи, в которой оно упоминается здесь, это сопутствующее обстоятельство благодати - знак умерщвления плоти. Несомненно, это вошло в закон, когда впоследствии установился порядок, но по сути своей, как показывает сам Бог, это началось не с Моисея, и поскольку это было у патриархов, в частности у Авраама, то это, как мы видим здесь, является символом, означающим убиение плоти. Бог относился к ней как к нечистому, но, разумеется, это не является законом. Как все прочее, это может превратиться в законничество, однако данный случай свидетельствует, скорее, о противоречии закону. Он означает осужденную плоть, что является истинным духовным значением учрежденного Богом.
Эта глава далее представляет благодать, данную согласно щедротам Бога; в то же самое время плоть осуждается пред ним. Таково значение этой примечательной печати. В соответствии с этим мы видим обетование, когда имя Сары было изменено из первоначального "моя госпожа" (Сара) на имя "госпожа" (Сарра), то есть совершенная. С тех пор она должна была называться так: "Сару, жену твою, не называй Сарою, но да будет имя ей: Сарра; Я благословлю ее и дам тебе от нее сына; благословлю ее, и произойдут от нее народы, и цари народов произойдут от нее". Затем сердце Авраама обращается даже к Измаилу, а также дается историческое сведение о том, что обрезание было установлено с того дня.

### Бытие 18

Следующая 18-я глава показывает нам, что благодать дает не только общение с Богом относительно того, что касается нас, но и что его слуга призван радоваться сообщениям его намерений, даже когда они касаются совершенно постороннего. Бог начал беседу с такой открытостью, которой Авраам никогда прежде не знал; и Он не раскается в своей любви. Не Бог отказывается от нас - скорее, мы от него, а сам Он никогда. "И явился ему Господь у дубравы Мамре, когда он сидел при входе в шатер, во время зноя дневного. Он возвел очи свои и взглянул, и вот, три мужа стоят против него. Увидев, он побежал навстречу им от входа в шатер, и поклонился до земли". Взгляните на характер Авраама - это так прекрасно: подлинное поклонение, но и замечательное достоинство! Он сказал: "Владыка! если я обрел благоволение пред очами Твоими, не пройди мимо раба Твоего; и принесут немного воды, и омоют ноги ваши; и отдохните под сим деревом, а я принесу хлеба, и вы подкрепите сердца ваши; потом пойдите; так как вы идете мимо раба вашего. Они сказали: сделай так, как говоришь". Кажется, что в это время нет причин полагать, будто Авраам знал или подозревал, кто это были. Но мы увидим, как скоро он понял это и осознал. Однако он ведет себя совершенно уместно. Бог не высказал бы это открыто, Он не нарушил бы то, что мы можем назвать "инкогнито", которое было угодно Богу. Авраам понял это: его око было чисто, а тело полно света.
Внешне это было просто приготовлением патриарха для проходящих странников. Как вы знаете, некоторые из тех, кто не забывал принимать странников, не подозревая об этом, принимали ангелов. Для Авраама было честью принять Бога. Через некоторое время он слышит обращенный к нему вопрос, и это, по моему мнению, тот момент, когда он постиг дух божественного деяния: "Где Сарра, жена твоя? Он отвечал: здесь, в шатре. И сказал один из них: Я опять буду у тебя в это же время, и будет сын у Сарры, жены твоей". Мог ли Авраам далее оставаться в неведении того, чей это был голос? Тем не менее об этом не говорится до определенного времени. Если Богу было угодно явиться сюда с двумя из своих слуг, если Он наделил их обычным человеческим обликом, то, конечно, не делом было нарушение хранимого Богом молчания. И это была всего лишь одна черта того, каким прекрасным образом его сердце отвечало на доверие к нему Бога. Однако Сарра еще раз выразила свое неверие, в то время как Бог, посмотрев на откровение Сарры, вновь доказывает его, оставаясь с Авраамом. Когда мужи поднялись, чтобы направиться к Содому, Авраам инстинктивно сопровождал их, но Бог остался с ним и сказал: "Утаю ли Я от Авраама, что хочу делать!"
Если 17-я глава описывает сообщение Бога о том, что столь близко касалось Авраама и его потомства, то данная глава открывает ему то, что относится к миру. Таким образом, мы видим, что хотя здесь не описываются близкие отношения детей Бога, но это именно тот самый способ, при котором понимание будущего не только полезно, но и становится средством общения. Позвольте мне обратить на это ваше внимание. Не заблуждайтесь относительно этого, возлюбленные братья. Попытка прежде всего постичь будущее как главный предмет нашего изучения никогда в действительности не только не укрепит наши души на божественных путях, но, скорее, низведет их на более низкий уровень - к земным принципам, которых в другой раз трудно будет избежать. Тем не менее очевидно, что Бог даровал все это, подразумевая, что все, данное им, должно быть полезно и отрадно для наших душ.
Что же такое предохраняющая сила? - Благодать; когда не стоит вопрос о том, что грядет, когда она не превышает всех возникающих в нас вопросов. Так было в 15-ой главе, однако теперь Авраам совершенно освобожден Богом. В большей степени он является тем, что принадлежит ему и его семени. Его сердце чисто. Бог присутствует в большинстве его потомков. Перед Авраамом раскинулись несравненно большие горизонты, нежели те, что дал по его просьбе Бог; ибо Он выражает свои собственные помыслы, свои поучения, которые всегда превышают даже самые великие ожидания человека; и тогда то, что приоткрывает будущее, вместо того, чтобы повергать нас на землю, напротив, становится средством призвания нас перед лицо Бога по мере нашего стремления обрести его благодать. Так было и в случае с Авраамом. Все зависит от того, что мы не должны поддаваться первым же намерениям нашего разума, прежде чем мы не окажемся совершенно свободными и не воспользуемся присущим нам положением с Иисусом Христом перед лицом нашего Бога. После этого мы можем слушать, и тогда все станет полезным и блаженным для нас.
Так произошло теперь и в случае с Авраамом. И вновь Бог делает первый шаг. Именно Бог говорит: "Утаю ли Я от Авраама, что хочу делать!" Какое отличие для человека, пожелавшего знать наверняка, будет ли у него потомство, которое обещал ему Бог! Здесь Бог идет ему навстречу и предсказывает великую гибель городов долины. Бог изливает ему свет, и все становится понятным. Однако Авраам - это не сомневающееся сердце и не пытливый ум. Это тот, кто пал ниц в искреннем почитании и, более того, доверяя Богу, которому было угодно довериться ему. Поистине, Бог намеревался принять меры против мира: Он собирался судить это преступное место и стереть с лица земли, чтобы искупить вину, Содом и Гоморру и другие города долины, которая была подобна саду Бога, но, увы, теперь поднялась с тлетворным дыханием против самого Бога так, что Он вынужден был уничтожить это беззаконие, иначе им будет поражен весь мир.
Все это Бог говорит своему слуге. Ему угодно было раскрыть свои пути. Авраам был теперь в состоянии насладиться этим и никоим образом не помышлял о земном. Авраам мог слышать все, что пожелал поведать ему Бог. Затем, вместо того, чтобы как-нибудь принизить его, Бог, скорее, возвысил его до постижения своих тайн в доверительной беседе с ним, ибо он действительно был другом Бога. Все это послужило на пользу Аврааму, и мы вскоре увидим духовные последствия этого, отразившиеся на его душе. "От Авраама точно произойдет народ великий и сильный, и благословятся в нем все народы земли, ибо Я избрал его, [о, как прекрасно это сказано!] для того, чтобы он заповедал сынам своим и дому своему после себя [какое доверие выражает ему Бог!] ходить путем Господа, творя правду и суд; и исполнит Господь над Авраамом, что сказал о нем. И сказал Господь: вопль Содомcкий и Гоморрский, велик он, и грех их, тяжел он весьма; сойду и посмотрю, точно ли они поступают так, каков вопль на них, восходящий ко Мне, или нет; узнаю. И обратились мужи оттуда и пошли в Содом; Авраам же еще стоял пред лицом Господа. И подошел Авраам и сказал: неужели Ты погубишь праведного с нечестивым? может быть, есть в этом городе пятьдесят праведников?"
Возможно, сейчас неподходящее время для подробного разговора об этом, но я, по меньшей мере, скажу, что здесь нет тревоги Авраама о самом себе, и по этой самой причине его сердце устремилось не только к возлюбленному им Богу, который тоже любил его, но и к своему племяннику, праведнику Лоту, сыгравшему здесь такую жалкую роль и пострадавшему из-за своей глупости. Он извлек еще меньше пользы из учения и должен был претерпеть еще большее унижение, чего Авраам не мог предвосхитить. Человек веры не просто вышел, чтобы преследовать земных царей-победителей, но чтобы освободить Лота. Теперь он осмеливается воспользоваться доверием божественной благодати, чтобы приблизиться и попросить за того, чья праведная душа была уязвлена в Содоме и любила Бога, несмотря на свою приверженность к земному и свое порочное состояние. Разве Авраам ходатайствовал не пред Богом? Разве Бог не ободрил сердце своего слуги для продолжения, пока тот не был пристыжен? Как повсюду, так и здесь именно человек отклонил заступничество Господа, а не Господь отказался ободрять и внимать ходатайству.
Здесь влияние пророчества отразилось в сердце после того, как оно было освобождено божественной благодатью, и оно, поистине, было небесным. Вместо того, чтобы, причиняя вред, позволять себе праздное любопытство относительно других или быть просто поглощенным собой, вместо желания знать, что Господь даст мне, сердце верующего, мы видим, печется о другом. Это угодно Богу. Именно дух заступничества за других, который мы здесь наблюдаем, был следствием слушания Господа и радости общения, которые еще не были осуществлены, потому что они были тайнами Бога относительно других (даже самого мира), вверенными Аврааму, и он отказался от своих привязанностей ради божественного. Разве не так происходит с нами при нашем обращении к пророческому слову? Должно ли быть иначе? Можем ли мы достичь этого результата, изучая Ветхий Завет?

### Бытие 19

В следующей 19-ой главе обрушивается вихрь суда. Ангелы прибыли в Содом, и сам Лот показал себя учеником в той же школе учтивости и благородства, что и Авраам, однако жители преступного города оправдывают Бога в его беспримерном деянии, когда солнце взошло над землей. Тем временем Лот был выведен оттуда со своими дочерьми, но без их неверующих мужей, однако его жена, - помните о ней! - его жена навсегда останется самым суровым в этом повествовании примером того, кто, хотя и был выведен телесно, сердцем принадлежал порочному месту.
Итак, Лот избавлен, но избавлен лишь наполовину; и вновь мы здесь узнаем, как благословенное Писание выражает великое деяние духовного суда Бога до того времени, когда об этом можно было сказать с недвусмысленной легкостью. Мы видели достаточно печальных последствий в случае с Ноем, который, выпив вина и обесчестив себя, изрек проклятие на одну ветвь своих потомков, хотя и не забыв о благословении остальных. Это было безосновательное, но весьма справедливое проклятие, тем не менее как горько это было провозглашать его родительскому сердцу! Так и здесь. Лот, избавив ангелов от наихудшего сообщества, даже после своего спасения Авраамом вновь сумел вырваться, хотя и раненный и покалеченный, чтобы прийти к еще большему бесчестью. Должно быть, мучительной была необходимость сказать слово, которое последовало за этим. И все же для Израиля небесполезно в духовном смысле постоянно помнить источник своего раздражения - постыдное происхождение моавитян и аммонитян, двух народов, соседей и родственников, известных продолжительной враждой с народом Бога. Только Бог в своей мудрости замечает все. Тогда, как и ныне, грех дал обильный урожай, даже если в некоторых случаях высшая милость и препятствует тому, что могло бы стать преизбыточным урожаем скорбей для тех, кто допустил это. "Сеющий в плоть свою [не имеет значения кто, где или когда] от плоти пожнет тление".

### Бытие 20

Затем следует новое действие, где Авраам (увы!) еще раз совершает падение (глава 20). Не нужно обладать силой, чтобы поддерживать торжество веры. Поскольку, с одной стороны, Бог мог после падения явить глубины милости, еще нигде не явленные, а, с другой стороны, для самого истинного блаженства не существует других средств укрепления или продолжения, кроме как в самом Боге. Независимо от того, какая это радость для одного верующего или блаженство для другого, сила во всех смыслах слова принадлежит Богу и зависит только от него. И теперь это было даже мучительнее, чем прежде, поскольку известно, что Сарра была названа матерью будущего наследника. В этом не возникало сомнений, но еще более несомненным было отношение к Аврааму. Он давно был предопределен в отцы, как ей позднее было предназначено стать матерью. Несмотря на это, Авраам по личным причинам еще раз оказался виновным в отрицании данных отношений. Что есть человек? Возлюбленные братья, нам известен тот, кто неимоверной ценой установил теснейшие отношения с нами, кто достоин лучшего, чем это, и кто никогда не отречется от нас. Давайте же всегда непоколебимо доверять ему!
Однако Авимелех был совестлив, и Бог опекал его, хотя серьезность этого случая не уменьшилась в его глазах. Бог известил во сне о действительных причинах того, почему тот не должен касаться жены Авраама. "Он пророк и помолится о тебе", - таков самый поучительный пример пути, на котором Бог утверждает свои принципы. Как бы Он ни наказывал Авраама, Он даже почтит его прежде, чем Авимелех. Возможно, Авимелех готов был спросить: "Кем может быть Авраам, человек, который говорит ложь, не признавая собственной жены?" Тем не менее Бог сказал: "Он пророк"; однако мы можем убедиться в том, что Бог никоим образом не удерживает Авимелеха от порицания, когда тот говорит Сарре: "Вот, я дал брату твоему тысячу сиклей серебра; вот, это тебе покрывало для очей пред всеми, которые с тобою, и пред всеми ты оправдана" {Здесь существуют некоторые затруднения, вызванные появлением различий в переводах. Так, Бениш переводит последнюю фразу следующим образом: "...и ты сможешь смотреть каждому в глаза", то есть она оправдана, поскольку ее глаза были закрыты. Де Соля, Линденталь и Рафаль в своих переводах идут еще дальше, а именно: "...как оправдание перед всеми прочими"}. Каким же покрывалом Авраам покрыл свою жену! Лучше бы он купил для нее покрывало за тысячу сиклей серебра. Это был суровый приговор - упрек, без сомнения, обращенный к Сарре, однако как это должно было задеть за живое Авраама! Библия сохранила запись о прегрешении отца верных во благо всех детей. Где же была тогда верность Авраама? Бог первым позаботился о том, чтобы не оскудела его вера! Пусть этот грех послужит предостережением для нас, а благодать укрепит нашу веру!

### Бытие 21

Следующая глава представляет завершающую сцену раздела. Обещанный ребенок и наследник дарован, дитя плоти изгнано. Теперь все произошло согласно воле Бога. Все, что не соответствовало его благодати и допущенное прежде, было уничтожено. Рабыня Агарь должна уйти, и дитя, которое не было обетованным, должно быть изгнано. Бог больше не может допустить, чтобы дитя плоти находилось с Исааком и Саррой в доме Авраама.
Примечательно, что в то же время благодать Бога не обделяла Агарь опекой, также и Измаил в его провидении представлен завершающим всю эту сцену. Появляется Авимелех, стремясь заключить завет с тем самым человеком, чье падение незадолго до этого так удивило и поколебало его. Авимелех с Фихолом, своим военачальником, принимает Бога, чтобы быть с Авраамом во всем, что он делал, и умоляет того проявить милость к его роду, упрекая за неверное действие своих рабов. Короче говоря, языческий царь умоляет Авраама о поддержке и защите насадившего рощу, как сказано здесь, при Вирсавии и призвавшего там имя Господа, Бога вечного. Итак, очевидно, что мы в этом образе видим наследника мира. Еще нет речи о введении более глубоких отношений, но тем не менее это наследник не только земли Палестины. Следовательно, Бог явлен нам в неупоминавшейся прежде ипостаси вечного Бога (Эль-олам). Это как раз завершает должным образом раздел и переносит нас к другому образу тысячелетнего дня. Именно тогда язычники будут искать защиты верных, и тогда Господь явится в образе вечного Бога, защитника и благословителя истинного наследника; именно тогда притязания плоти и закон будут навсегда изжиты и полностью осуществится обетование во славу давшего его. Может показаться, что это заключение подобно заключению предыдущего раздела. Мы устремляемся к тысячелетнему дню.

### Бытие 22

После этого начинается еще более глубокий ход событий, где явный божественный свет, можно сказать, сияет почти на каждом шагу. Здесь нам встречается образ, перед которым почти каждый другой, даже в этой драгоценной книге, может показаться сравнительно бледным. Он выражает такую любовь, что сам Бог не находит ничего превосходящего ее или даже сравнимого с ней. Это избранный образ его собственной любви, и это проявляется не только в даре, но и в смерти его Сына, который предназначен для нас быть Агнцем, устранившим грех из мира. Вся эта сцена так проста, что требует лишь немногих слов о том, что, к счастью, наиболее известно во всех своих видах всем христианам как ни с чем не сравнимый с духовной точки зрения призыв к нашим сердцам. Ибо мы должны рассматривать это не только как самое истинное испытание веры Авраама, но и как прекрасное проявление любви самого Бога. Ибо если Исаак и был спасен от удара, в который Авраам вложил бы всю силу, доверяя Богу, поднявшему его вновь, чтобы творить добро обетованной ветви. Итак, образ смерти в жертвоприношении был доведен до завершения путем подмены на овна, запутавшегося в зарослях и закланного отцом. Затем следует клятва Бога, основанная на этом, которую апостол Павел так уместно упоминает в послании Галатам, где он описывает противоречие между одним и многочисленным семенем. В случае с семенем, которое есть Христос, число которого не указано, мы видим блаженство язычников; но когда мы слышим о семени, столь же многочисленном, как звезды и песчинки, то это, вопреки всем возражениям, связано с превосходством иудеев над их врагами. Если мы внимательно изучим отрывок, он раскроется во всей своей силе. “Мною клянусь, говорит Господь, что, так как ты сделал сие дело, и не пожалел сына твоего, единственного твоего, то Я благословляя благословлю тебя и умножая умножу семя твое, как звезды небесные и как песок на берегу моря”. Здесь сказано о многочисленности семени. Что же за этим последовало? Есть ли здесь какое-нибудь обетование блаженства язычникам? Нет! Напротив, это совершенно иудейское упование: “... и овладеет семя твое городами врагов своих”. Разве это особое положение Христа? Разве это его отношение к нам среди язычников? Совсем наоборот. Это подтверждается, когда Он будет править как глава Израиля и даст ему силу и власть над врагами. В тот день все будет как надо.
Однако что же цитирует апостол и с какой целью? Не этот, а следующий стих, который существенно отличается: “И благословятся в семени твоем все народы земли”. Сила доводов апостола в том, что он обращается к Писанию в том месте, где ничего не говорится о числе, только упоминается “семя твое” как таковое и где подтверждается блаженство язычников. С другой стороны, там, где Он говорит о семени, умноженном в соответствии с самыми точными образами бесчисленного множества, то в этом случае Бог являет земное возвышение и власть иудеев над их врагами - блаженство, противоположное благовествованию и утверждениям послания Галатам. Таково отличие, которое апостол с такой глубиной проникновения относит к этому предмету. Значение этого очевидно. Галатам не нужно было становиться иудеями, чтобы обрести блаженство. Почему же тогда они должны были быть обрезаны? То, что Бог дает им в благовествовании и что они получили посредством веры в Христа, умерщвленного и воскресшего, было в образе Исаака (ср. Евр.11,17-19). Об этом семени Он говорит не как о многом, а как о едином: это семя хранит блаженство язычников, будучи язычниками. Поэтому там, где Бог говорит о семени Авраама отвлеченно от его числа (ст.18), присутствует блаженство язычников. Это именно то, в чем мы действительно нуждаемся и что мы обрели во Христе. Вскоре появится бесчисленное семя, о котором говорилось в стихе 17. Это будут иудеи, и тогда избранный народ будет обладать городами своих врагов. Я не знаю ничего более восхитительного или более совершенного, чем возражение иудействующим, которые бы охотно компрометировали благовествование, посчитавших галатов просто язычниками, стремящимися подняться до своих иудейских повелителей с помощью обрезания. И это после того, как они обрели воскресшего Христа. Однако истина в том, что как Ветхий, так и Новый Заветы божественны: первый - своими фактами, а второй - комментариями. И насколько поразителен сам факт, настолько же глубоко и его толкование апостолом.

### Бытие 23

В 23-ей главе перед нами открывается другое поучительное событие. Это не смерть Агари, символизирующей синайский завет или закон, - мы могли бы ожидать такого образа и в состоянии понять его. Однако чудесно то, что вслед за образом сына, пошедшего в качестве жертвы на гору Мориа, но избавленного от смерти (смерть и воскресение Христа, как поясняет сам апостол Павел в послании Евреям), мы видим смерть Сарры, той, кто представляет собой новый завет - не закон, а благодать. Что же означает этот образ и где ответ на него в деяниях Бога, когда мы думаем об этом прообразе? Это несомненно и очевидно. В книге Деяний, не говоря о любом другом писании, в наши руки попадает истинный ключ к пониманию. Когда апостол Петр проповедовал перед народом смерть и воскресение Господа Иисуса, истинного Исаака, что же он говорил им? То, что если они пожелают с помощью благодати покаяться и обратиться, то Бог, несомненно, явит времена восстановления, о которых Он говорил устами своих святых пророков от начала мира. Он добавляет, что они были детьми не только пророков, но и завета, сотворенного Богом с отцами; при этом Бог сказал Аврааму: “И благословятся в семени твоем все народы земли”.
Здесь мы видим требуемое решение. Ибо Петр после этого представил готовность Бога явить блаженство нового закона, если они через благодать преклонятся пред Господом Иисусом. Однако они не прислушались, они отвергли свидетельство и, наконец, умертвили одного из величайших свидетелей. В сущности свидетельству Святого Духа, основанному на смерти и воскресении Христа, было оказано недоверие, и, следовательно, это полностью уничтожило завет с Израилем. Это было прообразом смерти Сарры - временное исчезновение всех предпосылок к завету с Израилем. Нигде мы не слышим о вдохновлении его после этого. Несомненно, Сарра вновь воскреснет, и, таким образом, появится новый завет, когда Бог будет действовать среди иудейского народа. Однако тем временем описание завета с Израилем как того, что было угодно Богу явить в том или ином месте и что было сотворено благодатью, совершенно выпало из виду, и его место заняло нечто новое.

### Бытие 24

Так и произошло здесь. Немедленно после смерти и погребения Сарры перед нами появляется новое лицо - другая цель, отличная от той, что мы видели. Что же это? Введение совершенно неизвестного лица, призванной быть невестой Исаака, - в переносном смысле смерть и воскресение обетованного сына. Более не возникает вопроса о действиях завета. О призыве Ревекки ранее и не помышлялось - это совершенно новое явление в истории. Затем мы вновь видим образ, столь известный нам, - Елиезера, надежного во всем слуги, которого имел отец, а ныне исполнителя новых намерений его сердца, который отправился, чтобы привести невесту домой из Месопотамии. Ибо поскольку ни одна девушка Ханаана не могла быть обручена с сыном Авраама, равно как и он, Исаак, не мог покинуть Ханаан ради Месопотамии. Елиезер должен был привести невесту, если она пожелает, а не Исаак должен был пойти туда. Это совершенно очевидно, и к образному значению этого я должен привлечь ваше внимание. Слуга испытывает затруднение: предположим, если невеста не пожелает пойти, должен ли Исаак пойти за ней? И Авраам сказал: “Берегись, не возвращай сына моего туда”. Когда собрание будет призываться как невеста Христа, Он останется исключительно на небесах. Он не имеет никаких отношений с миром, пока собрание продолжает собираться среди иудеев и язычников. Он не покинет небеса и не придет в мир, чтобы объединиться с землей, пока созидается невеста, жена Агнца. По отношению к призыву собрания Христос занимает исключительно небесное положение. Так же и Исаак, прошедший приговор жертвенной смерти. Поскольку в образном смысле Исаак вновь был воскрешен и ни в коем случае не должен был ухоить из Ханаана в Месопотамию за Ревеккой, то и Христос обладает лишь небесными связями, но только не с миром, пока имеет место призыв собрания. Незнание этого или, более того, равнодушие там, где об этом известно, делает христиан приверженцами мирского, равно как и общение с Христом там, где Он пребывает, делает их помышляющими о небесном. Все это свидетельствует о том, как непоправимо порочно любое положение, которое неизбежно связывает нас с миром. Единственно верный способ правильного решения любого вопроса для христианина - проникновение в Слово Бога, в то, что оно свидетельствует о Христе и его славе. Когда Христос сможет объединиться с миром, тогда и мы также сможем занять там свое положение; если же Христос всецело вне его, поскольку Он явно удален сейчас от мира на небеса, то так должно быть и с нами. Чтобы судить и иметь хождение соответственно ему, мы должны приложить все усилия, развивая это в себе.
Никогда не называйте это приверженностью к мирскому, чтобы исполнить свой долг на земле. Все это земные помыслы, когда мир и мирское становятся нашей целью вместо того, чтобы угождать Богу и выполнять его волю на земле. Из того, что вы делаете, ничто не является столь важным, как следование его помыслам. Это может быть внешне чрезвычайно святым деянием, однако если при этом Христос и его имя связываются с миром, то это только вводит нас в заблуждение и играет столь большую роль в руках врага. Но, с другой стороны, что касается связи с миром, то и совершенно обычное дело может быть весьма далеко от приверженности к мирскому, даже если это всего лишь чистка обуви. Едва ли стоит говорить, что сила христианства может научить сердце наслаждаться чисткой обуви так же искренне, как и чем-либо еще. Все, что не относится к Христу, не сохранится и должно носить на себе печать мирского; однако влияние Христа, с другой стороны, столь велико, что если наше сердце приняло его и стремится к тому, что присуще ему, сидящему одесную Бога, то мы становимся истинными его свидетелями, и при условии истинной сосредоточенности на нем это, несомненно, придает всему, что мы делаем, печать небесного и самое истинное и высокое значение, независимо от наших побуждений.
Конечно, мне не стоит сейчас вдаваться в подробности этой главы. Я достаточно сказал, чтобы показать общий принцип. Во-первых, это новизна и беспредельность того, что относится к Исааку и Ревекке. Это не просто продолжение того, что было уже известно, а нечто новое, следующее не только за образным жертвоприношением на горе Мориа, но и за смертью Сарры. К счастью, истина Христа освещает последующие главы Ветхого Завета. Увы! Нам известно, как все непонятно и неубедительно по сравнению с записанным Словом Бога, которое действительно проще простого. Опять-таки уничтожаются все действия закона. Как долго мы заблуждались относительно всего этого! Сарра умерла и на время исчезла. Затем была названа и призвана невеста, и она приезжает, ибо речь идет о невесте, а не о матери. И вновь мы видим Елиезера, образ Духа Бога, отмеченный этим, - сердце устремляется к Богу в совершенном его подчинении и в искренней похвале, поскольку он получает незамедлительный ответ божественной благодати. Елиезер получил поручение от Авраама, так и Дух был послан от Отца во имя любви к собранию. Молящийся и поклоняющийся соответственно, становятся членами тела Христа и должны разумно следовать намерению Бога точно так же, как молитва Елиезера была полностью определяема целью, которую преследовал тот, кто послал его. Он много и смело расспрашивал о невесте, и ничто другое не могло отвлечь его от этого ближайшего его сердцу предмета.
Благо для людей в мире зла - стать способными совершать добрые дела; однако здесь присутствовал тот, кто был в полной уверенности, что совершает лучшее, и мы тоже должны так поступать. Лучшее из всех служений - служение славе Отца в Сыне, невестой которого является собрание; это достойно жизни и смерти, если такова будет воля Бога, чтобы мы уснули, не дождавшись пришествия Господа. Это не просто стремление спасти грешников, а исполнение его воли, касающейся Христа и его любви, и, соответственно, не только молитвы, но и ее сущности, естественным образом отмечающей это. В этой главе о молитве говорится больше, чем в любой другой главе книги Бытие, но, кроме того, здесь более определенно, чем где-либо, показано сердце, обращенное к Богу в поклонении ему. Эти два вопроса должны отличать христиан и собрание в том, что теперь Христос, Сын Бога, умер и воскрес, и мы через веру наслаждаемся непосредственным результатом этого - молитвой и поклонением; но и молитва, и поклонение созвучны намерениям Бога в призыве невесты, собрания. Это не просто изолированное явление, хотя и оно имело бы свое место, предназначенное для определенных целей. Однако главной особенностью должно быть то, что Бог доверил нашим сердцам свою тайну в том, что Он совершает ради Христа. Он даровал нам знание о том, где пребывает Христос и что Святой Дух, соизволивший быть его исполнителем на земле, свершает ради своего имени в мире. Следовательно, наши сердца могут устремиться в связи с этим в молитве и хвале, обращаясь к нашему Богу и Отцу с просьбой о его благодати и верности ныне и вовеки. Новый Завет показывает нам, каким было и должно быть собрание, и в книге Бытие нет главы, которая выразила бы этот образ в столь совершенной форме. Случайность ли это или определенный замысел Бога, что только в этих случаях дается описание ожидания невесты, доверие в любви к той, кого еще не видели, и движение навстречу жениху?

### Бытие 25

Наконец, мы доходим до 25-ой главы, завершающей историю Авраама, ставшего прародителем известных племен арабов, которые, принадлежа его ветви, смешались с измаильтянами. Эти сыновья, в отличие от Исаака, получили дары и были отосланы. Исаак должен быть оставлен как бесспорный наследник всего и всегда пребывать, будучи сыном, в отцовском доме. На нем сосредоточились намерения любви, поскольку во всех отношениях наследство принадлежало ему.
Уже раскрыв состояние Исаака, я вновь коротко замечу, что он показан нам как прообраз Сына, умершего, воскресшего и сущего на небесах. Те, кто заметил, что о его смерти и воскресении иносказательно упоминалось в 22 главе, поймут это. Затем, после той смерти, что являлась прообразом нового завета, Бог действует совершенно по-новому, как мы видим в призыве невесты для Сына, и это в данном случае является как бы осторожным намеком на исключительно небесные отношения. Так что теперь не стоит и далее настойчиво доказывать, что все это имеет отношение к великой тайне небесного Христа и собрания, являющегося его телом и невестой, ибо и без этого все ясно.
Прежде чем до конца рассказать историю жизни Исаака, остановимся на эпизоде, повествующем о рождении двух сыновей Исаака и Ревекки. Бог уже подтвердил принцип своего выбора в сыне свободной женщины Сарры, когда дитя плоти было отвергнуто. Но вот, в чем разница. Великий принцип верховной власти Бога показан лишь как нечто предваряющее. Существовало различие в матери, если не сказать - и в отце. Но чтобы эту верховную власть подтвердить еще более ясно, было необходимо явить мудрость Бога. Так было и теперь, ибо Исав был сыном того же отца и той же матери, что и Иаков, и фактически они являлись близнецами. Поэтому невозможно было найти более равных между собой, чем эти два сына Исаака и Ревекки. Тем не менее, с самого начала, совсем не говоря уже о причинах, определяющих преимущество, Бог показывает, что Он решит все сам. Он может явить милосердие в избытке, что Он и делает; но Он есть Бог, и как таковой Он оставляет за собой свое право выбора. Ведь даже человек поступает так, и Бог был бы унижен перед человеком, если бы не сделал этого. И Он претендует на право выбирать самому и осуществляет это право, демонстрируя это самым очевидным образом. Основание этому дается в силе Духа Бога, как нам известно, в послании Римлянам, а также намек на это чувствуется и в других отрывках Библии. Я лишь мимоходом сошлюсь на это, чтобы показать, как ясно все это объясняет данные события.
В то же время здесь следует обратить внимание на кое-что еще. Последующее описание представляет двух мужей и их потомства; ибо что бы ни было сказано о провале (неудаче) Иакова, совершенно очевидно, что именно Исав, а не Иаков, оказался язычником-нечестивцем, презревшим Бога и пренебрегшим первородством, о чем говорится в этой же главе. Но выбор Бога был несравненным, и Бог сделал его недвусмысленно. Мне хотелось бы, однако, добавить к этому, что хотя, из Писания совершенно ясно, что Бог выбрал Иакова без каких-то особых, определяющих этот выбор причин, нигде в Слове Бога не говорится и нет намека на то, что мрачное высказывание пророка Малахии, - “а Исава возненавидел”, - было бы справедливо применить с самого начала. Истинно, выбор был сделан, но его определяла не ненависть. На самом деле, как мы видим, другое предположение так далеко от истины, что самые простые аргументы опровергают его. Из первой книги Ветхого Завета становится ясно, что выбор Бога пал на Иакова, а не на Исава. В последней же книге, в пророчестве Малахии, впервые ясно говорится о ненависти Бога к Исаву. Как замечательно явлено в этом Слово Бога! Давайте же сначала порадуемся тому, что Бог сделал свой выбор, а затем восхитимся тем, что Он не поспешил сразу объявить о своей ненависти, а ждал, пока эта ненависть станет явно заслуженной, и ждал, как мы видим, до самого конца. Смешивать эти явно отличающиеся факты, - выбор в самом начале и ненависть в конце, - значит, проявить не что иное, как ограниченность примитивного человеческого мышления. Истинно, все доброе - на стороне Бога, а злое - в человеке. Бог превыше всех, и каждая осужденная душа, вероятно, признает абсолютную справедливость этого.

### Бытие 26

Следующая 26-я глава книги Бытие продолжает повествование об Исааке. Давайте же будем помнить, что это повествование о воскресшем Сыне. А посему заметьте своеобразие явления Бога Исааку. Я обращаю ваше внимание на это событие как представляющее немалый интерес и в то же время являющееся примером глубоко символического образа в Писании. Бог является Аврааму как всемогущий Бог (Эльшаддаи); точно также Он открывается как Всемогущий Иакову, но я не помню, чтобы Он когда-либо представился таковым Исааку. И причина ясна. Несмотря на то, что фактически всемогущий Бог открывается Исааку, как и его отцу и его сыну, Исаак занимает совсем особое место в этом свидетельстве, не связанное подобным же образом с произволом Бога, как в случае с Авраамом, с одной стороны, или с Иаковом - с другой. Здесь мы видим Бога либо в своем абстрактном величии как Элохима, либо в особых отношениях как Иегову, то есть в тех образах, в каких о нем и говорится (принято говорить). Здесь использованы эти образы, а не образ Всемогущего. Правда, Исаак говорит о нем как о Всемогущем, когда благословляет Иакова, но когда является Бог, в Писании говорится о нем просто как об Элохиме или Иегове. И ясно почему: мы имеем полное основание полагать, что Богу угодно, чтобы мы оценили те особые отношения с тем, кто указывает на жениха собрания. Следовательно, все, что попросту земное и проходящее или по сути своей является произволом Бога, не выдвигается на передний план.
И снова, когда Бог является Исааку, Он говорит: “Не ходи в Египет; живи в земле, о которой Я скажу тебе [Исаак всегда обитатель небесной страны, - как это удивительно соответствует положению Христа как воскресшего жениха, не требуя никакого последующего доказательства, потому что и так все понятно] странствуй по сей земле, и Я буду с тобою и благословлю тебя, ибо тебе и потомству твоему дам все земли сии и исполню клятву, которою Я клялся Аврааму, отцу твоему; умножу потомство твое, как звезды небесные”. И ни слова о морском песке. Согласно своему образу, Он, как всегда, связан исключительно со всем небесным. В случае с Авраамом появляется двойственный образ: детей должно было быть, как звезд на небе, но также - как и песчинок в море. Исааку отводится особое место. Аврааму, как мы видим, характерно то и другое - он имеет отношение как к небесному, так и земному. Исааку отводится положение на небесах, что связано с его как бы символическим воскресением. Но это был только призрак (намек), а не сам образ; и увы! мы обнаруживаем, что он, являющий этот символ, отрицает свою связь, чего никогда не сделал бы Христос. Исаак терпит такую же неудачу, как до него Авраам. Непоколебимая вера поистине присуща лишь одному.
В то же время мы видим непреходящую верность Бога. Вскоре после этого Исаак получает божественное благословение во сто крат. Это ли не благость Бога? И Авимелех ищет благосклонности Исаака; но Исаак всегда пребывает в символической небесной стране, как бы символизируя теперешнее положение Христа.

### Бытие 27

Следующая 27-я глава позволяет нам увидеть подробности, открывающие душу всех, о ком в ней идет речь. Мы видим природу, оставляющую место для противоречивого характера, каким, очевидно, обладал Иаков. Он был верующим, но таким, в ком плотское не подвергалось осуждению, и это было присуще не только Иакову, но и Ревекке. Поступки обоих были далеко неприличными и могли вызвать огорчение, и хотя Исаак не был лишен слабостей и греха, мать и сын оба оказались лживыми. Что касается Исава, в нем не было ничего от Бога, и поэтому у него не было причины жаловаться на этот счет. В то же время он был весьма неправедным, а такую неправедность Бог никогда не мог простить кому-нибудь из людей. Поэтому, хотя мы и видим, что благословение было похищено у Исаака обманным путем, он, - каким бы странным это ни показалось, - пассивно уступает плоти; ибо действительно в Исааке заговорило плотское, но в то же время плотское взяло верх и в Ревекке, и в Иакове. Шокированный случившимся, но укрепившись духом, Исаак чувствует, что через свою любовь к Исаву может вступить в опасную борьбу с намерением Бога. Несмотря на все свои проступки, Ревекка и Иаков остались, по крайней мере, верными слову Бога. В целом это зрелище довольно унизительное: и только Бог, как всегда, остается безупречным на всем этом фоне. Поэтому Исаак, опомнившись и почувствовав, какой промах он совершил, и укрепившись уверенностью в божественной цели, самым выразительным тоном произносит, что, несмотря на способ, которым Иаков завладел благословением Исава, он получит благословение Бога.

### Бытие 28

Из 28-ой главы мы узнаем, что Исаак призывает Иакова и посылает его в Месопотамию за женой, куда тот отправляется с благословением всемогущего Бога. И теперь здесь начинают проявляться отношения с Богом как повелителем (отношения зависимости от Бога). Иаков является установленным образцом народа Бога, не ходящего в союзе с Богом, как Авраам, и, соответственно, первым образцом странника и почитателя, но не такого, как Сын, воскресший из мертвых и пребывающий на небесах (в небесной стране), а изгнанного и вынужденного быть странником не по своей воле, а по воле Бога. Этот тип странника наиболее подходит для передачи образа народа Израиля, изгнанного за непослушание и неверие со своей собственной земли, подвергнутого исправительным мерам, но в конце концов удостоившегося божественного благословения и обретшего мир и радость на земле. Вот какой образ представляет Иаков, и нельзя найти более подходящий образ, как мы увидим в самом имени, которое Бог даст ему. Поэтому “призвал Исаак Иакова и благословил его, и заповедал ему и сказал: не бери себе жены из дочерей Ханаанских; встань, пойди в Месопотамию, в дом Вафуила, отца матери твоей, и возьми себе жену оттуда, из дочерей Лавана, брата матери твоей; Бог же Всемогущий да благословит тебя, да расплодит тебя и да размножит тебя” (ст.1-3).
И вот Иаков выступил в свой одинокий путь и пошел в Харран, и именно там ему приснился сон. И он увидел во сне Господа, стоящего на восходящей до неба лестнице. И Господь {Не составит особого труда понять уместность различных божественных имен, используемых в данных главах согласно основному направляющему мотиву. Итак, всемогущий Бог - характерное имя надежного защитника; Иегова указывает на особую связь с благословениями Израиля (на основе завета) согласно обещанию; но затем Иегова становится Элохимом в своем собственном величии, иначе Он был бы просто национальным божеством. Сравните главу 17, где именно Иегова (Господь) называет себя всемогущим Богом, но сразу же после этого говорит как Элохим с Аврамом. Смотрите также Быт.22,1.8.9.12 и 11.14.15.16, где различные документальные данные явно опровергаются. Исав в Быт.27 не имеет ни завета, ни какого бы то ни было имени} представился Иакову как Бог его отцов: “Я Господь, Бог Авраама, отца твоего, и Бог Исаака. Землю, на которой ты лежишь, Я дам тебе и потомству твоему; и будет потомство твое, как песок земной”. И снова заметьте постоянство слова Бога. Ни слова не сказано о звездах на небе. Тогда как Аврааму Он говорил о звездах и песке, Исааку обещал лишь небесное, а Иакову только земное. И Он говорит: “И вот Я с тобою, и сохраню тебя везде, куда ты ни пойдешь; и возвращу тебя в сию землю, ибо Я не оставлю тебя, доколе не исполню того, что Я сказал тебе”. Иаков пробуждается ото сна; но как это всегда бывает с человеком, когда он просто подчиняется Богу, не полагаясь на божественное милосердие, у него появляется тревога. Присутствие Бога в большей или меньшей степени рождает страх в душе, что и произошло с Иаковом. “И убоялся и сказал: как страшно сие место! это не иное что, как дом Божий, это врата небесные”. Многим бы из нас показалась странной мысль, что дом Бога можно ассоциировать со страхом (ужасом). Но так всегда бывает с душой, не укрепившейся в милосердии; и душа Иакова была далека от этого. Он был предметом милосердия, но никоим образом не укрепился в милосердии. Тем не менее, несомненно, Бог явил милосердие к нему, которое он вряд ли мог оценить полностью. “И встал Иаков рано утром, и взял камень, который он положил себе изголовьем, и поставил его памятником... И нарек имя месту тому: Вефиль...”, и поклялся клятвою (ибо все здесь носит иудейский оттенок): “Если Бог будет со мною и сохранит меня в пути сем, в который я иду, и даст мне хлеб есть и одежду одеться [его требования ни в коей мере не были высокими, а законность ограничена необходимостью] и я в мире возвращусь в дом отца моего, и будет Господь моим Богом, - то этот камень, который я поставил памятником, будет домом Божиим; и из всего, что Ты, Боже, даруешь мне, я дам Тебе десятую часть”. Он никоим образом не был человеком, освобожденным от самого себя или от земли; здесь, насколько это возможно, нам дан образ человека, подчиняющегося закону. И посему как же это соответствует символическому образу иудея, выдворенного из обетованной земли через свой собственный грех, но удерживаемого могущественной рукой Бога ради наставления на путь истинный, для блага, явленного в конце концов в его милосердии! Именно это должен был доказать сам Иаков, как мы можем видеть далее.

### Бытие 29

Итак, Иаков отправляется в путешествие, и среди сыновей Востока происходит характерная сцена, о которой, не вдаваясь в подробности, можно сказать, что она является вступлением, предопределяющим все то, что Иакову предстоит узнать и пережить в семье Лавана (гл.29). Знание и опыт сами по себе хороши, как школа для души, стремящейся найти путь к Богу; но само по себе знание ничего не стоит перед лицом Бога. Познание того, кто умер и воскрес, - только это и есть благодать, только такое познание может способствовать полному самоотречению и общению с Богом.

### Бытие 30

Знание и опыт могут пригодиться; они полезны, главным образом, как часть пути, когда мы идем к нему. Перед тем, что Бог во Христе являет для нас, они теряют всякую ценность (я имею в виду процессы, а не результаты). То же самое, как мы видим, происходит и с Иаковом. Иаков был человеком, которому Бог, несомненно, благоволил. Мы видим, что в нем было много хорошего и благородного. Несомненно, Иакову приходилось часто страдать от хитрого и лживого Лавана, но не в напоминание ли о той хитрости и лжи, к которым он сам некогда прибегал в своих действиях? Его обманули при выборе жены, обманули с оплатой, обманывали во многих случаях. А как он сам поступил со своим отцом, не говоря уже о своем брате? Обман должен встретить ответное действие карающей десницы Бога. Нет ничего удивительного в истории Иакова; но благословите всем своим сердцем Бога, проявляющего заботу о своем рабе, которому после всех его страданий Он дает хотя и медленное, но все же надежное процветание. Когда Иаков отправился в свой путь, он был уже далеко не молод, по прибытии к Лавану ему было около восьмидесяти лет. Не по своей воле он получает там двух жен вместо одной. Лию он не хотел в жены, а желал Рахиль. Но события менялись, как мы видим, и даже служанки дочерей были отданы ему в наложницы. Таким образом, он обрел много детей и немало страдал. Но вопреки Лавану, мелкого и крупного скота у него было в изобилии (гл.30) {Можно ли сомневаться в том, что этот отрывок из книги Бытие так же символичен, как предшествующие и последующие? Несомненно, та любовь, которую вначале Иаков испытывал к Рахили, ради которой, тем не менее, должен был ждать, пока завершится неделя после того, как ему была отдана в жены Лия, является явным намеком на отношение Бога к Израилю, прежде любимому, но затем отвергнутому в пользу презренного язычника, которому Он щедро явил свое милосердие. Бог, наконец, вспомнил Рахиль и снял с нее позор, дав ей сына Иосифа, который символизирует прославленного среди язычников и Спасителя своих братьев иудеев, которому пришлось пострадать от тех и других (от иудеев и язычников). Наконец, история Рахили завершается ее смертью и рождением ею сына Бенони, или, как назвал его Иаков, Вениамина, который явился причиной страданий матери и правой рукой отца, чем явится и народ Бога в конце. Я, пользуясь этим случаем, отмечу какую прелесть придают Писанию божественные имена, используемые в данных главах, и это будет лучшим ответом на внешнее (кажущееся) недомыслие, которое приписывают им разные авторы в разных документах. Что касается Лии, которая не была любима, как Рахиль, то в ее печали Бог относится к ней особым образом, и это нашло свое выражение в имени ее сына-первенца, Рувима; то, что Он услышал ее, отражено в имени ее второго сына, нареченного Симеоном. С рождением Левия, Лия возымела надежду, что ее муж теперь прилепится к ней, а когда она родила Иуду, то восхвалила Бога. Что касается Рахили (гл.30), то здесь сначала нет подобного выражения уверенности в том, что Бог проявляет к ней интерес и сострадание. В состоянии душевного разочарования Рахиль отдает Иакову свою служанку в наложницы; и когда родился Дан, она воспринимает его рождение как суд Элохима; когда появился на свет Неффалим, Рахиль говорит о борьбе Бога [в русском переводе: “борьбе сильной” - прим. ред.]. Лия, следуя этому примеру, обретает через Зелфу Гада и Асира, но и тот и другой случай не дает подтверждения божественному имени. Вслед за этим описывается случай использования мандрагоровых яблок как уплаты. Тогда Элохим действует на благо Лии (помогает Лии) в своей высшей власти, и она признает это, когда рождается Иссахар, а в рождении Завулона она видит залог того, что ее муж будет жить с ней. Но Бог вспоминает и о Рахили и также помогает ей, и Рахиль не только признает, что Бог-Создатель снял с нее позор, но и называет своего сына Иосифом, говоря: “Господь даст мне и другого сына”. Это тем более удивительно, потому что являет собой пример смешанного использования этих имен, что замечательным образом указывает на обе стороны правды и противоречит предположению о двойственности источника. Рахиль поднялась от мысли о власти Бога до признания его путей и его самого. И даже Лаван вынужден признать, что Иаков обрел благословение того, кто был в особых отношениях с ним, т. е. Бога}.

### Бытие 31

Наконец, когда сыновья Лавана стали роптать на Иакова, и их отец переменился к нему, Господь просит Иакова возвратиться в землю его отцов (гл.31,3). Иаков сразу же принимает решение возвратиться. Он дает убедительное объяснение Рахили и Лии и тайно уезжает, ибо не было в нем той веры в Бога, какая бывает у людей с чистой совестью, которым нечего бояться. И присутствовала невидимая рука Бога; но в подобном случае, судя по справедливости, нельзя обрести божественную силу и славу. Благодать дала бы их в другой день; но пока они не могли бы должным образом быть таковыми, он исчезает украдкой и потому несмело, преследуемый, словно вор, своим тестем, которого, однако, Бог серьезно предупреждает и останавливает, явившись к Лавану ночью во сне. Бог предостерегает Лавана, чтобы он не говорил и не делал Иакову ничего дурного, и тот вынужден согласиться с этим. Как только Иаков высказывает все, Лавану в конце концов не остается ничего, как искать его помощи и заключить особый союз с тем самым человеком, которого он настиг в его бегстве.

### Бытие 32

Вслед за этим мы видим, как ангелы Бога встречают Иакова (гл.32). “Иаков, увидев их, сказал: это ополчение Божие”. Они были свидетелями всей предопределенной заботы Бога; но никогда подобное вмешательство не может направить душу или совесть прямо к Богу. И это было доказано сразу же. Вестники, которых Иаков послал, чтобы умилостивить Исава, возвратились, сказав, что его брат идет навстречу ему, и с ним четыреста человек. Ополчение Бога не принесло успокоение Иакову перед ополчением Исава. Он был взволнован более чем когда-либо. И он решает действовать по-своему. Он вырабатывает свой план, а затем молиться; но и после этого он не спокоен. Иаков придумывает все очень искусно. Слабой оказалась его вера, и где же благородное самопожертвование во имя любви к семье? На всем виден отпечаток смятения, а также ловкости и обмана. Такова человеческая натура; ибо хотя Иаков - человек, отмеченный Богом, но все же не к Богу обращен его взор и не на Бога он надеется, а на свои собственные человеческие возможности. Чувствуя себя неловко, он отправляется навстречу опасности, и, к сожалению, самым последним! Все, что он ценил больше всего, отправлялось в последнюю очередь. Иаков не был среди первых! Сначала были отправлены его овцы, крупный рогатый скот и верблюды, затем - жены и дети, и лишь самым последним - Иаков. Разные группы, следующие друг за другом, служили как бы водоразделом между обиженным Исавом и полным страха Иаковом. Но, наконец, когда все были переправлены через поток Иавок вброд, появляется некто, которого Иаков не ожидал, оставшись один. И этот некто боролся с Иаковом до самой зари.
Следует заметить (впрочем это и так часто замечали), что Иакову не делает чести борьба с этим человеком, хотя и не человек, а сам Бог боролся с Иаковом. В Иакове еще оставалось немного из того, с чем Бог боролся за доброе в нем, и Иаков был унижен. Короче говоря, Бог боролся и победил в своем рабе его зависимость от его собственных сил, средств и источников, в какой бы форме она ни проявлялась. И символом его победы над Иаковом явилось касание и повреждение того, что символизирует человеческую силу, - был ослаблен сустав бедра. Но та рука, что коснулась места сосредоточения природной человеческой силы, вселила в него силу свыше, и Иаков обретает новое имя, дарованное ему. “Отныне имя тебе будет не Иаков, а Израиль, ибо ты боролся с Богом, и человеков одолевать будешь”. Иаков спросил имя Бога, но таков характер Бога, что Он не мог еще открыться. Бог пока держал в тайне свое имя. Чтобы получить благословение, Иаков боролся всю ночь. Речь не шла о мирном товариществе, и тем более не о серьезном заступничестве за других. Это действительно являлось в значительной мере божественным милосердием, но милосердием Бога, явленным во тьме, там, где еще не могло быть союза. Итак, ничто другое не могло более истинно соответствовать положению Иакова. Несомненно, он был укреплен Богом, но именно сострадающее милосердие укрепило его, подавив в нем ему же во благо все его собственные силы, которые должна была вытеснить любовь, подкрепляющая его.

### Бытие 33

В следующей, 33-ей главе, говорится о встрече братьев. Исав встречает Иакова, проявляя во всем щедрую любовь. Он сначала отказывается, но потом принимает дары Иакова. И в то же время Иаков доказывает, что был далеко не уверен в брате. Он чувствует себя неловко в присутствии Исава: его совесть была нечиста. Исав предлагает ему свою охрану, в чем Иаков меньше всего нуждался. Не будет ли слишком смело с нашей стороны сказать, что это прощение не было искренним? Можно ли быть уверенным, что Иаков намеревался посетить брата на горе Сеир? На самом деле, как только Исав направился назад на Сеир, Иаков двинулся в другую сторону. “А Иаков двинулся в Сокхоф, и построил себе дом, и для скота своего сделал шалаши. От сего он нарек имя месту: Сокхоф. Иаков, возвратившись из Месопотамии, благополучно [to Shalem {Вероятно, “to Shalem” следует переводить “в мире”; ср. гл.28,21; 34,21}] пришел в город Сихем, который в земле Ханаанcкой, и расположился пред городом. И купил часть поля, на котором раскинул шатер свой... И поставил там жертвенник, и призвал имя Господа Бога Израилева”. Поэтому мне кажется очевидным, что, хотя в душе Иакова и произошла перемена к лучшему, он еще был далек от того совершенства, которое мы обнаруживаем в Аврааме с самого начала. Он все еще блуждает, все еще подлежит исправительному влиянию свыше. Все то, что мешало насладиться благодатью, еще не совсем оставило его. Рассудком он тяготел к земному, потому и покинул шатер странника, построил себе дом, потому и купил часть поля. Зачем ему это было нужно? Конечно, он поставил жертвенник. Это бесспорный шаг вперед; но, сделав это, он не пошел дальше мысли о Боге как полезном ему самому. Это было совсем не то почтение к Богу, которое проявляет человек, когда смотрит на Бога в соответствии с его сущностью и величием. Никогда не может быть истинного духа поклонения, пока мы не будем восхищаться Богом за его сущность (за то, что Он есть Он), а не только потому, что Он что-то сделал для нас. Я принимаю все, что Он сделал для нас; но это только прелюдия (подготовка) к поклонению или самая элементарная форма поклонения. Это скорее благодарение, чем истинное поклонение Богу: это фактически является ограничиванием Бога рамками наших собственных обстоятельств. Я допускаю, что божественная благодать всегда служит нашим желаниям; но нам нужно подняться над всеми этими чувствами, чтобы свободно и в полной мере радоваться тому, что есть Бог, а не просто ощущать то, что Он сделал для нас. Иаков еще не достиг этого уровня; ибо для него Бог был лишь Богом Израиля, больше он ничего не мог сказать. Сихем - не Вефиль.

### Бытие 34

Такой вывод относительно тогдашнего положения Иакова, кажется, подтверждается в последующей главе. Поселение в Сихеме вскоре обернулось несчастьем для Иакова, происшедшем через ту, что была близка и дорога ему. Именно позор (бесчестие) его дочери Дины, как и жестокое, свершенное через обман отмщенье ее братьев, навлекли несчастье на Иакова и сделали его ненавистным для жителей той земли, о чем с такой болью признается сам Иаков (гл.34).

### Бытие 35

И снова говорил Бог Иакову, но теперь Он приказывал: “Пойди в Вефиль и живи там, и устрой там жертвенник Богу, явившемуся тебе, когда ты бежал от лица Исава, брата твоего”. Здесь ему не встречается ополчение ангелов Бога, и таинственный незнакомец не вступает с ним в единоборство в темноте ночи, не калечит его, лишая природных сил и наделяя слабость силою. {Доктор Дэвидсон в своих доводах против единства авторства насчет якобы разночтений, путаницы и противоречий утверждает следующее: “Подобным образом по возвращении из Месопотамии Иаков уже был переименован в Израиля (когда он всю ночь, предшествующую его встрече с братом Исавом, боролся с каким-то сверхъестественным существом в человеческом обличии; Быт.32,28); тогда как согласно Быт.35,10, Иаков получает это имя по другому случаю в Вефиле, а не в Пенуэле, как утверждает первый отрывок. Было бы явной отговоркой заявлять, что поскольку нет определенной причины для изменения имени в Быт.35,10, то этот факт является ничем иным, как серьезным подтверждением того, что уже произошло. Причина для этого изменения не обязательно сопровождает запись об этом факте. Сами слова ясно свидетельствуют об этом: “...и сказал ему Бог: имя твое Иаков; отныне ты не будешь называться Иаковом, но будет имя тебе: Израиль”. Если бы его и прежде называли Израилем, то эти слова просто утверждали бы обратное. Отрывки эти принадлежат раннему элогисту и, соответственно, элогистичны. Аналогичным примером является Вефиль, прежде называемый Лузом, который был переименован Иаковом, когда тот путешествовал в Месопотамию (Быт.28,19; 31,13), хотя в Быт.35,15 сказано, что он сделал это на обратном пути оттуда. Идентичные названия мест дважды не могут впечатлять”. Ясно, что этот рационалист подходит к Писанию иначе, чем верующий или ученый, он подходит к нему с позиции судьи, а его критика слишком придирчива, если не сказать беспардонна и груба. Незачем препятствовать повторному наречению имен людям или населенным пунктам. Пусть те, на кого действуют подобные мелочные придирки, сравнят это с тем, как Господь дважды нарекает Симона Петром (Иоан.1,42; Матф.16,18), но во второй раз делает это более выразительно, чем в первый. Тем более выглядит нелепым, когда Иакова переименовывают в Израиля, а затем подтверждают это переименование, потому что обычная ссылка на Иегову и Элохима здесь не приемлема. В обоих случаях это Элохим. Следовательно, необходимость придумывать более ранний элогист связана с желанием сохранить их представление. И опять первый стих главы 35 завершается самым прямым и исключительным доказательством того, что идентичные названия населенных пунктов могут быть впечатляющими дважды; ибо во втором случае Бог представлен требующим, чтобы Иаков отправился в Вефиль (не Луз) прежде, чем это место второй раз называется Вефилем. Какой смысл доктору Д. отрицать то, что явно подтверждается в Писании? Это вычеркивает до известной степени ту историю с того самого дня, когда это имя было дано впервые. Это печальное размышление для души, когда время прошло, так сказать, впустую. И не то чтобы Бог не мог обратить Иакова к цели при помощи благодати, но должно было последовать заслуженное самобичевание, как нам это хорошо известно.} В 35-ой главе звучит более открытый призыв.
Теперь кажется странным слышать, как Иаков говорит своему дому и всем, бывшим с ним: “Бросьте богов чужих, находящихся у вас, и очиститесь, и перемените одежды ваши”. Чужие боги? Да, таковые были, и он всегда знал об этом, но никогда прежде не придавал этому значения, вплоть до призвания в Вефиль. Теперь его совесть разбудило то, что прежде не трогало его рассудок. Мы легко забываем то, что наша душа не осуждает как это есть пред Богом; но поскольку Он знает, как должным образом разбудить совесть, то, с другой стороны, печально видеть, когда верующий человек забывает то, что должно быть постоянной целью его души, а еще прискорбнее, когда его совесть остается равнодушной к тому, что явно пятнает славу Бога. Именно подобное и происходило с Иаковом; но теперь присутствие Бога (а не сила провидения и дисциплинарные меры к нему) и призыв в Вефиль проливают свет в его душу, и ложные боги должны быть выброшены. Иаков желает, чтобы его дом действовал в согласии с жертвенником в Вефиле. “Очиститесь, и перемените одежды ваши... и пойдем в Вефиль; там устрою я жертвенник Богу, Который услышал меня в день бедствия моего и был со мною в пути, которым я ходил”. Что в его действиях может быть более разумным и благословенным, чем терпеливая преданность Богу? Теперь-то, наконец, Иаков осознал свою ответственность пред Богом. “И отдали Иакову всех богов чужих, бывших в руках их, и серьги, бывшие в ушах у них, и закопал их Иаков под дубом, который близ Сихема. И отправились они”.
Но не был ли это опять побег? “И был ужас Божий на окрестных городах, и не преследовали сыновей Иаковлевых”. С той точки зрения все было теперь иначе. “И пришел Иаков в Луз, что в земле Ханаанской, то есть в Вефиль... и устроил там жертвенник, и назвал сие место: Эл-Вефиль [Бог Вефиля]”. Вскоре умерла Девора, кормилица Ревекки, и она была погребена. И снова явился Бог; и Он не только повторил, что имя Иакова теперь Израиль, но и открылся ему, как всемогущий Бог (по еврейски Эль-Шаддаи). “И сказал ему Бог: имя твое Иаков; отныне ты не будешь называться Иаковом, но будет имя тебе: Израиль. И нарек ему имя: Израиль”.
В то время не только Иаков получает заново свое новое имя, но и Бог снимает покров тайны со своего имени. Здесь Иакову необязательно говорить: “Скажи имя Твое” - как тогда, когда некто, боровшийся с Иаковом, вынужден был в ответ спросить: “На что ты спрашиваешь о имени Моем?” Он тогда еще был не в состоянии воспользоваться тем именем; и Богу тогда было неугодно, чтобы он узнал его имя. Теперь же Бог мог открыться своему рабу, сказав: “Я Бог Всемогущий; плодись и умножайся; народ и множество народов будут от тебя, и цари произойдут из чресл твоих; землю, которую Я дал Аврааму и Исааку, Я дам тебе, и потомству твоему по тебе дам землю сию”. Подобное тому, что было сказано об Аврааме, Бог сказал и об Иакове, когда находился в необычной к нему близости, - великая честь для Иакова после всего, что он испытал, что “восшел от него Бог с места, на котором говорил ему”. Если в жизни Авраама это был славный момент, то в отношении Иакова Бог явил особую милость. “И поставил Иаков памятник на месте, на котором говорил ему (Бог), памятник каменный, и возлил на него возлияние, и возлил на него елей; и нарек Иаков имя месту, на котором Бог говорил ему: Вефиль”. После этого следует смерть Рахили в такой интересный, как мы уже отметили, момент. У нее рождается второй сын, и она умирает и погребена недалеко от Вифлеема, по дороге в который на престарелого отца сваливается новая беда и позор - безнравственный поступок, совершенный его первенцем Рувимом.
Затем следует поименное перечисление сыновей Иакова. В последний раз навещает он Исаака в Хевроне, и погребен Исаак своими сыновьями Исавом и Иаковом.

### Бытие 36

Но вот еще одно родословие (гл.36), и почему-то оно вставлено именно в этом месте. Идумея прерывает линию божественных связей. Мы сразу же распознаем здесь замечательную завершенность. Так всегда сначала следует присущее духу. И даже в таком случае мы обнаруживаем быстрое обретение власти семейством Исава. Все они стали великими людьми - очень многие старейшинами, а в конце главы сказано, что даже цари были среди них, которые царствовали прежде, чем такие же цари появились в Израиле. Я не сомневаюсь, что об этом нам говорится с той целью, чтобы мы отметили себе одну важную вещь - то, как быстро достигается и растет все, что не от Бога. Данное Богом растет медленнее, но оно более надежно, постоянно и долговременно.

### Бытие 37

Следующая, 37-я глава, представляет нам новый и совершенно иной ход событий - очень заманчивое, интересное сообщение об Иосифе. Теперь перед нами не беженец, гонимый с родной земли праведной рукой Бога, а страдалец, которому суждено быть возвеличенным в свое время. Это и есть два основных жизненных контура Иосифа, которыми он очень напоминает образ Христа. Он выделяется среди всех своих собратьев тем, что не запятнал свою честную душу, пройдя через многие испытания. Нет другого такого родоначальника, на ком Дух Бога пребывал бы с большим удовольствием; среди всех предшествующих Христу, нашему Господу, вряд ли можно найти еще такого страдальца. И страдал он не только от чужих; не меньше страданий доставили Иосифу его братья. Где бы Иосиф ни жил - в Палестине или Египте - везде он страдал, и страдал, творя удивительное милосердие, и больше всего страдал в нравственном плане, когда его упрекали подло и незаслуженно. Он был из тех, кто имел истинное понимание вещей, а познание святого и есть истинное понимание. Этим и отличался Иосиф от остальных, это и привело его, как мы видим, сначала к столкновению (к противоречиям) с домом его отца. И действительно, Иосиф воспринимал все совсем иначе, чем другие. Тот, кто так дорожил святостью, не мог скрывать неблаговидные поступки своих братьев. Но отец любил Иосифа, и? увидев, что их отец так дорожит Иосифом, братья еще больше не могли выносить Иосифа. “И возненавидели его и не могли говорить с ним дружелюбно”. Мудрость, идущая за верностью, - я уверен, что это, как правило, всегда совершенствуется и укрепляется в общении с Богом; ибо если Он формирует душу из того, что принадлежит ему, Он вкладывает в нее то, чего она страстно желает. Он способствует исполнению снов Иосифа, в которых налицо милосердные цели, поставленные самим Богом. Сначала Иосифу приснилось, как кланялись снопы, и он рассказал все своим братьям; ибо он никогда не думал только о себе и поэтому мог говорить беспристрастно. Они же, инстинктивно славя своего брата, не преминули скверным образом использовать его сны в своих интересах. Даже отцу не понравились эти сны, как бы он ни любил Иосифа; ибо Иосиф увидел еще один сон, в котором солнце, и луна, и одиннадцать звезд поклонились ему; и Иаков, конечно, заметил это слово.
А вот что случилось дальше. Иосифа послали посмотреть, здоровы ли братья, пасущие скот, и он следует за ними в Дофан с последним поручением любви, которая вызвала их еще большую ненависть к нему. Они решили избавиться от него. Они больше не могли терпеть этого сновидца. Рувим, однако, выступил против их намерения убить Иосифа; но, в конце концов, по предложению Иуды, Иосифа бросают в ров, чтобы он там умер, затем все же вытаскивают его оттуда и продают мадиамским купцам. Как это замечательно напоминает участь еще более великого, чем Иосиф! Подло было продавать брата за двадцать серебренников, но не только в этом заключалась их вина; ведь те же самые жестокосердные и так распорядившиеся судьбой святого и любящего брата не постеснялись нанести самую ужасную рану своему престарелому отцу. Грех против брата и грех против отца - таков печальный конец этой главы, описывающей жизнь Иосифа.

### Бытие 38

Здесь опять повествование прерывается; но ни на мгновение нельзя допустить и мысли, что в Слове Бога есть какое-то несовершенство. Ведь мы действительно должны увидеть сущность зачинщика этого злого дела; и хорошо, что мы узнаем поведение и характер Иуды, которого увидим затем предметом замечательных намерений Бога. Ответ заключается в свидетельстве позора Иуды, в его сыновьях, невестке и в нем самом (гл.38). И все же от того самого родословия произошел и Он (Иисус), родословия, носящего также особое имя, указывающее на исполненную самого большого унижения историю, подобную которой едва ли можно еще найти в книге Бытие. Но какое унижение пришлось испытать тому, кто любил несравненно больше, чем Иосиф, и в своей славе далеко превосходил его!

### Бытие 39

В 39-ой главе Иосиф показан в Египте, ибо мадиамские купцы продали его. Сначала он раб в доме Потифара, начальника телохранителей, но “был Господь с Иосифом: он был успешен в делах и жил в доме господина своего, Египтянина”. И здесь снова он попадает в беду и страдает; и здесь снова на него несправедливо наговаривают, на него клевещут, его поспешно бросают в темницу. Но Бог был с Иосифом в темнице, как не покидал его и в доме Потифара. Во 2-ом стихе написано, что Он был с Иосифом, в 21-ом стихе - что Он был с Иосифом “и простер к нему милость, и даровал ему благоволение в очах начальника темницы... Начальник темницы и не смотрел ни за чем, что было у него в руках“. И не имело значения то, где Иосиф находился, потому что Бог повсюду был с ним - Бог, который также находится в своих особых известных отношениях, подразумеваемых под выражением “Господь везде”, где оно используется. “Начальник темницы и не смотрел ни за чем, что было у него в руках, потому что Господь был с Иосифом, и во всем, что он делал, Господь давал успех”.

### Бытие 40

Бог помогает Иосифу и в темнице сводит его с главным виночерпием и главным хлебодаром фараона Египта (гл.40). Они тоже видели сны, о которых и рассказали. Иосиф охотно выслушал их и истолковал их согласно той божественной мудрости, какой был наделен. Его истолкования скоро сбылись. С присущей ему замечательной предусмотрительностью он попросил, чтобы о нем не забыли. Но его душа “попала в оковы” несколько позже. Бог действует по своему разумению. Если главный виночерпий, процветая, не вспомнил об Иосифе, то Бог не забыл о нем.

### Бытие 41

Фараону тоже приснился сон, но никто не мог истолковать его (гл.41). Это случилось спустя два года - срок немалый для ожидания, особенно если ждать в темнице. Главный виночерпий, вспомнив свои грехи и признав их, рассказал своему господину о молодом еврее, которого узнал в темнице и который прислуживал начальнику темницы и так правильно толковал сны.
“И послал фараон и позвал Иосифа. И поспешно вывели его из темницы”. И предстал он должным образом перед фараоном. То, как он истолковывал сны, пролило свой свет на него и свидетельствовало в его пользу; и фараон признал божественную мудрость не только в истолковании, но и в совете, который дал Иосиф. И где можно было сыскать более мудрого человека, чтобы доверить ему Египет, находившийся в столь критической ситуации, чтобы экономно тратить его запасы в течение семи лет великого изобилия, а затем распределять запасы в течение последующих семи лет голода? Поэтому фараон и его слуги сразу же почувствовали необходимость в Иосифе, несмотря на обычную зависть царедворцев. Иосиф стал человеком, которому назначено было осуществить наперед задуманное Богом; и поэтому он становится вторым (после фараона) правителем всей земли Египта.
“И сказал фараон Иосифу: вот, я поставлю тебя над всею землею Египетскою. И снял фараон перстень свой с руки своей и надел его на руку Иосифа; одел его в виссонные одежды, возложил золотую цепь на шею ему; велел вести его на второй из своих колесниц и провозглашать пред ним: преклоняйтесь! И поставил его над всею землею Египетскою. И сказал фараон Иосифу: я фараон; без тебя никто не двинет ни руки своей, ни ноги своей во всей земле Египта. И нарек фараон Иосифу имя: Цафнаф-панеах, и дал ему в жену Асенефу, дочь Потифера, жреца Илиопольского. И пошел Иосиф по земле Египетской. Иосифу было тридцать лет от рождения, когда он предстал пред лицо фараона, царя Египетского. И вышел Иосиф от лица фараонова и прошел по всей земле Египетской. Земля же в семь лет изобилия приносила из зерна по горсти. И собрал он всякий хлеб семи лет, которые были (плодородны) в земле Египетской, и положил хлеб в городах; в каждом городе положил хлеб полей, окружающих его. И скопил Иосиф хлеба весьма много, как песку морского, так что перестал и считать, ибо не стало счета. До наступления годов голода, у Иосифа родились два сына, которых родила ему Асенефа, дочь Потифера, жреца Илиопольского. И нарек Иосиф имя первенцу: Манассия, потому что (говорил он) Бог дал мне забыть все несчастья мои и весь дом отца моего. А другому нарек имя: Ефрем, потому что (говорил он) Бог сделал меня плодовитым в земле страдания моего. И прошли семь лет изобилия, которое было в земле Египетской, и наступили семь лет голода, как сказал Иосиф. И был голод во всех землях, а во всей земле Египетской был хлеб. Но когда и вся земля Египетская начала терпеть голод, то народ начал вопиять к фараону о хлебе. И сказал фараон всем Египтянам: пойдите к Иосифу и делайте, что он вам скажет. И был голод по всей земле; и отворил Иосиф все житницы, и стал продавать хлеб Египтянам. Голод же усиливался в земле Египетской. И из всех стран приходили в Египет покупать хлеб у Иосифа, ибо голод усилился по всей земле”.
Затем следует другое замечательное божественное действие. Снопы еще не встали и не поклонились; солнце, луна и звезды также еще не поклонились Иосифу, но это все должно было вскоре последовать. Голод довлел над землей, где временно пребывал Иаков, а в это время Иосиф жил в Египте с новой семьей, детьми, рожденными женой, которую ему дал фараон, - явное соответствие с положением Христа, отвергнутого Израилем, проданного язычниками, но возвеличенного и прославленного на новом месте, где Он, также будучи отвергнутым Израилем, мог сказать: “Вот я и дети, которых дал мне Господь”. Ничего не может быть более понятным, чем применение этого символа.

### Бытие 42

Но в этом символе открывается больше того, что мы только что увидели. Братья, оставшиеся с Израилем, должны были ответить за содеянное, и голод оказывает свое воздействие на них. То же и с Израилем теперь: настоящий голод в самом глубоком смысле этого слова. Десять братьев Иосифа отправляются в Египет покупать хлеб. Именно здесь Бог замечательным образом сталкивает их с Иосифом. Он узнает своих братьев. Его душа устремлена к ним, но они совершенно не узнали этого человека, пользующегося такой славой в Египте. В результате этого Иосиф делает все возможное, чтобы заставить своих братьев самым серьезным образом испытать угрызения совести. Точно также и Господь в своей славе скоро поступит со своими собратьями иудеями. Теперь Он находится в совершенно новом положении и становится совершенно невидимым для них: они не знают его. Но Он заставит их испытать сильный голод, который будет довлеть над ними. И Он заставит их испытать угрызение совести за то, что в свое время они могли, но не захотели лучше познать его (гл.42).
Итак, мы прежде всего узнаем, что один из братьев, Симеон, был взят под стражу; к тому же было приказано, чтобы братья обязательно привели Вениамина. Не могло быть восстановления, равно как и примирения (правда, какое-то утешение могло быть, но никакого избавления для Израиля), до тех пор, пока не воссоединились Иосиф и Вениамин. Он, который был отделен от своих братьев, но ныне пребывал в славе, должен иметь сына. Это Христос отвергнутый, но возвеличенный на небесах, а также обретший образ человека, облаченного властью, чтобы управлять землей. Таково значение обобщенных прообразов сыновей Иакова - Иосифа и Вениамина. С последним у Христа нет ничего общего; Он замечательным образом соответствует образу Иосифа, но не Вениамина. А поскольку Он просто восполняет образ Иосифа, то Он сам остается неизвестным своим братьям. Поэтому речь прежде всего о том, как доставить Вениамина и свести его с Иосифом. Правда была еще одна проблема нравственного характера, требующая разрешения: как исправить их души и разбудить в них совесть. Эта часть прекрасного повествования символизирует дело Господа Иисуса, сначала надолго разлученного с остатком, а затем с целым домом Израиля, но возвеличенного в другом месте. Здесь показана разная участь братьев. Перед нами проходят Рувим и Симеон; затем выступают и другие. Иуда особым образом показан в конце, также как и Вениамин.

### Бытие 43

Голод все еще не прекращался (гл.43), и поэтому Иаков, как бы ему ни было тяжело, вопреки своей воле вынужден расстаться с Вениамином; и как раз теперь мы видим проявление тех чувств, которые прежде вовсе не были присущи братьям Иосифа. Можно было бы подумать, что они не были способны ни на что доброе; и совершенно очевидно, что их души, как мы это теперь видим, находились под влиянием великой силы, которая вынудила их стать другими настолько, насколько это было возможно для упомянутого типа людей. Точнее говоря, мы видим, как те же самые люди, что так позорно вели себя, теперь явно действовали в соответствии с намерениями Бога. Рувим, обладающий острым восприятием всего, вспоминает всю правду, которую знал об Иосифе, и проявляет должные чувства к своему отцу. Все же нам известно, каким он был прежде. Еще в большей степени показал себя Иуда, явно испытывающий угрызения совести, - он тоже проявляет должные чувства и сострадание по отношению к своим отцу и брату. И становится ясным, что именно этого им так не хватало прежде. И теперь они должны были исправиться волею Бога, что и произошло с ними.

### Бытие 44

Все дело в том, что Иуда и его братья, наконец, возвращаются в дом Иосифа (гл.44), Иуда держит речь. И в ней мы слышим самую искреннюю мольбу, полную трогательной любви. “Господин мой, позволь рабу твоему сказать слово в уши господина моего, и не прогневайся на раба твоего, ибо ты то же, что фараон. Господин мой спрашивал рабов своих, говоря: есть ли у вас отец или брат?” Здесь мы явно видим, что именно там, где прежде господствовал грех, теперь явилась благодать души. “Мы сказали господину нашему, что у нас есть отец престарелый [теперь он не испытывал сердечных мук!], и младший сын, сын старости [как мало они думали об этом раньше!], которого брат умер, а он остался один от матери своей, и отец любит его [разве не чувствуется, как сердца всех его братьев были далеки от ненависти к Иосифу теперь, потому что Иаков любил его?!]. Ты же сказал рабам твоим: приведите его ко мне, чтобы мне взглянуть на него. Мы сказали господину нашему: отрок не может оставить отца своего, и если он оставит отца своего, то сей умрет. Но ты сказал рабам твоим: если не придет с вами меньший брат ваш, то вы более не являйтесь ко мне на лицо. Когда мы пришли к рабу твоему, отцу нашему, то пересказали ему слова господина моего. И сказал отец наш: пойдите опять, купите нам немного пищи. Мы сказали: нельзя нам идти; а если будет с нами меньший брат наш, то пойдем; потому что нельзя нам видеть лица того человека, если не будет с нами меньшего брата нашего. И сказал нам раб твой, отец наш: вы знаете, что жена моя родила мне двух сыновей; один пошел от меня, и я сказал: верно он растерзан; и я не видал его доныне; если и сего возьмете от глаз моих, и случится с ним несчастье, то сведете вы седину мою с горестью во гроб. Теперь, если я приду к рабу твоему, отцу нашему, и не будет с нами отрока, с душею которого связана душа его, то он, увидев, что нет отрока, умрет; и сведут рабы твои седину раба твоего, отца нашего, с печалью во гроб. Притом я, раб твой, взялся отвечать за отрока отцу моему, сказав: если не приведу его к тебе, то останусь я виновным пред отцом моим во все дни жизни. Итак, пусть я, раб твой, вместо отрока останусь рабом у господина моего, а отрок пусть идет с братьями своими: ибо как пойду я к отцу моему, когда отрока не будет со мною? я увидел бы бедствие, которое постигло бы отца моего”. Нравственное возрождение стало полным.

### Бытие 45

В следующей главе незнакомец, этот окруженный ореолом славы человек, открывается своим братьям, которые до сих пор совсем не ведали, кто он. “Иосиф не мог более удерживаться при всех стоявших около него и закричал: удалите от меня всех. И не оставалось при Иосифе никого, когда он открылся братьям своим. И громко зарыдал он, и услышали Египтяне, и услышал дом фараонов. И сказал Иосиф братьям своим: я - Иосиф, жив ли еще отец мой? Но братья его не могли отвечать ему, потому что они смутились пред ним. И сказал Иосиф братьям своим: подойдите ко мне. Они подошли. Он сказал: я - Иосиф, брат ваш, которого вы продали в Египет; но теперь не печальтесь и не жалейте о том, что вы продали меня сюда, потому что Бог послал меня перед вами для сохранения вашей жизни; ибо теперь два года голода на земле: еще пять лет, в которые ни орать, ни жать не будут; Бог послал меня перед вами, чтобы оставить вас на земле и сохранить вашу жизнь великим избавлением. Итак, не вы послали меня сюда, но Бог, который и поставил меня отцом фараону и господином во всем доме его и владыкою во всей земле Египетской. Идите скорее к отцу моему...” (гл.45,1-9). Так они и сделали. Иосиф обнял Вениамина. И теперь ничто не мешало осуществить до конца цель Бога, - восстановление Израиля, - для этого полного благословления, где все совершается под влиянием Христа и нового завета.

### Бытие 46

Наконец, прибывает Иаков и в дороге Бог является Израилю и говорит в ночном видении: “Иаков! Иаков! Он сказал: вот я. Бог сказал: Я Бог, Бог отца твоего; не бойся идти в Египет, ибо там произведу от тебя народ великий; Я пойду с тобою в Египет, Я и выведу тебя обратно. Иосиф своею рукою закроет глаза твои” (гл.46,2-4). {Возможно, стоит затратить время на то, чтобы рассмотреть (с помощью наблюдения) в этом или других родословиях, которые столь часто являются предметом нападок со стороны неверующих, что различные формы их представления в книгах Бытие, Числа и Паралипоменон вызваны той целью, с которой эти родословия вводятся в каждом отдельном случае, и что трудности здесь явно исходят из замысла, но ни в коем случае не из-за того, что автор ошибается. Фактически же читателей вводит в заблуждение их собственное неведение о том, что эти различия, как и трудности, явно свидетельствуют об истинности и не инспирированном характере этих родословий, ибо нет ничего более простого, чем усвоить их различные формы, освободившись от того, что не воспринимает ухо современного человека.
На данной скрижали перечислены имена тридцати двух детей от Лии, шестнадцати от Зелфы, одиннадцати от Рахили, семи от Валлы, что составляет шестьдесят шесть. Но глава рода также засчитывается вместе со своими домочадцами, и поэтому в списке детей Лии мы видим среди других имя Иакова (ст.8); фактически Лии приписывается тридцать три души, тогда как поименно их не больше, чем тридцать две, включая Дину и исключая Ира и Онана, умерших в Ханаане, как об этом ясно сказано. Возражающие забыли принять во внимание особое упоминание об Есроме и Хамуле в 12-ом стихе. Сказано единственное (и только о них), что сыны Фареса “были: Есром и Хамул”, но не о том, что они родились в Ханаане, где умерли те, кого они заменили на этом свете. Однако следует отметить, что на еврейском языке 26-ой стих имеет несколько иной смысл, нежели тот, который передан в авторизованном переводе: “Пришедших с Иаковом в Египет”. Там говорится: “Принадлежащих Иакову”. Следует помнить, что нет ни малейшей причины толковать фразу из Библии “в то время” как указывающую на какой-то определенный период времени, а, напротив, как на обобщающий период, включающий несколько событий, из которых последнее, а не первое, могло бы совпадать по времени с событием, упомянутым как раз перед этим. Теперь ясно, что Стефан (Д.ап.7,14) ссылается на Септуагинту там, где говорит о “семидесяти пяти” душах, так как в греческом переводе (Быт.46,20) добавлено пять сыновей и внуков Манассии и Ефрема. Разве не является абсурдом то, что человек, исповедующий христианство и занимающий пост епископа, пренебрегает деталями, которые так необходимы для обсуждения этого вопроса, заявляя о том, что сказанное в Библии “явно неправдоподобно”, утверждая главным образом, что сыновья Фареса родились в Ханаане, о чем нигде не сказано, но есть основания предполагать обратное из других источников, кроме книги Бытие, гл.46,12? И все же после ссылки на этот стих говорится: “Мне кажется несомненным (!), что автор здесь хотел сказать, что Есром и Хамул родились на земле Ханаана”. Неужели скептики убеждены, что только их предположения верны, а Писание неправдоподобно? Был естественный и весомый повод для избрания двух внуков Иуды, хотя никакие другие внуки Иакова не упомянуты в этом родословии, ибо они упомянуты только в качестве замены, о чем намекает тот самый стих, в котором о них говорится. Еще больший интерес представляет и то, что один из них (Есром) состоит в прямом родственном отношении с Мессией, что и было, как мне кажется, одной из главных причин упоминания подробностей из жизни Иуды и его позоре в книге Бытие (гл.38). Нет смысла цитировать Числ.3,17, чтобы свести на нет особую убедительность ссылки на сыновей Фареса в Быт.46,12, у которой нет достоверной аналогии.}

### Бытие 47

Затем, вслед за родословием Иакова, упомянутым в данной главе, мы читаем о встрече Иакова и Иосифа. И не только это; ибо некоторые из его братьев были представлены фараону. “И привел Иосиф Иакова, отца своего, и представил его фараону; и благословил Иаков фараона” (гл.47). Это было замечательное зрелище в духовном плане (и более всего потому, что это было сделано невольно, подсознательно, без всякого определенного умысла с его стороны, как я полагаю), когда “меньший благословляется большим”. Но это именно так. Бедный странник благословляет монарха могущественного царства того времени; но величайший на земле является малым в сравнении с тем, кого благословил сам Бог. Теперь Иаков не просто благословенный, но и благословляющий. Он знает Бога достаточно хорошо, чтобы быть уверенным в том, что никакие сокровища фараона не могут сделать его истинно богатым, и что Бог может дать очень многое, и что Иаков может рассчитывать получить от Бога даже для фараона.

### Бытие 48

В 48-ой главе сказано, что Иосиф, получив известие о болезни Иакова и взяв двух своих сыновей, едет навестить главу своего рода. Наступает заключительная сцена из жизни Иакова, и я не знаю более впечатляющей сцены в Писании. Она говорит о полном нравственном возрождении. И здесь не просто присутствует то, что явится скоро прообразом Израиля, но душа Иакова предстает такой, какой прежде никогда не была. В его прошлой жизни не было еще такого светлого момента, какой он пережил, находясь на смертном одре. Я допускаю, что такое должно происходить с верующим; и это на самом деле бывает так, когда душа искренне полагается на Господа. Но что бы мы ни видели в одних случаях и боялись в других, в случае с Иаковом очевиден был свет присутствия Бога. Поразительно то, что здесь налицо единственный случай, когда ясность видения Иосифа не была такой уж явной, “ибо всякая плоть как трава”. Верующий подвержен любому злу, когда он перестает быть зависимым или уступает своим собственным мыслям, которые происходят не от веры. Иисус - единственный “верный свидетель”. Ошибки были свойственны даже самым благословленным рабам Бога. Это факт, и об этом говорится в Писании. Иосиф, не ведающий о намерении Бога в отношении своих сыновей, позволяет своим естественным желаниям управлять собой и ставит старшего сына по правую руку своего умирающего отца, младшего же - по левую его руку. Так Иосиф распорядился этим, но не Иаков. Глаза Иакова ослабели от старости, но в данном случае он видел все гораздо яснее, чем Иосиф. И хотя никогда не было человека, который бы видел яснее, чем Иосиф, но Иаков, умирая, видел будущее более пристальным и широким взглядом, чем самый знаменитый толкователь снов и видений со времен создания мира.
И какие же мысли и чувства, должно быть, пронеслись через душу старца, когда он оглядывался на свою прежнюю жизнь! Смог он или не смог разглядеть тогда, как легко Бог мог бы скрестить руки его отца Исаака против его собственной воли? Конечно, Бог неизбежно отстоял бы свою собственную правду; и поскольку Он предназначил лучшее благословение Иакову, а не Исаву, то каких бы успехов ни достиг Исав в охоте, Бог бы доказал, что оно предназначалось не тому, кто завещал, как Исаак, и не тому, кто бегал как Исав. Все зависит от Бога, который являет милосердие и держит свое слово.
В данном случае Иаков обещает благословение - лучшее благословение младшему из двух мальчиков; и это с точки зрения, которая, можно с уверенностью сказать, была подобна такому необычному стечению обстоятельств, с той точки зрения, которую только Дух Бога мог заставить высказать чьи-либо уста.

### Бытие 49

В 49-ой главе мы узнаем, что Иаков благословляет всех своих сыновей и возвещает им о грядущем. Здесь можно сказать обо всем, не вдаваясь в подробности. Так как это пророческое благословение есть намек на будущее родоначальников двенадцати родов, то мы узнаем о том, что ожидает в будущем колена Израиля. Но так как об этом хорошо известно в христианском мире, то не стоит останавливаться на этом подробно.
Рувим, с которого началось пророческое благословение, увы, оказывается человеком, подвластным разврату. Это первый признак греха в человеке. Второй признак греха не лучше, он даже хуже первого в некоторых отношениях: речь идет о жестокости. Симеону и Левию был присущ последний грех, как Рувиму - первый, и это с печалью видела душа Иакова, которая чувствовала, что это не только дело прошлого, но и грядущего будущего, ибо он несомненно знал, как и говорил, что сказанное им тогда обрушится на народ в “последние дни”. Это не препятствовало ему начать с истории Израиля в его дни. Развращенность и жестокость как две неизбежные черты, присущие его трем старшим сыновьям, характеризовали народ в древние времена. Израиль, находясь под властью закона, нарушил этот закон и предпочел вместо Бога ваалов; и все же сыновья оказались не лучше, а даже хуже, чем их отец; но милость Бога будет явлена грядущим поколениям, как она была явлена их отцу Иакову, и последний день будет светлым для них, как, поистине, светлым он был для него.
Затем перед нами предстает Иуда. Можно подумать, что именно ему теперь будет полное благословение. “Молодой лев Иуда, с добычи, сын мой, поднимается. Преклонился он, лег, как лев и как львица: кто поднимет его? Не отойдет скипетр от Иуды и законодатель от чресл его, доколе не приидет Примиритель*, и Ему покорность народов. Он привязывает к виноградной лозе осленка своего и к лозе лучшего винограда сына ослицы своей; моет в вине одежду свою и в крови гроздов одеяние свое; блестящи очи (его) от вина, и белы зубы от молока. Завулон при береге морском будет жить и у пристани корабельной, и предел его до Сидона”. {*Истинным затруднением в отрывке Быт.49,10 является не столько необычное использование слова “Shiloh” (примиритель) и рвение догматиков, сколько сильное желание уйти от пророчества. Неверие выступает с предрешенным выводом о том, что нет и не может быть ничего подобного и, следовательно, пытается разрушить единственно справедливое и достойное значение. “Божественность, - говорит доктор Д. (“Вступление к В.З.”, стр.198), - не имеет намерения, насколько мы можем полагать, передать такому человеку, как Иаков, способность предвидеть будущее и предстоящие события. Если бы Бог поступил так, Он не оставил бы его в неведении относительно бессмертия души (!) и относительно грядущих воздаяний и наказаний (!). Он бы допустил, чтобы Иаков на своем смертном одре говорил, как арабский вождь, говорил не о высоких благодеяниях, а о грабежах и убийстве, даже не вспоминая о другом, лучшем положении бытия, в которое, как он верил, он должен войти и в соответствии с чем он бы посоветовал своим сыновьям вести себя. Чтобы правильно разобраться в этом пророчестве, нужно просто убедительно доказать время его написания, на единственно логичной и философской основе доказать, когда боговдохновенный автор вложил в уста умирающего главы рода это пророчество. Оно имеет форму предсказания, но является a vacticinum post eventum... Мы уверены, что время пророческих стихов выпадает на период царей. Племена рассматривают как осевшие в местах, которые они получили во времена Иисуса Навина. Заявление относительно превосходства Иуды переносит это повествование гораздо к более позднему периоду, чем времена Иисуса Навина, так как он представлен добившимся власти над этими племенами и покорившим соседние народы. Мы объясняем десятый стих, подразумевая, что Давид царствовал над этими племенами и покорил их врагов”. Этот скептик считает, что правильнее было бы перевести этот стих так: “Не отойдет скипетр от Иуды и опора власти от чресл его, доколе не придет он к Примирителю и ему не покорятся народы”. Но, во-первых, господствующее положение Иуды наступит не доколе он не придет к примирителю, а после того, как он придет к нему. Поэтому в то, что любой живущий во времена царей вряд ли правильно понял бы события, изложенные в лжепророчестве, вложенном в уста умирающего Иакова не поверил бы никто, кроме рационалиста. Во-вторых, говорящему о других так презрительно, как этот писатель, не следовало бы позволять уличить себя в подобном незнании, из-за которого путается понятие “народы” или “нации” с “народом” или “племенами Израиля”. Поэтому я уверен, что необходимо полностью признать авторитетность еврейского текста, поскольку этот текст допускает, чтобы мы рассматривали понятие “Примиритель” как субъект, а не объект действия: смысл контекста требует, чтобы мы переводили “доколе не приидет Примиритель [то есть мир, или посланец мира, Мессия]”}.
Да, Иаков говорит о примирителе. Но ответственность за приход примирителя прежде всего ложилась на иудеев, и, следовательно, казалось, что все разрушено, и в некотором смысле так и случилось. “И Ему покорность народов”, и так, несомненно, будет, но не теперь. Примиритель пришел, но Израиль не был готов принять его и отверг его. Следовательно, покорность народов, несомненно, еще будет явлена в будущем. Воля Бога, кажется, не принесла ожидаемого плода, но она была действительно исполнена кровью распятия, которое неверие считает ее крушением. Она лишь отложена во времени, а не потерпела крах.
Завулон рисует нам следующую картину из истории Израиля. Теперь, когда они получили примирителя, явившегося к ним, но отвергли его, иудеи находят покой в общении с язычниками. Именно это они сейчас и делают, стараясь стать счастливыми, тогда как если бы они послушали своих собственных пророков, то должны были бы заподозрить допущенную ими в жизни роковую ошибку. Они потеряли своего Мессию, они искали расположения мира. “Завулон при береге морском будет жить и у пристани корабельной, и предел его до Сидона”.
Вследствие этого иудеи попадают под гнет, становятся полностью зависимыми от других народов, что и показано на примере Иссахара: “Иссахар осел крепкий, лежащий между протоками вод”.
Итак, мы подходим к описанию самых больших бедствий иудеев. Там, где говорится о Дане, мы узнаем о кое-чем еще более ужасном, чем бремя, навязанное язычниками, и их собственное подчинение вместо того, чтобы оставаться верными своим надлежащим и определенным надеждам. На примере Дана показана власть сатаны (ст.17). “Дан будет змеем на дороге, аспидом на пути, уязвляющим ногу коня, так что всадник его упадет назад”. Мы видим здесь дьявола в образе змея, который кусает всадника и тем cамым навлекает бедствие на него. Это момент полного крушения среди иудеев, но именно он явится поворотным пунктом к благословению. Поэтому именно тогда до нас доносится этот вопль: “На помощь твою надеюсь, Господи!” Это был внезапный переход от силы дьявола к душе, обращающейся к самому Господу и взывающей к нему.
С этой точки зрения все изменилось. “Гад, - толпа будет теснить его, но он оттеснит ее по пятам”. Теперь мы видим, что победа на стороне Израиля.
Но это не все. Говорится еще и об изобилии. “Для Асира - слишком тучен хлеб его, и он будет доставлять царские яства”.
И вот придет свобода, неведомая под бременем закона, невозможная тогда, когда она была явно связана с необходимостью подчиняться карающей руке Бога за их грехи. “Неффалим - теревинф рослый, распускающий прекрасные ветви”. Как это не похоже на того, кто, как осел, тащил на себе два груза!
Но еще более того сказано об Иосифе. Теперь мы видим славу, имеющую отношение к Израилю, и, наконец, власть на земле: теперь Иосиф и Вениамин, как и полагается, соединились. То, что было сделано в жизни, наконец завершилось в благословении - благословении с предсказанием, которое дал Израиль.

### Бытие 50

Последняя глава представляет нам завершение книги - похороны Иакова, возвращение сыновей Иакова вместе с Иосифом и, наконец, смерть самого Иосифа, такую же прекрасную, какой была его жизнь. Тот, кто достиг высочайшего положения на земле Египта, почти престола фараона, был подобен тому, кто будет владеть царством во славу Бога Отца, непорочный святой, отдающий теперь душу своему Богу. “Верою Иосиф, при кончине, напоминал об исходе сынов Израилевых и завещал о костях своих” (Евр.11,22). Его душа покидает мир, в котором она, в лучшем случае, лишь временно наслаждалась символической славой. С надеждой он глядит в будущее, на то время, когда будет явлена непреходящая истинная слава Бога, когда Израиль придет на землю Еммануила и сам он будет еще в лучшем положении - даже воскреснет. Он был возвеличен в Египте, но он торжественно провозглашает сынам Израиля, что когда Бог посетит их (а Он, несомненно, посетит их), они вынесут кости Иосифа из Египта. Он служил Богу в Египте, но для него Египет всегда оставался чужой страной, хотя он и прославился там, правил в этой стране, завел там семью и умирал там в великом почете в возрасте ста десяти лет. Иосиф чувствовал, что Египет не является землей Бога, он верил, что Бог выведет свой народ из Египта и приведет его в землю Ханаана. Это станет прекрасным плодом в свое время: никакая смена обстоятельств не помешает Богу выполнить обетование, данное им их отцом. Иосиф ждал этого, как ждали Авраам, Исаак и Иаков. Земные часы не привязали его к Египту, он так и не привык к этой стране.
В следующий раз мы сможем увидеть, как Бог сдержал эту клятву, когда полностью осуществил освобождение Израиля подобно тому, как освободит его окончательно.

## Исход

Оглавление: гл. 1; гл. 2; гл. 3; гл. 4; гл. 5; гл. 6; гл. 7; гл. 8; гл. 9; гл. 10; гл. 11; гл. 12; гл. 13; гл. 14; гл. 15; гл. 16; гл. 17; гл. 18; гл. 19; гл. 20; гл. 21; гл. 22; гл. 23; гл. 24; гл. 25; гл. 26; гл. 27; гл. 28; гл. 29; гл. 30; гл. 31; гл. 32; гл. 33; гл. 34; гл. 35; гл. 36-39; гл. 40.

### Исход 1

Едва ли среди книг Ветхого Завета найдется еще одна такая, которая представляла бы больший контраст с книгой Бытие, чем та, что следует непосредственно за ней. И это тем более поразительно, так как Бог внушил ее тому же самому автору, чтобы представить нам обе книги, как, впрочем, и все остальные. Одной из наиболее заметных особенностей книги Бытие является та многогранность, с какой Святой Дух выдвигает те различные принципы, на основе которых действует Бог, показывая те пути, в которых Он являет себя, и особые предвестия Господа Иисуса. Это заметно не только по отношению к человеку, но и по отношению к Израилю, и даже к собранию, которое Он изображает символически. Поэтому, учитывая такое многообразие путей развития истины, можно сказать, что в Писании нет другой такой замечательной книги, как самая первая из Пятикнижия. В сущности мы можем сказать, что все остальные книги рассматривают особые истины, которые, по крайней мере, представлены там в зачаточном состоянии. Что касается второй книги, книги Исход, то через нее проходит одна очень важная мысль - избавление. Последствия этого избавления, как и обстоятельства, при которых оно свершилось, явлены нам самым полным и завершенным образом, как мы это и увидим. И не только последствия избавления, но и то, что может произойти когда человек, не сознающий благодати, свершившей искупление, обращается к самому себе и пытается добиться прочного положения своими собственными средствами и своей праведностью пред Богом. Как Бог поступает с ним в этом случае, мы также узнаем, когда познакомимся с книгой Исход. Сделав несколько замечаний по этому поводу, я убедился, что мы коснулись основных вопросов, которые нам предстоит рассмотреть приблизительно в том порядке, в каком Бог представил их.
Прежде всего разберем отрывок, в котором говорится об избранном народе на земле Египта в то время, когда появляется новый царь, который не знал Иосифа, и когда беды, задолго до того предсказанные Духом Бога Аврааму, начинают все чаще обрушиваться там на его семя {Было бы неразумно только на основе сведений из Пятикнижия оспаривать тот факт, что число израильтян в Египте возросло, поскольку, учитывая истинное соотношение данных книг, нельзя сделать аргументированного утверждения. Однако об этом явно свидетельствует благословение Бога, согласно его явлению патриархам, и это более поразительно, потому что Бог сдерживал относительный рост численности израильтян, пока они не оказались в рабстве, и только там умножил их перед лицом яростных гонений задолго до того, как они с триумфом были выведены оттуда (ср. Втор.26,5). Оспаривающие это не только не приняли во внимание божественную силу, исполнившую реченное слово; они, похоже, не знают о том, что есть примеры, когда численность населения удваивается за пятнадцать или даже менее лет. Приведем по этому поводу высказывание господина Мальтуса, вовсе не питающего пристрастий к Библии (“Эссе о законе роста населения”, т. 2, стр. 120, 5-ое издание). На его взгляд, нет ничего неправдоподобного в том, что население в Гесеме возрастало так быстро, как об этом говорилось, и в пользу этого факта он ссылается на работу доктора Шорта “Новые наблюдения на основе изучения документов (отчетов) о смертности за 1750 г.”, стр. 259. Говоря об Америке, он отмечает (там же, стр.193): “В отдаленных поселениях, где жители в основном занимались земледелием и не знали роскоши, численность населения предположительно должна была удвоиться за пятнадцать лет вдоль морского побережья, которое, естественно, заселялось людьми в первую очередь; период же увеличения населения в два раза занимал около тридцати пяти лет, а в некоторых приморских городах рост населения вообще приостанавливался. Исходя из последней переписи населения в Америке оказалось, что во всех вместе взятых штатах Америки удвоение численности населения все еще происходит через каждые двадцать пять лет. В целом население сейчас существенным образом увеличивается за счет переселенцев из Европы, но, как известно, в отдельных городах и районах близ морского побережья численность населения возрастает сравнительно медленно. Очевидно, только во внутренних районах страны период удвоения численности населения от момента произведения потомства должен быть значительно меньше двадцати пяти лет”. В примечании он добавляет: “Из официального отчета конгрессу 1782 года следует, что население составляло 2389300 человек, а по переписи 1790 года - 4000000; прирост за 9 лет составил 1610700 человек; из этого вычтем десять тысяч в год, что приходится на переселенцев из Европы, 5 процентов за 4, 5 года, что составит 250 человек; остаток прироста за 9 лет только за счет произведенного потомства составит 1500450, что приблизительно равно 7 процентам. В результате период удвоения численности населения при такой скорости его роста был бы менее 16 лет. Если этот расчет, сделанный при учете всего населения штатов, был бы во всех отношениях близок к истине, то нельзя сомневаться в том, что в отдельных районах период удвоения численности населения только за счет произведенного потомства часто составлял менее пятнадцати лет. В период непосредственно после войны наблюдался очень быстрый рост населения”. Итак, даже если согласиться с Асшером, Клинтоном и другими, что 430 лет минуло после призыва Авраама и что только половина этого периода, или 215 лет, можно отнести к пребыванию в Египте, возражения будут явно бессмысленными. Нельзя представить себе ничего более каверзного, чем предположение, что в Быт.15,16 говорится об ограничении увеличения численности израильтян, временно поселившихся в Египте лишь четвертым поколением в семейном роду, или же предположение, что у них не было больше детей, кроме упомянутых по особым причинам}. Но Бог верен, и самим попыткам погубить народ противодействует его милосердная рука, и Он пробуждает верность даже в тех, кто, казалось бы, больше всех мог содействовать жестоким замыслам царя. Об этом повествуется в первой главе.

### Исход 2

Во второй главе, события в которой развиваются из предшествующих обстоятельств и указа фараона, обрекающего на смерть каждого новорожденного мужского пола из израильтян, появляется освободитель, являющийся прообразом бесконечно более великого человека. Это Моисей, человек, фигуру которого Дух Бога широко использует не только в Ветхом, но и в Новом Завете, как и во множестве других случаев, предвосхищая образ Господа Иисуса. Правда, о родительской вере говорится не здесь, а, как нам известно, в Новом Завете. Здесь же говорится о том, что родители скрывали его, но когда они не могли больше скрывать его, или когда они, возможно, утратили веру, чтобы поступать как и прежде, - они положили его в корзину из тростника и отнесли на берег реки, где дочь фараона нашла его и усыновила. Итак, Моисея воспитали и научили всему как египтянина, о чем и говорится здесь. В таком положении он имел прекрасные возможности смягчить тяжкую участь израильтян. И это, вероятно, способствовало доведению до конца того, чего он так желал всей душой - освобождения своего народа от рабства. Он полностью склоняется к этому. Несомненно, это должно было стать гораздо более сильным испытанием его духа, чем его отказ от любых личных преимуществ. В связи с этим он неизбежно подвергался безрассудным упрекам со стороны своих же собратьев. Никакой другой народ не был так склонен находить повод для обвинения и не спешил так увидеть свою собственную выгоду или высказать все, что бы они ни увидели. Но Бог не только действовал по замыслу своего Духа, но и стремился к тому, чтобы способ осуществления этого замысла прославил его. Это Моисей в некоторой степени понимал; ибо верующий всегда видит это и следует этому, насколько позволяет ему вера. Я могу согласиться с вами, что наряду с верой здесь есть примесь чего-то от плоти, потому-то мне и кажется, что Моисей был далеко не безупречен, когда впервые объявил себя орудием Бога ради его народа здесь, на земле, и позже, когда Бог призвал его завершить то великое дело, о котором он имел смутное представление в своей душе.
К этому делу Моисей приступил, как мы видим, достигнув возраста, когда человек считается ответственным за свои поступки. Однажды он увидел, как один египтянин дурно обошелся с израильтянином, что вызвало у него в душе жалость к своим братьям. Несомненно, так проявилась его любовь, но это было и вызовом по отношению к ним, и он действует соответственно этому, оглядываясь по сторонам, что явно говорит о боязни посторонних свидетелей. И все же это был подходящий момент. С одной стороны, Святой Дух не мог обвинить любовь, побудившую Моисея поднять руку на человека; с другой стороны, его поступок невозможно было оправдать. Поскольку Бог всегда знает, как поступить, Он не вмешался в этом случае и позволил тому, что исходило от него самого, вынести свой собственный приговор, а то, что не исходило от него, подверглось нравственному осуждению тех, кто верил в него. И найдется ли другой отрывок, где более прекрасно проявлялся бы характер Писания, чем здесь? В любой другой книге, возможно, нашлось бы своего рода оправдание, если не тщательно обдуманные доводы или рассуждение по этому поводу, опровергающее всякое участие Бога в том, что далеко не соответствовало бы присущей ему святости.
Ничто так выразительно, как этот отрывок, не показывает разницу между Словом Бога и тем, как люди Бога исполняют или считают необходимым исполнить его. Богу угодно говорить обо всем так, как есть на самом деле, не пытаясь ничего объяснить или найти обстоятельства, смягчающие вину человека. “Бог есть свет, и нет в нем никакой тьмы”. Поэтому обо всем говорится чрезвычайно искренне. По тому же самому принципу написаны сотни отрывков в Писании, и по этому поводу неплохо было бы сделать несколько замечаний общего характера. Мы должны уметь делать различие между утверждением какого-то факта в Библии и утверждением, которое нам навязывают извне. Это, возможно, помогло бы нам оценить Слово Бога во всех подобных случаях. Мы всегда склонны отказываться от мысли, что описание событий в Библии указывает на то, что они полностью согласуются с замыслом Бога. Дело в том, что Он говорит о людях добрых и дурных, что Он упоминает не только о прекрасном в доброте, но и о таких внушающих беспокойство и постыдных поступках, которые заслуживают его кары. Словом, Бог говорит о вещах так, какими они являются на самом деле. Он полагается на то, что его народ верит ему. Люди всегда будут считать, что все хорошее исходит от него, а все дурное явно не от него. В конце концов, это легко устанавливаемый принцип, и он объясняет многое, на чем в противном случае человеческий разум способен споткнуться.
Моисей бежит из Египта не совсем потому, что боится враждебности египтян; против нее он, возможно, нашел бы защиту у Бога, как бы ни угнетала эта враждебность его душу. Но именно недостойное поведение братьев Моисея разрушило всякую его надежду в то время. Человек, оказавшийся также неправым, как обычно и бывает в подобных случаях, испытывал неприязнь к Моисею, который любил обоих и охотно примирил бы их. Речь идет о человеке, язвительно заметившем Моисею: “Кто поставил тебя начальником и судьею над нами?” Гордый дух этого израильтянина готов был обвинить в надменности другого, после чего Моисей пережил разочарование. Очевидно еще не пришло время, чтобы освободить такой народ. Моисей покидает Египет и отправляется в землю Мадиама. И там он подвергается необходимым воспитательным воздействиям, чтобы быть готовым до конца исполнить предназначенную ему великую миссию. Моисей явно поспешил, и Бог осудил его за это. Но в основном Моисей был прав, и поэтому Бог не передает кому-то другому, а оставляет за ним право должным образом завершить избавление Израиля, когда настанет подходящее для этого время.
В своем уединении Моисей получает от Иофора его дочь в жены, и она рождает пришельцу сына, нареченного именем, которое говорит о том, куда обращено его сердце. “Я стал пришельцем в чужой земле”. Эти слова объясняют все случившееся с ним. Сын был назван Гирсамом, что значит “пришелец здесь”.

### Исход 3

В должное время ничего не забывающее сердце Бога напоминает об Израиле (гл.3). Мы можем предположить, что, находясь на чужбине, Моисей довольно долгое время был свободен от своего долга и мог перестать думать о нем. Но это не так. Далеко в пустыне, у горы Хорив, явился Моисею “Ангел Господень в пламени огня из среды тернового куста. И увидел он, что терновый куст горит огнем, но куст не сгорает”. Мы никогда не должны допускать даже мысли о том, что способ божественного откровения не является важным. Несомненно, Он - повелитель, и по этой самой причине Он повелевает мудро, неизменно являя себя в том виде, который больше всего подходит человеку, находящемуся в подчинении. Следовательно, не было случайным или привлекающим внимание своей необычностью зрелище, когда Бог явился в пламени горящего куста. Этот образ предназначался тогда специально для души Моисея - терновый куст в пустыне, горящий, но несгораемый. Следовательно, не было сомнений в том, что Бог собирался действовать в среде Израиля. Моисей и израильтяне должны были узнать это. Они тоже в своей слабости были избранным сосудом его силы, и таковыми оставались всегда в его милосердии. Их Бог, как и наш, явил себя истребляющим огнем. Суровая, но все же бесконечная милость! Ибо поскольку Он, с одной стороны, несомненно, является истребляющим огнем, то, с другой стороны, куст, такой слабенький и готовый исчезнуть в пламени, все же не сгорает в доказательство того, что каким бы ни были божественное просеивание и его суд, каким бы испытаниям и проверкам Он ни подвергал человека, все-таки, являя себя в сострадании и в силе (а именно так было здесь), Он поддерживает этого человека и испытывает его для его же блага (хотя, несомненно, и ради своей собственной славы), и одновременно ради высшего блага и интересов тех, кого Он считал своими.
Итак, когда Бог повелел Моисею подойти ближе, Он прежде всего заявляет о себе как о Боге его отцов, Боге Авраама, Исаака и Иакова. Это было первое сообщение, и целью его было подействовать на душу Моисея и, конечно, в должное время на Израиль. Близилось время, когда его народ должен был из рода вырасти в целую нацию; и если Бог собирался открыть им себя каким-то особым образом, то Он одновременно напомнил им о своей связи с их отцами. Чтобы оценить то, что Он делает теперь, мы никогда не должны забывать о том, что Бог сделал прежде; фактически мы должны одновременно понять и оценить все это. Люди не понимают сказанного в Писании лишь потому, что смешивают его высказывания. Если мы действительно хотим понять истинную силу Слова Бога, то должны отличать те вещи, которые отличаются друг от друга. Вот почему следует обратить внимание на то, что Бог сначала заявляет о себе как о Боге их отцов. Это непременно напомнило бы Моисею, что Бог особым образом открылся Аврааму, Исааку и Иакову как всемогущий Бог. Мы увидим, как выразительно говорится об этом в последующей главе. Но суть этого, по-видимому, была передана именно в первом случае, когда Бог обращает внимание Моисея на то, что Он есть Бог обетования, связывая при этом имена его отцов с самим собой.
Теперь Бог собирался предстать как неизменный Бог, который способен завершить и завершит свое слово согласно тем отношениям, в которых Он находился со своим народом. Стоит ли это рассматривать с точки зрения их заслуг? Должно ли было все исполниться до конца теперь, или исполниться лишь частично, могло ли даже частичному исполнению этого что-то помешать и не дать осуществиться, или же все это могло стать бесполезным из-за безрассудства и греховности самого народа Израиля - все это откроется потом. Фактически, как нам известно, не могло бы быть полного завершения этого без участия Христа. Сын Бога, Господь Иисус, обещанное семя, должен был явиться, поскольку в нем должны были исполниться все обетования Бога. Если это прямая причина невозможности полного завершения дела, то косвенная причина заключается в нравственном несовершенстве сынов Израиля, в грехопадении человека. И тем не менее Бог, хотя и частично, исполнил бы обещанное через Моисея, который являлся прообразом Христа. То, что это исполнение было поучительным уроком, мы узнаем позже из этой же книги.
Однако Бог во всем проявляет свой глубокий интерес к этому народу. Каким доказательством неисчерпаемой божественной милости это является! Ибо в этих людях не было ничего, что могло бы как-то обратить душу к ним, кроме их бедственного положения; ни один из них не был исполнен достойных нравственных чувств, благородных побуждений, никто не проявлял ни малейшей заботы о славе Бога. Увы, они были всегда готовы свернуть с пути и высказать упрек самому Богу, злословить его слуг, отказаться исполнить его волю. Обо всем этом мы узнаем в должное время, тогда как ему это было известно изначально. Несмотря на это, Бог самым действенным образом выражает свою любовь и заботу по отношению к своему народу (к такому, каков он есть). Поэтому нет ничего, что могло бы помешать душе наслаждаться истинной божественной любовью, кроме упорного ее неприятия. Нет ничего более недостойного или более жестокого в человеке, чем препятствование милосердию Бога (если не считать своеволия, которое вовсе не признает его). Бог извещает Моисея о том, что его заботит, говоря: “Я увидел страдание народа Моего в Египте и услышал вопль его от приставников его; Я знаю скорби его”. Но Он не прибавляет, что они вопили к нему. Поэтому мы можем сказать, как позже сказал один пророк, что они стенали, но это было ни что иное, как эгоистическое чувство страдания. Они стенали лишь потому, что находились в ужасном положении; но они не пытались обратиться к Богу и не рассчитывали на его милосердие. И все же Он говорит: “Я... иду избавить его от руки Египтян и вывести его из земли сей в землю хорошую и пространную, где течет молоко и мед, в землю Хананеев, Хеттеев, Аморреев, Ферезеев, Евеев и Иевусеев. И вот, уже вопль сынов Израилевых дошел до меня, и Я вижу угнетение, каким угнетают их Египтяне. Итак пойди: Я пошлю тебя к фараону; и выведи из Египта народ Мой, сынов Израилевых”. Моисей тут же высказывает свои проблемы и противоречия. Бог сначала спокойно выслушивает все сказанное Моисеем, а потом успокаивает своего взволнованного и сомневающегося в своих возможностях слугу.
Но каким уроком это является для нас! Неужели это тот самый человек, который однажды был готов избавить Израиль? Да, тот самый, исполненный мужества, когда время Бога еще не наступило, но испытывающий затруднения, когда это время пришло. И так бывает часто! Поэтому Моисей отвечает: “Вот, я приду к сынам Израилевым и скажу им: Бог отцов ваших послал меня к вам. А они скажут мне: как Ему имя?” Разве не унизительно так говорить? Каково положение! Народ Бога даже не знает его имени! “Что сказать мне им?” - спрашивает Моисей. Бог сказал Моисею: “Я есмь Сущий. И сказал: так скажи сынам Израилевым: Сущий (Иегова) послал меня к вам”. Великая сила заключается в этих словах. Они означают не просто то, что Бог собирался осуществить. Вероятно, человек предпочел бы сказать: “Я сделаю”, но Бог основывается на более весомых словах: “Я есмь Сущий”, существующий сам по себе, вечный. И действительно, от него все зависит. Все остальные - просто творения, которые существуют; и только один Бог может сказать о себе: “Сущий”. Все существующее было вызвано к жизни, и может уйти из нее, если Богу это будет угодно. Я не говорю, что это пройдет, но может пройти. Несомненно, Бог вечен, Он - вечный Бог. Здесь идет разговор не о его милосердии, но о присущей ему вечности. “Я есмь Сущий”.
И согласно этому, посылая Моисея к израильтянам, окруженным тщеславными язычниками и мнимыми предметами почитания, которые на самом деле действовали как злые духи-искусители, пользующиеся человеческими суеверием и безрассудством, Он повелел ответить всем, кто мог бы спросить: “Сущий (Иегова) послал меня”.
Более того, Бог позаботился сказать также: “Господь, Бог отцов ваших... послал меня к вам. Вот имя Мое на веки, и памятование о Мне из рода в род”. Как же безгранично милосердие Бога, если имя, взятое им на веки в связи с Израилем, не является тем именем, которое делает творение ничтожным, представляя все просто результатом его слова и его воли! Он любит и лелеет то имя, в котором Он связал себя со своими избранными.
Это напоминает нам то, о чем говорят евангелия. Находясь на земле, Иисус никогда не провозглашал себя Христом или Сыном Бога, хотя в действительности был тем и другим, но всегда одобрял, когда другие признавали его таковым, и оправдывал оба этих звания. Нам известно, что Иисус является главой царства и что Христос - это звание, благодаря которому Он имеет полное право на израильтян и их землю, и это право вступит в силу в грядущий день. Но удивительнее всего то, что Он даже не настаивает на том, что Он Сын Бога, хотя это было его извечное имя. Можно сказать, что это имя принадлежит ему, если быть более точным и объективным, в самом высоком смысле, более чем любое другое; ибо Он стал Христом, но Он есть и будет (как и всегда был) Словом, Сыном, единородным Сыном Отца. Здесь не было ничего преходящего. Таким Он был изначально и таким будет вечно. Вот почему Он не настаивает на этом имени. Но как же тогда именует Он себя? Каким именем ему самому угодно называть себя? Избранное имя, которое Иисус произносит принародно, - это “Сын Человеческий”. “За кого люди почитают Меня, Сына Человеческого?” Там, где все в духовном плане обстоит великолепно, ничего не может быть прекраснее этого. Ибо, как нам известно Сын человека - это не просто звание, посредством которого Он связывает себя с человеком на земле. Это имя заключает в себе печаль и страдание, позор и неприятие. Это имя, несомненно, говорит о славе, о славе более щедрой и полной, соответствующей воле Бога, чем что-либо еще связанное с его положением Христа, объектом надежды и обетования иудеев; ибо оно открывает дверь в его вечное правление всеми народами, племенами, над всем многоязычием под единым небом, над всей вселенной Бога и Создателя. Но тем не менее сначала это было имя страдающего, хотя и обретшего такую великую и широко известную славу впоследствии.
Говоря с Моисеем, Бог проявляет то же самое милосердие (насколько оно могло открыться тогда), какое спустя определенное время будет явлено, словно свет, в благословенном Господе здесь, на земле. В последнем случае оно, естественно, было больше связано с его собственной личностью, явленной как Божество. Мы всегда должны помнить, что тот, кто тогда явился как Господь, несомненно был тем, кого мы знаем как Сына Бога. Открывшись тогда как Господь, их Бог, Он соблаговолил взять имя, которое определенным образом объединяло его со своим народом. Тем более трогательно, что Он прекрасно знал, как эти же самые люди были готовы обесчестить его. Он знал, что они отступятся от всего, что было прежде задумано им, ища в самонадеянном поведении то, что, вероятно, дало бы кратковременное чувство собственной важности, но на веки подвергло бы бесчестию его имя и привело бы их к погибели (ибо таково настоящее положение иудеев). Подлинное крушение надежд израильтян произошло, во-первых, по причине их приверженности закону, а во-вторых, потому, что они отвергли божественное милосердие, которое было явлено через нашего Господа Иисуса Христа и было возвещено Духом, посланным с небес на землю.
Есть еще и другой важный момент, на который следует указать в этой главе. Бог дает понять, что с самого начала ему были известны наперед все результаты его повелений Моисею посетить фараона. Ничто не удивляло его. Конечно, это настолько же просто, как и необходимо для тех, кто знает Бога, но тем не менее отрадно увидеть ясное подтверждение этому. То же самое распространяется и на Новый Завет. Отрадно видеть эту аналогию, потому что в некотором отношении едва ли можно найти две более отличные друг от друга книги, чем Ветхий и Новый Заветы; но в то же время ясно, что и там и тут заключена одна мысль и первопричина - сам Бог решает разные вопросы; но какое бы дело Он ни осуществлял, это есть тот же самый Бог. Это же мы видим и в Новом Завете. К примеру, если взять евангелие по Иоанну, то там конец известен с самого начала только потому, что Иисус известен как существующий прежде начала всего. Он послан на землю, являясь явно божественной личностью. Следовательно, Он соответствует всему явленному (и ему не требуется никакого свидетельства). Что касается Бога и человека, Он совершенным образом знает будущее, как и прошлое и настоящее.
Здесь Бог говорит: “Но Я знаю, что царь Египетский не позволит вам идти, если не принудить его рукою крепкою; и простру руку Мою и поражу Египет всеми чудесами Моими, которые сделаю среди его; и после того он отпустит вас. И дам народу сему милость в глазах Египтян; и когда пойдете, то пойдете не с пустыми руками” {Замечания доктора Д. (“Введение в Ветхий Завет”, стр.236,237) кажутся мне капризом недоверия, которое, будучи задето за живое авторитетом Писания, опускается до явной клеветы. “Если сказанное в Исходе (гл.3,20-22) воспринимать б у к в а л ь н о или с точки зрения истории, то кажется, будто Бог толкает нас на безнравственные поступки. Поэтому от подобного метода толкования следует отказаться. Автор, подчеркивая свою собственную духовную сознательность, представляет божественность явно требующей от людей совершения нечестного по своей сути поступка. Это свидетельствует о несовершенном развитии религиозности, достигнутой поколением, к которому припадал этот автор...” Этот рационалист никогда не усомнится в себе}. Действительно, им долго пришлось бы ждать оплаты, ибо ее им никогда не давали. Было бы сущим безрассудством предполагать здесь хоть какое-то даже самое незначительное нарушение того, что было справедливым и подобающим. Содержание этого отрывка, возможно, слишком хорошо известно, чтобы много говорить о том, что каждая женщина должна была просто выпросить у своей соседки сосуд с серебром и золотом и одежды, чтобы нарядить в них сыновей и дочерей Израиля. Речь шла о том, чтобы погубить своих угнетателей посредством божественной власти, а совсем не об обмане или мошенничестве. Оттенок “одалживания”, прозвучавший в английском переводе, вовсе не обязателен, и контекст вовсе не подтверждает его. Нет и мысли о том, что они не имели права быть вовлеченными в это дело. Не было ничего, что народ и даже, наконец, фараон Египта не склонны были бы признать. Позднее, несмотря на то, что они были заинтересованы в удержании сынов Израиля, они охотно согласились на то, чтобы евреи ушли, и ушли не с пустыми руками. Их надменная воля была сломлена, хотя их сердца были далеки от Бога. Мне едва ли стоит говорить, что между ними не было ничего общего, и тем не менее они подчинились тому, чему так упрямо сопротивлялись прежде. И все же Моисей говорит: “А если они не поверят мне и не послушают голоса моего и скажут: не явился тебе Господь?”

### Исход 4

Затем следуют знамения в виде чудес в доказательство тому, что Бог послал с поручением своего раба (гл.4). Бог обращает внимание Моисея на то, что тот держит в своей руке, то есть на жезл. Если бросить этот жезл на землю, он превратится в змея. Слово “змей” здесь носит несколько расплывчатый характер и, вероятно, обозначает нечто более общее, нежели просто змея в узком смысле слова. Именно это слово обычно используется для обозначения морских чудовищ. Многим известно, что оно переводится как “рыбы большие” в Быт.1,21 и обозначает гигантских животных, обитающих в океане; поэтому не совсем правильно будет ограничивать это понятие только словом “змей”, как и ошибочным было бы здесь название “рыбы большие”. Собственно говоря, это слово обозначает чудовище, которое может быть, как я полагаю, амфибией, не обязательно подобной рыбе, а тем более киту, которые обитают только в воде, а также змее, которая живет только на земле. Но как бы об этом ни судили другие, может оказаться, что это вовсе и не змей, а какое-то другое животное, наделенное аналогичными признаками. Смысл же этого чуда заключается в превращении власти (которую в Писании обозначает “жезл”) в нечто сатанинское. Жезл является символом власти; он также может символизировать наказание. Но ведь наказание не может быть справедливым, если не будет исходить от справедливой власти; вот почему связь между этими двумя идеями заключается в этом символе. Под первым знамением, которое было поручено сотворить Моисею, подразумевается жезл власти, который вдруг обретает сатанинскую форму. Это весьма точно передает положение дел в Египте.
Но было и нечто большее, и, следовательно, предстояло гораздо большее испытание личности. Бог приказал Моисею положить руку к себе за пазуху. Несомненно, это место носило определенный смысл, как и результат действия; ибо когда Моисей снова вынул руку, она побелела от проказы, как снег, - характерный признак греха, по крайней мере указывающий на осквернение, если вообще не на бессилие, к которому грех приводит человека. Через Слово Бога мы познаем два различных вида греха. Оба эти греха встречаются в Новом Завете как уже известные нам, ибо на один из них более ясно указано в Ветхом Завете. Паралич или расслабленность, как это сказано в английском переводе, является разновидностью воздействия греха как разрушительной силы, оказывающей влияние на человека, когда грех вводит грешника в состояние немощности, как об этом сказано в послании Римлянам. Проказа является признаком греха в его разрушительном качестве. Именно в этих двух формах и представлен грех в большинстве случаев.
Но, с другой стороны, когда Моисей по слову Бога снова положил руку к себе за пазуху, она опять стала такой же, как тело.
Если бы они не поверили этим двум знамениям, то было приготовлено еще и третье, которое подействовало бы на воду в реке. Всем нам известно, что египтяне думали о Ниле. То, что должно было восстанавливать силы, освежать и очищать, стало вдруг знамением смерти - жизнь покинула тело. Таково известное символическое значение крови в Писании.
Все эти знамения указывают на подчиненность всех обстоятельств воле Бога, но через действия его слуги и в пользу его народа. Пусть они знают, что Богу угодно действовать в соответствии с тем, что принадлежит исключительно ему. Не может быть ничего более совершенного. Посмотрите на власть мира, или на то, что имеет отношение к человеку, или на опору естества: человек приносит ручательство того единственного, кто господствует над всем. И это передается, как мне кажется, в этих трех знамениях. В то же время, братья, вспомните здесь о предостережении - о нем, несомненно, всегда полезно помнить. В подобных вопросах мы не должны делать вид, будто докопались до всей истины, если бы нам даже удалось выяснить некоторые ее моменты. Как бы мы ни были уверены в том, что научены Богом, отсюда вовсе не обязательно следует, что исключена другая сторона истины, которую нам только еще предстоит полностью узнать. Фактически одним из благодатных признаков Слова Бога является то, что мы никогда не сможем утверждать, что имеем исчерпывающее представление о Библии, ибо Библия наделена чертами беспредельности, присущей Богу, как бы Он ни нисходил до нас и ни использовал язык людей, как Он и сделал, насколько нам известно. Ведь признано, что возможности человеческого языка ограничены; но ведь тот, кто снисходит до этой ограниченности, сам имеет безграничные возможности, и мы никогда не должны упускать это из виду, хотя мы и выражаем это в самой общей форме. Это на самом деле является важнейшей истиной, которой следует придерживаться, и не меньшим успокоением и благословением наших душ.
Примем же с благодарностью все, что дано нам как истина от Бога, но давайте не будем утверждать, что постигли всю истину. “Ибо мы отчасти знаем...” (1Кор.13,9). Так давайте же будем уповать на Бога, чтобы познать истину нашим умом настолько, насколько это необходимо для прославления его и для того, чтобы Он соблаговолил более полно осуществить ту цель, ради которой Он открыл истину.
Итак, Моисей обнаруживает еще одну проблему. Он говорит: “Человек я не речистый [можно удивиться, что ему потребовалось так много времени, чтобы понять это], и таков был и вчера и третьего дня, и когда Ты начал говорить с рабом Твоим: я тяжело говорю и косноязычен”. Что же было делать, если Бог послал его? Истинное затруднение состоит всегда в том, что человек думает о себе вместо того, чтобы думать о Господе. Но удивительно, как меняется дело, когда кто-нибудь может и решает отречься от себя. Ясно, что Бог лучший судья. Если Он выбирает человека, который с трудом говорит, - кто может противиться этому? Тем не менее пусть никто не думает, что это сказано для того, чтобы в какой-то степени явить неуважение к Моисею. Нет, это сказано для нашей пользы и нам в наставление, чтобы уберечь нас от еще более непростительного поступка в этом плане; ибо Бог указал нам на нерешительность такого преданного и верного слуги явно для того, чтобы уберечь нас от подобного или других промахов. В заключение Бог, наконец, высказывает истинное недовольство тем, что его раб осмеливается отказываться. “И возгорелся гнев Господень на Моисея, и Он сказал: разве нет у тебя Аарона брата, Левитянина?” Какое великое унижение! Он мог бы быть единственным и счастливым орудием Бога в этом великом деле, но теперь Аарону предназначено принять долю участия в нем. “Я знаю, что он может говорить, и вот, он выйдет навстречу тебе, и, увидев тебя, возрадуется в сердце своем”.
Итак, мы видим союз Аарона с Моисеем, который будет иметь много важных последствий, а некоторые из них примут весьма серьезный характер, как свидетельствует эта книга.
Прежде завершения данной главы в ней упомянуто еще одно событие, носящее глубокое, серьезное и поучительное значение. Бог намеревался прославить Моисея, но в доме Моисея уже присутствовало нечто бесславящее Бога. И Бог не мог закрывать на это глаза. Как случилось, что сыновья Моисея оставались необрезанными? Как вышло, что недоставало того, что символизирует умерщвление плоти в тех, кто были близки Моисею? Как вышло, что слава Бога была забыта именно в том, что всегда было и должно было быть дорого сердцу отцов? И случилось так, что жене Моисея пришлось улаживать это дело. В связи с этим заметьте, как мудро поступает Бог. Ибо нет иного препятствия, как по вине плоти; не представляет труда отвлечь человека, преданного Богу, от его повиновения ему, но Бог исполняет свое намерение, причем в гораздо более болезненной форме и часто с помощью того, кто явился препятствием ему. Как же защищен тот, кто, как ребенок, внимает Господу и беспрекословно подчиняется ему! Как много бед можно избежать таким образом! Но Бог не позволил бы избежать того, что было так невыносимо Сепфоре. Фактически она, наконец, вынуждена была исполнить то, что было ей так отвратительно, как она заявила сама в случае с сыном. И более того, это избавило от опасности Моисея; ибо Бог поспорил с Моисеем, а не с его женой. Моисей нес ответственность за это, и Бог строго следил за тем, как выполняется его распоряжение. Сказано, что “встретил его Господь и хотел умертвить его”. Поэтому жена Моисея вынуждена была взять каменный нож и сама совершила обрезание. Она сделала это, но причинив себе несравненно большую боль и испытав больший стыд, чем если бы это было сделано в указанное Богом время и божественным образом. Давайте запомним это.

### Исход 5

Теперь, когда Бог был оправдан в доме Моисея, последний мог приступить к выполнению своей миссии (гл.5). Дело на благо народа могло нормально развиваться только тогда, когда все было хорошо дома. Поэтому Моисей и Аарон отправились к фараону и передали ему слова Бога. Фараон с присущей ему наглостью ответил: “Кто такой Господь, чтоб я послушался голоса Его и отпустил Израиля? я не знаю Господа и Израиля не отпущу. Они сказали: Бог Евреев призвал нас; отпусти нас в пустыню на три дня пути принести жертву Господу, Богу нашему, чтобы Он не поразил нас язвою, или мечом”. Но в результате их вмешательства еще больше прибавилось работы, и сыны Израиля возопили еще больше и скоро начали негодовать, как будто вместо того, чтобы стать освободителями, Моисей и Аарон сами явились непосредственными виновниками того, что беды обрушились на их народ. Об этом говорится в остальных стихах данной главы.

### Исход 6

{Попытка привести дополнительные доказательства различия в авторстве на основе якобы существующих противоречий и путаницы является не только бесполезной, но и свидетельствует о неспособности увидеть то, что весьма примечательно и поучительно. Доктор Д. говорит (“Введение в Ветхий Завет” стр.165), что “сначала израильтяне не слушали Моисея по причине своих душевных мук и жестокого угнетения, которое они испытывали (Исх.6,9-12). Но в 6-ой главе мы видим, что они поверили ему и возрадовались, когда он объявил им об освобождении. Можно подумать, что не народ, а старейшины рода были теми, к кому Моисей обратился в последнем случае, и что они были вынуждены поверить в него, увидев те знамения, которые Моисей сотворил. Но если начальники народа были убеждены в его божественной миссии, то люди, стенающие под тяжестью своего бремени, должны были быть готовыми последовать за ними. В соответствии с Исх.6,2 и. т. д., Моисей получает свое божественное поручение избавить народ от египетского рабства. Но в Исх.3,1 и. т. д. говорится, что он получает его в Мадиаме. Моисей не мог получить его сначала в Мадиаме, а затем повторно в Египте, потому что уже после первого призыва Моисей и Аарон отправились к фараону и просили его отпустить израильтян в пустыню, чтобы там они совершили служение Богу. Если бы Моисей не посетил фараона и не просил бы у него то, что велел ему попросить Бог, мы могли бы предположить, что призыв повторился; но так как Моисей выполнил повеление Бога, то вторичный призыв не был необходим!” Это двойное упоминание о призыве в действительности объясняется доктором Д. тем, что о них рассказывают два автора, по-разному описывающие одно и то же событие: “Один из них представляет Моисея просящим временно отпустить израильтян (Исх.5,3 и. т. д.), другой же утверждает, что Моисей просил их полного освобождения (Исх.6,11; 7,2; 9,35; 11,10)”. В сущности, все это понятно и согласуется одно с другим, но это происходит постепенно, и мелочные придирки элогистских и иеговистских документов явно не имеют основания, ибо в Исх.3 о Боге говорится аналогично тому, как о нем говорится в 6-ой главе. И там и тут Элохим открывается нам как Иегова или о нем говорится как о Иегове. Когда знамения были даны в первый раз, Моисей от имени народа просил отпустить их лишь на три дня. Но когда фараон высокомерно им отказал и усилил их угнетение, Бог еще более полно раскрылся через своего раба народу, который теперь явно был повержен в уныние. Тогда Бог выдвинул безапелляционное требование относительно израильтян в Египте, не ограничивающееся только знамениями, но сопровождаемое казнями над угнетателями израильтян и нацеленное на полный вывод сынов Израиля из Египта, хотя князь мира сего и ожесточил положение их освобождения, и о временном освобождении уже не говорится. Поэтому второй призыв, адресованный Египту, является не только действительным, но и представляется как начальная стадия новых отношений, установившихся после того, как фараон пренебрег притязанием Иеговы, высказанном в первом призыве на земле Мадиама.} В начале 6-ой главы Бог говорит Моисею еще раз, когда тот возвращается. “И сказал Господь Моисею: теперь увидишь ты, что Я сделаю с фараоном; по действию руки крепкой он отпустит их; по действию руки крепкой даже выгонит их из земли своей. И говорил Бог Моисею и сказал ему: Я Господь. Являлся Я Аврааму, Исааку и Иакову с именем “Бог Всемогущий”, а с именем Моим “Господь” [Иегова] не открылся им”. Здесь мы подходим к более точному понятию. Постарайтесь запомнить, что это не является указанием на то, что слово “Иегова” не было известно прежде. У нас нет действительных причин сомневаться в том, что люди слышали это с самого начала. Имя “Иегова” часто встречается в книге Бытие и показывает не только то, что писателю был знаком этот термин, но и то, что он употреблялся с самого начала. В чем же здесь истинный смысл? А в том, что теперь Бог употребляет это имя, чтобы во всеуслышание заявить о том, что Он открыто собирается сделать для блага сынов Израиля. Заметьте в качестве иллюстрации того, что здесь имеется в виду, что когда наш Господь явился, как сказано в Писании, Он провозгласил Отца. Было бы абсурдным предполагать, что термин “Отец” не был известен никогда прежде, не так ли? Это нигде не подразумевается, но под этим именем Бог прежде не являл себя в тех отношениях, как Он сделал тогда. Точно так же дело обстоит и с понятием “Иегова”. Поэтому в Быт.22, когда Исаак был освобожден от смертного приговора, Авраам назвал это место “Иегова-ире” (“Господь усмотрит”). Следовательно, этот термин должен был быть хорошо известен, только Бог до сих пор не использовал его как форму или основание для своих отношений с каким-нибудь народом на земле; теперь Он делает это, устанавливая отношения с Израилем. Было бы недостаточно оставаться всемогущим щитом для детей, каковым Он был для отцов: несмотря на их слабость и беззащитность среди завистливых, враждебных и злых хананеев, Он был защитником странствующих патриархов. Именно это было включено в форму его откровения Аврааму, Исааку и Иакову.
Но теперь Он идет дальше, являя себя неизменным и вечным Богом - Богом, который был повелителем, верным обетованию, которое Он дал в древности. Именно это и являлось существенным в имени Иеговы. Здесь Он был готов выполнить свою задачу. Возможно, народ еще не был готов к этому, но Он, по крайней мере, был способен явить все то доброе, что обещал. Итак, Он надлежащим образом, - как Иегова, их Бог, - ручается перед ними своей неизменностью, что исполнит свои обещания. Принесет ли это какие-то результаты или нет, зависело совсем от других обстоятельств, а не от каких-либо неудачных действий с его стороны.
Именно это открывается Моисею и Аарону, и вслед за этим мы узнаем о данном им поручении. “Войди, скажи фараону, царю Египетскому, чтобы он отпустил сынов Израилевых из земли своей”. Первые неудачи ни в коем случае не должны были повергнуть их в уныние. Их волю не должны были сломить даже растущие беды сынов Израиля. Они и далее должны были действовать по воле Бога и от его имени.
В 6-ой главе родословие дается лишь с той целью (ст.14-27), чтобы обратить внимание на то, как благодать, несмотря ни на что, утверждает себя. Ибо не Моисей, а Аарон был старшим братом, и в этом родословии естественный порядок сохраняется, например, в стихах 20 и 26: “Аарон и Моисей, это - те, которым сказал Господь: выведите сынов Израилевых...” Но как только речь заходит о божественных делах, то всегда говорится “Моисей и Аарон” и никогда “Аарон и Моисей”. Слишком уж медленно постигаем мы совершенное Слово Бога, хотя нет ничего подобного ему по простоте и доступности. Наши затруднения связаны с тем, что именно хорошая осведомленность людей о нем является препятствием к восприятию находящегося перед их глазами. Вот почему, когда наши глаза раскрыты, мы замечаем, как уникально его содержание. И это оказывает удивительное воздействие на духовного человека, питающего себя звучанием Слова Бога, потому что в противном случае все мы склонны к небрежному и легкомысленному отношению к этому Слову. Если так важно научиться извлекать пользу из хорошего общения, то нет лучшего общения, чем общение с Богом. Господь, когда мы общаемся с ним, учит нас искренности и тому, чего мы не можем постичь сами. Как добр Господь, говоря нам не только о благодати, но и о естестве! Неужели мы, являясь христианами, будем оспаривать это? Нет, мы признаем это, отводя естеству потребное место; и это верно. Ведь совершенно напрасно отрицать то, что правильно согласно порядку, установленному в природе. Всегда избегайте однобокости. Нет ничего опаснее ее в божественных делах. Отворите природе ее место - то, что принадлежит ей; но всегда утверждайте превосходство благодати, и будете правы. Постарайтесь не только познавать благодать и наслаждаться ею, но и поступать в соответствии с ней: иначе она теряет свои свойства, - перестает быть таковой и становится лишь тщетным притязанием, легкомысленной болтовней, лишенной силы.

### Исход 7

Следующая, 7-я, глава начинается описанием жестокой борьбы и чудес, которые одно за другим ужаснейшим образом обрушиваются на обреченную землю Египта. Заметьте, что ожесточение сердца фараона ни в коей мере не является следствием его явного неверия. Бог никогда не принуждает человека быть верующим, иными словами, неверие никогда не является следствием жестокой кары со стороны Бога. Разве было еще что-либо, подобное ожесточению? Разве Писание не указывает на то, чем было ожесточение? Несомненно, оно имело место. Одинаково неправильным будет утверждать, что Бог ожесточает сердце человека, когда впервые посылает свидетельство ему, и отрицать, что Он ожесточает сердце человека, когда тот отвергает его свидетельство. В сущности и то и другое верно, и это как раз является еще одним примером того, как важно рассматривать не отдельные случаи в Писании, а делать выводы, основываясь на всем Писании.
Итак, Бог посылает свидетельство фараону, как посылает его каждому в той или иной форме. Но человек, предоставленный самому себе, неизменно отвергает свидетельство Бога. Он знает, что оно от Бога; он чувствует, что, отвергая его, поступает неправильно, и все же отвергает его, потому что не желает и не осмеливается поверить Богу, слово которого препятствует всему, что угодно фараону. И поэтому человек уступает неверию, а Бог в это время или немного спустя, согласно присущей ему мудрости, ставит на этом человеке печать ожесточения, что является явно положительным действием со стороны Бога. Поэтому я с полной уверенностью могу сказать, что это ожесточение происходило не только от самого человека и в смысле осуждения было ниспослано ему, хотя, несомненно, явилось следствием его греха. Бог ожесточает человека, потому что тот отвергает его слово. Следовательно, ожесточение ниспослано от Бога как наказание, которое последовало после того, как человек доказал свое неверие и упорствовал в нем. Так было с фараоном, и это типичный случай, о котором постоянно предостерегает Новый Завет; в Ветхом Завете это первый подобный пример. Это тот единственный пример, к которому обращается в своем предостережении апостол Павел. Следовательно, это является постоянным свидетельством такой суровой истины. И запомните, что этот случай не является исключительным. Такое случается чаще, чем думают люди. Вскоре это будет в широких масштабах происходить в христианском мире (2Фес.2), и я нисколько не сомневаюсь в том, что это часто случается и теперь, как случалось всегда. Так это и было, когда наш Господь Иисус пребывал на земле, и присутствие Духа не воспрепятствовало этому, а утвердило это. Поэтому в большом масштабе или в отношениях отдельных людей с Богом, Он, несомненно, действует таким образом. В то же время Бог никогда не превращает человека в неверующего. Ожесточение является осуждением, которое имеет место, когда человек упорствует в своем неверии перед лицом явного и настойчивого свидетельства, идущего от Бога.
В главах 7-11 говорится о десяти казнях, по поводу которых следует высказать несколько общих замечаний. Они были предусмотрены мудростью Бога, чтобы смирить Египет. Это было не только бедствием, обрушившимся на землю Египта; это не только вызвало все усиливающиеся муки и страдания местного населения, но это было серьезное состязание между Богом и богами Египта. Эти казни были рассчитаны на то, чтобы наиболее ощутимо поразить то, что представляло их религию. Возьмем, к примеру, реку Нил. Нам известно, как египтяне похвалялись этой рекой, которую считали великим земным символом Бога. С другой стороны, хорошо известно, что все эти древние народы думали о солнечном свете, и обычная темнота могла их напугать, и когда их объяла тьма в Гесеме, для Израиля светило солнце. И опять же, чистота тела играла не последнюю роль в язычестве, которое не могло дать ничего для души, что было особенно характерно для египетских язычников. Ясно, что наказание мошкой или гнусом (в любом значении слова), или, по крайней мере, песьими мухами, сделавшими жизнь человека почти невыносимой, и явилось особым унижением для египтян. Итак, некоторых из этих вопросов мы едва коснулись, не вдаваясь в подробности, ибо понятно, что они отняли бы у нас с вами больше времени, чем я предполагаю его затратить. Исходя из этих повторяющихся наказаний мы можем сделать вывод, что Бог поступал в то время с богами Египта так же, как и с его жителями. Причина этой вражды объяснялась их противостоянием истинному Богу, а также тем, что они угнетали его народ.
Даже рационалисты не осмеливаются полностью отрицать сверхъестественный характер явлений, описанных в главах 7-12. Даже некоторые явные скептики вынуждены признать, что эти десять египетских казней происходили на самом деле, хотя они стараются умалить их значение до крайности, преувеличивая роль обстоятельств, носящих некое внешнее сходство - закономерное или случайное. Таким образом, объясняя первую казнь (гл.7,15-25), они приводят пример Эренберга, который в 1823 году увидел, как вода в узком морском заливе Красного моря близ Синайского полуострова обрела кроваво-красный цвет из-за споровых водорослей. Но разве в этом случае рыба в море погибла или вода стала непригодной для питья? Разве от этого испортилась вода в каждом озере, потоке и даже в деревянных и каменных сосудах? Они не могут отрицать, что существует огромная разница между кровавым оттенком, который имеет Нил в течение нескольких недель в июне и который проходит без тех ужасных последствий, какие в сравнении с этим принес тот жестокий удар, обрушившийся где-то около января на ту реку, которой гордились, которой поклонялись и которая была свидетелем чудовищной смерти младенцев израильтян мужского пола.

### Исход 8

После того, как прекратилась та кровавая казнь, длившаяся напрасно семь дней, из потоков, рек и озер вышли на землю Египта жабы, и земля покрылась этими поистине омерзительными тварями, до тошноты поражавшими людей, как до этого их поразили кровавые воды (гл.8,1-15). Как унижающе подействовала на людей эта вторая египетская казнь, ведь они считали жаб священными животными, а теперь видели их, вызывающих омерзение, заполнивших их дома, постели, печи и даже попавших в квашню. Никогда прежде эти твари не донимали египтян в начале года; тем более не являлись они и не уходили по приказу человека, подобного Моисею.
Третью и четвертую казни (в нашем переводе: мошки и песьи мухи, упомянутые в 8-ой главе, стихах 16-32) можно обсудить в связи с их особенностями, но несомненно то, что эти насекомые оказывали на людей и животных сильное воздействие, и тем более мучительное, что, мешая соблюдению личной гигиены, они превращали в средство поражения то, что считалось необходимым для самозащиты. Однако известный рационалист считает, по крайней мере, первую из этих казней “естественным явлением в этой стране” - это чудо, сотворенное Аароном, как и освобождение израильтян. Поэтому он еще более недоверчив, чем волхвы, сказавшие фараону: “Это перст Божий”, узрев во всем этом не простое стечение необычных обстоятельств, включающее и природное явление.

### Исход 9

Пятым наказанием (гл.9,1-7) была весьма тяжкая моровая язва, которая по слову Моисея на следующий день поразила скот египтян, но не затронула скота израильтян. Это был еще более сильный удар, так как незадолго до этого фараон отказался дать израильтянам три дня отлучки, которые обещал им, когда Моисей говорил ему о невозможности для израильтян приносить в Египте отвратительную для египтян жертву на виду у них. Ведь известно, что представляли собой волы и овцы в глазах египтян.
Затем последовало шестое наказание (гл.9,8-12) - воспаление с нарывами на людях и на скоте во всей земле Египта, которое поразило даже волхвов: и они не могли устоять перед Моисеем. Такая гнойная сыпь явилась позором для египтян, скрупулезно избегавших всякой нечистоты, и к тому же доказала полную несостоятельность египетских божеств, как и их неумение исцелять.
Следующая, седьмая, казнь, описанная в 9-ой главе, стихах 13-35, - это град с грозами и все поражающим огнем, что и вынудило фараона признать свою вину и пообещать отпустить народ Израиля; но как только Бог услышал молитву Моисея, фараон тут же забыл о своем обещании. Только упрямые могут усмотреть в этом явление, обычное для Египта, не обращая внимания на время или другие возможные обстоятельства.

### Исход 10

Угроза навести саранчу, которая пожрет все уцелевшие от града посевы, по-видимому, привела в чувство слуг фараона, но когда Моисей потребовал, чтобы отпустили всех израильтян от мала до велика совершить служение Богу (теперь ни слова не было сказано о трехдневной отлучке), его и бывших с ним изгнали от лица фараона, и на Египет обрушилась восьмая казнь. Небесные силы были подвластны Богу и действовали против Египта (гл.10,1-20).
Еще больший ужас навела сверхъестественная тьма девятой казни (гл.10,21-29). Божество, заимствовавшее свое имя от солнца, ничем не могло помочь земле Египта, в то время как вполне ощутимую тьму можно было видеть там, где она образовалась при помощи света, который имели сыны Израиля в своих жилищах.

### Исход 11

Печально слышать, как так называемый ортодоксальный оппонент от рационалистов умаляет значение десятого бедствия (гл.11), утверждая, что “нет основания полагать, что все первенцы были умерщвлены и никто из них не остался в живых, и, что никто, кроме них, не умер”. Гнусным неверием веет от утверждения, будто “вечные законы природы достаточно могущественны, чтобы способствовать всему, что он (Моисей) намеревался сделать для избавления”. Сказанное отрицает не только Слово Бога, но и самого Бога.

### Исход 12

Наконец, в 12-ой главе следует великий и решающий удар, для нанесения которого, казалось, не было никаких других причин, и рука Бога дает почувствовать себя самым явным образом. Мор и даже град, а тем более другие беды не были такими уж неожиданными для жителей Египта. Было невозможным отрицать своеобразие некоторых бедствий. И в то же время все эти бедствия происходили явно по слову Бога и обрушивались на Египет друг за другом так подозрительно часто и с такой угрожающей силой, что египтяне не могли не признать во всем этом руку Бога. Даже сами волхвы вынуждены были признать свое поражение; ибо если вначале им и удалось нечто сделать с помощью своих чар, то вскоре они оказались бессильными в своем колдовстве. И вот, наконец, приходит время последней казни - убиения всех первенцев в Египте, и вместе с этим происходит четкое разделение всех живущих в Египте на друзей и врагов Бога. Уже в третьей и четвертой казни мы видим, как Бог отмечает свой народ из общей массы населяющих Египет, как постепенно они все больше и больше обособляются. Теперь этого нельзя было отрицать. Следующая казнь могла, если не сказать должна была, привести к гибели египтян, и израильтяне теперь должны были покинуть Египет. Фараон с пренебрежением отнесся к призыву Бога воздать должное его первенцу Израилю. Ведь с самого начала Бог предостерегал фараона, что в том случае, если он не отпустит его сына, то “вот, Я убью сына твоего, первенца твоего” (гл.4,23). Главы домов Египта действительно погибли впоследствии у Красного моря вместе с войском фараона; но эти десять казней явились своего рода предупреждающим наказанием, а не прообразом великого и нелицеприятного суда.
Но вопрос заключается в том, что пасхальная ночь оказала большее воздействие на евреев, нежели на египтян {Епископ Колензо (ч.1, гл.11) назвал все возражения по поводу пасхи искусственными и необоснованными. При этом он, главным образом, ссылается на то, что “в один и тот же день огромное количество израильтян, равное по численности населению Лондона, получило предписание соблюдать пасху и действительно соблюло ее”. Данный отрывок не только не дает обоснование этому, но недвусмысленно утверждает обратное. Судя по его форме, предписание требовало, чтобы агнца взяли на десятый день месяца Авива и хранили до четырнадцатого дня, а вечером четырнадцатого дня заклали. Выражение “этой ночью” или “той ночью” ни в коем случае не лишает эти предписания законной силы, как и не заставляет усомниться в их значении. Кроме этого, предупреждение могло последовать задолго до десятого дня месяца Авива. Известные особенности еврейского, как и некоторых других языков, не позволяют говорящему сразу приступать к главному событию, о котором идет речь, даже если не было явных предварительных фактов, доказывающих ложность такого утверждения. Все остальные детали преувеличены оппонентом: необходимое число агнцев, а также степень спешки, которая едва ли повлияла на что-либо, кроме изготовления ими хлеба, так как иначе они не были бы готовы к отходу, которого очень ждали.
Что касается проблем, поднятых в книге епископа Колензо (гл.20,21) относительно небольшого числа священнослужителей для исполнения их долга, то это вымысел, доказывающий явное невнимание к событиям, описанным в этом отрывке Писания. Ибо Аарон и его сыновья не имели подобных обязанностей в пасху, о каких мы узнаем из 2Пар.30,5. Пасха в Египте была по существу семейным праздником, как, вероятно, и в пустыне, поэтому здесь ни слова не говорится о присутствии или действиях священников. В Новом Завете пасха также носит семейный характер. Израильтяне, которые в пустыне не были еще обрезаны, н е и м е л и права заставлять служить Аарона и его сыновей, ибо этот обряд являлся основой для всего прочего, и все же им, несомненно, пренебрегали то здесь, то там}. Бог выступил там в роли судьи, наказывающего человека за его грех. Как же Израиль мог избежать суда? Это и требует разъяснения. Единственным средством спасения был закланный агнец, вернее, разбрызганная кровь этого агнца. Были и другие предписания со стороны Бога, указывающие на то, что это носило иной и гораздо более серьезный характер, чем предшествующие наказания, и не только фактически, но и символически. Все же это был символ не земной скорби, но символ осуждения перед лицом Бога - наказания за грех. Вот почему это были не просто насекомые или какие-то другие существа, но губитель по воле Бога первенцев людей и животных. Здесь человек должен был столкнуться со смертью, со смертью самого дорогого ему, со смертью первенца.
Итак, нашему вниманию представлена пасха, о которой столько говорится в Новом Завете. Она символизирует Христа, Агнца Бога, принесенного в жертву за нас, с удивительным и абсолютным исключением закваски. Закваска олицетворяет собой беззаконие в его стремлении к распространению через уподобление всему тому, что подвержено его влиянию. Таким образом, это предписание означает запрещение и неприятие всякого зла, присущего человеку в его гибельном состоянии. Мясо агнца нужно было есть не сырым или сваренным в воде, а испеченным на огне - знак, явно указывающий на беспощадный гнев божественного осуждения. Это неизбежно должно было быть так; ибо тем самым смерть Христа заплатила за наши грехи и удовлетворила божественную праведность. Так, и только так израильтянин должен был есть пасхального агнца, освященного этим святым праздником и очищающего от пороков, - съесть испеченного в ту же ночь, не оставляя ничего на утро, а оставшееся от него до утра сжечь на огне. Таков был завет между Богом и человеком вне сферы чувств и природы, не говоря уже о прочей, обычной пище. Все общество Израиля могло и должно было есть его, но не чужестранцы, которые могли есть его лишь после обрезания. Ни один поселенец или наемный слуга не должен был есть пасху, но только тот, кто был куплен и обрезан, получал это право; заедали пасху горькими травами в знак покаяния - плод истины, приложенный к нам благодатью. “Ешьте же его так: пусть будут чресла ваши препоясаны, обувь ваша на ногах ваших и посохи ваши в руках ваших, и ешьте его с поспешностью: это - Пасха Господня”. С другой стороны, празднование пасхи не полностью символизировало результат искупительного дела Христа в успокоении и благословении: не было общения, как сказано об этом празднике в другом отрывке. “И каждый направился к своему шатру”. Итак, хотя дом Израиля находился на земле Египта, общения мы не видим. В определенном смысле то, о чем говорится, является более важным, поскольку лежит в основе общения, без которого не может быть ничего, что отвечало бы святой сущности Бога. Короче говоря, пасха является осуждением греха перед лицом Бога. Подобно тому, кто никогда не оставляет без внимания потребность в ней, мы также не можем легкомысленно относиться к ней без ущерба для нашей души, какую бы великую радость ни доставляло через божественную благодать то, что основано на ней и является ее дополнением, таким сладостным и ценным, позволяющим следовать путем воскресения к самой небесной славе. Ни на минуту не забывайте о том исключительном, что заключается в глубине страданий и представляет действительную ценность перед лицом Бога, - о смерти Христа. Ведь именно это доводится до нашего сознания особенно тщательно, поскольку Дух Бога широко использует повсюду указания на это. И действительно, это один из тех праздников, которые никогда не должны прекратиться, поскольку души должны обрести спасение.
Характерный для земли Египта единственный праздник, который они могли отмечать там, был установлен специально для пустыни (Числ.9). Однако и после того, как Израиль опять вступит на землю, даже тогда, когда в мире наступят времена славы, будут праздновать пасху. И такой пасха останется для его народа, когда он снова соберется в стране Бога на земле. Следовательно, пасха носит более глубокий и постоянный характер, чем все другие праздники. Именно поэтому чада Бога, несомненно, могут понять, чем может явиться для самого Бога ее прообраз.

### Исход 13

Но эта тема нам настолько хорошо известна, что нет необходимости вдаваться в подробности, говоря об этом празднике. Я только добавлю, что в 13-ой главе мы обнаруживаем еще одну деталь - окончательную метку, запечатленную на первенце и связанную с пасхой. С тех пор они принадлежали Богу именно как вызволенные из египетского плена. Но наряду с этим полным посвящением Богу мы также видим обряд употребления пресного хлеба, свидетельствующий об истинной чистоте души через веру. Эти два понятия здесь взаимосвязаны как исходящие из сознания божественного искупления. Это замечательным образом проявляется в том качестве, которое они обрели, и в их значимости пред Богом. Тот, кто освободил их, теперь претендовал на них как на свою собственность. Если первенец животного не мог быть принесен в жертву, то он, как и первенец человека, должен был быть выкуплен. “Освяти Мне каждого первенца” - это, как и поедание пресного хлеба, лежит в основе пасхи {Доктор Д. (“Введение в Ветхий Завет”,стр.65) утверждает, что “согласно Исх.12,15 и т.д., праздник опресноков был введен еще задолго до исхода из Египта; но из гл.13, ст.3 мы узнаем, что он был введен после события в Сокхофе”. Последнее утверждение есть явный вымысел. Нет и намека на то, что этот праздник был учрежден в Сокхофе, о котором упоминается лишь после трех важных стихов (17-19), которые отделяют упоминание о Сокхофе от всего сказанного об этом празднике. Совершенно очевидно, что 13-я глава дополняет предписания Бога, изложенные в предыдущей 12-ой главе. Но ни время, ни место не указаны. Вероятно (и есть тому немало предположений), праздник опресноков даже отмечали к тому времени, когда израильтяне покинули Египет. Здесь также нельзя сослаться на другого автора или источник, поскольку дополнительное распоряжение, изложенное в 13-ой главе, созвучно с установлениями Бога в главе 12 и вводит новые представления относительно посвящения Богу всех первенцев в Израиле, будь то человек или животное. Эти первенцы мужского пола должны были принадлежать ему либо через принесение в жертву, либо через выкуп. Смысл сказанного доктором Д. тем более примечателен, что ссылка на Сокхоф встречается с явной оговоркой, которая имеет место там, где говорится об Элохиме, после чего снова говорится о Иегове, как и прежде}.

### Исход 14

Но в 14-ой главе мы наблюдаем иной ход мыслей. Хотя не может быть прочной основы без жертвы Христа, сама по себе она не дает полного благословения благодати в искуплении, а лишь создает для этого основу. Без этого для нас нет ничего доброго, праведного или святого; без этого нельзя должным образом осудить грех; без этого нет прославления величия Бога. Тем не менее мир невозможен, если мы имеем лишь то, что отвечает требованиям пасхи. Душа должна постичь нечто большее, если мы хотим иметь истинный мир, радость и общение. Поэтому мы обнаруживаем здесь, что Бог допускает, чтобы враг выставил против израильтян всю свою мощь. Никогда их не охватывала большая тревога, чем после того, как они отведали пасху; но эту тревогу Бог использовал, чтобы показать полную неспособность Израиля справиться со своими трудностями. Это было сделано с той целью, чтобы показать, что Он может навсегда уничтожить всю силу сатаны, выступившую против его народа, что и случилось: фараон, его армия и его колесницы - лучшие войска Египта, выстроились, готовые уничтожить несчастных сыновей Израиля. Гибель тем или иным образом казалась неизбежной. Перед ними было море и они были окружены со всех сторон воинством фараона, преследующим их. Как тут можно было представить себе выход на свободу?
Бог тотчас же был готов осуществить это беспрецедентное освобождение - освобождение, дающее замечательное и прочное основание уповать на такого Бога. Поэтому какие бы трудности ни встали перед Израилем, независимо от источника и характера этих трудностей, этот день у Красного моря, воспетый в Псалмах или упомянутый пророками, навсегда останется тем моментом, к которому обращено сердце наставленного израильтянина. Именно там Бог показал не просто то, что необходимо было сделать, чтобы Он имел возможность справедливо воздержаться от осуждения грешного народа (и, следовательно, от уничтожения его), но и то, чем Он является в деле защиты своего народа от всех его врагов, пусть даже самых сильных.
Поэтому в 14-ой главе мы постигаем великую истину: именно здесь Бог выступает как истинный Бог - спаситель. Спасение всегда означает гораздо большее, чем то, что мои грехи осуждены в смерти Христа. Спасение означает, что я духовно приведен к познанию Бога в торжестве искупительного дела Христа, совершенного ради меня. Поэтому становится совершенно ясно, что в учении Нового Завета ни в коей мере не допустима мысль, будто спасение является лишь началом благословения. Люди, не впитавшие в себя истину Писания, часто склонны судить о спасении несколько поверхностно. Они могут сказать о человеке как “несчастном, но во всяком случае спасенном”. Никогда мы не встречали подобные выражения в Новом Завете. Спасение означает познание, осознанное освобождение. Оно является не просто благой надеждой на обретение свободы, но означает, что сам человек по благодати нисколько в этом не сомневается. Люди часто упускают истинный смысл этого, используя небиблейские выражения. И действительно, отрицание спасения как настоящего состояния является частью распространенного в христианском мире предрассудка, и истина встречает сопротивление в том или другом виде со стороны группировок, которые, иначе говоря, противоречат друг другу. Арминианцы, естественно, противятся этому, так как их учение ставит спасение главным образом в зависимость от человеческих заслуг, тогда как кальвинизм обычно сводит спасение к “цели Бога” или к чему-то непонятному в этом роде, хотя объект спасения может и не иметь ни покоя, ни прочного основания, в каком нуждается его душа. Истина и слог Писания весьма далеки от того и другого мнения, поэтому мы должны следовать Писанию.
Таким образом, в 5-ой главе послания Римлянам весьма ясно говорится о спасении, и оно полностью соответствует тому, что Бог совершил для нас кровью Христа. Апостол Павел говорит: “Но Бог Свою любовь к нам доказывает тем, что Христос умер за нас, когда мы были еще грешниками. Посему тем более ныне, будучи оправданы кровию Его [это, очевидно, та же великая истина, что и пасха], спасемся Им от гнева”. Ясно, что здесь спасение заключается не просто в том, что человек очищается от греха, а в истинном осуществлении дела Христа во всей его полноте, чего мы еще не достигли в отношении нашей плоти. “Ибо если, будучи врагами, мы примирились с Богом смертью Сына Его [это и было началом], то тем более, примирившись, спасемся жизнью Его”. Поэтому понятно, что спасение требует и включает в себя не только смерть, но и жизнь Христа: это спасение предполагает не просто грех, снятый через его кровь, но и сохранение нас самих, проведение нас через все трудности прошлого, настоящего и будущего.

### Исход 15

Таким образом, это есть полное избавление от всего, что может противодействовать нам. Мы идем по миру не просто с надеждой на защиту благодати, что так свойственно человеку, но и с полной победой над врагами настоящего и будущего. В первый раз мы видим здесь прообраз или основу этого, когда Моисей произносит слово “ныне” и говорит о спасении Богом; и позже в этой же главе вновь говорится: “И избавил Господь в день тот Израильтян ”. Как удивительна точность Писания! Мы могли бы заметить, что Бог избавил израильтян в ночь пасхального агнца, но нигде не встречается подобное замечание. Ведь тогда они получили бы покровительство, но не были бы избавлены в истинном смысле этого слова. Спасение означает явное сокрушение их врагов; Бог восстал во всем величии своей славы и явил ее полностью ради их блага. Ясно, что здесь им была явлена благодать; и сразу же после этого мы слышим торжественную песнь Моисея и сынов Израиля: “Пою Господу, ибо Он высоко превознесся: коня и всадника его ввергнул в море. Господь крепость моя и слава моя, Он был мне спасением”. Эта последняя фраза не просто случайное выражение; это преднамеренное и уместное высказывание Святого Духа. Наше внимание обращено на то, что не прежде, а именно теперь мы можем говорить об избавлении (гл.15).
Более того, имеется несколько важных следствий этого чудесного деяния Бога, в частности то, что хотя книга Бытие так много говорит о различных намерениях и путях Бога, в ней явно не содержится той особой истины, которую мы обнаруживаем в книге Исход. Поэтому, хотя мы и встречаем там понятия жертвы как таковой, завета и других сходных понятий, выражающих отношения с Богом, об искуплении в его полном смысле слова никогда не говорилось в книге Бытие. Я не встречал там ничего подобного. Под искуплением я подразумеваю не просто цену, уплаченную в качестве нашего выкупа, и возможность для нас принадлежать Богу (не в этом истинный смысл этого слова), но более точное значение этого слова заключается, скорее, в том, что Бог сломил власть врагов, искупив и освободив нас для себя. Такова суть искупления. Уверяю вас, что для христиан обе эти истины являются чрезвычайно полезными. Христианин выкуплен за определенную цену, как часто говорится в Писании и как это известно нам. Но в результате этого выкупа мы становимся рабами Господа; тогда как в результате искупления мы становимся свободными людьми Господа. Как всегда, человек спешит противопоставить одно другому. Он не может понять, как одновременно можно быть свободным и рабом. Но эта истина несомненна, и оба эти положения человека здесь ясно изложены. Причина того, почему человеку трудно соотнести эти две истины, кроется в том, что он доверяет себе, а не Богу, и все потому, что человек не хочет зависеть от его воли и слова. Человеку нужно всего лишь немного подумать и поразмыслить, чтобы понять, что не только каждая из этих истин вполне справедлива, но и обе они вполне совместимы друг с другом и взаимосвязаны. Разве мы не можем понять, братья, что находились под властью врага Бога? Вопреки этому, когда люди подчинились ему, искупление стало проявлением власти Бога во Христе, проявлением ее сообразно его величию и святости, когда ни одно притязание не осталось без ответа, все необходимое было учтено и ни один человеческий грех не остался не осужденным. И все-таки всякая добродетель Бога была прославлена, и мы вышли с победой и свободными. Поэтому мы стали свободными людьми Господа; а что было бы, если бы не искупление Христа? Именно Он совершил его, но какую цену заплатил за него!
Было нечто еще и более важное в искупительном деле Христа, что разрушило власть сатаны, “дабы смертью лишить силы имеющего державу смерти”. Он полностью лишил его силы и обрел все необходимое для нас у Бога; но это уже другая мысль. Очень важно то, что нам необходимо почувствовать нашу прямую ответственность пред Богом в соответствии с этими новыми, тесными и святыми отношениями, обретенными нами благодаря искуплению.
Мы куплены за определенную цену (и какую!). Поэтому мы принадлежим ему - не себе самим, а ему! Эти две истины объединены в христианине; они отличаются одна от другой тем, что мир тоже “куплен”, как и каждый человек в нем; хотя нельзя сказать, что каждый человек в этом мире искуплен. Послушно принимая на веру Писание, мы можем сказать, что нет всеобщего искупления, но мы должны признать истину всеобщей купли.
Кровь Христа покорила весь мир со всеми людьми и другими тварями, населяющими его. Но почему во втором послании Петра (гл.2) мы узнаем, например, что развращенные еретики отвергли не искупившего, но купившего их Господа {Авторизованный перевод не делает, как, очевидно, следовало бы, различий между выражениями “agoradzo” или “exagoradzo”- “я покупаю” и “lutroo” - “я выкупаю”. Бог делает то и другое истинным во Христе для верующего; но приобретение безгранично, как утверждает исследование Нового Завета на греческом языке любого читающего Слово с покорной душой. Между тем, избавление имеет свои определенные цели.}. Владыка Господь сделал их своей собственностью: они стали частью того, что Он выкупил для себя своей кровью. Сами они этого не признавали, как и всякий неверующий, а потому относились с явным безразличием и даже с презрением к требованиям Господа. Верующий же не только искуплен драгоценной кровью Христа, но и освобожден от власти дьявола, что символизирует здесь Израиль. Поэтому две эти истины очевидны и взаимосвязаны друг с другом. Одна из них заключается в том, что дьявол не имеет больше никакого права на нас, он не может более властвовать над нами, а другая - в том, что Господь в любом случае имеет на нас полное право. Так давайте же признаем милосердие и мудрость нашего Бога, явленные в этих истинах.
То, что совершил Христос, полезно для нас и для славы Бога; но есть нечто такое, что следует отметить как результат искупления. Это заметно уже в данной главе, хотя более полно раскрывается в других главах. Именно после искупления Бог открывается с “величественной святостью”, чего Он не делал никогда прежде. Вряд ли кто может поверить (если, конечно, он никогда не заглядывал прежде в Библию и не преклонялся перед ее истиной) в то, что Бог мог написать целую книгу и ни разу перед этим не обмолвился словом о святости. То, что Бог не должен был касаться темы святости в такой исполненной истин книги как Бытие, может удивить даже богослова. Но когда мы полностью доверимся истине, особо не вдаваясь в хитросплетения богословия, когда попытаемся вникнуть в суть божественного, а не просто в ту науку, в которую человек превратил его, тем самым лишая его присущей ему красоты и прелести, когда мы внимательно вчитаемся в Слово, стремясь постичь его, - только тогда нам откроется его совершенство и мы сможем им насладиться. Тема святости в Писании настолько же поставлена в зависимость от искупления, насколько возможно действительное пребывание Бога среди нас. Но как Он мог бы прийти к нам, пока не был искуплен грех? И как до искупления мог бы исчезнуть грех, чтобы Бог мог обрести покой среди людей?
Здесь же, имея перед глазами символическое избавление Израиля из египетского плена - самый великий и полный символ его в Ветхом Завете, - мы тотчас же (без добавления каких-либо дополнительных сведений) узнаем о том, что Бог величественен святостью, а также о том, что жилище готово для него. И опять-таки это не второстепенное изречение, сказанное между делом, но имеющее прямое отношение к той истине, которая теперь впервые открылась нам. “Введи его и насади его на горе достояния Твоего, на месте, которое Ты соделал жилищем себе, Господи, во святилище, которое создали руки Твои, Владыка! Господь будет царствовать во веки и в вечность” {Просто поразительно то неверие, которое выражает в своем “Введении в Ветхий Завет” доктор Д. Этот автор дерзко заявляет: “Пятнадцатая глава, песня Моисея, была написана не самим Моисеем. Она создана кем-то из жителей Палестины. Если какая-то часть ее пелась во времена прихода евреев, то, вероятно, это были слова из первого стиха... В ней чувствуются намеки на время, значительно более позднее, чем то, когда эта песня, как сказано, была впервые спета; например, в 17-ом стихе... по-видимому, подразумевается храм на горе Сион. Если это так, то этот стихне был написан прежде времен Соломона” (стр.226)! Следовательно, поскольку эти люди предполагают очевидным тот факт, что невозможно было предсказать события, которые мог предвидеть только Бог и которые, как предсказано в этой песне, не могли стать реальностью до царствования сына Давида, то это должно было произойти, по крайней мере, в его дни; и сказано, что 14-я глава появилась еще позже, потому что рука иеговиста видна в ней, а не в 15-ой главе. Может ли быть что-либо более абсурдным и пустым, чем изречение о том, что пятнадцатая глава книги Исход (“песнь”, как мы называем ее теперь) является элогистической в сравнении с 14-ой главой?}.
Итак, об обитании Бога в среде своего народа мы узнаем тотчас же после того, как находим яркий символ искупления. Теперь в христианском мире это обретает самый благословенный прообраз. И не потому, что Бог не поселился вскоре среди своего народа, но особенность нашего призвания заключается в том, что мы не ждем ни одной из типичных для нас радостей, что мы имеем все во Христе теперь, прежде, чем уйти на небеса, силой Святого Духа. В принципе мы имеем все, находясь здесь, на земле. Мы имеем принадлежащее небесам, пребывая на земле. И мы не ждем ничего, кроме самого Христа, чтобы Он лично взял нас на небеса. Конечно, многие из вас едва ли поймут это. Несомненно, надежда по-прежнему имеет место; ибо мы до сих пор страдаем, а сам Христос ушел, чтобы приготовить для нас место и придет снова, чтобы взять нас к себе, чтобы мы вместе могли прославиться. Но что еще есть из того, чего мы не имеем? Все обетования в нем есть “да” и “аминь” - во славу Бога через нас. Я согласен с вами, что мое тело еще не изменилось, равно как и ваше; но ведь мы приобрели несравненно большее, чем даже если бы только изменилось наше тело; мы обрели самого Христа, и обрели его воскресшего перед лицом Бога на небесах. Поэтому телесное изменение является явным последствием того, что мы уже имеем, поскольку Христос в небесной славе как плод искупления и праведности Бога есть основа всего, что прославит Бога и обеспечит благословение вовеки не только ветхозаветным святым и собранию, но и Израилю, народам, человеку, земле, небесам и всему, что есть круг великого центра всего. В нем сосредоточена вся сила того изменения, которое последует в должное время, поскольку Он - первый из плодов этого славного урожая.
То же самое касается и всех других истин; и среди прочих тех, что Бог, не дожидаясь, когда мы явимся к нему на небеса, а поселившись среди нас, делает нас своим жилищем, пока мы пребываем на земле, что является несравненно большим доказательством его любви и совершенства искупления Христа, чем если бы Он ждал, пока мы действительно изменимся и будем взяты на небеса, потому что в этом случае Он снисходит до обитания среди нас, какими бы мы ни были. Но мы оказываемся в таком положении, что, увы, думаем, чувствуем, говорим и действуем недостойно такому жилищу; и все же, несмотря ни на что, Он снисходит здесь до обитания в нас. Если таким образом Он вселяется в нас, то не является ли это одной из тех великих истин, которую мы призваны осуществить в нашей вере и в повседневной жизни? Когда мы собираемся вместе, как его собрание, не должны ли мы помнить, что являемся не только членами тела Христа, но и жилищем Бога через Святого Духа? Когда это соблюдается в вере, мы на практике проходим испытание души; ибо ничего нельзя говорить или делать в собрании, что бы не соответствовало жилищу Бога.
В последнем отрывке данной главы рассматривается еще один вопрос. После победы над египтянами Моисей привел сынов Израиля в пустыню, где не было воды. На первый взгляд может показаться очень странным, что, получив благословение, люди первым делом попадают в пустыню, где нет воды, а когда, наконец, находят воду, она оказывается такой горькой, что они ее не могут пить, “почему и наречено тому имя: Мерра”. “И возроптал народ на Моисея, говоря; что нам пить [но источник был близко]? (Моисей) возопил к Господу, и Господь показал ему дерево, и он бросил его в воду, и вода сделалась сладкою. Там Бог дал народу устав и закон и там испытывал его”. Бог показывал им, что привилегия и сила искупления во Христе - это одно, а необходимость практических действий, вытекающих из искупления, - другое. Но теперь мы сталкиваемся с тем, что все это действительно подвергается испытанию; и действительная возможность сделать сладким горькое - это обратиться ко Христу. Иначе мы либо совсем не найдем воды, либо она окажется такой соленой, что ее нельзя будет пить. Следовательно, мы должны в повседневной жизни осознать для себя смерть и воскресение, познав на деле, что такое пустыня, а также насущную необходимость любой возможности ободриться в тех условиях и при тех обстоятельствах, в которых мы живем. Мы всем обязаны Христу.
Вслед за этим испытанием мы с избытком получаем подкрепление. Как это свойственно Господу! “И пришли в Елим; там было двенадцать источников воды и семьдесят финиковых дерев, и расположились там станом при водах”.

### Исход 16

Но здесь мы находим еще один урок. Каким бы ни было подкрепление на нашем пути, Бог особым образом показывает необходимость зависимости от Христа, чтобы иметь на всем пути через пустыню поддержку в той или иной форме. Здесь показан самый замечательный символ Христа, лично поданный как хлеб жизни, чтобы насытить народ Бога. Об этом говорится в 16-ой главе. Было удачно замечено, что в этой связи нам представлена суббота - символ покоя Бога. Лишь это выделено и уготовлено для нас тем, кто сошел с небес. Сам Христос является манной {Утверждается, что “о манне написано дважды - в книге Исход, гл. 16, 11 и далее и в книге Чисел, главе 11, стихах 7-9. В первом случае сказано, что она падала с воздуха, была белой, подобной кориандровому семени и таяла на солнце; во втором случае говорится, что манну мололи в жерновах, или толкли в ступе, или варили в котле и делали из нее лепешки. Таким образом, появились два (?) автора. Если бы один и тот же автор описывал эту удивительную пищу израильтян, то он не стал бы давать такие разные свидетельства. Kaлиш (в “Комментариях к книге Исход”, стр. 213 и далее) может лишь объянить этот случай, допуская использование двух видов этой манны, как он называет, “манны воздушной” и “манны древесной”. Он упускает из виду истинную причину несходства в описании - разное авторство.
Tamarix manifera или кустарник tarafa выделяет вещество, о котором идет речь, через укус насекомого, coccus maniparis. Книга Исход, гл. 16, 9-26 принадлежит элогисту, книга Чисел, гл. 11 - иеговисту.
По-разному также записано чудо с перепелами в книге Исход (гл. 16) и в книге Чисел (гл. 11). В первом случае о них сказано как о божественном даре, предназначенном для насыщения голодных, чтобы убедить людей в том, что они зависят от завета Бога (ст. 4, 12). Дар манны народу как-то связан с даром перепелов; то и другое было обещано во втором месяце первого года после выхода из Египта. Второе описание весьма отличается от первого. Перепела были принесены с моря ветром, и когда люди отведали их, то были поражены язвой. Из-за проявленного ими нетерпения и вожделения народу была ниспослана пища в гневе, которая и погубила их. Книга Числа не содержит ни малейшего намека на то, что перепела заранее были посланы народу; но это описание создает впечатление, что это был первый и единственный дар, посланный им спустя год после событий, описанных в 16-ой главе книги Исход, после того, как народ в Киброт-Гаттаава был пресыщен манной. Ведь невероятно, чтобы автор в книге Исход соединил два разных события, разделенных определенным периодом времени, то есть ниспослание перепелов и манны? Нет никакого обоснованного подтверждения возможного предположения, будто израильтяне, пожелав мясного, дважды взывали к Богу, и Он дважды посылал им перепелов. Манна, упомянутая в книге Чисел (гл. 11), делает такое предположение чрезвычайно неправдоподобным. Отрывок из книги Исход, 16-ой главы, рассматривается с позиций элогиста, а отрывок из книги Чисел, 11-ой главы, - с позиций иеговиста.
Во-первых, этот факт еще не доказывает, с точки зрения рационализма, что одно из описанных событий хоть на йоту более элогистично, чем другое; ведь термин Иегова использован в 16-ой главе книги Исход в том же исключительном значении, как и в 11-ой главе книги Чисел. Далее, разница в описании не только не является противоречивой, но самой что ни на есть естественной при соответствующих обстоятельствах. В первом случае автор сосредотачивает внимание на том, как выглядит манна и на ее новизне, подсказывающей ее название; позже она не только более детально сравнивается с другими вещами, но и подробно описываются способы ее употребления в связи со страстным желанием отведать прежних египетских кушаний. Но оба описания сходятся в том, что представляют ее как “манну небесную”, а не как древесный экссудат, который является лекарством, а не пищей.
Что касается второго момента, то ясно, что не автор, а наш рационалист повинен в путанице. Он просмотрел, в чем польза этих двух свидетельств, которые отличаются как в духовном плане, так и в подробностях. Они не только даны более чем через 12 месяцев один после другого, но и передают истины, определенные совершенно разными причинами. В книге Исход, 16-ой главе, люди роптали до того, как Бог дал им закон, и Бог добровольно даровал им перепелов вечером, а манну утром. Как бы грешны они ни были, Он действует лишь в милосердии вплоть до событий в Исх. 19, 20. Далее, когда народ, добровольно принявший условия закона, возроптал еще раз, пожелав мяса, будучи пресыщен манной, Бог поступил с ним согласно тому закону, под властью которого они находились, и наказание Бога обрушилось на них, а не милосердие, которое они первоначально испытали. Если бы мы не имели эти два случая, внешне напоминающие друг друга, но в принципе противоположные, то ни верующий не смог бы получить такой мудрый урок, ни рационалист не показал бы, к своему стыду, свое полное неведение Бога. Псалмы 105, 40; 106, 14. 15 могут использовать в свою пользу как друзья, так и враги Библии. Одни найдут достаточное подтверждение того, о чем говорится в Исх. 16 и Числ. 11, поскольку там ясно показано божественное милосердие и ответственность человека, а другие едва ли заметят еще одно независимое доказательство своего пагубного неверия. Псалмопевец в полной мере демонстрирует то различие, которое разрушил бы псевдокритицизм, и делает это таким образом, чтобы доказать, что лишь отдельные случаи из многих подпадают под уже определенные принципы.} для народа Бога. Где-нибудь в другом месте мы видим Христа не униженного, а небесного, являющегося небесной пищей для людей, рассматриваемой как бы в небе сах. Но следует отметить, что в конце этой главы говорится о том, что гомор манны был поставлен “пред Господом” для хранения в роды Израиля, и поставил его Аарон перед ковчегом свидетельства. Именно Христос является сокрытой манной, Христос в его уничижении навсегда останется в наших сердцах.

### Исход 17

Значение этого становится еще более очевидным из событий последующей главы. В 17-ой главе говорится о Христе не как о посланном с небес божественном хлебе для нас в то время, как мы пребываем в этом мире, а как о скале, разбитой жезлом Моисея, из которой щедрым потоком полилась вода. Это было последним местом, где человек стал бы искать подкрепляющие силы потоки. Но жезл Бога разбивает скалу, и люди пьют хлынувшую из нее воду.
Это место, однако, было наречено “Масса и Мерива” {“Еще одно двоякое свидетельство, - говорит доктор Д. (“Введение в Ветхий Завет”, стр. 63), - мы находим в 17-ой главе книги Исход и 20-ой главе, стихах 1-13 книги Чисел, где говорится о воде, которая истекла из скалы, и о наречении того источника “Мерива”. Поскольку одно и то же имя не может даваться дважды, оба случая наречения, должно быть, произошли из одного. Было установлено, что отрывок из Исх. 17, 2-7 носит иеговистический характер, в то время как Числ. 20 1-13 включают отрывки из разных документов”.
Более невежественной критики невозможно себе и представить. Смысл обеих историй абсолютно утрачен для тех, кто не смог увидеть в них контраста, а лишь увидел, что оба этих случая произошли из одного. Апостол убеждает нас в том, что скала есть Христос. В книге Исход эта скала была разрушена по божественному указу, но карающим жезлом Моисея. Дар Духа исшел от Христа после того, как Он был убит и пострадал за нас. В книге Чисел, наоборот, Моисею было приказано взять этот жезл (то есть божественный жезл Аарона), и было велено Моисею и Аарону сказать скале в глазах народа, чтобы она дала из себя воду. Но здесь они потерпели неудачу, ибо Моисей дважды ударил по этой скале. Таким образом, они не поверили ему, чтобы явить святость Бога перед Израилем. Теперь удар по скале был настолько же неправильным действием, насколько неправильным был предыдущий удар, и в результате этого неправильно был использован карающий жезл Моисея. Повторение действия уничтожения является неуместным. Если бы Моисей только сказал скале, держа в руке жезл - священнический жезл, знак благодати, производящий плод смерти, - то все произошло бы согласно намерению Бога и пища его благоволения помогла бы слабому и грешному народу пройти через пустыню. Неправда то, что в Числ. 20, 1-13 использованы разные документальные источники, как является заблуждением и то, что в Исх. 17, 2-7 Иегова характеризует то и другое.
То, что затруднение может вызвать название “Мерива”, будучи дважды использовано в этих двух, явно противоположных случаях, в которых человек вел себя одинаково дурно, а Бог одинаково милосердно, лишь доказывает склонность к придиркам, особенно когда в первом случае израильтяне своим роптанием добились особого имени, которое не было им дано во второй раз.}, потому что сыны Израиля спорили с Богом и искушали его, говоря: “Есть ли Господь среди нас, или нет? ” Сразу же после этого израильтяне вступили в сражение с амаликитянами, этими гордыми врагами Израиля, в Рефидиме. Иисус Навин (который всегда представляет Христа, действующего через Духа) сразился с ними и победил, в то время как Аарон и Ор поддерживали отяжелевшие руки Моисея на вершине холма. “И сказал Господь Моисею: напиши сие для памяти в книгу и вну ши Иисусу, что Я совершенно изглажу память Амаликитян из поднебесной”. Значение этого для христианства весьма очевидно. Добровольный дар Духа Бога в нашей жажде и изнурительности зависит просто от Христа, страдавшего за нас, - Христа, подвергнутого осуждению и наказанию, попавшего под жезл Бога, тот самый, которым ударили по скале. Как тогда нашлись живительные потоки, так и теперь Святой Дух, как нам известно, не был дан, пока не прославился Христос в результате искупления. Но ведь за этим следует не суббота, а сражение с врагами. Амалик должен был быть побежден.
И здесь проявляется еще один принцип огромной важности. Для верующего не является доблестью или мудростью то, что обеспечивает победу. Ведь эта победа полностью зависела от посредника, сущего на небесах.* {*Разве не написано в буквальном смысле, что “рука на престоле Господа: брань у Господа против Амалика из рода в род”? Авторизованный перевод выражает такой смысл.} Моисей здесь был всего лишь прообразом, и, следовательно, налицо была слабость. Аарон и Ор с обеих сторон поддерживали его под руки, когда они отяжелели, и поэтому была обеспечена победа народу Бога. Какой бы ни была эта сила, ничто не освобождает их от зависимости. Они должны были почувствовать необходимость своей зависимости от того, кто не участвовал непосредственно в этом сражении, но, находясь вне его, влиял на его исход. Они должны были сражаться; но победа зависела от того, кто просил за них на холме. Стоит ли мне добавлять, что мы имеем лучшего, чем Моисей, который не нуждается в том, чтобы Аарон или Ор поддерживали его руки, когда Он ходатайствует за нас? Тем не менее остается истинным то, что, хотя эта победа была гарантирована, сражение необходимо было вести до самого конца. “И устроил Моисей жертвенник, и нарек ему имя: Иегова Нисси. Ибо, сказал он, рука на престоле Господа: брань у Господа против Амалика из рода в род”. Эта война должна была непрерывно вестись его народом; но это война Господа. Что человек может сделать нам?

### Исход 18

Последняя из глав, на которой я хотел бы теперь остановиться, рисует образную картину славы; и это также видно на примере язычника Иофора, который ел хлеба со старейшинами Израиля. Итак, здесь явлены все великие основы будущего царства. Перед нами символический образ Христа; мы видим Израиль в надлежащем ему положении и порядке; мы видим представителя язычников. Это будет явлено в царстве славы, которое грядет. Но нам следует обратить внимание на порядок для тысячелетия, предсказанный в предписаниях, сделанных этим законодателем для должного отправления правосудия среди людей, призванных явить волю Бога в земной праведности. Язычник Иофор искренне порадовался о всех благодеяниях, которые Бог явил Израилю, когда избавил израильтян от руки всех их врагов. Обитатели этого мира познают справедливость, когда Он явится на землю судить, и тогда они узнают, как узнал Иофор, что Господь велик - превыше всех богов в том самом, в чем они превозносились (но пришло наказание) над ним. И Он будет царствовать над всей землей: в тот день будет только Господь и одно лишь его имя. Только Бог мог изобразить такую картину. Это следует читать в свете Христа и божественного откровения о нем - тогда все будет просто и ясно. И не может быть ничего более печального, чем то, что сам народ, к которому были обращены эти живые слова, меньше всего усматривает в них, если не считать отступников от христианства, которые не только позаимствуют, но и превзойдут неверные представления иудеев, а затем превознесут свои пагубные умонастроения как критические и рациональные. Какую прелесть могут они усмотреть в том, что так захватило нас? Так должно было произойти из-за их неприятия Христа и презрения к нему, тогда как вся тайна проникновения в намерения Бога сводится к тому, чтобы познать его Сына и уверовать в него, чтобы принять его как истинного Спасителя, как было признано самаритянами, когда они сами услышали его. И тогда Святой Дух может вести нас к всевозрастающему познанию его образа, проявляющегося в каждом событии, рассчитанном на то, чтобы прославить его в письменном Слове. Насколько христиане бо лее иудеев признают спасение благодатью, дар Духа, или царство, когда Христос явится в славе?
Так пусть же Господь соблаговолит дать нам неподдельную и растущую уверенность во всем том, что присуще ему!
В следующем разделе книги Исход мы узнаем об изменении величайшей важности; мы также узнаем, что Бог никогда не забывает свой собственный народ, и как бы ни менялись обстоятельства, Он один остается мудрым и добрым. Так возрадуемся же всему тому, что Он даровал нам!

### Исход 19

“В третий месяц по исходе сынов Израиля из земли Египетской, в самый день новолуния, пришли они в пустыню Синайскую”. До сего момента все отношения с Богом сводились лишь к прошению его о милости и истечению его благодати. Все это тем более поразительно, так как даже после вызволения народа из Египта наблюдаются вопиющие прегрешения, неверие, жалобы и ропот; и тем не менее Бог не наносит им ответный удар, но лишь являет свое милосердие по отношению к бедному и грешному народу. И только потом наступают изменения.
Теперь ясно, почему народ оставил надежду на милосердие Бога, которое так и не оценил должным образом, своим поведением доказав, что божественное благоволие вовсе не тронуло их сердца. Поэтому было совершенно справедливо то, что Бог предложил им условия закона. Если бы Он не сделал этого, мы не смогли бы своевременно поднять важный вопрос, касающийся правомочности человека ссылаться на свою преданность перед лицом Бога. Всякая душа, которая с тех пор сумела познать Бога, должна - да, должна - была извлечь пользу, по крайней мере, для себя из этого серьезного урока. Правда, Бог самым тщательным образом позаботится о том, чтобы показать свое собственное мнение на этот счет. С тех пор, как человек пал, Он являл благодать как единственную надежду для грешника. Но человек не почувствовал этого; он оставался самоуверенным, за что Бог подверг душу человека суровому испытанию своим законом. Соответственно, этот закон и был им предложен. Если бы народ правильно понял, в каком положении он находится перед лицом Бога, то признал бы, что какими бы праведными ни были принятые обязательства подчиняться этому закону, он сам, будучи неправедным, лишь доказал бысвою греховность через подобное испытание. Это испытание должно было неизбежно привести к падению. Но люди и в мыслях не допускали ничего подобного о себе, ибо по-настоящему не знали Бога.
Именно поэтому, как только Бог предложил им подчиниться его закону и поставил это условием их благословения от его руки, израильтяне сразу же приняли предложенные условия: “Итак, если вы будете слушаться гласа Моего и соблюдать завет Мой, то будете Моим уделом из всех народов; ибо Моя вся земля”. Результат этого скоро проявился в их падении; но Бог показывает, что Он с самого начала, еще до того, как появился результат, знал, что они не способны устоять пред ним: “И сказал Господь Моисею: вот, Я приду к тебе в густом облаке, дабы слышал народ, как Я буду говорить с тобою, и поверил тебе навсегда”. Но в этой главе, и еще больше в последующей народ умолял, чтобы глас Бога больше не говорил с ним.

### Исход 20

Далее, в 20-ой главе, приведены те замечательные десять заповедей, которые являются великим обобщением божественных сообщений через Моисея - основным выражением закона Бога. Это хорошо известно всем, и об этом я не буду много говорить. От нашего Господа Иисуса мы знаем нравственную суть и краткое содержание этих заповедей: любовь к Богу и любовь к человеку. Но здесь это было представлено большей частью таким образом, чтобы раскрыть положение человека - не в утвердительной форме наставлений как самое уничижительное доказательство положения человека. Человек так любил грешить, что Бог вынужден был запретить это. В большинстве из этих десяти заповедей было сказано не “ты должен”, а “ты не должен” делать то-то и то-то. То есть по своей форме это были запреты на человеческие желания. Человек был грешником, и больше ничем.
Не помешает сказать несколько слов о самом законе. Его можно рассматривать как с точки зрения его общего исторического значения, так и более отвлеченно - как нравственное испытание.
Во-первых, Бог относился к израильтянам как к ответственным пред ним свидетелям, которые знают его как Бога живого, всемогущего Бога Авраама, Исаака и Иакова. Его взаимоотношения с ними были установлены после выведения их из Египта его властью, и теперь они, действительно, принадлежали ему, но только некоторым внешним образом, ибо они не были ни рождены Богом, ни оправданы им. Они были народом во плоти. Они совсем не воспринимали его путей милосердия, когда Он вывел их из Египта в Синайскую пустыню. Они упустили из вида его обетование их отцам. Они по-своему понимали подчинение закону Бога, игнорируя свое бессилие и его святое величие. Поэтому мы можем рассматривать этот закон в целом, включающим не только требования нравственного характера, но и национальные обычаи, уставы, обряды и наказания, под властью которых теперь находились израильтяне. Соответственно, все это служило для того, чтобы дисциплинировать и воспитывать их как народ, подчиняющийся его особой власти. Бог подводил их к надлежащему положению, но ни в коем случае не открывал им свою сущность, как сделал это впоследствии через Слово, ставшее плотью в Новом Завете, полностью открыв свое намерение в каждом христианине и собрании, ответственных за представление Христа, подобно тому, как Израиль был ответственен за скрижали из камня (2 Кор. 3).
Следовательно, мы можем понять земной, поверхностный и временный характер домостроения закона. И до этого были верующие, и они были всегда; но это, конечно, совершенно отличается от иудаизма. Теперь речь шла о народе, а не просто об отдельных личностях, о народе, подвластном Богу, об одной нации среди многих других, которые должны были видеть в ней плоды веры в закон Бога или недостаток ее. Ветхий Завет, как, впрочем, и Новый, доказывает, в какой исключительной мере Израиль явил свое падение и каковы были последствия справедливости и божественного милосердия.
Во-вторых, этот закон явился духовным испытанием для каждого человека. Так бывает всегда; ибо закон бывает законным, если человек пользуется им должным образом. Христианство учит ценить его, а не уничтожает его. Неправда, что этот закон мертв, и неправда, что верующий, даже если он иудей и, следовательно, находящийся под властью закона, был выведен из-под влияния его осуждения. Через закон он умер для закона, чтобы жить для Бога. Он распят со Христом, и тем не менее он жив, жив не сам, но Христос жив в нем. По закону он принял смерть через тело Христа, чтобы принадлежать другому - тому, кто воскрес из мертвых ради того, чтобы мы приносили плоды Богу. Но крайне далеко от истины то утверждение, будто “соблюдение закона вводится с целью восполнить недостаток духа и обуздать еще имеющиеся наклонности ко греху” * {*Типология доктора П. Фейрбейрна, т.2, стр. 190.}. Такую теорию, несомненно, выдвигали те, кого апостол Павел осуждал за желание поучать закону, хотя сами они не понимали ни того, что говорили, ни того, что так решительно утверждали. Христиане не говорят о “недостатке духа”, тем более о “еще оставшихся наклонностях ко греху”; еще меньше они призывают к соблюдению закона, чтобы исправить положение. Разве не известно, что закон действует не для праведника (который, несомненно, является верующим), а чтобы обуздать непокорного, неверующего и грешного? Те, которые принадлежат Иисусу Христу, распяли свою плоть со всеми ее привязанностями и страстями. Речь идет об умерщвлении наших членов, пребывающих на земле, на основе того, что мы мертвы, и хождении по духу, если мы живем через него, и о тех, которые никоим образом не потакают плотским прихотям. Итак, если закон является властью греха, то милосердие - властью святости. Так возблагодарим же Бога, дающего нам победу через нашего Господа Иисуса Христа.
Тем не менее мы находим, что позже Бог соблаговолил дать особым образом, но все же в связи с теми десятью заповедями, определенные установления, касающиеся богослужения израильтян.
Затем весь народ видел громы и пламя, слышал трубный звук, видел дымящуюся гору и отступил подальше, прося Моисея, чтобы он, а не Бог, говорил с ним. Поэтому Моисей вступил во мрак, ибо Бог поступал с израильтянами как с плотскими людьми . Не так Он поступает с христианином. Завеса разорвана; и мы ходим в свете, как и Он пребывает в свете. Все же даже тогда Бог, запретив им делать богов из серебра и золота, соблаговолил приказать им сделать ему жертвенник из камней. Его народ должен был учесть два его запрета. Жертвенник нельзя было сооружать из тесаных камней, потому что, наложив на них тесло, они осквернили бы камень. Израильтяне также не должны были всходить по ступеням к жертвеннику, потому что через это открылась бы их нагота. Благодать защищает через искупительное дело Христа, проистекая в силу дела Бога и для сохранения божественного порядка.

### Исход 21

В начале 21-ой главы мы видим образ слуги. Не может быть более выразительного примера той истины, что Христос является постоянным объектом Святого Духа, чем то, что даже в этих временных установлениях Бог не может удержаться от того, чтобы не взглянуть в будущее на своего Сына. Несомненно, это было связано с землей, и само по себе это выражало какое-то положение, соответствующее намерениям Бога. Это положение раба; тем не менее даже в нем Бог видел перед собой Христа. Если покупали раба еврея, то он должен был служить шесть лет, а на седьмой год должен был выйти на волю даром. “Если он пришел один, пусть один и выйдет; а если он женатый, пусть выйдет с ним и жена его; если же господин его дал ему жену, и она родила ему сынов, или дочерей, то жена и дети ее пусть останутся у господина ее, а он выйдет один; но если раб скажет: люблю господина моего, жену мою и детей моих, не пойду на волю, - то пусть господин его приведет его... к двери, или к косяку, и проколет ему господин его ухо шилом, и он останется рабом его вечно”.
Таков был выбор Иисуса - стать не просто временным слугой здесь, на земле. Иисус по своей доброй воле выбрал жребий вечного слуги. Несомненно, Он мог быть только божественной личностью, Сыном, превознесенным Богом; но наряду с этим Он через присущую ему благодать навсегда остался слугой. Даже в славе мы познаем его таким. Что Он делает ныне? Он явил пример этого прежде, чем восшел на небеса. Когда пришло время, Он взял умывальницу с водой и полотенце и вымыл ноги своим ученикам. Чего не знали они тогда, они должны были узнать в будущем, как мы знаем это теперь. Близость с невидимым и небесным является такой же участью христианина, и она даже более характерна для него, чем знание происходящего вокруг нас. Нам следует знать небеса лучше, чем землю. Мы можем знать и должны судить о том, что происходит в этом мире, хотя узнаем об этом несовершенными средствами; но мы знаем небеса и происходящее там от Бога. Это совершается не просто через Слово, открывающее небеса; но мы узнаем об этом от того, кто приходит с небес, стоит над всем и свидетельствует обо всем, что Он видел и слышал; мы узнаем об этом через Святого Духа, который пришел к нам с небес и поэтому знает их лучше, чем землю и все земное, что так соблазняет плоть, завлекая ее. Взирая навстречу грядущему дню славы, когда Господь явится перед всеми и мы явимся вместе с ним, уподобившись его славе, можно подумать, что тогда его служение, несомненно, прекратится. Но это не так; оно примет новую форму. Он добровольно избрал навсегда роль слуги. Как никогда Он не перестанет быть Богом, так же никогда не перестанет быть и человеком. В своей любви Он становится вечным слугой, и Он любит служить.

### Исход 22

После этого следуют общие положения закона, настаивающие, в основном, на возмездии. Нельзя пользоваться слабостью человека или властью над ним; насилие не может оставаться безнаказанным, как и злословие того, что мы должны почитать; должна быть ответственность за все, что допущено даже по вине непослушной скотины; убытки должны быть возмещены, и возмещены вдвойне, четырехкратно или даже пятикратно, согласно причиненному ущербу; ни ворожей, ни убийц нельзя оставлять в живых; ни пришельца, ни вдовы, ни сироты нельзя притеснять или причинять им боль; не должно угнетать бедного и злословить судей; следует поклоняться Богу, принося ему первые плоды от гумна, отдавая ему первенца из сынов и из скота. Израильтяне должны были явить себя святыми людьми Бога. Ложный донос и лжесвидетельство запрещены; и не следует идти за большинством на зло; с другой стороны, не должно потворствовать и бедному в его тяжбе , как и отказывать врагу в помощи; недопустимо говорить неправду, брать взятки, угнетать пришельцев. На седьмой год земля должна отдыхать от посевов, как и каждый израильтянин отдыхает на седьмой день недели; израильтянин не должен упоминать имени других богов, но трижды в год должен праздновать истинному Богу; он не должен изливать крови жертвы на квасное и не должен оставлять до утра тук праздничной жертвы Бога. Запреты носят особый характер и повторяются не только в последующей части книги, но и во Второзаконии. “Не вари козленка в молоке матери его”. Бог сохранил бы свой народ от грубого нарушения закона при восхвалении, даже если бы это было связано с бессловесным или мертвым животным, так как сатана побеждает во всем, что является неправильным и неестественным, - в предрассудках, которые занимают место истины и связаны с идолопоклонничеством. Он обещал им ангела не только для того, чтобы он охранял и вел израильтян, но и вел их в землю обреченных хананеев, которых надлежало изгнать. Израильтяне не должны были заключать союз ни с ними, ни с их богами (гл. 21-23). Эти моменты не требуют особого рассмотрения.

### Исход 23

Наряду с этим появляется величайшая забота об утверждении единственного истинного Бога - какой замечательный принцип. Несомненно, еще не настало время Богу открыть себя, свою суть. Это удивительное познание принесет нам Сын, сошедший с небес на землю; но мы узнаем об этом главным образом через Святого Духа, когда Христос взойдет на небеса. Ибо когда Бог был известен только как единственный Бог, то как бы истинно это ни было, Он на самом деле не был известен в полной мере. Теперь мы поистине знаем его. Мы знаем о нем больше, чем будет дано узнать о нем его избранному земному народу. Познание израильтян в том тысячелетии будет истинным, ибо они всё узнают от Бога. Но и теперь существует близкое знакомство с Богом и Отцом Господа Иисуса, которого никто на земле не может познать так, как должен знать христианин. Причина этого ясна; ибо истинное знание христианина - это знание его как Сына, передающего то, что Он узнаёт из личного общения со своим Отцом и передает нам.
Тогда Господь Иисус будет действовать не как Сын, хотя и вечный Сын Бога. Он не попытается раскрыть смысл сказанного его Отцом людям в тысячелетнем царствовании. Он будет царствовать как великий царь - царь царей и господин господ, но все же как царь. В таком положении было бы неуместно допускать подобную чрезмерную фамильярность. Само понятие царя и царства отводит подчиненных на более почтительное расстояние. Определенная сдержанность становится необходимой перед лицом величия, тогда как подобные обстоятельства не принимаются во внимание, когда Он снисходит до близких с нами отношений. Правда, Он был рожден царем иудеев, и Он никогда на сможет перестать быть таковым; но мы знаем его не только в этом качестве. Будучи Сыном Отца, Он открывает нам истинного Бога, открывает как Сын, знавший его на небесах, и как Сын, знающий его на земле. Святой Дух заключает этот замечательный круг божественного общения. Если я могу позволить себе так выразиться, не допуская непочтительности, это представляет нам небесное святое семейство - Отец становится познанным в Сыне через посредство Святого Духа. Я утверждаю, что это характерно для христианского мира во всей своей полноте. Когда Бог Отец завершит задуманное им на земле, тогда будут вознесены навстречу Господу те, среди кого Дух таким образом открывает Бога; после чего в этом мире возобновятся должные отношения с Богом. Несомненно, все это было прогрессивным в отношении этого мира; но то, что представлено нам сейчас, еще предстоит этому миру, и, вместе с тем, выше этого мира по своей сущности. Ведь как благословен христианин и каковы образ и мера поклонения и поступки тех, кто получил через благодать такое познание Бога!

### Исход 24

По завершении этого общения Моисею велено было “взойти к Господу” (гл. 24) “И Моисею сказал Он: взойди к Господу ты и Аарон, Надав и Авиуд и семьдесят из старейшин Израилевых, и поклонитесь издали [дистанция соблюдалась, хотя они и были призваны взойти на место для избранных]; - Моисей один пусть приблизится к Господу, а они пусть не приближаются, и народ пусть не восходит с ним”. И там был возобновлен торжественный договор, который заключили израильтяне. Весь народ отвечал в один голос, когда были пересказаны ему все слова и все законы: “Все, что сказал Господь, сделаем”. Они обещали подчиняться, но это было подчинение закону. Мы же всегда должны помнить, что, хотя христианин поступает правильно и, несомненно, соблюдает закон, христианство никогда не имело принципов, основанных на исполнении закона, и не носило характера законности; оно было основано на законе, потому что оно происходит от познанной божественной благодати, обращенной к душе, и не носит характер законности, потому что согласуется с Христом, воскресшим из мертвых, а не просто с десятью заповедями. Как Христос отличался от Моисея, так и благодать отличается от закона, как то, что подходит Богу Отцу, познанному на небесах, хотя и открывшемуся на земле, отличается от того, как поступили с первым человеком согласно требованию справедливости. Так же обстоит дело и с христианином: будучи преданным Христу, каким он его знает, христианин никогда не совершит ничего, что противно закону. Нет закона, направленного против плодов Духа, как подчеркивает апостол Павел в своем послании Галатам. Но ведь плодов Святого Духа никогда нельзя достичь через закон; их также нельзя даже ожидать, прибегая к мерам закона.
Короче говоря, сыны Израиля стояли поэтому на позициях человека по плоти; а человек по плоти, будучи грешным созданием, не может ни отказаться от обязательства исполнить волю Бога, ни выполнить этого обязательства. Будучи уверенным, что Бог существует, человек имел совесть, что свидетельствует о нем. Если истинный Бог соблаговолил дать человеку закон, то этот закон должен быть безупречно мудр и подобающим образом приспособлен к состоянию человека, как только может быть приспособлен закон; и таков закон Бога - святой, справедливый и благой. Но вся трудность в том, что человек, будучи грешником, далеко не всегда способен поступать в соответствии с законом Бога; ибо как можно с уверенностью поручиться, что дурной человек исполнит хороший закон? Когда-то это представляло собой непреодолимую трудность; но теперь благодать в совершенстве справляется с ней и справляется с тем способом, в котором одинаково проявляются добродетель и мудрость Бога.
По существу закон не в состоянии помочь, потому что, будучи лишь притязанием со стороны Бога и определением его требований, он может лишь осудить того, чье состояние делает невозможным надлежащее послушание. Очевидно, что закон как таковой прежде всего не имеет цели, чтобы представить ее человеку. Он может потребовать от человека под страхом смертной казни немедленного исполнения его обязательств пред Богом, но он не имеет предмета откровения. Во-вторых, закон не может дать жизнь; а она является еще одной настоятельной потребностью человека. Вместе с искуплением они составляют две крайне необходимые потребности падшего человечества. Без жизни никто не имеет возможности делать то, что угодно Богу; также и без достойной цели, более того, без явленного божественного объекта не может быть ничего, что бы выявило божественную любовь. Поскольку лишь божественная жизнь может обладать любовью, отвечающей Богу, то только один божественный объект может оказывать действие на эту любовь или способствовать ей. Именно это и совершает благодать во Христе. Искупивший наши грехи и является нашей жизнью, и в то же время Он является тем объектом, который Бог открыл нам для нашей веры. Этим закон существенно отличается от благодати, с помощью которой Бог дает во Христе все, в чем человек действительно нуждается во имя его славы.
Несомненно, существует и другая мера ответственности. Ни одному человеку, недостаточно компетентному в этом вопросе, не помешает, если я скажу по этому поводу несколько слов, потому как вряд ли найдется еще такой вопрос, как этот, который так озадачивает людей. Одни люди, как кажется, находятся на грани полного отрицания этой ответственности в своем однобоком рвении к божественной благодати; другие, уверенно отстаивающие ответственность человека, злоупотребляют этой истиной настолько, что явно отвергают божественную благодать. Писание никогда не жертвует одной истиной ради другой. Характерным свойством и славой Слова Бога является то, что оно сообщает не просто ту или иную истину, а определенную истину, и сообщает ее в личности Христа. Святой Дух является единственной возможностью для правильного восприятия, использования и наслаждения этой истиной; и поэтому Он именуется “истиной” не меньше, чем Господь Иисус. Он есть та внутренняя энергия, посредством которой эта истина проникает в душу, но Христос есть и тот самый объект. Там, куда в Святом Духе проникает Христос, создается новая форма ответственности. Мера ее для христианина основана на том, что он имеет жизнь и самого Христа - тот объект, который показывает, на какой позиции он стоит и, следовательно, указывает на характер его связи с Богом. Его отношения - это отношения Сына, а не просто усыновленного с ничуть не большими правами во всем человеческом. Мы - усыновленные чада Бога; но, более того, мы - члены одной семьи. То есть мы - чада, имеющие природу, присущую Богу. Мы рождены Богом, а не просто усыновлены, как если бы мы были чужими ему. Каждый христианин имеет поистине божественную сущность, как сказано в 1-ой главе 2-го послания апостола Петра.
Таким образом, ничего не может быть более совершенного. Мы обладаем природой, в нравственном отношении угодной Богу, которому мы подражаем, равно как и покоряемся в свете и любви, в святости и праведных путях, в милосердии, правде и смирении. Мы находимся в положении сыновей, в тех отношениях, которые Господь Иисус имел во всем их совершенстве и в бесконечно более высоком смысле, в тех отношениях, в каких ни одна тварь не могла состоять с ним. И все же Христос принимает нас в свое собственное родство, насколько возможно человеку состоять в такой связи с ним. Следовательно, долг всегда измеряется ответственностью, какую несет христианин в соответствии с тем положением, в какое его поставила благодать. Поэтому несомненно, что все банальности, сказанные о законе как об уставе христианской жизни, практически сводятся к нулю тем, что составляет сущность христианства. Те, кто ненамеренно переносит свойственное Израилю на нас, не принимают во внимание отношения христиан и отвергают значение искупления в нашей жизни. Насколько же серьезна ошибка, кажущаяся многим религиозной мыслью! И я уверен, что, думая так, они желают выразить почтение Богу и его воле. Но искренность не заменит его Слова; и наши собственные мысли и желания никогда не смогут быть приняты за идеал закона или жизни. Бог открыл свой замысел, и если мы благоразумны, то должны покориться этому. В божественном нет ничего подобного упрощению; через это мы постигаем мудрость куда более глубокую, чем наша собственная, и обретаем силу, подкрепляющую и направляющую нашу душу.
В случае с Израилем было не так. Прежде всего они обещали подчиниться; но то было подчинение закону. Во-вторых, когда была пролита кровь тельцов, принесенных в жертву, ею окропили книгу и народ (ст. 7, 8). Что значила эта кровь? Не искупление. Главная мысль, которую передает кровь, по-видимому, заключается в том, что жизнь уходит, то есть наступает смерть в знак признания чьей-то вины. Это, несомненно, верно; но пока это не выходит за пределы того представления, что кровь является указанием на то, что в случае невыполнения его требований Бог подвергнет человека наказанию. Божественная благодать использует кровь Христа совершенно иным образом; именно об этом говорится в 1-ом послании Петра, главах 1 и 2. Апостол говорит о христианине словами, которые тотчас же напоминают 24-ю главу книги Исход. Петр говорит, что мы избраны по предвидению Бога Отца при освящении от Духа к послушанию и окроплению кровью Иисуса Христа. Израильтяне были избраны как народ по высшему призванию Бога, известного их отцам. Не зная Бога, как и самих себя, они осмелились опереться на его закон. Согласно этому, они были отделены через обрезание и другие обряды. Они были освящены среди других народов через это плотское отделение и должны были под страхом суровой кары повиноваться закону. Кровь угрожала смертью каждому, кто совершит прегрешение. Положение христиан совсем иное: мы избраны как чада “по предвидению Бога Отца, при освящении от Духа”. Под этим подразумевается отделяющая сила Святого Духа, действующая с самого первого момента нашего обращения к нему. Это существенное отделение для Бога, а не фактическая святость, называемая здесь освящением от Духа - это самое глубокое его определение, какое где-либо встречается. Но о практическом освящении достаточно полно говорится в другом отрывке; здесь же речь не об этом, и если мы попытаемся внести практическое освящение в этот стих, то нарушим благовествование благодати. Никто не сомневается в добрых намерениях подобного толкования; но этого недостаточно для Слова Бога.
Мы должны постараться понять смысл того, что Бог имеет в виду. Иначе мы можем допустить серьезную ошибку и этим умалим его честь и нанесем вред себе и другим. Так давайте же не будем навязывать наши собственные мысли о Писании, а покоримся Богу. Какое значение, к примеру, имеет наше практическое освящение для нашего послушания и окропления кровью Иисуса Христа? Оно просто доказывает, что тот, кто поверхностно толкует Писание, отвергает евангелие. Значение практического освящения для послушания и окропления кровью Иисуса - что люди подразумевают под этим, ограничиваясь понятием освящения, что неизбежно приводит к такому удивительному выводу? Несомненно, Слово Духа Бога настолько недвусмысленно, и истолкование настолько ясно и просто, насколько это возможно.
Поясним это на примере. Человек до сих пор оставался совершенно равнодушным к Слову Бога. Теперь он его слышит; человек простодушно принимает Иисуса как дар божественной любви. Возможно, что он не обретает мира сразу, но, по крайней мере, он чрезвычайно поглощен этим; он искренне желает знать евангелие с самого начала. Если Дух Бога сотворит с ним такое, то он отделен для Бога от того, чем он был. И это здесь называется “освящением от Духа”. Ибо, как мы сказали, освящение совершается “к послушанию”; это как раз и является самым первым страстным желанием, вселенным в его душу с того момента, как на нее было оказано истинное божественное воздействие. Несомненно, такой человек может быть весьма невежественным; но в любом случае его душа становится покорной Господу - она стремится к Божеству. Это не просто свойственный закону способ избежать осуждения, которое, как он видит, неизбежно и справедливо ждет тех, кто презирает Бога. Эта истина коснулась его совести через благодать, и милость Бога, как бы смутно он ее себе ни представлял, в достаточной мере склонила его душу к покорности. Следовательно, он освящен от Духа к послушанию и окроплению кровью Христа. Теперь он будет послушен, потому что имеет новую природу через обретение имени Господа Иисуса, и он войдет в божественную благодать, которая окропляет грешных кровью Иисуса. Он добровольно станет покорным, как Иисус, а не по принуждению, как иудей; он будет окроплен его кровью в знак прощения ему грехов, а не в знак того, что в случае неподчинения закону Бога он будет предан смерти. Христианин охотно подчиняется сам и уже прощен через веру в Иисуса и его кровь. В этом, как я полагаю, и заключается истинный смысл данного отрывка и особенно приведенного здесь выражения “освящение от Духа”; хотя вполне можно допустить, что это не единственное значение слова “освящение” в Писании.
Освящение, о котором здесь говорится, касается начала действенной внутренней работы в душе прежде, чем душа узнает о спасении и мире, однако здесь для Святого Духа остается также возможность впоследствии так повлиять на душу и совесть, чтобы все больше отделить нас через эту истину для Бога; последнее является практическим освящением, допускающим различные степени, и поэтому весьма относительно. Но в каждой душе имеется абсолютное отделение Святого Духа с момента обращения. Таким образом, становится ясно, что слово “освящение” имеет два разных значения: абсолютное, когда человек раз и навсегда отделяется от мира, чтобы принадлежать Богу, и относительное, которое является практическим и в некоторой степени отличается в последующей деятельности каждого христианина. “Но омылись, но освятились, но оправдались именем Господа нашего Иисуса Христа и Духом Бога нашего”. По-видимому, здесь имеется в виду то же самое, что и в 1-ом послании Петра (гл. 1, ст. 2). Ясно, что освящение в этом смысле слова предшествует оправданию; поэтому апостол Павел ставит его впереди. Бесполезно принижать это ясное значение отрывка из Писания только потому, что католический богослов извращает этот факт более роковым образом, чем протестант. Если Дух Бога ставит здесь слово “освятились” перед словом “оправдались”, то наш долг изучить то, что здесь подразумевается, а не искажать это из-за того, что католики неправильно это истолковывают , игнорируя первостепенное значение освящения. Почему души должны отступать от истины под влиянием предрассудков или молвы? Нельзя предполагать, будто сказанное Богом может быть ошибочным: человек допускает ошибки, но разве допустит их Дух Бога? Разве Он не имеет в виду то, что Он говорит? Говоря о том, что они омылись, Он имеет в виду воду Слова, с которым Дух Бога обращается к человеку. Это скорее обращено на зло; “освященный” - к добру, к которому теперь влечет душу. Но дело не только в этом. “Оправданным” блудный сын становится не тогда, когда возвращается к своему отцу, а когда его одевают в лучшие одежды; тогда он, как сказано в 1 Кор. 6, становится не только омытым и освященным, но и оправданным. Это говорит о том, что дело Господа Иисуса свершилось в полной мере. Это не всегда происходит сразу после обращения. Обращение к Богу может последовать за этим, и, если вам угодно, должно вскоре последовать; но это далеко не всегда происходит сразу; и в действительности существует и, возможно, всегда должен существовать какой-то промежуточный период, прежде чем наступит душевный покой и мир с Богом. Этот период может быть даже очень незначительным, но обычно всегда совершается действие Христа между этим прикосновением, которое оставляет свой отпечаток, и Словом, которое возглашает с не меньшей силой, чем любовь: “Дерзай, дщерь! вера твоя спасла тебя; иди с миром”. Очень часто этот промежуток времени не так уж мал, как многие из нас знают по своему горькому опыту. Но всегда остается истиной то, что эта разница существует. И, по-видимому, неплохо было бы помнить об этом, потому что это имеет важное практическое и теоретическое значение, поскольку указывает на различие в положении христианина и иудея. Склонность некоторых настойчиво требовать всего в одно мгновение является следствием общераспространенного неверия, которое, если оно вообще допускает мир с Богом, допускает его как нечто не совсем надежное, хотя и обретенное кропотливым и тяжелым трудом. Но мы не должны позволять себе никакого заблуждения, даже самого незначительного, чтобы избежать самого большого; подвергать сомнению все, что делает Бог для души человека, несомненно, является заблуждением.
В конце данной главы мы ясно видим славу Бога. Это не выводит израильтян из присущего им состояния плоти и крови и всего того, что имеет к этому отношение. Это никоим образом не является той славой, на которую надеется христианин.

### Исход 25

В 25-ой главе нам представлена новая совокупность символов, передающих не только земные обряды, но и те, что принадлежат скинии. Несомненно, сама по себе она представляет собой мирское жилище или шатер; но это не мешает ее принадлежностям символизировать то, что прежде всего должно было носить небесный характер.
После того, как народу было приказано сделать приношения Богу, мы узнаем, для чего эти приношения должны были послужить. Прежде всего говорится о центре левитского поклонения - ковчеге. Мы должны помнить, что речь идет не о самих вещах, но об их тенях. Ни в одном из этих символов нельзя найти полной истины, свидетельствующей о Христе и его деле. Они дают лишь смутное представление о полной реальности и не могут передать большего. Следовательно, они обладают всем несовершенством теней. В сущности, мы и не могли бы получить полный образ до явления Христа, его смерти на кресте и вознесения на небеса. Поскольку Христос истинно и совершенно передает образ Бога, то Он является выражением всего доброго и святого в человеке. Где еще, как не во Христе, мы можем узнать, каким должен быть человек? Кто, как не Он, безупречно являет образ слуги? Можно ознакомиться со всеми обрядами и обычаями людей, но мы найдем их совершенными только в нашем Господе Иисусе Христе. И это действительно так. Установленные законом обряды и ритуалы являются всего лишь тенью; но все же они были ясно составленными символами, и нам следует учиться на них. * {*Типология доктора Фейрбейрна представляется здесь, в общем, довольно скудной. Он полагает, что значения, приписываемые отдельным материалам, цветам и так далее, не могут иметь твердого обоснования и являются здесь неуместными! Даже значение серебряных откупных денег, на его взгляд, опровергается тем фактом, что подножия двери скинии были сделаны из меди. Это приводит к почти полной утрате истины.}
В этих символах мы можем видеть два разных отличительных признака, или класса, на которые, если можно так сказать, делятся эти тени. Первоосновой всех их является следующее: в некоторых из них Бог открывается человеку, насколько это было возможно в тех условиях; в других, на основании этого и исходя из этого, человек узнает, как приблизиться к Богу. Такой доступ к Богу и наслаждение им невозможны, пока Бог сам не приблизится к человеку и не покажет нам, чем Он является для людей. Поэтому мы можем видеть духовность и красоту подобного отличия, которое тотчас же выделяет две основные группы символов в последней из рассматриваемых глав книги Исход. Ковчег, золотой стол, подсвечник, скиния с ее покрывалами, завеса, медный жертвенник, двор скинии - образуют первую группу символов и объединены целью показать людям Бога во Христе.
Главнейшим из символов является ковчег. Это - место пребывания божественного величия в Израиле. И, как всем известно (и это является самым важным), это средоточие милосердия было выше престола Бога, средоточие, которое затем мы видим окропленным кровью, средоточие милосердия, которое скрыло закон, гибельный для притязаний человека, сохранившего его в месте высочайшей славы, хотя и скрытого от человеческого взора. Разве этого недостаточно? Разве это не приносит покой любому, кто верит в Бога, вселяя надежду в то, что Он должен занять такое место, как это, дав ему такое имя в знак родства с грешным народом на этой земле?
Далее описан стол и на нем определенные хлебные приношения. С какой целью это представлено здесь? Почему один хлеб? Здесь недопустимо никакое плотское представление о том, будто бы Бог нуждается в хлебе от человека. Хлебов, возложенных на золотой стол, было двенадцать, что явно соответствует двенадцати коленам Израиля, но это, несомненно, имело отношение к Христу, ибо Он всегда являлся объектом воли Бога. Именно Бог явил себя во Христе; но те, кто таким образом были связаны с Христом, были сынами Израиля. От них Он явился и соблаговолил, чтобы в знак воспоминания они полагали хлеба на стол перед лицом Бога.
Доктор Фейрбейрн считает, что все, совершенное Христом, символически уже выражено через принадлежности и обряды, святое-святых, и поэтому он считает все вещи, относящиеся к святому-святых, прямым указанием лишь на дела и служение народа. Результатом подобного разделения в действительности является крайнее принижение.
В светильнике заключена другая важная для нас истина. Речь здесь идет не об отношениях к человечеству, избранными представителями которого были израильтяне, и не о том, о ком они должны были помнить перед лицом Бога; но в семи светильниках, или, лучше сказать, в подсвечнике с семью лампадами, мы ясно видим образ Христа, воплощающий собой власть и подателя Святого Духа в божественном откровении и его присутствии. Итак, во всех этих предметах показано, что значит Бог для человека - сам Бог в своем исключительном величии в ковчеге, сам Бог, взаимодействующий с человеком, с Израилем через хлебы предложения, сам Бог со светом святилища или силой Духа Бога.

### Исход 26

Все это понятно, но в скинии мы видим нечто большее (гл. 26). Христос в разных отношениях символизируется покрывалами - Христос в его человеческой чистоте и праведности, Христос как воплощение небесного, Христос в его славе, распространяющейся не только на иудеев, но и на язычников и утверждающей его право вершить суд. По-видимому, козья шерсть свидетельствует об исключительном пророческом даре Христа; бараньи кожи, выкрашенные в красный цвет, указывают на полное посвящение его Богу; как и та сила, которая изгоняет все зло, подразумевается под синими кожами или кожами с крючками, покрывающими верх шатра. Сказано, что скиния должна быть сделана из виссона, голубой и другой шерсти, а ее различные покрывала - из козьей шерсти и синих бараньих кож. Все это, несомненно, имеет особую значимость для раскрытия образа Христа здесь, на земле.
Далее (ст. 15-30) описаны брусья из дерева ситтим с шипами и подножиями из серебра и кольцами из золота.
Затем описываются завеса и перегородка. Теперь нам известно, что это означает. Из Писания ясно, что завеса символизирует его тело, но при этом она указывает на Господа как человека на земле. Пока она закрывала ковчег, человек не мог войти к Богу, но когда она разодралась (как только Христос умер как человек), то человек смог вступить перед лицо Бога, по крайней мере, верующий. Я не имею в виду человека как такового, но хочу сказать, что для него не стало преграды. Теперь можно свободно предстать перед лицо Бога.

### Исход 27

В обложенном медью жертвеннике заключается та же самая истина, но с одной лишь характерной разницей (гл. 27). Не меньше, чем ковчег, золотой престол Бога в святом- святых, жертвенник указывает на справедливость Бога; но разница между ними заключается в том, что золото являет праведность Бога для приближающихся к святому-святых; медь же символизирует справедливость Бога при осуждении греха человека там, где он находится. Такова черта, разделяющая эти символы. Они в обоих случаях указывают на Бога: в одном случае там, где Он сам являет себя; в другом - в его отношениях с человеком и его нуждами в этом мире. Так, например, мы читаем о праведности Бога в послании Римлянам. Если мы внимательным и тщательным образом обдумаем Рим. 3, то найдем, что именно праведность Бога представлена человеку - грешному существу в этом мире. Но когда я смотрю на отрывок, в котором сказано: “Ибо не знавшего греха Он сделал для нас жертвою за грех, чтобы мы в Нем сделались праведными пред Богом”, - мне становится ясно, что мы приведены перед самое лицо Бога. Следовательно, 2 Кор. 5, 21 согласуется больше с золотым ковчегом, нежели с медным жертвенником. На все есть красивый и совершенный ответ в Слове Бога, но ведь все бесполезно для души, если она не узрит и не обретет Господа Иисуса Христа.
Далее, в конце 27-ой главы, мы видим явное изменение, причем весьма значительное. Последние два стиха, на мой взгляд, являются промежуточными. Они вводят символы, которые не раскрывают Бога во Христе человеку, а, скорее, указывают на человека, который заранее установленным путем допущен перед лицо Бога. Таким людям назначено зажигать светильник перед лицом Бога для того, чтобы должным образом несли службу те, кто допущен в святилище. “И вели сынам Израилевым, чтобы они приносили тебе елей чистый, выбитый из маслин, для освящения, чтобы горел светильник во всякое время”. Здесь можно добавить, поскольку кое-кто обнаружил явное несоответствие при сравнении данного отрывка с 1 Сам. 3, 3, что в еврейском языке выражение “во всякое время” употребляется не в абсолютном смысле, а в смысле - “продолжительное время” или “постоянно”. Светильник горел с вечера и до утра, и в этот промежуток времени он горел непрерывно. “В скинии собрания вне завесы, которая пред ковчегом откровения, будет зажигать его Аарон и сыновья его, от вечера до утра, пред лицем Господним”. Это находит весьма значительное подтверждение в последующем.

### Исход 28

В 28-ой и 29-ой главах описывается церемония посвящения в священники. Какую цель преследовало это посвящение? Несомненно, это делалось для приближения к Богу. Было введено новое разделение. Но то, что на первый взгляд могло бы показаться довольно заметным нарушением порядка, как было видно до этого, является на самом деле результатом совершенного порядка, установленного мудростью Бога. Вероятно, если рассматривать это поверхностно, то может показаться не совсем объяснимым тот факт, что в описании различных деталей святилища вклинивается, нарушая его, другое описание - посвящение Аарона и его сыновей в священники. Но если бы эти символы выражали две отдельные вещи: первую - явление самого Бога человеку и вторую - то, что человек в результате этого приближается к Богу, тогда все объяснялось бы просто. Священство, несомненно, состояло из людей, которые пользовались привилегией свободно входить в святилище и исполнять там свой долг от лица своего народа. Принадлежности святилища, описанные вслед за описанием назначения в священники, сохраняют тот же общий смысл священнослужения Богу вблизи его святилища. А теперь позвольте мне спросить: какой же рассудок человека мог бы придумать такое замечательное, хотя и такое сокрытое решение? Поскольку, как говорил апостол Павел, немудрое Бога премудрее человеков, то разве не можем мы сказать, что кажущийся божественный беспорядок в несравненно большей степени является порядком, чем самый лучший порядок человека?
В конце концов, мы всегда приходим к этому. Мы можем быть полностью уверены в Слове Бога. Наше дело лишь познавать, кто Он, что Он говорит, и, более того, верить в него; а когда мы не понимаем, что Он имеет в виду, мы всегда должны оставаться на позиции верующих, что бы ни говорили разного рода враги. Мы можем быть несведущими и не иметь возможности разоблачить этих врагов, но мы можем оставаться совершенно уверенными в том, что Бог никогда не ошибается, а человек всегда ненадежен. Обычным средством, с помощью которого Бог свидетельствует о своей правоте, милостиво позволяя нам понять это, является его Слово; и нет других средств познать замыслы Бога. Этой вразумляющей силой является Дух Бога, а тем объектом, в чьем свете это единственно может быть понято, является Христос. Но записанное Слово Бога является тем единственным способствующим пониманию средством и откровением всего.
Далее, вслед за тем, как нам становится известно все о назначении священников, мы узнаем о различных предметах одежды для священников. Достаточно сказать здесь несколько слов о ней, прежде чем мы продолжим дальше. Замечательным образом изготовлен ефод первосвященника, являющийся самой важной деталью его костюма, который украшен двумя камнями с именами сынов Израиля - по одному камню с надписями на каждом нарамнике ефода: шесть имен на одном нарамнике, шесть на другом, по порядку рождения сыновей. Кроме этого, имена сынов Израиля были начертаны на наперснике священнослужителей, на наперснике судном, где все они находились у сердца носящего этот наперсник. Тот, кто не способен оценить все блаженство подобного положения, когда первосвященник носил имена людей Бога пред ним, не почувствует тех высочайших знаков внимания. Но Бог показывает, что Он постоянно помнит всех тех, кого Он любит и кто не мог бы иметь первосвященника, носящего их имена в знак любви и поклонения ему , тому благословенному Богу, давшему нам нечто гораздо большее. Он повелел возложить урим и туммим, связанные с наперсником первосвященника, то есть средства божественного руководства людьми. Христианин тоже имеет это, но гораздо более совершенным образом. Иудей имеет это в виде внешнего символа - в Израиле все проявляется больше внешним образом. Мы же имеем это как нечто внутреннее через посредство самого Святого Духа. Было бы совершенно напрасно утверждать, что лучше было иметь урим и туммим, за которыми любой время от времени по мере надобности должен был обращаться к священнику, чем стать местом вечного обитания того, кому известна вся истина. Так пусть же христиане верят и используют для Бога ту часть, которую каждый имеет во Христе!
Но, кроме этого, когда первосвященник входил во святилище перед лицо Бога, был слышен звук позвонков, укрепленных между яблоками из голубых, пурпурных и червленых нитей вокруг по подолу его ризы. Таков был результат, как мы видим, “когда он входил” и “когда выходил”. Это напоминает христианское откровение сейчас, являющееся результатом вхождения Христа в небесное; и к этому можно отнести будущую часть плодоношения и откровения Израиля в тот день, когда Христос явится во славе с небес. Позвонки издают звук, когда первосвященник входит в святилище и выходит из него. Когда Христос явился перед лицо Бога, то разве Дух не оказал мощное воздействие? Собрание теперь входит под влиянием этого. Когда Христос вернется, Святой Дух вновь снизойдет на всякую плоть и Израиль будет поставлен в благословенное положение и принесет плод во свидетельство Бога. Но опять же Аарон с золотой дощечкой (на которой вырезаны слова “Святыня Господня”) на своем челе понесет на себе беззаконие приношений, посвящаемых от сынов Израиля, чтобы они могли быть приняты. Это весьма важная мысль, особенно если мы знаем всю серьезность этого беззакония и легкость, с которой оно совершается. Разве неправда, что едва ли найдется что-либо еще, что давало бы ощущение большей потребности в милосердной заботе, явленной в святых приношениях Богу? Мы знаем, какую нежную заботу Он проявляет даже в самых незначительных делах; но в том, что так касается его славы, Он проявляет поистине милосердную заботу о том, чтобы великий первосвященник нес на себе недостатки приношений там, где в противном случае неизбежно было бы осквернение. Хитон из виссона означает личную праведность, отмеченную благолепием милосердия. Сыновья Аарона должны были носить хитоны, пояса для священников и повязки для славы и благолепия. В это Христос одел и нас. Далее следует ритуал освящения Аарона и его сыновей.
При освящении семейства священнослужителей требовалось соблюсти следующие требования. Сначала Аарона и его сыновей следовало омыть водой, “ибо и освящающий и освящаемые, все - от Единого”. Несомненно, Христос далек от греха и грешников; мы удаляемся от греха благодатью. Наш Господь говорит: “И за них Я посвящаю Себя, чтобы и они были освящены истиною” (“посвящаю Себя” - на небесах). Аарон одевается соответствующим образом, как и Христос явился за нас перед лицо Бога в образе священника. Затем был помазан один первосвященник; как нам известно, Христос мог быть отмечен и был отмечен печатью Бога Отца без крови, ибо Дух Бога удостоверил абсолютную непорочность его личности и подтвердил его сыновство как человека. В знак принятия священства сыновья Аарона были облачены в одежды и опоясаны. И кровь тельца - жертвы за грех - возлагалась на роги жертвенника; кровью одного овна, жертвы всесожжения Богу, был окроплен со всех сторон жертвенник; кровь другого овна, предназначенная для посвящения, возлагалась на край правого уха Аарона и “на край правого уха сынов его, и на большой палец правой руки их, и на большой палец правой ноги их”. Это было необходимо, когда первосвященник избирался из народа после того, как свидетельство об исключительном положении Христа уже было дано. Итак, Христос вошел через свою собственную кровь, вошел однажды и навсегда в святилище, осуществив вечное искупление для нас, чтобы мы могли находиться в одном положении с ним, искупив нас кровью и в силе Духа. Благодать связала нас со Христом, как Аарона с его сыновьями. Поскольку и здесь была принесена жертва, то мы обладаем всей ценностью Христа и его дела.

### Исход 29

Но после обряда посвящения в священнослужители в конце 29-ой главы (ст. 38-46) Дух требует, чтобы каждый день приносили в жертву двух агнцев в подтверждение постоянного одобрения народа Бога, еще более убедительно свидетельствуя о его присутствии среди нас. В 30-ой главе уже по известной нам причине возобновляется описание различных принадлежностей святилища, сопровождающих священнослужение и открывающих заключенную в них истину, то есть средства доступа к Богу.

### Исход 30

Среди принадлежностей святилища первым описан жертвенник для приношения курений (гл. 30, 1-10). Кто не знает, что он предназначался для того, чтобы обеспечить народу его угодность перед лицом Бога? Он символизирует Христа, ходатайствующего за нас пред Богом и, вместе с тем, деятельность первосвященника, направленную на то, чтобы беспрепятственно являть Духа.
В стихах 11-16 говорится о денежном приношении народа Богу, которое должен совершать как богатый, так и бедный. Это искупление деньгами шло на служение святилища (ибо о нем главным образом и идет речь), это - связь всех со священниками, которые фактически выступают от их имени.
Но была еще одна необходимая принадлежность, о которой будет сказано далее. Это медный умывальник, осуждающий грех через Слово Бога, как и медный жертвенник, осуждающий его через жертву. Нам необходима “баня возрождения и обновления Святым Духом” и прежде всего омовение водой через Слово. Это и происходит здесь. Предшествующее в Писании, как я полагаю, говорит не просто о том, что мы рождены от Бога, но и о чем-то большем, чем новое рождение. Это ставит верующего в совершенно новое положение перед лицом Бога, которое предполагает нечто иное, нежели обретение им новой природы. И это положение может выражаться внешне гораздо ярче, но является истинным освобождением, которое благодать дарует нам в Иисусе Христе, не просто сообщая нам жизнь, ненавидящую грех, но приводя любого из нас в соответствие с новым положением самого Христа перед лицом Бога.
Наряду с этим, как и в начале, на нас изо дня в день воздействует Дух Бога. Нам просто необходимо Слово Бога через Духа, чтобы бороться со всякой нечистотой. Согласно этому символу, священники не только должны были полностью омыться в этом умывальнике, чтобы получить посвящение; но когда бы они ни представали перед лицо Бога, они омывали свои руки и ноги. И мы знаем, чему это соответствует. Давайте же не забывать об этом.
Далее речь идет о составе для священного помазания, которое также необходимо, чтобы подготовить священников к вхождению перед лицо Бога. То была сила Духа - не просто новое рождение или новое положение, а соответствующая им сила Духа Бога; ибо одно обретение нового рождения или положения не сделало бы нас способными исполнять волю Бога. Оно, возможно, заставило бы нас почувствовать то, что следует делать, но само по себе не дало бы силы исполнить это. Дух, дарованный христианину, исполняет нас силой, любовью и здравым суждением. Для нового рождения весьма характерна зависимость - немощность или, скорее, ощущение немощности; но Святой Дух вселяет в человека сознание силы, хотя и проявленной, несомненно, в зависимости. В соответствии с этим, новое рождение несет в себе должные чувства и добрые намерения; но сила Духа обращается через Иисуса Христа. “Ибо дал нам Бог духа не боязни, но силы и любви и целомудрия”.
Последним из этих символов названо миро священного помазания. По-видимому, здесь подразумевается не то, что мы имеем через Христа, но то благоухание в самом Христе, о котором один Бог судит должным образом и которое предстает к нему во всем своем совершенстве. Какое это блаженство для нас! Оно предназначено для нас, но проявляется только в нем перед лицом Бога!

### Исход 31

В 31-ой главе мы видим все это, сведенное к двум фактам: Дух Бога исполняет человека мудрости для создания скинии собрания по заданному образцу и одновременно дает повеление: соблюдать субботний день при строительстве скинии. Уже кто-то отметил, и это действительно так, что когда в этой книге речь заходит о предписаниях Бога, то о чем бы ни говорилось, всегда упоминается о субботнем дне. Например, в первой ее части, где повествуется о проявлении божественной благодати, всегда упоминается и субботний день. Отмечая хлеб, которым Бог одарил свой народ, манну, символизирующую Христа, спустившегося с небес, чтобы стать пищей для голодных на земле, Он одновременно говорит и о субботе. Далее, когда был дан закон, то среди перечисленных требований стоит соблюдение дня субботы. И опять в этих многочисленных образах и установлениях, касающихся грядущего блага, упоминается о субботе. Итак, становится ясным, что о чем бы ни шла речь, субботе всегда уделяется надлежащее внимание. Поэтому Бог так высоко ценит этот символ. Дело в том, что ему хотелось бы убедить свой народ в том, что все его действия нацелены на то, чтобы люди всегда помнили о том покое, ради которого Он так трудился и в который Он желал войти в должное время. Вот почему, о каком бы дне ни говорилось, будь это дело милосердия, действенный труд Бога или установление закона в доказательство несостоятельности человека, Он всегда напоминает о своем покое, к которому и привлекает внимание всех любящих его.

### Исход 32

В 32-ой главе, к сожалению, мы узнаем о том, что Бог прерывает свое замечательное общение со своим рабом. В этом повинен сам народ, который самым серьезным образом бесславил Бога, замахнувшись на само основание его истины и славы к своему собственному стыду и погибели. Жалкий народ! Этот объект бесчисленных благодеяний со стороны Бога и свидетель такой замечательной его славы! С помощью Аарона он направил свой удар на престол Бога, сделав золотого тельца. Не стоит долго задерживаться на описании этого бунтарского поступка. Бог обращает внимание Моисея на их лагерь, говоря: “Я вижу народ сей, и вот, народ он - жестоковыйный; итак оставь Меня, да воспламенится гнев Мой на них, и истреблю их, и произведу многочисленный народ от тебя”. Он хотел испытать и узнать душу своего раба. Он сам любил свой народ и радовался, что Моисей также любит его. Если народ испытывался законом, то Моисей подвергся испытанию милосердием.
“Но Моисей стал умолять Господа, Бога своего, и сказал: да не воспламенится, Господи, гнев Твой на народ Твой, который Ты вывел из земли Египетской силою великою и рукою крепкою, чтобы Египтяне не говорили: на погибель Он вывел их, чтобы убить их в горах и истребить их с лица земли; отврати пламенный гнев Твой и отмени погубление народа Твоего; вспомни Авраама, Исаака и Израиля, рабов Твоих, которым клялся Ты Собою, говоря: умножая умножу семя ваше, как звезды небесные, и всю землю сию, о которой Я сказал, дам семени вашему, и будут владеть вечно”.
Обратите внимание на то основание, на котором стоит Моисей, - неограниченные обетования божественной милости и благодать, обещанная его отцам. И Бог не мог не внять такой мольбе. Тем не менее, Моисей сходит с горы с двумя скрижалями в руке - творением Бога. Он слышит шум, который его острый и тренированный слух воспринял правильно. Как только он приблизился к стану, его опасения подтвердились - он увидел тельца и пляски, и “он воспламенился гневом, и бросил из рук своих скрижали, и разбил их под горою; и взял тельца, которого они сделали, и сжег его в огне, и стер в прах, и рассыпал по воде, и дал ее пить сынам Израилевым”.
К нему тотчас же приблизился Аарон, наиболее ответственный человек, приносящий горькие извинения, но сам не без греха. Но Моисей стал в воротах стана и произнес: “Кто Господень, - ко мне! ” Итак, он, отклонивший все предложения продвинуться самому за счет своего народа, теперь вооружает сыновей Левия против своих же братьев. “И сделали сыны Левиины по слову Моисея: и пало в тот день из народа около трех тысяч человек”. И все же мы имеем все основания полагать, что Моисей, как никто другой в стане, любил этот народ. Едва ли найдется что-либо другое, кроме истинной природы и любви, в чем человек так способен ошибиться. Моисей любил Израиль любовью более сильной, чем смерть; и все же, любя их так, он проявил свой беспощадный гнев, направляемый на ту проказу, которая распространилась среди них. Он чувствовал, что подобное зло следовало искоренить любым путем и уничтожить его в их среде. Тот же самый Моисей обращается к Богу с признанием этого греха: “О, народ сей сделал великий грех: сделал себе золотого бога; прости им грех их, а если нет, то изгладь и меня из книги Твоей, в которую Ты вписал”.
Бог же следует своими собственными путями и говорит Моисею: “Того, кто согрершил предо Мною, изглажу из книги Моей; итак, иди, веди народ сей, куда Я сказал тебе; вот ангел Мой пойдет пред тобою, и в день посещения Моего Я посещу их за грех их. И поразил Господь народ за сделанного тельца, которого сделал Аарон”. Тем не менее, Моисей упорствует со своей просьбой к Богу, который не забывает испытать Моисея до конца, заимствовав слова этого народа. Они отвергли Бога и приписали свое освобождение только Моисею; поэтому Он говорит Моисею теми же словами: “Пойди, иди отсюда ты и народ, который ты вывел из земли Египетской, в землю, о которой Я клялся Аврааму, Исааку и Иакову, говоря: потомству твоему дам ее”. Он опять упрекает их в том, что они народ жестоковыйный; и Он не пойдет среди них, чтобы не истребить их в пути. И народ, услышав такое, возрыдал. Моисей же прибегнул к замечательному действию - “он взял и поставил шатер вне стана, вдали от стана, и назвал его скиниею собрания”. Затем происходят еще два достойные всяческого внимания события: близкое общение Бога со своим рабом, прежде никогда не имевшее места, и, более того, обретение народом благоволения, которого он прежде никогда не удостаивался.
С этого момента следует новая настойчивая просьба: несовершенство народа указывается в качестве причины, по которой Бог должен остаться с ними. Это та самая причина, по которой праведность оправдала отказ сопровождать их, дабы его гнев не возгорелся против этого жестоковыйного народа. Но, как утверждает Моисей, по этой самой причине мы больше всего нуждаемся в присутствии Бога. Удивительно дерзновение веры; но ведь его просьба основана на известном милосердии самого Бога. Моисей был достаточно близок к Богу, пребывая в скинии вне стана, чтобы лучше познать его благоволение, каким он прежде никогда не наслаждался. Так всегда и бывает. Несомненно, было великое и щедрое благословение, такое неожиданное, когда Бог послал на землю Святого Духа и впервые было представлено его собрание. Но разве собрание в Иерусалиме не испытало величайшую радость в Боге во времена апостолов? В этом можно усомниться. Я допускаю, что, взирая на святых Пятикнижия, мы видим в них самое сильное единое свидетельство, какое когда-либо воздавалось в этом мире, и, главным образом, в земельных делах, в превосходстве над жалким плотским эгоизмом тех, кто был заново рожден во Христе. Это ли не является высшей формой благословения? Тот ли это путь, каким Христос достиг наивысшей славы?
Когда же миновала самая ранняя стадия, тогда не только неверие охватило иудеев, но они стали говорить и делать непристойное, которое дьявол насадил среди этих людей. Бог, который всегда остается на должной высоте, действует с превосходством присущего ему милосердия. Он способствует более глубокому пониманию своей труднопостижимой истины, поражая этот мир не обычным способом, а тем, что, на мой взгляд, носило характер более близкого общения с самим Христом, чем все предыдущее. Едва ли стоит утверждать, что все, что мы видим в собрании иудеев, будучи ограничено обрезанием, имеет ту же глубину и небесную сущность, запечатленную в этом, что и открывшееся нам, когда щедрое милосердие Бога уничтожило все преграды и свободно излилось на язычников. Нет смысла оспаривать тот факт, что результат обучения Петра или Иакова имел то же значение, что и результат обучения Павла спустя некоторое время или позже - Иоанна. Я допускаю, что, рассматривая это в целом, мы обнаруживаем здесь прискорбное падение, и все же это самое падение позволило отделить людей, преданных сердцем, отделив их не по недостатку любви, а по самому яркому проявлению божественной милости и чувству божественной славы. Несомненно, Моисей в скинии вне стана любил свой народ не меньше, и был не больше предан Богу, чем в пределах Синая, когда были даны десять заповедей Бога.

### Исход 33

В последующей сцене мы являемся свидетелями замечательного заступничества Моисея, которое не менее трогательно и, по моему убеждению, еще более замечательно, чем все предшествующее. Сейчас нет времени вдаваться в подробности; но послушайте, что теперь говорит Моисей Богу: “Вот, Ты говоришь мне: веди народ сей, а не открыл мне, кого пошлешь со мною, хотя Ты сказал: Я знаю тебя по имени, и ты приобрел благоволение в очах моих”. Что может быть более прекрасным и более соответствовать Христу, чем это? Моисей использует всю свою веру, какой Бог наделил его, как бы от лица всего народа. Таково значение всего этого. “Итак, если я приобрел благоволение в очах Твоих, то молю: открой мне путь Твой, дабы я познал Тебя, чтобы приобрести благоволение в очах Твоих; и помысли, что сии люди Твой народ”. Он не изменит своей любви и привязанности к Израилю. Бог мог бы рассматривать их как народ Моисея и говорить: “Они твой народ”. Нет, говорит Моисей, они твои, и на тебя их единственная надежда. И Бог ему не откажет. Бог охотно уступит Моисею, как в древности уступил Иакову, который был гораздо менее силен. Веры, надежды и милосердия было более чем предостаточно в этом посреднике; и если этому народу суждено было получить благословение, то в Боге он находил все источники этого благословения ради личной славы. Заметьте, что ответил ему Бог : “Сам Я пойду, и введу тебя в покой. (Моисей) сказал Ему: если не пойдешь Ты Сам (с нами), то и не выводи нас отсюда”. Моисей ничего не хотел себе отдельно от своего народа; даже если он ушел из стана, то только ради того, чтобы получить благословение для народа, который на время оставил. “И сказал Господь Моисею: и то, о чем ты говорил, Я сделаю, потому что ты приобрел благоволение в очах Моих, и Я знаю тебя по имени”. Моисей попросил Бога показать ему свою славу. Это было тогда еще невозможно. Ожидался приход еще более великого, чем Моисей. Но, по крайней мере, его милость была явлена Моисею, и он ее видел, о чем мы узнаем из 34-ой главы.

### Исход 34

Но здесь мы должны быть осторожны. Было бы величайшей ошибкой предполагать, что провозглашение божественной благодати в этой сцене является благовествованием. Ошибаются те, кто в подобном смысле цитирует слова “сохраняющий милость в тысячи родов, прощающий вину и преступление и грех” и останавливается на этом. Бог не ограничивается этим. Он тут же добавляет слова “но не оставляющий без наказания, наказывающий вину отцов в детях и в детях детей до третьего и четвертого рода”. Нет сомнений, что это - добродетель и милосердие Бога; но они обращены к народу, который все еще находится под властью закона. В этом и проявляется их особенность. То, что мы видим здесь, является просто законом, законом, в котором проявляются благость, милосердие и долготерпение со стороны Бога-Владыки, и его снисходящая до нас любовь, его терпение действуют вместе с законом. Поэтому мы видим основу и причину того, почему это проявляется здесь. Без этого грешный народ никогда не мог бы быть помилован и его ждала гибель всех его корней и ветвей, чтобы в результате такого изменения совершенно новое поколение людей Израиля вступило в обетованную землю. Если бы Он поступил с ними лишь на основе закона, что бы произошло? Они согрешили и должны были быть отвергнуты.
Теперь же это соединение милосердия с законом явилось той системой, которую христиане приняли как христианство. Ни один истинный верующий никогда не становится лишь на позиции закона. Верующие принимают смешанную систему; они соединяют закон с милосердием. Именно с этим мы сталкиваемся каждый день в христианском мире. Именно в такое положение и были поставлены сыны Израиля тогда, и в некотором смысле им было явлено великое милосердие. Для христианина это никоим образом не является потерей, поскольку то, к чему призваны живущие во Христе, является не законом и не соединением закона с милосердной заботой о подчиняющихся ему (те, кого ждало истребление, знали лишь власть закона), но безупречным милосердием, не подчиняющимся закону. И в то же время праведность закона свершилась в большей мере в тех, кто живет “не по плоти, но по духу”.
Отвечая Моисею, далеко продвинувшемуся в своих требованиях, которые отнюдь были не меньше угодны божественной славе, чем отвечали желаниям его народа и находились в соответствии с пролитым на них светом, Бог заключает завет, отличающийся от прежнего (гл. 34, 10). Моисей умоляет его как Владыку пойти посреди них, “ибо народ сей жестоковыен; прости беззакония наши и грехи наши и сделай нас наследием Твоим”. Таким образом, он пользуется тем особым благоволением, которое Бог явил ему, чтобы быть вместе со своим народом, который иначе никогда бы не достиг желанной земли. Это была уверенная в себе вера, действующая с неподдельной любовью к народу и явленная с глубоким сознанием того, что есть Бог, несмотря на все их недостатки; и все же эта высочайшая мольба основана на откровенном милосердии и поэтому является полной противоположностью человеческой самонадеянности.
И Бог поэтому выслушивает все милосердно и ручается, что защитит израильтян от хананеев, но предупреждает, чтобы израильтяне не вступали в союз с жителями той земли, и настаивает, чтобы они поклонялись только ему, соблюдали только его праздники, всех первенцев и все первые плоды приносили ему, соблюдали его субботы, избегали закваски и неподобающих путей, что является плодом корней сатаны среди язычников.
Обо всем этом говорится до конца главы весьма интересным образом. Мы видим то, на что ссылается апостол Павел (2 Кор. 3) в подтверждение сказанному здесь. Впервые лицо Моисея сияло лучами после беседы с Богом, чего не наблюдалось ранее, когда были просто даны десять заповедей или установлений относительно народа Израиля и их земли. Но после общения с небесными силами и видения благодати Бога, соединенной с законом, лицо Моисея воссияло, и народ Израиля не мог вынести этого сияния. Слава Бога, или, по крайней мере, результат видения его благости были так близко от них. Моисей вынужден был покрыть лицо покрывалом. Апостол Павел обращается к этой сцене, чтобы показать, что Моисей с покрывалом на лице, разговаривающий с народом Израиля, как нельзя лучше передает образ того состояния, в котором находился народ (то есть подчинение не просто закону, но закону, соединенному с милосердной заботой к народу, находящемуся под властью этого закона). Поэтому положение христианина находится в ярко выраженном контрасте с этим; ибо наше положение можно сравнить не с образом Моисея, говорящего со своим народом, а с образом Моисея, входящего перед лицо Бога. Мы видим себя в нем, снявшем с лица покрывало, а не в Моисее с покрытым лицом, и тем более не в Израиле. Христианина в его совершенном положении никогда нельзя сравнивать с иудеем. Лишь отдельные штрихи из того, что случилось с Израилем, можно перенести на христианина, но не более. Что касается этого образа, то наше положение можно представить через Моисея, когда тот снимает с лица покрывало и пребывает перед лицом славы самого Бога. Какое положение для нас, и особенно т е п е р ь! Несомненно, это - замечательная и чрезвычайно важная истина. Нам следует помнить, что теперь мы причастны к небесному, и это так же истинно, как и то, что мы будем всегда. Еще более очевидно то, что мы будем небесными по приходу Христа, но не более реально, чем в настоящее время. Я говорю о нашем родстве и звании. “И каков небесный, таковы и небесные”. Скоро мы будем носить и образ небесного. Это другой вопрос и последствия явятся только тогда, когда придет должный момент. Истинно и то, что душа сильно изменится; она соединится с телом, когда явится Господь.

### Исход 35

В оставшихся главах книги Исход говорится о том, как народ откликнулся на заповеди Бога и об исполнении всех повелений, о которых было сказано в главах 25-30; это не требует рассуждений в подобном обзоре. Но мы можем рассматривать 35-ю главу как свидетельство об усердии всего собрания в построении святилища и в служении в нем. Эта глава открывается законом о субботе, в последний раз упомянутом в этой книге. Чтобы ни делал Бог, его покой остается законом для его народа. Весь народ проявил величайшее рвение в ответ на призыв совершить “приношения Господу”, неся материалы, строительные и декоративные, простые и ценные. “И приходили все, которых влекло к тому сердце, и все, которых располагал дух, и приносили приношения Господу для устроения скинии собрания и для всех потребностей ее и для священных одежд; и приходили мужья с женами, и все по расположению сердца приносили кольца, серьги, перстни и привески, всякие золотые вещи, каждый, кто только хотел приносить золото Господу; и каждый, у кого была шерсть голубого, пурпурового и червленого цвета, виссон и козья шерсть, кожи бараньи красные и кожи синие, приносил их; и каждый, кто жертвовал серебро или медь, приносил сие в дар Господу; и каждый, у кого было дерево ситтим, приносил сие на всякую потребность для скинии; и все женщины, мудрые сердцем, пряли своими руками и приносили пряжу голубого, пурпурового и червленого цвета и виссон; и все женщины, которых влекло сердце, умевшие прясть, пряли козью шерсть; князья же приносили камень оникс и камни вставные для ефода и наперсника, также и благовония, и елей для светильника и для составления елея помазания и для благовонных курений; и все мужья и жены из сынов Израилевых, которых влекло сердце принести на всякое дело, какое Господь чрез Моисея повелел сделать, приносили добровольный дар Господу” (ст. 21-29).
Тем не менее здесь, как и повсюду, Бог сохраняет за собой право призывать людей и наделять их необходимыми способностями. “И сказал Моисей сынам Израилевым: смотрите, Господь назначил именно Веселеила, сына Урии, сына Ора, из колена Иудина, и исполнил его Духом Божиим, мудростью, разумением, ведением и всяким искусством, составлять искусные ткани, работать из золота, серебра и меди, и резать камни для вставливания, и резать дерево, и делать всякую художественную работу; и способность учить других вложил в сердце его, его и Аголиава, сына Ахисамахова, из колена Данова; Он исполнил сердце их мудростью, чтобы делать всякую работу резчика и искусного ткача, и вышивателя по голубой, пурпуровой, червленой и виссонной ткани, и ткачей, делающих всякую работу и составляющих искусные ткани” (ст. 30-35).

### Исход 36-39

В 36-ой главе показаны избранные мастера, занятые предназначенной для них работой. Они даже просят Моисея, чтобы он запретил дальнейшие приношения щедрых израильтян, ибо всего было более, чем достаточно. Их работа, выполняемая по задуманному плану, очень подробно описана в главах 36-39. И Моисей, проверив работу и убедившись, что мастера сделали все, как повелел Бог, благословил их.
Интересно отметить, что серебро, которым искупали душу сыны Израиля, по половине сикля каждый, было использовано для изготовления серебряных подножий завесы и крючков для столбов завесы. Итак, если золото символизирует праведность Бога, в которой мы находимся в душе, и если бронза, или, скорее, медь означает с символической точки зрения праведность Бога, обращенную в его непреложном осуждении человека вовне, то что же тогда означает в этом плане серебро? разве не его благодать, проявленную в человеке, в самом Иисусе Христе? Следовательно, цена искупления была основой, и на крючках, изготовленных из серебра искупления, были подвешены завесы двора скинии, отделяющие священнослужителей во святилище Бога от всего мира. Суд того, кто не мог иметь греха, символизируют медные подножия брусьев, придающие непоколебимую прочность; но благодать в искуплении выражала то, на чем все держалось и сияло в капителях колонн, украшении строения. Все это объединено во Христе и его искупительной смерти.

### Исход 40

В последней главе говорится, во-первых, о том, что Бог повелел Моисею поставить скинию собрания в первый день первого месяца (то есть в первый месяц второго года, как говорится в 17-ом стихе) и в должном порядке расставить все ее принадлежности и сосуды; во-вторых, о том, что Моисей исполнил все так, как повелел ему Бог. Замечательно то, что в этом случае скиния и все ее принадлежности были помазаны елеем. Таким образом, за какой бы грех с нас ни было востребовано, здесь мы видим полную картину творения, всего небесного и всего земного, утвержденного в силе Духа благодаря личности и праву Христа, который был истинно помазан Святым Духом и властью, не говоря уже о пролитии крови.
Наконец, когда работа была закончена, и все было должным образом установлено, то облако покрыло скинию собрания и “слава Господня наполнила скинию”. “И не мог Моисей войти в скинию собрания, потому что осеняло ее облако, и слава Господня наполняла скинию”. Таким образом, Бог отметил свое жилище среди своего народа, выведенного из Египта; и Он соблаговолил сопровождать их в пути через пустыню тем же знамением, ибо когда поднималось облако от скинии, они отправлялись в путь; и они не отправлялись, пока оно не поднималось. Но облако днем и огонь ночью указывали на постоянное присутствие Бога среди израильтян (ст. 34-38).

## Левит

Оглавление: гл. 1; гл. 2; гл. 3; гл. 4; гл. 5; гл. 6; гл. 7; гл. 8; гл. 9; гл. 10; гл. 11; гл. 12; гл. 13; гл. 14; гл. 15; гл. 16; гл. 17; гл. 18; гл. 19; гл. 20; гл. 21; гл. 22; гл. 23; гл. 24; гл. 25; гл. 26; гл. 27.

### Левит 1

Очевидно, что книга Левит, как Бытие и Исход, имеет свои особенности. Характерной ее чертой является то, что с самого начала она представляет собой откровение о том, что Бог увидел в Иисусе Христе, нашем Господе, и передает тот символический образ, который благодать придала ему и его делу, которое Он свершил для душ, для народа и их земли. Она является самым полным руководством к действию для священнослужителей, ибо очень подробно разъясняет исполнение левитами различных обрядов, касающихся Господа Иисуса. По этой самой причине мы можем считать уместными те мотивы и обстоятельства, которые указаны в самом начале. “И воззвал Господь к Моисею и сказал ему из скинии собрания”. Здесь нет того щедрого многообразия фактов, какое встречается в книге Бытие, и не ставится та особая цель раскрыть суть искупления или законов Моисея, под действие которых попали люди из-за своего собственного невежества и незнания Бога, как мы видим это в книге Исход. Здесь в качестве характерной особенности описан доступ к Богу; не к Богу, поступающему милосердно с людьми во имя их спасения, но Христу как средству приближения связанного с ним народа к Богу, поддерживающему их на земле и предупреждающему их о последствиях удаления от него. Это замечательным образом нацелено на то, чтобы воздействовать на душу верующего и лучше познакомить его с Богом, открывающемся в Господе Иисусе.
Поэтому Дух Бога начинает не с грешника и его недостатков, а с Христа, и в начальных символах дает замечательный анализ его искупительного дела и жертвоприношения. В этом нет ничего нового, но все же об этом не мешаетнапомнить. И поскольку Он начинает с Христа, то в первую очередь высказывает высочайшую мысль о смерти нашего Господа во искупление греха - о жертве всесожжения. Именно с этой точки зрения его жертву можно рассматривать как исключительно божественную - именно этой точке зрения верующие склонны, к великой для них опасности, не придавать особого значения, если не сказать - вообще забывают об этом. Нет чада Бога, которое не считало бы необходимой жертву за грех, какую Христос принес за него, но слишком уж многие спотыкаются на этом. Как правило, люди действительно ощущают его милосердие; но поскольку сейчас мы рассматриваем жертву Христа во всей ее полноте, то вряд ли покажется чрезмерным порицание обычной склонности при рассмотрении жертвы Христа не думать ни о чем большем, как только о его приспособлении к нашим нуждам. Несомненно, именно по этой причине многие души не способны оценить то безграничное милосердие, которое было оказано им в их состоянии греховности, но которое могло бы возвысить их до состояния, в котором они воспользовались бы чем-то несравненно превосходящим их.
Следовательно, здесь мы начинаем с символа жертвы всесожжения - приятного благоухания Христа Богу, - принесенной за нас, но не ограниченной кругом человеческих мыслей, не являющейся лишь приспособлением к нашим нуждам. Я могу вполне допустить, что человек, рассматривающий Христа отдельно от своих собственных потребностей и грехов, является лишь теоретиком относительно единственной реальности. Мы имеем все основания усомниться в вере той души, которая заявляет, будто пробуждена ото сна смерти, а сама лишь заботится о том, чтобы увидеть глубокую истину о жертве всесожжения в смерти Иисуса. Разве можем мы не опасаться, что подобная душа обманывает сама себя? Ибо, общаясь с грешником, Бог начинает с того, каков тот есть. Ведь мы, как грешники, виновны. Несомненно, Бог открывается человеку в его разуме и сердце. но действительно Он спасает его через его совесть; и если кто-то нерасположен к тому, чтобы его совесть испытывали - другими словами, начать именно с того, что он является лишь жалким грешником перед лицом Бога, - он должен будет рано или поздно вернуться к этому вновь. Счастлив тот, кто добровольно начинает оттуда, откуда начинает Бог. Счастлив тот, кому удается избежать мучительного отсеивания, а также унижения, когда, на какое-то время продвинувшись в познании Христа и его милосердия, человек вынужден будет вернуться назад, обозревая свое истинное состояние перед лицом Бога; когда он вынужден будет узнать, что сам он значит; и это может случиться спустя годы после того, как он получит замечательное имя Господа.
Итак, в книге Левит Дух Бога показывает нам важнейшую истину, заключающуюся в том, что каким бы ни был божественный способ общения с каждым человеком в отдельности, Бог видит перед собой Христа. Несомненно, Он думает о своем народе как о чем-то целом, но, прежде всего, Он не может не заметить своей собственной славы, утвержденной во Христе.
Прежде всего мы оказываемся перед лицом целиком сжигаемой жертвы или жертвы всесожжения (гл. 1). Мы должны понять ту самую черту Господа, когда Он “Духом Святым принес себя непорочного Богу”. Это есть жертва всесожжения. Если где-либо и можно сказать, что Бог прославился в нем, то только здесь. Кроме этого, нигде в Писании не говорится, что Бог, как таковой, был прославлен в Сыне человека, когда Христос отдал себя на смерть. Отец был прославлен в нем в каждом его жизненном шаге; однако наш Господь Иисус воздерживался от утверждений о том, что Бог прославился в нем до той роковой ночи, когда Иуда вышел, чтобы отдать Господа в руки его убийц (Иоан. 13). Он “смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной”.
Этот принцип замечательным образом изложен в главе 10 евангелия по Иоанну. Несомненно, Господь положил свою жизнь за овец; но верующий, который ничего, кроме этого, не видит в смерти Христа, должен еще многое познать. По всей вероятности, он много не задумывался о Боге и его помазаннике. Человек нащупывает в себе и других одинаковые недостатки. Хорошо, что он начинает с этого, но почему он должен останавливаться на этом? Наш Господь Иисус сам открывает всю истину этого дела, говоря: “Я есмь пастырь добрый; и знаю Моих, и Мои знают Меня. Как Отец знает Меня, так и Я знаю Отца; и жизнь Мою полагаю за овец. Есть у Меня и другие овцы, которые не сего двора, и тех надлежит Мне привести: и они услышат голос Мой, и будет одно стадо и один Пастырь”. После этих слов мы подходим к тому, что передает особое значение этой жертвы всесожжения как полного и добровольного предания себя смерти. “Потому любит Меня Отец, что Я отдаю жизнь Мою, чтобы опять принять ее. Никто не отнимает ее у Меня, но Я Сам отдаю ее. Имею власть отдать ее и власть имею опять принять ее”. Единственный человек, имеющий право на жизнь - на всякое блаженство и славу как живущий на земле человек, - является в то же время тем единственным, кто вправе полагать свою жизнь по собственной воле. И Он полагает ее не просто за овец, но полагает жизнь сам; и все же Он мог сказать: “Сию заповедь получил Я от Отца Моего”. Она была в его сердце, и ей Он покорился, полностью доверяя Богу. И тем Он прославил Бога в самом вопросе смерти, и, как нам известно, это было следствием греха - нашего греха.
Таким образом, Христос прославил своего Бога и Отца в мире, где правил его враг. Это было самым полным доказательством того, что Он мог вверить всего себя тому, который послал его, и Он сделал это. Он прославил в себе Бога; и если Сын человека прославил его, не стоит удивляться тому, что и Бог прославил его в себе, как и тому, что Он тут же прославил его. И сделал Бог это, взяв Христа на небеса, где тот воссел одесную его. Конечно, это указывает не на жертву всесожжения, а на последствия ее для того, кто стал этой жертвой. Эта жертва всесожжения являет абсолютную преданность Господа Иисуса, принявшего искупительную смерть во славу Бога Отца. Можно вполне допустить, что здесь нет ничего, что, казалось бы, подчеркивает благословение человека. Если бы не было греха, не могло бы быть и жертвы всесожжения, и ничто не представляло бы полного предания себя Богу, вплоть до смерти. Но проявление греха во всей его отвратительной сущности и его уничтожение перед лицом Бога необходимо было выразить другой жертвой, и даже в противопоставлении классу жертв.
Главная мысль здесь такова, что все возносится как благоухание, приятное Богу, который прославлен через это. Именно поэтому жертва всесожжения, описанная в этой главе, равно как и то, что называется хлебным приношением и жертвой мирной, не подразумевают принуждения. Эти жертвы никоим образом не вымогаются у Израиля. Поэтому, как мы видим из слов нашего благословенного Господа, никто не отнял жизнь у него - Он положил ее сам. “Когда кто из вас хочет принести жертву Господу, то, если из скота, приносите жертву вашу из скота крупного и мелкого. Если жертва его есть всесожжение из крупного скота, пусть принесет ее мужеского пола, без порока; пусть приведет ее к дверям скинии собрания, чтобы приобрести ему благоволение пред Господом”, т. е. не было никакого принуждения.
На это тем более следует указать, потому что начиная с главы 4 мы находим совсем другие высказывания. Мы сталкиваемся с жертвой иного характера, чем предполагаем в данный момент. Написано, что “ если какая душа согрешит по ошибке против каких-либо заповедей Господних... то за грех свой... пусть представит... Господу в жертву...” Это было безусловным требованием. Израильтяне здесь не могли действовать по своему усмотрению. Здесь не было свободы действий. Израильтянин должен был приносить жертву за грех; и, соответственно, она определялась во всех отношениях. У человека не было права самому выбирать жертву для приношения. Если это был начальник, он должен был приносить одну жертву за грех; если же это был кто-то из народа, то ему предписывалось приносить другую жертву за грех. В обоих случаях на первом месте стояло предписание, а уж затем значение того, что должно было принести Богу за грех.
Но все прежние жертвы, описанные в главах 1-3 - жертва всесожжения, жертва приношения хлебного и мирная жертва, - зависели всецело от выбора самого приносящего такие жертвы, то есть вопрос оставался открытым и в общем-то обсуждались средства осуществления жертвоприношения. Бог не хотел делать тяжесть из того, что должно было приносить радость. То, чем иначе можно было бы дорожить, что, по крайней мере, представляло свою ценность для Господа, было проявлением к нему любви. Как полно соответствовал этому Иисус, как Он превзошел все, что мог выразить любой символ! Об этом нам хорошо известно. Он отдал себя.
Желающий принести жертву приводил для жертвы всесожжения, возносящейся к Богу, лучшего из животных соответственно своему желанию и средствам, из скота крупного или мелкого, из горлиц или из молодых голубей. Из более благородных животных (то есть из крупного и мелкого скота) приносились в жертву самцы без порока, на голову которых приносящий жертву возлагал руку. Ошибочным было бы предполагать, что это действие включает в себя признание греха или всегда сопровождалось им. Оно также часто символизировало благословение или публичное почитание. И даже если мы посмотрим на это как только на связанное с жертвами, то имеются совсем разные значения в жертве всесожжения и в жертвоприношении за грех. Перенос наблюдался в том и другом; но в первом случае приносящий жертву обретал через нее благословение; во втором случае он исповедовал свой грех через нее. Приятное благоухание жертвы всесожжения олицетворяло того, кто приносил ее. Животное закалывали пред Богом. Священники окропляли жертвенник со всех сторон кровью. С самой жертвы, если это был телец, снималась кожа; и телец, и мелкий скот (овцы или козы) рассекались на части. Эти части, голову и тук, раскладывали по порядку на дровах, которые сжигали на огне, на жертвеннике; внутренности жертвы и ноги мыли в воде; и затем священник сжигал все на жертвеннике: “это всесожжение... приятное Господу”. Все оставалось открытым; и если жертва каким-то образом загрязнялась, то ее части, внутренние или наружные, омывались водой, и это удачным образом символизировало святого Божия.
Разрешите мне мимоходом обратить внимание еще на один факт. Существует не только тенденция смешивать разные вещи, но и считать жертву Христа принесенной исключительно за наши грехи, за наши изъяны пред Богом. Однако в этих различных формах приношения жертвы всесожжения чувствуется, как мне кажется, намек на ту же самую тенденцию; ибо, как только мы постепенно опускаемся ниже, становится очевидным, что эта жертва в какой-то незначительной степени приближается к тому, что больше могло бы подходить жертве за грех. “Если же из птиц приносит он Господу всесожжение, пусть принесет жертву свою из горлиц, или из молодых голубей; священник принесет ее к жертвеннику, и свернет ей голову, и сожжет на жертвеннике, а кровь выцедит к стене жертвенника; зоб ее с перьями ее отнимет и бросит его подле жертвенника”. В этом случае, в отличие от первого, все животное целиком будет посвящено Богу. Иначе говоря, чем меньше вера (что, как я предполагаю, подразумевается под снижением ценности приносимой жертвы), тем больше данная жертва приближается к понятию недостойной быть жертвой и выбрасывается, но что предназначено Богу, то поднимается к нему.

### Левит 2

Хлебное приношение заключает в себе другую мысль. Здесь речь не идет об искуплении вины. Действительно, это была лучшая пища из посвященного Богу - пшеничные зерна с елеем и с солью, как мы увидим далее. Но эта жертва, приносимая в память Богу и “со всем ливаном”, была пищей только для священников, ее не полагалось есть ни приносящему жертву, ни его друзьям. Здесь следует помнить, что английское слово “meat” (“мясо” или уст. “пища”) может произвести не то впечатление. Возможно, в этом значении слово “minchah” теперь уже не употребляется, и такой перевод его кажется несколько неточным, поскольку здесь подразумевается и подчеркивается то, что эта жертва никогда не жила жизнью животного. Поэтому ясно, что жертва всесожжения и хлебное приношение представляют собой явный контраст, Сама суть жертвы всесожжения заключается в полном посвящении жизни Богу. На такое обычный человек не способен, а способна божественная личность; таков Иисус, и бесценно его самопожертвование в смерти на кресте. В хлебном приношении Господь рассматривается, прежде всего, как человек, живущий на земле. Поэтому здесь подразумевается не смерть, а жизнь, посвященная Богу, и в этом главный смысл хлебного приношения.
Следовательно, если “какая душа хочет принести Господу жертву приношения хлебного, пусть принесет пшеничной муки, и вольет на нее елея, и положит на нее ливана”. Хлебное приношение - прекрасный символ Христа как человека в этом мире. Его человечность олицетворяет пшеничная мука, а вливаемый в нее елей символизирует силу Святого Духа (о которой Он сам толкует в Писании). Ливан всегда сопровождает его приятное благоухание, постоянно восходящее к Богу. Все это приносилось священникам, один из которых брал полную горсть из этого - “ и принесет ее к сынам Аароновым, священникам, и возьмет полную горсть муки с елеем и со всем ливаном, и сожжет сие священник в память на жертвеннике; это жертва, благоухание, приятное Господу; а остатки от приношения хлебного Аарону и сынам его”. В этом мы видим еще одну заметную разницу. Жертва всесожжения целиком отдавалась Богу, лишь непотребная ее часть выбрасывалась; но все потребное предназначалось только для Бога. Совсем не так обстояло дело с хлебным приношением. Часть его отходила к священникам - к Аарону и его сыновьям.
Таким образом, здесь мы видим посвящение не столько в смерти, сколько в жизни - святой полностью посвящен Богу, в нем (в святом) силой Святого Духа формируется каждая мысль и каждое чувствование; это полностью проявлялось в Иисусе, человеке, жившем на земле: во всех его словах и поступках. От хлебного приношения получает свою часть не только Бог, но и мы тоже имеем право вкусить от него. Аарон и его сыновья олицетворяют собой Господа Иисуса и тех, кого Он сделал священниками; ибо Он “возлюбил нас и омыл нас от грехов наших кровию Своею” и сделал нас не только царями, но и “священниками Богу”. Ведь ясно, что во Христе и христианах мы видим прототип Аарона и его сыновей. Теперь мы обрели право радоваться тому, что Иисус был здесь на земле (обладать тем, чем Иисус был на земле); и, несомненно, было бы большой и непоправимой потерей для души, если бы кто-нибудь из христиан сказал или подумал, что он не имеет ничего общего с подобным образом Христа - ибо он имеет дело со смертью благословенного Господа, но ему не принадлежит особая часть в нем, жившем для Бога здесь на земле. Конечно, следует возмутиться, если кто-то пренебрегает (или игнорирует) значимостью страданий Христа, но мы должны остерегаться также ошибки иного характера. К чему такая ограниченность? К чему такая небрежность? Вы, через благодать ставшие священниками Богу, должны, по крайней мере, ценить то, что так ясно предназначено быть вашей частью и надлежащей пищей. Разве не является то, о чем мы только что говорили, вредным влиянием неверия, когда душа, ставшая чуть выше в ощущении грехов, после всего едва ли чувствует грехи? Бог дает нам общение с собой во Христе - во всем, чем Он является.
Первое подношение является жертвоприношением, составные части которого представляют Христа как живого человека, говорят о его сущности, заключающейся в силе Святого Духа, в ком каждое достоинство посвящается Богу, в ком нет ни единого отклонения, недостатка (ст. 1-3).
Во второй части главы (ст. 4-10) разъясняется различие между смешиванием с елеем и помазанием им - святыней по природе и силой для служения. Таким образом, существуют различные формы, о которых следует здесь сказать. В первом случае, “если же приносишь жертву приношения хлебного из печеного в печи” и затем - “приношение хлебное со сковороды”. Во втором случае приношение следовало разложить на куски, а затем влить в него елей, как до этого его следовало приготовить из муки, смешанной с елеем. Следовательно, помимо того, что все было задумано Духом, Иисус до мельчайших подробностей знал, какое испытание ему предстоит; и его страдания, которые Он принял с покорностью, наиболее ясно указывают на силу Духа в каждой внезапной боли, когда Он, как никто другой познал неприятие, покинутость, предательство, отречение, не говоря уже о позоре на кресте. Крушение всех надежд и перспектив, какое постигло его в конце, лишь еще полнее раскрыло его духовное совершенство. Несомненно, это приношение имеет свое значение, ведь в Писании нет ничего, что не имело бы значения. Не нам превышать свои полномочия и брать на себя смелость судить об этом, но мы можем по крайней мере стремиться понять, что написал Бог.
Ведь я рассматриваю это, потому что в первой части мы видим просто символическое выражение сущности нашего Господа Иисуса как человека; а во второй части главы жертва приношения хлебного из печеного в печи, со сковороды и из горшка символизирует Господа как человека, подверженного различным жестоким испытаниям. Печь указывает на испытание, в результате которого человек практически не может быть свидетелем. Печь не в такой степени символизирует открытое проявление, как сковорода. Если сковорода означает то, что было открыто другим, в чем и заключается ее смысл здесь, то горшок является лишь другим выражением того же самого принципа, разница лишь в интенсивности проявления {Мне не известны случаи, когда кто-либо, имея на то достаточно оснований, переводил слово “cauldron” как “кипящий котел”. Несомненно, у бедных одна и та же посуда могла служить для разных целей. По видимому, слово “cauldron” означало большой горшок или котел. Если здесь подразумевается кипение, то мы сначала должны иметь сырые продукты (ст.1-3), символизирующие Христа в его сущности как посвященного Богу и полностью испытанного огнем; далее (ст.4-7) представлены три вида жертвоприношения, когда жертва приготовлена - испечена, изжарена или сварена, что символизирует нашего благословенного Господа как истинного человека здесь на земле, испытанного, как мы видим, всеми возможными способами, но во всех случаях являющегося благоуханием, приятным Богу}. Итак, мы видим тайное испытание, открытое испытание, и видим это явленным до конца - в различных формах Господь Иисус проходит испытания, Он любым возможным путем испытывается. Огонь всегда символизирует испытание законом; и не лишним будет сказать, что Господь Иисус в любом случае подвергался испытаниям. Что же в результате? Его величие проявлялось всегда и во всем. Он являл собой совершенство, и только совершенство обнаруживалось в нем.
Есть еще один момент, на который было бы полезно обратить внимание: Дух Бога в особенности отмечает, что хлебное приношение есть “великая святыня из жертв Господних”. Есть и другая жертва, о которой говорится как о великой святыне. Эта замечательная фраза, произнесенная Духом Бога используется в двух случаях из четырех. Она используется не только когда говорится о хлебном приношении, символизирующем жизнь Христа в облике человека на земле, в котором человек осмелился усматривать какой-то порок; но в жертве за грех встречается то же самое выражение - в том самом случае в каком человек мог бы заподозрить, как и везде, посягательство на совершенство славы Господа. С одной стороны, Он действительно был человеком, но, с другой стороны, Он действительно понес наши грехи на себе. Ничто поэтому не сможет превзойти истинную заботу Святого Духа о славе Христа. Ибо в жертве за грех, в которой человек мог бы в некоторой степени усмотреть унижение Христа, Святой Дух стремится прежде всего сказать, что эта жертва есть “великая святыня”. И опять, если человек подразумевает какое-то пятно в человечности Господа, то Дух, всегда ревностно оберегающий его славу, заявляет, что это есть “великая святыня”. Если золотая дощечка на челе первосвященника демонстрировала святость пред Богом, то не меньше значит печать “великая святыня”, поставленная Богом именно там, где человек позволял себе делать предположения о бесславии Христа как человека и как жертвы за наши грехи.
И опять, прежде чем дальше рассматривать хлебное приношение, мы замечаем другие особенности (ст. 11). Из него полностью исключалось квасное - знакомый образ греха в нас. Ведь в Господе не было греха. Он есть “не знавший греха”. Также запрещалось добавлять в него мед. Мед означает нечто приятное, а не вредное, но его нельзя приносить в жертву Богу. В связи с этим не может быть лучшего доказательства, нежели то, как Господь вел себя по отношению к своей матери; ибо Писание не зря свидетельствует, что она действительно взывала к нашему Господу, но ее просьба не была удовлетворена. Он пришел исполнить волю пославшего его и свершить свое дело. Будучи ребенком, Он жил, подчиняясь Иосифу и Марии; но когда Он стал слугой Бога, то, если бы Он ответил на мольбы матери своей, для него это было бы нечто подобным смешиванию хлебного приношения с медом. Каковы предвидение и упрек человеку за его пустое суеверие, проявляющееся в том, что он делает Марию главным средством доступа к Богу через ее влияние на своего Сына! Он был совершенством. Он пришел не за тем, чтобы удовлетворить пусть даже самые добрые намерения человеческой природы. Он пришел исполнить волю Бога. И Он исполнил ее. И жертва или хлебное приношение говорят об этом. Было помазание Духом, а не дрожжи, и соль завета Бога (ст. 13), а не мед. Но квасное и мед не исключались совсем; как мы узнаем, имели место приношение начатков меда и даже хлебов, испеченных кислыми как первый плод (хотя в этом случае, как дополнение к жертве за грех, Лев. 23), но эти приношения не разрешалось сжигать, поскольку они сами по себе не являлись приятным благоуханием (ст. 12).
Приношение хлебное из первых плодов, описанное в стихах 14-16, олицетворяющее Христа, следует отличать от того, что олицетворяет христианское собрание. В главе 23 книги Левит мы узнаем, что сначала после пасхи, вслед за субботой, приносится сноп потрясания, и это не жертва за грех - в день возношения снопа приносится жертва всесожжения, делаются хлебное приношение и возлияние; а затем, по окончании пятидесятницы, вновь следовало принести два хлеба возношения, но не сжигать их, а вместе с ними приготовить “из стада коз одного козла в жертву за грех” и одновременно совершить другие жертвоприношения. Зачем это могло потребоваться теперь? В Лев. 2, 14-16, однако, в отличие от стиха 13, Христос показан в образе плодов из первых мягких колосьев, высушенных на огне, - спелых растолченных зерен. К ним добавлялся елей и ливан, и священник в память и для благоухания сжигал эту жертву.

### Левит 3

Выражение “жертва мирная ” (гл. 3) может оказаться неправильно понятым. Это выражение, использованное в авторизованном переводе, не совсем точно передает истинное значение данной жертвы - так, по крайней мере, мне кажется. На самом деле здесь подразумевается празднество или жертвоприношение от общества. Речь идет не просто о слове, а об истине, которая в нем заключается. Это ни в коем случае не означает средство достигнуть мира между грешником и Богом, хотя во множественном числе это слово может означать нечто имеющее отношение к миру, в котором главное значение отводится общению и благодарению. Основа мира, заключающаяся для нас в крови, пролитой на кресте (эта мысль легко внушается обычным переводом), - это то, от чего следует предостерегаться; это лишь вводит в заблуждение. По-видимому, здесь подразумевается праздничное жертвоприношение. Жертва не целиком отдается Богу (Христос же полностью отдает себя Богу вплоть до самой своей смерти); не только Бог имеет свою часть, но и священники (Христос, отдающий себя при жизни). Христос, скорее, был средством и целью приобщения. Поэтому она по праву следует за этими двумя жертвами, являющимися благоуханием, “приятным Господу”, то есть за жертвой всесожжения и хлебным приношением; она приближается к ним в том, что также означает смерть Христа; она напоминает, но в то же время и превосходит предшествующие ей жертвы тем, что представляет часть для Бога и часть для человека. Она превосходит их тем, что объединяет вс несет на себе впечатление единения Бога со священниками, с приносящим эту жертву и его семьей. Нам нет необходимости теперь более детально говорить о ней раньше времени, поскольку об этом подробно сказано в законе о мирной жертве , которую мы только что упоминали.
Будет достаточно сказать несколько слов о самой этой жертве. Жертва от крупного скота не обязательно должна была быть мужского пола. Здесь не следует искать самый совершенный образ Христа, как в жертве всесожжения. Праздничная жертва опускается ближе к человеку и его обладанию частью во Христе. Но все же жертва должна была быть без порока; и здесь, как всегда, только священники окропляли кровью жертвенник, хотя заколать жертву мог любой. Мы обнаруживаем, как здесь особо подчеркивается, что в жертву Богу приносятся тук и внутренности животного - “тук, покрывающий внутренности, и весь тук, который на внутренностях”. Отдельные отрывки говорят об этом более ясно, например, “это пища огня - жертва Господу”; “и сожжет их священник на жертвеннике: это пища огня - приятное благоухание (Господу); весь тук Господу”. Тук и кровь предназначались исключительно для Бога в этой жертве, которая, кроме того, допускает и указывает на общение других с ним. Итак, что это означает? И почему так особо выделяется то, что в жертву приносится тук? Ибо о крови мне нет необходимости еще раз говорить. Там, где кроется какая-то болезнь или какой-то недостаток, тук в первую очередь позволяет выявить их. Там, где нормальное состояние полностью нарушено, силы зла обнаруживаются через состояние тука. Там, где все в порядке, тук показывает, что все в совершенстве отвечает нормальному состоянию: с одной стороны, тук является знаком процветания в праведности; а с другой - обнаруживает самодовольное зло в грешниках. Следовательно, в описании израильтян как гордого и самовольного народа мы узнаем, как Моисей использовал этот самый образ, указывая на их силу в грехе. Они утучнели и проявляли недовольство. Это был грех необузданной воли и ее проявлений, и он навлек на народ Израиля суровый приговор суда. В нашем благословенном Господе проявилась та сила, которая постоянно действовала, оставаясь покорной его Отцу, покорной с радостью в душе - “ибо Я всегда делаю то, что Ему угодно”.
Ведь именно в этом мы видим наше общение в самом Христе, чьи чувства преданности и самопожертвования были отданы Богу; в этом суть и основа общения, ради которого Отец столько испытывал, и в этом радость, которой мы должны насладиться. Тук и кровь для него есть “хлеб”, как говорит пророк, - кровь, которую сыновья Аарона покропили на жертвенник со всех сторон, и тук с внутренностями, тщательно сожженные на нем. “Весь тук Господу. Это постановление вечное в роды ваши, во всех жилищах ваших; никакого тука и никакой крови не ешьте”. Но, будучи его требованием, мирная жертва {В жертве за грех и жертве повинности (о которых говорится в главах 4-7) мы видим другую сторону истины; в них ярко раскрываются человек (“душа”) и сущность его проступка. Теперь это - не истина о том, что Христос посвятил себя в смерти и жизни Богу; это не носит и характера причастия, какой имеет жертва благодарения и мирная жертва, приносимые в восхвалении, клятве или доброй воле. Здесь перед нами представлена жертва в искупление чьего-то греха, жертва как бы заменяющая собой грешника. Определены различные правила ее принесения}, кроме того, приносилась ради приобщения в радости, а вовсе не ради искупления греха. Она носила характер причастия. Она не предназначалась исключительно Аарону и его сыновьям, как хлебное приношение, но приносилась для всеобщей радости всех, кто вкушал ее, - Бога, священников, приносящего ее и его гостей. Часть для Бога следовало сжечь на жертвеннике вместе со всесожжением; таким образом, была явлена связь с Богом по случаю радости и глубочайшего проявления покорности Христа вплоть до его смерти.

### Левит 4

В том случае, если “священник помазанный согрешит” (ст. 3-12), ибо в первую очередь говорится о нем, то “ пусть представит из крупного скота тельца, без порока, Господу в жертву о грехе, и приведет тельца к дверям скинии собрания пред Господа, и возложит руки свои на голову тельца, и заколет тельца пред Господом; и возьмет священник помазанный крови тельца, и внесет ее в скинию собрания, и омочит священник перст свой в кровь, и покропит кровью семь раз пред Господом пред завесою святилища”. Он должен возложить немного крови на роги жертвенника благовонных курений. Интересно отметить, что здесь нет обещания искупления для первосвященника, как, соответственно, и обещания прощения, что мы видим во всех остальных случаях. Случайно ли такое? Или это является частью великого замысла Бога в Писании?
То же самое по существу мы видим в том случае, когда согрешало все общество Израиля (ст. 13-20). В этом случае также должен быть заколот телец, и старейшины должны были сделать то же, что и в предыдущем случае помазанный священник. Кровь разбрызгивали точно таким же образом, и часть ее возлагали на роги жертвенника, а остальную кровь выливали к подножию жертвенника. Весь тук жертвы сжигался на жертвеннике всесожжения, а остаток жертвы выносили и сжигали вне стана, как и в предыдущем случае.
Когда же речь идет о согрешившем начальнике, то здесь существовала несколько иная процедура. Он должен был принести за свой грех не тельца, а козла; и священник должен был возложить крови от жертвы на роги жертвенника всесожжения, а не на роги золотого жертвенника.
Если же грешил кто-нибудь из простого народа, то в жертву за грех приносили козу без порока, кровь которой возлагали на тот же медный жертвенник. Ни в одном из последних двух случаев тело жертвы не сжигалось вне стана.
Очевидно, существовали различные степени прегрешения. Почему так? В основе этого лежит серьезный принцип. Тяжесть греха зависит от положения того, кто его совершает. Не то что бы человек был склонен улаживать дела, хотя его совесть чувствует истинность этого. Как часто человек охотно скрыл бы свой проступок, если бы только мог! То же самое могло быть несправедливым по отношению к бедным, презренным, одиноким. Жизнь таких людей по крайней мере кажется не имеющей большого значения. Не так полагает Бог, не так должны думать о людях и оценивать их его святые. И еще одним свидетельством этому является последний случай, который представляет интерес: для простого народа разрешалось приносить в жертву козу вместо козла (ст. 32-35); об этой жертве говорится с такой же тщательностью.
Когда грешил помазанный священник, то последствия его греха приравнивались ко греху, совершенному всем обществом. Когда грешил кто-либо из княжеского рода, это было другое дело, хотя требования к жертвоприношению были серьезнее, чем если бы согрешил кто-либо из простых людей. Иными словами, родство согрешившего человека определяет относительную степень греха, хотя ничего не было такого, что оставляло бы этот грех незамеченным. С другой стороны, наш благословенный Господь удовлетворяет каждому и всем, поскольку Он сам является истинным священником, единственным, кто не должен приносить никакой жертвы, и поэтому сам может быть жертвой за всех, за каждого. Это и есть главная истина, по крайней мере того, что касается жертвоприношения. Проступок был выявлен, признан и осужден. Господь Иисус в этом случае становится жертвой за грех того, кто был повинен в грехе; и когда грешил кто-либо из народа, то кровь возлагалась на медный жертвенник, так как это было необходимо для доступа грешного человека к Богу. Но когда грешил помазанный священник или все общество было повинно в грехе, жертвоприношение свершалось гораздо более серьезным образом. Соответственно, кровь вносили в святилище и возлагали на роги золотого жертвенника.

### Левит 5

В последующих жертвах наблюдается существенная разница. Казалось бы, что жертва за грех больше связана с плотью (хотя это можно было бы доказать через какой-то отдельный грех) и что жертва повинности больше связана с тем, что вовлекло преступника в грех или проступок по отношению к ближнему и требует исправления проступка, как и признания вины путем принесения жертвы (хотя это может быть осквернение святого-святых Бога или прегрешение против Бога). Сейчас я не призываю вас к дискуссии по этому вопросу; однако можно спутать две вещи, и на это, по-видимому, обращено внимание в начале главы 5 (ст. 1-13). Ничего нет более удивительного, чем точность Слова Бога, если мы покорно примем его и искренне проникнемся им. Кроме того, следует отметить, что во всех отдельных случаях жертвоприношения за грех священник не только возлагает немного крови на жертвенник (золотой или медный, как того требует случай), но и выливает остальную кровь к подножию жертвенника всесожжений. Эта кровь полагалась взамен жизни грешника и поэтому выливалась там, где Бог, благодаря Христу, вознесшемуся с земли и приблизившемуся к нему, встречает человека с любовью, но справедливо осудив его. В этом случае, как и в требованиях к приношению мирной жертвы (гл. 3, 9.10), берутся тук, особенно покрывающий внутренности, почки, а также сальник на печени, и все это сжигается на жертвеннике, в то время как всего тельца, его кожу, мясо, голову, ноги, внутренности и нечистоту следовало вынести за пределы стана и сжечь в чистом месте в знак отмщения Богом грешнику - по крайней мере там, где бы ни разбрызгивали кровь пред Богом, перед завесой святилища (ср. гл. 4, 7-12. 17-21). {Очевидно, будет своевременным здесь привести пример того, как епископ Колензо критически отзывается об отрывке из книги Левит (гл. 4, 11. 12) в своих “Заметках” (т.1, гл. 6; имеется в виду четвертая редакция, измененная в 1863 г.). Ссылаясь на этот отрывок, он осмеливается сделать вставку (“священник”) после “пусть” и перед “вынесет”. Он объясняет это так: “В этом случае отходы жертвы за грех должен был выносить сам Аарон или один из его сыновей на расстояние шести милей (!); и с подобной трудностью сталкивались в любом из выше упомянутых обрядов. В сущности мы должны представить себе, что священник сам переносил, хотя мы можем предположить, что с помощью других, - от Святого Павла до окраины метрополии кожу и мясо, и голову, и ноги, и внутренности и нечистоты, и даже целого тельца; а народ должен был выносить свои отходы таким же образом и приносить дневной запас воды и топлива после того, как они найдут последнее и нарубят дрова”. Итак, даже на нашем языке было бы недопустимо для человека явно честного и правдивого останавливаться на словах “пусть вынесет”, выражающих необходимость личного исполнения священником этой работы, без того,чтобы бросить тень сомнения или высмеять написанное в Библии. Что же сказать о том, кто, явно занимая положение главного слуги Христа, поступает так со святым Писанием? Но этого далеко не достаточно, чтобы серьезно обвинить его, ибо и начинающему изучать еврейский язык известно, что глаголы допускают изменение свой формы, которая придает им причинный оттенок. Такое имеет место и здесь. Этот глагол обыкновенно означает “выходить”; в Хифиле это означает “заставлять выходить”, что оставляет открытым вопрос о совершающем действие. Если, к сожалению, допускаются грубые ошибки в толковании Писания из лучших и благочестивых побуждений, то как можно объяснить подобное невежество, которое проявилось в этом случае? Если бы то был враждебный язычник, который таким образом опорочил Бога и его Слово, то можно понять то, что выше человеческого разума часто обнаруживается именно таким образом; но что можно сказать о том, кто так приходит к нам не просто в шкуре овцы, но в одежде пастыря?} В случае с отдельными израильтянами, будь то начальник или человек из народа той земли, кровью жертвы не окроплялось место перед завесой святилища и не сжигалось тело жертвы вне стана, а кровь жертвы возлагалась священником на роги медного (не золотого) жертвенника. В случаях переноса (см. Лев. 5, 1-13) жертву, по-видимому, можно называть как жертвой повинности, так и жертвой за грех (ср. ст. 6, 7 и 9, 11, 12); и все же небольшой связующий отрывок открывает эту часть. В предшествующем классе грех рассматривался как таковой, когда совесть была нечиста с самого начала, в следующем за ним переходном классе грех рассматривается с точки зрения его последствий, и важно то, чему в предшествующем классе, за редким исключением, не придавалось значения. Но здесь перед нами несравненно больший вопрос, и он тем более заслуживает внимания, поскольку речь идет о грехе. Когда о грехе узнавали, человек, повинный в нем, исповедовался, принося в жертву овцу или козу; если же он был не в состоянии сделать это, то приносил в жертву повинности за грех двух орлиц или двух молодых голубей, одного в жертву за грех, а другого - во всесожжение; {Мне известны доверительные утверждения д-ра Дэвидсона и д-ра Фэйрбэйрна по этому поводу. Речь идет о том, имеют ли они на это полное основание. Первый из них (во “Вступлении к Ветхому Завету”, стр. 267) говорит: “Любой желающий подтвердить отличительные особенности этих двух видов жертвоприношений должен внимательно прочесть Лев. 5, 14-26; 7, 1-10, где говорится о жертве повинности, и Лев. 5, 1-13; 6, 17-23, где говорится о жертве за грех. Он должен быть особенно осторожным, чтобы не ошибиться относительно отрывка Лев. 5, 5. 6 и не принять описанную в нем жертву за жертву повинности, поскольку она относится лишь к жертвоприношению за грех. В данном отрывке говорится, что если кто из людей виновен в грехах, указанных в стихах 1-4 (гл. 5), то он должен исповедоваться в том, что согрешил и принести свою жертву повинности, с в о й д о л г, н а д л е ж а щ у ю к о м п е н с а ц и ю з а г р е х, или просто ж е р т в у. Это слово имеет то же самое значение в Лев. 5, 15; Числ. 5, 7. Ничего не может быть более неверным, чем утверждение, подобное утверждению Китто, будто одни и те же жертвы, сменяя друг друга, названы то жертвами за грех, то жертвами повинности в Лев. 5, 6-9. Слово “ asham ” имеет три значения, а именно - в и н а, как в Быт. 26; д о л г, то что н е о б х о д и м о д л я п р и н я т и я н а с е б я з а в и н у; и жертва за определенные грехи, то есть ж е р т в а з а г р е х. Следовательно, термин < asham > не соответствует жертве повинности, где бы он ни встречался, но имеет более широкий смысл. Те случаи, когда приносились жертвы двух видов, нельзя в действительности признать одинаковыми; не были похожими и сами обряды при этих жертвоприношениях”.
Д-р. Ф. действительно отмечает, что отрывок, заканчивающийся стихом 13, был добавлен в конец главы 5, не включая слов “и сказал Господь Моисею, говоря”. Но разве он не заходит слишком уж далеко, утверждая, что это было сделано, чтобы придать особый характер отдельным случаям, в которых это следовало представить, и позаботиться о том, чтобы убрать это? Разве не ясно, что в главе 6 описан очевидный случай прегрешения по ошибке, но направленного против каких-либо заповедей Бога, когда делают что-нибудь, чего не следует делать? и что отрывок Лев. 5, 1-13 является вставкой, в которой говорится об осквернении, и он вставлен, скорее, по указанию Бога, нежели посредством человеческого сознания? Эти случаи - отказ свидетельствовать о проклятии (ст. 1), обрядовая нечистота (ст. 2, 3) и нарушение неразумной клятвы (ст. 4) - оговариваются особым образом, чего мы не видим в более серьезных жертвоприношениях, какие также носили обобщающий характер. Следовательно, говоря точнее, мы видим разновидность жертв, которые отличаются как от обычной жертвы за грех, так и от формальной жертвы повинности, если разделять их. Правда, в этих дополнительных случаях сказано “жертва за грех” (гл. 5, 6-9, 11, 12); но я не думаю, что правильным будет утверждение о том, будто термин “жертва повинности”, встречающийся в стихе 6 (гл. 5), является результатом просто неправильного перевода или что это же выражение в оригинале дается в стихе 7. Ибо хотя слово “ asham ” не всегда определенно означает жертву повинности, но используется и в более общем значении, иногда означая вину и наказание за нее; и все же вряд ли можно допустить это, не имея на то основания, там, где мы имеем название определенных жертв. Мне, однако, ясно, что это слово н е используется в точно таком же значении в Лев. 5, 6. 7, “за грех свой”, стоящее в первом случае, а не в последующем, которое являет всю разницу и оправдывает, я думаю, авторизованный перевод. Общепринятый перевод текста неясен сам по себе; Септуагинта и Таргум Онкелоса, по-видимому, свидетельствуют в пользу д-ра Ф. и поэтому, вероятно, в пользу Лютера. Таким образом, древние и современные взгляды различаются, и этот вопрос явно не так легко решить. Это слово может быть использовано, скорее, в общем смысле, чем в каком-то более конкретном.} если же он и их не мог принести, то должен был принести свою десятую часть ефы пшеничной муки за грех, но он не должен был лить в нее елея и класть на нее ливана, ибо это есть жертва за грех. Священник брал полную горсть из нее в память и сжигал ее на жертвеннике во искупление греха, который должен был быть прощен, а оставшаяся часть этой жертвы принадлежала священнику, как и хлебное приношение. И опять, какое сочувствие бедным в божественных делах! И в то же время какая замечательная забота о святости, и не только там, где совесть тотчас же признается в содеянном грехе, но и там, где его не сознают, пока не будут явлены последствия пренебрежения некоторыми обрядами, имеющими отношение к сохранению чистоты закона Моисея. Когда грех таким образом обнаруживался, должны были совершиться исповедание и быть принесена жертва за грех, чтобы согрешивший получил прощение. С другой стороны, Бог не позволил бы обстоятельствам помешать даже самым слабым спокойно искупить свои грехи или лишить их обязанности исповедоваться. Жертвоприношение за грех из пшеничной муки является как раз исключением, доказывающим это предписание, поскольку оно явно признавало бедность приносящего в жертву и являлось милосердным разрешением заменить кровавую жертву, которая в противном случае была необходима. Душа может почувствовать необходимость искупить свой грех и взирать на Христа, на понесшего наши грехи, до конца не сознавая значение его крови и смерти; так разве благодать Бога отгородится от результатов его дела только из-за неблагоприятных обстоятельств, препятствующих более глубокому познанию? Конечно, я не думаю так.
В главе 5, стихе 14, Бог вновь обращается к Моисею со своим словом, как и в начале шестой главы. Оба отрывка (гл. 5, 14-19 и 6, 1-7) объединены общим принципом воздаяния или восстановления и общим названием жертвы повинности, каковой обязательно был овен, кровь которого кропили на жертвенник со всех сторон, но не выливали ее к подножию жертвенника, как это делалось в случае жертвы за грех. Надлежащие жертвы за повинность или жертвы повинности делятся на два вида: во-первых, преступления против посвященного Богу (возможно, первые плоды, церковная десятина и так далее) или прегрешения против заповедей Бога, после того как это выяснится; во-вторых, преступления, которые Бог считает совершенными пред ним, хотя и не такие кощунственные или нарушающие закон, как предыдущие, но если совершатся действия, направленные на обман человека и насилия над ним. Во всех подобных случаях, кроме принесения овна в жертву повинности и уплаты полной стоимости похищенного или за принесенный ущерб, виновный должен был приложить к тому пятую часть, согласно оценки Моисеем, и отдать ее либо священнику в качестве жертвы первого вида, либо тому, кому это принадлежит в качестве жертвы второго класса.

### Левит 6

Далее следуют различные законы о жертвоприношениях (гл. 6-7). Как и прежде, в первую очередь говорится о жертве всесожжения. Здесь небезынтересно будет узнать, что огонь на жертвеннике должен гореть не угасая. Ничего не может быть более выразительным, чем этот повторяющийся указ. Всю ночь огонь должен гореть и не гаснуть. Именно ночь - в отношении мира не для тех, кто является детьми дня, в определенном нравственном смысле во всяком случае. Но этот огонь никогда не угасает, не угасает и когда Бог пробуждает свой народ и другие народы. И как отрадно узнать, что та жертва, принесенная однажды, явилась причиной того, что все, подчинившиеся его праведности, будут желанны Богу! Все сжигалось целиком в посвящение Богу, ничто не съедалось человеком.
Затем речь идет о законе о хлебном приношении или принесении в жертву съестного, из чего мы узнаем нечто такое, о чем особо упоминается, а именно что Аарон и его сыновья должны есть от него часть. “Пресным должно есть его на святом месте”. Те, кто вкушает от Христа и является священниками Богу через веру, посвящают себя, как и Он, в жизни Богу и лучше понимают то, что плохо согласуется со всем этим. Это приношение следовало есть пресным (что подчеркивало абсолютную непричастность ко всему злу в природе), и к тому же в святом месте. Я не знаю более ужасного осквернения, чем то, каким образом люди, не верящие в Христа, не чувствующие за собой грехов или недостатков, не заботящиеся о славе Бога, действуют панегирически (чрезмерно восхваляют), когда берутся судить о жизни Христа и высказываются там и тут о его превосходстве (совершенствах). Не означает ли это есть хлебное приношение в этом мире, да еще с квасным? (То есть не на святом месте и не пресным).
Кроме того, здесь говорится о приношении от Аарона и его сыновей в день его помазания - особый случай хлебного приношения.
В конце шестой главы дается закон о жертве за грех; а в начале седьмой главы говорится о жертве повинности. Ее, как и хлебное приношение, священники должны были есть на святом месте: в первом случае оно означало причастие к благодати Господа как человека, в последнем - общение с ним от имени согрешившего.

### Левит 7

Однако, как мы увидим, очень удивительно и очень характерно то, что о жертве благодарности или мирной жертве говорится значительно позже и только после этих двух жертв. Таким образом, закон о мирной жертве стоит последним в перечне законов, хотя и предшествовал ранее жертве за грех и жертве повинности. Можно ли сомневаться в том, что все это сделано умышленно и что здесь Дух Бога предоставляет самое последнее место жертве, олицетворяющей Христа в общении, когда речь идет о законе относительно ее использования? Ибо нет ничего более возвышенного среди жертвоприношений, чем эта жертва, когда речь заходит об их применении. Когда мы взираем на Христа, порядок божественных сообщений может быть любым; когда мы смотрим на себя, то каким бы ни было приложение их к грешному, мирная жертва является последней, если мы собираемся рассматривать ее как нечто, фактически символизирующее состояние нашей души. Общение, на которое указывает мирная жертва, больше всего соответствует состоянию нашей души, чтобы мы могли обратиться к Богу в хвале и благодарении. Было два основных вида такой жертвы. Мясо мирной жертвы благодарности должно есть в день ее приношения , не оставляя ничего до утра. Но если приносится жертва по обету или от усердия, то оставшееся от нее можно есть и на другой день. Мы постоянно убеждаемся в том, что это остается верным для нас и теперь. Существует два разных критерия в поклонении Богу; оба они действительны, но ни в коей мере не обладают одинаковой силой. Мы видим, что души совершенно счастливы в ощущении того, что Господь сделал для них, и они стремятся возблагодарить его за это. Все это поистине прекрасно и справедливо в свое время. Благодарность может быть очень простой и вместе с тем выражать истинное поклонение Богу. Однако в этом недостает подкрепляющей силы. В обете мы видим большее: здесь речь идет не просто о том, что было для нас сделано и что мы сами получили, но душа может в совершенстве насладиться тем, чем сам Христос является пред Богом. А это пребывает всегда. В этом нет изменений.

### Левит 8

В главе 8 мы узнаем подробности о посвящении в священники; ибо теперь были принесены жертвы в соответствии с их законами, и в надлежащем порядке мы переходим к людям, которые должны были если и не приносить эти жертвы, то, несомненно, действовать ради народа в святилище. То, о чем было заявлено в качестве официального предписания в главах 28-29 книги Исход, теперь осуществилось в действительности в отношении к семье Аарона. “Возьми Аарона и сынов его с ним, и одежды и елей помазания, и тельца для жертвы за грех и двух овнов, и корзину опресноков, и собери все общество ко входу скинии собрания. Моисей сделал так, как повелел ему Господь”. И Моисей приводит Аарона и его сыновей и омывает их водой. Любая попытка усмотреть в этом акте нечто, символизирующее Христа, обречена на неудачу. Конечно, Аарона и его сыновей следовало омыть водой. Христос в этом не нуждался, ведь Он пришел очистить других. Как бы ни омывали Аарона, Христос был несравненно чище его. Совершенная непорочность Христа, как человека, несомненно, делала его как нельзя более подходящим для священнослужения. В то же время мы всегда должны помнить, что в священстве Христа есть нечто такое, что невозможно передать никаким символом и о чем много говорится в послании Евреям. Личностная основа священства Христа заключается в том, что Он - Сын Бога. Другие же являлись просто сыновьями людей; и в этом случае священником назначался один из них. А это не то основание для священнослужения, какое имел Христос. Несомненно, Он неизбежно должен был быть человеком, но то, что Он - Сын Бога, подтверждало его особый характер как священника. И поэтому имя, присвоенное ему во втором Псалме, Святой Дух не без основания употребляет в той же самой пятой главе послания Евреям, чтобы противопоставить его Аарону и его сыновьям. Соответственно этому, они, зная сущность человека, разделяли чувства грешных людей, потому что сами были грешными людьми. Но Сын человека был совсем иным. Будучи несравненно выше человека, Он мог полностью отдать за него свою душу. Он был абсолютно выше того состояния, в котором оказался человек из-за своего грехопадения, и не просто потому, что был святым, а потому, что был Сыном Бога. По этой самой причине Он совершенно свободно мог постичь сердцем нужду других, что Он и делал. Это вовсе не расходится с очевидной подлинностью его страданий. Он мог многое вынести, потому что был святым. Поэтому его страдания существенно отличались от того рода наказания, которое, увы, обрушивается на нас за наши грехи. В Иисусе никогда не было ничего, кроме страданий во имя милосердия и правды, за исключением его страданий за грех на кресте, но и это был всецело наш грех - не его.
В этом случае акт омовения Аарона мог представлять собой лишь слабое олицетворение Иисуса в присущей ему совершенной непорочности. На Аарона были возложены хитон с поясом, верхняя риза, ефод, он был опоясан поясом ефода. Моисей “ возложил на него наперсник, и на наперсник положил урим и туммим, и возложил на голову его кидар, а на кидар с передней стороны его возложил полированную дощечку, диадиму святыни, как повелел Господь Моисею. И взял Моисей елей помазания, и помазал скинию и все, что в ней, и освятил это; и покропил им на жертвенник семь раз, и помазал жертвенник и все принадлежности его и умывальницу и подножие ее, чтобы освятить их. И возлил елей помазания на голову Аарона”. Заметьте, что здесь не была пролита кровь, и это очень удивительно. Хотя и грешный человек, подобно священникам, его сыновьям, все же (чтобы не представлять такой поразительный контраст по отношению к тому, кого он олицетворял в какой-то мере) Аарон был помазан елеем прежде, чем был окроплен кровью. Достоин внимания и тот факт, что была помазана елеем скиния и все, что в ней (ст. 10), а также были помазаны жертвенник и все егопринадлежности, умывальница и ее подножие прежде, чем все это было окроплено кровью. Смысл этого ясен и важен, если применить его к силе Духа, пребывая в которой, Христос претендует на небеса и всю вселенную, особенно когда мы обращаем внимание на то, что жертвенник очищается кровью, но за этим не следует никакого помазания елеем.
Вслед за этим ( ст. 13) мы узнаем, что были приведены сыновья Аарона; они тоже были одеты в священнические одежды, но не были помазаны. Моисей “привел тельца для жертвы за грех, и Аарон и сыны его возложили руки свои на голову тельца за грех”. Поистине, Аарон был грешен; но ему было сделано исключение - Аарон был помазан елеем прежде, чем была заколота жертва за грех, и прежде, чем он был окроплен кровью. Несмотря на это, когда была заколота жертва за грех, Аарон и его сыновья вместе возложили руки на голову тельца за грех; а Моисей взял крови и возложил ее на роги жертвенника, чтобы очистить его, а остальную кровь вылил к подножию жертвенника. После того, как жертва за грех была сожжена вне стана, мы узнаем о том, что привели еще одного овна посвящения, чтобы доказать особую преданность священников Богу. Кровь от последнего овна Моисей возложил на край правого уха Аарона и каждого из его сыновей, а также на большие пальцы правой руки и правой ноги Аарона и его сыновей. Но мы должны помнить, что в послании Евреям, как и здесь, в сходных моментах, какими бы яркими они ни были, всегда не хватает полного выражения славы Христа. Они являлись лишь отражениями, а не самим образом, как нам говорят. Елей для помазания не является чем-то недостающим, как и, соответственно, хлебное приношение и мирная жертва - Христос во всем своем одобрении.

### Левит 9

В главе 9 повествуется о восьмом дне, когда Аарон и его сыновья должны были стать полностью посвященными священниками, и о том, как “слава Господня” явилась всему народу. После того, как по очереди были принесены все жертвы, имело место чрезвычайно поразительное зрелище. “И поднял Аарон руки свои, обратившись к народу, и благословил его, и сошел, совершив жертву за грех, всесожжение и жертву мирную”. Восьмой день подтверждает время славы воскресения. После чего мы читаем: “И вошли Моисей и Аарон в скинию собрания, и вышли, и благословили народ. И явилась слава Господня всему народу”.
В значении этого нельзя сомневаться. Прежде всего сам первосвященник действует, давая благословение по окончании посвящения и в соответствии с действенностью всех жертвоприношений. Затем Моисей и Аарон входят в скинию собрания. Сочетание направляющей власти со священнослужением в полной мере олицетворяет Христа. Теперь Христос действует просто как священник; вскоре Он станет царствовать и в то же время останется священником. В знак этого Моисей и Аарон вместе входят в скинию и благословляют собрание, и слава Господа является всему народу. Это явно предваряет день Господа, когда Господь Иисус явится каждому в своей славе и займет свой престол священника. Наша участь особая, и она отличается от участи израильтян, насколько это символически может быть представлено в главе 16 книги Левит; но об этом я не буду говорить преждевременно.

### Левит 10

В следующей (десятой) главе говорится об одном унизительном факте - об абсолютной ничтожности человека в этих новых отношениях, данных благословением, к чемуон был призван. “Надав и Авиуд, сыны Аароновы, взяли каждый свою кадильницу, и положили в них огня, и вложили в него курений, и принесли пред Господа огонь чуждый, которого Он не велел им; и вышел огонь от Господа, и сжег их, и умерли они пред лицем Господним”. Так закончилось посвящение. Вряд ли им на деле удалось проявить себя истинными священниками Бога, когда двое из них так опозорились, что огонь божественного осуждения уничтожил их, вместо того, чтобы выразить в мире согласие принять жертвы. “И сказал Моисей Аарону: вот о чем говорил Господь, когда сказал: в приближающихся ко Мне освящусь и пред всем народом прославлюсь”.
Всегда ли вы можете обнаружить это различие между тем, что есть от Бога, и тем, что есть от человека? Человеческая религия инстинктивно ищет оправданий за свою обрядность, но использует любую возможность, чтобы допустить определенные послабления и права для тех, кто проводит ее. Истинный Бог ни в ком так не поддерживает острую необходимость в своей собственной природе, как в тех, кто ближе всех ему и кого Он так любит. Не существует души и совести, возрожденных Богом, которые бы не чувствовали справедливости и необходимости того, чему надлежит быть. Несомненно, плоть уклоняется от подобных исканий, но христианство означает подобное осуждение и основывается на нем, а не на потворстве, не на плоти; есть евангелие Христа, и христианин гордится им вместе с апостолом Павлом. В нравственном плане для Бога нет ничего подобного распятию; но это Бог сотворил в наших интересах, равно как и для того, чтобы прославить себя. Не может быть большего бесславия для него и ничего менее благотворного для нас, чем распространение нечестивого - продажа индульгенций; и все же именно так в сущности и поступала всякая религия под солнцем, несмотря на то, что было открыто о Боге. Даже в своей простейшей форме божественного откровения, когда речь шла об обучении первого человека, но еще не второго, мы видим, как беспощадно осуждались пути человека, и гораздо беспощаднее там, где весь грех был виден и проявлялся полностью, будь это на самом кресте или через силу Духа Бога в сознании верующих. Но мы сразу видим, как Бог со всей суровостью выразил негодование по поводу той вольности, которую в тот день допустили эти двое, занимавшие высокое положение среди священников: Он вознегодовал настолько, что люди могли бы не без насмешки заметить, что все здание обрушилось еще до того, как были построены его стены. Но посредник между ними и Богом не смог предотвратить этот несчастный случай и истолковал это наказание как священное предупреждение. “Аарону же и Елеазару и Ифамару, сынам его, Моисей сказал: голов ваших не обнажайте и одежд ваших не раздирайте, чтобы вам не умереть и не навести гнева на все общество; но братья ваши, весь дом Израилев, могут плакать о сожженных, которых сожег Господь”. Он чувствовал, что эти двое не стали настолько близки Богу, чтобы оплакивать их искренне, тем более допускать плотское чувство взволнованности в поклонении ему. Впредь это запрещалось. Священникам запрещалось проявлять внешние признаки скорби по умершим. Этот случай определенно был не из простых, и он полностью подвергал испытанию принятый принцип. Но ближе столкнувшись с этим, мы понимаем, что те, кто так близок к Богу, не должны проявлять возбуждение. “И сказал Господь Аарону, говоря: вина и крепких напитков не пей ты и сыны твои с тобою, когда входите в скинию собрания, чтобы не умереть. Это вечное постановление в роды ваши”. Несомненно, это имело практическое значение. Употребление алкоголя могло помешать видеть разницу между святым и нечистым. Но самым главным, прежде всего, является то, что в таком состоянии человек не может находиться перед лицом Бога; к тому же в таком состоянии нельзя оказать священническую помощь растерянному и окруженному злом человеку.
Впоследствии оплошность допустили и другие сыновья Аарона, так как они сожгли козла для жертвы за грех, за что Моисей разгневался на Елеазара и Ифамара. Итак, падение было полным. Двое из них заплатили за свой проступок жизнью; двое других были помилованы лишь потому, что Аарон заступился за них.

### Левит 11

В следующей (11) главе подробно говорится о различии между чистым и нечистым, но здесь обилие мельчайших подробностей необходимо не больше, чем в предыдущем обзоре. Главное здесь не представить информацию о том, что полезно, а что бесполезно; здесь в первую очередь важен нравственный результат. Господь желал, чтобы израильтяне доверяли ему и верили в тот выбор, какой Он сделал для них как для особенного и посвященного народа. Несомненно, Он избрал то, что полезно, и, более того, самое лучшее; и его ограничения не исключали проницательности того, кто создал все живое, призвав свой народ подчиниться его справедливой власти в предожидании небесного семейства, которое бы постигло его намерения с помощью Духа.
Возможно, на этот раз станет достаточным заметить, что главными усилиями были следующие: животные, которых можно было есть из скота на земле, по крайней мере, должны были быть чистыми и иметь твердую походку, и, кроме того, быть удобоваримыми. Если какое-то из животных не отвечало хотя бы одному из этих условий, то оно не годилось в пищу израильтянам (ст. 2,3). Поэтому верблюда, тушканчика (или дамана), зайца и свинью, не отвечающим тому или иному условию, нельзя было есть и нельзя было прикасаться к их трупам, иначе осквернишься (ст. 4-8). Поэтому, если мы сочтем, что этого фактически достаточно, чтобы раскрыть смысл сказанного, давайте представим себе какого-нибудь человека, когда-то постигнувшего истину, но не сознающего своих повседневных поступков - все это не принесет ему пользы; или давайте возьмем человека, который всегда поступает хорошо, но его поступки никоим образом не являются результатом знания истины - также и в этом случае все бесполезно. Ибо что может быть правильным, не являясь результатом откровения истины, проникшей в душу и ставшей частью жизненно важной системы через принятие нашей душой Духа? Только в этом случае наши действия будут решительными, сознательными, свободными и исполненными святости; такими, какие угодны Богу. Но очевидно, что оба этих момента, а не только один из двух, абсолютно необходимы, и оба они являются результатом спасительного влияния Духа на нашу совесть. Ужасно, если мы обманываем себя в том или ином плане. Пусть никто никогда не тешит себя надеждой быть христианином в том, что люди называют судом милосердия. Давайте следить за тем, чтобы наши души были открыты для познания Слова через Святого Духа, и давайте терпеливо выслушивать слова увещевания. Другие будут искать конечный плод изо дня в день в наших поступках и чувствах. Но только там, где оба эти признака сочетаются, мы можем общаться так, как того требует Бог. По-видимому, символическое предписание есть только чистых животных является для нас уроком.
Израильтянин не должен был употреблять в пищу любого встретившегося ему животного. То, что было образным, так или иначе запрещалось; а то, что соответствовало божественному предписанию, разрешалось ему законом. Так, животные, обитающие в воде, без перьев и чешуи, крылатые, ходящие на четырех ногах, вороны и ночные хищники среди птиц; плотоядные звери, конечно же, составляли исключение; но божественная мудрость символически относила к этим исключениям и кое-что еще. Всякий, кто прикасался к трупам этих животных, становился нечистым, если даже трупа касались одеждой или посудой и так далее (ст. 9-35). Только источник воды или колодец, вмещавший воду, оставались чистыми и не осквернялись при соприкосновении с трупами (ст. 36); так же и семя, которое сеют, не осквернялось (ст. 37). Силу и жизнь Духа невозможно осквернить. Все рептилии (змеи, ящерицы), которые не летают и не скачут, считались нечистыми. Бог заповедал все это своему народу, который Он призвал быть святым, ибо Он свят.

### Левит 12

В главе 12 появляется другой замечательный символ, а именно то состояние, при котором мужчины и женщины ввергаются в грех. Каждое чадо Адама страдает от осквернения грешной плотью. Если речь идет о младенце мужского пола, то, как нам сказано, результат осквернения один; если рождается младенец женского пола, осквернение будет еще больше. Бог никогда не забудет, как грех пришел в этот мир. Его праведность всецело учитывает первый соблазн человека. Поэтому весьма поразительно, что апостол Павел обращается к этому случаю даже для практического руководства, когда решается вопрос о том, стоит ли женщине обучать в церкви. Несомненно, наши мысли должны формироваться под влиянием Слова Бога. Речь во всем этом идет об управлении на земле, а не на небесах, и не о вечности.

### Левит 13

В главе 13 очень подробно толкуется о проказе, распространенном осквернении человека, порочащей даже голову и бороду и проявляющейся в различных формах. Здесь мы имеем самый характерный образ греха, проявляющийся в этой заразной и неизлечимой болезни. Могли быть и другие заболевания, своими внешними признаками напоминающие проказу, но на самом деле имеющие всего лишь подозрительные симптомы. Отсюда следовало важное постановление: человек не вправе был судить о своем собственном грехе. В законе Моисея было предусмотрено, чтобы израильтянин представлял свое состояние на рассмотрение другому лицу, которое являлось духовным наставником, то есть принадлежало к священническому сану. Тому было дано право доступа к Богу, и поэтому он должен был обладать прекрасным чутьем, позволяющим распознать, где благо и где грех, согласно критериям святилища. Будучи таковым, он не был подвержен влиянию распространенных суждений, общеизвестных мыслей или же того, что принято называть общеизвестным мнением - одного из самых вредоносных источников извращения святого нравственного суждения в среде чад Бога.
Прокаженный же, являющийся таковым на самом деле или только кажущийся заболевшим по внешним признакам, что бы там ни было, отдает себя на суд священника. Часть тела выглядит пораженной; это может быть только опухоль на теле, какой-то случайный недуг (грех). С другой стороны, очень незначительный на первый взгляд симптом, лишь белое пятно с побелевшими на нем волосами или язва на коже, может оказаться настоящей проказой. Священник очень строго подходит к этому. Если симптомы усугубляются и язва становится более глубокой, то священник объявляет этого человека нечистым. Если священник сомневается, то подозреваемого заключают на несколько дней, а затем священник вновь его осматривает. Если есть опасные симптомы, то они проявятся; если не видно живого мяса, нет новых симптомов прогрессирующей болезни, но, наоборот, язва менее приметна, то у человека появляется надежда, и если после еще одной недели заключения по-прежнему нет прогрессирующих симптомов и язва продолжает заживать, то священник объявляет подозреваемого в проказе чистым. Если волосы на язве изменились в белые, язва на коже углубляется и лишаи распространяются по коже, то человек нечист. Язва при проказе может выступить на нарыве или ожоге. Здесь ничто не может быть несущественным, ничем нельзя пренебречь, оставить без наблюдения, чтобы не дать беспрепятственно распространиться злу. Через определенное время священник снова осматривает подозреваемого. Он все еще подозревает болезнь под тем, что оказывается углублением в коже. Если это явный случай проказы, он тотчас же объявляет об этом; если же он все еще не уверен, то должен выждать еще некоторое время.
Язва могла быть не только на теле, но и на голове или на бороде; если же язва была на коже и волос на ней был желтоватый тонкий, то священник был вынужден сделать вывод, что это проказа; но если язва на коже не была глубокой, он должен подождать, не распространится ли и не углубится ли она; затем, если она не изменялась, он должен был опять выждать; если и тогда язва не распространялась по коже и не углублялась в ней, то священник мог объявить человека чистым. Остальные случаи также чрезвычайно тщательно исследовались, и я не сомневаюсь, что всякое малейшее изменение полностью оговаривалось в предписании, но доказательство этого отвлекло бы нас от рассматриваемого мною вопроса.
Результат, наблюдаемый в одном случае (ст. 12, 13), поистине удивителен - когда проказа целиком покрывает больного с головы до ног. Для нечистого глаза это может показаться худшим из всего, ибо проказа выступила целиком наружу и покрыла все тело больного. Но только в этом случае священник имел основание объявить больного чистым! Да, когда грешник подошел к самому худшему и осознал это, он прощен. Это был грех, неспособный распространиться дальше, он был осознан и признан. Больной уже не намерен утверждать свою собственную правоту, а отдает себя в руки справедливого суда Бога, и он оправдан через веру. Бог дал право священнику объявить чистым то, что явно нечисто. Дерзновенными в вере становятся те, кто знает такого Бога. Вера в него - вот что соответствовало этому безнадежному случаю; это было единственной возможностью для Бога подтвердить здесь свое превосходство. Мы должны верить ему, что так всегда должно быть. Когда вы видите человека, хорошо осознающего свой грех и все же покорившегося Богу, то можете быть уверены, что он получит благословение и полное прощение. Если же человек стремится скрыть свой грех, умолчать о нем и оправдать себя вместо того, чтобы признать все свои грехи, какими бы чудовищными они ни были, это только препятствует восприятию благодати Бога и вселяет неуверенность. Подобные стремления лишь подписывают тщетные надежды, отрицая степень человеческого грехопадения и отрезая все пути к обретению божественной благодати. По крайней мере, тот, кто один мог излечить прокаженных, призывал их не скрывать ни одного признака этой болезни (ст. 45, 46).
Случай, когда проказа поражала одежду, нет нужды подробно рассматривать. Он относится к проказе, которая возникает при определенных обстоятельствах, и не так часто встречается в природе. Об этом говорится в стихах 47-59.

### Левит 14

В главе 14 замечательным образом изложены наставления по поводу подтверждения исцеления прокаженного. Здесь не говорится о том, что проказу можно вылечить. Здесь все зависит только от Бога. Никакая церемония, никакой обряд не могут по-настоящему исцелить - лишь только божественная сила прямо или через посредника может сделать это. Предположим, что так или иначе прокаженный исцелился, но язвы остаются, и теперь этого человека необходимо очистить. Об этой церемонии очищения и говорится в начале главы. Она особым образом в двух птицах символизирует Христа, умершего и воскресшего. После того, как кровь заколотой птицы смешивали с живой водой (символизирующей действие Святого Духа, оказываемое на человека) и священник семь раз кропил этим на очищаемого от проказы, того объявляли чистым. Живую птицу мочили в крови заколотой и отпускали в поле (символ воскресения Христа), а очищаемый начинал омывать свои одежды, стричь волосы и омывать свое тело и через семь дней становился чист. А до тех пор он не был чист, хотя и не находился больше вне стана.
На восьмой день мы видим нечто, явно символизирующее Христа во всем его милосердии и всю действенность его дела пред Богом, дела во благо человеку, чтобы душа могла ощутить то состояние благословения, в которое ее ввели. Часто существует опасность того, что мы довольствуемся первой частью, не принимая во внимание другую. О, как мы обкрадываем свои души из-за этой скудности перед лицом щедрого милосердия Бога! В конце этой главы говорится о проказе, поражающей жилище, которая явно олицетворяет грех всего общества, и здесь рассматривается каждый отдельный случай (ст. 54-57).

### Левит 15

В главе 15 описаны случаи порочности плоти в отношении явной немощности человека, рожденного во грехе. Если мы обнаруживаем такие ужасные, но истинно присущие человеку пороки, то давайте возрадуемся тому, что Бог, и только один Бог, приводит в этой же книге в качестве контраста все то, что так ярко и полно олицетворяет жертву Христа во всем ее многообразии и совершенстве! После подобного вступления мы сможем спокойно вынести следующую гнетущую картину человека во всей его отвратительности: человек, пораженный проказой; проказа в его характере; проказа в его окружении, с предшествующей ей нечистоплотностью и последующим осквернением всего. И все же “милость превозносится над судом”. Однако мы открываем себе, что это не просто милость, а Бог, действующий во власти, и Он держит нас в союзе с собой (в то время как мы по-прежнему поступаем безрассудно и грешим), а не заставляет нас ждать того момента, когда мы окажемся на небесах. Какое счастье познать его здесь, на земле! Я надеюсь немного остановиться на том, что раскрывает нам эту сторону его милости, когда мы с вами перейдем к следующей части книги Левит.

### Левит 16

Мы рассмотрели дело Христа в различных его проявлениях, узнали о принесении им себя в жертву Богу, несмотря на всю безупречность его жизни, - ибо его смерть является средством нашего оправдания. Затем мы стали свидетелями поставления его в священники, за чем, как и следовало ожидать, последовало описание жертвоприношений и изложение законов совершения их, потом шли постановления, с помощью которых священники могли научиться отличать чистое от нечистого, знакомившись с различными видами осквернения людей через рождение, недуги и телесные или нравственные недостатки.
Теперь же речь пойдет о дне великого искупления. Поистине, сама по себе эта глава, занимая в буквальном смысле центральное место в этой книге, выделяется не больше, чем само искупление в делах Бога. Совершенно очевидно, как бы мы ни были подготовлены всем предшествующим к этому и как бы все последующее ни проистекало из этого, искупление занимает свое особое место - место, которому нет ничего подобного или равного, - и это составляет саму основу всех путей Господа и является единственно возможным средством благословения любого грешного создания перед лицом Бога. Благо, что мы можем обладать всеми теми привилегиями, которыми божественная милость может одарить нас, и что мы должны возрадоваться тому, что Он дает познать нам как откровение свою сущность, как открытие - свою волю и свои пути, ибо Он желает сделать нас истинно счастливыми, и нет другого счастья, как общение с ним самим. И в тоже время искупление занимает несравненно более высокое место среди истин, изложенных в Писании, кроме, конечно, истины о личности Христа, которая вобрала в себя все самое совершенное. Таким образом, Бог открывал себя через понятия об искуплении, и само искупление, кроме того, что оно является центром всего и краеугольным камнем, становится основным средством избавления души от всего ее порочного и греховного эгоизма (что, поистине, есть грех и страдание) и ведет ее к познанию Бога, ибо самого Бога никогда нельзя было бы познать, если бы грех не был искуплен через смерть Сына Бога. Короче говоря, именно грех человека дал возможность такого познания Бога, а без этого нельзя было бы познать его, к стыду человека, но к вечной славе Бога.
Ведь по этой самой причине те формы, в которых Бог дал указания касательно искупления, представляют для нас большой интерес. Однако мы должны помнить, что здесь, как и всюду, мы имеем лишь тень и ни в коем случае не сам образ предмета. Мы всегда обнаруживаем лишь нечто совершенное. Мог быть лишь один Христос, единородный Сын, и, следовательно, одно дело, свершив которое, Он явил не просто Бога, а Бога, прославленного, если принять во внимание наш грех, через нравственную сущность и через милосердное постановление, направленное на наше освобождение от греха.
Итак, прежде всего мы видим то, что указывает нам на явное несовершенство всех временных отношений, - “ибо закон ничего не довел до совершенства”. И действительно, мы можем видеть, насколько истинно это само определение, читая начало этой главы, ибо, “говорил Господь Моисею по смерти двух сынов Аароновых, когда они, приступив (с чуждым огнем) пред лице Господне, умерли, и сказал Господь Моисею: скажи Аарону, брату твоему, чтоб он не во всякое время входил во святилище за завесу пред крышку, что на ковчеге, дабы ему не умереть”. Теперь становится ясным : чтобы в какой-то мере наслаждаться славой Бога (а мы имеем право питать надежду на это, подобно тому, как мы должны наслаждаться в самом Боге), мы должны быть близки Богу. Удерживать душу в удалении от лика Бога несовместимо с истинным наслаждением им. И все же, хотя то обстоятельство, что Надава и Авиуда постигла неудача, напоминает о необходимости соблюдения дистанции со стороны человека, другого постановления под властью закона или до распятия Иисуса быть не могло.
С того момента, как Аарон входил во святилище, он должен был соблюдать следующее. Он должен был входить туда с молодым тельцом в жертву за грех и с овном во всесожжение. Но он не должен входить во святилище облаченным в свои одежды величия и славы. И это потому, что всякие символы полностью теряют свою силу из-за состояния человека. Действительно, то, что они означали, не было вхождением человека согласно воле Бога пред его лицо, а указывало на то, что первый человек не мог входить таким образом; ибо какими бы ни были формы выражения славы и величия, олицетворяемые одеждами первосвященника, фактически он никогда не мог их носить перед лицом Бога. Единственно, в чем первосвященник мог войти в святое-святых, - это в льняных одеждах, да и то только в день искупления. В другое время он не мог войти туда. Льняной хитон и нижнее льняное платье он должен был надевать сняв другие одежды. Он должен был омыть свое тело водой, фактически признавая нечистоту первого человека. Подлинная чистота была присуща лишь совершенному во всех отношениях Христу. “И от общества сынов Израилевых пусть возьмет двух козлов в жертву за грех и одного овна во всесожжение. И принесет Аарон тельца в жертву за грех за себя”.
Первое, на что я хотел бы здесь обратить ваше внимание, - это то, что Аарон приносит единичную жертву за грех за себя и свой дом , и двойную жертву - от имени народа Израиля. Так кажется на первый взгляд, когда читаешь эту главу. Когда мы подходим к тем событиям, к которым обращены эти символы, то стоит ли говорить, что было только одно жертвоприношение, только один всесторонний акт жертвоприношения, который соответствовал всему задуманному, и относительно тельца, с одной стороны, и относительно козлов, с другой? И все же ни один думающий человек ни на минуту не может усомниться в том, что важность этой истины намеренно передается через такую символическую разницу, ибо в случае с семейством священников, во главе которого стоял Аарон, имело место одно жертвоприношение. Телец был заколот, и окропление кровью его само разрешило всякое затруднение в отношении божественной святыни и плоти, каковую представлял собой Аарон и его домашние . Но в случае с сынами Израиля все обстоит гораздо сложнее. В отношении приведенных двух козлов поступили неодинаково: закололи одного из них, на которого выпал жребий, “для Господа”; ибо об обоих козлах были брошены жребии, чтобы одного из них заколоть, а другого послать живым в пустыню. Последнего отпустили после того, как принесли в жертву тельца и другого козла.
Какая же истина следует из этой существенной разницы? Мне кажется, она имеет немаловажное значение для наших душ. Мы все в той или иной мере склонны думать, как иудеи. На это всегда были и есть естественные причины. Я не имею в виду только силу сатаны в постоянном ее стремлении исказить свидетельство Бога, какой бы она ни была в любой отдельно взятый момент. Но существует весьма важная разница между отношениями Бога с иудеями и с христианами; в своих отношениях с Израилем Он больше воздействует на эмоции и рассудок, а также на врожденное чувство совести, в то время как его отношения с христианами построены на полном открытии им божественной воли и своей милости и предполагают такую веру, которая соответствует его воле и любви. Возьмем, к примеру, закон. Любой истинно совестливый человек осознает, каковы его разумные требования и справедливые решения. Совесть может сделать вывод относительно этого и почувствовать всю правоту закона. Конечно, если кто-либо судит о разумности требований закона, то он имеет в виду не просто чувственное восприятие его, но то, что совесть признает закон отвечающим намерениям Бога и человека.
Но христианин имеет совершенно иные, более высокие критерии, согласно которым все зависит от искренности восприятия того, что выше естества, и там, где плоть осмеливается навязывать свое мнение, она неизменно ошибается в своих выводах. Короче говоря, христианин никогда не может сделать правильный вывод, если не будет исходить из того, что есть Бог и как Он открыл себя в своем Слове, но будет полагаться только на ощущение своего сознания или на то, что только кажется ему справедливым. И это является неизменной истиной, и поэтому только когда человек лишь пробужден, он склонен впадать в законничество. Для того, чтобы был результат, совесть приводится в действие под влиянием на нее Духа Бога, который проливает свет на Слово и воздействует на душу человека, несомненно, являя за всем этим милосердие, но вместе с тем открывая грех, скрывающийся внутри. В подобном положении всегда существует опасность не понять, что мы значим для Бога; и все мы знаем, какими душевными страданиями это может обернуться и как превосходно евангелие успокаивает все подобные волнения; и давая возможность совести проявить себя полностью, оно предоставляет свободу душе, в полной мере открывая милосердие Бога во Христе. В результате этого эффект, достигнутый через божественную истину, в совершенном свете милосердия, несравненно проще; и по этой причине все присущее человеку (что в человеке или исходит от человека) через свет христианства отвергается как совершенно греховное. Фактически распятие дает нам право объявить себя мертвыми пред Богом; вне сомнения, смерть решает все. Итак, я не верю, что даже в отношениях Бога с Израилем скоро появится нечто подобное таким прочным связям, и, конечно, такого не было в прошлом. Мы можем видеть это в псалмах и в рассказах о святых Бога, делая надлежащие допущения там, где символически передаются более великие вещи.
Говоря об этом, мы можем привести в пример отличие двух известных персонажей в самой первой книге Писания. Рассмотрим веру и образ действия Авраама в сравнении с Иаковом. Среди людей Авраам поступает по вере. Иакова же необходимо было сдерживать: его душу нужно было постоянно направлять, чтобы он мог усвоить то, чего Аврааму не было нужды прививать подобным образом, потому что его мысли были заняты Богом и он понимал его слово; при этом не требовалось давать причиняющий ему боль и унижение, но вместе с тем полезный урок, чтобы он понял, кем не смог быть для Бога. По-видимому, это различие можно уподобить тому, что представляет собой жертвоприношение из двух козлов и очищение иудеев в сравнении с тем, что олицетворяет один единственный телец - великое дело Господа Иисуса Христа во всей его полноте во имя христиан и собрания. Конечно, слово “собрание” здесь используется лишь в обобщающем смысле; ибо оно полностью допускает, что все символы не способны открыть эту тайну. Отдельные символы, несомненно, связаны с этой тайной, но ни один из символов не раскрывает эту тайну полностью.
Пример с тельцом не объясняет, в чем отличие между осуждением греха в подтверждение божественной природы и отношением к греху дома священников. Все заключалось в одном нерушимом деле, о котором здесь говорится символически. Как сказано в Писании, был приведен телец в жертву за грех за Аарона и его дом. Затем были взяты два козла и поставлены перед лицом Бога. И был брошен жребий об обоих козлах: один жребий “для Господа”, а другой жребий для отпущения. Вслед за этим Аарон приводит тельца в жертву за грех и искупает свои грехи и очищает свой дом. Он вносит благовонное курение за завесу и кропит кровь тельца на крышку, которая над ковчегом откровения, семь раз кропит кровью на крышку спереди и перед крышкой. Таким образом, это дело искупления свершается чрезвычайно просто. Но по этой самой причине существует некая сила (значение) в том, что Бог изобразил (олицетворил) через смерть этого тельца и что вряд ли можно найти в более сложном символе - в образе двух козлов.
Кровь тельца вносилась в святое-святых, часть ее Аарон покропил на крышку ковчега, часть - перед крышкой; затем закалывался первый козел и кровь его также выносилась за завесу, чтобы очистить “святилище от нечистот сынов Израилевых и от преступлений их”. Фактически нам станет известно, когда мы подойдем к истинному искуплению, свершенному Господом Иисусом, что все сводилось к его единственной жертве. Особо подчеркивается то, что в скинии собрания не присутствовал ни один человек; все, что касалось греха, решалось между Богом и первосвященником. Затем сказано: “И выйдет он к жертвеннику, который пред лицем Господним, и очистит его, и возьмет крови тельца и крови козла, и возложит на роги жертвенника со всех сторон, и покропит на него кровью с перста своего семь раз, и очистит его, и освятит его от нечистот сынов Израилевых. И совершив очищение святилища, скинии собрания и жертвенника, приведет он живого козла, и возложит Аарон обе руки свои на голову живого козла, и исповедает над ним все беззакония сынов Израилевых и все преступления их и все грехи их, и возложит их на голову козла, и отошлет с нарочным человеком в пустыню; и понесет козел на себе все беззакония их в землю непроходимую, и пустит он козла в пустыню”.
Ничего общего с этим не имел телец, принесенный в жертву за Аарона и в очищение его дома, олицетворявший искупление Христом небесного народа. Заметьте, в чем здесь разница. В этом случае все было решено перед лицом Бога. Здесь не требовалось ничего большего. Кровь тельца была внесена прямо в святилище, и все было совершено. Несомненно, чрезвычайно важное значение имел выход первосвященника, когда совершался обряд со вторым козлом, результат которого, я не стану отрицать, существенным образом обращен к нам; каждый из нас в этом мире является грешником; но в точном своем значении этот символ - относительно всего нашего положения - прямо не объясняет того, что сделано для семейства священников. Это легко можно видеть. Мы должны рассматривать искупительное дело Христа как оцененное самим Богом во святилище. Божественная оценка всего этого дела является основой нашего совершенного мира с Богом; и поэтому какое счастье полагаться на то, что Бог открыл нам в драгоценной крови Иисуса! - на то, что Иисус, можно сказать, сразу после принесения себя в жертву на кресте, предстал перед лицом Бога. Нельзя также отрицать, что ради особых и важных целей имела место сорокадневная отсрочка, во время которой Он являлся людям на земле. Это было необходимо, согласно мудрости Бога и в связи с важностью момента. Но благодаря свершенному делу Иисус восходит прямо к Богу и становится или даже садится перед лицом его, будучи сам Богом в своем собственном свете и собственной славе, которые позволяют нам в полной мере оценить все то, что Бог увидел в жертве Иисуса на кресте.
Это существенным образом отличается от того, что мы видим, когда касаемся Израиля. Это представлено здесь иным образом. Но почему? Да потому, что подчеркиваются их беззакония. Иудеи были поставлены под власть закона в том смысле, который никогда не был понятен язычникам; этот закон выявил беззакония тех, кто находился в его власти, а милость Бога нашла особые средства успокоить их совесть, испытывающую неизбежные муки. Особое подтверждение было дано в сострадании, когда их преступления выявились так полно. Короче говоря, христианин узнает, в чем его грех и врожденный грех, переданный ему от родителей, через бесконечно великую жертву Христа, через славу его личности и то положение, в которое Иисус теперь вошел перед лицом Бога. Это со всей очевидностью подтверждает истинную важность дела искупления для нас, но для израильтян это символизирует нечто другое. Первосвященник выходит из скинии собрания, принародно становится перед живым козлом, возлагает руки на голову козла и исповедует над ним все беззакония и грехи сынов Израиля определенно и ясно. В этом нуждаются сыны Израиля. Особое положение Израиля, а именно то, что они должны были подчиняться закону Бога, и объясняет такое отличие. Мы же - это совершенно очевидно - занимаем положение людей, которые ходят верой, а не видением. В случае с сынами Израиля козел, над которым так выразительно исповедовались грехи, уходит в пустынную землю и уносит на себе все грехи подальше от людей. Я не думаю, что значение этого имеет какую-то связь с воскресением или символизирует небеса, которые так далеки от пустыни, где никто не живет. Это просто связано с нашим Господом Иисусом Христом, распятым на кресте: только, с одной стороны, Он здесь пострадал, понеся за нас наказание от Бога, а с другой стороны, показано полное очищение человека от грехов, - несомненно, израильтянина. Ибо для верующих христиан все символизируется в Христе, понесшем наказание за нас, а затем представшем пред Богом, как и здесь первосвященник вносит кровь жертвы в святое -святых.
Наша участь там, где пребывает Христос. Именно туда мы должны в духе следовать за ним. Все христиане тесно связаны с тем, что свершается за завесой. Это характерно для нас как христиан, так что если мы находим наше истинное положение, то оно должно быть в том, который предстает перед лицом Бога. Не так обстоит дело с народом Израиля. Они все еще с волнением ждут его пришествия, и когда Он действительно явится, они только тогда успокоятся, зная, что их грехи сняты с них полностью, но не прежде; нам же не нужно ждать ничего. На основании его жертвы, оцененной Богом и ставшей известной посредством его Духа, в то время как Христос пребывает за завесой, мы входим туда, где Он. Мы знаем, что его пребывание перед лицом Бога является лучшим доказательством того, что наши грехи полностью прощены. Если бы речь шла о том, что какой-то из грехов остался, то как бы Он мог быть спокоен перед лицом Бога? Но Он там, этот человек, который понес на себе наши грехи, и теперь Он воссел одесную Бога. Такое доказательство того, что наши грехи прощены, не является новым. Нам не нужно показывать, что все наши беззакония и грехи исповеданы над козлом отпущения. Те, кто верит не глядя, не требуют, не должны требовать этого, тогда как сынам Израиля это представлено весьма выразительно. Они желают, чтобы их успокоили всеми возможными средствами. Поэтому нечто, соответствующее этому символу, мы находим у пророков, где если Господь является в славе, то снимает все их грехи, какие у них есть, у них на глазах, и в то же время Святой Дух заставляет их в душе признать свои грехи и поверить, что эти грехи, таким образом продемонстрированные им, сняты с них навсегда. Возможно, этого было бы достаточно, чтобы как-то разъяснить разницу между уделом израильтян и тем, что связано с принесением в жертву за грех за Аарона и его семейство одного тельца; поскольку это, по-видимому, и объясняет явное различие в символах жертвоприношения за грех священников и за грех народа.
Можно заметить еще и другое. С особой тщательностью показано, что первосвященник совершил очищение святилища и скинии собрания. По этому поводу нам недопустимо выдвигать свои домыслы. Слово Бога ясно дает понять, что когда наш Господь Иисус свершил примирение, оно было предназначено не только для тех, кто верил, но для всего божественного мира - для всех, кто на небе и на земле. Именно это и имеется в виду, когда говорится об очищении святилища и скинии.
Далее, взгляните на величие этого символа с другой стороны. Хотя то, что было показано в образе двух козлов, фактически не имело места в жертвоприношении Христа; тем не менее выдвижение на передний план козла отпущения после того, как первосвященник выходит из святилища, по-видимому, означает, что это заявление могло иметь место после полного завершения всего того, что было представлено через Аарона и его дом. Христианин следует за Господом в святилище иного рода - на небеса; и когда Он выйдет из него, Израиль узнает ту благословенную истину, к которой они пока так слепы. Они узнают, что на своем кресте Он искупил их грехи, полностью сняв их, но грехи были сняты тем, кто пролил свою кровь еще до того, как встал вопрос о христианстве на земле; я говорю не о божественных намерениях.
Следовательно, эта глава имеет огромное и всестороннее значение; и то, что могло бы показаться неверным в ее отдельных отрывках, является вполне объяснимым, если мы догадаемся оставить место для различных устроений Бога. На первый взгляд это влечет за собой часто возникающие проблемы. Самый очевидный смысл редко бывает истинным; но когда истина однажды открывается, то она благодаря своей силе убеждения, простоте и гармонии с другой истиной захватывает душу и совесть человека.
За этим следуют некоторые сведения об остальных главах книги, в основе которых лежит искупление.

### Левит 17

Итак, в следующей главе 17 мы узнаем об очень важном и серьезном повелении, высказанном в первую очередь Моисею, но фактически обращенном ко всем сынам Израиля: “Объяви Аарону и сынам его и всем сынам Израилевым, и скажи им: вот что повелевает Господь”. Ревностно заботился Бог о крови. И причина этого объясняется: “Потому что душа тела в крови, и Я назначил ее вам для жертвенника, чтобы очищать души ваши, ибо кровь сия душу очищает”. {Стих 11 утверждает общий принцип. По-видимому, дословный перевод звучит так: “Ибо жизнь [душа] заключена в крови; и Я назначил ее вам для жертвенника, чтобы искупать души ваши, ибо кровь сия искупает жизнь [душу]”. Кровь имела в этом образе силу искупления, что выражалось в жизни или душе, отданной Богу взамен жертвователя, и это делалось, конечно, юридически, а не просто в духовном смысле.} Ясно, что это является великой истиной, которая лежит в основе всех обрядов, совершенных в день искупления. Это требование было очень древним и своими корнями уходило во времена Ноя, когда человек впервые начал добывать себе пищу убивая животных, и теперь оно было связано с повседневной жизнью человека. Каким бы благословенным ни было дело Господа Иисуса Христа для Бога и небес, с каким бы удовлетворением, покоем и радостью ни взирали мы через призму этого на вечные надежды, мы лишим себя многого, если отделим это от нашей повседневной жизни и принятых обязанностей. Несомненно, это приводит к тому, что мы предстаем перед лицом Бога. Из того, что мы вскоре могли бы достигнуть, нет ничего, что в определенном смысле по своей духовной силе превосходило бы достигнутое нами теперь через веру; но одновременно мы должны помнить и другое, то есть тот способ, которым это взаимодействует и пытается взаимодействовать со всем, изо дня в день проходящим через нас. Это нельзя отделять от повседневных событий и людей. Возьмем, например, самое обыкновенное, касающееся нашей повседневной пищи и одежды. Следует ли нам устранять Христа во всяком деле в нашей личной жизни или в какой-либо земной обязанности? Будьте уверены, что делить все с ним - наша радость и привилегия. Я убежден: что бы мы ни делали, мы должны ставить себе в пример то замечательное дело, объясняющее каждое благословение, которое Бог дает нам и поныне.
Именно поэтому Бог тогда запретил убивать любое животное, необходимое для пропитания народа, без свидетеля заклания, который мог бы дать самое серьезное доказательство этого в великий день искупления. Но и этого было недостаточно. Каждый день и потребности каждого дня должны были свидетельствовать о той же божественной истине, передавать то же исповедание человека. По этой самой причине, как мне кажется, мы узнаем о воспрещении есть кровь вслед за описанием дня искупления, но никак не до него. Так сказать, мы познаем истину в ее глубочайшей и высочайшей форме, прежде чем сможем оценить ее в полной мере и применить в повседневной жизни. Пролитие крови является свидетельством греха в этом мире. В первоначальном состоянии подобное не дозволялось. До того, как грех вошел в этот мир, о крови не могло быть и речи. Как только грех распространился среди людей, мы узнаем о лишении жизни, о жертвоприношениях; но человеку не разрешалось прикасаться к крови, даже к крови животных, которых можно было есть. Ведь кровь приносилась в жертву Богу и была запретной для человека на любом основании природы или закона.
И это удивительным образом отличается от того положения, в которое поставило верующего искупительное дело Христа, ибо теперь (как бы ужасно ни звучало это для иудея) “если не будете есть плоти Сына Человеческого и пить крови Его, то не будете иметь в себе жизни”. Несомненно, одно из этих правил являлось буквальным запретом, а другое - великой духовной истиной. В то же время Господь мог избрать какую-то другую форму выражения той истины, если бы в самом символе особо не подчеркивалось то, что было наиболее отвратительным для духа иудеев, подчиняющихся закону Моисея. Изменение было настолько полным, что теперь Он требует того, что прежде явилось бы величайшим грехом. Если кто-то не будет есть плоти и пить крови Сына человека, то не будет иметь жизни. Символ его смерти означает для нас жизнь и является совершенно необходимым. Чтобы иметь в себе жизнь, человек должен был пить то, что безусловно принадлежало только Богу, и пить это являлось грехом. Теперь же Христос все изменил для нас. Саму кровь, пить которую или даже касаться которой считалось тяжким преступлением, теперь мы должны пить. Поэтому постоянным подтверждением дела Христа, которое созерцают христиане, как нам известно, являются хлеб преломления и вино, вкушаемые в вечерю Господа. Это символическое действие периодически повторяется. Мы едим его плоть и пьем его кровь.

### Левит 18

В главе 18 о народе Израиля говорится как о святом народе; все, что противоречило законам и постановлениям Бога в природе, здесь строго запрещается. Важно было всегда и во всем соблюдать данный закон. Бог не прощает тех, кто нарушает данный им закон. Милосердие может поставить нас в более высокое положение, в котором мы не можем проявить своеволие в отношении природы; но Бог обычно поддерживает свой собственный порядок в ней; и мы тоже обязаны делать это. Я повторяю, милосердие может отвести любого от соблюдения этого порядка ввиду более высокого призвания, как, например, служение Богу. Мы видим это на примере самого апостола Павла; тем не менее разве нашелся бы другой такой, который бы более решительно и определенно закрепил мудрость, пристойность и святость соблюдения божественного порядка в природе, чем тот человек, который по благодати был возвышен над этим порядком? Следовательно, мы просто видим здесь запрещение всего, что противоречит воле Бога здесь на земле. Израильтяне не должны были поступать ни по делам земли Египта, ни по делам земли Ханаана. Тот, кто обращался к ним, был Иегова, их Бог, который, излагая самые главные законы, знал, как передать до мельчайших подробностей то, что касалось его народа.
И позвольте мне воспользоваться моментом, чтобы заметить еще одно: главным средством, при помощи которого дьявол устанавливает то, что вредит порядку Бога, являются высокие притязания, которые порождают пренебрежение к порядку, установленному Богом. Именно это и предшествует нарушению святости, как это легко можно доказать.
Было бы замечательно проследить беспрекословный авторитет откровения. Моисею было велено свыше запрещать браки, подобные тому, в котором состояли Авраам и Сарра, не говоря уже о других отношениях. Нет оправдания прошлому, хотя такой грех усугубляется для будущих поколений.

### Левит 19

В главе 19 речь идет о том же законе, хотя теперь уже в его положительном виде. “Святы будьте, - говорит Бог, и на то есть самая определенная причина, - ибо свят Я Господь, Бог ваш”. “Бойтесь каждый матери своей и отца своего”, - требует Он, начиная с той, которая, казалось бы, меньше других вызывает трепетный страх, и по этой самой причине неожиданно выделяет ее особым образом. Ни малейшего изменения не встречается в Слове Бога, пока есть какое-то основание божественной мудрости и величия как цели и выражения этого. Заповеди, данные здесь, не требуют какой-либо отсрочки. Давайте же всегда помнить, ибо этот принцип справедлив повсюду, что святость проявляется и должна проявляться согласно тем отношениям, в которых мы состоим. Следовательно, характер святости меняется согласно изменению нашего положения. Здесь речь идет о народе, живущем по плоти и, соответственно, их состоянию; Бог предъявляет к ним различные требования. Наше положение совершенно иное. Мы “не по плоти живем, а по Духу, если только Дух Бога живет в нас”. Сам Христос поставил нас в положение небесных. Это и раскрывает значение того, о чем Он говорит в главе 17 евангелия по Иоанну: “И за них Я посвящаю Себя...” Не для того, чтобы кому-то в голову не могла прийти мысль о том, что в самом Христе или в его действиях было что-то греховное; нет необходимости указывать и на то, что, говоря это, Он вовсе не имел в виду то великое дело искупления, благодаря которому Он отделил нас для Бога. Не в этом смысл его слов. Он имел в виду то место, которое занял по своему достоинству и плодам своего дела, свершенного во имя нас, - место на небесах, которое Он мог занять как человек в этом новом окружении, не только вознесенный с земли, но и прославивший Бога на небесах и тем самым запечатлевший свой небесный образ в нас, знающих, что Он пребывает там. Это следует отметить, потому что святость христианина связана с тем положением, какое Христос занимает сейчас, когда мы в полной мере взираем на это согласно намерениям Бога.

### Левит 20

В главе 20 говорится о том же, но с серьезным предостережением против всего, что противоречит духовным принципам Бога и касается всяких естественных (или подчас неестественных) отношений. В основном рассматриваются беззакония, которые творили у себя хананеи.

### Левит 21

21-я глава рассматривает нечто еще более особенное. В ней речь идет о священниках, сыновьях Аарона; и мы узнаем там важный принцип: то, что законом разрешается простым израильтянам, запрещено священникам. Причина этого представляет собой величайший интерес. Вся эта книга основана на возможности доступа к Богу. Она начинается этой мыслью, и эта мысль проходит через всю книгу. Все оценивается согласно скинии свидетельства между Богом и его народом. Здесь речь идет о приближении к Богу в его святилище и о результатах этого. И здесь мы видим тех, кто имеет привилегию приближаться к Богу, насколько это позволяет закон Моисея. В результате этого им не только запрещалось проявлять чувства, которые могли проявлять простые израильтяне (как мы узнали из гл. 10), но им не прощалось, если они оплакивали своих самых близких родственников. Поэтому сказано: “Да не оскверняют себя прикосновением к умершему из народа своего; только к ближнему родственнику своему, к матери своей и к отцу своему, к сыну своему и дочери своей, к брату своему, и к сестре своей, девице, живущей при нем и не бывшей замужем, можно ему прикасаться, не оскверняя себя; и прикосновением к кому-то бы ни было в народе своем не должен он осквернять себя, чтобы не сделаться нечистым”.
Таким образом, здесь изложены несколько правил, указывающих на то, что человек, пользующийся правом находиться вблизи от Бога, должен вести себя именно так, как к тому обязывает его эта главная привилегия. Какую же радость и какое наслаждение испытывают те, кто связан с благодатью, а не законом! В то же время не будем забывать исключительную важность этого; ибо то, что иудею могло только казаться, мы имеем как божественную реальность. Нельзя быть христианином, не имея близости с Богом, что испытано самим Христом. Пребывая на земле, Христос всегда действовал, ощущая близость со своим Богом и Отцом. Несомненно, Он испытывал эту близость в полной мере, согласно присущей ему славе; только о нем одном можно было сказать: “Сын человеческий сущий на небесах”. Но в духовном отношении это было также истинным для Господа Иисуса, когда Он жил здесь на земле, и это фактически принадлежало ему одному; я имею в виду то положение, в которое силой Духа, обитающего в нем, теперь поставлены и мы, насколько это возможно для творения. Мы поставлены в это положение искуплением грехов, и Святой Дух запечатлевает нас в нем. Мы отданы Богу; и, как следствие этого, в значительной степени отдалены от того, что есть теперь грех и зло. Мы никогда не будем правы, пока не осудим вокруг нас то , что может показаться вполне законным и разумным; единственный вопрос, который мы можем задать себе, - как это подходит человеку, который посвящен Богу? Пока мы не определимся с этим, мы будем постоянно путаться во всех условностях, принятых в обществе, или в том, что еще более неизменно - в пустых традициях извращенного христианства накануне его осуждения.

### Левит 22

В главе 22 речь идет все о том же, но не столько о поведении, сколько о пороках в той или иной форме. Бог ревностнее всего следит за состоянием самих священников и их домашних дел.

### Левит 23

Глава 23 требует к себе еще большего внимания. В ней мы узнаем о тех наставлениях, которые Бог давал относительно своих праздников, о своих путях от начала до конца со своим народом. Прежде всего говорится о субботе покоя; Дух Бога напоминает о том, что, как сказано в начале Писания, после совершения своего дела Бог отдыхал. Нет ничего, чтобы человек так плохо понимал. Многим, вероятно, покажется странным узнать здесь то, что почитается мудрыми мира сего за счастье, то, что есть беспокойство перемен, что, к сожалению, указывает, как низко пал человек и как далек он от Бога. И все же в действительности человек именно это считает для себя наслаждением; при этом отягощенная совесть стремится утратить ощущение того, что потеряно из-за греха. Бог и его чада на все смотрят по-разному. И самое первое, о чем Он говорит, - это обетование покоя, того покоя, который Он сам учредил в начале мира и который Он установит среди своего народа в конце. Этим Он хотел подействовать на их души, дав им это наставление, чтобы они всегда следовали ему. Он соблаговолил позаботиться о нас и дать нам возможность разделить этот покой с ним; но этот покой будет его покоем. Он сделает все для этого и в конце концов заставит и нас соблюдать его.
Именно это символизировал субботний день, и по этой самой причине о нем говорилось в первую очередь. И действительно можно сказать, что нет истины более важной, если принять во внимание эти факты; и, несомненно, потому, что человек часто упускает это из виду, это - единственный праздник, о котором упоминается вновь и вновь. О пасхе вспоминают, ощущая в ней необходимость; но деловая активность этого мира нуждается в особых средствах, заставляющих людей соблюдать покой Бога. Эти средства найдены: Бог дает нам новое начало (я не сомневаюсь в божественной мудрости) после упоминания о субботнем дне, когда говорит: “Вот праздники Господни”. В определенном смысле суббота является одним из этих праздников, но вместе с тем его можно рассматривать отдельно. Мы коснулись первого из них.
Итак, среди праздников, которые требовалось строго соблюдать и которые праздновались один раз в году, самое важное место закреплено именно за пасхой. И причина этого ясна. Всем известно, что она символизирует смерть нашего Господа Иисуса. “В первый месяц, в четырнадцатый (день) месяца вечером Пасха Господня”. Непосредственно с ней связан праздник опресноков, олицетворяющий собой непорочность Христа, которая не допускает закваску человеческой природы; и он тоже охватывает полный цикл человеческого дня здесь на земле. “Семь дней, - как сказано, - ешьте опресноки; в первый день да будет у вас священное собрание; никакой работы не работайте; и в течение семи дней приносите жертвы Господу; в седьмой день также священное собрание; никакой работы не работайте”. Далее следует другое и очень убедительное повеление Духа Бога, в котором говорится если не о празднике, то о том, что было необходимым для следующего праздника. “И сказал Господь Моисею, говоря: объяви сынам Израилевым и скажи им: когда придете в землю, которую Я даю вам, и будете жать на ней жатву, то принесите первый сноп жатвы вашей к священнику; он вознесет этот сноп пред Господом, чтобы вам приобрести благоволение; на другой день праздника...” Это явно символизирует воскресение Господа. В тот самый день, когда наш Спаситель умер, была иудейская пасха. Никто так сильно не затрудняется в этом вопросе, как те, кто пишет труды на эту тему; но дело в том, что эти авторы почти всегда используют западные понятия о времени вместо того, чтобы опираться на понятие о времени, какое дает нам Бог, обращаясь к своему древнему народу. Неправда, что это был другой день. Он ел пасху в день, установленный законом. С другой стороны, даже те иудеи, которые сыграли свою роль во взятии Господа с целью распять его, по еврейскому исчислению времени ели пасху в тот же самый день. Хотя по нашим расчетам это было следующее утро, но по их определению это был тот же день. Христос умер прежде, чем закончился тот день. Если мы знаем закон, то нам ясно, что все эти три события, разделенные значительным отрезком времени, на самом деле - по тому, как рассчитывал время дня Бог, - должны были произойти в один день.
Аналогичные трудности возникли в связи с определением времени воскресения; об этом я упоминаю лишь для того, чтобы помочь христианам в чтении Слова Бога. Дело в том, что этот вопрос запутали те самые люди, которые обязаны были помочь разобраться в нем. Никто более самих толкователей не мог так запутать этот предмет толкования. Вряд ли можно указать того, кто бы правильно понял свет, проливаемый Писанием на этот вопрос. Мне это кажется унизительным, ибо истинный ответ лежит на поверхности как Ветхого, так и Нового Заветов. Мы просто должны были больше доверять безошибочному Слову Бога, которое, если читать его с искренней верой, прольет полный свет на это.
Ведь наш Господь умер именно в тот день, который указан в пасхальных писаниях. Он воскрес на следующий день после субботы, когда священник возносил сноп жатвы, упавший на землю и погибший, и вновь поднявшийся. Христос был в одинаковой мере вознесенным снопом и пасхальным агнцем. В этом случае заметьте, что в день, когда сноп возносился, во всесожжение Богу приносили агнца без порока, а также хлебное приношение в две десятых части ефы пшеничной муки, смешанной с елеем, как жертву Богу в приятное благоухание, и совершали возлияния к нему четверть гина вина, не больше того, ибо это была не жертва за грех. Когда бы Христос ни появлялся в том, что представлено нам, ничего подобного не требуется, ибо Он сам фактически является истинной жертвой за чужие грехи. Таким образом, первый сноп жатвы символизирует того, кто не знал греха. Это - Христос, воскресший из мертвых. Сама же пасха символизирует его смерть. “Никакого нового хлеба, ни сушеных зерен, ни зерен сырых не ешьте до того дня, в который принесете приношения Богу вашему: это вечное постановление в роды ваши во всех жилищах ваших”.
Этот день становится отправной точкой отправления от того, что считается следующим днем после субботы, как сказано, “отсчитайте себе от первого дня после праздника, от того дня, в который приносите сноп потрясания, семь полных недель, до первого дня после седьмой недели отсчитайте пятьдесят дней, и тогда принесите новое хлебное приношение Господу”. В чем же смысл этого? Вряд ли кто здесь не знает, благодаря ясному свету, пролитому Новым Заветом, что речь шла о пятидесятнице. Следует сказать всего несколько слов, поясняющих смысл этого нового хлебного приношения, принесенного в тот день, и не потому, что это мало интересно, а потому, что мы все, по крайней мере, чада Бога и должны знать, в чем смысл этого приношения. Это прекрасный символ, но он олицетворяет не Христа, а тех, кто принадлежал Христу, тех, кто был назван именем небесного вместе со всесожжением и хлебным приношением и возлияниями. При этом не может быть и речи об осквернении, но в первых плодах, последовавших спустя пятьдесят дней, было принесено новое хлебное приношение, и было новое условие: “От жилищ ваших приносите два хлеба возношения”. “Ибо закон ничего не довел до совершенства”. Это не является полным олицетворением церкви, и не может быть таковым; кроме того, это не дает должного объяснения ее единства: но в достаточной мере свидетельствует о тех, кто созидал эту церковь, и мы всегда должны видеть это отличие, когда рассматриваем эти символы. Два хлеба возношения могут, по всей вероятности, олицетворять два израильских рода , из которых были призваны те, кто должен был спастись, и в то же время они несколько завуалированно говорят об иудеях и язычниках. По крайней мере, в этом символе не было ничего, что бы явно указывало на церковь как на единое тело возвеличенного и небесного главы. Этого нельзя еще было увидеть. Но необходимо было приносить от жилищ израильтян два хлеба возношения, состоящих из двух десятых частей ефы пшеничной муки, но испеченных кислыми, что кажется странным, если принять во внимание вторую главу Левит; и тем более, что о хлебах говорится как о “первых плодах Господу”.
Что было истиной Христа, является также истиной и тех, кто Христов. Они были “первыми плодами Господу”. Но ведь разница заключалась в том, что эти хлебы выпекались кислыми, чтобы показать, что зло все еще существует в характере тех, кто составляет тело христианства, а потому необходимо приносить жертву за грех в устранение этого зла и в то же время исповедовать чувство вины за это пред Богом. “Вместе с хлебами представьте семь агнцев без порока, однолетних, и из крупного скота одного тельца и двух овнов; да будет это во всесожжение Господу, и хлебное приношение и возлияние к ним, в жертву, в приятное благоухание Господу”. Это есть полное свидетельство обретения благоволения. “Приготовьте также из стада коз одного козла в жертву за грех, и двух однолетних агнцев в жертву мирную”. Это - признание зла, для искупления которого была необходима жертва Христа. И в то же время это свидетельствует об общении, к которому мы приведены на основе благословенной жертвы Христа. Но это не символизирует самого Христа. “Священник должен принести это, потрясая пред Господом, вместе с потрясаемыми хлебами первого плода и с двумя агнцами: и это будет святынею Господу; священнику, который приносит, это принадлежит. И созывайте народ в сей день, священное собрание да будет у вас, никакой работы не работайте: это постановление вечное во всех жилищах ваших в роды ваши”.
Особо следует заметить, что на этом прекращается всякий отсчет времени от жертвоприношения и что новое хлебное приношение следует в день пятидесятницы. На этом делается перерыв. Несомненно, за этим последует новая череда праздников, но теперь перед нами имеется заметный промежуток времени.
Таким образом, мудрость Бога, предопределенная для великого дела, в основе которого лежат смерть и воскресение Христа, указывает (насколько это возможно сделать, не раскрыв тайны) на место самой непосредственной и тесной связи со Христом, хотя при этом самым тщательным образом предупреждает путаницу в понятиях “христианин” и “Христос”. Каким бы ни был союз христианина с ним, все же необходимо заботиться о сохранении чистоты Христа незапятнанной. Как нам известно, христианин имеет его для своей жизни; но всеми признается то, что христианину необходимо приносить жертву за грех, чтобы соответствовать своему званию.
Затем, правда, беглый взгляд брошен на жатву, предшествующую новому повороту событий. Об этом говорится особым и таинственным образом. “Когда будете жать жатву на земле вашей, не дожинай до края поля твоего, когда жнешь, и оставшегося от жатвы твоей не подбирай; бедному и пришельцу оставь это. Я Господь, Бог ваш”. Все это сказано, как мне кажется, с умышленной и сравнительной неопределенностью. В конце века будет дано особое свидетельство Бога. Небесный народ будет взят в житницу, но кое-кто из тех, кто поистине принадлежит Ему, останется в поле. Остатки жатвы, как здесь сказано, будут оставлены для бедных и пришельцев. Господь сохранит Свое свидетельство даже в самые мрачные времена, и сохранит его самым необходимым образом. Однако об этом говорится как бы мимоходом, поскольку это не касается вопросов собственно домостроительства Бога.
Повеление Бога очень выразительно изложено в новом вступлении в стихе 23: “И сказал Господь Моисею, говоря...” Здесь мы подходим к заключительной сцене, насколько эти праздники могли представить ее. “...Скажи сынам Израилевым: в седьмой месяц, в первый (день) месяца да будет у вас покой, праздник труб, священное собрание”. Ясно, что это - новое свидетельство, громкий призыв, звуки, до сих пор неслыханные. Речь идет уже не о снопе, вознесенном пред Богом, но внимание людей привлекается самым удивительным образом. Теперь открыто начинаются отношения Бога с людьми на земле. Хотя Иисус и принял человеческую ответственность, Бог отлично знал, что попытка предложить царство в его личности как Мессии обречена на провал по причине человеческого неверия; и ничто более ясно, чем эти символы, не доказывает того, как хорошо все это было известно заранее. Человек никогда не сможет удивить Бога; со стороны Бога не было никаких размышлений по этому поводу. Все было известно и решено заранее, в то время как человек обнаруживает свою суть. Какой же свет прольется на Израиль, когда глаза израильтян откроются в грядущем дне! Как изумленно они будут бить себя в грудь и печалиться о том, что были слепы в своем неверии! Бог подействует на их совесть и сознание; и они, наконец, покорятся милости своего славного Господа. И действительно, они будут страдать, но это не будет бесплодным страданием; это будет святой, благодатной скорбью, и не без чувства стыда с их стороны за себя, но тем не менее они искренне насладятся милостью Бога, явленной их душам. И в седьмой месяц, в первый день месяца у них будет праздник труб. Никакой тяжелой работы они не должны исполнять, но должны будут приносить жертву Господу. А затем сказано: “В девятый ( день) седьмого месяца сего, день очищения...”- тот самый день, о котором нам уже говорилось во всем его исключительном величии и славе как по отношению к нам, так и по отношению к Израилю (гл. 16). Но здесь о нем говорится единственно в связи с земным народом. Ибо теперь приходит время для человека, иудея, признать свои грехи пред Богом, и поэтому здесь сказано: “В день очищения, да будет у вас священное собрание; смиряйте души ваши и приносите жертву Господу... а всякая душа, которая не смирит себя в этот день...”
Таким образом, мы видим здесь две великие истины. Это день, когда Бог приведет свой народ к поистине божественному пониманию дела искупления их грехов - смерти Христа; но по этой причине с этим связаны две вещи: они осуждают себя, заняв положение грешников в тот самый день, который стал свидетельством прощения всех их грехов навсегда. Ощущение милости в искуплении, которое избавляет нас от наших грехов, является самым лучшим, самым достоверным и надежным средством, позволяющим нам по-настоящему почувствовать наши грехи. Если бы это было не так, то это стало бы отвратительным оскорблением милости нашего Бога и искупительного дела Христа. Это было сделано не для того, чтобы мы слегка осудили грех, а для того, чтобы мы смогли увидеть и возненавидеть грех, как сам Бог (конечно, не так, как Он с присущей ему глубиной святости, но по мере наших возможностей и на той же основе). И мы можем сделать это, поскольку Христос принял на себя все последствия греха и снял его с нас, подвергнув вечному осуждению.
Но имеется и нечто другое помимо этого духовного самоосуждения, что является непосредственным действием Духа Бога в каждом, к кому, поистине, имеет отношение искупительное дело Христа. “И если какая душа будет делать какое-нибудь дело в день сей, Я истреблю ту душу из народа ее”. Этого было достаточно, и всякую работу следовало отложить на другие дни, но в этот день нельзя было исполнять никакой работы. Человек не должен был принимать никакого участия в этом деле. Никто, кроме Спасителя, не мог свершить этого дела, и Он совершил его, пострадав за нас. “Никакого дела не делайте в день сей; ибо это день очищения, дабы очистить вас пред лицем Господа, Бога вашего; а всякая душа, которая не смирит себя в этот день, истребится из народа своего”. Душа, уповавшая на милость Бога без всякого осуждения по причине своих грехов пред Богом, относится к нему легкомысленно и еще не научилась ненавидеть свою несвятость, она еще находится в противоречии с сущностью Бога. И опять-таки человек, который позволяет себе работать в этот день, проявляет самонадеянность тем, что ставит себя, так сказать, на одну ступень с Христом и самим Богом; ибо то дело, которое единственно может явиться основанием для очищения, должно быть исполнено перед лицом Бога тем единственным, кто ближе всех к Богу.
С пятнадцатого дня того же месяца начинается заключительное празднование иудейского года - праздник кущей. Он не требует отдельного и подробного обсуждения. Он является как бы тенью грядущей славы, но представлен необычным образом, особенно в книге Левит. “С пятнадцатого дня того же седьмого месяца праздник кущей, семь дней Господу; в первый день священное собрание, никакой работы не работайте; в течение семи дней приносите жертву Господу; в восьмой день священное собрание да будет у вас, и приносите жертву Господу; это отдание праздника, никакой работы не работайте”. Таким образом, с помощью этого замечательного вступления к восьмому дню Бог показывает здесь связь земного благословения с небесной славой воскресения. Воскресение указывает на небеса и нигде не может найти удовлетворения , кроме как связь со славой на небесах, и одновременно показано полное признание дня покоя и благословения для земли и иудейского народа. И, как сказано в конце главы, люди должны были праздновать этот праздник Бога в весельи и радости. “В первый день возьмите себе ветви красивых дерев, ветви пальмовые и ветви дерев широколиственных и верб речных, и веселитесь пред Господом Богом вашим семь дней”. Восьмой день описан явно таинственным образом, он теперь указывает не на тех, кто мог быть свидетелем Бога, когда, возможно, все будут удалены с земли (как мы видели в описании жатвы в конце); но теперь, когда мы имеем всю полноту свидетельства славы здесь, на земле, этот перст указывает, так сказать, на небеса, показывая, что некоторым образом, не раскрытым в этой главе для земли, будет существовать связь воскресения и небесной славы с днем Господа. Теперь это становится ясно из Нового Завета, где все изложено весьма понятно. В сущности, свидетельство Нового Завета полностью основано на том, что является здесь всего лишь дополнительным обстоятельством. Короче говоря, нам надлежит возлагать все надежды на небеса; и, соответственно, Новый Завет представляет это как выдающуюся истину, какой она должна была быть по мудрости Бога. Но в отношении земного народа мы видим выдающееся положение, предоставленное его земной части , хотя и небесная часть тоже не забыта.

### Левит 24

В главе 24 предписания и условия излагаются весьма характерным образом. Сначала отдается приказание сынам Израиля, чтобы они принесли “елея чистого, выбитого, для освещения”. Этот приказ должен был отдать первосвященник, дабы непрестанно горел светильник пред Богом. Наряду с этим должно было поддерживаться свидетельство Израиля по плоти, хотя и не без Христа и благоухания его благодати пред Богом. “И положи их в два ряда, по шести в ряд, на чистом столе пред Господом; и положи на (каждый) ряд чистого ливана, и будет это при хлебе, в память, в жертву Господу; в каждый день субботы постоянно должно полагать их пред Господом от сынов Израилевых: это завет вечный”. Эти хлебы предназначались для еды Аарону и его сыновьям. Таким образом, мы имеем постановление о том, что должно быть вечное свидетельство, хотя не исключено и его прерывание, как, увы, нам всем известно! Это случилось по произволению Бога. И все же Бог будет верно охранять то, что соответствует его сущности; и, как также нам известно, именно небесное свидетельство приходит на смену, когда терпит крушение земное домостроительство. Итак, хотя это могло бы показаться здесь несколько странным, каждый думающий человек, на мой взгляд, усмотрит в этом мудрость. Великий первосвященник поддерживает свет на протяжении всей долгой ночи истории Израиля.
И в то же время мы имеем нечто противоположное этому. “И вышел сын одной Израильтянки, родившейся от Египтянина, к сынам Израилевым, и поссорился в стане сын Израильтянки с Израильтянином”, и в ссоре он хулил “имя (Господне)”. Этот случай, я убежден, умышленно сохранен здесь наряду с предшествующими. Сами израильтяне как единое целое подвергались этому чудовищному злословию. Поэтому то, что могло бы показаться довольно необычной связью (особенно после того, как уже было сказано о праздниках), на самом деле как нельзя лучше отвечает данной ситуации. Иначе говоря, мы имеем серьезное доказательство того, что народ, которому следовало быть средством благословения всех остальных народов, сам подвергся злословию и оказался повинен в самом тяжком грехе - в хулении имени. Мы знаем, как это произошло; нам известно, как израильтяне обошлись с тем, кто есть Слово Бога и кто открыл Отца, с тем, кто был и есть сам Господь. Нам хорошо известно, как израильтяне, уступив мнениям мира сего (как здесь сказано: сын израильтянки, родившейся от египтянина), сделавшись жертвой плотской мудрости в отношении к Мессии, стали повинны в отречении от Бога в лице Иисуса Назорея и в хулении имени Господа. Поэтому они и подверглись злословию, которое привело бы их к концу, если бы не милость Бога, который знает, как поступить даже в самом безнадежном случае. И действительно, по отношению ко всему народу это осуждение окончательное. И только остаток этого народа станет сильной нацией в тот день, который уже недалек. На отступников же падет беспредельный гнев.
Суд над свершившим это зло вносит некоторые необходимые различия, и в завершение данной главы открывается горькая истина о заслуженной каре. Иудей и пришелец за содеянное зло должны были быть наказаны одинаково.

### Левит 25

В главе 25 для полного завершения картины добавлен еще один штрих; речь идет о регулировании закона о субботе, не только для людей, но и для земли, не только о субботнем годе, но и о полном юбилее - в основе всего лежит все тот же закон о субботе. {Даже Эвальд (несмотря на его искреннее непонимание элогиста, раннего элогиста, иеговиста и его редакции, не говоря уже - Второзакония) поражен постоянным повторением семиричных чисел в разнообразных циклах, днях, неделях, месяцах, годах от начала и до конца закона, что есть явный признак того, что вся система отсчета времени и времен года в нем является плодом одного разума. Дело в том, что это наблюдается во всем еврейском Писании от Бытия до Даниила, книги, где в главе 9 мы видим тот же самый принцип, но выраженный в несколько иной, своеобразной форме. И это тем более поразительно, что имел место такой основательный переход от пасторального образа кочующих отцов к земледельческой сущности этих праздников, которые сыны Израиля стали отмечать после того, как Бог во времена законодателя отметил их глубоко исторической печатью в знак грядущих добрых времен. Тот единственный разум был божественным разумом. Давайте пожелаем быть неучеными, чтобы поучиться! Соответственно, в этой главе говорится о самой благословенной привилегии, дарованной милостью Бога, но которая становится довольно жалкой при вмешательстве человека. Пренебрежение субботним днем (не только как днем недели, но и субботой покоя земли) определялось Богом как событие, действительно влияющее на историю избранного народа.} Соответственно этому данная глава выражает чрезвычайно благословенную привилегию под властью Бога благости, но это становится весьма жалкой вещью, когда вмешивается человек. Пренебрежение субботой - не только в недельной форме, но и в более широком масштабе всей страны - было отмечено Богом как факт в истории избранного народа.
Каковы же действия руки Бога? Предположим, что по причине какого-то беззакония земля была отнята у тех, за кем Бог закрепил ее; тогда юбилей был тем божественным, который позволял сохранить его собственное право непоколебимым. Ибо, по правде говоря, израильтяне были лишь временными владельцами; хозяином земли был Бог. Поэтому Бог сохраняет землю в своей собственности. “И насчитай себе семь субботних лет, семь раз по семи лет, чтоб было у тебя в семи субботних годах сорок девять лет; и воструби трубою в седьмой месяц, в десятый (день) месяца; в день очищения вострубите трубою по всей земле вашей; и освятите пятидесятый год, и объявите свободу на земле всем жителям ее; да будет это у вас юбилей; и возвратитесь каждый во владение свое, и каждый возвратитесь в свое племя. Пятидесятый год да будет у вас юбилей: не сейте и не жните, что само вырастет на земле, и не снимайте ягод с необрезанных лоз ее; ибо это юбилей; священным да будет он для вас; с поля ешьте произведения ее. В юбилейный год возвратитесь каждый во владение свое”. Какими бы ни были несчастья, печали, страдания, какие бы грехи ни отчуждали землю у тех, кто временно арендовал ее у него, юбилейный год очищает всех. Эта земля должна была возвратиться к владельцу. Он имел полное право на нее и, несомненно, сохранил бы свое собственное право благословлять свой собственный народ. Таков извечный путь милосердия. Таким образом, мы видим, что праведность, слово, такое ужасное для слуха грешного человека, когда им овладевает божественная благодать, становится единственной надеждой для падшего. Как и везде, “благодать воцарилась через праведность к жизни вечной Иисусом Христом”. Так происходит с нами, верующими в Иисуса; но для них это откроется в подтверждение того, что обещал Бог, когда они своими грехами воспрепятствовали обещаниям так, как только может сделать человек. Бог исполнит эти обещания, будучи милосерд, и исполнит их для своего народа в грядущий день славы.
Закон юбилея - замечательный пример влияния иудейских обрядов на духовное поведение. Таким образом, иудей мог воспользоваться этим законом, чтобы взыскать стоимость своей земли не пропорционально ее ценности, а в зависимости от исчисления лет после пятидесятилетнего юбилея. Поэтому написано: “Если будешь продавать что ближнему твоему, или будешь покупать что у ближнего твоего, не обижайте друг друга; по расчислению лет после юбилея ты должен покупать у ближнего твоего, и по расчислению лет дохода он должен продавать тебе; если много остается лет, умножь цену; а если мало лет остается, уменьши цену, ибо известное число лет жатв он продает тебе. Не обижайте один другого; бойся Бога твоего, ибо Я Господь, Бог ваш”. Покупая или продавая землю, они должны были руководствоваться этим законом.
Для христианина пришествие Господа всегда близко, и он, если верен, будет измерять все согласно этому мерилу. Вот почему апостол Павел говорит: “Время уже коротко, так что имеющие жен должны быть, как не имеющие; и плачущие, как не плачущие; и радующиеся, как не радующиеся; и покупающие, как не приобретающие; и пользующиеся миром сим, как не пользующиеся; {Или “не пользующиеся им полностью”. Это не является “обвинением” мира, что выражалось бы словом “parakhromenoi”, тогда как здесь используется слово “katakhromenoi”, означающее использование для себя, а не для Господа.} ибо проходит образ мира сего”. Поскольку сокровища и земные блага потеряют всякую ценность в тот день, то эта надежда, согревающая нашу душу, поможет нам одержать победу, ибо это та победа, которая преодолеет мир, и даже нашу веру. Я допускаю, что имеется еще более глубокая и более испытывающая сила, которая делает тот день таким, какой он есть; но Он сам отметил, как опасно говорить в своем сердце: “Не скоро придет господин мой”.
Ведь мы не можем не ждать с любовью явления Господа Иисуса, когда Он принесет избавление человеку и твари от долгого и мучительного рабства под властью дьявола и от гибельного воздействия проклятия. Ибо сама тварь также будет освобождена от рабства тления, получит свободу и будет пребывать в славе чада Бога. Мы явимся той огромной и благодатной переменой во всей вселенной, которая принесет славу его имени и прославит Бога, пославшего его, этого второго человека.
А между тем иудеям следует тревожиться не больше, чем христианам и язычникам, не знающим Бога. “Исполняйте постановления Мои, и храните законы Мои и исполняйте их, и будете жить спокойно на земле; и будет земля давать плод свой, и будете есть досыта, и будете жить спокойно на ней. Если скажете: что же нам есть в седьмой год, когда мы не будем ни сеять, ни собирать произведений наших? Я пошлю благословение Мое на вас в шестой год, и он принесет произведений на три года; и будете сеять в восьмой год, но есть будете произведения старые до девятого года; доколе не поспеют произведения его, будете есть старое. Землю не должно продавать навсегда, ибо Моя земля: вы пришельцы и поселенцы у Меня; по всей земле владения вашего дозволяйте выкуп земли”.
Весьма интересно будет отметить то, с каким сочувствием в оставшихся стихах этой главы (ст. 25-55) Бог подробно останавливается на всех возможных превратностях израильтян в их нужде. Сначала говорится о том, что брат обеднеет и продаст от своего владения (ст. 25 и далее); затем - что брат обеднеет и придет в упадок и будет нуждаться в поддержке или облегчении своей участи (ст. 35 и далее); затем, что бедный брат продастся либо иудею (ст. 39 и далее), либо пришельцу (ст. 47 и далее), но в каждом случае указывается право Господа на своих рабов. Нам никогда нельзя забывать милосердие Господа нашего Иисуса Христа, который, будучи богатым, все же ради нас стал бедным, чтобы мы через его бедность могли стать богатыми! Несомненно, если мы последуем его путями, то не только возрадуемся и обновимся в нем теперь, но и получим вознаграждение от него в тот день.

### Левит 26

Глава 26 торжественно продолжает, теперь уже не в иносказательной форме, пророческую историю израильского народа и предупреждает израильтян о том, что все будет зависеть от того, как они будут исполнять свои обязательства, лежащие в основе закона. Какой контраст это представляет по отношению к юбилею, за исключением конца главы! Разумеется, я не буду останавливаться на этом подробно. Следует только сказать, что Бог не завершает этого своего испытывающего слова, не напомнив о своем завете, как сказано, о завете с Иаковом, и о своем завете с Исааком, и о своем завете с Авраамом. Здесь Он необычайно выразительным образом говорит о своем завете с каждым из них; так что даже из уст того, против кого они так долго и упорно грешили, в тот день должно было прозвучать троекратное свидетельство его милосердия. “И Я, - говорит Он, - и землю вспомню”. Итак, мы видим здесь связь с предыдущей главой и то, каким исключительно совершенным образом поддерживается божественный порядок даже там, где наша бесчувственность часто мешает нам ощутить это. “Тогда как земля оставлена будет ими и будет удовлетворять себя за субботы свои, опустев от них [еще одно связующее звено с тем, о чем говорилось до этого], и они будут терпеть за свое беззаконие, за то, что презирали законы Мои и душа их гнушалась постановлениями Моими, и тогда как они будут в земле врагов их, - Я не презрю их и не возгнушаюсь ими до того, чтоб истребить их, чтоб разрушить завет Мой с ними, ибо Я Господь, Бог их; вспомню для них завет с предками, которых вывел Я из земли Египетской пред глазами народов, чтоб быть их Богом. Я Господь”. Таким образом, подробно изложив те беды и ужасы, которые должны были постигнуть людей за их греховность, Бог вновь напоминает им, кто Он. Но какими бы ни были вынужденные перемены в домостроении Бога по причине изменения самих людей (увы, они сменяют лишь одну форму греха и суждения на другую) {Присущее рационализму неверие обнаруживает себя здесь в своем стремлении избавиться от того явно божественного элемента. Поэтому одним из предположений рационалистов является то, что не существовало вообще никакого пророчества; они даже склонны изменить время написания главы 26 третьей книги Моисея (Левит) и предположить, что она написана другим автором (псевдо-Моисеем) примерно в то же время, когда происходили события, которые автор считает предсказаниями. Такое вот поспешное обвинение в обмане выносят они святым авторам; и это говорит об их нравственном состоянии. Люди склонны судить о других по себе. Но на самом деле заключение 26-ой главы не является уже исполнившимся пророчеством, на которое Господь Иисус (Матф. 23, 39) налагает свою печать, а Святой Дух - свою через апостола Павла (Рим. 9, 26-31).}, Бог, неизменный и вечно живой Бог, давший им это особое имя, Бог в присущей ему неизменности явит им милость, когда придет, чтобы осуществить свое право - право царствовать.

### Левит 27

Из последней (27) главы мы можем узнать, что именно все будет упорядочено, когда наступит тот день. Едва ли стоит говорить об этом сейчас. Ибо большей частью об этом говорится как об обете, о “посвящении Господу”. Этот обет может иметь различные формы, например, обет “посвятить Господу” самого себя или свою собственность и то, что было подвергнуто проклятию (например, когда враги преданы гибели). Но главное, что здесь следует отметить при беглом обзоре, так это тот факт, что все посвящаемое Господу сначала должен был оценить священник, но этот священник был подчинен другому, тому, что в данной главе именуется как “твоя оценка”, т. е. оценка Моисея. Поэтому Моисей действует как бы от имени Господа Иисуса Христа в другом качестве, а не просто как священник. В этом не может быть сомнений. Короче говоря, речь идет о Мессии, который подобен Моисею, но несравненно более великий, чем этот законодатель, и Он явится не просто царственным сыном Давида, подтверждающим свои права на землю во благо своего собственного народа, но Господом, имеющим единственно достойный образ себя и своей славы. Тот самый благословенный Иисус, который однажды сошел на землю, чтобы свершить дело искупления для людей, затем будет действовать как судья всего, что отдано ему. И Он вникнет в каждый вопрос с присущей ему милостью и мудростью, всегда защищая людей не только по справедливости, но и по безграничной милости самого Бога.

## Числа

Оглавление: гл. 1; гл. 2; гл. 3; гл. 4; гл. 5; гл. 6; гл. 7; гл. 8; гл. 9; гл. 10,1-10; гл. 10,11-36; гл. 11; гл. 12; гл. 13; гл. 14; гл. 15; гл. 16; гл. 17; гл. 18; гл. 19; гл. 20; гл. 21; гл. 22; гл. 23; гл. 24; гл. 25; гл. 26; гл. 27; гл. 28; гл. 29; гл. 30; гл. 31; гл. 32; гл. 33; гл. 34-35; гл. 36.

### Числа 1

Даже бегло просмотрев содержание этой книги, нельзя не почувствовать, как атмосфера описанных в ней событий отличается от той, что присуща книге Левит. И это тем более поразительно, потому что любому верующему человеку совершенно понятно, что оба эти произведения были написаны одним и тем же вдохновленным автором. Поэтому ничто другое не показывает более ясно тот путь и то мерило, когда цель Бога задает тон книге, в которой Он сообщает свои намерения своему народу, хотя было бы вполне достаточно показать ту же человеческую руку, которую Он использовал. В одинаковой мере явлена здесь и вся полнота божественной мудрости, поскольку особые формы ее также подходят для того, чтобы заставить наши беззаботные умы усвоить божественную истину.
Особая цель книги Чисел - показать странствия израильтян через пустыню, и показать это в образах, что характерно для Писания. Уже не говорится о доступе к Богу. Об этом говорилось в книге Левит, где на передний план выступает скиния собрания, через которую Бог сообщался с Моисеем, давая ему наставления, а также с Аароном, или же наставлял народ через Моисея. В книге Чисел Дух Бога видит перед собой скорее пустыню, чем святилище. Мы, конечно же, увидим и святилище, но речь здесь идет не о приближении к Богу, как в предыдущей книге, а о поведении народа Бога на земле. Я говорю “на земле”, потому что не всегда земля представлена нам, как здесь, пустыней, но это - земля даже тогда, когда Господь Иисус примет царство. Мы убедимся в важности этого замечания еще до того, как закончим обсуждение книги Чисел. И все же повсюду земля представляет собой сцену, через которую проходят искупленные Господом.
Поэтому первое, что открывается нам, - это то, что мы теперь должны, осмысливая, наблюдать те различные испытания, через которые израильтяне должны были пройти, время от времени сталкиваясь с врагами; пройти там, где постоянные опасности подстерегали их, где этот народ мог проявить и на самом деле проявлял недостаточную зависимость от Бога и даже восставал против него, совершая ужасные и роковые грехи.
По мудрости Бога было необходимо совершить перепись всех сынов Израиля. Это следовало сделать прежде всего с той целью, чтобы исчислить всех израильтян мужского пола, пригодных для войны; но мы обнаруживаем и то, что это исчисление преследовало и другие цели помимо военных. Короче говоря, какая бы особая цель ни ставилась в каждой части этой книги, Бог внушает нам одну и ту же мысль: Он заботится о каждом, принадлежащем ему, и проявляет к каждому свой интерес. Эта истина чрезвычайно проста, но она, несомненно, приносит полное успокоение душе; и это, заметим, относится к земле. Мы все в состоянии понять то, как отрадно ощущать себя исчисленным для небес, и к этому обычно обращены сердца большинства людей, но даже те, кто с безмятежным сердцем взирает на постановления Бога, сохраня их для вечности, склонны забывать тот настоящий интерес, который Господь проявляет ко всем нашим поступкам, путям, конфликтам и испытаниям. Именно об этом говорится в самом начале книги.
После исчисления всего народа Израиля, внимание привлекается к исключительному положению колена Левия. Поэтому сказано: “Только колена Левиина не вноси в перепись, и не исчисляй их вместе с сынами Израиля; но поручи левитам скинию откровения и все принадлежности ее и все, что при ней; пусть они носят скинию и все принадлежности ее, и служат при ней, и около скинии пусть ставят стан свой”. Эти два факта истинны (что на первый взгляд могло бы показаться противоречивым и даже несовместимым); и Бог дает нам ощутить радость обоих. В одном случае перепись имеет отношение к тем, кого Бог подвергает испытаниям и побуждает к действию, но еще не к абсолютному противодействию, что оставлено для книги Иисуса Навина. Тем не менее, здесь имеют место столкновения, в которых, как всегда, испытывается терпение людей: здесь, в пустыне, проходят испытания людей Бога. Но есть и другая истина, которую нам также необходимо усвоить и которая не менее утешительна для нашей души: мы не только люди Бога и все исчислены им, как те, на кого Он полагается, как бы ни развивались события, с кем бы нам ни приходилось сражаться, проходя через пустыню; но мы должны служить ему и, прежде всего, в его святилище. С этой точки зрения исчисление народа как воинства было бы не ко времени. Ведь цель - наложить на службу печать неземного характера, и наложить ее, несомненно, во время земного пути. В то же самое время исключение из этой переписи колена Левия было настолько же важным, как и интерес к исчислению сынов Израиля по числу имен среди испытаний. Левиты, отделенные от всех остальных, таким образом, выпадают из общего исчисления и рассматриваются как освобожденные для служения Богу, и не было необходимости внушать им любым подобным способом, что Бог заботится о них.
Обе эти истины направлены на то, чтобы мы поняли их особое значение для христиан. Соответственно этому, те же самые личности, которые, с одной точки зрения, служат типичным примером исчисленных сынов Израиля по родам, с другой точки зрения, являются левитами, не исчисленными по той причине, что принадлежат исключительно Богу. И это двойственное положение. Было бы нелегко в качестве доказательства привести пример, который в большей степени показал бы то, как важно правильно трактовать эти символы, поскольку природный рассудок всегда склонен противопоставлять друг другу эти два понятия, делая вывод, что левиты противопоставлялись остальным коленам сынов Израиля. Поэтому то, что выражает тот или иной символ, следует рассматривать совершенно иным образом. Насколько это не следует априори, настолько верно обратное; и эти символы определяют различные отношения одних и тех же прототипов. Ведь правда, что когда мы думаем о христианине, мы должны помнить слова Духа Бога в Новом Завете: “Все ваше”. Не имеет значения то, что сыны Израиля были исчислены; то и другое верно для христиан (конечно, не в том же самом смысле, но в определенных отношениях это одинаково верно).

### Числа 2

Во второй главе говорится о размещении стана. Здесь мы открываем для себя еще один важный принцип: скиния располагается в центре, и все колена Израиля должны располагать свой стан вокруг скинии собрания перед ней. “Сыны Израилевы должны каждый ставить стан свой при знамени своем, при знаках семейств своих”. Далее мы читаем: “С передней стороны к востоку ставят стан: знамя стана Иудина по ополчениям их, и начальник сынов Иуды Наассон, сын Аминадава [Бог всегда настаивает на установлении своего порядка], и воинства его, вошедших в исчисление его, семьдесят четыре тысячи шестьсот; после него ставит стан колено Иссахарово, и начальник сынов Иссахара Нафанаил, сын Цуара, и воинства его, вошедших в исчисление его, пятьдесят четыре тысячи четыреста; (далее ставит стан) колено Завулона, и начальник сынов Завулона Елиав, сын Хелона”. Снова мы видим, что Иуда проходит перед нами. “Знамя стана Рувимова к югу”. Затем упоминается о Симеоне. После всего этого сказано: “Когда пойдет скиния собрания, стан левитов будет в середине станов. Как стоят, так и должны идти, каждый на своем месте при знаменах своих”. Затем сказано, что знамя стана Ефрема расположено к западу, а к северу - знамя стана Дана.
Таким образом, скиния откровения была окружена левитами с целью выражения их особой и исключительной преданности в служении Богу, ибо они не были предназначены для исполнения военных обязанностей или для осуществления каких-либо целей на земле, кроме как несения службы в святилище Бога. Они шли в центре по шесть с каждой стороны скинии. Таков был порядок движения. И действительно, они выстраивались в таком порядке, когда располагались лагерем. Отметим, однако, последующее изменение в построении, но об этом я больше ничего не скажу до тех пор, пока не наступит для этого время. В заключение главы, как итог всему предыдущему, сказано: “Вот вошедшие в исчисление сыны Израиля по семействам их. Всех вошедших в исчисление в станах, по ополчениям их, шестьсот три тысячи пятьсот пятьдесят. А левиты не вошли в исчисление вместе с сынами Израиля, как повелел Господь Моисею. И сделали сыны Израилевы все, что повелел Господь Моисею: так становились станами при знаменах своих и так шли каждый по племенам своим, по семействам своим”.

### Числа 3

В третьей главе мы более подробно узнаем о том, что представляет для нас еще больший интерес. Речь теперь идет не об общем порядке построения воинства Израиля, а в большей степени касается служения левитов. Это особым образом касается нашего поведения здесь, на земле. О священнослужении замечательным образом сказано в книге Левит, в то время как о служении левитов говорится в книге Чисел. В этом плане “Левит” не совсем удачное название для предыдущей книги. Ведь по правде говоря, более подробно о служении левитов мы узнаем из книги Чисел, а не из книги Левит. Мы должны помнить, что название “Левит” дано не по божественному внушению. Это название просто взято из греческого перевода; иначе говоря, название этой книге дал человек, и я нисколько не боюсь утверждать это. Называя эти книги, иудеи просто цитировали первое слово в каждой книге. В книге Чисел нашему вниманию представлено хождение в служении. В книге, описывающей доступ к Богу, настолько же ясно говорится о священстве, насколько здесь сказано о служении левитов. Замечание, касающееся священнослужения, также касается и того, что верно в отношении служения левитов; то есть христианин, который, с одной точки зрения, принадлежит Израилю, с другой - левитам, не в меньшей степени является священником. Только священство указывает на приближенность к самому Богу в небесном святилище, и указывает уже не символически, а реально, тогда как служение левитов связано со служением во святилище, пока народ Бога проходит свой земной путь. Из этого следует, что священнические обязанности верующего носят куда более высокий характер, чем его служение как левита, выражаясь, так сказать, языком символов. В одном случае мы имеем дело с самим Богом; мы приближаемся к нему в том смысле, в каком ему близок Христос - так же, как Он близок к нам. В другом случае мы имеем то, что является святым долгом, и этот долг имеет непосредственное отношение к человеку и земле, пока мы прокладываем свой путь в этом мире. Именно об этом последнем мы должны узнать сейчас более подробно.
Поэтому в третьей главе нам открываются имена сыновей Аарона, занимающих высочайшее положение среди левитов: “... Первенец Надав, Авиуд, Елеазар и Ифамар; это имена сыновей Аарона, священников, помазанных, которых он посвятил, чтобы священнодействовать”. Затем упоминается, что двое старших, Надав и Авиуд, умерли, а Елеазар и Ифамар остались священниками при Аароне, “отце своем”.
Далее показана цель, с которой все это было сказано: “И сказал Господь Моисею, говоря: приведи колено Левиино, и поставь его пред Аароном священником, чтоб они служили ему”. Ясно, что здесь имеется в виду не евангельское служение, и понятно, почему евангельское служение является не просто служением в мире, но и для мира. Здесь речь идет о служении в мире, которое никоим образом не дает знать миру о благодати Бога. Время для этого еще не настало. Это характерно для христианства, и не могло иметь места прежде, чем свершилось великое дело искупления. Поэтому мы не находим ничего, что имело бы прямое отношение к свидетельскому служению, за исключением смутного образа и общего принципа; но зато очень много говорится о другом служении, которому отводится (и следует отводить) надлежащая роль в нашей жизни на земле. Это показано с помощью различных родов колена Левия.
Самое главное и существенное, что заключается в этом символе, - это связь данного служения с первосвященником, с самим Христом. Отделите служение в любом виде, отделите служение святых от Христа, пребывающего перед лицом Бога, и оно станет ложным, извращенным. Даже если бы это произошло лишь частично, все равно ослабляется драгоценный источник утешения. Поэтому самым важным является то, что прежде всего сообщает нам Дух Бога: хотя священство и служение сами по себе существенно важны, мы всегда должны помнить, что служение - это дар от Бога и оно тесно связано с тем, кто является образом великого первосвященника. Оно осуществляется для прославления его, для завершения того, что связано с ним. То, что следует совершить на земле, может быть совершено должным образом лишь в подчинении ему и зависит от положения его как первосвященника. Неверный принцип, который извратил служение на земле, заключался в том, что люди фактически связывали это служение с церковью, а не с Христом. Я не боюсь сказать, что это неизбежно, хотя и не в смысле того, что те, кто несет эту службу, возможно, исполняют ее недобросовестно, как утверждают люди. Никто не может отрицать и обновления души. Мы также должны помнить о том, как уже было замечено, что здесь не рассматривается истинное служение евангелию.
Если же мы думаем не просто о человеке или о душах, получающих помощь и т. д. , если мы думаем о славе Бога, то, отделяя его служение от Христа, того, кому оно действительно принадлежит и кому оно передано Богом, и ставя его в подчинение церкви, мы тем самым полностью лишаем всякое свидетельство на земле подчинения его воле и славе. Поэтому служение становится либо чем-то эгоистичным, превратившись в некое мирское исповедание, или же обычным сектантским тщеславием - то и другое является отвратительными проявлениями плотского и мирского, к чему это служение скатилось благодаря козням дьявола. В любом случае, говоря без преувеличения, служение, лишенное связи с Христом, лишается своего собственного достоинства, потому что перестает содействовать его славе.
Отделенное от Христа и связанное с земным родом, служение теряет связь с тем, что единственно гарантирует ему истинность, святость и сохраняет его небесную сущность. Оно так или иначе становится зависимым от мира сего, потеряв непосредственную связь с самим Христом, с тем, кому Бог отдал его. Даже если бы служение было отдано во власть церкви, вместо того, чтобы перейти в руки Христа, оно неизменно приводит к самодовольству или к угождению другим и поэтому к мирским поступкам или эгоизму в любом его проявлении. Итак, мы видим, как самая суть истины открывается здесь в следующих словах: “Отдай левитов Аарону и сынам его в распоряжение: да будут они отданы ему из сынов Израилевых; Аарону же и сынам его поручи, чтобы они наблюдали священническую должность свою; а если приступит кто посторонний, предан будет смерти”.
Далее, начиная со стиха 11, раскрывается другая истина: “И сказал Господь Моисею, говоря: вот, Я взял левитов из сынов Израилевых вместо всех первенцев, разверзающих ложесна из сынов Израилевых; левиты должны быть Мои, ибо все первенцы - Мои; в тот день, когда поразил Я всех первенцев в земле Египетской, освятил Я Себе всех первенцев Израилевых от человека до скота; они должны быть Мои. Я Господь”. То есть мы узнаем, что левиты особым образом были взяты Богом вместо первенцев Израиля, которые были избавлены от смерти в тот день, когда Египет посетил ангел смерти. Они были искуплены кровью и считались принадлежащими Богу. Вместо первенцев Израиля Он принял левитов: “Они должны быть Мои”. Таким образом, они постоянно свидетельствовали о том, что Богу принадлежат все первенцы Израиля от человека до скота. Благодать Бога освободила тех, кому они соответствовали, в день суда. Следовательно, левиты, будучи таким образом отмеченными милостью - той великой и особой милостью, которая избавила израильтян от гибели в Египте, как нельзя лучше подходили для несения службы в святилище. Кто может позволить себе взяться служить Богу, не зная, что Бог признал его на основе искупления? Служению предшествует спасение, если мы слушаем Бога и избегаем того, от чего предостерегает Господь и его апостол (Матф. 7, 22; 1 Кор. 9, 27).
Но существует нечто, гораздо более ценное, чем это. “Исчисли сынов Левииных по семействам их, по родам их; всех мужеского пола от одного месяца и выше исчисли. И исчислил их Моисей по слову Господню, как повелено”. Теперь мы видим их особое исчисление согласно положению, предписанному каждому их роду. Здесь они исчислены (отдельно от сынов Израиля, но все же исчислены) от младенческого возраста, будучи предназначенными для служения задолго до того, как смогли бы начать его (ср. Гал. 1, 15). Их численность указана до утверждения их права служить; но от своего младенчества они исчислены отдельно по благодати и воле Бога. Было три главных рода: род Гирсона, Каафа и Мерари. Эти родоначальники вместе со своими сыновьями были предназначены каждый к определенному роду службы, как указано в главе 4, где они заново исчислены от тридцати лет и выше. Это также имеет большое значение. Фактически нет ничего более важного, чем то, что каждый слуга Бога обязан знать порученную ему Богом работу; зная ее, он должен оставаться верным своему делу. Кроме того, не менее важно никогда не вмешиваться в службу других. Над всем этим стоит Господь. Он разделяет согласно своей воле. С одной стороны, мы должны проявлять уважение, тогда как с другой - нет ничего более прекрасного, чем взаимное подчинение друг другу по милости Бога и со страхом Бога. Этот же самый принцип должен заставить нас ревностно остерегаться посягательства на то, чего мы сами не в состоянии понять должным образом. Я считаю достаточно верным то, что каждый святой имеет вверенное ему Господом дело, которое никто, кроме него, не может выполнить должным образом. Для нас весьма важно определить, в чем оно заключается, а также то, что мы должны безоговорочно доверять Богу, выполняя порученное, доверять как выкупленные для него. Мудрость других, возможно, сможет помочь нам найти это дело; ибо существует много путей, по которым мы приходим к убеждению в том, что именно это дело Бог предназначил нам исполнить.
Истинное христианское служение не может быть обосновано в том простом внешнем виде, в каком оно было предписано Израилю. Как и все остальное в христианстве, оно зависит от веры, а не от семейства или родственной связи, что на деле имело место среди израильтян, людей плотских. Но то, что считалось правильным среди израильтян с точки зрения плоти, мы больше не считаем верным в духовном смысле. Мы должны помнить это. Я уверен, что вы обретете великую силу прежде всего в том, что вы поставите между своей душой и Господом то дело, в котором вы испытаете его власть и его благословение по отношению к вам. Несомненно, ныне пришел назначенный час, час трудов и служения, пока мы живем в этом мире. Возблагодарим же Бога за то, что имеем еще более лучшее положение - святилище, где все основано на великом деле искупления, благодаря которому мы покоимся в мире с Богом и в общении его любви, приближаясь к Богу в имени Господа нашего Иисуса Христа. Благодаря этому мы знаем, чему поклоняться, пребывая здесь, на земле. К этому, как мы видим, книга Левит имеет большее отношение, чем книга Чисел.
Однако кроме привилегии быть поклонниками, мы имеем свое дело, и в отношении славы Бога крайне важно, чтобы мы были прямодушными, преданными, уважающими друг друга, не мешающими друг другу, а помогающими в братской любви. Несомненно, благодать учит нас, как мы должны поступать в отношении друг друга, ревностно стремясь к тому, чтобы каждый из нас выполнял те обязанности, которые угодны Богу. Это вполне понятно в тех точно выраженных указаниях, которые Дух Бога дает сыновьям Левия. И мы видим, как Он осторожен в своем высшем выборе; ибо воля человека не имеет к этому никакого отношения. Речь шла вовсе не об избрании тех, кто, казалось, мог лучше всех нести брусья, завесы или остальные принадлежности святилища. Бог устроил все это без какого бы то ни было вмешательства человека. Он сам избрал подходящих для этого людей. Где еще можно найти счастье, как не в искреннем исполнении воли Бога?! Ничто не может быть более приятным. Наш Господь Иисус показал нам это. Для него пищей было исполнять волю своего Отца; это должно стать пищей и для нас.
Левиты показали нам служение особого рода и орудия особого порядка по воле нашего Бога: мы обнаруживаем точные указания для всех. “Вот роды Левиины по семействам их. От Гирсона род Ливни и род Шимея: это роды Гирсоновы. Исчисленных было всех мужеского пола, от одного месяца и выше, семь тысяч пятьсот. Роды Гирсоновы должны становиться станом позади скинии на запад; начальник поколения сынов Гирсоновых Елиасаф, сын Лаелов; хранению сынов Гирсоновых в скинии собрания поручается скиния [наружное сооружение] и покров ее, и завеса входа скинии собрания, и завесы двора и завеса входа двора, который вокруг скинии и жертвенника, и веревки ее, со всеми их принадлежностями”.
Затем мы узнаем о Каафе. “От Каафа род Амрама и род Ицгара, и род Хеврона, и род Узиила: это роды Каафа”. Число их указано, и сказано, что свой стан они должны были ставить по южную сторону скинии. Все было установлено с особой тщательностью. Бог желал избежать беспорядка в сохранении скинии и не допустить своеволия человека. Он хотел сделать самым смиренным делом на земле - дело искреннего подчинения. Им поручалось, как мы догадываемся, самая почетная служба: “... в хранении у них ковчег, стол, светильник, жертвенники, священные сосуды, которые употребляются при служении, и завеса со всеми принадлежностями ее. Начальник над начальниками левитов Елеазар, сын Аарона священника; под его надзором те, которым вверено хранение святилища”.
Затем речь идет о сыновьях Мерари, которым было вверено охранять брусья скинии (ст. 36): “ Хранению сынов Мерари поручаются брусья скинии и шесты ее, и столбы ее, и подножия ее и все вещи ее, со всем устройством их”. Таким образом, становится ясно, что все было справедливо распределено согласно разуму Бога.
То, на что здесь обращено внимание, является весьма существенным для практического применения. Мы обнаруживаем, что в служении чад Бога, в тех, например, что служат словом, но не ограничиваются им, эти различия постоянно имеют место. Существуют те, чье благословенное положение есть жизнь в самом Христе, кто радуется пребыванию в его благодати, кто глубоко восхищен его личностью, его божественной славой, его исключительной преданностью Отцу. Мне нет необходимости говорить о том, что нет другого служения, исполненного более высоких целей, чем это; да и что в самом деле может быть столь же высоким? С другой стороны, имеются и такие, кто занят тем, что являет Господа людям. Совершенно ясно, что завесы, скиния, вся ее наружная часть являют Христа не столько пред Богом, сколько перед человеком. Предыдущий вид служения в большей степени содействует духу поклонения, последующий больше приспособлен к потребностям человека. Эту разницу можно лучше понять, уяснив себе, что в первом случае речь больше идет о ценности Христа, а в последнем - о бесценности его путей; в первом случае больше интересует вопрос о том, кто Он и что Он значит для Бога, чем то, в каком образе появляется Он перед земным человеком как средство примирения между Богом и человеком и, следовательно, как благодатное средство удовлетворения нужд человека.
Очевидно, что те, кто перевозил в своих повозках скинию, ее покров и завесы, исполняли службу Гирсона в сравнении с теми, кто перевозил священные сосуды святилища. И опять-таки между теми двумя существовало то, что поддерживало завесу. Следовательно, это, по-видимому, не символизировало такой внешний труд, как служение сыновей Гирсона; с другой стороны, это не предполагает такого близкого союза с Христом и его оружием, как обязанности, вверенные сыновьям Каафа. Все это может пригодиться для того, чтобы показать, как все, явленное в служении этих разных левитских семейств, имеет очевидное влияние на всевозможные формы, оттенки и характер земного служения словом.
Та же самая истина имеет еще более важные последствия, ибо мы не должны ограничиваться служением словом, хотя оно и имеет определенное значение. Однако существует также служение в молитве, в бережной любви и заботе о других, в непритязательном интересе ко всему, что имеет отношение к Господу и к принадлежащим ему. Об этом нельзя забывать. Существует много душ, которые вовсе не выглядят тружениками в глазах людей, но которые, по моему убеждению, выполняют гораздо более важную функцию для блага тех, кто лишь кажется таковыми, подбадривая и укрепляя пред Богом тех, кто должен сделать больше, принимая на себя всю тяжесть, весь грохот и все удары той брани, которая неизбежна на земле, пока дьявол еще в силе на ней.
И все это мы должны и можем попытаться понять. Но главное заключается в том, что когда мы действительно поймем это, мы не должны останавливаться на этом; ибо какая польза от истины, если мы не стремимся, обладая ею, к славе Господа? Разве она не ведет к такому глубочайшему осуждению? Поэтому нет никого, за кого можно было бы так же опасаться, как за самих себя - за вас и меня, если мы неосторожны. Чем легче Богу вывести нас из-под власти страшного предания со всеми его помрачающими сознание и ослепляющими рассудок чудесами, тем скорее Он приведет нас к своему Собственному Слову, подвергнув нас свободному воздействию Святого Духа, так, чтобы мы могли насладиться благодатью и истиной Христа; но опасность, позор и боль становятся гораздо больше, когда мы либо сами ведем себя недостойно, либо не принимаем всерьез, когда другие позорят имя Господа Иисуса. Подобное безразличие, если оно существует наряду с более глубоким познанием Слова Бога, еще больше обостряет противоречие с тем драгоценным выражением присущей ему благодати. Несмотря на это, будьте уверены, что не только другим угрожает подобная опасность соскользнуть с пути, но когда оступаются те, кто обладает лучшим познанием, то они опускаются ниже и с меньшим стыдом, чем те, которые знают меньше, но более совестливы. Когда имеет место такое непристойное поведение, многие, не осознавая этого, бывают шокированы. Они удивлены: как это случается, что люди, хорошо знающие Слово Бога, вдруг могут так печально отойти от него. Однако причина этого до боли проста. Немало людей продолжают оставаться порядочными в религиозном мире лишь из-за боязни потерять репутацию и из желания оставаться в хороших отношениях друг с другом. Не будучи особо благочестивыми, они очень высоко ценят свое положение и свои интересы. Может ли знающий такое общее положение вещей человек сомневаться, что это способствует проявлению низменных страстей? Но этого совсем не происходит там, где Господь непосредственно выводит людей на христианские позиции. И ничто, в конце концов, не получает одобрения Бога, как только сила Духа. Примером тому является опасность, которая угрожала Петру, когда, почувствовав себя в относительной безопасности, он вышел из лодки навстречу ступавшему по морю Иисусу. Именно тогда Христос поддержал Петра, иначе Петр неизбежно утонул бы. Несомненно, то было положение истинной славы, но только вера может воспользоваться божественной силой; по этой причине недостаток веры еще больше подверг его опасности из-за его рвения, хотя Спаситель тут же оказался в поле зрения, чтобы спасти его от беды. Ничто, кроме зависимости от Христа, не может должным образом предохранить христианина (я не имею в виду только от опасности утонуть, а тем более от бесчестия Господа).
Чтобы это произошло, необходимо в служении Богу ощутить его высшую власть, познать ее, использовать ее и подчиниться ей. Человек, испытывающий это чувство и считающий это делом преданности Богу, также будет уважать это чувство в других. Будьте уверены, что все это неотделимо друг от друга. Этого должно быть достаточно для того, чтобы отличать службу левитов от, так сказать, общего характера служения и положения священников. В процессе приближения к Богу все различия исчезают. Кто и что мы перед его лицом? Единственная личность, заполняющая собой все, - это Господь. И это действительно верно и известно нам теперь, поскольку завеса в храме разодралась. Вот почему необходимость присутствия Бога в христианстве ощущается несравненно больше, чем даже в символах иудаизма. Эта глава завершается новыми обращениями Бога к Моисею. Сначала Он приказывает исчислить всех первенцев мужского пола из сынов Израиля от одного месяца и выше и взять левитов вместо них; затем, поскольку численность первенцев из сынов Израиля превышает число левитов на 273, заставляет взять выкуп за этот остаток (по пять сиклей за человека) и отдать это серебро Аарону и его сыновьям в выкуп за “излишних” <и>{С прискорбием думаешь, как невежественные или необдуманные утверждения добрых людей могут способствовать злобным намерениям против Слова Бога. Некто Патрик, если не ошибаюсь, сделал заключение из соотношения первенцев и всех представителей мужского пола, что в каждом еврейском семействе в было до сорока двух мальчиков, хотя впоследствии он уменьшил это число более чем наполовину. Эту ошибку охотно подхватили местные и заграничные рационалисты особенно епископ Колензо. Но эти люди, подсчитывающие и исполненные такой готовности опровергнуть Писание, упустили некоторые детали, представленные в самом Писании, так что число детей мужского и женского пола можно было уменьшить в среднем до восьми в каждом семействе, что ни один человек не мог бы счесть неправдоподобным. Ибо, во-первых, глав семейств - первородных отцов, дедов или прадедов- явно никуда здесь не включали, кроме как в число умерших первенцев Египта, а исчислялись только неженатые члены семейств. Во-вторых, исчисленные были не просто старшими сыновьями, но первенцами мужского пола. Допустим, что дочь в одинаковой мере является первенцем, как и сын, - это уменьшило бы данное число на половину, тогда как прежнее уменьшилось бы на одну треть. Затем имеет место дальнейшее сокращение, необходимое, когда мы берем среднее число детей, которые доживают до двадцатилетия; ибо немалое число первенцев тогда умирало, не достигнув этого возраста. Наконец, первенцев, не достигших месячного возраста, не исчисляли. Следовательно, вместо сорока двух сыновей после первого уменьшения (говоря округленно) оставалось четырнадцать; после второго - семь, после третьего и четвертого - меньше четырех, если мы установим, что за все время выжило две трети всех первенцев и учтем первенцев до месячного возраста. Читатель найдет подробное доказательство этого в шестой главе книги “Исход Израиля”.}.

### Числа 4

В главе 4 мы подходим к другому важному моменту - ношению сосудов святилища через пустыню, и именно в этом заключалось служение сынов Каафа. Это было высшей формой служения; именно это служение сближало с Христом. Внешне это не выглядело так хорошо, как мы увидим далее. Вовсе не следует, что служение, которое представляет собой самое привлекательное зрелище или производит наибольший эффект среди людей, наиболее почетно перед лицом Бога. Это чрезвычайно важно. Мы часто ошибаемся в отношении того, что поистине имеет важнейшее значение. Есть только одно надежное испытание на ценность: это всегда Христос. Что бы ни приближало человека ко Христу и ни являло бы Христа - это всегда есть самое лучшее. Как раз это характерно в служении сыновей Каафа. Но если мы присмотримся внимательнее, то их служение предстанет перед нами в особом свете.
Итак, прежде всего о них говорится: “Когда стану надобно подняться в путь, Аарон и сыновья его войдут, и снимут завесу закрывающую, и покроют ею ковчег откровения; и положат на нее покров из кож синего цвета, и сверх его накинут покрывало все из голубой шерсти, и вложат шесты его”. Из всех принадлежностей святилища это самым полным и высочайшим образом олицетворяло самого Бога, явленного во Христе. Этот ковчег, как нам известно, был самым святым из всего. Именно он указывал на Христа, но указывал на Христа не как на удовлетворяющего человеческую нужду в этом мире, а как представшего перед лицом Бога, - Христа в высочайшем проявлении его славы и божественной праведности на небесах. В этом случае завеса была тем, что скрывала это. Следовательно, это не просто символизирует Сына Бога как такового, а представляет единение человека с его собственной личностью. Я уверен, что мой читатель верит и знает, что Сын Бога существовал от вечности; но то, что олицетворяет собой покрытый завесой ковчег откровения, есть Сын после того, как Он вступил в союз с человечеством.
Помимо этого имеется покров из кож синего цвета <и>{Не так уж важно для передаваемой в символах истины, означает ли выражение “кожа барсука”изолирующий слой или кожу синего цвета. Несомненно, то была защитная кожа для наружного покрова, довольно крепкая. Септуагинта переводит это словом “hыакинтhина” в то время как Аквила - словом “иантhина”, и понятно, что под этим подразумевается особый цвет. Но Гезениус высказывается, и я думаю правильно, против этого, как и большинство, хотя и не ясно, кожа какого животного здесь подразумевается} - образ того, что абсолютно не допускает ничего враждебного. Подобная отталкивающая сила могла бы быть представлена только так, а не тем внутренним образом, каким она присуща Христу. Та форма, в какой этот образ олицетворяет силу духовной защиты, представлена кожей, имеющей способность отвращать все враждебное. Вот почему синюю кожу охотно выбирали в любом случае, когда речь шла о выражении силы, отражающей зло и предотвращающей даже малейшее прикосновение его к предмету, покрытому этой кожей. Далее, поверх этого символа, олицетворяющего его отделение от грешников, было еще покрывало полностью из голубой шерсти, ибо что бы ни заключалось в нашем Господе Иисусе Христе, о чем только что было сказано, какой бы ни была сила, отвращающая зло, существовала и другая сторона, с которой в первую очередь следовало представить его верующему: Он был “небесным” (см. 1 Кор. 15). Несколько выражений, встречающихся в евангелии по Иоанну (гл. 3) замечательно передают те же самые мысли. “Сын Человеческий” - так сказано там о нем. Таким образом, Он предстает перед нами как человек, и это - звание, в котором Он обычно представляет себя на земле; но мы также обнаруживаем, что Он есть “Сын человечекский, сущий на небесах”. И это никак нельзя было отделить от него, когда Он присутствовал на земле; именно это, по-видимому, и подразумевается под голубым покрывалом. Даже Иоанн креститель был земным и говорил о земном, как и все остальные пророки; один только Иисус сошел с небес и был выше всех. Он был от Бога, Он был Слово и Сын; кем бы Он ни стал, придя с небес, Он был выше всех.
Далее отмечено, что стол хлебов предложения покрыт голубым покрывалом и все различные принадлежности были также покрыты одеждами. Но кроме этого сказано: “И возложат на них одежду багряную <и>{Это слово, по-видимому, должно означать малиновый цвет (темно-красный) (ср.Матф. 27, 28; Иоан. 19, 5).}, и покроют ее покровом из кожи синего цвета, и вложат шесты его”. Тогда как, напротив, светильник с его принадлежностями был покрыт просто голубым покровом, а сверху - еще синими кожами, но не багряными одеждами. Чему же это нас учит? В чем заключается разница? Почему Дух Бога указывает на то, что стол хлебов предложения был покрыт сначала голубым покрывалом, затем одеждой багряной, а потом покровом из кожи синего цвета? И почему таким же образом не был покрыт светильник? Я полагаю, причина здесь в том, что багряный покров здесь символизирует его славу, не столько славу Сына человека, сколько славу истинного Мессии, принимающего царство своего отца по плоти - Давида. Поэтому я считаю, что это, вероятно, подтверждается фактом связи этой славы со столом хлебов предложения. На этом столе были хлебы, ясно указывающие на двенадцать колен Израиля. Когда Господь Иисус возродит царство Израиля, то это будет соответствовать даже не пурпуру (и я скоро покажу это), а скорее багряному покрову. Ошибкой иудеев, когда наш Господь явился на землю, было то, что они искали только его славы как Христа. И как таковой, наш Господь Иисус был отвергнут; но когда стало ясно, что неверующие отвергли его, тогда, как мы все знаем, Он явил эту самую славу, приняв страдания и смерть. Его смерть и безграничная слава неотделимы друг от друга с начала сотворения мира и до конца (ср. Пс. 8 Пс. 2).
Доказательство этого очевидно, и Бог все время показывает, что слава Сына, связанная с двенадцатью коленами Израиля и представленная этими двенадцатью хлебами, не имеет границ; Он происходит от человека во всей полноте силы и славы. Это слава не просто Сына Давида, но бесконечно большая слава Сына человека. И поэтому Он не потеряет своих царских прав на Израиль и свой избранный народ. С этим, как мне кажется, связан багряный или темно-красный покров. Скоро я объясню происхождение этого пурпура; но для этого мы должны дождаться подходящего случая.
Что касается светильника с лампадами, то это совсем другое дело. На него возлагается только голубой покров и его не покрывают ни пурпуром, ни багряницей. Не было на нем, как мы видим, и покрывающей завесы. Почему так? Да потому, что здесь мы подходим к сопоставлению этого со светом божественного свидетельства, а оно не имеет отношения к коленам Израиля, но особым образом связано с небесным призванием. Именно когда Израиль падет, будет дана сила Духа Бога, которая является истинным средством проявления этого небесного света. Соответственно, все сводится к двум идеям: во-первых, к небесным отношениям, во-вторых, к той силе, которая отвергает все нечистое. Собрание Бога, или христианское тело, как нам известно, особым образом связано с тем свидетельством. Что же касается двенадцати колен Израиля, то когда придет для них назначенный час, они через Христа вступят в связь с небесами, с силами святости; но они уповают на Христа в славе того царства, которое Он примет как воскресший Сын Давида. Это мы уже видели в предшествующем символе.
Далее указано, что золотой жертвенник покрыт голубым покровом из кож синих, то есть показана близкая связь со светом, освещающим жертвенник заступничества, жертвенник священнической милости. Как это замечательно приложено к тому времени, когда не только обнаружится сила Духа Бога, свидетельствующая о Боге (небесное свидетельство и святое вместе с тем), но и сила благодати будет явлена в заступничестве (посредничестве) Христа! Нам известно, как то и другое должно характеризовать христианина. Эти две вещи подобны в некотором роде и, проявившись совершенным образом во Христе, должны быть присущи нам. Теперь наступает время воссиять свету в мире, свету, несущему Слово жизни; теперь - время молиться и просить в Духе, и вдобавок ждать настойчиво и с мольбой всех святых. Наш Бог дает нам товарищество со Христом в том и другом. Каков небесный, таковы должны быть и небесные. Земные люди возымеют свет, который скоро появится для них; но он будет для земного правления, и народ, который откажется служить Сиону, должен погибнуть.
Но когда в стихе 13 мы подходим к медному жертвеннику, который является следующей в списке принадлежностью, то о нем сказано: “И очистят жертвенник от пепла и накроют его одеждою пурпуровою”. Ясно, что пурпур очень близок к темно-красному или багряному цвету, тем не менее, наряду со сходством, наблюдается и различие между ними. Различие, по-видимому, заключается в следующем: хотя оба цвета сходны по своему достоинству, по-видимому, то, что присуще пурпуру, есть слава в общем смысле этого слова. Мне нет необходимости говорить вам, что царский титул Христа связан не столько с его именем Сына человека, сколько с родословием царя Давида. Поэтому я полагаю, что здесь мы находим то, что принадлежит Господу, страдавшему на земле. Здесь Он страдал и здесь Он должен царствовать. Несомненно, Он есть и не может быть ничем другим, как средством удовлетворения человека повсюду, удовлетворения всех его потребностей; и когда человек слаб, и когда грешен, и когда он далек от Бога: благословенный Господь никогда не может отказаться от этого. Это - слава, принадлежащая ему в земных делах. И в то же время Он есть и не может быть не кем иным, как Сыном Давида по отношению к земле, как было сказано: Он был “Царем Иудейским от рождения”. Взирать на него как на состоящего в отношениях с землей - значит, разделять то, что принадлежит ему ,- царствовать там, где Он страдал. Цвет, должным образом олицетворяющий этот титул, и есть пурпур, покрывающий медный жертвенник; Он больше, чем царь, но все же Он есть царь и, таким образом, связан со всей землей.
Разница между медью и золотом в различных принадлежностях, очевидно, заключается в том, что, хотя оба этих металла указывают на божественную праведность, один, скорее, обращен к человеку в его ответственности на земле, а другой - к Богу во всем его милосердии, к которому мы взываем как к Сущему на небесах. Такова разница. Они оба истинны, эти металлы, каждый из которых представлен во Христе: тем не менее один металл означает праведность Бога по отношению к тому, к кому мы приближаемся, а другой означает его справедливость, показывающую, чем Он является в отношениях с человеком - ответственным творением здесь, на земле. Бог может позволить себе простить человека, но это всего лишь прощение. При этом, как мы видим, принимается во внимание его ответственность, которая завершается провалом, хотя божественная милость снисходит на верующего с полным прощением. Но совсем другое дело - приближение к Богу, каким Он открылся через Христа. Это обнаруживается в ковчеге и в других принадлежностях святилища, даже если не воззреть на высочайшее проявление этого.
Именно это и должны были нести сыновья Каафа. Таким образом, мы видим завершение исчисления левитов, а не просто сынов Израиля. Однако мы видим теперь тех же самых сыновей Гирсона, показанных отдельно и не исчисленных вместе с семействами воинов Израиля; но когда их обязанности были четко определены, им так же было назначено определенное дело, и они были исчислены вместе.
Заметим, что так же, как в книге Исход, я признаю ошибочной мысль о том, что святое-святых с его принадлежностями представляет Христа в отличие от храма, имеющего непосредственное отношение только к делам и обязанностям его народа - к вещам, несомненно, касающимся Бога, и делам, которые должны исполняться его верующим народом. Это делает двор тем местом, где каждый может предстать перед лицом Бога, поддерживая связь с ним, присутствующим в определенном месте среди них. Без лишних слов ясно, как это поверхностно и как это скрывает то истинное место, куда теперь имеет доступ верующий через разодранную завесу, чтобы иметь общение с ним в святом-святых (см. Евр. 10). Более того, такое учение является темным и безрассудным, однако его главная идея была несравненно лучше, чем просто отделение Христа от присущих ему высочайших и всеобъемлющих целей в намерениях Духа. Таким образом, невозможно согласиться с тем (как делают это те же самые типологисты), что скиния в целом указывает на проявление Бога во Христе, а затем распределять ее таким странным образом, отдавая глубочайшую святыню благословенному Господу, среднюю часть, или храм, как место, его народу и, наконец, делая наружный внешний двор местом встречи и общения с Богом. Я уже, однако, объяснял, говоря о книге Исход, в чем, на мой взгляд, истинный смысл принадлежностей святилища, и думаю, что не стоит повторять это здесь. Мне хотелось бы лишь указать на иной <б>п о р я д о к в этом месте, а также на <б>п р о п у с к кое-чего: то и другое имеет место благодаря тому, что мы здесь созерцаем Бога в его жизни во Христе (и, соответственно, в христианине) на земле, или в дни, когда Он пребывал во плоти, либо предвкушая его появление в царстве. О золотом жертвеннике здесь говорится вслед за столом и золотым светильником, а после него идет жертвенник всесожжения. Об умывальнике здесь вообще не упоминается. Эта разница в замысле все определяет и объясняет, поразительно свидетельствуя о влиянии Духа (о вдохновляющей идее).

### Числа 5

В главе 5 мы подходим к другой теме, на которой я подробно не буду останавливаться. Речь здесь идет об осквернении или подозреваемом осквернении; но основная идея всегда соответствует характеру книги. И теперь это не священник, а стан Бога; Он соблаговолил быть со своим народом и находится в самом центре их поселения. Они должны были тщательно избегать всего, что не подобало присутствию Бога. Он пребывал в их стане: и это не просто приближение человека к нему. Это, несомненно, касалось израильтян, и мы сталкивались с этим в предыдущей книге; но Он обитал среди них; и, соответственно, это становится критерием. Поэтому мы находим здесь разнообразные формы осквернения, которое несовместимо со станом, где обитает Бог. Это и есть первая мысль.
Во-вторых, говорится, что если мужчина или женщина совершат какое-либо прегрешение против Бога, то будет виновна та душа и обязана будет исповедаться в своем грехе, более того, виновный должен по возможности возместить то, в чем виновен и в любом случае посвятить это самому Богу. Несомненно, христианство никоим образом не ослабляет этот закон, а, скорее, усиливает его. Благодать Бога, которая принесла неограниченное прощение, явилась бы, скорее, бедствием, если бы не настаивала на признании греха. Можно ли представить себе нечто более ужасное в нравственном отношении, чем притупление чувства греха в тех, кто приближен к Богу? Это могло бы показаться таковым при поверхностном знакомстве с Богом. Там, где эта истина схватывается поспешно и изучается поверхностно, вполне вероятно извращение евангелия и недооценка неизменных постановлений Бога, пренебрежение его неприятием греха и тем, что мы сами, рожденные Богом, должны питать отвращение к греху. Все, что оказывает подобное влияние, является величайшим злом по отношению к нему и чудовищной потерей для нас. Против этого мы здесь и предостерегаем.
Но был и другой случай, когда речь шла не о преступлении, а о подозрении в грехе, и это касается близких родственных отношений - отношений между мужем и женой. Ныне Господь устремляет на это свой взор. Он не желает, чтобы кто-то ожесточился. Что может быть более ужасным, чем испытывать подозрения? Уж лучше бы нам остерегаться этого. Однако могут быть обстоятельства, которые приносят ощущение греха, и все же мы вряд ли способны дать себе отчет в этом. Мы можем сопротивляться, боясь быть неправыми по отношению к подозреваемому человеку. Все же так или иначе существует ощущение некоего зла, совершаемого против Бога. Что же тогда делать? В отношении этого, как мы видим, Бог предусмотрел особое средство. Он повелел, чтобы была принята так называемая “вода ревнования” (горькая вода, наводящая проклятие). Жену, подозреваемую в измене, следовало привести к священнику: все необходимо было исполнить священным образом. И здесь руководило не человеческое чувство, а понимание связи с самим Богом, и осуждался поступок, неугодный перед лицом Бога. “Пусть приведет муж жену свою к священнику и принесет за нее в жертву десятую часть ефы ячменной муки, но не возливает на нее елея и не кладет ливана, потому что это приношение ревнования, приношение воспоминания, напоминающее о беззаконии; а священник пусть приведет и поставит ее пред лице Господне, и возьмет священник святой воды в глиняный сосуд, и возьмет священник земли с полу скинии и положит в воду; и поставит священник жену пред лице Господне, и обнажит голову жены, и даст ей в руки приношение воспоминания, - это приношение ревнования, в руке же у священника будет горькая вода, наводящая проклятие”. Затем женщине будет предъявлено обвинение, после чего священник скажет: “Да предаст тебя Господь проклятию и клятве в народе твоем, и да соделает Господь лоно твое опавшим”. Священник должен был написать эти заклинания на свитке и смыть их в горькую воду и заставить женщину выпить горькую воду. Результат этого был следующим: если женщина не осквернилась и была чиста, то все в ее семье пойдет как нельзя лучше. Она получит благословение Бога.
Я нисколько не сомневаюсь, что это символизирует как Израиль, так и христианство, однако для духовной пользы каждого это весьма важно. Возможно, нам очень больно, когда нас подозревают в чем-либо, но и будучи подозреваемыми, давайте никогда не будем сопротивляться этому в переполняющей наши сердца гордыне. Увы! Грех вполне возможен, и полезно бывает показать, что какого бы терпения нам ни стоило выслушивать предъявленное нам обвинение, мы выше этого. Но когда человек с нетерпением стремится умалить вину или пытается отрицать ее, это всегда говорит по крайней мере о его слабости и очень часто о том, что он на самом деле виновен. Чем сильнее человек отрицает свою вину, тем, как правило, очевиднее то, что он виноват. Однако, может, быть и слабость иногда производит впечатление проступка там, где его на самом деле нет. Там, где плоть не осуждена должным образом, может проявиться склонность к сопротивлению малейшему обвинению. Таким образом, именно здесь мы имеем дело с применением воды смерти. Что еще таким же замечательным образом могло бы удовлетворить всему, как не принятие положения мертвого по отношению ко всему, что встречается на земле? Совершенно очевидно, что мертвый не противится обиде. В сущности, это - допущение в душу силы смерти, которая позволяет ей затем выносить обиды. Каким бы ни было оскорбление, пусть люди действуют, как им угодно, - давайте усмирим себя и примем предписанную нам горькую воду, какая она есть. Совершенно очевидно, что там, где душа не противится и не отвергает с присущей плоти гордыней различные намеки, но покорно претерпевает все, что ей суждено, перед лицом Бога, в результате Господь поддерживает того, кто подозревается в грехе напрасно и обеспечивает ему еще большее процветание, чем раньше. Наоборот, горькое проклятие обрушивается на того, кто небрежно относится к Богу, к его имени, к его сущности. Таким образом, мы видим, что это было бесценным тогда и это также верно теперь, как и всегда во внешнем своем проявлении. Не сомневаясь скажу, что теперь это верно в более глубоком и высоком смысле, чем тогда, только для этого необходима вера. Для этого также необходимо самоосуждение: ничто меньше этого не поможет нам. Пусть будет даже самая настоящая вера, все равно, если не будет готовности к уничижению, готовности сделать глоток горькой воды - воды отделения или воды ревнования, - то это потому, что сила плоти мешает нам. Нам недостает веры, чтобы занять положение мертвого. Там, где мы правы, но все же с покорностью принимаем осуждение, кто может измерить щедрое благословение, являющееся результатом благодати Бога?

### Числа 6

В следующей главе дается символ благословения в полном смысле этого слова. Это уже не осквернение, а особое отделение для Бога. Это именно то, какими следовало быть израильтянам. Но, увы, они не стали таковыми, ибо осквернились от мертвых, остаток же благочестивых израильтян желал занять это положение отделенных для Бога, как мы узнаем в Д. ап. 2. Они признавали себя оскверненными до погибели; и для чего? Здесь сказано: “Если мужчина или женщина решится дать обет назорейства, чтобы посвятить себя в назореи Господу, то он должен воздержаться от вина и крепкого напитка, и не должен употреблять ни уксуса из вина, ни уксуса из напитка, и ничего приготовленного из винограда не должен пить, и не должен есть ни сырых, ни сушеных виноградных ягод; во все дни назорейства своего не должен он есть ничего, что делается из винограда, от зерен до кожи”. Это отделение не только от того, что оскверняет, но и от самого лучшего в природе. И вовсе не потому, что природа порицается, - этого не позволит христианин. Мы обязаны отстаивать славу Бога в творении. Всегда скверно, когда человек умаляет все, исходящее от Бога во всем, что тот сотворил; и все же нет причины для того, чтобы мы отрицали силу, поднимающую нас над всем этим.
Поэтому назорейство ни в коей мере не символизирует это. Это не является нападками на Бога или на его творения. Тварь, как Бог создал ее, была достойна его руки, и естественные привязанности всегда приятны. Господь взирал на человека, вопрошающего к нему, хотя и без малейшей веры, но образ человека был прекрасен, и таким Господь любил его. Все это верно, и нам следует поступать так же, как Господь. Однако в отношении этого мы поступаем неверно, если осмеливаемся действовать иначе, чем Христос. Именно так Господь брал на руки ребенка, возлагал свои руки на него и благословлял его. Вы думаете, Он не проявлял особого интереса к малому ребенку? Ученики же его были далеки от его мыслей и чувств. Вы думаете, Он не стал бы смотреть на свое творение, если бы оно было всего лишь полевой лилией? Никогда бы Господь не допустил даже малейшего проявления той лжедуховности, какую некоторые из нас приписывали ему. Нет, с его уст никогда не сходило слов пренебрежения какой-либо тварью, никогда Он не чувствовал этого пренебрежения и не держал его в мыслях. Кто еще, кроме него, восхищался каждым стебельком травинки, созданным руками его Отца? Кто еще так радовался заботе Бога о каждом воробье? Кто еще мог заметить и указать другим на тот интерес, который Бог проявляет к человеку, сосчитав даже волосы на голове, принадлежащие ему? Христос никогда не отрицал прав естества, никогда не умалял значения его красоты. Да, человек погиб и сам разрушил этот мир, а вовсе не Бог погубил его. Человек сам губит себя, угодив в сети, расставленные дьяволом.
Более того, тот самый благословенный Спаситель в благодатном отделении предшествует всякому наслаждению, какое только могло быть на земле, отделившись от всего этого для особого прославления Бога. Это творение было прекрасно. И как могло бы быть иначе, если оно было сотворено руками самого Бога? Он лучше, чем кто-либо другой, знал то состояние, до какого пало творение, но Он не забыл, чья мудрость и доброта сотворила все. В то же время Он был отделен для Бога, Он сохранил свое назорейство. Большинство израильтян не поняли его, но благочестивй остаток этого народа пошел по его стопам. Милостью Бога они вступили на путь признания того, что осквернилось мертвыми. Очевидно, именно это показано в Пятикнижии. Принявшие слово Бога вступили на путь раскаяния. Христос всегда оставался верным Богу. Покаявшиеся иудеи в живой вере признали содеянное их руками, признали, кем они стали, кем были их отцы, они сами и их дети. Они поклонились Богу, признали свою гибель и смерть и то, что они пришли в этот мир через грех. И это был единственный путь к их спасению от гибели. С этого момента они встали на новую почву, посвятили себя Богу, приняли обет назорейства. С самого начала отделившись от других народов, они внешне проявили себя народом Бога, но их положение полностью было утрачено ими из-за осквернения. Смерть Мессии довела их осквернение до крайности, но та же самая смерть, явившаяся их величайшим грехом, в благодати стала единственным средством, с помощью которого они смогли возродить свое назорейство на несокрушимой основе. Именно этому мы следуем. Более того, благочестивому остатку иудеев открыт вход и в последний день. Они тоже будут назореями. Они не откажутся признать, что грешны, и, отрекшись от всех своих прочих надежд, обратят свой взор к мертвому и воскресшему Спасителю. Они достойно завершат свой обет посвящения Богу, когда будут свободны и возрадуются в тысячелетнем царстве Бога, когда назореи вновь смогут пить вино.
Можно добавить здесь еще несколько слов относительно назореев. Назорейство - это не просто отказ от всего лучшего, что дает Бог (ибо плотскую радость на земле олицетворяло, я думаю, виноградное вино); но и “во все дни обета назорейства его бритва не должна касаться головы его”. Совершенно очевидно, что это не было обычным состоянием человека. Длинные волосы не подобали ему, хотя они и шли женщине. Длинные волосы символизируют подчинение другому. Бог не подразумевает подчинение для мужчины, который должен быть образом и славой Бога. Но назореи подчинялись совсем другому правилу. Они отказывались от естественных человеческих притязаний, от того положения величия, которым Бог наделил человека в природе. К тому же назорей не смел осквернять себя “прикосновением к отцу своему, и матери своей, и брату своему, и сестре своей... когда они умрут, потому что посвящение Богу его на главе его”. Самым настоятельным требованием было остерегаться осквернения смертью. Об этом уже говорилось. Это же самое относится и к новому человеку: мы были грешными людьми, которые обратились к Богу с верой и покаянием, всегда признающими Господа Иисуса, который один устоял, сохранив присущую ему внутреннюю чистоту.
Назорейство принимают на определенное время. На нем ставится печать. В связи с этим сказано: “Во все дни назорейства своего свят он Господу”. Затем мы узнаем, что в случае нарушения закона назорейства по какой-то причине человек должен был “снова начать посвященные Господу дни назорейства своего”, а если дни его назорейства исполняются, он должен завершить их особым образом. Это было также тщательно отмечено в приношениях радости, наслаждения и общения. Вот о чем мы узнаем здесь: “И он принесет в жертву Господу одного однолетнего агнца без порока во всесожжение, и одну однолетнюю агницу без порока в жертву за грех, и одного овна без порока в жертву мирную, и корзину опресноков из пшеничной муки, хлебов, испеченных с елеем, и пресных лепешек, помазанных елеем, и при них хлебное приношение и возлияние [все это следовало принести] и острижет назорей у входа скинии собрания голову назорейства своего, и возьмет волосы головы назорейства своего, и положит на огонь, который под мирною жертвою; и возьмет священник сваренное плечо овна и один пресный пирог из корзины и одну пресную лепешку, и положит на руки назорею, после того, как острижет он голову назорейства своего; и вознесет сие священник, потрясая пред Господом: эта святыня”.
И опять ни в коем случае нельзя думать, будто назорейство является чем-то постоянным; оно носило временный характер и было учреждено лишь на время пребывания в пустыне. Оно существует на земле и особенно характерно для книги Чисел.
Таким образом, как я понимаю, чему бы ни посвящали себя израильтяне, неся определенные обязательства, или собрание теперь, или христианин по благодати, только сам Христос в совершенстве и до конца посвящает себя. Однако какими бы ни были другие посвящения, все они заканчиваются радостью и славой. Не всегда от человека будет требоваться самоотречение. Придет день, когда и назорей будет пить вино. Придет время радости и свободы; возблагодарим же Бога за то, что Он дает нам надежду на это! Настанет время, и все изменится; нам не придется больше отправляться в путь с препоясанными чреслами из-за того, что мы ходим в мире, где не только существует зло, но где даже лучшие из лучших могут поддаться осквернению. Придет день, когда все на небесах и на земле будет совершаться во имя славы Бога, когда все будет упорядочено по замыслам и чувствам Христа и все будет использовано согласно этому. Тогда назорейство прекратит свое существование, и даже назорей будет пить вино. Мы будем пребывать в покое, будем отдыхать от бед и дьявола и все возрадуемся радостью Господа. Тогда это будет уже не просто небесным поклонением и хвалой, но земной радостью во веки веков.
Разве я не прав, утверждая, что именно это является той причиной, по которой непосредственно вслед за этим описывается благословение первосвященника? Оно имеет самое прямое отношение к завершению исполнения обета назорейства. “Скажи Аарону и сыновьям его: так благословляйте сынов Израилевых, говоря им: да благословит тебя Господь и сохранит тебя! да призрит на тебя Господь светлым лицем Своим и помилует тебя!.. и даст тебе мир! Так пусть призывают имя Мое на сынов Израилевых, и Я благословлю их”. Именно так и будет, когда завершатся дни назорейства в любом смысле этого слова; и они завершатся в радости и веселье без всяких ограничений тысячелетнего царства.

### Числа 7

Будет достаточно сказать всего несколько слов относительно седьмой главы. В ней говорится о добровольных дарах в знак любви и сердечной преданности, которые принесли начальники Израиля для служения в святилище. Следует обратить внимание на тот момент, что эти приношения особенно предназначались для служения левитов; но довольно примечателен тот факт, что они никак не затрагивали сыновей Каафа. Что бы ни получали другие, сыновья Каафа лишь носили доверенные им принадлежности святилища на своих плечах. Сыновья Гирсона и сыновья Мерари получили в дар волов и повозки; сыновья же Каафа ничего не получили. Нет такого принципа, согласно которому Бог уравновешивал бы все и поддерживал бы хорошее настроение людей, наделяя всех равным образом. Если бы такой принцип существовал, то был бы положен конец истинному милосердию. Наоборот, веру и любовь испытывает именно то, что Бог ставит каждого из нас в разное положение, согласно своей мудрой и независимой воле. Нет ничего подобного равному положению всех. Последствия таковы: то, что становится ужасной опасностью для плоти, есть прекраснейшее проявление благодати там, где мы полагаемся на Господа. Какой добрый человек будет чувствовать себя обиженным на другого только потому, что тот не такой, как он? Напротив, он искренне и всем сердцем порадуется тому, что увидит нечто от Христа в другом, увидит то, чего сам не имеет. Именно это, на мой взгляд, и проявилось в приношении для отправления службы левитов. Наименьшие из них получили большую часть волов и большее количество повозок. В то же время те, кто был приставлен исполнять высочайшие и самые ответственные обязанности, должны были нести на своих плечах принадлежности святилища. Они были самыми тихими и внешне малозаметными среди людей, но их лучшее положение способствовало высочайшему проявлению веры. Господь побуждает нас радоваться не только тому, что Он даровал нам, но и тому, что Он не дал нам, доверив другим!

### Числа 8

В главе 8 (я опять должен быть очень краток) вслед за распоряжением относительно урима (буквально “света”) мы видим несколько заключительных слов, сказанных весьма характерным образом о том, что лишь только представители священства несут урим. Это не обязанности левитов, но связь с Христом в святилище перед лицом Бога, от которой они зависят. Это подлинно, хотя и подспудно поддерживает истинный свет свидетельства.
Далее мы узнаем и о другом. Хотя левиты были отделены для священнослужения и особым образом освобождались от исчисления, которому подлежали израильтяне, они освобождались как избранные для несения служения в святилище: тем не менее, они особым, весьма интересным образом были связаны с каждым из израильтян. Короче говоря, при посвящении левитов, сыны Израиля возлагали свои руки на головы левитов. Прежде Бог ясно дал понять, что левиты принадлежали только ему. Однако было бы действительно печальной потерей, если бы народ Израиля не почувствовал этот более глубокий интерес, поскольку они являлись слугами Бога. Итак, мы видим, что Бог утвердил свое собственное положение: назначение левитов и право распоряжаться ими. Если мы являемся его народом, то давайте не забывать, что народ Израиля подтвердил свою покорность и радость, приняв участие в этом посвящении и тем самым отождествив себя с левитами, которые были тогда отделены для Бога. Какое счастье, когда, с одной стороны, мы полностью признаем права Господа, а с другой - находим нашу собственную участь наилучшей. Мы не считаем себя обделенными ( ибо все принадлежит Господу), но гораздо более богатыми, поскольку то, что его, принадлежит и нам!

### Числа 9

В главе 9 изложено особое условие на тот случай, если в пути через пустыню человек случайно окажется нечист, что может воспрепятствовать совершению им пасхи в назначенное для этого время. Это одно из средств благодати, и о нем мы узнаем только здесь. На него можно было опереться, как фактически и было, и в последующее время. Принцип этого можно увидеть в исторических книгах, но там все обуславливалось обстоятельствами их пути. Мы видим, что Бог не желает принижать своих целей и своих путей. С одной стороны, пасху необходимо было совершить обязательно - напоминание о смерти Христа необходимо повсюду. Нет пути из этого мира вне смерти Христа, что было показано в Египте. Израильтяне не могли покинуть Египет без совершения пасхи. Они не могли бы пересечь Красное море прежде, чем пролилась бы кровь Агнца. Смерть Христа - это необходимое и единственно возможное основание для какого-то бы ни было благословения от Бога; но, кроме этого, смерть Христа была необходимой даже во время их пребывания в пустыне. И где только она не была необходима? По пришествии сынов Израиля в землю Ханаана, как мы видим в книге Иисуса Навина (гл. 5), была тотчас же совершена пасха. Повсюду смерть Христа имеет первостепенное значение, поскольку она ведет к славе Бога и благословению человека. Но, с другой стороны, если нельзя было совершить пасху из-за осквернения, то Бог в связи с этим предусматривает особое постановление. Он не принижает значения пасхи, отступив от точного ее исполнения, но в то же время Он милосердно учитывает те обстоятельства дальней дороги, которые могут помешать ее совершению.
Конец данной главы раскрывает перед нами еще одно постановление милости Бога - призвание людей к полной зависимости от его руководства. Оно было показано прежде всего с помощью облака, которое указывало, как им поступать днем, а ночью ими руководил огненный столп. И заметьте вот что: никакие обстоятельства и трудности, никакое время суток не умаляет необходимости в управлении со стороны Бога. Предположим, что наступила ночь и все погрузилось во тьму: что же будет в этом случае? Руководство Бога становится еще более заметным. Можем ли мы сомневаться в том, что ночью его свет становится еще ярче, чем днем? Это не только мой личный опыт, но это касается всех людей. Каким бы ни было испытание, Господь всегда с нами, если мы на самом деле полагаем ся на него, и чем больше наша нужда, тем более явным становится его водительство. Все, что нам нужно, это всем сердцем и искренне положиться на него. По его повелению они останавливались и по его повелению отправлялись в путь. Если облако останавливалось ненадолго, то и они останавливались, если же оно пребывало над скинией дольше, то и они останавливались на более долгое время, - они всегда подчинялись указаниям Бога. Они имели привилегию следовать постоянно его указаниям. Какая счастливая зависимость! Вот бы и нам такую зависимость!

### Числа 10,1-10

Остается еще одна тема, к которой нам следует обратиться прежде, чем мы сделаем надлежащую паузу в обсуждении этой книги странствий. Следуя за направляющим облаком, мы узнаем (гл. 10, 1-10) одно явно более примечательное свидетельство, скорее указывающее на народ Израиля, а не просто на облако или огненный столп. Есть разные способы, с помощью которых Бог выражает свою волю. Возможно, не всегда это проявляется с той же выразительностью, какую обычно подразумевают трубы. Было сделано две трубы из серебра, и в них, как сказано здесь, должны были трубить священники; сыновьям Аарона было вверено трубить в эти трубы согласно определенным правилам, объяснение которых мы здесь находим.
В первом случае люди отправлялись в путь, полагаясь на явное знамение, указывающее на присутствие Бога. Во втором случае, как мы видим, сигнал подавали те, кто находился в близком общении с Богом, ибо нам достаточно ясно, кого олицетворяли священники. Да, Бог руководит разными путями. Могут наступить времена и обстоятельства, когда у нас не будет средств, обеспечивающих такую близость, какую могут олицетворять серебряные трубы священников. Но Бог всегда одинаково направляет свой народ, несмотря ни на какие препятствия или обстоятельства. Если бы даже было одно-единственное средство, Бог и тогда был бы выше всех трудностей. С одной стороны, несомненно, мудро и правильно было бы воспользоваться той духовной помощью, которую мы можем получить доступным свидетельством там, где это возможно, и прежде всего самим Словом Бога, которое может воздействовать на нас и на преграды вокруг нас.
Итак, соответственно этому, мы узнаем здесь, что эти трубы должны были звучать в разных случаях. Самый общий случай их использования - когда было необходимо собрать все общество Израиля вместе. Но трубный глас почти никогда не указывал на то, чтобы двигаться в путь, - это особым образом зависело от облака. Когда трубили трубы, то все общество израильтян должно было собираться ко входу скинии собрания. Таким образом, люди призывались предстать перед лицом Бога. А когда был близок враг, трубы трубили тревогу. “Когда затрубите тревогу, поднимутся станы, становящиеся к востоку; когда во второй раз затрубите тревогу”, тогда остальные должны были отправляться в путь. Все полностью определял Бог: “А когда надобно собрать собрание, трубите, но не тревогу”. Таким образом, видно, что были в частности два повода. В трубы трубили для того, чтобы для общего ликования собрать все общество; а также трубили тревогу, свидетельствуя о Боге перед лицом врага. Это должно было оказать следующее воздействие на людей: людей успокаивала мысль о том, что раз серебряные трубы трубят тревогу - значит, Бог обитает в стане. Бог, направляющий их, слышал этот трубный глас. Им не просто напоминали, что Бог обитал среди них, но Он готов действовать вместе с ними против всех их неприятелей. Трубы святилища, в которые трубили священники, призывали народ выступить против врага. Разве не могли израильтяне смело заявить: “Бог нам защитник: к чему страх? что нам может сделать человек?”

### Числа 10,11-36

Предыдущая часть книги Чисел, рассматриваемая как историческое произведение, несомненно, носит характер вступления, хотя имеет важное значение и исполнена божественной мудрости. Она в значительной мере подготавливает нас к тому, что мы собираемся рассматривать теперь - надлежащее странствование сынов Израиля и наставление, которое Бог дал им в связи с тем, что путь их странствий пролегал через пустыню. Мы уже говорили об исчислении израильтян, об обрядах, касающихся служения, об особом осквернении и особой преданности, о других условиях проявления благодати, касающихся души и совести, взора и слуха, предназначенных для путешествия через пустыню.
Начиная со стиха 11 десятой главы речь идет уже о самом путешествии. И тотчас же мы узнаем о замечательном событии, которое должно поразить воображение любого разумного существа, хотя оно не должно так сильно удивить чад Бога. Может несколько смутить тот факт, что после установления ковчега в центре дома Израиля (таким образом, мы все можем понять, как случилось, что Бог оказался посреди своего народа, стоящего станом и шествующего) вдруг могло что-то измениться с того момента, когда израильтяне выступали в путь. Эту разницу выявляло то, что Моисей рассчитывал на добрую поддержку своего тестя. Человек, как всегда, изменяет себе; Бог же неизменно верен своему слову. Он не берет на себя обязательств, что не пойдет дальше своих условий. И я думаю, что это замечательным образом соответствует совершенству Бога; ибо не может быть и речи о том, чтобы Бог забыл то, что подобает его имени. Тот обряд, который Он установил в начале, являет ту привязанность, какую Он испытывал к своему народу, то положение, которое отвечало его величию, когда Он соблаговолил снизойти и поселиться в среде своего народа. Нужды его народа, волнение его слуг, крушение того, на что они полагались в преодолении трудностей на своем пути, - все это тотчас же вызывало его милосердие (не скажу, что вызывало человеческим способом) благодаря той бесконечной доброте, которая идет навстречу нуждам пути и которая чувствительна к любому затруднению, большому или малому, возникающему в душах его слуг.
Позвольте мне здесь сослаться на одно из тех совпадений, которое так понятно, если речь идет об авторе, очевидце событий, но совсем невероятно для простого составителя, тем не менее, достоверное, если думать об этом в более позднее время; ибо чем незначительнее подробности, тем меньше вероятность, что они будут замечены. Во второй главе книги Чисел автор описывает деление двенадцати колен Израиля на четыре стана и численность людей в каждом стане. Он заостряет внимание на том, какое расположение каждый стан должен был занять вокруг скинии собрания, и на том, в каком порядке они все должны были шествовать. Автор указывает, что скиния вместе со станом левитов должна была отправляться в путь за вторым и перед третьим станом. Но в десятой главе имеет место то, что на первый взгляд может показаться прямым противопоставлением тому, что написано во второй главе; ибо здесь сказано, что после того, как выступил в путь первый стан, была снята скиния, и сыновья Гирсона и сыновья Мерари двинулись в путь, неся скинию, вслед за ними было поднято знамя второго стана и двинулись в путь сыновья Рувима. Но это явное противоречие разрешается спустя несколько стихов, когда мы выясняем, что, хотя менее священные части скинии, ее наружный покров и ее принадлежности, последовали вслед за первым и перед вторым станом, само святилище, или святое-святых с его принадлежностями, ковчег и жертвенник не двинулись в путь прежде второго стана, как и требовало того постановление. И причина такого разделения скинии имеет свое объяснение: те, кто нес наружный покров скинии, должны были установить его и, таким образом, подготовиться к приему святилища до его прихода. Разве стал бы человек, подделывающий Писание, или составитель, который жил во времена, когда эти шествия полностью прекратились и израильтяне поселились на земле обетованной, думать о таком обстоятельстве, как это?
Именно это и объясняет разницу. Бог сочувствовал Моисею и сочувствовал народу. И поэтому ковчег, который, согласно старому порядку, был поставлен в положение величайшей святыни среди продвигающегося вперед воинства, ныне снизошел до исполнения обязанности курьера, если можно так выразиться, ради людей, и не только отыскивал дорогу для них, но и действовал как передовой защитник воинства Израиля. Как ярко это выражает неизменную милость Бога! С одной стороны, этот обряд отмечал то, что имело место благодаря Богу, а с другой стороны, в этом мы видим милостивое вознаграждение, отрицающее установленный ритуал ради любви. Какое истинное постоянство проявляет Бог со своей стороны! Так всегда происходит там, где царит благодать. Может показаться, что Слово Бога несколько ущербно, но Бог никогда не отступает даже в самом малом от того, что носит характер обряда. Он проявляет свою сущность гораздо более совершенным образом, чем даже неуклонное исполнение всего.

### Числа 11

Безошибочное Слово Бога дает нам оба доказательства с помощью того же автора и в той же книге. Его разум не упустил ничего, Он проявил нежную заботу о своем народе - прекрасный плод того же божественного милосердия, которое наши сердца способны оценить должным образом, чего, увы, нельзя сказать о его народе. Если нужды людей побудили Бога явить еще большее милосердие, то люди явили черную неблагодарность своим ропотом в последующей за этим сцене. Бог услышал их ропот, и его огонь возгорелся у них и начал истреблять край стана. И возопил народ, прежде всего к Моисею. И когда Моисей помолился Богу, последовали дальнейшие события; ибо даже божественный гнев не мог постоянно действовать на их души. Но здесь мы обнаруживаем, к чему привело поведение той разнородной толпы, которая вышла из Египта вместе с израильтянами. Вскоре было представлено доказательство того, что не было отступления Бога от своего намерения: Он не производит горького урожая в последующие дни. Пришельцы, смешавшиеся с израильтянами, обнаружили прихоти, и сыны Израиля возопили, говоря: “ Кто накормит нас мясом?” Это было похуже, чем предыдущий ропот. Это было оскорблением истинной благодати. Они явно были слепы к милости Бога. “Мы помним, - говорили они, - рыбу, которую в Египте мы ели даром... а ныне душа наша изнывает; ничего нет, только манна в глазах наших... Моисей слышал, что народ плачет в семействах своих, каждый у дверей шатра своего; и сильно воспламенился гнев Господень, и прискорбно было для Моисея”.
За всем этим следует удивительный разговор между Богом и его слугой. Сам Моисей был подавлен бедами и страданиями, вызванными обстоятельствами. Он признавал, что в одиночку не способен справиться с народом Бога. Тогда Бог приказал Моисею собрать ему семьдесят мужей из старейшин Израиля. Действительно ли это произошло всецело по желанию Бога? Или слова Моисея не были приняты им, и в результате Он разделил принадлежащую Моисею славу с этими старейшинами? Бог, как сказано, сошел в облаке и говорил с Моисеем и взял от Духа, который был на нем, и дал семидесяти мужам из старейшин; и когда почил на них Дух, они стали пророчествовать, но потом перестали. И это также явилось поводом для опрометчивого поступка Иисуса Навина, который несколько возмутился поведением своего господина. И это было скверно. Моисей проявил слабость в том, что не смог полностью доверить Богу заботу о его народе; но еще более был не прав Иисус Навин, проявивший ревность за Моисея. То единственное отличие, каким Бог прославил Моисея, должно было поставить Иисуса Навина над всеми подобными чувствами. “ Не ревнуешь ли ты за меня? - спросил Моисей. - О, если бы все в народе Господнем были пророками, когда бы Господь послал Духа Своего на них!”
Благословенно предвосхищение того, что Бог собирался сделать в другой день - в тот самый день, в который мы теперь принесены Богу и в какой Он собрал нас всех вместе в едином теле! Осознаем ли мы этот наш день? Посвящены ли наши души в тайну этого? Не вводят ли нас в заблуждение чувства Иисуса Навина? Не разделяем ли мы мнение Моисея? Несомненно, это час слабости, но в то же время и час благословения, час бесконечного покоя и радости в Господе. Но мы узнаем и нечто большее.
Услышав, как его народ роптал в презрении к хлебу, падающему с небес, Бог дал им то, чего они так желали. Как глубока забота о наших душах! Не только верующий и молящийся может получить ее в ответ от Бога, но и неверующий. И плохо придется тому, чья душа не покорится и не обратится тотчас же к Богу. Как счастливы были бы израильтяне, если бы они перестали роптать и осудили свои души перед лицом Бога! Несомненно, если бы в ответ на это они упали бы на колени в пыль перед лицом Бога, то дела израильтян обстояли бы куда лучше, но они на самом деле были далеки от Бога. Они предпочли сами снабжать себя продуктами и не доверились тому, кто любил их. И вскоре мы увидим, что так продолжалось и дальше.
И разве не серьезна, мои братья, мысль о том, что мы читаем только о начале их путешествия в той книге, сама цель которой показать странствия народа Бога? И все же, с одной стороны, мы видим несравненное милосердие Бога, которое всегда устремлялось навстречу желаниям его народа, которое всегда умеет быть щедрым и никогда не дает меньше, ибо Он никогда не возьмет на себя обязательств дать меньше. Таков Бог. С другой стороны, люди постоянно восставали и упорствовали в своем сердце. И это стало происходить с теми, кто должен был знать лучше, как поступать, но сами очень быстро соблазнились под влиянием пришельцев, которые не могли оценить доброту их Бога. Таким образом, когда произошло духовное падение, то приблизили его, несомненно, плотские желания. И вовсе не разнородные толпы незаметно завладели помыслами израильтян, но сами израильтяне опустились до самых низких стремлений пришельцев и до презрения того, что пришло от Бога.
Увы, мы повсюду видим падение, и оно коснулось самого законодателя. Ошибка его слишком нетерпеливого слуги напомнила Моисею о милосердии, которое он ощутил. Моисей возрадовался милости Бога, даже несмотря на то, что она, казалось, лишала чего-то его самого. Моисей думал не о себе, а только о Боге. Несомненно, так и случилось, когда израильтяне из-за жадности попали под губительное влияние желаний пришельцев, которые в большой массе смешались с ними по пути из Египта. Бог восстал в своем гневе и поразил израильтян в то время, когда они тешили себя его ответом на их ропот. Но этот его ответ оказался трагичным; именно этот ответ вместе с тем оказался их глубоким поражением, обнаружившим не только скудость их душ, но и упрек и негодование со стороны самого Бога. “ Гнев Господень возгорелся на народ, и поразил Господь народ весьма великою язвою”.

### Числа 12

Однако мы еще не покинули эту болезненную стадию неверия. Это следует доказать во всем. Что есть человек? “И упрекали Мариам и Аарон Моисея...” И за что упрекали? Открыто упрекали за выражение еще более щедрой воли Бога, которую их души никогда не оценили бы: “... за жену Ефиоплянку, которую он взял, - ибо он взял за себя Ефиоплянку, - и сказали: одному ли Моисею говорил Господь? не говорил ли Он и нам? И услышал сие Господь. Моисей же был человек кротчайший из всех людей на земле”. Тем хуже для них. Если бы Моисей сам стал на свою защиту, то, я убежден, Бог не поступил бы так с Аароном и Мариам. Предположим, что какой-то человек гораздо более прав, и все же из-за недостатка веры выступает в свою защиту, и это всегда препятствует проявлению благодати.
Поэтому здесь, как и везде, когда дело просто вверяется ему, Бог берется за него; и нет ничего более опасного и серьезного для противника. “И сказал Господь внезапно Моисею...”; ибо теперь имело место нечто несравненно более серьезное, чем жалобы, ропот и прихоти, которые обнаружили пришельцы или даже израильтяне. Соразмерно благословениям, которые дала благодать Бога, и страдания от того, что противоречит Богу. Именно поэтому Он неожиданно обращается к Моисею, Аарону и Мариам: “Выйдите вы трое к скинии собрания”. Они вышли, подчинившись его приказу. “И сошел Господь в облачном столпе, и стал у входа скинии, и позвал Аарона и Мариам”. Это происходило в присутствии Моисея; но Бог должен был разобраться с этими двумя. Страшно попасть в руки живого Бога.
“И сказал: слушайте слова Мои: если бывает у вас пророк Господень, то Я открываюсь ему в видении, во сне говорю с ним; но не так с рабом Моим Моисеем, - он верен во всем дому Моему: устами к устам говорю Я с ним, и явно, а не в гаданиях, и образ Господа он видит; как же вы не убоялись упрекать раба Моего, Моисея? И воспламенился гнев Господа на них, и Он отошел”. Отошел, но оставил печать своей руки, наказав самым болезненным образом ту, что, несомненно, являлась зачинщицей в этом вероломном поступке. “ И вот, Мариам покрылась проказою, как снегом. Аарон взглянул на Мариам, и вот, она в проказе. И сказал Аарон Моисею: господин мой! не поставь нам в грех, что мы поступили глупо и согрешили; не попусти, чтоб она была, как мертворожденный младенец, у которого, когда он выходит из чрева матери своей, истлела уже половина тела. И возопил Моисей к Господу, говоря [ как благословенна эта сцена заступничества!]: Боже, исцели ее! И сказал Господь Моисею: если бы отец ее плюнул ей в лице, то не должна ли была бы она стыдиться семь дней? итак пусть будет она в заключении семь дней вне стана, а после опять возвратится. И пробыла Мариам в заключении вне стана семь дней, и народ не отправлялся в путь, доколе не возвратилась Мариам”.

### Числа 13

Далее следует другой эпизод. В нем не просто был явлен дух ропота и недоверия Богу, заразивший весь народ вплоть до тех, кто были ближе всех Моисею, но мы видим проявление печального неверия относительно земли, которую они были отправлены высмотреть. Однако здесь ясно, что Бог позволил осуществиться их желанию: “Пошли от себя людей”. Из другого источника нам известно, как произошло то, что они проявили не веру, а неверие. Несмотря на это, Бог, как мы видим, предоставляет им возможность доказать этот принцип. Иными словами, Он не только отказывается от того, что соответствует его собственным намерениям, но, проявляя милосердную заботу и внимание к своему народу, идет дальше этого; к тому же, возможно, Он допускает осуществление того, что не исходило от него самого, тем не менее повсюду Он утверждает свою славу. Итак, были назначены люди, чтобы высмотреть землю Ханаана, и мы видим, к чему это привело. “И послал их Моисей высмотреть землю Ханаанскую и сказал им: пойдите в эту южную страну”, что они и сделали и вернулись назад с одной кистью винограда, такой большой, что несли ее на шесте двое. Они также принесли с собой гранатовых яблок и смокв. Они возвратились, высмотрев эту землю, через сорок дней. И вот что они сообщили: “Мы ходили в землю, в которую ты посылал нас; в ней подлинно течет молоко и мед, и вот плоды ее; но народ, живущий на земле той, силен, и города укрепленные, весьма большие, и сыновей Енаковых мы видели там; Амалик живет на южной части земли, Хеттеи, Иевусеи и Аморреи живут на горе, Хананеи же живут при море и на берегу Иордана”.
Само неверие не посмело бы отрицать щедрость этой земли и игнорировать те удивительные образцы, которые они принесли с собой. Однако они думали о людях, населяющих эту землю, а не о Боге. Но зачем Бог вывел их из земли Египта? Разве Он сказал, что там нет сыновей Енака? Разве Он представил ту землю пустыней, в которой не обитали человеческие сыны ? Отнюдь. Бог без утайки сообщил, кто должен был населять эту землю сотни лет назад. Они просто забыли о славе и своем благословении. Разве это не странно? Давайте вспомним, что и мы находимся в положении испытуемых. Давайте никогда не забывать, что мы имеем лучшее спасение, основанное на лучшем искуплении, и лучшие надежды. Для нас существует не менее опасная пустыня, чем та, через которую должны были пробираться израильтяне, но для нас это не внешняя сила и не направляющая милость Сущего, а наш Бог и Отец, такой, каким знал его Иисус, - не только во всей его любви, которая основывалась на нем в бытность его здесь, на земле, но и во всей верности, которую Он проявляет по отношению к нам в самом искуплении.
Как же мы обращаемся с ним, как доверяем ему? Давайте будем читать эту книгу, по крайней мере, как праведную картину того, какими мы склонны быть. Поверить, что мы в опасности, - значит, уберечься от опасности. Поверить, что Он с любовью заботится о нас, несомненно, означает наслаждаться всем благодаря его преданности и силе его любви. Иначе обстояло дело с соглядатаями в рассматриваемой книге. Тем не менее, всегда найдется свидетель Бога, благочестивый среди соглядатаев. “Но Халев успокаивал народ пред Моисеем, говоря: пойдем и завладеем ею, потому что мы можем одолеть ее. А те, которые ходили с ним, говорили: не можем мы идти против народа сего, ибо он сильнее нас”.
Все их помыслы были связаны не с Богом. И где же был для них Бог? Они распускали худую молву о земле Ханаана. Это было продвижением по пути зла, а допущение зла всегда приводит к худшему. “И распускали худую молву о земле, которую они осматривали, между сынами Израилевыми, говоря: земля, которую проходили мы для осмотра, есть земля, поедающая живущих на ней, и весь народ, который видели мы среди ее, люди великорослые; там видели мы и исполинов, сыновей Енаковых, от исполинского рода; и мы были в глазах наших пред ними, как саранча, такими же были мы и в глазах их”. Но какое все это имело значение, если Бог был за них? Увы. “И подняло все общество вопль, и плакал народ во (всю) ту ночь [но то были слезы неверия, а не печали]; и роптали на Моисея и Аарона все сыны Израилевы, и все общество сказало им: о, если бы мы умерли в земле Египетской, или умерли бы в пустыне сей!” Они все еще не верили славе, которая предстала перед ними, и земля Ханаана была символом этой славы, в то время, как они оплакивали Египет, который они покинули, и пустыню, через которую они пробирались.

### Числа 14

Следствием этого стало наказание, и в этом нет ничего удивительного, ибо они сказали: “Поставим себе начальника и возвратимся в Египет”. Именно это и привело к такому результату. Сердце, отказавшееся следовать дальше вместе с Богом, жаждет вернуться в Египет. “И пали Моисей и Аарон на лица свои пред всем собранием общества сынов Израилевых. И Иисус, сын Навин, и Халев [те самые, что принесли добрую весть] ... разодрали одежды свои и сказали всему обществу сынов Израилевых: земля, которую мы проходили для осмотра, очень, очень хороша [давайте помнить об этом; мы обязаны перед лицом нашего Бога говорить только хорошее о той земле, которая лежит перед нами]; если Господь милостив к нам, то введет нас в землю сию и даст нам ее - эту землю, в которой течет молоко и мед; только против Господа не восставайте и не бойтесь народа земли сей; ибо он достанется нам на съедение: защиты у них не стало, а с нами Господь; не бойтесь их. И сказало все общество: побить их камнями! Но слава Господня явилась в скинии собрания всем сынам Израилевым”. И это были израильтяне - израильтяне в пустыне ,- израильтяне перед лицом прекрасной земли и залога, принятого у них на глазах.
В соответствии с этим явилась “слава Господня”. “И сказал Господь Моисею: доколе будет раздражать Меня народ сей? и доколе будет он не верить Мне при всех знамениях, которые делал Я среди его? поражу его язвою и истреблю его и произведу от тебя народ многочисленнее и сильнее его”. И что же происходит в этот момент? Как Моисей реагирует на такое предложение? Бог пожелал начать все сначала, начать все заново. Как и в случае с Авраамом, Бог произвел бы от Моисея новый род и новую нацию. Он пожелал дать Моисею такое имя, о котором Моисей прежде не мог бы и мечтать. Душа Моисея пришлась по сердцу Богу. Но Моисей не согласился с этим. Ведь это было предложено для того, чтобы выразить ту любовь, которую Бог мог проявить по отношению к своему народу. Моисей не мог в тот момент помышлять о том, что Бог мог сделать для него. “Но Моисей сказал Господу: услышат Египтяне [как замечательно увидеть человека, который беспокоится о славе и имени Бога!], из среды которых Ты силою Твоею вывел народ сей, и скажут жителям земли сей, которые слышали, что Ты, Господь, находишься среди народа сего, и что Ты, Господь, даешь им видеть Себя лицом к лицу, и облако Твое стоит над ними, и Ты идешь пред ними днем в столпе облачном, а ночью в столпе огненном; и если Ты истребишь народ сей, как одного человека, то народы, которые слышали славу Твою, скажут: Господь не мог ввести народ сей в землю, которую Он с клятвою обещал ему, а потому и погубил его в пустыне. Итак да возвеличится сила Господня, как Ты сказал, говоря... ”
Моисей не мог допустить компрометации имени Бога и поэтому упорно напоминал Богу его же собственные слова, говоря: “Господь долготерпелив и многомилостив, прощающий беззакония и преступления, и не оставляющий без наказания, но наказывающий беззаконие отцов в детях до третьего и четвертого рода. Прости грех народу сему по великой милости Твоей, как Ты прощал народ сей от Египта доселе”. Моисей оставался преданным слову Бога и его путям, оставался верным той любви, так часто подтверждаемой Богом даже неверному народу, который Он так хорошо знал с самого начала. Если Он терпеливо относился к ним прежде, то не стал бы отворачиваться от них и теперь. “И сказал Господь (Моисею): прощаю по слову твоему; но жив Я, и славы Господней полна вся земля ”.
Заметьте, как в то же самое время, когда Бог провозглашает наказание, Он действует согласно тому самому слову, к которому Моисей призывал его в своей вере. Если его вера не поднялась до веры Авраама, Исаака и Иакова и до их безусловных обетований, она обратилась к высшему обещанию Бога, которое Он держал. Вместе с тем поколение израильтян подверглось наказанию и удалилось, как Он сам заявил. Несомненно, Бог твердо придерживался своего милосердия, но Он ни в коем случае не желал оправдывать виновных. Вообще говоря, прощение имело место, иначе бы израильтяне не вошли в обетованную землю, но Он не прощал беззакония и преступления и не оставлял их без наказания, потому-то и пало то поколение израильтян, искушавшее его. Таким образом, Бог сохранил свой образ незапятнанным и своей рукой исполнил то, что высказали его уста. В другое время более тяжкий грех заставит его отступить от обещания: не от того, которое высказал в пустыне, а от того, которое Он дал их отцам. У пророков мы постоянно видим, что происходили отступления не к тому, что проявилось во время странствования через пустыню, но к тому, что было обещано в самом начале (то есть, праотцам). Таким образом, цель, намеченная в самом начале, в конце концов, осуществится. Вскоре будет дан закон и сопровождающее его устроение, что было поучительно тогда и присуще фактически всем временам, принеся с собой новые испытания.
Здесь следует отметить и нечто другое. При таком пагубном положении дел израильтяне с горечью говорили о своих детях, что они обречены на верную гибель, и это было засвидетельствовано Богом. Неверие, таким образом, приписывалось малым детям, словно напрасно было ожидать, что такие, как они, могли пройти через пустыню невредимыми и вступить в обетованную землю перед лицом врага. Тем же самым людям, которые проявили неверие и усомнились в заботе Бога, пришлось самим пожинать плоды своего неверия, в то время как дети, которые, по их мнению, не смогли бы выжить в ужасных условиях странствия по пустыне, все-таки были введены в обетованную землю вместе с двумя людьми, защищавшими Бога и неотступно придерживавшимися его слова, то есть с Халевом и Иисусом Навином. Увы! Даже Моисей с Аароном, как мы узнаем, умерли, не увидев этой земли. Обстоятельства потребовали, чтобы в этом случае и они были удалены, что явилось наказанием Бога. Халев и Иисус Навин, поверившие Богу, что земля эта прекрасна и что сильная рука поможет им, слабым, войти в нее, в должное время вступили в землю Ханаана, а вместе с ними и дети, которые, если верить их отцам, несомненно должны были бы погибнуть в пути. Но Бог один достоин доверия; и мы видим, как совершенен Он в своих путях и как надежна и прекрасна цель. Но вместе с этим мы видим, как опасно жаловаться и роптать на Бога в неверии, дабы Он не услышал и не поступил с нами, как мы того заслуживаем своим безрассудством.
Если в последней части данной главы нам открылся дерзкий поступок, то он был всего лишь дерзновением плоти и получил заслуженный упрек от Бога. Тот народ, который до этого так не хотел выступать, теперь выступил с готовностью. Однако они вышли без Бога. Амаликитяне и хананеи обрушились на них, нанеся им тяжелое поражение, и гнали их до самой Хормы (ст. 40-45).

### Числа 15

Глава 15 на первый взгляд может показаться необычной. Это образец того внешнего нарушения порядка в Слове Бога, который является, тем не менее, примером более высокого и божественного порядка. Бог располагает вещи в ином порядке, нежели человек. Если у нас только найдутся терпение и вера, чтобы поверить в то, что Он никогда не опустится ниже присущей ему славы, то мы докажем это и лучше познаем его в должное время. Нам не следует ждать до тех пор, пока мы взойдем на небеса; мы уже сейчас можем положиться на то, что отвечает его воле относительно нас на земле. Невозможно, чтобы душа на самом деле могла желать от Бога того, что Он охотно удержал бы от нее. Поэтому после всей этой недостойной истории, когда распространившееся среди народа Бога неверие привело к такому бедственному их поражению перед лицом врагов, ненавидящих их, и к позору Израиля, Бог сказал Моисею следующее: “Объяви сынам Израилевым и скажи им: когда вы войдете в землю вашего жительства, которую Я даю вам, и будете приносить жертву Господу ”, которая была установлена надлежащим образом, став новым залогом их введения в землю Ханаана. Именно в этом и заключается смысл всего. Итак, в середине данной главы опять сказано: “И сказал Господь Моисею, говоря: объяви сынам Израилевым и скажи им: когда вы войдете в землю, в которую Я веду вас”. Таков был его ответ тем неверующим, которые считали, что все должны погибнуть, - двойное доказательство того, что Бог, несомненно, введет их в эту землю. Неверие, явленное в пути, не отвратило его любовь, как и неверие в счастливый исход, ибо они презирали ту славную землю. Бог хладнокровно следует поставленной им цели, хотя только Он знает о назревающем возмущении и всех его последствиях. Он говорит об их будущих приношениях в благоухание приятное с возлиянием вина, которые они будут приносить, войдя в обетованную землю; и это будет обязательным как для израильтянина, так и для пришельца. Ибо здесь милосердие Бога изливается через край, и лишь грех самонадеянности приводит к роковым последствиям, которые мы сейчас увидим.
В качестве следующего урока мы узнаем, что Бог ни в коем случае не ограничивает себя в осуждении того, что противоречит его славе. “Когда сыны Израилевы были в пустыне, нашли человека, собиравшего дрова в день субботы; и привели его нашедшие его собирающим дрова к Моисею и Аарону и ко всему обществу”. И здесь обнаруживается весьма важный принцип: что требуется делать, если мы не имеем особого указания Господа по тому или иному поводу? Единственным спасением здесь является ожидание. Никогда не спешите изобретать какое-то средство или осуществлять наказание, не получив на то согласие Господа. Что сделано, то нельзя переделать. Лучше подождать немного и пребывать в неведении, но, пребывая в неведении, одновременно быть уверенным, что Господь услышит и позаботится о нас. Именно так и поступили сыны Израиля в данном случае. “И сказал Господь Моисею: должен умереть человек сей; пусть побьет его камнями все общество вне стана”. Итак, каким бы прискорбным ни был этот приговор, сыны Израиля получили новое доказательство того, что Бог проникся их трудностями и проявил огромнейший интерес к тому, что касалось их. Душа не может одновременно служить Господу и пребывать в замешательстве.
Но, более того, Бог опять обращается к Моисею, говоря: “ Объяви сынам Израилевым и скажи им, чтоб они делали себе кисти на краях одежд своих в роды их, и в кисти, которые на краях, вставляли нити из голубой шерсти; и будут они в кистях у вас для того, чтобы вы, смотря на них, вспоминали все заповеди Господни, и исполняли их, и не ходили вслед сердца вашего и очей ваших, которые влекут вас к блудодейству, чтобы вы помнили и исполняли все заповеди Мои и были святы пред Богом вашим”.
И это происходит только потому, что Бог милостиво служит людям, которые служат ему, и являет себя ради них, зная, как сообщить им то, о чем они никогда прежде не знали. Он соизволил прибегнуть к одному средству, и очень значительному, чтобы напомнить им о своей славе. И что же это за средство? Нити из голубой шерсти служили постоянным напоминанием людям о Боге. А разве мы не имеем ничего, что послужило бы напоминанием нам? Конечно же, имеем, и есть одно великое средство, которое, когда мы находимся в пустыне, напоминает нам о его воле и о том, как мы обязаны вести себя. Нет ничего лучшего, чем осознание нами нашей принадлежности к небесам, что помогает нам действовать на земле должным образом. Разве не в этом значение голубых нитей?

### Числа 16

Но после таких умиротворяющих соображений, как эти, в главе 16 следует нечто, еще более ужасное, чем все предыдущее. Теперь речь идет не о жалобах и ропоте, и не о простом неверии, вызванных трудными переходами через пустыню, и не о худой молве, распространяемой об избранной и дарованной Богом земле, которую израильтяне в своем неверии упорно не хотели пойти взять от имени Бога. Речь идет о тайном сговоре, вызванном прекраснейшими побуждениями. Но это не меняет дела. Самые что ни на есть худые дела подчас скрываются под маской благочестия. Никто не должен обманываться услышанным. Христианин должен судить обо всем согласно Богу. Люди, которые поступают так, никогда бы не присоединились подобным образом к восставшим против Бога. “Корей, сын Ицгара, сын Каафов, сын Левиин [самый почтенный из тех, кто служили непосредственно в святилище], и Дафан и Авирон, сыны Елиава, и Авнан, сын Фалефа, сыны Рувимовы [то есть те, что принадлежали к правящему классу, и те, что являлись главными (именитыми) людьми в обществе израильтян, в основном представители от тех, кого люди в наше время назвали бы занимающими ведущее положение в церкви и государстве], восстали на Моисея, и с ними из сынов Израилевых двести пятьдесят мужей, начальники общества, призываемые на собрания, люди именитые. И собрались против Моисея и Аарона и сказали им: полно вам; все общество, все святы, и среди их Господь! почему же вы ставите себя выше народа Господня? Моисей, услышав это, пал на лице свое”.
Хорошо, когда высокомерие, которое дьявол так ловко умеет возбудить, оборачивается ничем иным, как только унижением и позором наших душ перед лицом Бога. Высокомерие склонно возбудить высокомерие, а плоть способна вызвать раздражение плоти; но не так было с Моисеем. “ И сказал Корею и всем сообщникам его, говоря: завтра покажет Господь, кто Его, и кто свят, чтобы приблизить его к Себе; и кого Он изберет, того и приблизит к Себе; вот что сделайте: Корей и все сообщники его возьмите себе кадильницы и завтра положите в них огня и всыпьте в них курения пред Господом; и кого изберет Господь, тот и будет свят. Полно вам, сыны Левиины! И сказал Моисей Корею: послушайте, сыны Левия! неужели мало вам того, что Бог Израилев отделил вас от общества Израильского и приблизил вас к Себе, чтобы вы исполняли службы при скинии Господней и стояли пред обществом, служа для них?” Неверие постоянно проявляется именно в таком виде. Если Бог оказывает человеку честь, а тот отказывается принять ее от Бога, то это приводит к неприятию Бога, который оказал человеку честь, в то время как последний стремится захватить то, что Бог никогда не давал ему. Ничто другое не порождает такого неудовлетворения, как душа, не умеющая ценить непосредственно то, чем Бог наделил нас. Только то, что Он дает по благоволению своей воли, обеспечивает истинную радость и силу, и в конечном итоге приносит славу Господу. В данном случае эти люди не были довольны ни своим положением начальников общества Израиля, с одной стороны, ни службой левитов - с другой. Они хотели занять такое же положение, какое занимали Аарон и Моисей.
Самое серьезное в этой главе то, что Дух Бога определенно использует этот случай как предупреждение христианству. Нам всем необходимо это предупреждение. В послании Иуды ясно показано начало грехопадения, его путь и конец. “Путь Каинов” является великим уклонением в самом начале духовной истории этого мира, когда брат убил брата, позавидовав тому, что тот получил одобрение Бога, а также его праведности, ставшей упреком в неправедности самого Каина. “Грех Валаама” представляет собой клерикальное зло, обратившее имя Бога в средство достижения земной славы и земных благ и не лишенное лицемерия. И последнее, что мы имеем теперь перед собой, - “гибель Корея в упорстве”, и здесь отступившие от Бога погибают. Ибо это не просто эгоистичное отклонение от истины ради возвышения из-за алчности души, что тоже весьма скверно, а открытое и умышленное восстание против прав самого Христа. Моисей был апостолом иудейского вероисповедания, а Аарон - первосвященником. Христос - же апостол и первосвященник нашего вероисповедания; и утверждение человека на звание первосвященника и претензии его на первосвященство являются прямым вторжением в то, что может быть исполнено исключительно Иисусом Христом, воссевшим одесную Бога.
Никогда еще не было такого, чтобы подобные претензии выдвигались так открыто, как в настоящий момент. У древних это происходило иначе. В древности, например, произведения тех, кого было принято называть “отцами”, показывали, что это, скорее, было незаметным сползанием вниз. Горькие факты теперь воочию убеждают нас, что это случается с людьми, имеющими Писание, которые распространяли и читали его на каждом углу - беспримерное распространение Слова Бога и того, что извлекали из него. Подобное относится даже к так называемым протестантским странам. В результате это принимает форму отступничества, сопровождаемого неприятием истины Бога и тем более потому, что в прошлом уже имели место роковые последствия, к которым приводило сползание к человеческому священству. Но теперь наблюдается растущее неприятие истины Бога, и это делается не смотря на Дух Бога, свидетельствующий о благодати Христа. И вот еще одна попытка перейти к натурализму, отвернувшись от благодати и истины после того, как благодать и истина были полностью открыты человеческим умам . Поэтому неудивительно, что Дух Бога говорит, что они погибнут, как погиб упорствующий Корей.
Но Бог действует самым серьезным образом, защищая свою волю от посягательства противников, как сказано в главе 16: “И разверзла земля уста свои; и поглотила их и домы их, и всех людей Кореевых и все имущество; и сошли они со всем, что принадлежало им, живые в преисподнюю, и покрыла их земля, и погибли они из среды общества. И все Израильтяне, которые были вокруг них, побежали при их вопле, дабы, говорили они, и нас не поглотила земля. И вышел огонь от Господа, и пожрал тех двести пятьдесят мужей, которые принесли курение”.
А затем был отмечен выбор Бога и дана оценка первосвященнику, который был презираем: “ Скажи Елеазару, сыну Аарона, священнику, пусть он соберет кадильницы сожженных и огонь выбросит вон; ибо освятились кадильницы грешников сих смертью их, и пусть разобьют их в листы для покрытия жертвенника, ибо они принесли их пред лице Господа, и они сделались освященными; и будут они знамением для сынов Израилевых. И взял Елеазар священник медные кадильницы, которые принесли сожженные, и разбили их в листы для покрытия жертвенника, в память сынам Израилевым, чтобы никто посторонний, который не от семени Аарона, не приступал приносить курение пред лице Господне, и не было с ним, что с Кореем и сообщниками его, как говорил ему Господь чрез Моисея. На другой день все общество сынов Израилевых возроптало на Моисея и Аарона и говорило: вы умертвили народ Господень. И когда собралось общество против Моисея и Аарона, они обратились к скинии собрания, и вот, облако покрыло ее, и явилась слава Господня. И пришел Моисей и Аарон к скинии собрания. И сказал Господь Моисею, говоря: отсторонитесь от общества сего, и Я погублю их во мгновение. Но они пали на лица свои. И сказал Моисей Аарону: возьми кадильницу и положи в нее огня с жертвенника и всыпь курения, и неси скорее к обществу и заступи их, ибо вышел гнев от Господа, (и) началось поражение. И взял Аарон, как сказал Моисей, и побежал в среду общества, и вот, уже началось поражение в народе”.
Итак, Бог не был удовлетворен скорым и решительным судом, свершенным над зачинщиками этого восстания, но решил поразить и тех, кто сочувствовал им в душе. И здесь мы видим, что Моисей и Аарон выделяются больше искренностью своих намерений, чем действием божественной любви в стремлении к тому, чтобы милость Бога была явлена по отношению к согрешившему народу. И сказано, что Моисей стал между мертвыми и живыми, и поражение прекратилось. Таким образом, было вдвойне доказано, как воспринимал Бог самонадеянность левитов: с одной стороны - наказание самонадеянного левита и его пособников и неожиданно последовавшее поражение среди народа; с другой стороны - действенность и милость священства, чье место гордые и неверные стремились занять под предлогом надлежащих почестей для всего народа Бога.

### Числа 17

Но еще большее открывается в главе 17. Бог постоянно обращает это на практическую пользу и делает это милосердным образом, не напоминая о страшном и унизительном наказании. Он повелевает сказать сынам Израиля, чтобы каждый из них взял жезл “от колена, от всех начальников их по коленам, двенадцать жезлов, и каждого имя напиши на жезле его; имя Аарона напиши на жезле Левиином”. Эти жезлы были положены в скинии собрания, перед ковчегом откровения, там, где Бог являлся перед Моисеем, когда сообщал через него свое намерение. И ответ вскоре был дан. “На другой день вошел Моисей в скинию откровения, и вот, жезл Ааронов, от дома Левиина, расцвел, пустил почки, дал цвет и принес миндали. И вынес Моисей все жезлы от лица Господня ко всем сынам Израилевым. И увидели они это и взяли каждый свой жезл”. Это был не только неоспоримый знак, указывающий на избранника Бога, но и чрезвычайно важный знак, указывающий на истинное положение священства, которое здесь символически основывалось на смерти и воскресении. Совершенно очевидно, что не может быть приношения плода, как только через священников, которых избрал Бог. Это было не просто перед лицом явного божественного наказания, но обычным свидетельством того, что истинное приношение плода, угодное святилищу Бога, возможно только через священнослужителей, избранных им. Это, несомненно, является выражением власти; но эта власть достигается через милосердие и служит благим целям. Жезл был символом: сначала мертвый, он вскоре засвидетельствует о силе жизни, выраженной в благодати Бога, принесшей плод для его святилища. Удивительно, что сыны Израиля были более встревожены проявлением милосердной силы Бога, чем поражением, которое постигло их как раз перед этим. Они сказали: “ Вот, мы умираем, погибаем, все погибаем!” Нет большей слепоты, чем неверие. Пренебрегая опасностью в преддверии мора, который последовал за этим беспрецедентным наказанием, они до смерти испугались знамения всепобеждающего милосердия к жизни и приношении плода.

### Числа 18

В главе 18 говорится о связи Аарона с коленом Левия, о чем следует сказать мимоходом всего лишь несколько слов. Важнее всего отметить, что внешнее служение никогда нельзя отделять от священства, входящего внутрь. По-видимому, именно это и подчеркивается здесь (ст. 2, 4). Если отправляя службу, священнослужитель самонадеянно не стремится воздать должное славе священства, а довольствуется лишь внешней стороной служения, то тем самым служение отделяется от Христа на небесах. А это всегда чревато величайшей потерей. Там, где на священство назначает просто человек и священник избирается людьми на основе его образования и т. д., а не будучи свыше призванным Господом Иисусом, который призывает на служение во имя своей собственной славы, то, как прискорбно видеть, там духовное извращение служения бесславит Господа и приводит к гибели все, что связано с ним (т. е. извращением)! На примере левитов, как мне кажется, мы учимся зависимости в служении от Христа перед лицом Бога. Левиты символизируют отданных Аарону для отправления службы в скинии собрания. Это было замечательной мерой, значение которой не всегда вполне осознается. Таким образом, Бог желает поддержать связь того, что происходит во внешнем мире, с тем, что происходит внутри за завесой.
Священникам принадлежали все приношения и все жертвы, которые только могли принести люди. Сыны Левия получили в удел десятину из всего, что было у Израиля: одно ели внутри, другое - вовне; но то и другое получали от Бога, ибо Он был их наследием. Иначе они были бы нищими, ибо что еще было у них?

### Числа 19

В следующей, 19-й, главе мы имеем еще один, самый поучительный, устав Бога, характерный для книги Чисел: “ Вот устав закона, который заповедал Господь, говоря: скажи сынам Израилевым, пусть приведут тебе рыжую телицу без порока, у которой нет недостатка, (и) на которой не было ярма”. Если в книге Левит внимание сосредоточено на великом дне искупления, то в книге Чисел - на рыжей телице. То и другое, по-видимому, характерно для книги, где это упоминается; и это показывает, насколько систематичны порядок и содержание Писания.
Итак, мы имеем здесь постановление специально на случай осквернения, которое может иметь место во время нашего пути через этот мир. Это и в самом деле имеет жизненно важное значение. Многие склонны думать, что искупление само по себе решает все. Нет более благословенной истины, чем искупление, если это касается того, кто придает этому делу его божественное достоинство; но мы должны оставить место для всего, что наш Бог даровал нам. Ничто в большей степени не приводит к сектантству, как извлечение истины из ее окружения, когда одна ее часть представляет полный замысел Бога. Невозможно также чрезмерно настаивать на том, что Библия есть книга, в которой можно отвлечься от всех мелких особенностей. Что толку иметь добрые намерения и поступать правильно, если наряду с этим допускается явное зло, когда мы привыкаем исполнять волю Бога лишь частично, отвергая остальные его намерения? Наше положение требует того, чтобы мы беспрекословно исполняли волю Господа, и только его волю, причем всю, и настолько, насколько она нам известна. Исполняя ее не до конца, мы тем самым предаем славу Христа. Невозможно придерживаться сектантства там, где Слово господствует над всем; и нельзя быть противником сектантства, не учитывая этого. Мы должны занимать эту позицию, иначе мы никогда не станем истинными противниками сектантства. Ростки заблуждения прорастают вместе с жалким собственным “я”, от которого нельзя освободиться, как только подчинившись во всем власти Христа, умершего и воскресшего. И это тоже уместно здесь, где мы видим не просто заблуждение сектантства, но и зло, так оскорбляющее самые бесценные истины Бога. Используемые в исключительных случаях, они вскоре обращаются в прощение за грех, какие бы высокие притязания ни были на более раннем этапе.
Однако не годится ограничивать святых лишь искупительным делом Христа, которое навсегда уничтожило нашу вину перед лицом Бога, даже если мы прибавим к этому наше знание о том, что, воскреснув в нем, мы поставлены в совершенно новое положение и живем жизнью, в которую никогда не войдет зло. То и другое весьма реально и ценно; но вся ли это истина? Конечно же, нет. И нет ничего более опасного, чем принимать эти два момента за полную истину. Они ценны и необходимы душе; но на самом деле нет ни одной стороны истины, которая не была бы необходимой, и эта широта взглядов и открытость по отношению ко всей истине есть именно то, на чем мы должны настаивать. Действительно, я убежден, что в конце концов самое главное заключается в том, чтобы избегать крайностей и повода для раздражения, с радостью принимать всю истину, открывающуюся через благодать Бога. Дело не в том, что кто-то может сказать много, если возникнет вопрос: как давно мы сочли это своим? Но находиться в положении, когда вся истина открыта нам и мы ей, которое не исключает ни одной черты божественного намерения и божественной воли, - это поистине дар от Бога. Я убежден, что невозможно, кроме как на основе собрания, достичь положения, которое не скроет истины и, более того, будет самым ценным. Следует тщательно заботиться также о том, чтобы мы не просто успокаивали себя тем, что мы находимся на правильной точке зрения относительно Бога, но что наши сердца всегда искренне желают обращать все, что Он дал нам, только во славу.
Рыжая телица научает сынов Израиля на основе того, что дело искупления не настолько полно связано со всеми грехами, чтобы можно было считать повседневное осквернение несущественным. Невозможно преувеличить значение того, что Христос пролил свою кровь за наши грехи. Это действительно дает нам ощущение того, что греха больше нет. Мы оправданы его кровью; более того, вместе со Христом мы умерли для греха; и мы ожили для Бога во Христе. Но хотя все это есть истинная правда (и она была тогда открыта не до конца, а настолько, насколько ее мог открыть ее образ, когда мы смотрим на израильтянина), подобная милость является сильнейшим побуждением к тому, чтобы мы не смели касаться того, что осквернено. Тот самый факт, что мы полностью очищены перед лицом Бога, громко призывает нас к тому, чтобы мы не терпели позора перед людьми. Чтобы уберечь свой народ от грязи, Бог заповедал замечательный устав закона: израильтяне должны были принести “рыжую телицу без порока, у которой нет недостатка, (и) на которой не было ярма”. Это поразительный образ Христа, но о Христе не часто так говорится в Писании. Однако это требование предполагает здесь не только отсутствие недостатков и пороков, что было обязательным для любого приносимого в жертву животного; но здесь также сказано, что телица не должна была иметь ярма, то есть “бремени греха”. Как это напоминает ее прототипа! Христос всегда был полностью угоден Богу. Сказано: “ И отдайте ее Елеазару священнику, и выведет ее вон из стана, и заколют ее при нем”.
Священник брал кровь телицы и кропил ею семь раз к передней стороне скинии собрания. Совершенно верно то, что необходимо было поддержать связь с великой истиной в том, что кровь свершает искупление и утверждает права Бога везде, где возникает мысль о грехе. Но особым образом это указывает на еще одну черту. Окропление кровью является постоянным свидетельством истины жертвоприношения. За этим следует характерная потребность. “ И сожгут телицу при его глазах: кожу ее и мясо ее и кровь ее с нечистотою ее пусть сожгут; и пусть возьмет священник кедрового дерева и иссопа и нить из червленой шерсти и бросит на сожигаемую телицу...” Далее мы обнаруживаем, что пепел телицы будет отнесен на чистое место: “... и кто-нибудь чистый пусть соберет пепел телицы и положит вне стана на чистом месте, и будет он сохраняться для общества сынов Израилевых, для воды очистительной: это жертва за грех”. В каком смысле? Единственно с целью общения, точнее, если оно нарушено. Речь вовсе не идет об установлении отношений (что уже было сделано), но на основе уже существующих отношений израильтяне должны были не допускать ничего, что могло бы каким-то образом осквернить ту святость, которая подобала святилищу Бога. В этом - вся суть.
Таков истинный критерий, как он представлен в этом символе. Это не просто устав закона, данный Богом и запрещающий то или другое. Этот призрак добра требовал очищения от всего, что не подобало святилищу. Форма, в какой этот устав был принят, соответствовала переходу через пустыню, где на каждом шагу люди подвергались контакту с мертвыми. Именно мертвое тело представлено здесь как источник осквернения в той или иной форме и степени. Предположим, что некто прикоснется к мертвому телу человека; он будет нечист семь дней. И что же в таком случае следует делать? “ Он должен очистить себя сею (водою) в третий день и в седьмой день, и будет чист; если же он не очистит себя в третий и седьмой день, то не будет чист”. Не разрешалось очищаться в первый же день. Разве я не прав, утверждая, что лучше всего поспешить с очищением? Почему бы не очиститься сразу же? Однако было постановлено очищаться не в первый, а на третий день. Когда случается осквернение души (и душа становится нечиста), когда что-нибудь является причиной нарушения общения с Богом, то очень важно в духовном отношении, чтобы мы как следует обдумали свой проступок.
Вот почему, как мне кажется, очищение совершается на третий день. Не может быть так, чтобы человек, едва осознав свой грех, тотчас бы получил его прощение. Израильтянин обязан был до третьего дня ощущать свой грех, а это было довольно болезненно для него. Он должен был отсчитать дни и оставаться с грехом вплоть до третьего дня, когда он будет “окроплен очистительною водою”. Устами двух или трех свидетелей (хорошо известное постановление в любом случае) “подтвердится всякое слово”. Таким образом, мы видим, что всякий, соприкоснувшийся с мертвым телом, должен был преднамеренно оставаться неочищенным от греха определенное время, чтобы почувствовать грех, и он должен был предстать оскверненным перед лицом Бога. Поспешное выражение печали не доказывает истинного раскаяния в грехе. Примерно то же самое мы видим и в детях. Многим случалось видеть, как ребенок спешит попросить прощение или даже признать свою вину; но ребенок, который в большей степени ощущает ее, не всегда спешит признать ее. Ребенок, который не сразу признает вину, возможно (и так оно и есть), глубже осознает, что значит исповедать свою вину. Однако, сейчас я не говорю об обыденных явлениях, но о том, что правильным и подобающим (и в этом как раз и заключается общий смысл устава Бога) является то, что человек, который осквернится (то есть его связь с Богом нарушится ), должен серьезно продумать свой грех. Конечно, в христианстве речь идет не о днях, а о том, что соответствует этому значению. Должно быть достаточно времени, чтобы постичь истинный смысл зла от осквернения: он заключается в том, что оно бесславит Бога и его святилище, и вовсе не поспешность в действительности указывает на отсутствие должного ощущения греха. Кто должным образом очистился от греха на третий день, тот в действительности очистился на седьмой день.
Таким образом, человек прежде всего ощущает свой грех перед лицом той благодати, которая выступает против греха; затем он, наконец, осознает благодать перед лицом греха, что очень важно. Эти два окропления очистительной водой взаимно дополняют друг друга. Они показывают, как грех навлек позор на благодать и как благодать восторжествовала над грехом. В этом, кажется, заключается значение очищения, и особенно по следующей причине. Пепел телицы олицетворяет собой результат истребляющего суда Бога над Господом Иисусом по причине греха. Это не просто кровь, показывающая, что я виновен и что Бог приносит жертву, чтобы снять грех. Пепел телицы свидетельствует о том, что Бог вершит суд, убивая благословенную жертву как таковую, жертву, на которую из-за наших грехов пал его приговор. Вода (или дух Слова) дает нам понять, что Христос пострадал за то, что мы, к сожалению, не склонны прочувствовать это в должной мере, если не сказать, что мы склонны насмехаться над этим.
Мимоходом отметим еще одну деталь. Очистительная вода была необходима не только в том случае, если кто-то прикоснулся к мертвому телу, но и в других случаях и в разном количестве. Это можно было бы назвать великим примером, но постановление показывает, что Бог обращает внимание на самое малое. То же требуется и от нас, по крайней мере, в самих нас. “Вот закон: если человек умрет в шатре, то всякий, кто придет в шатер, и все, что в шатре, нечисто будет семь дней; всякий открытый сосуд, который не обвязан и не покрыт, нечист. Всякий, кто прикоснется на поле к убитому мечом, или к умершему, или к кости человеческой, или ко гробу, нечист будет семь дней”. “Кость человеческая” - это, возможно, очень незначительный предмет, но все, что оскверняло, необходимо было принять во внимание, и предусмотрено в Христе, нашем Господе. Таким образом, Бог приучает нас к умению очень точно распознавать осквернение и к самому тщательному самоосуждению. Не только прикосновение к мертвому или ко гробу оскверняет человека, но и прикосновение к самым незначительным предметам, которые, как сказали бы люди, становятся между нами и общением с нашим Отцом и Богом. И в то же время Он обеспечивает нас неизменным средством благодати, спасающим от любого осквернения.

### Числа 20

В главе 20 открывается связанная с этим истина, когда израильтяне начинают роптать по поводу недостатка воды. “И не было воды для общества, и собрались они против Моисея и Аарона”. На самом деле они выступили, как бы мы сказали, против безграничного милосердия Господа нашего Иисуса. Именно оно и соответствует ему в данном символе. Возможно, покажется что это слишком громко сказано о христианах, но разве мы не поступаем так же, когда подвергаемся каким-либо испытаниям или попадаем в непредвиденные обстоятельства? Вы думаете, что Господь не знает, что беспокоит нас? Вы думаете, Господь посылает нам это не для нашей же пользы? Возможно, это плохо в чем-то другом; но главный смысл заключается в том, чтобы мы увидели добрую руку Господа, какими бы ни были обстоятельства. Мы не просто должны “побеждать зло”, но “побеждать зло добром”. По-настоящему побеждать зло - значит, полагаться во всем на Господа Иисуса, который упорядочивает все. Вся власть дана ему на земле и на небесах; и почему бы нам не испытать блаженство, следуя его путями вместе с ним? Именно Он при всех обстоятельствах и любыми средствами общается с нами.
Народ же, не имея воды, начал роптать на Моисея: “О, если бы умерли тогда и мы, когда умерли братья наши пред Господом [нет ничего унизительного даже для принадлежащего Богу, когда Бог является пред очами] ... и для чего вывели вы нас из Египта, чтобы привести нас на это негодное место, где нельзя сеять, нет ни смоковниц, ни винограда, ни гранатовых яблок, ни даже воды для питья? И пошел Моисей и Аарон от народа ко входу скинии собрания, и пали на лица свои, и явилась им слава Господня. И сказал Господь Моисею, говоря: возьми жезл и собери общество, ты и Аарон, брат твой, и скажите в глазах их скале, и она даст из себя воду: и так ты изведешь им воду из скалы, и напоишь общество и скот его. И взял Моисей жезл от лица Господа, как Он повелел ему”. Но когда он и Аарон собрали народ, Моисей обратился к ним: “ Послушайте, непокорные”. Вместо того, чтобы сказать скале, Моисей говорит им. Однако ему не было велено так делать.
Даже если бы Моисей не сделал ничего большего, он все равно явил непокорность; но он, как мы увидим, пошел еще дальше в своей непокорности: “ Послушайте, непокорные, разве нам из этой скалы извести для вас воду? И поднял Моисей руку свою и... жезлом своим...” Увы! Он взял другой жезл, свой собственный, тогда как Бог велел ему взять жезл Аарона. Жезл Аарона был жезлом священного милосердия, и Бог желал, чтобы именно этим жезлом Моисей ударил по скале; этот жезл свидетельствовал о том, как Бог мог вызвать жизнь там, где царила смерть, и произвести плод по своему удивительному милосердию; ибо Он знает, как оживлять, независимо от замыслов человека или природы. Хотя Моисей берет жезл по слову Бога, он использует его совсем не так, как повелел ему Бог. Он ударяет по скале своим собственным жезлом. В чем здесь разница? Жезл Моисея был жезлом власти, он имел юридическую силу. Прежде Моисей использовал этот жезл правильно (Исх. 17); теперь же речь шла о наказании, обрушившимся на эту скалу. “Потому что и Христос, чтобы привести нас к Богу, однажды пострадал за грехи наши, праведник за неправедных ”. Теперь Он вечно жив, чтобы заступаться за нас.
Но здесь Моисей, совершенно забыв о безграничном деле и занявшись удовлетворением нужд своего народа, отступив назад к принципу осуждения, представил Бога в ложном свете - того Бога, которого он пытался прославить и чью благодать он хотел выразить с великой радостью. Но у него это теперь не вышло, произошла такая печальная неудача. То, что совершил Моисей, было смертным грехом: тот, кто, казалось бы, должен знать Бога хорошо, представляет его в ложном свете. Именно потому, что Моисей и Аарон были так близки к Богу, потому, что они вошли в благодать Бога (особенно Моисей), они потерпели при подобных обстоятельствах полное крушение, которое их постигло, став причиной того, что Моисей был отстранен как негодный сосуд. Он не подходил для того, чтобы ввести народ в обетованную землю , в плодородную землю. Это было горьким испытанием и отдалось острой болью в сердце Моисея, хотя после случившегося он всегда доверял Богу, и, я уверен, с большой охотой подчинялся его воле, как мы увидим в последующей истории. В то время Моисей почувствовал все, и очень печально, что он, который вел народ, так искренне подчиняясь Богу, стойко держался при любых обстоятельствах, при еще одном испытании сам потерпел неудачу (именно так это и случилось), и потерпел ее именно тогда, когда они подошли к самой границе обетованной земли, подошли совсем близко к тому месту, от которого они должны были вступить в землю Ханаана, избранную для них Богом. Но так уж случилось. Моисей потерпел поражение, отступив от щедрого милосердия Бога, скатившись назад к осуждению; и наказание постигло его самого. Моисей поступил иначе, чем повелел поступить ему Бог: он поднял руку и дважды ударил своим жезлом в скалу. Бог не остановил истечение воды. Вода полилась в изобилии, что послужило во славу Бога и ни в коем случае не оправдывало неудачу Моисея. “И сказал Господь Моисею и Аарону: за то, что вы не поверили Мне, чтоб явить святость Мою пред очами сынов Израилевых, не введете вы народа сего в землю, которую Я даю ему”.
После этого (ст. 14) мы видим, что Моисей послал послов к царю Едома, чтобы тот разрешил им пройти через землю Едома. Царь Едома отказал им, и Бог приказал Аарону взойти на гору Ор. Настало время Аарону умереть, и сыну его Елеазару - занять место отца.
Попытка противопоставить отрывок из Второзакония (гл. 2, 29) отрывку из книги Чисел (гл. 20, 14-21) объясняется либо упорствующим недоброжелательством, либо просто невниманием и поспешностью. Фактически, Едом не разрешил израильтянам пройти через его землю , но все же они в конце концов прошли через нее. Эти два случая совершенно отличаются друг от друга. Отказ Едома, упомянутый в последнем отрывке Писания, имел место в другое время и в другом месте, а не там и не тогда, когда израильтяне добились перехода через владения Едома. Послы были отправлены из Кадеса, не из провинции, а из города, находящегося на самой границе с Едомом на северо-западе, и они были отправлены до того, как умер Аарон. Но израильтяне прошли через Едом уже после смерти Аарона, и прошли через южную границу Едома путем Красного моря, как мы и узнаем из книги Чисел, главы 33. Поэтому в Числ. 33, 36 и далее сказано, что израильтяне покидают Кадес и отправляются к горе Ор, и Аарон восходит на гору и там умирает. Далее, как сказано, от горы Ор израильтяне отправились в Салмон, где они расположились станом, когда повернули от южной оконечности едомской земли, продвигаясь на север по восточному горному хребту прежде, чем достичь моавитской границы. Таким образом, если мы сравним это с предыдущими стихами (30-35), то увидим, что сыны Израиля пришли из Мосерофа, что недалеко от горы Ор на западе от Едома, в Ецион-Гавер на побережье Красного моря; оттуда они через Аврон вновь приходят к горе Ор (ст. 34, 37), где Аарон умирает, и оттуда они еще раз спустились той же западной стороной Едома к Ецион-Гаверу на Красном море и, таким образом, обошли гору Сеир за много дней до того, как повернули на север. Не менее 37 лет прошло с тех пор, как они пришли из Кадес-Варни и как прошли долину Заред (Втор. 2, 14). Цель такого длительного пребывания в пути - постепенное вымирание старого поколения.
Следует добавить, что во Второзаконии (гл. 10, 6, 7) описан тот же самый маршрут израильтян, что и в Числах; в стихе 6 упомянут последний участок их восхождения от Ецион-Гавера до Мозера на горе Ор, где умер Аарон, а в стихе 7 упоминается последующий их спуск до Иотвафы. В главе 33 книги Чисел подробно описывается их путешествие на юг и указывается тот факт, что они отошли от горы Ор и расположились станом в Салмоне, совершая свой последний переход на север и идя восточной стороной горы Сеир. Запутаться в порядке указанных географических названий может только невнимательный читатель: в Писании никакой путаницы нет, если изучать его терпеливо и внимательно.

### Числа 21

Еще один момент, на который я обращу ваше внимание в завершение этой части рассматриваемой мною темы, дан в главе 21-й, а именно: мы видим израильтян в столкновении с ханаанским царем Арадом, который сначала взял в плен нескольких израильтян. И тогда Израиль дал обет Богу, что положит заклятие на города хананеев, если Он предаст тот народ в его руки. Бог услышал голос Израиля, и заклятие было положено на города хананеев, а посему место то было наречено Хормой.
Однако вскоре после этого произошло значительное событие, послужившее предписанием нашим душам (ст. 4 и далее). Такое встречается нередко: победивший должен быть бдительным, чтобы победа не стала предвестником опасности. С другой стороны, поражение постоянно готовит человека к новому и большему благословению от Бога - так щедро его милосердие. Он знает, как поднять упавших, но заставляет тех, кто слишком легкомысленно относится к своей победе, почувствовать великую слабость и постоянную потребность в нем. Так было и с Израилем. Израильтяне сильно пали духом после своей великой победы и выступили против Бога и против Моисея. “И послал Господь на народ ядовитых змеев, которые жалили народ, и умерло множество народа из (сынов) Израилевых”. Они тотчас же прибежали к Моисею и попросили его помолиться за них Богу, и Бог велел Моисею сделать себе змея и поставить его на знамя: “ Сделай себе змея и выставь его на знамя, и ужаленный, взглянув на него, останется жив. И сделал Моисей медного змея и выставил его на знамя, и когда змей ужалил человека, он, взглянув на медного змея, оставался жив”.
Я думаю, нам очень важно увидеть то, что нет жизни для человека, если связать ее с пустыней и плотью. Жизнь не для человека во плоти. Смерть - вот путь общения Господа с падшим человечеством. Как же тогда человеку жить? “И когда Я вознесен буду от земли, всех привлеку к Себе”. Эта цитата из Нового Завета открывает нам еще одну сторону истины. “И когда Я вознесен буду... ” Это говорит о том, что Спаситель уже больше не на земле, но вознесен от нее, я не скажу, что Он уже на небесах; нет - это Спаситель, которого отвергли и распяли. Это и есть способ божественного привлечения к себе, когда грех был осужден таким решительным образом. Ибо только таким образом может прославиться Бог в победе над грехом. Именно на это указывает нам здесь символ змея.
Но почему - могут спросить - именно медный змей? Почему именно в таком образе это представлено нам? По очень важной причине. Не только потому, что распятый Спаситель является средством спасения для человека; данный образ намекает на то, что Он “был сделан жертвою за грех”, хотя если говорить о его личности, то Он был единственным, не знающим греха. Если бы Он знал грех, Он не мог бы стать Спасителем соответственно божественной святости; если бы Он не был сделан жертвой за грех, то мы никогда не были бы избавлены от осуждения за наши грехи. Он есть, и Он стал именно тем, чего желал от него Бог, и тем, чего мы хотели от него больше всего. И все это ради нас, и, заметьте, все это для нас <б>т е п е р ь. Настанет время, и мы пожнем чудесные плоды всего этого; но даже теперь, когда Он совершил свое искупительное дело, мы должны верить всему, что в нем. Поэтому здесь Израиль имел все на своем пути; они имели жизнь, как мы видим, жизнь, завоеванную победой над властью греха и смерти.
Таким образом, как мы узнаем после этого, Бог дает израильтянам радость - источник радости и счастья, что выяснится впоследствии, - колодец, который выкопали князья в пустыне. В конце концов, они выкопали его без особых усилий, всего лишь своими жезлами. Такова милость Бога к нам даже в пустыне. Этот колодец был вырыт не благодаря тяжелому труду тех, кто привык к нему. Князья приложили к этому свои руки и свои жезлы, и им, вероятно, не был хорошо знаком тяжелый труд. Но даже их усилий было достаточно. Щедрое милосердие дает, таким образом, свежести (влаги) людям в избытке, как бы следуя тому, что Бог имеет перед собой, - прекрасному символу, который Христос относил к самому себе, понеся суд над грехом на кресте. Однажды грех был осужден и наказан, однажды была дана жизнь, да и чего не дает Бог ради этого и в соответствии с этим? “Тот, Который Сына Своего не пощадил, но предал Его за всех нас, как с Ним не дарует нам и всего?”.
Из оставшейся части главы 21 мы узнаем о триумфальном продвижении израильтян, одерживающих победы (которые часто упоминаются в законе и псалмах) над Сигоном, царем аморреев, и Огом, васанским царем. Здесь дважды упоминается об этом - первая ссылка делается на книгу того времени, “книгу браней Госпоних” (ст. 14); другая - на так называемые притчи или легенды (приточники), которые были тогда так популярны (ст. 27-30). Это никоим образом не подтверждает (как осмеливаются считать рационалисты) предположение о том, что Моисей составил Пятикнижие из множества предшествующих преданий, распространенных среди израильтян того времени и их соседей язычников. Записанные или передаваемые из уст в уста, эти чужеродные предания намеренно пересказывались, с единственной целью привлекая свидетелей: взять под сомнение в глазах самых усердных врагов тот факт, что эта спорная земля, когда израильтяне захватили ее, принадлежала не аммонитянам и моавитянам, а обреченным народам ханаанской земли и соседствующим с ними народом. На землю первых они не могли претендовать по праву (то есть на землю аморреев и т. д., которых Бог предал в их руки). Аморреи взяли эту землю у Моава, а Израиль отнял ее у аморреев, соответственно расселившись во всех аморрейских городах от Арнона до Иавока, в Есевоне и во всех зависящих от него городах. То, что написано в еврейской летописи о прежних владельцах этой земли и о победах самих израильтян, возможно, может подвергнуться сомнению в интересах врага, но цитирование из их распространенных песен было убедительным; и с этой целью Дух Бога снисходит до использования одной выдержки из них. В главе 11 книги Судей мы видим, что именно этот признанный факт Иеффай берет за основу, чтобы опровергнуть притязания царствовавшего в то время царя аммонитян, и были неопровержимо доказаны беспочвенность его притязаний, ибо когда Израиль сделался владельцем их земли, они имели весьма сомнительные права на нее, и это было доказано назло Валаку, моавитскому царю, и всем остальным противникам. На основе подобного принципа без всяких колебаний апостол Павел цитирует в Новом Завете показания язычников как покаяние с их стороны при существующем положении дел (Д. ап. 17, 23. 28; 1 Кор. 15, 33; Тит. 1, 12).

### Числа 22

Успех, сопутствующий сынам Израиля, встревожил кое-кого из их соседей, а точнее сказать - Моава. Это послужило основанием для поразительного случая в истории, который привел к разногласию по этому серьезному вопросу, как и любому другому в книге Чисел. То, что Валак направил послов к Валааму, было чем-то новым. Мы уже видели благодать Бога и его помощь своему народу; мы узнали, что народ проявил неверие и понес за это наказание, но Бог со своей стороны вновь объявил, что непременно выведет даже такой народ в благодатную землю. Только милосердие способно на такое, и оно свершило это.
Однако был враг, еще не рассмотренный нами, - это сила сатаны. Сначала она не проявлялась, но вскоре она сыграет весьма важную роль в том великом деле, которое начинает раскрываться в этой главе. Дьявол способен прикинуться ангелом света и справедливости, что, конечно, не всегда удается, ибо он имеет и другие обличья; чаще всего это есть в отношениях с народом Бога. С другой стороны, у дьявола были средства обмануть израильтян, ибо этот народ был чудовищно безверным и, к несчастью, часто бесславил Бога. Тогда возникал вопрос: будет ли Бог защищать народ, виновный в нарушении его закона, и если будет, то не явится ли это бесславием Бога? Что мог Он сказать и как стойко Он сможет противостоять дьяволу? Невозможно, чтобы дьявол заботился о справедливости больше, чем сам Бог. Тем не менее, возникали немалые трудности, и эти трудности человеческий разум не мог разрешить. Какие же большие страдания, должно быть, причиняло это тому, кто любил этот народ!
Существует одно простое и надежное средство, позволяющее разрешить любое затруднение. Мы знаем его во всей его полноте; но даже прежде, чем оно было полностью объяснено, узнано и применено, его принцип всегда был известен верующим. В то время, когда неверующий забывает о Боге и даже отстраняется от него, верующий постоянно обращается к нему; и какая бы трудность ни вставала перед верующим, очевидно, что для Бога нет никаких затруднений. Следовательно, хотя душа вряд ли поймет, как это Бог мог примирить свою сущность, свое выразительное Слово и самое серьезное осуждение греха со своим желанием привести такой народ в обетованную землю, на которую постоянно был направлен его взор; в это надо верить, а не пытаться понять. В должное время это, несомненно, будет понятно. Как отрадно то, что это понимание будет пониманием духовным, а не плотским, пониманием, идущим от Бога, и это не будет притязанием человека думать за Бога и решать заранее, как все должно быть сделано. Бесконечно благословен тот, кто следует за ним, следует в бодрствовании, ждет, когда Он сам покажет нам каждый шаг пути во всей своей силе, чтобы мы могли увидеть, насколько великолепно Он разрешает все проблемы.
Именно это выяснилось в новом испытании, о котором нам предстоит узнать. Валак посылал за помощью не просто к жителям мадиамской земли, речь шла также и не о сильных мира сего. Он сам подозревал, что должна быть сила, данная человеку свыше, но он думал только о том, что знал, - о силе, которая за должное внимание (почести) вознаградит человеческую страсть и исполнит человеческую волю. Однако истинный Бог проявил себя неожиданно; ибо мы должны всегда помнить о Боге. И как бы Валак ни прикрывался именем Бога, он думал о нем не больше, чем царь Саул, прославлявший Бога и в то же время просивший совета у женщины-волшебницы. Кроме того, сама волшебница не думала об истинном духе Самуила, и мне совсем не обязательно говорить вам (поскольку вы и сами хорошо знаете), что ни человек, ни дьявол совсем не властны над душами тех, кто праведен или неправеден. Что касается неправедных, то они заключены в тюрьму до наступления дня суда; что же касается праведников, то они, несомненно, с Господом. Я говорю, что ни человек, ни дьявол не имеют способности сделать человека праведным или неправедным. Но, тем не менее, мы должны помнить, что существует мир духовных сил и человек склонен смешивать божественные существа с силами, которые превосходят человеческие (со сверхъестественными силами). Эти силы представляют собой ту скрытую энергию, которая умудряется незаконно занять место Бога, и делает это с вредными намерениями, и, таким образом, становится гораздо более оскверняющей, чем любое другое зло, ибо она провозглашает себя религией и становится между истинным Богом и душой. Таковы источник и сущность любого идолопоклонства. Такова его настоящая природа пред Богом. Внешние формы не иначе, как слепы. Настоящая сила этого носит демонический характер, она обманывает и разрушает.
И эти демонические силы постоянно выдают себя за того, за кого хотят. Они могут прикинуться духом той или иной личности, но ничего из себя не представляют, являясь всего лишь злыми духами-искусителями. Они обманывают людей, потворствуя их неверию, похотям и страстям и среди прочего - их капризам (фантазиям) по отношению к друзьям и родственникам или, возможно, все время выдают себя за Бога, ангелов или за нечто вроде этого. И это случалось время от времени со дня потопа. Это не ново, хотя становится, несомненно, более знакомо людям в наши дни увядания христианства - увы, в дни, которые подготавливают дорогу для еще более ужасной власти дьявола здесь, на земле, в конце этого века.
Но Бог не оставляет без ответа действия и обман злых духов; ибо когда Валак осмеливается использовать эту сверхъестественную силу для того, чтобы разрушить планы народа, истинный Бог тут же начинает действовать. Валаам с присущим ему лицемерием говорит, что ему необходимо посоветоваться с Богом: такое тоже всегда имело место. Те, кто меньше всего имеет дело с Богом, особенно часто очень дерзко говорят о нем; так было в древности, так есть и сейчас. Написано, что Бог пришел к Валааму и сказал: “Какие это люди у тебя? ” Валаам не забеспокоился, так как привык к злому духу. Он не знал, что сила, пришедшая к нему, была старым знакомым духом. Бог поймал хитреца в его же сети. Именно так случается там, где могущественная сила Бога показывает, кто Он перед лицом любого врага, осмеливающегося противодействовать его народу. Поэтому, когда Бог спросил пророка о том, кто были те люди, Валаам отвечал: “Валак, сын Сепфоров, царь Моавитский, прислал (их) ко мне (сказать): вот, народ вышел из Египта и покрыл лице земли; итак приди, прокляни мне его; может быть я тогда буду в состоянии сразиться с ним и выгнать его. И сказал Бог Валааму: не ходи с ними, не проклинай народа сего, ибо он благословен”.
Итак, впоследствии мы увидим, каким удивительным образом Бог обратил нападки дьявола против него же самого и заставил хитрого и коварного Валаама неосознанно пойти против своих интересов, и, подчинившись могущественной власти Бога, стать средством запечатления (как это только может сделать человек) благословения Бога на его народе. “И встал Валаам поутру, и сказал князьям Валаковым: пойдите в землю вашу, ибо не хочет Господь позволить мне идти с вами”. Моавитские князья возвратились и передали Валаку, что Валаам не согласился прийти. Валак, рассуждая на основании человеческого опыта, согласно своему сердцу и опыту, послал к Валааму князей более знаменитых, чем те, и они пришли к Валааму и сказали ему: “Так говорит Валак, сын Сепфоров: не откажись придти ко мне; я окажу тебе великую почесть и сделаю (тебе) все, что ни скажешь мне”. Валаам же отчасти из хитрости, добиваясь более выгодных условий, отчасти потому, что противостоял своим же намерениям под действием руки Бога, отвечал: “Хотя бы Валак давал мне полный свой дом серебра и золота, не могу преступить повеления Господа, Бога моего, и сделать что-либо малое или великое (по своему произволу); впрочем, останьтесь здесь и вы на ночь, и я узнаю, что еще скажет мне Господь”. Но даже в этом случае Валаам обнаруживает свое притворство в речах и отсутствие в себе истинной веры; ибо если бы она была, он никогда бы не стал спрашивать Бога вторично. Верующий знает, что Бог не меняется. Он не человек, чтобы ему изменяться.
Не знающий Бога Валаам поэтому задержал послов, ибо он всей душой возлюбил предложенные почести и вознаграждение. Он упрашивал их остаться и подождать, пока он опять поговорит с Богом. И здесь Валаам снова попадает в ловушку своей алчности, ибо “ пришел Бог к Валааму ночью и сказал ему: если люди сии пришли звать тебя, встань, пойди с ними”. Конечно, это вовсе не было делом его святой воли; Бог имел дело с упрямством и поступал соответственно этому упрямству. Так Он допускает, чтобы человек следовал своим собственным путем на ощупь. Это справедливо; и так Бог поступил с Валаамом. Там, где Он видит искренность, Он милостиво встречает трепещущее сердце и колеблющийся разум. Но в случае с Валаамом не приходится говорить о колебании. Здесь очевидно явное своеволие, и своеволие перед лицом яркого выражения воли Бога. По сути, Валаам легкомысленно относился к Богу и к тому, что Он сказал. Ему ясно было сказано, что он не должен был проклинать народ, но благословлять его; и все же Валаам ждал с той целью, чтобы, если это будет возможно, проклясть тех, которых Бог повелевал ему благословить. В нем не было ни капли веры и ни капли страха пред Богом. Поэтому теперь уже Бог оставляет Валаама с его же собственными средствами. Если Валаам присоединится к идолам - пусть себе присоединяется, как будто его и не предупреждали. Итак, истинная его мораль становится весьма понятной, ибо сказано: “Валаам встал поутру, оседлал ослицу свою и пошел с князьями Моавитскими. И воспылал гнев Божий”. Поэтому ясно, что, хотя Бог и согласился, чтобы невежественный человек оставался невежественным и своенравный человек пошел туда, куда хотел, и поступил там по своей воле, пророку было дано выразительное и серьезное предупреждение, указывающее на то, что он предстал перед лицо Бога (ср. ст. 12 и 22).
Затем происходит событие, на которое обращается внимание в Новом Завете, во втором послании Петра (гл. 2), и которое, я уверен, ни у кого не вызовет здесь ни малейшего сомнения. По правде говоря, средства, примененные здесь, как нельзя лучше отвечали божественной мудрости, проявившейся в этом случае. Я уверяю вас, что заставить немого осла заговорить - не совсем обычное для Бога дело; но разве сами обстоятельства были обычными? Разве не было чего-то ужасно унизительного в том, что скотина укоряла провинившегося пророка? Но в этом-то все и дело, что именно осел укорял человека, который не страдал от природы недостатком ума, и вскоре от Бога последовало самое прекрасное объяснение, но прежде этого скотина, на которой ехал Валаам, предостерегла его от безрассудства и греха. Однако об этом не стоит много говорить.
Затем пророку было дано узнать, и очень подробно, от самого ангела, почему все эти препятствия преградили ему путь. Как же милостив Бог, который заставляет человека, спешащего навстречу гибели, остановиться и задуматься, если что-то еще может пробудить его! Но нет, он предался злу. Беззаконие должно неотступно следовать своим жалким путем до конца, не менее жалкого.

### Числа 23

Однако Валаам отправляется и встречается с Валаком, который приводит его в Кириаф-Хуцоф. “И заколол Валак волов и овец, и послал к Валааму и князьям, которые были с ним. На другой день утром Валак взял Валаама и возвел его на высоты Вааловы, чтобы он увидел оттуда часть народа” (ст. 40, 41). “И сказал Валаам Валаку: построй мне здесь семь жертвенников и приготовь мне семь тельцов и семь овнов. Валак сделал так, как говорил Валаам, и вознесли Валак и Валаам по тельцу и по овну на каждом жертвеннике. И сказал Валаам Валаку: постой у всесожжения твоего, а я пойду; может быть, Господь выйдет мне навстречу, и что Он откроет мне, я объявлю тебе. И пошел на возвышенное место”. Здесь Элохим снова встречает Валаама, и Валаам говорит: “Семь жертвенников устроил я и вознес по тельцу и по овну на каждом жертвеннике. И вложил Господь слово в уста Валаама и сказал: возвратись к Валаку и так говори”. И удивительно слово, что было сказано: “Приди, прокляни мне Иакова”. Произнося свою притчу, он говорит: “Приди, прокляни мне Иакова, приди, изреки зло на Израиля!” То было слово Валака к Валааму. Валаам же ответил: “Как прокляну я? Бог не проклинает его. Как изреку зло? Господь не изрекает (на него) зла. С вершины скал вижу я его, и с холмов смотрю на него: вот, народ живет отдельно, и между народами не числится. Кто исчислит песок Иакова и число четвертой части Израиля? Да умрет душа моя смертью праведников, и да будет кончина моя, как их!” Иными словами, он самым ясным образом подтверждает великую и, несомненно, основную привилегию Израиля - то, что он был народом, призванным быть с Богом и жить для него. В этом суть всего их благословения. Они не были похожи на все остальные народы мира, потому что были отделены, чтобы быть с Иеговой, истинным Элохимом.
Употребление имен Элохим и Иегова <и>{Прим.ред.: в русском переводе употребляются слова “Бог” и “Господь” соответственно} здесь весьма и весьма значительно, хотя это было бы абсурдно с точки зрения документа, но убеждает верующего в целостности этой книги и в божественном вдохновении ее автора. Это чрезвычайным образом подтвердилось благодаря употреблению Валаамом слов “Элион” (Всевышний) и “Шаддай” (Всемогущий) в его последних двух пророчествах (гл. 24), когда он не пошел для волхвования. Следует ли нам прибегать к неуклонным измышлениям одного, двух или более авторов, чтобы объяснить эти божественные имена вместо того, чтобы искать их причину внутри самой книги?
Затем последовало еще одно поручение; ибо это довольно неясное требование Валака постепенно и со всевозрастающей ясностью открывает особое благословение этого народа, поскольку Бог соблаговолил открыть его. Валаам не говорит, с кем он должен встретиться. Мне кажется, что истинное значение этого стиха состоит в том, что это остается тайной, которую передает подобная эллиптическая конструкция. Валаам прекрасно знал, с кем он имел обыкновение встречаться. По крайней мере, он мог только подозревать, ибо нет человека, почитающего дьявола как истинного Бога с полной уверенностью в душе. Возможно ли полагаться на дьявола? Может быть, это неясное, смутное представление, которое люди не желают как следует осмыслить или понять. Это и есть по существу то, на что рассчитывает человеческая религия или предрассудки. Они всегда держат души людей на расстоянии от Бога, чтобы те стремились к Богу или искали его, но делали это, ошибочно полагая, будто Бог враждебно настроен против них. В случае с Валаамом было нечто большее, чем это, потому что Валаам постоянно оказывал давление тайной силой, чтобы подчинить себе других, но действовал умышленно против народа Бога и в своекорыстных целях. Что же было от Бога? Что могло удовлетворить праведную совесть? И все же Бог открывается Валааму. Несомненно, именно поэтому наши переводчики вставили слово “Иегова” <и>{Прим. ред.: в русском переводе - “Господь”.}. Они рассудили так: поскольку Иегова встречался с ним, то последний должен был пойти на встречу с Иеговой. Валаам сказал:“(Пойду) туда навстречу”, - так как не желал открыть свой обычный источник помощи. Однако Бог вложил новое слово в уста Валаама с более дальним прицелом, чем первое: “Встань, Валак, и послушай, внимай мне, сын Сепфоров. Бог не человек, чтоб Ему лгать, и не сын человеческий, чтоб Ему изменяться. Он ли скажет и не сделает? будет говорить и не исполнит?” Это сказано прекраснейшим стихом еврейской поэзии.
Мы должны всегда помнить, что слово “Бог”, не должно стоять в стихе 15: “И сказал (Валаам) Валаку: постой здесь у всесожжения твоего, а я (пойду) туда навстречу (Богу)”. Итак, мы видим, что получателем сообщений Бога является народ Бога. И не только потому, что для них Элохим - это тот, кому они принадлежат и для кого они отделены от всех остальных народов; но теперь Он говорит с ними, общается с ними, открывает им свои намерения и свое сердце. В чем же смысл этого? “Вот, - говорит Валаам, - благословлять начал я, ибо Он благословил, и я не могу изменить сего. Не видно бедствия в Иакове, и не заметно несчастья в Израиле; Господь, Бог его, с ним, и трубный царский звук у него; Бог вывел их из Египта”. Все эти смелые образы и намеки, которые имеют здесь место, определенно связаны с новым благословением. Это не просто особая милость, но и явное оправдание.
Лишь на основании оправдывающего милосердия Бог мог призвать их согласно тому, чего еще не было, предусматривая для них то, какими Он их пожелал сделать через Спасителя. Именно таковы были его намерения. Ясно, что невозможно оправдание тех, кто грешен, пока они не перестанут быть таковыми и не станут совершенно другими. Но как же это может произойти? Только через другого может быть получено оправдание, и только Бог, таким образом, не видит беззакония в Иакове. Конечно, Он не отрицает этого: не могло не быть беззакония с их стороны, ибо оно на самом деле было. “И не заметно несчастья в Израиле [речь здесь идет о том, как Он смотрит на это], Господь, Бог его, с ним, и трубный царский звук у него”.

### Числа 24

Конечно, еще не наступило время выяснять то, как это могло произойти. Это время не наступало до тех пор, пока спустя много лет не было совершено дело, посредством которого это стало возможным. Однако мы имеем смелое заявление, насколько его можно было должным образом выразить устами того, кто был явно чужд всему этому как в своих поступках, так и в душе; и это тем более замечательно, что выражено в своей основе человеком, который смог увидеть несказанное благословение этого, совсем не ведая и не чувствуя, какой покой это может принести его собственной душе. По мудрости Бога Валаам стал как раз тем человеком, который объявил даже врагу, что здесь имеет значение только то, что Он свершил, а никак не свершения и заслуги Израиля: “Нет волшебства в Иакове и нет ворожбы в Израиле. В свое время скажут об Иакове и об Израиле: вот что творит Бог! Вот, народ как львица встает и как лев поднимается; не ляжет, пока не съест добычи и не напьется крови убитых” (ср. гл. 24, 9).
Валак пришел в ярость и тем не менее он решился попробовать еще раз. “Валаам увидел, что Господу угодно благословлять Израиля, - сказано в самом начале 24-ой главы, - и не пошел, как прежде, для волхвования”. Это вновь полностью подтверждает то замечание, которое было сделано в предыдущей главе по поводу того, кого он отправился встретить. “И не пошел, как прежде, для волхвования, но обратился лицем своим к пустыне. И взглянул Валаам и увидел Израиля, стоявшего по коленам своим, и был на нем Дух Божий”. Итак, когда кто-либо полностью оправдан перед лицом Бога во всех грехах, он не успокаивается на этом. Как нам известно, для христианина тогда и наступает свобода, независимо от прежнего его состояния, и он в полной мере может насладиться как положением благословенного, в котором он теперь пребывает, так и самим Богом, которого он теперь познал во Христе. При оправдании всегда принимается во внимание то, кем мы были, хотя оно и освобождает нас от прежнего состояния, но когда это обнаружится в полной мере, мы сможем познать все пути божественного милосердия. Так и здесь: новое слово Бога носило иной характер, и поэтому оно представлено в таком виде, чтобы можно было отметить его полное отличие от прежних слов, вложенных в уста пророка.
“И произнес он притчу свою и сказал: говорит Валаам, сын Веоров, говорит муж с открытым оком, говорит слышащий слова Божии, который видит видения Всемогущего; падает, но открыты глаза его: как прекрасны шатры твои, Иаков, жилища твои Израиль [это явно выражает высоту того положения, которое занимает Израиль, и это высказано устами Валаама (пусть даже не от всего сердца) и, по меньшей мере, является оценкой того прекрасного и значительного наследия, которое принадлежало этому народу] расстилаются они как долины, как сады при реке, как алойные дерева, насажденные Господом, как кедры при водах; польется вода из ведр его, и семя его будет как великие воды, превзойдет Агага царь его и возвысится царство его. Бог вывел его из Египта”. В обоих случаях, как мы заметили, идет ли речь об отрицательной стороне оправдания или о положительной стороне щедрого и радостного благословения, которым Бог одарил этот народ, мы слышим о том, что Бог вывел их из Египта.
Поражает другая мысль. Валаам ссылается не на то, кем они должны были стать в земле Ханаана, но на то, какими их видел Бог и какими он сам получил возможность их увидеть, когда они находились в пустыне. Посему это - удивительно прекрасная картина того, что благодать творит сейчас для христианина и собрания. Ибо благодаря искуплению и вступлению Христа в небесную славу и благодаря тому, что Святой Дух был послан на землю, несмотря на все происходящее в этом мире, несмотря на то, что справедливо было названо гибельным состоянием собрания здесь, на земле, мы всегда имеем право радоваться истинной красоте чад Бога и собрания. Несомненно, такое открывается только верующим: но это видение не для закрытых, а для открытых глаз, как сказано в данной главе. Конечно, это не иллюзия, не пылкое человеческое воображение того, какими они будут. Это то, что видит Бог и что ему отрадно дать нам увидеть через веру в его земном народе. Конечно, это был Израиль, но тот же самый принцип в такой же и даже в большей степени действителен в отношении христиан.
Такие более сильные выражения, в которых описано видение в начале главы 24 и чем Бог наделил бы свой народ, еще сильнее воспламенили гнев Валака, и он, всплеснув руками, сказал: “Я призвал тебя проклясть врагов моих, а ты благословляешь их вот уже третий раз”. Мы должны помнить, что во всем этом Валаам мог сопротивляться власти Бога, которая довлела над ним, не более, чем его ослица могла сохранять спокойствие до этого. Мы не должны думать, будто ему хоть в малейшей степени нравилось то, что делал Бог. Все находилось во власти Бога, несмотря на то, что могло быть сделано против его народа, и это потому, что Бог привел в замешательство врага, обратившегося за помощью к силе дьявола, чтобы навлечь проклятие на Израиль. На то Бог в своем высшем милосердии ответил столь великим выражением их благословения и с такой неожиданной стороны.
Однако остается еще одна попытка свыше, если говорить о проклятии. В связи с этим Валак говорит Валааму, чтобы тот убирался, съязвив в его адрес по поводу того, что хотел бы почтить его и щедро воздать ему , но так уж вышло, что Бог удержал его. Но по всей видимости, пророк был неподкупен и не боялся власти царя. “Хотя бы давал мне Валак, - говорит он, - полный свой дом серебра и золота, не могу преступить повеления Господня, чтобы сделать что-либо доброе или худое по своему произволу: что скажет Господь, то и буду говорить. Итак, вот, я иду к народу своему; пойди, я возвещу тебе, что сделает народ сей с народом твоим в последствие времени”. Это действительно охватывает взглядом конец этого века.
Валаам говорит это в лицо угрожающему ему царю, говорит вопреки тому, что, казалось, было в его собственных интересах, говорит после того, как все было подчинено другому - решающему слову Бога, и теперь он не идет на встречу с Богом и Бог не встречает его. Именно Он сказал это, дав повеление. Здесь упоминается не только имя Шаддай (Всемогущий), как в предыдущем пророчестве, но и Элион (Всевышний), который, вероятно, распоряжается миром, как ему угодно, принимая во внимание свое преднамеренное осуждение земли и защиту своего народа; и здесь пророк говорит о царе то, что последнему не хотелось бы слышать. Здесь повсюду употребляется слово “Иегова” <и>{Прим. ред.: в русском переводе - “Господь”.}, хотя в подходящей ситуации заботливо указано, что Он - Элохим, и там, где это уместно, - Шаддай и Элион. “И произнес притчу свою и сказал: говорит Валаам, сын Веоров, говорит муж с открытым оком, говорит слышащий слова Бога, имеющий ведение от Всевышнего, который видит видения Всемогущего, падает, но открыты очи его. Вижу Его, но ныне еще нет; зрю Его, но не близко”. Эти торжественные слова звучат как приговор, вынесенный этим человеком своей собственной душе. Как мало это касалось проявления воли или души! “Вижу Его, но ныне еще нет; зрю Его, но не близко. Восходит звезда от Иакова и восстает жезл от Израиля, и разит князей Моава и сокрушает всех сынов Сифовых. Едом будет под владением, Сеир будет под владением врагов своих, а Израиль явит силу свою. Происшедший от Иакова овладеет и погубит оставшееся от города”.
Даже увидев Амалика, он продолжает говорить и пророчит неизбежное несчастье тем, кто нападал на израильтян в пустыне: “Первый из народов Амалик, но конец его - гибель”. Затем, взглянув на кенеев, Валаам говорит: “Крепко жилище твое, и на скале положено гнездо твое; но разорен будет Каин, и недолго до того, что Ассур уведет тебя в плен”. Но что же ждет победоносного Ассура? “И произнес притчу свою, и сказал: горе, кто уцелеет, когда наведет сие Бог! придут корабли от Киттима, и смирят Ассура”. Таким образом, не имеет значения, будут ли то западные воины или восточные, много или мало будет противников, какими средствами они будут воевать или откуда придут. Амалик может быть первым из народов, и пусть Ассуру обещано быть последним - все равно беда настигнет и Ассура, и Евера: “Но и им гибель!” Настанет день Еммануила - не Давида или братьев Маккавеев; только Господь будет возвеличен в тот день.
Таким образом, преднамеренное проклятье Валаама обернулось самым замечательным выражением благословения, какое когда-либо еще было произнесено над народом Бога, и оно распространится вплоть до последних дней, когда Израиль будет возвеличен при воздействии всевышнего Бога, господина небес и земли.
Кто не доверится такому Богу и такому откровению его разума и воли? Кто не поверит в него, отвращающего самых страшных и самых коварных врагов, чтобы еще сильнее доказать, что значит для него его народ и как тщетны попытки даже самых ужасных врагов израильтян?

### Числа 25

В главе 25 мы видим совершенно иное положение вещей среди людей, но тот же самый Бог стоит над всеми. Моав по воле Валаама ставит ловушки для израильтян, и все же никакое коварство врагов не способно отвратить Бога от Израиля. Валаам (правда, об этом упоминается не в книге Чисел, а в другом месте) дает врагам израильтян один коварный совет, и поначалу все задуманное осуществляется успешно. Если ему не удалось отвратить Бога от Израиля, то, может быть, он сумеет отвратить израильтян от Бога? Мадианитянки становятся средством обольщения. Этот печальный случай в данный момент выявляет не то, что Бог заставляет врага открыть, чем тот является для его народа. Теперь Финеес, священник, в святом негодовании и гневе вершит суд над согрешившей парой перед лицом обрушившегося на израильтян бедствия в тех же самых обстоятельствах. За это Финеес получает завет вечного священства , дарованный ему и его потомству за то, что он показал ревность по своему Богу и заступился за сынов Израиля.

### Числа 26

После случившегося делается (гл. 26) новое исчисление сынов Израиля, годных для войны. Теперь они находились на границе с обетованной землей; и та же самая благодать Бога, которая учла каждого из народа, когда они двинулись через пустыню, доказывает, что любовь Бога не угасла, равно как и не ослаб его личный интерес к народу Израиля. Хотя было все, что могло бы отвратить его от них, но это было невозможно. Не будь этого, народ был бы воспринят как единое целое; но здесь Бог свидетельствует о том, что каждый отдельный израильтянин имел для него значение; ибо Он любит убеждать свой народ в своей негасимой любви к нему, несмотря на отступничество с их стороны.
Мне необходимо сделать только одно замечание по поводу людей, которые исчислены здесь, но оно, как мне кажется, представляет собой большой интерес. Самое серьезное осуждение, запечатленное в книге Чисел, касалось Корея и его сообщников. Оно описано в ужасной сцене, где Бог замыслил новое наказание, и земля разверзла свои уста и поглотила их всех живыми. Сыновья Дафана, Авирона и остальные были поглощены землей заживо; но с удивлением заметим, что имело место и избавление. Где же оно имело место? Возможно, были помилованы некоторые особо преданные люди, к несчастью оказавшиеся связанными с восставшими? Ничего подобного. Милостью Бога избежали наказания домочадцы самых дерзких восставших. Людям, которые меньше всего, как может показаться человеку, заслуживали спасения от гибели, Бог уготовил эту особую благодать. Это были сыновья Корея - вождя и организатора отступников, самого виновного из всех, если судить о его положении и его поступках! Сыновья Корея получили самое необыкновенное прощение. Разве это не проявление истинной благодати Бога? Это тот же самый Бог, которого мы знаем, тот же самый Бог с начала и до конца. Благодать явлена им не впервые; но где вы можете найти еще более прекрасный пример проявления власти и превосходства над всеми обстоятельствами, как не в этом случае, когда особая благодать выделила и спасла от гибели сыновей того, кто, противился Богу, самого порочного из тех, кто вступил в тайный сговор против предвестников царства Христа и против священства, то есть против Моисея и Аарона? Ничего не может быть яснее изложенных здесь сведений: “И разверзла земля уста свои, и поглотила их и Корея; вместе с ними умерли и сообщники их, когда огонь пожрал двести пятьдесят человек, и стали они в знамение; но сыновья Кореевы не умерли”.
Я думаю, что это дает необходимый ключ к разгадке книги Псалмов. Всякий внимательный читатель заметит, что во втором из пяти разделов этой книги многие псалмы начинаются словами: “Учение Сыновей Кореевых”. Это означает потомков этих людей, ибо кто еще был так подготовлен к тому, чтобы петь такие псалмы и песни, как не сыновья Корея? Какое состояние предполагает вторая книга псалмов? - Конечно же, дни грядущего отступничества и самые тяжелые бедствия, через которые когда-либо проходили иудеи. Это последнее и величайшее несчастье. Речь идет о том времени, когда многие из этого народа полностью отрекутся от истинного Бога и отвергнут его милость, возненавидя его истину, и, потеряв ее, потеряют себя. Об этом ужасном испытании и говорят эти псалмы. Нет сомнений в том, что бывшее в начале истории израильского народа, повторится вновь, и повторится, скорее всего, в конце его истории. В среде тех, кто поистине виновен, находясь в самой близкой связи с теми, кто виновен более других, Бог отделит и сохранит остаток не меньше, несомненно, чем сыновей Корея в пустыне. Будучи недостойными своего имени, они явятся свидетелями не меньшей милости Бога в дни последних бедствий. Эти псалмы подойдут для тех, которые окажутся в нравственном отношении в подобных обстоятельствах и будут спасены тем же божественным милосердием. Итак, мы видим, что будь то закон или псалом или пророчества, будь то благовестие или царство Бога во всем мы имеем дело со всемилостивым Богом.

### Числа 27

Несколько псалмов так же начинаются и в третьем разделе (Пс. 84; 85; 87; 88). В конце главы подводится итог данного исчисления. В следующей, 27-ой, главе описан довольно интересный способ, который показывает нежную заботу Бога о людях. “И пришли дочери Салпаада, сына Хеферова, сына Галаадова, сына Махирова, сына Манассиина из поколения Манассии, сына Иосифова, и вот имена дочерей его: Махла, Ноа, Хогла, Милка и Фирца; и предстали пред Моисея и пред Елеазара священника, и пред князей и пред все общество, у входа скинии собрания, и сказали: отец наш умер в пустыне, и он не был в числе сообщников, собравшихся против Господа со скопищем Кореевым, но за свой грех умер, и сыновей у него не было; за что исчезать имени отца нашего из племени его, потому что нет у него сына?” Он не оставил после себя сына. Это был тот случай, который мы еще не рассматривали. Как мы видим, дочери Салпаада рассчитывали на Бога, и не напрасно. Бог не может уподобиться бедняку, который говорит: “Ты ожидаешь большего, чем я в состоянии дать”. Бог не может ответить так. Он всегда дает больше. Каково бы ни было прошение верующего, благодать всегда воздает ему с избытком. Поэтому дочери Салпаада получили свой удел, закрепленный за ними милостью Бога, минуя обычную рутину закона.
Вслед за этим Бог объявляет Моисею, чтобы он взошел на гору Аварим и посмотрел на землю, которую Он даровал сынам Израиля, а после приложился к своему народу. Это приводит к назначению на место Моисея другого. В назначении Иисуса, сына Навина, следует отметить тот факт, что Иисус Навин не меньше, чем Моисей, олицетворяет собой Христа, но между ними есть определенная разница. Иисус Навин олицетворяет вождя спасения, что соответствует Христу, однако он не Христос во плоти и не рассматривается как благословенный иудейский Мессия, как это могло бы быть. Ибо Христос гораздо больше, чем Мессия. После того, как Христос был отвергнут иудеями, не могло быть и речи, чтобы Он предстал перед ними как их царь, и тогда Христос действует в силе Святого Духа, больше не являясь им в телесном образе. Это и выражает Иисус Навин. Это, несомненно, Христос, но Христос, действующий в силе Духа, а не Христос во плоти, связанный с обетованиями и надеждами Израиля. Именно этот символ и видим мы здесь; в другом месте он рассматривается более подробно. Но ни одна особенность не должна быть упущена. Когда Моисей вел народ, он действовал в одиночку, когда же Иисус Навин возглавил их, было сказано: “И будет он обращаться к Елеазару священнику, и спрашивать его о решении, посредством урима пред Господом...” Каким образом это относится ко Христу? Это могло бы показаться затруднительным, но в действительности подтверждает только что сделанное заявление. Нам известно, что в то время, когда народ был ведом к тому, чтобы вступить во владение святой землей, их право теперь заключалось в том, чтобы пересечь Иордан и вступить во владение теми благами, которыми они благословлены на небесах. Заметьте, что здесь наблюдается связь Христа, действующего через Духа, со своим положением священника. С того самого времени, как мы принимаем наше небесное благословение посредством Духа, мы также обретаем Христа как священника перед лицом Бога. С Моисеем все обстоит иначе. Ему никогда не было велено предстать перед священником. Аарон мог говорить больше, чем Моисей, ибо он мог хорошо говорить. Он выполнял другие обязанности, но не было ничего подобного этому - так замечательно Бог соблюдает, выражает и приспосабливает все эти символы, чтобы внушить нашим душам всю истину. Что касается Христа, то, конечно, Он сам является главой собрания, действуя посредством Духа Бога в нас; но, кроме того, Он - великий первосвященник. Он выполняет две функции. Они же (Моисей и Аарон) неизбежно выражали в отдельности две разные стороны в этом символе, однако их великий прототип объединяет их.

### Числа 28

В главах 28 и 29 мы видим несколько трудное для понимания изложение праздников и жертвоприношений, весьма отличное от того, которое мы встречали в других отрывках. Однако все это легко понять тем, кто помнит, в чем отличительная особенность этой книги. Как было отмечено, это не просто паломничество через пустыню. Об этом тоже идет речь, но это включает и землю. Короче говоря, земля является той сценой, на которой развиваются события; для нас же это пустыня. Однако земля не всегда будет пустыней. Это замечание весьма важно для понимания книги Чисел. Придет время, когда то, что ныне является пустыней, несомненно, станет землей для народа Бога, перестав быть местом постоянно сменяющих друг друга испытаний и бедствий, каким оно является сейчас. Если мы будем неуклонно придерживаться этого факта, то мы легче поймем то, о чем говорится в этих двух главах.
Прежде всего рассмотрим общее жертвоприношение. Существует приятное благоухание Христа, которое возносится непрерывно, и в нем Бог созерцает свой народ на земле. Это Агнец Бога, разделяющий со всеми, кто принадлежит ему, свое собственное приятие перед лицом Бога. Именно это имеется в виду, когда речь идет о ежедневном приношении в жертву двух однолетних агнцев, хотя подразумевается отнюдь не только это. Сказано: “А в субботу (приносите) двух агнцев однолетних без порока, и в приношение хлебное две десятых части ефы пшеничной муки”. Это ясно указывает на божественный покой, хорошо известным символом которого всегда является суббота. Когда он наступит, единственным отличием его будет то, что свидетельство ценности Христа станет более полным и распространится гораздо шире. Бог всегда будет побуждать к свидетельству о том, что приятное благоухание Христа восходит к нему. Христианство открыло это во всей глубине; но ведь это известно только верующим, с одной стороны, и Богу - с другой. Но когда вопрос о субботе прояснится на земле, и люди узнают об истинной субботе Бога во всей ее значимости, будет дано открытое свидетельство о ней по всему миру, и оно обязательно будет правильно воспринято. Это - мысль о божественном покое, противостоящем периоду труда (как, например, в настоящее время). “Посему для народа Бога еще остается суббота” (или соблюдение субботы). Время настоящего покоя еще не настало. Заметьте, здесь не имеется в виду тот покой, который мы обретаем для нашей души через веру. Мы также должны остерегаться распространенного неверного представления об этом. Совершенно верно то, что теперь мы имеем покой во Христе, покой для нашей совести и души; но не об этом покое говорится в 4-ой главе послания Евреям. Там, скорее, речь идет о покое славы для народа Бога и для мира, который придет, когда широко распространится это свидетельство.
Затем говорится о “новомесячиях ваших”. Это характерно для книги Чисел и не встречается ни в одной из других книг Пятикнижия. Причина, по-видимому, заключается в том, что это в значительной мере связано с образами пустыни Израиля, с их опытом и переменами как народа земли. “И в новомесячия ваши...”, то есть в новолуние, когда заново воссиял свет того, что убывало до тех пор, пока не исчезло. Подобный символ никоим образом не соответствует собранию, которое было призвано в то время, когда Израиль пребывал во тьме после того, как свет померк, и прежде, чем он засиял снова. “И в новомесячия ваши приносите всесожжение Господу: из крупного скота двух тельцов, одного овна и семь однолетних агнцев без порока...” с соответствующими хлебными приношениями и возлияниями. Образ тельца символизирует великую жертву Христа Богу; это также выражает степень преданности Богу, а кроме того, это говорит о достаточном свидетельстве, на которое указывает число “два”. Овен, представляющий собой более низкую форму, указывает, я полагаю, на более низкую оценку Христа. Телец же выражает самую высокую оценку. Те, которые так долго презирали Христа, теперь признают его с гораздо большим усердием, потому что раньше пренебрегали им. Бог милостиво замечает это. Овен символизирует Христа как жертву, посвященную Богу; здесь это всего лишь слабое свидетельство - “один овен”. “Семь агнцев” означают совершенство приятного благоухания Христа пред Богом. Существовала также, как нам известно, обязательная жертва за грех.

### Числа 29

Теперь мы подходим к праздникам. Сказано, что в четырнадцатый день первого месяца отмечалась пасха. И в этот день, как сказано, приносили в жертву всесожжения Богу двух молодых тельцов и других животных, каких приносили в жертву в новомесячия, то есть в новолуние. И в седмицы, “в день первых плодов, когда приносите Господу новое приношение хлебное” (жертву пятидесятницы), встает подобный символ. “В седмицы ваши да будет у вас священное собрание; никакой работы не работайте; и приносите всесожжение в приятное благоухание Господу: из крупного скота двух тельцов, одного овна и семь однолетних агнцев...”
Что более очевидно открывает истину, так это та перемена, которую мы обнаруживаем, когда подходим к седьмому месяцу. Это есть признанный образ того, что определенно касается Израиля - Израиля, призванного и введенного в божественное благословение. Здесь мы видим явную разницу, ибо требуется принести в жертву всесожжения только “одного тельца, одного овна, семь однолетних агнцев без порока”. Этого не хватает для полного свидетельства благодати, которая была явлена как по отношению к язычникам, так и по отношению к иудеям. Это всего лишь единственное свидетельство той благодати, которую Бог намерен явить своему народу. Оно может содержать в себе величайшее признание, но тем не менее это всего лишь частичное свидетельство благодати. Здесь только один молодой телец, а не два, как в предыдущем случае. И вновь день искупления обозначен тем же самым образом. “И в десятый (день) сего седьмого месяца пусть будет у вас священное собрание; смиряйте тогда души ваши, и никакого дела не делайте. И приносите всесожжение Господу в приятное благоухание: одного тельца, одного овна, семь однолетних агнцев без порока”.
Но то, что происходит всего через несколько дней, раскрывает перед нами совершенно иной символ. “И в пятнадцатый день седьмого месяца пусть будет у вас священное собрание; никакой работы не работайте и празднуйте праздник Господень семь дней; и приносите всесожжение, жертву, приятное благоухание Господу: тринадцать тельцов...” На это стоит теперь обратить внимание. Почему такая перемена? Раньше не было ничего подобного. И только когда речь заходит о празднике кущей, появляется такая перемена. До этого мы слышали, что в определенных обстоятельствах приносили в жертву двух тельцов или одного тельца: здесь же их тринадцать. Почему же тринадцать? Не предназначено ли это для того, чтобы испытать помыслы нашей души в отношении божественной истины? Следует ли нам из всего этого сделать вывод, что это не что иное, как полное олицетворение Христа, познанного на земле? Это уже не предварительные мероприятия. Первый и десятый дни этого месяца означают предваряющие пути Бога для того, чтобы обратить иудеев назад к их положению свидетелей славы Христа в тысячелетии. Но теперь они находятся в таком положении, так сказать, не в процессе подготовки, когда Бог постепенно введет их. Поэтому теперь мы читаем: “И приносите всесожжение, жертву, приятное благоухание Господу: три надцать тельцов, двух овнов, четырнадцать однолетних агнцев; без порока пусть будут они”. По-видимому, число тринадцать означает то, что это жертвоприношение совершенное и придает самую полную форму выражения этого; ибо ясно, что два по семь было бы полнейшим выражением этого. Тринадцать - это некоторое приуменьшение; но этот образ почти вплотную приближается к совершенству. Таков символ тысячелетия среди прочих праздничных образов. Тысячелетие может и не достигнуть полного совершенства, но оно достаточно близко к нему.
Этот праздник дает нам истинное представление о том великом дне. Неправда, будто в грядущем веке не будет греха. И в то же время грех будет почти исключен. На людей будет оказано большое воздействие славой искупительного дела, которое свершил Господь Иисус. Примирение всего через Христа и его распятие будет явлено, но не в совершенной мере. Именно это и символизирует данный праздник.
При детальном рассмотрении данного праздника мы увидим еще один явно поразительный факт. Может показаться, что по пришествии тысячелетия не сохранится в должной мере ощущение милости Господа. Увы! Этот век явит симптомы упадка, и, как сказано в другом месте, в конце века произойдет взрыв сопротивления, когда дьявол будет выпущен на волю. Останется всего лишь один верный свидетель. Даже в тысячелетнем царстве, когда дьявол перестанет искушать, обнаружится важный факт, говорящий о том, что та самая сила свидетельства, которая имелась сначала, не будет получать должной поддержки. Поэтому, как мы видим, этот праздник олицетворяет собой полноту тысячелетнего дня. Сказано, что на следующий (второй) день праздника следует принести двенадцать тельцов, на третий - одиннадцать тельцов, на четвертый - десять тельцов, на пятый - девять, и с каждым днем все меньше. Несомненно, все это не только имеет определенное значение, но и указывает на то, что преданность Богу, явленная в начале, не найдет поддержки. Тем не менее цель Бога всегда постоянна. Вот почему далее мы читаем, что на восьмой день “пусть будет у вас отдание праздника... и приносите всесожжение, жертву, приятное благоухание Господу: одного тельца, одного овна, семь однолетних агнцев...” Восьмой день представляет нам здесь не более одного свидетеля, указывающего на то, что творилось вне земли. На первый взгляд может показаться странным, что восьмой день имеет меньшее значение, чем седьмой. В течение этих семи дней в жертву ни разу не приносили только одного тельца. Но, по-видимому, причина этого заключается в том, что в книге Чисел мы имеем свидетельство и служение Христа на земле и, следовательно, не более одного свидетеля в том, что творится за пределами земли и над землей. Это указывает на иную небесную сцену, которая не является в достаточной мере темой данной книги. Поэтому имеется всего лишь единственный свидетель небесных дел, которые не представлены здесь в полной мере.

### Числа 30

В главе 30 открывается совсем другая сторона божественной истины. Речь идет о разных отношениях. Здесь мы встречаемся с чрезвычайно благословенным принципом: порядок отношений зависит от того, с кем мы связаны. Именно Он управляет всем. Бог не распоряжается сделать так, чтобы вся тяжесть легла на того, кто послабее и кто находится в положении ответственного; Он налагает ответственность на более сильного и мудрого.
Первый случай, о котором мы читаем в данной главе: “Если кто даст обет Господу, или поклянется клятвою, положив зарок на душу свою, то он не должен нарушать слова своего, но должен исполнить все, что вышло из уст его”. Разве мы не знаем, кто это? Мы знаем того единственного, кому никогда не надо напоминать сказанное: и действительно, нет других таких; Он держит свое слово, и мы без страха можем доверять этому слову.
Но не такова женщина - сосуд более слабый. “Если женщина даст обет Господу и положит на себя зарок в доме отца своего, в юности своей, и услышит отец обет ее и зарок, который она положила на душу свою, и промолчит о том отец ее, то все обеты ее состоятся, и всякий зарок ее, который она положила на душу свою, состоится”. Таково наше положение, и таково было положение Израиля. Израильтяне символически (в соответствии с символом этой главы) находились в положении той женщины, тогда как под мужчиной, несомненно, подразумевается Господь - Мессия в полном смысле этого слова. Но именно Господь говорил и его слова были неизменными; Господь-Мессия был единственным в Израиле, кто оставался верным. Много слов было дано. Как же Он относился ко всему этому? Он действовал в силе присущей ему благодати и потому отвергал все неправильное, не связывая женщину, которая говорила так необдуманно, ее глупой клятвой. Он позволял ее словам рассеяться, ее клятве нарушиться и не иметь обязывающего воздействия (и ни к чему не обязывать давшую клятву). Как же милосерден Господь! С другой стороны, действуя в своей направляющей мудрости, Он мог бы позволить немудрой явить присущее ей безрассудство, что Он и делал (и это было присуще Израилю), Он позволил, чтобы его народ почувствовал, во что выльется то, что они заявляли в своей гордыне, будучи исполнены ей. Но, несомненно, настанет день, когда Он явит свое полное милосердие, и все глупое (бессмысленное) отойдет, исчезнет навсегда.
Та же самая мысль истинна и с другой точки зрения. Предположим, что речь идет не об отце с дочерью, а о муже и жене (ст. 6-8): в этом случае все зависит от мужа. Насколько это применимо в отношении Израиля или собрания сейчас - нет нужды распространяться. Все наше блаженство зависит от того, кому мы принадлежим, и в то же время в своем управлении Он может дать нам почувствовать, как не хватает нам мудрости и как мало мы полагаемся на него.
С другой стороны, если речь идет о вдове или разведенной или просто о не состоящей в браке, то она находится вне всяких отношений, и все остается в силе (ст. 9). Но здесь имеются в виду вовсе не отношения христиан или собрания, если верить Писанию. Израиль можно сравнивать с вдовой, можно сравнивать с разведенной, но никак не с церковью, невестой Христа. Что касается нас, то мы знаем, что наш брак еще в будущем, и именно таким образом на это указывает Писание. Итак, вы видите, что вся сила совершенного милосердия остается в руках нашего жениха. Мы находимся в положении детей, и наш Отец поэтому являет нам всю свою любовь. Мы находимся и в положении невесты, еще не вышедшей замуж. Это покоится в его руках, чтобы мы насладились совершенной благодатью. Не так обстоит дело с Израилем. Поэтому отношения со стороны Господа - строгость, не забывающая их безрассудства, но наказывающая их, а с другой стороны - прощающее грехи милосердие, действующее согласно его любви. Господь, наказывая одних, несомненно, выделяет других.

### Числа 31

В главе 31, о содержании которой я скажу всего несколько слов, мы находим один из благословенных принципов, о котором уже вкратце упоминалось, и теперь мы видим его в действии. Мы видели, что Валаам не мог отделить Бога от Израиля. Мы видели, что он действительно в некоторой степени отделил израильтян от Бога. Бог не мог позволить своему рабу Моисею спокойно умереть прежде, чем тот увидит, что с этим позором навсегда покончено. Как же это происходило? Бог говорит Моисею: “Отмсти Мадианитянам за сынов Израилевых, и после отойдешь к народу твоему”. Божественной благодати не было угодно, чтобы его раб отошел с тяжелыми мыслями в душе именно теперь, когда он собирался перейти к своим отцам, или, иначе говоря, умереть. “И сказал Моисей народу, говоря: вооружите из себя людей на войну, чтобы они пошли против Мадианитян, совершить мщение Господне над Мадианитянами”. Разве это не совершенство? Когда говорил Бог, то Он повелевал своему рабу отомстить мадианитянам за сынов Израиля; но когда говорил Моисей, то он приказывал сынам Израиля отомстить мадианитянам за Бога. Как настойчиво Бог утверждает свою собственную славу, являя милосердие по отношению к своему народу! Бог заботился о сынах Израиля, а сынам Израиля следовало подумать о Боге. Был один общий интерес у Израиля и Бога - Он и Израиль имели на сердце одно и то же. И, действительно, это была истинная и великая божественная благодать, в полной мере отменяющая то, что сотворил, как мы видим, человеческий грех. Поскольку израильтяне поддались пагубному влиянию, то могло бы показаться, что Бог отстранит их от себя. Но нет: связь с Богом должна была быть восстановлена и стать нерушимой.
Согласно этому, поход не требовал от израильтян каких-либо больших усилий; не было и речи о том, чтобы послать на войну с мадианитянами всех мужей Израиля. Небольшого войска было достаточно. Это должно было быть избранное войско, возможно, не из самых смелых, но в него были включены воины из каждого колена Израиля. Речь шла о мщении Бога мадианитянам, и от каждого колена требовалось равное число воинов. Любая попытка представить Израиль как единое целое нанесла бы ущерб этому отождествлению с именем Бога, поскольку выделяла бы израильтян, если бы даже это и не носило характер национального превосходства или личной мести. Ничего подобного не должно было быть; все следовало делать ради святого имени. Это должно было стать мщением Бога. Поэтому все происходило по священному обряду и с отбором воинов из каждого колена. “И выделено из тысяч Израилевых, по тысяче из колена, двенадцать тысяч вооруженных на войну”. Это было сравнительно небольшое войско для такого многотысячного народа. “И послал их Моисей на войну, по тысяче из колена, их и... [кого? Кто возглавил их войско? какой-либо избранный начальник? Иисус Навин? Нет] Финееса, сына Елеазара, священника, на войну, и в руке его священные сосуды и трубы для тревоги”. Их войско должен был возглавить священник, и не должно было быть недостатка в священных сосудах. Трубы должны были трубить для того, чтобы слышали Бог и Израиль. В исходе этой войны не должно было быть сомнений; и мы немедленно узнаем о результате этих сражений.
Далее мы видим, что Бог утверждает самые благотворные принципы в отношении раздела добычи. Поставлено определенное условие, в основу которого положен принцип: то, что не проходило через огонь, Израиль не мог использовать. Все, предназначенное им, должно было пройти через тщательное испытание Богом. Помимо этого, те, кто не участвовал в военных действиях, должны были получить свою долю добычи наравне с воевавшими. Моисею и Елеазару предназначено было следить за тем, чтобы они делили все поровну. Это - постановление грядущего времени. Но здесь это происходило не в соответствии с совершенной благодатью грядущего времени. Это было время милости, и ничего больше.

### Числа 32

При чтении следующей, 32-ой, главы может показаться, что именно эта самая победа побудила некоторых из колен Израиля к принятию поспешного решения. Им необыкновенно понравилась завоеванная ими земля, и они возжелали не переходить через Иордан, а остаться на той земле. Моисея это разгневало. Тем не менее, посовещавшись с ними, Моисей идет на уступки, но настаивает на том, что они должны помочь своим братьям. И каким бы ни был избранный ими для себя надел (и, несомненно, они должны были доказать, как неразумно выбирать таким образом, вместо того, чтобы одобрить выбор Бога), они, тем не менее, должны были принять участие в войне против народа земли Ханаана.

### Числа 33

Глава 33 свидетельствует о другой прекрасной истине - о воспоминании Богом всего прошлого, всех наших переходов, всех событий, трудностей, связанных с нашей слабостью, и, что хуже того, - суровых наказаний. И здесь вновь говорится обо всем этом. Было отрадно думать о его пути со своим народом, приятно для тех, кто готовился вступить на новую землю, оглянуться назад на каждый пройденный шаг. Поэтому данная глава имеет далеко не маловажное значение и вовсе не является простым, как может показаться на первый взгляд, сухим перечнем имен и названий. В Писании нет ни одного отрывка, который бы не заключал в себе божественной и нравственной цели.

### Числа 34-35

Последующая, 34-я, глава описывает тех, кому велено было разделить данную в удел израильтянам землю. За этим в главе 35 следует особое постановление в отношении городов, отданных левитам: некоторые из этих городов были предназначены для людей, которые могли оказаться виновными в пролитии крови. Если кто убьет человека со злым умыслом, то такой преступник не может схорониться в этом городе-убежище. Он может находиться там лишь временно, до того, как предстанет перед судом. Но было немало случаев, когда убивали неумышленно, не питая к убитому злобы. С одной стороны, Бог не мог легкомысленно отнестись к пролитию крови, а с другой - отнести невинного к разряду убийц по умыслу.
Данная глава в очень ясной форме излагает то, что всегда стояло перед взором Бога, то есть грядущее кровопролитие и то, как Бог отнесется к израильтянам в связи с этим кровопролитием. Мне нет надобности много говорить по этому поводу. Израильтяне запятнали себя кровью и стали виновными перед лицом Бога за убийство своего собственного Мессии. Бог творит милосердие, но вместе с ним и осуждает. То и другое - истина, то и другое верно в отношении к Израилю. Поскольку некоторые, убивавшие Его, действовали намеренно, то понесли за это наказание и понесут еще большее наказание. Но были и такие, за кого благодать ходатайствовала и не безрезультатно; ибо сам Христос, чья кровь была пролита, взывал к Богу с креста, прося за них: “Отче! прости им, ибо не знают, что делают”. Как велика и прекрасна благодать! На это Дух Бога ответил, побудив Петра сказать: “Впрочем я знаю, братия, что вы, как и начальники ваши сделали это по неведению”. Следовательно, были те, кто обрел не только убежище, но, обретя убежище, нашли в нем и поддержку со стороны Бога. Более того, с точки зрения провидения это касается даже тех, которые не были переведены из положения иудеев в положение христиан, о которых не говорится здесь.
Здесь мы имеем важный символ, олицетворяющий положение иудея на земле. Человек, укрытый в городе для убежища по причине свершения им кровопролития, который не был предан смерти за содеянное, а временно оставался в этом городе, ожидал того часа, когда сможет возвратиться в землю своего владения. Здесь указывается на ограничение его пребывания в этом городе. Об этом говорится только в книге Чисел. Ибо сказано, чтобы убийца “жил там до смерти великого священника, который помазан священным елеем; если же убийца выйдет за предел города убежища, в который он убежал, и найдет его мститель за кровь вне пределов города убежища его, и убьет убийцу сего мститель за кровь, то не будет на нем вины кровопролития, ибо тот должен был жить в городе убежища своего до смерти великого священника, а по смерти великого священника должен был возвратиться убийца в землю владения своего”.
Такова участь израильтян. Этот народ пролил кровь и теперь пребывает в городе для убежища. Пока Христос несет свое священнослужение согласно символу, о котором здесь говорится, пока Он является помазанным священником, который “всегда жив, чтобы ходатайствовать” перед лицом Бога, до тех пор убийца должен оставаться за пределами земли своего владения. Иудей никогда не вернет себе доверие Бога, пока Христос исполняет свое священство за разорванной завесой на небесах. Но мы хорошо знаем, что нам известно, что Он собирается положить конец той форме, в какой Он теперь исполняет свое священство, символически выраженной смертью первосвященника, помазанного священным елеем. Смерть подлинного первосвященника того времени олицетворяет прекращение священнослужения в том виде, в каком исполняет его сейчас наш Господь.
Может показаться, что отрывок из послания Евреям (гл. 7, 24) противоречит только что сказанному, однако на самом деле это не так. Никто не сомневается, что Христос вечен, а посему апостол Павел утверждает, что его священство не может быть передано никому, как священство Аарона, переданное от отца сыну. Его священство не передается по наследству. Апостол Павел отрицает возможность передачи его священства, но не изменение формы этого священства в грядущем веке благодаря его милосердию и мудрости.
Таким образом, речь идет о том, что когда Господь перестанет исполнять роль Аарона за завесой, когда Он предстанет как великий Мелхиседек, то будет явлена не новая основа, а новая форма его священства. Оно больше не будет, как теперь, ходатайством, основанным только на крови, но будет соответствовать принесению хлеба и вина. Он явится как Всевышний, владеющий небом и землей (это тысячелетнее имя Бога). Когда настанет этот день, то убийце больше не потребуется укрываться в городе для убежища и ему разрешат вернуться в землю его владения.

### Числа 36

В главе 36 рассказано о том, как был улажен вопрос, касающийся наследования удела дочерями Салпаада. Если прежнее постановление выражало уважение к их вере, то новое действует как способ защиты и отражает порядок в этом деле, оберегая славу Бога и одновременно предупреждая смешивание представителей разных колен Израиля, ибо колена Израиля должны были сохраниться должным образом. С одной стороны, именно по милости Бога дочери получали право наследовать удел отца в том случае, если у него не было сыновей; с другой стороны, не допускалось, чтобы удел отца переходил в другое колено. Как и прежде, были приняты соответствующие меры, чтобы такого не случилось. Итак, вся эта книга от начала до конца содержит массу фактов, снова и снова доказывающих любовь Бога к своему народу и его постоянную заботу о нем на земле.

## Второзаконие

Оглавление: гл. 1; гл. 2; гл. 3; гл. 4; гл. 5; гл. 6; гл. 7; гл. 8; гл. 9; гл. 10; гл. 11; гл. 12; гл. 13; гл. 14; гл. 15; гл. 16,1-17; гл. 16,18-34; гл. 17; гл. 18; гл. 19; гл. 20; гл. 21; гл. 22; гл. 23; гл. 24; гл. 25; гл. 26; гл. 27; гл. 28; гл. 29; гл. 30; гл. 31; гл. 32; гл. 33; гл. 34.

### Второзаконие 1

Изучая книги Исход, Левит и Числа, мы видели то, что можно назвать абстрактной символической системой. Иными словами, мы видели в них некоторые установления, утвержденные Богом, образец которых был показан на горе. Эти образы в целом Моисей должен был по внушению Бога передать своему народу, совершенно не касаясь вопроса, будут ли они выполнены согласно последнему во время перехода через пустыню. Поэтому я и назвал это абстрактной символической системой, ибо значение этого вовсе не зависит от того, будет ли этому преданы израильтяне. Вполне возможно, что они в течение того времени не исполняли в точности ни одно из установлений Бога и не подчинялись им.
Таким образом, мы знаем наверняка, что самое главное требование - обряд левитов - не было осуществлено на практике, и если уж израильтяне оказались неверными в том, что было самым настоятельным требованием и совсем несложным в отношении средств осуществления, то мы едва ли можем предполагать, что они с покорностью исполняли то, что было сопряжено с неимоверными, если не сказать, непреодолимыми трудностями. Еще до этого закона со времен Авраама, по всей вероятности, не было более важного и более непреложного предписания, чем обрезание каждого младенца мужского пола; и все же мы уверены, что ни один младенец не был подвержен обрезанию все сорок лет странствия израильтян по пустыне. Этот факт, по-видимому, представляет собой некоторую важность, потому что известно, что возникали определенные трудности в отношении практического осуществления различных постановлений, требующих жертвоприношений там, где не было для этого средств. Мы читаем о жертве за грех и жертве повинности, о мирной жертве и возлиянии, не говоря уже о ежедневном приношении в жертву двух агнцев и о праздничных жертвоприношениях. Люди много рассуждают об этом особенно в последние годы, задаваясь вопросом, как это все можно было осуществить в условиях странствования по пустыне, где людям казалось довольно трудным пройти, оставшись невредимыми, пусть даже с ними был Иегова, их Бог, который кормил их небесной манной и при необходимости давал воду из скалы. Однако, как правило, неверующие никогда не принимают во внимание Бога. Хотя сыны Израиля по повелению Бога вели за собой через пустыню мелкий и крупный скот и могли прибавить к этому скот побежденных ими врагов, речь сейчас идет о том, как устранить множество возражений, возникших по этому поводу, и доказать, что суть этих постановлений не была понята.
Все дело в том, что с какой бы точностью ни исполнялись предписания Бога в пустыне, Он с помощью этих постановлений возвещал грядущие добрые перемены. В этом было настоящее их предназначение. Поэтому речь идет не о том, в каком отдаленном месте приносились тогда жертвы, а о том, как много людей обучалось исполнять уставы Бога через символы. То, что Бог указывал с помощью этих символов, теперь явило свое значение с тех пор, как был явлен Христос и свершилось дело искупления. Это рассматривается совсем по-другому во Второзаконии, по причине чего я указал на это под таким углом зрения.
Второзаконие - в высшей степени полезная книга. Символы представлены здесь всего лишь в нескольких местах, в то время как множество наставлений переполняют ее страницы. В основе этого лежит вовсе не простое повторение сказанного в предыдущих книгах. Второзаконие, несмотря на свое название, взятое из Септуагинты, не является подобным повторением. Дух Бога через Моисея передал нам наряду с особым духовным увещеванием символы, касающиеся положения израильтян, когда они находились на самом краю обетованной земли. Они прошли пешком к восточному краю Иордана; теперь они были на границе той земли после того, как их длительная связь с Богом в пустыне достигла своей полноты. И эта книга (хотя и в ней есть намеки на то, о чем Бог говорил во всех предыдущих) не в меньшей степени, чем остальные, носит свой собственный своеобразный характер. Она отличается не комбинациями символов, какими бы ни были масштаб и цель тех символов, которые в ней встречаются, что мы видели в ясно выраженных формах, встречающихся в книгах Исход, Левит и Числа; здесь же все используемые Духом средства (будь это прямое заявление нравственного характера, составляющее большую часть данной книги, или ряд намеков, совпадающих с ее практической целью) от первого до последнего, по-видимому, являются принуждением к повиновению, основанном на отношениях между Богом и израильтянами, которых Он ввел как свой народ в свою землю. Поэтому само это вступление обращено к народу с целью осуществить эти требования.
Есть и другая особенность во Второзаконии, о которой коротко следует сказать до того, как мы перейдем к деталям; имеется в виду несостоятельность израильтян. Это было после случая с золотым тельцом и, более того, после всех исправительных мер, которые Бог предпринял в отношении своего народа. Они неоднократно видели свою собственную природу и в достаточной мере испытали долготерпение и милосердие Бога в процессе его управления ими. Теперь все это подходило к концу. И это задает тон книге. Их законодатель намеревался покинуть их и теперь оглядывался на прошлое; но взгляд Бога также был устремлен вперед, на землю, в которую они собирались войти. Отсюда такой чрезвычайно серьезный тон и сдержанность; эта серьезность основана на великих отношениях с Богом, чья преданная и святая рука вводила их теперь в его землю. Прежде всего, главной целью было заставить народ Бога подчиниться ему. Это было подчинение людей, которые уже познали, что значит явно потерпеть неудачу при выполнении взятых на себя обязательств. То поколение, несомненно, вымерло, и вопрос заключался в том, было ли готово новое поколение войти в святую землю, извлекли ли они урок из прошлого? Престарелый законодатель, ведомый Святым Духом, должен был донести до их сердец эту убедительную истину.
Этот факт также объясняет то, почему книга Второзаконие используется в Новом Завете таким выразительным образом и при обстоятельствах весьма критических. На эту книгу ссылается Господь, будучи искушаем дьяволом. Он цитирует отрывки только из этой книги. Во всех трех случаях Господь Иисус черпает ответы из Второзакония. Несомненно, это очень важно. Он не мог бы сослаться ни на какую другую книгу, как бы она ни подходила во всех отношениях к данной ситуации. Это было обязательно, и я думаю, потому, что нигде нет слов, которые можно было бы так удачно применить к этому случаю. Осмелюсь сказать, что здесь имеют место и другие соображения и что ссылка Господа на Второзаконие не ставит целью принизить соответствующие слова, встречающиеся в другом месте Писания. Нет нужды сомневаться в том, что слова, являющиеся цитатой из Второзакония, были самыми лучшими и были выбраны с божественным совершенством. По-видимому, глубочайшая мудрость кроется в цитировании выражений из этой книги, как и то, что ее слова являются самыми подходящими. Книга, из которой они были выбраны, сама по себе исключительным образом подходит к данному случаю, как мы увидим это; можно ли сомневаться в том, что благословенный Господь знал об этом бесконечно лучше, когда соблаговолил процитировать эту книгу?
Итак, в чем же заключается это соответствие не только цитируемых слов, но и самой книги, откуда были процитированы отрывки? В чем же причина того, что именно Второзаконие самым наилучшим образом дает Христу ответы в нужный момент, если сравнивать эту книгу с любой другой книгой Писания? Я без колебания присоединяюсь к тому мнению, что наш Господь Иисус избрал те строки не только потому, что они сами по себе точно подходили при сопротивлении искушению дьявола, но еще и потому, что с точки зрения нравственности они были обращены к народу в тот момент, когда наступило его духовное падение и когда только милосердие Бога было снова обращено к ним, прежде чем они вошли в святую землю. Господь, цитируя строки из Второзакония, показывает, что Он не упускает из виду состояние народа Бога, как бы они сами ни были слепы и бесчувственны к этому. Однако Господь не просто сказал то, что было правдой, но основание и установка этой книги, как только Он избрал свои ответы, стали таковыми, словно заняли подобающее им место в определенных обстоятельствах перед лицом Бога. Чем меньше израильтяне ощущали свое падение, тем в большей степени Иисус чувствовал это за них. Если они были поглощены обрядами и церемониями, считая это приятным для Бога, то сам Иисус полностью посвятил себя повиновению, являясь постоянным примером того, кто никогда не стремился к своеволию. Действительно, Он обрел свою славу именно в том, что был единственным из всех живущих когда-либо на земле людей, кто никогда и ни в коем случае не уклонялся от того, что в конце концов является самым приятным, замечательным и высоким в человеке, живущем на земле, - абсолютной преданности своему Богу и Отцу и исполнения его воли. Такова была повседневная жизнь Иисуса.
Теперь Израиль полностью потерпел неудачу в занимаемом им положении. Книга Второзаконие признает это поражение, основываясь не только на невозможности отрицать это, но и на обязанности признать это. В то же время имеет место милосердное явление Бога и введение того, что подходило народу Бога в тот момент, когда произошло падение. Это предполагает знание Бога душой, и, несомненно, так было с Моисеем. Нам очень хорошо известно, что когда Бог открывал свои намерения израильтянам, то Он открывал свои пути Моисею. Но Иисус знал самого Бога так, как Моисею не было дано его знать, и на основе этого Он прославил книгу, в которой говорится, что в состоянии падения единственным спасительным принципом является подчинение. Об этом мы узнаем еще больше, когда рассмотрим книгу Второзаконие, хотя сейчас мы можем полностью и не увидеть особого характера того, что изложено в последней части этой книги. Здесь также будет доказано, что Новый Завет использует это весьма удивительным образом. Но так как ответы Господа Иисуса взяты из первой части Второзакония, которую мы будем рассматривать в связи с этим, то я сразу же обращусь к этому очевидному факту. Мы никогда не сможем должным образом понять Ветхий Завет, пока не взглянем на него в новом свете; и если есть кто-то, кто лично и самым очевидным образом является святым, то стоит ли говорить, что это Иисус? Люди об этом забывают, и поэтому неудивительно, что Второзаконие в общем-то плохо понимают даже чада Бога, что мысли толкователей довольно неясны, когда они объясняют его и что люди склонны читать эту книгу без глубокого проникновения в ее значение. Однако потеря при этом может показаться сравнительно незначительной, если ее вообще не читать. Короче говоря, как мы можем по достоинству оценить эту книгу, рассматривая ее лишь как многословное повторение закона? Итак, избавившись от непочтительного отношения к этой вдохновенной книге, мы получаем впечатление иного плана: Второзаконие носит характер четырех книг Пятикнижия, о чем уже говорилось и о чем мы узнаем более подробно.
Давайте рассмотрим все подробности, насколько это возможно в таком кратком обзоре, какой мы можем себе позволить в настоящее время.
Первое, о чем здесь пойдет речь, - это то, что Бог сказал израильтянам в Хориве, говоря: “Полно вам жить на горе сей! обратитесь, отправьтесь в путь и пойдите на гору Аморреев и ко всем соседям их, на равнину, на гору, на низкие места и на южный край и к берегам моря, в землю Ханаанскую и к Ливану, даже до реки великой, реки Евфрата; вот, Я даю вам землю сию, пойдите, возьмите в наследие землю, которую Господь с клятвою обещал дать отцам вашим, Аврааму, Исааку и Иакову, им и потомству их. И я сказал вам в то время: не могу один водить вас; Господь, Бог ваш, размножил вас, и вот, вы ныне многочисленны, как звезды небесные”. Моисей напоминает им о том, как он разделил бремя забот о них с другими: “Изберите себе по коленам вашим мужей мудрых, разумных и испытанных, и я поставлю их начальниками вашими”. Так и было сделано, но вдобавок сказано, что, когда они отправились от Хорива и шли по всей пустыне, “которую вы видели, по пути к горе Аморрейской... сказал я вам: вы пришли к горе Аморрейской, которую Господь, Бог наш, дает нам; вот, Господь, Бог твой, отдает тебе землю сию, иди, возьми ее во владение, как говорил тебе Господь, Бог отцов твоих, не бойся и не ужасайся”.
Далее говорится о том, что побудило израильтян послать соглядатаев в ту землю (ст. 24 и далее). Полезно отметить, что этого мы не узнали бы из книги Чисел. То, что мы имеем здесь, вовсе не повторение, - это вводит нас в суть чего-то таинственного, в то, что действовало в людях и мешало их блаженству. Главное, о чем следует сказать, - это то, что в израильтянах отсутствовал дух покорности, и его им недоставало потому, что в них не было веры в Бога. Это здесь ясно показано. Следовательно, не исключением было и то, что они пожелали послать соглядатаев, или то, что Бог согласился с их желанием иметь соглядатаев (это мы уже видели). “Но вы все подошли ко мне и сказали: пошлем пред собою людей, чтоб они исследовали нам землю и принесли нам известие о дороге, по которой идти нам, и о городах, в которые идти нам”. Моисей отмечает, что это слово понравилось ему: здесь обо всем говорится так, как было на самом деле. Моисей мог в тот момент и не понять, что руководило желанием народа; но теперь все выясняется. “Слово это мне понравилось, и я взял из вас двенадцать человек, по одному человеку от (каждого) колена. Они пошли, взошли на гору и дошли до долины Есхол, и обозрели ее; и взяли в руки свои плодов земли и доставили нам, и принесли нам известие и сказали: хороша земля, которую Господь, Бог наш, дает нам. Но вы не захотели идти и воспротивились повелению Господа, Бога вашего, и роптали в шатрах ваших и говорили: Господь, по ненависти к нам [были ли они уверены в этом?], вывел нас из земли Египетской”. Разве это не показывало раздражительность непокорных чад, если такое было на самом деле? “Господь, по ненависти к нам, вывел нас из земли Египетской, чтоб отдать нас в руки Аморреев и истребить нас; куда мы пойдем? братья наши расслабили сердце наше, говоря: народ тот более и выше нас”.
Автор осмеливается сопоставлять отрывки данной главы с двумя отрывками из другого места Писания для того, чтобы показать, что слова Бога, обращенные к вдохновленному автору, были всего лишь его собственным измышлением и просветлением его сознания свыше. Его и других святых писателей следует рассматривать не иначе, как духовных представителей своей эпохи, связанных с Богом.
Моисей, якобы пишущий о том же самом мероприятии (о миссии разведчиков в книге Чисел) в более позднее время, указывает на то, что сам народ предложил это мероприятие Моисею, который, рассмотрев предложение, одобрил его, потому что оно пришлось ему по душе и не противоречило совести: “Но вы все подошли ко мне и сказали: пошлем пред собою людей, чтоб они исследовали нам землю... Слово это мне понравилось, и я взял из вас двенадцать человек, по одному человеку от (каждого) колена”. Подобным образом объявляется, что важное общественное мероприятие было осуществлено Моисеем по предложению его тестя Иофора, который сказал, пророчествуя: “Если ты сделаешь это, и Бог повелит тебе, то ты можешь устоять” (Исх. 18, 23). Однако во Второзаконии Моисей говорит о том же установлении как о своем собственном (гл.1, 9 и т. д) без всякой ссылки на Иофора или на божественное повеление, о котором говорил Иофор. Такова слабая попытка скептика умалить характер и значение Писания. Но верующий усматривает мудрость и милосердие в сравнении первого исторического утверждения с тем формальным ритуалом, который законодатель предложил поколению, собиравшемуся вступить в обетованную землю, а добавочная информация также имеет важное значение.
В книге Чисел удостоверяется тот факт, что Бог повелел Моисею послать соглядатаев; во Второзаконии указаны и мотивы, побудившие людей устремиться к этому, ибо Моисей сам предложил им пойти и взять землю, но они умоляли его, чтобы сначала в эту землю были посланы соглядатаи. Это желание исходило не от Бога и не от его раба Моисея, а от народа, хотя Моисей по повелению Бога действительно послал их, но, как оказалось, к погибели этого поколения. И уже было отмечено, с одной стороны, что он благородно не повторяет здесь предложение Бога вновь произвести от него народ после того, как истребится прежний (этим Бог побуждал Моисея к заступничеству); хотя, с другой стороны, Моисей признается здесь, что он не в меньшей степени, чем их отцы, огорчил Бога и теперь не имеет права ввести их в обетованную землю и должен передать эту почетную миссию Иисусу Навину. Представьте себе состояние ума человека, заявляющего, что во Второзаконии Моисей вторично сваливает вину за свое изгнание на народ (Втор. 1, 37; 3, 26; 4, 21), хотя, судя по книге Чисел (гл. 20, 12), Бог наказал его за то, что тот не верил ему; его наказание было вызвано его же неповиновением (Док. Д. “Введение в Ветхий Завет”, стр. 367).
И опять-таки, что может быть проще и понятнее, чем то, что в конце Моисей должен был опустить имя и совет Иофора и подчеркнуть, что не Иофор, а народ выбрал начальников? На это он полностью указал в данной истории. И теперь он подробно останавливается на том, что народ сыграл свою роль в этом и знает свою неспособность справиться с возросшей численностью, увеличить которую в тысячу раз он трогательно умоляет Бога, но при этом требует, чтобы начальники судили по справедливости.
Вот к чему привело послание соглядатаев в землю Ханаана. “Народ тот более и выше нас, города там большие и с укреплениями до небес, да и сыновей Енаковых видели мы там. И я сказал вам: не страшитесь и не бойтесь их; Господь, Бог ваш, идет перед вами; Он будет сражаться за вас, как Он сделал с вами в Египте, пред глазами вашими, и в пустыне сей, где, как ты видел, Господь, Бог твой, носил тебя, как человек носит сына своего, на всем пути, которым вы проходили до пришествия вашего на сие место. Но и при этом вы не верили Господу, Богу вашему, Который шел перед вами путем - искать вам места, где остановиться вам, ночью в огне, чтобы указывать вам дорогу, по которой идти, а днем в облаке [далее последовало еще худшее]. И Господь услышал слова ваши, и разгневался, и поклялся, говоря: никто из людей сих, из сего злого рода, не увидит доброй земли, которую Я клялся дать отцам вашим”.
Эти торжественные слова были произнесены перед народом Израиля, собравшимся вступить в пределы той прекрасной земли. Мы можем без труда увидеть, насколько замечательно подходит здесь подобное вступление. Они были готовы вступить в обетованную землю по особой милости; ибо важно помнить, что вовсе не благодаря завету, заключенному в Хориве, сыны Израиля вообще вступили в обетованную землю. Если бы Бог следовал условиям того завета, то народ Израиля никогда бы не нашел дорогу в землю Ханаана; но Бог соблаговолил ввести новые условия, и то, как Он сделал это, будет показано до рассмотрения данного отрывка из книги Второзаконие; израильтяне вступили в землю обетованную только лишь потому, что Бог с присущей ему милостью принял новые условия завета. В то же время Моисей, будучи хорошо осведомленным об этом, напоминает израильтянам об истинном источнике их бедствий и о наказании, обрушившемся на них от Бога.
Поэтому, очевидно, данная книга наиболее заметно отличается от всех предшествующих ей. Ее мораль такова: единственно возможный путь установить отношения с Богом - это быть покорным ему. В этой книге показано, какова сущность покорности, как она изменяется, как милосердно Бог учитывает слабость вступивших в отношения с ним и как Он утверждает этим свою славу. Как бы ни оборачивались события, каким бы милосердным Он ни был, каковы бы ни были его отношения со своим народом, покорность является именно тем, без чего Он не может обходиться. Вот поэтому мы и видим, что при первом же случае, происшедшем с израильтянами, Бог предупреждает их, чтобы они не ходили на аморрейскую гору; но они, проявив упрямство и самоволие, взошли на ту гору и потерпели поражение перед лицом своих врагов. Обетованная земля расстилалась прямо перед ними, и они, судя по всему, могли бы войти в нее и сразу же завладеть ей. Почему же они не сделали этого? Книга Второзаконие объясняет это: потому что они нисколько не доверяли Богу. Поэтому, когда Бог повелел им войти в эту землю, они отказались и пострадали вследствие своей непокорности.
Ведь это и есть, так сказать, решающее испытание, которого Моисей касается в продолжение всей книги; это - проповедь, ибо, действительно, в данном отношении мы можем назвать Второзаконие книгой божественных проповедей. Она состоит из обращений духовного характера и призывов, написанных в манере, совершенно необычной для всех пяти книг Моисея. Нужно ли напоминать, как все это подходит к последним словам того, кто как раз собирался тогда покинуть этот мир? Они исполнены той несравненной торжественности, которую нельзя так хорошо передать словами, а можно только почувствовать в общем контексте этой книги. Сам Моисей глубоко сознавал всю эту ситуацию, но совсем не так, как чувствовал бы ее не доверяющий Богу, ибо он хорошо был научен во всем полагаться на его любовь. Мы прекрасно знаем, что Бог делал все ради своей собственной славы. Как же мог тогда его раб допустить проступок? Были причины, кроющиеся в сущности Бога, по которым Моисею не удалось ввести народ в обетованную землю. В критический момент он принизил Бога и сам не мог не почувствовать этого. Нельзя сказать, что это хоть как-то омрачило отношение между Богом и его слугой. Поскольку Бог любил Моисея, то и Моисей был уверен в Боге. Тем не менее, было то обстоятельство, что ему не удалось освятить Бога в своем сердце должным образом, так что он даже представил его в ложном свете, когда прежде всего требовалось ясным и достойным Бога образом позволить увидеть его благодать. Все это прибавило торжественности тону и стилю, в каком призывал отходящий в мир человек Бога.
Итак, в то время те обстоятельства, в каких находились Моисей и народ, наилучшим образом подходили для того, чтобы научить людей покорности. Ибо для народа в его отношениях с Богом это единственно возможный способ угодить ему и испытать радость от общения с Богом, которая придает силы его народу.
Покорность - вот истинный источник благодати, в то время как непокорность явно ведет к гибели. Такова благодатная тема, с которой мы встречаемся на протяжении всей этой книги.
Отсюда история об аморреях, которую мы видим далее. По этой же причине, поскольку Моисей не сумел показать, что Иисус Навин займет его место, он не колеблясь рассказывает о своем позоре. Сколько любви было бы во всем этом, если бы любыми средствами ему удалось внушить покорность людям, которые собирались войти в обетованную землю! Как благи пути и слова Бога! Именно таким же образом в Новом Завете рассказывается о падении апостола Петра, которое постигло его не в начале служения, но в самой середине. По этой самой причине Писание не скрывает от нас чрезмерную горячность апостола Павла, как и слабость Варнавы; по этой причине оно указывает нам на ошибки Фомы и Марка: обо всем этом открыто сказано нам в назидание. Внешним долгом каждого создания, будь то иудей или христианин, является покорность. Итак, после того, как все это было показано нам с самого начала, мы узнаем, что недоверие Богу побуждает его дать новое повеление. Бог приказывает больше не восходить на аморрейскую гору и не завоевывать эту землю, а повернуть назад и отправиться в пустыню. Израильтяне вовсе не пожелали подчиниться этому, и тот же самый дух, поддавшись которому они отказались взойти на гору вопреки повелению Бога, заставил их отказаться возвратиться в пустыню и исполнить его волю.
“И вы отвечали тогда и сказали мне: согрешили мы пред Господом, пойдем и сразимся”. Да, легко сказать: “Согрешили мы”. Но как часто нам приходится убеждаться в том, что это торопливое, отрывистое признание греха вовсе не означает, что грех прочувствован человеком! Это, скорее, является доказательством того, что сердце ожесточилось. Голос совести говорит о том, что необходимо исповедаться в грехе, но едва ли найдется еще что-либо, что еще в большей степени делает сердце черствым, чем привычка исповедоваться в грехе, не ощущая самого греха. Это, я считаю, является одной из тех коварных ловушек, в которую христиане попадали издавна и попадают теперь, - то есть рутинное признание греха, распространенная привычка через формулу исповеди спешить к Богу. Осмелюсь сказать, что мы почти все поступаем таким образом, каждый на свой манер; ибо, увы, исповедь становится почти формальностью и, не имея прописных образцов, душа может измыслить свои собственные образцы, как мы, возможно, видели (если не пережили на собственном опыте), и не ища проступка, совершенного другими людьми. Известно, что если разум людей подчинен закону, то они склонны признавать грех в том, что, по их мнению, огорчает Господа; но даже тогда они недостаточно повинуются воле Бога. И здесь все это обнажилось перед нами. Израильтяне полагали, что решат проблему с Богом, сказав “согрешили мы”, но и тогда они лишь доказали, что ничего не решили, а поступили неправильно, потому как Богу по-настоящему угодно лишь то, чтобы его добрая воля исполнялась, какой бы она ни была. Вера ведет к покорности; принятие с покорностью его слов - вот что прежде всего дает и обеспечивает нашим душам благословение через веру; затем, обретя его, мы подчиняемся его воле, ибо для чего мы здесь, как не для того, чтобы угождать Богу? Израильтяне же не понимали ничего этого. Недоставало того, что бы заставило их покориться. Именно это Моисей и проводит в жизнь любым возможным способом, признавая и побуждая к этому, приводя свой собственный пример и пример их самих и их отцов. Он желал оставить им свое благословение, и, более того, он хотел, чтобы они получили лучшее из благословений, которые только Бог мог бы дать им, и, далее, чтобы они обрели самого Христа и следовали по его стопам. Какое лучшее благословение, в конце концов, может быть на земле, как не обретение самого Христа (если это действительно будет обретением всего Христа) и жизни Христа, прошедшей в покорности?
Именно на этом Моисей и настаивал. Но их отцы не пожелали подчиниться в свое время. Они не взошли на гору, когда Бог приказал им сделать это; но когда Он повелел им повернуть назад и отправиться в пустыню, они пожелали идти вперед, заявив: “Согрешили мы пред Господом, пойдем и сразимся, как повелел нам Господь, Бог наш”. Это важный урок, указывающий на то, что может быть явлен дух абсолютного неповиновения в то самое время, когда люди говорят об исполнении всего, что Бог соизволил повелеть. Очевидно, друзья мои, что покорность зависит именно от того, насколько точно мы исполняем то, что Бог повелевает нам теперь, и делаем то, что соответствует нашему настоящему положению и состоянию. То, что Бог возлагает на одного, Он не обязательно приказывает исполнять другому. Например, далеко не каждый призван сделать смелый шаг или совершить особое дело, которое навлекло бы на него страдания и из-за которого он, возможно, подвергся бы гонениям. Мы должны задуматься над тем, стоит ли нам поступать так, исходя из человеческой жажды подвига. Как много приходится испытать тому, кто восхотел быть мучеником! Я смотрю на это не как на проявление духа покорности, но, скорее, как на некоторую самоуверенность. Когда мученическая смерть действительно будет угрожать кому-нибудь из служителей, тогда, возможно, он несравненно острее почувствует возникшие трудности; ибо Господь призывает к такому делу или к осуществлению таких целей не для того, чтобы человек прославился сам, но чтобы он получил возможность прославить Бога. В этом случае человек не должен являть самоволие или беречь свою душу. Каждый шаг человека в истинном подчинении воле Бога подвергает его нравственной проверке, и этому сопутствуют более или менее тяжелые испытания. Там, где мирские желания или плоть управляют человеком, он не ощущает этого испытания. Человек, который сказал: “Учитель! я пойду за Тобой, куда бы Ты ни пошел”, - вообще не имел веры. Другой, которого Иисус призвал следовать за собой, думал об отце и матери; он хотел сначала увидеть их. И это обычно бывает там, где действительно верят. Естественные привязанности не подлежат порицанию. Душа может стремиться следовать за Господом, но в то же время остро ощущать затруднения; поскольку человек, который только теоретически готов совершить что-то на словах, по крайней мере исполнен сомнения и в нем нет глубины духа: он еще не познал себя. Не зная, чего ему это будет стоить, он тотчас же изъявляет готовность повсюду следовать за Господом, куда бы Он ни повелел ему идти. Здесь как раз этот случай.
Таково первое удивительное вступление к этой книге. Далее мы видим, к чему на деле привело то, что израильтяне взошли на аморрейскую гору и вступили в сражение с аморреями вопреки предостережениям Бога. “Но Господь сказал мне: скажи им: не всходите и не сражайтесь, потому что нет Меня среди вас, чтобы не поразили вас враги ваши. И я говорил вам, но вы не послушали и воспротивились повелению Господа и по упорству своему взошли на гору. И выступил против вас Аморрей, живший на горе той, и преследовали вас так, как делают пчелы [за этим последовало самое позорное для израильтян сражение], и поражали вас на Сеире до самой Хормы. И возвратились вы и плакали пред Господом: но Господь не услышал вопля вашего и не внял вам. И пробыли вы в Кадесе много времени, сколько времени вы там были”. Я боюсь, что плач их был ничуть не лучше, чем признание ими греха.

### Второзаконие 2

Далее, в главе 2, законодатель напоминает израильтянам об их утомительном скитании по пустыне. Но какое прекрасное милосердие! Все это время Бог шел с ними; и, конечно, верные вернулись в пустыню, как и неверные. Как милостив Бог! Теперь это открылось. Моисей говорит: “И обратились мы и отправились”, а не просто - “обратились вы”. “И обратились мы и отправились в пустыню к Чермному морю, как говорил мне Господь, и много времени ходили вокруг горы Сеира. И сказал мне Господь, говоря: полно вам ходить вокруг этой горы, обратитесь к северу; и народу дай повеление и скажи: вы будете проходить пределы братьев ваших, сыновей Исавовых, живущих на Сеире, и они убоятся вас; но остерегайтесь начинать с ними войну, ибо Я не дам вам земли их ни на стопу ноги, потому что гору Сеир Я дал во владение Исаву”. Таким образом, Бог с самого начала учил их, что они не должны вести беспорядочную борьбу. Он не имел намерения предлагать этим людям свой закон или свой меч. Они не могли вступить во владение землей по собственной воле. Бог не давал им права убивать, жечь или грабить других по своему произволу. Речь здесь идет просто о подчинении Богу и покорности тому, кто с самого начала имел свой план рассеяния народов вокруг Израиля - их центра. “Когда Всевышний давал уделы народам и рассеял сынов человеческих, тогда поставил пределы народов по числу сынов Израилевых”.
Здесь тот же самый принцип, что и везде. Человек не должен позволять себе выбирать самому. Израильтяне были призваны во всем полагаться на Бога и повиноваться ему. Есть ли еще что-либо такое же благотворное? Я глубоко убежден, что христианин, который еще сохранил близкие отношения с Богом, едва ли осмелится проявлять своеволие при выборе. Как же благословен и счастлив тот, кто живет, как жил Христос, в покорности Богу, советуясь с ним не только при необходимости, а всегда с готовностью и будучи уверен, что своим Духом через записанное Слово Бог благоволит направлять каждый шаг на жизненном пути, где самоволие осуждается. Он дает вам возможность вступить на праведный путь с чистым сердцем, что само по себе лучше всей накопленной в мире мудрости (если кто стремится независимо ни от кого сделать свой выбор).
Это, как мне кажется, подвергает проверке вопрос о земле Едома. Несомненно, Исав вел себя настолько дурно, что сыны Израиля, вероятно, не пожелали этого забыть. Мы знаем, как предания укореняются среди людей, особенно на Востоке. Но нет, Бог не желал, чтобы израильтяне вторгались в пределы Исава. “Я не дам вам земли их”. Бог был наиболее осторожен именно там, где Он меньше всего встречал сочувствие. Тот факт, что Исав был горд и презирал израильтян, не давал последним права захватывать его землю. “Гору Сеир Я дал во владение Исаву”. Бог всегда придерживается своих принципов, и Он учит нас уважать их в других. “Пищу покупайте у них за серебро и ешьте; и воду покупайте у них за серебро и пейте; ибо Господь, Бог твой, благословил тебя во всяком деле рук твоих, покровительствовал тебе во время путешествия твоего по великой пустыне сей; вот, сорок лет Господь, Бог твой, с тобою; ты ни в чем не терпел недостатка”. Зачем же было домогаться чужого? Люди должны были научиться не искать того, что Бог отдал другим, а не им. Суть дела в том чтобы, исполнять волю Бога. Он благословил Израиль, и Он желал, чтобы они были благодарны ему и довольны и не домогались благ своих соседей. Гору Сеир Он же отдал Исаву; этого было достаточно, и израильтяне повиновались воле своего Бога. “И шли мы мимо братьев наших, сыновей Исавовых, живущих на Сеире, путем равнины, от Елафа и Ецион - Гавера, и поворотили, и шли к пустыне Моава”.
Далее показан еще один пример. Могли ли израильтяне поднять руку на моавитян, с которыми не состояли в таком близком родстве, как с жителями Едома? Нет, не могли. “Не вступай во вражду с Моавом и не начинай с ними войны; ибо Я не дам тебе ничего от земли его во владение, потому что Ар отдал Я во владение сыновьям Лотовым”. Итак, мы видим, что второе увещевание несет в себе урок касательно другого народа, в то время как первое было вызвано опасностью того, что израильтяне не явят покорности со своей стороны. То, о чем говорится здесь, является предупреждением не идти на поводу у видения своих глаз и не уступать неистовству своих рук, остерегаясь алчности души, которая не считается с тем, что Бог предназначил для других. А ведь это тот же самый долг подчинения воле Бога. Первая глава обращает внимание читателей на самих израильтян, вторая глава подвергает их испытаниям в присутствии другого народа. Даже если прошлое Моава и Аммона, как и Исава, было далеко не праведным, израильтяне все равно должны были оставаться верными своему долгу. Нам известно богохульство Исава; мы знаем, в каких обстоятельствах с самого начала действовали Моав и Аммон; но, несмотря на все это, Бог не разрешает своему народу предаваться тому, что не устраивает его самого, в малой степени олицетворяемым Израилем и в Израиле. В этом главная суть книги, где речь идет о должном поведении народа, состоящего в теплых отношениях с Богом уже и где говорится не о символических обрядах, но о духовном поведении, приличествующем народу, с которым Бог связан и общается на земле. Их великий долг и надежная защита - вовеки следовать его Слову и советоваться с ним не только по поводу своего жизненного пути, но и по поводу своих отношений с другими. Тот же самый принцип неотступно утверждается во всех отношениях.
Терпение израильтян подверглось испытаниям еще в одном случае. “Когда же перевелись все ходящие на войну и вымерли из среды народа, тогда сказал мне Господь, говоря: ты проходишь ныне мимо пределов Моава, мимо Ара, и приблизился к Аммонитянам; не вступай с ними во вражду, и не начинай с ними войны”. Тот же самый долг остается за ними. Отсюда мы видим, что было бы сущим невежеством предполагать, что в данной книге нет божественного метода; он есть, и, как я полагаю, еще более замечательный, нежели в предыдущих книгах. Мы все можем понять правильный порядок, наблюдаемый там, где символы упорядочены последовательным образом; но здесь, в этих духовных увещеваниях, он столь же чувствителен, хотя и другим каким-то образом. В этом случае мы имеем доказательство того, что в прежние дни было много сражений. Сыновья Моава вели свои войны. Явилось ли это причиной для того, чтобы сыны Израиля теперь развязали с ними войну? Что касается сыновей Аммона, то и они прошли через то же самое. Великаны населяли ту землю в прошлом, и аммонитяне называли их замзумимами. Они являли собой “народ великий, многочисленный и высокий, как сыновья Енаковы, и истребил их Господь пред лицем их, и изгнали они их и поселились на месте их”. Но это не давало им повода ожидать, что Бог теперь истребит аммонитян. То и другое весьма побуждало к тому, чтобы не страшиться народов земли Ханаана, которым судьба предрешила быть истребленными.
Таким образом, в израильтянах в полной мере поддерживалось ощущение наказания и, прежде всего, зависимость от Бога и доверие ему. Они должны были руководствоваться не просто тем, что Бог сделал в провидении через Аммона, Моава или Исава, но и его волей в отношении их самих. Таков был первоначальный урок израильтянам. Дай Бог, чтобы мы сами его помнили! Покровительство завета, несомненно, сделало так же много для Израиля, как и провидение для Моава и Аммона! За всем этим последовал новый урок. Здесь следует заметить, что стих 24 является точной аналогией стиха 13; там не Моисей, как и в стихе 19, а Бог повелевает: “Встаньте”. Стихи же 10-12 вводятся для назидания для того, чтобы извлечь урок из прошлого, как и стихи 20-23. “Встаньте, отправьтесь и перейдите поток Арнон”. Теперь следует другое обетование, и Бог говорит: “Вот, Я предаю в руку твою Сигона, царя Есевонского, Аморреянина”. Здесь Бог призывает израильтян действовать. Следует заметить, что в этой главе речь, прежде всего, идет не о действиях, а о подчинении. Для израильтян могло быть довольно мучительным и, несомненно, было таковым то, что они обязаны были спокойно воспринимать враждебность идумеев, аммонитян и моавитян. Однако несмотря на всевозможные провокации со стороны врагов, на все оскорбления их (а их действительно оскорбляли), рука Израиля не должна была подниматься на их братьев; ибо Бог напоминает им об их родстве и называет эти народы их самыми близкими родственниками - их братьями. Идумеи, или моавитяне, или аммонитяне не чувствовали расположения к израильтянам и были склонны оскорблять их, и все же Бог воспитывал свой народ, напоминая им, какими узами родства они связаны с первыми. Если бы последовал удар, Бог никогда бы не забыл этого преступникам. А пока израильтяне не должны были начинать с ними войны, даже подстрекаемые ревностью и злостью.
Но вот израильтяне были призваны действовать. “Встаньте, отправьтесь и перейдите поток Арнон; вот, Я предаю в руку твою Сигона, царя Есевонского, Аморреянина, и землю его; начинай овладевать ею, и веди с ним войну; с сего дня Я начну распространять страх и ужас пред тобою на народы под всем небом; те, которые услышат о тебе, вострепещут и ужаснутся тебя. И послал я послов из пустыни Кедемоф к Сигону, царю Есевонскому, со словами мирными”. Разве это не существенно? Какая же разница между тем, как Бог направлял свой народ, и тем, как люди искажали это! Если сравнить, например, то, как Моисей под руководством Бога должен был вести израильтян, с тем, как Магомет исказил это ради честолюбивых целей, идя на поводу у человеческих страстей и похотей, то кто не увидит разницы? В первом случае имело место тщательное просеивание и божественное исследование - кого большей частью? врагов? Вовсе нет - его собственного народа. В своих отношениях с ними Он использовал самые высокие критерии и предъявлял им жесткие требования. Он несравненно строже судил и наказывал сынов Израиля, чем всех их врагов вместе взятых. Обратите внимание на представленный здесь факт: ни один человек из собрания Бога, который покинул Египет, не вошел в святую обетованную землю, за исключением двух, которые проявили себя через веру и с самого начала действовали во славу Бога. Где еще можно обнаружить такую ревностную заботу, как эта? Допустим, что не все они погибли одинаковым образом, но все они полегли в пустыне. Что по сравнению с этим удары, обрушившиеся на Сигона или на Ога или на кого другого? Как бы ни поступил после этого Бог с моавитянами или аморреями, или даже с египтянами - ни с кем Он не был так беспощадно строг, как с израильтянами.
Когда человек организует общества, когда он создает религию или строит другие планы - как же отличается от этой его линия поведения! Какие мягкие порицания (если они имеются), какое явное пристрастие по отношению к своей собственной партии там, где она больше всего заслуживает недоверия и упрека или даже еще более строгих мер! С другой стороны, не снисхождение, а жестокая расплата ждет всех тех, кто отказывается вступать в их сообщество, не говоря уже о непрекращающейся вражде к тем, кто осуждает их и выступает против. Что же касается израильтян, то Бог налагает на них еще более основательное и испытывающее их наказание на всем их пути. Однако никакого принуждения не было по отношению к соседствующим с ними народам. Было ли что-нибудь подобное этому правилу там, где человек применял даже Библию ради достижения собственных целей? Иначе поступал Магомет. Возможно, он никому не делал таких щедрых уступок, как самому себе. Но я не буду останавливаться на этом. Мы все знаем, что это свойственно неугодным, своевольным людям. Никогда еще не было такого положения дел, которое бы так сильно потворствовало злому человеческому сердцу и шло навстречу ему в его насилии против других ради удовлетворения своих низменных страстей, чем тот ужасный обман, тогда как даже в отношениях Бога с народом во плоти (и такова есть истина в отношении Израиля здесь) имели место замечательная проверка человека и свидетельство божественного управления им, хотя сам закон не делал ничего совершенного. Христос еще не был явлен, но человек под испытанием закона, его обрядов и ограничений рассматривался как живущий в этом мире и наставляемый с точки зрения этой настоящей жизни. И все же, несмотря на все, хотя это было всего лишь проявлением власти Бога по отношению к народу (не в такой полной мере как с Христом, но временно через Моисея), в этом нет ничего, что прямо не свидетельствовало бы о милости и святости Бога, а также не показывало, с другой стороны, непокорность человека - избранного человека из народа Бога.
В таком случае давайте рассмотрим принципы наказания Бога. Разве Он был за то, чтобы Израиль принудил Сигона сдаться, угрожая ему расправой, или победил его хитрой лестью? Разве Он предлагал ему книгу закона в одну руку и меч в другую? Ничего подобного. Посмотрите, как Он обращался даже с этими врагами Израиля. “Позволь пройти мне землею твоею; я пойду дорогою, не сойду ни направо, ни налево; пищу продавай мне за серебро, и я буду есть, и воду для питья давай мне за серебро, и я буду пить, только ногами моими пройду... Но Сигон, царь Есевонский, - как сказано, - не согласился позволить пройти нам через свою землю, потому что Господь, Бог твой, ожесточил дух его и сердце его сделал упорным, чтобы предать его в руку твою, как это видно ныне. И сказал мне Господь: вот, Я начинаю предавать тебе Сигона и землю его; начинай овладевать землею его. И Сигон со всем народом своим выступил против нас на сражение к Яаце; и предал его Господь, Бог наш, (в руки наши), и мы поразили его и сыновей его и весь народ его”. Израиль шел праведным путем и оставался учтивым. Сигон вступил в сражение с израильтянами к своей же погибели; только таким образом Израиль поразил и лишил собственности есевонского царя.

### Второзаконие 3

Из главы 3 мы узнаем, что аналогичный случай произошел и с Васаном. Ог, васанский царь , выступил против Израиля на войну, и с ним произошло то же самое, что с есевонским царем. “И сказал мне Господь: не бойся его, ибо Я отдам в руку твою его, и весь народ его, и всю землю его, и ты поступишь с ним так, как поступил с Сигоном, царем Аморрейским, который жил в Есевоне. И предал Господь, Бог наш, в руки наши и Ога, царя Васанского, и весь народ его”. Все это было дано Израилю как плод покорности Богу.
Глава 1 показывает, к чему привела непокорность; главы 2 и 3 дают нам ясно понять, чем может увенчаться покорность. Ничто не может быть здесь более явным, чем та духовная основа, какую Моисей подготовил для всех последующих событий, описанных в этой книге.

### Второзаконие 4

В главе 4 мы обнаруживаем другую череду событий. Законодатель учит израильтян, как исполнять законы, данные им, и особенно настаивает на одной вещи. “Итак, Израиль, слушай”. До некоторой степени это выглядит как новая проповедь. “Итак, Израиль, слушай постановления и законы, которые я научаю вас исполнять, дабы вы были живы, и пошли и наследовали ту землю, которую Господь, Бог отцов ваших, дает вам; не прибавляйте к тому, что я заповедую вам, и не убавляйте от того; соблюдайте заповеди Господа, Бога вашего, которые я вам заповедую”. Несомненно, это снова делает понятным для нас то, что Моисей или, скорее, сам Бог, имеет в виду во всех этих главах. Это - покорность. “Глаза ваши видели (все), что сделал Господь с Ваал-Фегором: всякого человека, последовавшего Ваал-Фегору, истребил Господь, Бог твой, из среды тебя; а вы, прилепившиеся к Господу, Богу вашему, живы все доныне”. Этот факт также приводится здесь. Бог истребил предыдущее поколение израильтян за их неповиновение ему. “Вот, я научил вас постановлениям и законам, как повелел мне Господь, Бог мой, дабы вы так поступали в той земле, в которую вы вступаете, чтоб овладеть ею; итак храните и исполняйте их, ибо в этом мудрость ваша и разум ваш пред глазами народов, которые, услышав о всех сих постановлениях, скажут: только этот великий народ есть народ мудрый и разумный”.
Далее он указывает на принадлежащую единственно им привилегию, заключающуюся в том, что Бог присутствует среди них. Какой еще народ имел такое чудо, как присутствие самого Бога в их среде - ведь сам Бог рядом с наименьшими из них?! “Ибо есть ли какой великий народ, к которому боги его были бы столь близки, как близок к нам Господь, Бог наш, когда ни призовем Его? и есть ли какой великий народ, у которого были бы такие справедливые постановления и законы, как весь закон сей, который я предлагаю вам сегодня?” Это был не просто образ Бога, но образ того, кто соблаговолил проявить самый живой и самый глубокий интерес к своему израильскому народу. “Только берегись и тщательно храни душу твою, чтобы тебе не забыть тех дел, которые видели глаза твои, и чтобы они не выходили из сердца твоего во все дни жизни твоей; и поведай о них сынам твоим и сынам сынов твоих”.
Главное, что мы должны понять и усвоить здесь, это то, что когда израильтяне приблизились и стали, как никто еще не мог стать перед лицом Бога, они не увидели никакого образа Бога. Как это предостерегало от злоупотребления внешними формами! Сам Бог не открыл перед ними своего лика через внешнюю форму. Бог не сделал себя видимым через образ. Вследствие этого здесь был нанесен тяжелый удар по тенденции к идолопоклонству. Ибо когда отделили все эти обряды от личности Христа, то они стали ловушкой для людей, и тем более после Христа: неправильное использование обрядов и таинств фактически приводит к тому, о чем предупреждается в четвертой главе послания Галатам. От этого израильтян предостерегает тот факт, что они не были удостоены видения образа Бога. “Вы приблизились и стали под горою, а гора горела огнем до самых небес, и была тьма, облако и мрак. И говорил Господь к вам из среды огня; глас слов (Его) вы слышали [потому что израильтяне были призваны подчиняться], но образа не видели, а только глас; и объявил Он вам завет Свой, который повелел вам исполнять, десятословие, и написал его на двух каменных скрижалях”. А затем Бог увещевает израильтян, чтобы они остерегались разврата и не делали себе кумиров и идолов в образе какой-либо твари. Эта мысль продолжается до конца главы, где также говорится об учреждении городов, в которых совершившие непреднамеренное убийство могли бы найти убежище.

### Второзаконие 5

В главе 5 мы ближе знакомимся с божественными заповедями. “И созвал Моисей весь Израиль и сказал им: слушай, Израиль, постановления и законы, которые я изреку сегодня в уши ваши, и выучите их и старайтесь исполнять их”. Подчинение - вот что требовалось от израильтян. “Господь, Бог наш, поставил с нами завет на Хориве [мы услышим о новом завете, поставленном на моавитской земле, но прежде всего израильтянам напоминается о синайском завете]; не с отцами нашими поставил Господь завет сей, но с нами, которые здесь сегодня все живы. Лицом к лицу говорил Господь с вами на горе из среды огня; я же стоял между Господом и между вами в то время, дабы пересказывать вам слово Господа, ибо вы боялись огня и не восходили на гору”. Затем следует напоминание израильтянам о том, что Бог, давший им свой закон, был тем, кто вывел их из земли Египта. Они были народом, поставленным во взаимоотношения с Богом, и целью увещеваний было предохранять их от возможного несоответствия этим взаимоотношениям.
Замечателен тот факт что, хотя и в такой связи Моисей дает израильтянам так называемые десять заповедей, все равно он делает это явно в иной форме, чем в книге Исход, - меньше всего Второзаконие является простым повторением предшествующих книг. Этот вопрос известен многим, но, возможно, здесь потребуется короткое замечание особенно потому, что не всем понятно значение одной довольно-таки замечательной заповеди; я имею в виду закон о субботе. Некоторые удивляются, почему он должен быть присоединен к другим заповедям, но суббота потому еще гораздо важнее здесь, что она определенно не является заповедью нравственного характера. Это еще в большей степени дает нам почувствовать принцип, поставленный здесь на карту. Закон о субботе полностью опирался на слово самого Бога. Здесь речь шла о его власти, а не о том, что человек мог внутренне распознать. То, что подразумевается духовным законом, может быть высказано любым человеком исходя из самого себя, даже без предписания от Бога. Например, человек хорошо знает, что не имеет права воровать. Если человек берет то, что не принадлежит ему, то любой, даже язычник, может осудить это. Могут существовать земли, где нравственность находится на самой низшей ступени развития и где поэтому проступок меньше всего наказуем. Но есть ли такое место, где даже дикарь не знает, что красть нельзя? Ибо хотя дикарь может позволить себе украсть что-то у других, то если кто-то украдет у него, он вряд ли не осудит это как зло. Ясно, что и дикарь хорошо знает, что воровать не справедливо. Но никто не знал о субботнем дне, пока Бог не повелел соблюдать его. И все же Он связывает его соблюдение с запретами совершать проступки, которые и сам человек способен осудить, и потому это является самым сильным утверждением его власти.
Внушает беспокойство то, что любой человек, называющий себя христианином, мог бы написать подобно доктору Дэвидсону (“Вступление к Ветхому Завету”, стр. 226-228): “При сравнении десяти заповедей, представленных в книгах Исход (гл. 20, 2-17) и Второзаконие ( гл. 5, 6-21), мы заметим следующее:
1. В том и другом отрывке сказано: “Слова сии изрек Господь...” (Исх. 20, 1; Втор. 5, 22).
2. Несмотря на такое выразительное заявление, мы наблюдаем следующие несоответствия. В главе 5, стихе 12 книги Второзаконие термин “сохранять” соответствует термину “помнить”, встречающемуся в Исх. 20, 8, а последнее предложение предшествующего, 16-ого стиха, “как повелел тебе Господь, Бог твой” пропущено в Исходе (гл. 20, 12). В пятой главе, стихе 14 Второзакония вставлена фраза “ни вол твой, ни осел твой...”, а также придаточное предложение “чтобы отдохнул раб твой и раба твоя, как и ты”. Соединительный союз {Прим. ред.: в русском переводе отсутствует} приставлен впереди последних четырех заповедей в книге Второзаконие. В девятой и десятой заповедях термины “ложь” и “желать” не равнозначны тем, что употребляются в Исходе. В десятой заповеди, так как она дается во Второзаконии в ином порядке, чем в Исходе, вначале следуют два предложения, а потом и добавлены слова “ни поля его”.
3. Вышеперечисленные несоответствия показывают, что ipsissima verba, сказанные Богом, не могут быть таковыми в обоих случаях, потому что те и другие высказывания не согласуются.
4. Возможно однако, что эти ipsissima verba могут иметь место в одном из двух случаев. Большинство же толкователей Библии считает, что именно таковой является запись, сделанная в книге Исход, и предполагают, что Моисей, обращаясь к народу в последнем случае, говорил по памяти, а не считывал с каменных скрижалей, и потому допускал некоторое изменение терминов. Некоторые, однако, думают, что запись в книге Второзаконие более точная, потому что когда Моисей записывал эти высказывания в книгу Исход, он слышал произнесение этих десяти заповедей, тогда как, повторяя их в книге Второзаконие, он имел их начертанными на вечных скрижалях.
5. Если неизменно точного значения фразы - “слова сии изрек Господь” - не придерживаются в первом случае, то это не обязательно и в других, или если почти одно и то же придаточное предложение, используемое в обеих книгах, “которые Бог написал на двух каменных скрижалях”, точно не передано в одном случае, то нет необходимости делать этого и в другом случае. Нам кажется, что по всей вероятности, запись, сделанная в книге Исход, является более точной, тогда как в книге Второзаконие она изменена согласно стилю этой книги.
6. Мы предполагаем, что запись в книге Исход является более древней. Однако было бы рискованно утверждать, что это как раз и есть оригинал. Невероятно, чтобы это было написано одним и тем же писателем, потому что согласно принципу строгой точности языка он противоречит самому себе. В том и другом случае изложены десять заповедей, но Моисей не писал их ни в том, ни в другом случае. И, действительно, он не мог бы написать ни то, ни другое в своей настоящей форме, потому что в книге Исход написанное носит иеговистический характер и сама запись древнее, чем запись во Второзаконии, насколько нам известно”.
В таком же скептическом духе продолжает и доктор Колензо (“Пятикнижие”, т. 2, стр. 364-366).
Итак, я утверждаю, что, судя по внешнему виду этих отрывков Писания, ни один честный человек не станет отрицать, что книга Исход явно представлена как история этого дела, Второзаконие же - как последующее изложение этой истории народу без малейшего намерения повторить ее слово в слово, хотя это было бы легче всего; ибо даже эти вольнодумцы не претендуют на то, что второзаконник не имел книги Исход и что его повторение во Второзаконии доказывает тот факт, что мы здесь имеем значительную и поучительную ссылку на десять заповедей, которые уже были соответственно даны во второй книге Моисея. Такие духовные моменты, которые имеют здесь место вдобавок к сказанному раньше, весьма уместны в книге Второзаконие, тогда как они не подходят и не могут иметь места в книге Исход. Напоминание о рабском положении израильтян в Египте более всего уместно в стихе 15, и совершенно очевидно, что оно обращено к сердцам людей, а не является всего лишь обнародованием четвертой заповеди устами самого Бога. Все сказанное совершенно и на своем месте, а обвинение во внутренних разногласиях беспочвенно, унизительно и кощунственно. Но подобное можно ожидать от таких людей, которые стремятся низвести вдохновенных авторов до своего уровня и которые думают, что благочестие способно сосуществовать рядом с обманом, более того, с обманным вероломством, затрагивающим Бога.
Люди постоянно забывают об этом, когда говорят о духовных законах. Одной из самых существенных обязанностей не является, собственно говоря, вопрос морали; он зависит просто от этой божественной заповеди. Я вовсе не сомневаюсь в том, что субботний день имеет глубоко важное значение и претендует на столь длительное существование, что даже когда утвердится тысячелетнее царство, этот день покоя вновь обретет все свое значение. Поэтому неверно полагать, что субботний день изжил себя, хотя так считают многие христиане; но я позволю себе иметь более убедительную точку зрения по поводу субботы, чем даже те, которые считают себя самыми сильными в этом вопросе. Многие полагают, будто суббота погребена в могиле Христа. Однако это не так. С ней еще далеко не покончено, и нам известно со слов Бога, что Он сохранит субботний покой в строгом порядке и укрепит его в дни царства, так что кто-то из людей, несомненно, будет подвергнут божественному осуждению. Такое большое значение придает Бог всему этому, и так много Он делает, чтобы и другие покорились этому в день, который грядет.
Однако мы находимся не под властью закона, а под властью благодати. Закон о субботе дан не христианам. Божественной благодатью мы выведены из положения народа во плоти, или земных людей. Христианин не простой человек, он и не иудей. Если бы он был простым смертным, то должен был занять место и положение греховного Адама. Для иудея, несомненно, существует закон Моисея. Но положение христианина существенно отличается тем, что он освобожден от состояния израильтянина и призван Христом к небесным делам. То, что христианин умер для закона Моисея, никоим образом не умаляет авторитета закона. Христианин мертв для закона Моисея на основании принципов божественной благодати, которые теперь явлены во Христе, воскресшем из мертвых; и эти принципы основаны на смерти Христа, явлены в его воскресении и утверждены Святым Духом, посланным с небес. Вот почему даже теперь на земле христианин переходит в совершенно новое состояние. Следовательно, когда зародилось христианство, днем Господа стал считаться первый день недели - воскресенье, но не суббота. Мы должны помнить, что суббота означает не один из дней недели, как об этом, к сожалению, уклончиво говорят некоторые люди; она означает седьмой день недели и никакой другой. Поэтому решено, что в тысячелетнем царстве будут строго соблюдать субботний день, преклоняясь перед властью самого Бога, и которую явит сам Мессия, управляющий израильтянами и землей.
Позвольте мне несколько дольше остановиться на этом, чтобы вы правильно поняли то, что мне кажется истинным. О заповеди, повелевающей соблюдать субботу, Бог Израиля говорит, чтобы достичь следующего результата: “Шесть дней работай и делай всякие дела твои, а день седьмой - суббота Господу, Богу твоему. Не делай (в оный) никакого дела [и причина здесь вовсе не в том, что суббота есть день божественного покоя, а в том, что израильтяне должны были помнить, что они были рабами в земле Египта и что Бог вывел их оттуда “рукою крепкою и мышцею высокою”]... потому и повелел тебе Господь, Бог твой, соблюдать день субботний”. Несомненно, это очень важно и указывает на явную разницу в характере, охвате и замысле книги Второзаконие в сравнении с книгой Исход. В первом случае было упоминание о творении, в этом же случае упоминалось о символическом искуплении, то есть о выводе израильтян из Египта. Дело в том, что искупление, пусть даже представленное в символах, в большей степени побуждает к покорности, чем даже само сотворение. Кажется именно поэтому о нем говорится здесь, когда прошло так много времени, в то время как в книге Исход повествуется о событиях, происшедших совсем недавно, и открывается в основном та же истина. Если мы посмотрим на цель всей этой главы Второзакония как на принуждение к покорности, то увидим, что нет ничего, что бы так укрепило покорность, как искупление; и если это был случай, когда речь шла о внешнем искуплении, то насколько больше укрепило ее вечное искупление?
Охотно допускаю, что эти десять заповедей носят особый характер и имеют глубочайшее значение для земного человека и что они выделяются из того, что было принято законом и исполнялось как обряд. Поэтому Моисей говорит: “Слова сии изрек Господь ко всему собранию вашему на горе из среды огня, облака и мрака, громогласно, и более не говорил, и написал их на двух каменных скрижалях, и дал их мне”.
Далее говорится о том, что израильтяне испугались, услышав этот торжественный глас Бога, а также об их обещании подчиняться воле Бога и о том, что народ Израиля возжелал иметь посредника между собой и Богом и что Бог назначил им Моисея.

### Второзаконие 6

В главе 6 мы находим первую из тех цитат, которые приводил наш Господь. Поэтому мне необязательно говорить, что в этом есть что-то особенное. Данный отрывок настаивает на единении вокруг истинного Бога. Это и была та истина, которой израильтяне больше всего могли пренебречь, та самая сущность веры, за которую мы несем особую ответственность и о которой мы можем, к нашему величайшему несчастью, позабыть под давлением или по небрежности. Все, к чему бы мы ни были призваны, дьявол старается разрушить. При помощи кого? наших врагов? Нет, не только, но с помощью нас самих. Обратившись к тому, что мы рассматриваем с вами здесь, назовите мне главные, самые существенные и наиболее ярко выступающие моменты христианства, и я докажу вам, что это и есть те самые истины, о которых христиане могут забыть и оказаться в самой большой опасности. Что же отличает христиан? Совершенное искупление. Христос является главой собрания на небесах, Святой Дух ниспослан к нам на землю, и обо всем этом узнаешь, когда поклоняешься Христу и следуешь его путем и путем собрания. Это ли вы чувствуете? Ничего подобного. Труднее всего найти сущность христианства. И действительно, мы видим, что христиане гораздо лучше понимают то, что следовало бы делать иудеям, чем то, что они сами должны делать. Короче говоря, к чему бы ни призывал нас Бог, дьявол стремится скрыть от нас именно это и тем самым помешать нашему свидетельству.
Тогда главным для иудеев был единственно истинный Бог: “Господь, Который вывел тебя из земли Египетской”. Он и был единственным Богом. Однако к чему же они всегда были склонны? Они воздвигали себе в пустыне других богов. И поэтому здесь приводится эта печальная центральная истина: “Слушай, Израиль [израильтяне намеревались войти в обетованную землю и завладеть ею]: Господь, Бог наш, Господь един есть; и люби Господа, Бога твоего, всем сердцем твоим, и всею душою твоею и всеми силами твоими. И да будут слова сии, которые Я заповедую тебе сегодня, в сердце твоем; и внушай их детям твоим”. Израильтяне должны были навязать эти слова в знак себе на руку ; они должны были говорить о них повсюду - сидя в доме и выходя из него. И об этом упоминается в каждом слове, произнесенном нашим Спасителем. “Господа, Бога твоего, бойся, и Ему (одному) служи, и Его именем клянись”. То должна была быть истинная верность; то была не просто голая догма - это необходимо было познать на самом деле. Это было открыто как великая действенная истина, постоянно воздействующая на впечатление израильтян: их единственно истинный Бог.
По-видимому, нет нужды говорить, что этого совершенно недостает христианству, и, как мы уже ссылались на разницу иудея и христианина в отношении дня субботы и первого дня недели, такую же разницу мы имеем и здесь. Бог существенным образом отрылся нам в Отце, Сыне и Святом Духе: Отца явил Сын, и Он стал известен через Духа. Эта такая же характерная для нас истина, как и то, что Иегова был единственным Богом для иудеев. Итак, став известной догмой, эта истина признана повсюду в христианском мире, и только требуется принять ее как действительный факт. Однако люди отступают от нее и начинают видоизменять ее и искажать ее смысл: “Неужели Он действительно ваш Отец? Вы можете называть его Отцом? О, это было бы опасно и самонадеянно!” И так говорят люди с того момента, как истина стала действительно живой истиной, а не словами на бумаге. Все хорошо, пока она признается как вероучение, но когда это становится истиной для чьей-то души, характеризующей ее ценность на основе нашего общения и наших действий, то люди тотчас же отступают назад в некий “тусклый религиозный свет”, где все забыто и потеряно, где все признается лишь на словах, но не дает силы для души и жизни.
Прежде, чем перейти к следующей главе, хорошо было бы немного проследить за вторым ответом нашего Господа. “Не искушайте Господа, Бога вашего”. Что подразумевается под этим? Конечно, не какой-то там плотский грех с нашей стороны, как полагают многие. Искушать Бога - значит, не доверять ему или сомневаться в нем, что многие из нас склонны делать. Дьявол воспользовался Писанием, когда сказал Иисусу, что Он не преткнется о камень своей ногой. Он ссылался на Псалом 91, когда намекал Иисусу, что если тот был Сыном Бога, то мог бы броситься вниз с крыши храма и все вынуждены были бы признать его права. Не было ли это истинным обетованием? Бог “заповедал ангелам Своим о Нем”, и каким бы это было замечательным доказательством того, что Он - истинный Мессия, если бы Он бросился вниз с большой высоты, а ангелы сохранили бы его! Но дьявол, как обычно, искушал не просто написанным словом, но и его буквой, и, кроме того, духом, ибо после слов “охранять тебя” он пропустил “на всех путях твоих”. Эти слова дьявол пытался скрыть от того, чьи все пути были исполнены покорности, осмеливаясь внушать мысль о том, какой важной демонстрацией его мессианства это было бы. И что же ответил Господь? “Не искушай Господа, Бога твоего”. Истинный израильтянин не стремится испытывать Бога. Если вы подозреваете кого-то в мошенничестве, то можете испытать его, подсунув ему деньги и пронаблюдать, украдет ли он их или нет; но могу ли я испытывать таким образом Бога, чтобы убедиться, сдержит ли Он свое слово, ибо я знаю, что Бог всегда сдержит его, и не требуется подвергать его испытаниям? Вот что это означает, и именно такова стезя служения. Тот, кто верит, может спокойно довериться Богу при любых обстоятельствах. Его Отец позаботится о нем. Разве это не согласуется прекрасным образом со всем, что следует за призванием единственно истинного Бога Израиля?

### Второзаконие 7

О главе 7 можно сказать в нескольких словах. Из нее мы узнаем о посвящении народа Богу. В этом, как мне кажется, - основная суть данной главы. Здесь говорится о людях, отвергающих пути язычников и посвятивших себя Богу. И это характеризует книгу Второзаконие. Речь идет вовсе не о народе или сословии, удерживаемом на расстоянии от Бога вмешательством священников. Конечно, священники присутствуют здесь, но одной из характерных особенностей этой книги является то, что, хотя священство и существовало, священники умышленно слились с левитами и, как и весь народ, сплотились вокруг Бога. Данная книга вовсе не определяет строгие каноны в этом отношении. Цель здесь совсем иная. Совсем другое имело место, когда Бог писал книгу Левит. Там Он предписывал первосвященнику и его сыновьям свою участь, а левитам и избранному им народу - свою. Но в книге Второзаконие главная цель - сплотить всех их вокруг самого Бога. Вследствие этого, хотя все остается на своих местах, эти различия между ними могут показаться здесь действительно незначительными. Если речь идет о доступе к Богу в его святилище, то на передний план выступают священники, и соответствующая этому книга - Левит. Однако есть более великая истина, чем эта: Бог имеет народ, который Он посвящает себе. В этом и заключается суть седьмой главы. Мы обнаруживаем, в какое недоумение приводит вся эта книга, заключающая в себе простую, но очень важную истину, жалких и надменных рационалистов. Так трудно приходится неверующим, что некоторые основываются на том, что книга Второзаконие принадлежит к более древней эпохе, когда еще не было введено отличие священников от левитов. Еще большее число принимает противоположную гипотезу, заявляя, что законодательство, упомянутое в этой книге, носит более поздний характер, чем то, что описано в предыдущей книге. Но дело в том, что эта разница достигается и определяется нравственным развитием Израиля по мудрости Бога накануне введения его народа в обетованную землю и благодаря тому, что их общественные порядки, которые Бог хотел в них установить, стали более устойчивыми. Настроение, разум и душа Моисея нигде так особенно не проявились, как в этих его последних словах, обращенных к народу Бога, который он так любил.
Не может быть ничего более глупого, чем исследовать фразу “священники левиты”, как это делают в своих писаниях Дэвидсон и Колензо, следуя напускному скепсису иностранных авторов, которые сами последовали древним деистам из нашей же страны. Более широкий характер данной книги с ее целью выставить на передний план народ Израиля и, следовательно, деление на колена, а не на отдельные роды, полностью объясняет это. Если бы эта фраза имела обратный порядок - “левиты священники” (который нигде не встречается), то этот аргумент мог бы что-то значить, а так он ничего не значит. Священники были левитами. Таков замысел книги, определяющий описание в каждом случае.

### Второзаконие 8

Глава 8 носит совершенно иной характер. Здесь говорится не о посвящении израильского народа Богу, а об их смирении пред Богом, испытании их души; и все это проявляется в пути, по которому Бог заставил пройти этот народ; и с этой точки зрения данный отрывок является чрезвычайно поучительным.
Мимоходом заметим, что это еще одна глава, из которой наш Господь цитирует строки, будучи искушаемым дьяволом в пустыне. “И помни весь путь, которым вел тебя Господь, Бог твой, по пустыне, вот уже сорок лет, чтобы смирить тебя, чтобы испытать тебя и узнать, что в сердце твоем, будешь ли хранить заповеди Его, или нет [мы видим, что то, о чем было сказано, ясно выражено в данном стихе]; Он смирял тебя, томил тебя голодом и питал тебя манною, которой не знал ты и не знали отцы твои, дабы показать тебе, что не одним хлебом живет человек [каким же образом в этом проявилась вера?], но всяким (словом), исходящим из уст Господа, живет человек”. Именно таким образом человек подвергается духовным испытаниям. Слово Бога испытывает человека, проверяя, на самом ли деле он подчиняется Слову, живет ли он им, радуется ли ему, действительно ли его пищей является исполнение воли Бога подобно тому, как Господь Иисус доказал, что это было его пищей.
Именно с помощью Писания, как нам известно, Господь Иисус отразил первое искушение дьявола. Никто никогда не чтил так Слово Бога, как Христос.
Нам нет необходимости много распространяться по поводу этой прекрасной подробности и в то же время простой истины, изложенной в данной главе. Ясно, что в ней прослеживается то, как Бог смирял свой народ, ведя их по пустыне.

### Второзаконие 9

В главе 9 выделяется другая тема. Здесь речь идет не об иудеях, научаемых Богом обнаруживать то, что у них на сердце, и то, кем Он являлся для них, а о народе, который Бог укрепил перед лицом силы куда более могущественной, чем они сами. Причиной тому была сама эта истина: Бог был с ними. Какое им было дело до всех остальных? Пусть они были многочисленнее, сильнее, мудрее израильтян; но что же Бог? Это было предметом их похвальбы. Могли бы они противостоять ему? Конечно же, нет. Именно об этом и говорит Бог своему народу так выразительно, чтобы он повеселел и не боялся врага.
Но мы не должны упустить из вида еще одну деталь в данной главе: не Бог, придающий силы своему народу в его борьбе с могущественнейшими из противников, а Израиль напоминает о непокорном сердце израильтян, выступающих против Бога даже в подобных обстоятельствах.

### Второзаконие 10

В главе 10 мы находим постановление милости Бога, сформулированное весьма выразительным образом. Так, вспоминая о том, как израильтяне сопротивлялись воле Бога, Моисей обращает свой взор назад, чтобы проследить, как этот же дух сопротивления выдал себя так рано, еще в Хориве; ибо когда речь идет о восстании, мы должны определить, где его корни. Мы также видим, какое поразительное терпение являет Бог, и являет его по отношению к тому, что нам так трудно понять, не учтя духовного значения этой книги, - сокрушению Моисеем первых скрижалей, начертанию заповедей на новых скрижалях, месту, где должны были храниться новые скрижали. В то же время мы узнаем, как было отделено колено Левия после того, как в одном из эпизодов была упомянута смерть Аарона. Похоже, что этот эпизод представлен отдельно, вне хронологического порядка.
Доктор Д. (“Введение в Ветхий Завет”, стр. 65) говорит: “Из главы 10, стиха 8 видно, что левиты были поставлены на службу не у Синая, а позже, в то время как из книги Чисел мы узнаем (гл.8), что их назначение имело место в Синае”. Это постыдное искажение, ибо совершенно ясно, что стихи 6, 7 в главе 10 книги Второзаконие являются вводными. Помня об этом, любой читатель может увидеть, что слова “в то время” в стихе 8 как бы вторят фразе “в то время” в стихах 1-5 и посему полностью соответствуют тому, что сказано в книге Чисел в главе 8.
Каждый, кто почитает божественное Слово, может задать справедливый вопрос: “Почему события, очень далекие друг от друга во времени, описываются здесь [как может показаться] вместе?” Несомненно, скептик умышленно поспешит воспользоваться этим, чтобы направить то, что он не пытается понять, для умаления и разногласия, какой бы то ни было путаницы со смертью Аарона, которая произошла в последний год их временного пребывания в пустыне и с отделением левитов, которое имело место за тридцать восемь лет до этого. Все дело в том, что эти печальные обстоятельства, по-видимому, напомнили Моисею ужасное прегрешение израильтян, когда “сделали себе литого тельца”, которого сделал Аарон. И сыновья Левия, который вероломно напал на чужестранца из-за своей сестры, посвятили себя Богу, потопив в крови своих братьев-идолопоклонников; а Моисей, как повелел ему Бог, вытесал из камня новые скрижали, подобные первым, и положил эти скрижали, на которых Бог заново начертал заповеди, в ковчег, который сделал сам. Тогда Аарон не умер, хотя, увы, заслуживал смерти. Заступничество Моисея достигло цели и спасло его брата и народ Израиля, так что первый жил почти до конца их скитаний по пустыне, да и другие не погибли все враз, а оставались живы и отправились из страны колодцев (Беероф) в Мозер, где умер Аарон на горе Ор, а оттуда они отправились в Гудгод и затем в Иотвафу - “в землю, где потоки вод”. Так долготерпелив и милостив был Бог к ним всем, и это еще больше подчеркивается длительным периодом времени.

### Второзаконие 11

Глава 11 является обобщением всего, фактическим заключением, которое законодатель излагает израильтянам. Они должны помнить, чем заканчивается любое противодействие Богу. Вот потому-то Моисей и упоминает о судьбе Дафана и Авирона, которых земля поглотила из-за их ужасного отступничества и выступления против Бога. “Ибо глаза ваши видели все великие дела Господа, которые Он сделал. Итак соблюдайте все заповеди (Его), которые я заповедую вам сегодня, дабы вы укрепились и пошли и овладели землею, в которую вы переходите, чтоб овладеть ею; и дабы вы жили много времени на той земле, которую клялся Господь отцам вашим дать им и семени их, на земле, в которой течет молоко и мед”. До конца главы следуют самые серьезные предостережения, а также светлые обещания. Все будет зависеть от того, будут ли израильтяне покорны или непокорны в новой земле. Гора благословения и гора проклятия находились по ту сторону реки Иордан.
На этом заканчивается первая часть Второзакония. Несколько слов по поводу ряда следующих глав будет достаточно.

### Второзаконие 12

В главе 12 мы имеем постановления и законы. Итак, покончив со всей вступительной частью, мы подошли к тому, что можно назвать прямыми обязанностями. Вся предыдущая часть подготавливает народ к покорности. “Вот постановления и законы, которые вы должны стараться исполнять в земле, которую Господь, Бог отцов твоих, дает тебе во владение, во все дни, которые вы будете жить на той земле”. Прежде всего израильтянам приказано полностью истребить все места на высоких горах и холмах, где служили идолам. Причина этого ясна. Самым первым правом и высочайшей обязанностью израильтян было утвердить права их Бога. С этого самого важного повеления Он и начинает. Нет необходимости говорить об Израиле: превыше всего Бог. И если Бога бесславят места для поклонения идолам на высоких холмах, то все эти места должны быть стерты с лица земли. Кроме этого, если эти жертвенники были посвящены языческим богам, израильтяне не должны были осмеливаться посвящать их истинному Богу. Подобное превращение не устраивало Бога, который должен был иметь свое собственное место.
Бог должен был сам избрать место, где бы ему поклонялись, - простая, но самая важная мысль (ст. 5, 11, 14, 18, 21, 26). Самовольное поклонение нетерпимо. И прежде всего, оно должно отвратить от себя христианина. Если бы это касалось только человека, никто бы не подумал об избрании для других. Никому бы не понравилось это. Если люди любят избирать что-либо для себя, как простые люди, то какое же ужасное заблуждение - делать выбор для Бога, идти на поводу у своеволия, когда дело касается религии! Мы все можем видеть, как плохо это кончилось для Израиля. Но разве мы не чувствуем, насколько это хуже для христианина? Бог не дал нам права выбирать учения, обычаи, пути, власть или что-либо, не выражающее его волю в отношении его сынов. Безусловно, есть и такие, кто допускает мысль о том, что Бог еще не выразил своей собственной воли в подобных вещах. Я не завидую их мысли о том, что Бог не открыл свой замысел в отношении того, что ему ближе всего, и тому, кто ставит Бога ниже человека; ибо если человек не мог бы обойтись без этого, то что же говорить о живом Боге?
Здесь мы видим, что Бог делает самый обдуманный выбор как в малом, так и в великом. Он начинает с того, что ближе всего затрагивает его присутствие. Он настроен против языческих мест поклонения и не желает их иметь рядом с собой. Он предпочел иметь место, где бы пребывало его имя, и оно становится центром всего. Книга Второзаконие основана на следующем факте: Израиль собирается войти в обетованную землю, следовательно, это - предчувствие того, что предстоит им. Эта книга не о пустыне, если не считать, что сердца израильтян были обращены назад, когда они стояли на границе, прежде чем вступить в обетованную землю.
Мимоходом мы можем обратить внимание еще на один великий принцип: Бог напоминает израильтянам через Моисея, что Он дозволял им делать в пустыне многое из того, что теперь было бы нетерпимым (ст. 8). Если же они теперь собирались завладеть этой землей, то пусть помнят, что она принадлежит не им, а Богу. Он может дать и даст им эту землю, но все же Он всегда соблюдает свое место. Это была земля, “которую Господь, Бог ваш, дает вам в удел”. Фактически, Он вел себя как владелец земли. Израильтяне же были только арендаторами и должны были платить ренту. Это и имелось в виду, когда говорилось о десятинах и прочих приношениях (ст. 11). То были подати, которые Он требовал в силу своего положения владельца от народа на этой земле. И поэтому мы можем понять сказанное им так, будто Он сказал, что когда вы были в чужой стране, когда вы покинули ее спешно, чтобы странствовать там и тут по пустыне, возникало много трудностей и вы многое делали неправильно, что теперь недопустимо. Чем больше благословление Бога, тем более основательно вы стоите на земле, которую Бог дал вам, тем в большей степени Он настаивает на полной и постоянной покорности ему. Вот суть всего вышеизложенного, и, таким образом, мы видим связь этого со всем тем, что было раньше и ушло.

### Второзаконие 13

В главе 13 наблюдается тот же ход мыслей. Все эти ранние предписания мы могли бы назвать религиозным уставом. Вскоре мы столкнемся с другим уставом, гражданским, но в настоящее время мы не пойдем дальше религиозных постановлений. Очевидно, что они тем или иным образом связаны с Богом и затрагивают вопросы религии, как сказали бы люди. Израильтяне не должны пренебрегать требованиями Бога в обычных делах. Например, они не должны небрежно обращаться с кровью, так как она принадлежит Богу (гл. 12, 16-25). Сновидец должен быть строго предупрежден, чтобы не вещал сны (гл. 13, 1-5). Предсказывать может только истинный Бог; ибо “не слушай слов пророка”, если он хоть в малейшей степени подвергает вас риску следования за другими богами. Сверхъестественные силы не заслуживают ни малейшего внимания, более того, их следует остерегаться, насколько это возможно, ибо они ослабляют чувства, питаемые к истинному Богу. Тот же самый Дух, который имеет способность творить чудеса, есть Дух истины и Святой Дух. Отход от истины указывает на власть дьявола как на причину этого, а не на истинного Бога. Таков закон. Отступление от истинного Бога нельзя простить никому - ни близким друзьям, ни родственникам, ни жене “на лоне твоем”.
Далее, в стихах 12-18 данной главы, указано, как следует поступать с городами, повинными в идолопоклонстве. “Ты разыщи, исследуй и хорошо расспроси; и если это точная правда, что случилась мерзость сия среди тебя, порази жителей того города острием меча, предай заклятию его и все, что в нем, и скот его порази острием меча”, то есть незначительные вещи так же важны, как и великие. Иметь уверенность в Боге - вот один из важных моментов, на который указано здесь. Необходимо быть полностью уверенным в том, что все, что бы ни давал нам Бог, является самым лучшим для нас. Это - истина, полезная для нас, как и для израильтян, хотя она и не показана внешним образом.

### Второзаконие 14

В главе 14 настоятельно говорится о том, чтобы чада Бога не наносили себе увечий и не уродовали свою внешность по умершим, а также воздерживались от пищи, которую Он, знающий лучше, чем они, объявил мерзостью. Затем Он указывает им, каких животных из млекопитающих, рыб или птиц они могли есть, а каких нет. Народ святой у Бога не должен есть падали, как не должен привыкать к непристойным действиям, например, варить бессловесного и мертвого козленка в молоке его матери.
Но есть и другой характерный момент в этой книге. Наряду с тем, что требовалось отделять десятину от всего произведения семян, вина, елея и первенцев скота, это все можно было променять на серебро (в том случае, если длинна была дорога до того места, которое Бог избирал для поклонения ему) и истратить его перед лицом Бога и веселиться пред ним вместе с семейством, при этом нельзя было забывать левита, живущего рядом. По прошествии трех лет следовало отделять все десятины произведений за год, как сказано в стихах 28 и 29: “По прошествии же трех лет отделяй все десятины произведений твоих в тот год и клади (сие) в жилищах твоих”. Людей не принуждали приносить это к месту, освещенному Богом. Это носило больше семейный характер; но с этим связана прекрасная особенность. “И пусть придет левит, ибо ему нет части и удела с тобою, и пришелец, и сирота, и вдова, которые находятся в жилищах твоих, и пусть едят и насыщаются, дабы благословил тебя Господь, Бог твой, во всяком деле рук твоих, которое ты будешь делать”. Даже в самом факте домашнего благословения должно быть великодушие по отношению к тем, кто не имеет друзей, которые могли бы позаботиться о них. Как добр наш Бог, и какое свидетельство его милости в этом! Мы хорошо знаем, как семья способна обрушиваться на великодушие и как она склонна замыкаться в утонченном эгоизме. Но это не пройдет там, где правит Бог. Там, будь это даже семья, состоящая из людей подобного типа, в ее доме найдется доля и для левита, и для пришельца, и для сироты. Почему бы им не радоваться всем вместе? Именно Бог приносит радость такой семье, и члены этой семьи должны были выйти навстречу тем, кто был пришельцами для них. Не это ли замечательным образом показывает, каков истинный Бог даже в своих самых малых постановлениях?
Попытка рационалистов показать, что книга Второзаконие была написана гораздо позднее того, как израильтяне обосновались на земле Палестины, является сущим недоброжелательством и недостатком глубины понимания. В то же время это ни в коей мере не противоречит строжайшим критериям вдохновения, подтверждающим, что этот закон был отредактирован людьми, вдохновленными Богом, каковыми были Ездра (согласно евреям - Иосиф), Иеремия или любой другой пророк. Вдохновленный редактор мог дать более поздние названия и добавить слова “как было в этот день” или пояснения.

### Второзаконие 15

В главе 15 мы находим, что подобный принцип лежит и в основе года прощения. На этом мы не будем подробно останавливаться, но скажем, что это было напоминанием того, что и израильтяне были когда-то рабами и их освободил из рабства Бог, поэтому они должны были действовать в том духе, какой Он явил им. Именно таким образом они должны были подражать Богу.

### Второзаконие 16,1-17

В главе 16, стихах 1-17 (на чем я сейчас остановлюсь) мы видим окончание всей предыдущей части; на этом заканчиваются все уставы, имеющие отношение к религии. Позвольте мне спросить, почему здесь говорится только об этих трех праздниках, и только о них? Но причина этого уже раскрыта. Эти праздники действовали притягательно на мужское население Израиля, и ничто другое не могло их так привлечь. Другие праздники можно было отмечать как дополнительные, но эти праздники израильтяне должны были праздновать обязательно. В книге Второзаконие в первую очередь подчеркивается власть Бога над людьми, которые принадлежат ему, власть, явленная и засвидетельствованная через послушание. То, что в меньшей степени являет послушание, опущено, хотя в своем роде и оно может иметь важное духовное значение; ибо и другие праздники, несомненно, важны (как, например, праздник очищения). Однако речь идет не об истине или ее формах, а о послушании: именно оно находится здесь в поле зрения. Здесь внимание сосредоточено не на скинии собрания, не на священниках, не на пустыне, а на подчинении Богу его народа, вступающего в обетованную землю.
Следует отметить еще кое-что. Послушание, о котором говорится в данной главе, которое призвало каждого мужа Израиля вспомнить Бога во время этих трех праздников, заставило их собраться на том месте, которое избрал их Бог. И опять мы сталкиваемся с тем, на что постоянно указывается в книге Второзаконие. Речь идет о Боге, собирающем себе народ. Он радуется веселью своего народа и желает, чтобы они были счастливы в нем и радовались всему, что Он дал им для радости. Поэтому мы видим только эти три праздника, которые указывают, главным образом, на Бога и переполняют сердца его народа радостью и покоем.
И все же первый их этих праздников внушает не только радость. В определенном смысле этого слова его можно было бы назвать временем слишком благим и великим для радости, но сущность этого праздника настолько серьезна, что едва ли можно допустить это. Он символизировал смерть, обрушившуюся на Агнца, и приостанавливал наказание Бога, предназначенное для нас, потому что мы грешны. Мы можем наслаждаться в Господе, который так отнесся к нам, но может ли смерть Христа вызвать восторг? В сердце могут возникнуть более глубокие чувства, чем радость. Мы знаем, что чувство, которое мы испытываем, когда понимаем, кем мы были и кем стали и что Бог навсегда снял с нас все наши грехи ценой смерти своего собственного Сына, - это чувство слишком глубоко для радости и даже для слез. Я не имею в виду, что это не может вызвать глубочайшего чувства благодарности и самого полного выражения признательности Богу. И все же это слишком серьезно, чтобы вызвать чувство восторженности, которое уместно в другом случае. Но Бог предусмотрителен, и Он в преддверии пасхи позаботился, чтобы израильтяне не забыли о дне своего исхода из земли Египта, когда Он вывел их всех. Поэтому мы видим, что во время их первого праздника они должны есть опресноки. “Не ешь с нею квасного; семь дней ешь с нею опресноки, хлебы бедствия, ибо ты с поспешностью вышел из земли Египетской, дабы ты помнил день исшествия своего из земли Египетской во все дни жизни твоей”. Далее им было сказано, что они не могут отмечать этот праздник там, где им заблагорассудится. “Не можешь ты заколать Пасху в котором-нибудь из жилищ твоих, которые Господь, Бог твой, даст тебе; но только на том месте, которое изберет Господь, Бог твой, чтобы пребывало там имя Его, заколай Пасху вечером при захождении солнца, в то самое время, в которое ты вышел из Египта; и испеки и съешь на том месте, которое изберет Господь, Бог твой, а на другой день можешь возвратиться в шатры твои”.
Второй праздник доставляет радость самым замечательным и восхитительным образом. “Семь седмиц отсчитай себе; начинай считать семь седмиц с того времени, как появится серп на жатве; тогда совершай праздник седмиц Господу, Богу твоему, по усердию руки твоей, сколько ты дашь, смотря по тому, чем благословит тебя Господь, Бог твой; и веселись пред Господом, Богом твоим, ты, и сын твой ”. Это не символ смерти Христа со всеми ее серьезными, хотя и благими последствиями. Этот праздник основан на жизни Христа в воскресении, когда Святой Дух приводит нас к блаженству. Это пятидесятница. Поэтому именно этот великий праздник находит отклик в христианстве особым образом (в основе этого, конечно, лежит пасха), что характеризует его, прежде всего, как реальный факт. И заметьте, что это не только радость в Господе, но и призыв остальных радоваться вместе со всеми (ст. 11). Кроме того, “помни, что ты был рабом в Египте, и соблюдай и исполняй постановления сии”. Мы были подневольными, а теперь нет. Мы должны соблюдать эти постановления и исполнять их. И опять во главу угла ставится послушание, и оно требуется от освобожденных людей - прежде рабов, но ныне свободных - повиноваться (ст. 12).
Третий праздник - праздник кущей. Это не свобода благодати, какую выражает пятидесятница, а, скорее, символ той эпохи, когда наступит свобода славы. Заметьте, как замечательно это отражено здесь. “Праздник кущей совершай у себя семь дней, когда уберешь с гумна твоего и из точила твоего”. Несомненно, эти сборы с гумна и точила (то есть урожаи зерна и винограда) - общеизвестные символы дел Бога в последний день, когда, собрав урожай, Господь отделит пшеницу от мякины или, по меньшей мере, от того, что не является пшеницей; сбор винограда символизирует то время, когда Господь будет вершить беспощадный суд над виноградником земли - над всякой не приносящей пользы религией, которая отвергает небеса. И не будет явлено милосердия при сборе винограда. При сборе пшеницы добро будет собрано и зло уничтожено; тогда как сбор винограда не узнает пощады от Бога. Именно после него придет на землю истинная радость. Бог благословит этот мир после того, как расчистит его таким образом. В надежде на это христианин призван радоваться - и радоваться не только свободе, но и грядущей славе, которая придет на смену угнетению, горю, нищете, грехопадению этой бедной, многострадальной земли, и тогда все будут подвластны лишь единственному, который смог вынести это бремя и подчинить его божественной славе. Поэтому и язык здесь ощутимо отличается от того языка, каким передана радостная сцена благословения и которым так благоухает праздник седмиц. Здесь не просто сказано: “Тогда совершай праздник седмиц Господу, Богу твоему... смотря по тому, чем благословит тебя Господь, Бог твой”, но “семь дней празднуй Господу, Богу твоему, на месте, которое изберет Господь, Бог твой; ибо благословит тебя Господь, Бог твой, во всех произведениях твоих и во всяком деле рук твоих, и ты будешь только веселиться”.
Так пусть же Господь сподобит наши сердца радоваться всей его благодати, истине и славе!

### Второзаконие 16,18-34

Ясно, что новая часть постановлений и предписаний, изложенных в этой книге, начинается с последних стихов главы 16. То, что относилось к религиозной жизни Израиля, закончилось тремя праздниками, о которых говорилось в предыдущей части главы.
Теперь мы коснемся средств и методов, которые Бог использовал для того, чтобы решать судебные вопросы в жизни людей. Было велено поставить множество судей и надзирателей. Их требовалось поставить во всех коленах Израиля и внимательно проследить за тем, чтобы не извращали закона, не были лицеприятны и не рассчитывали на то, что отвращает от праведного суда. Та земля, которую Бог дал им, должна иметь правду; любезность и доброжелательность, милосердие по отношению друг к другу, никакие личные симпатии среди людей не должны были вмешиваться в подобные вопросы. Наряду со всем этим мы вдруг обнаруживаем то, чего душа человека не способна понять, - новое указание на религиозные отношения. “Не сади себе рощи из каких-либо дерев при жертвеннике Господа, Бога твоего, который ты сделаешь себе; и не ставь себе столба, что ненавидит Господь, Бог твой”. “Не приноси в жертву Господу, Богу твоему, вола, или овцы, на которой будет порок, или что-нибудь худое: ибо это мерзость для Господа, Бога твоего”.

### Второзаконие 17

Последней фразой начинается глава 17, а затем следует грозное предупреждение в отношении любого мужчины или любой женщины, сотворивших зло перед очами Бога, которые, преступив его завет, пошли и стали служить иным богам и поклоняться им, а вернее, поклоняться небесному воинству. И мне кажется, что, впрочем, это не представляет ни малейшей трудности и вовсе не прерывает важную тему, касающуюся законов и постановлений Израиля, мы должны учитывать здесь важную истину - то, что затрагивает Бога, что извращает его природу, как таковую, имеет непосредственное отношение к повседневной жизни его народа, как к их домашних делам, так и к вопросам общественного суда. Если мы не правы в том, что допускаем в отношении самого Бога, если содействуем тому, что пятнает его славу, оскорбляет его, например, его сущность признанием ненастоящих богов или установлением творения на месте, принадлежащем самому Богу, то все низшие существа сразу же чувствуют разрушительные и губительные результаты этого.
Следовательно, та проблема, с которой столкнулись богословы, состоит в том, что то, что они предполагали уходящим назад к делам религии, является фактически их собственной ошибкой, которую они допустили, разделяя то, что Бог соединил. Мы имеем вполне прямое указание на то, что касается его собственной славы, но даже теперь, когда Он затрагивает то, что имеет непосредственное отношение к жизни человека, Он вплетает религиозные элементы вовсе не как повторение прошлого, но как связь прошлого с настоящей темой. Далее мы видим, что данная тема ставит целью показать то, какое место в жизни людей занимает свидетельство. По словам двух или трех свидетелей должен умереть осуждаемый на смерть. Это имело огромное значение на практике, и широко использовано в Новом Завете - принцип, которым ни один человек не может пренебречь без ущерба для себя.
На первый взгляд может показаться необычным, что Дух Бога придает такое важное значение двум или трем свидетелям; но давайте вспомним, что мы здесь познаем пути Бога, действенно связанные с народом на земле после того, как Он установил с ними тесные отношения. Несомненно, уж если Бог не будет заботиться о человеке и останется безучастным к его путям, то действительно могут возникнуть трудности. Израиль один из всех народов, живущих на земле, стоял на основе; и Бог считал необходимым, чтобы они требовали такого свидетельства. Но Бог всегда поступает мудро, и, кроме того, Он научал свой народ верить в то, что Он, согласно своему собственному постановлению, всегда дает все необходимое.
Поэтому Новый Завет относит этот принцип к нам, потому что мы связаны с ним, а Он связан с нами гораздо ближе, чем когда-либо был связан с израильтянами. Мы должны общаться с тем, который соблаговолил сделать нас своим местом обитания через Духа. Следовательно, там, где Он ясно утвердил свое слово, как, например, в данном случае, мы можем безоговорочно полагаться на него. Люди могут приводить всевозможные возражения по этому поводу, говоря, что мы не можем всегда надеяться на такое количество свидетельств, о каком говорится здесь, и что следует посмотреть на обстоятельства, и если невозможно получить достаточно показаний, то мы должны действовать на основании того, что кажется наиболее вероятным. Но это не больше и не меньше, чем отказ от божественного принципа ради человеческого, и, по-моему убеждению, в высшей степени более глубокое оскорбление для народа Бога, намерений и путей Бога в таком деле, как это; это глубже, чем отступление от завета в тех десяти случаях, в основе которых лежит зло на земле. Наше дело - никогда не отступать от ясного Слова Бога, но прилепиться к нему душой и, несмотря ни на какие обстоятельства, полагаться на Бога. Бог в состоянии приготовить свидетельства, даже если мы не имеем понятия, с какой стороны они будут явлены.
Таким образом, доверяя его Слову, мы сохранимся в мире; и какова душа человека, который в подобных делах мог бы поспешить или пожелать обвинить кого-либо прежде, чем Бог предоставит доказательства! Итак, душа пребывает в вере и покое, зная, что Он, видящий и знающий все, может в нужный момент выдвинуть любое необходимое предложение. И такой способ Он может избрать, чтобы испытать веру своего народа и усмирить его, держа некоторое время в неведении. Там, где существовала большая духовная сила, - там с большей готовностью могут использовать те средства, которые Бог представляет нам; но на каком бы основании Он ни лишал людей чего-либо им необходимого, мы явно призваны пребывать в полной уверенности в том, что Он заботится о нас не только тогда, когда дает нам что-то, но и когда удерживает нас от чего-то. Посему мы должны стойко держаться его слов - “ устами двух или трех свидетелей подтвердилось всякое слово”; и там, где это не соблюдается, где свидетельство терпит неудачу, - там наш долг заключается в том, чтобы уповать на Господа.
Это подводит нас к другому моменту. Если по какому-то делу возникали затруднения, то, как сказано, израильтяне должны были встать и пойти на место, которое изберет Бог. “И приди к священникам левитам и к судье, который будет в те дни, и спроси их, и они скажут тебе, как рассудить. И поступи по слову, какое они скажут тебе, на том месте, которое изберет Господь, и постарайся исполнить все, чему они научат тебя”. И здесь мы опять встречаем принцип, полезный и действенный для нас; ибо мы должны помнить (и особенно это относится к книге Второзаконие), что священники играют здесь существенно другую роль, чем где-либо еще, как было сказано раньше. Здесь говорится не столько о том, что, находясь на службе, они являются посредниками между народом и Богом, сколько о том, что священники помогают народу отдавать свой долг Богу. В книге Левит внимание обращено к Богу, а люди не могли войти в святилище, и вместо них туда входили священники. В книге Второзаконие, которая допускает, что народ Израиля вот-вот должен был вступить в обетованную землю, мы больше имеем дело с семейной традицией народа, с их Богом; и священники левиты способствуют этому, хотя, конечно, все еще сохраняют свое место в святилище. Эти две книги ни в коем случае не противоречат одна другой. Имеется некоторое различие, заключающееся в том, что здесь (в книге Второзаконие) священники рассматриваются больше как часть народа, а не как посредники между Богом и народом.
Поэтому мы обнаруживаем здесь, что в таких вопросах как наказание повседневно возникают практические трудности и решить их простому смертному почти не под силу; вот почему следует обращаться больше не к их способности жертвовать, а к тем, кто на практике дложен быть в большей степени знакомыми со Словом Бога и уметь различать своими чувствами добро и зло. И сразу можно признать, что нет ничего более пагубного в христианстве, чем утверждение земного священства, основанного на том понятии, что избранные люди имеют больший доступ к Богу, чем все остальные, не имеющие этого звания; это в действительности отрицает евангелие.
И в то же время мы все должны чувствовать, что значит духовное осуждение оступившегося человека. Возможно, нет человека, если не считать людей строптивых и непокорных душой, который бы не обнаружил в себе недостаток этого; и в сущности многие факты повлияли на это, доказав значение такого осуждения в действии. Поэтому апостол Иаков дает нам понять значение молитв праведного человека. Несомненно, это не относится к каждому верующему, хотя каждый христианин оправдан верой и от него можно ожидать справедливых и добрых поступков на практике; и все же нельзя отрицать, что есть существенное различие с среде истинно верующих и что мы все осознаем, что среди людей Бога есть и такие, которым мы не смогли бы охотно поведать о наших проблемах, и такие, которым любой смог бы открыться свободно, и такие, которые имеют надлежащий настрой и созрели для понимания замыслов Бога и поэтому помогают своим братьям, но при этом даже в малой степени не приписывают себе власть над сознанием других и не претендуют на превосходство над их верой (даже если имеют звание апостола), и, тем не менее, которые решительно помогают своей духовной способностью судить благодаря привычному общению с Богом так, чтобы помочь другим преодолеть трудности и испытания здесь, на земле. Этот принцип мы, по-видимому, и имеем здесь.
Но это побуждает к другому шагу. Бог время от времени возвышает судей, и делает это особым образом; этот факт известен всем из книг Ветхого Завета. Далее предполагается даже, что в свое время будет избран царь. Но Бог весьма своеобразно предостерегает против тех ловушек, в которые может угодить царь (пусть он даже будет самым мудрым из сынов Давида) и тем самым навлечь позор на Бога и несчастье на его народ. Увы! Царь, возвысившись среди народа, хотя и не пришелец, а избранный из среды братьев (как было велено Богом), умножил себе жен, как мы знаем, и его сердце развратилось. Он сверх всякой меры умножил себе серебра и золота, и теперь в его душе не осталось места для закона Бога. И вследствие этого на закате лет даже этот мудрейший и богатейший из царей Израиля заведомо был обречен на скорби и суетность, которые раскрылись всем, как только он отошел.

### Второзаконие 18

В главе 18 священники левиты {Стихи 1, 2 начинаются словами “священникам левитам, всему колену Левиину”, выделяющими священников, но подчеркивающими их связь со всем своим племенем. Далее, в стихах 3-5 особым образом выделяются священники и их сыновья, а в стихах 6-8 - левиты. И нет причины для рационалистов мечтать о другом времени и положении, отличном от того, которое рассматривается в Исходе, Левите и Числах} представлены нам иным образом. Там сказано, что им не будет части и удела с Израилем, но они должны будут “питаться жертвами Господа и Его частью; удела же не будет ему между братьями его; Сам Господь удел его, как говорил Он ему”. Таким образом, Бог вновь подчеркивает особое место левитов, имеющих своим уделом самого Бога, так что все приносимое ему в жертву частично принадлежит левитам. Это в глубоком смысле является отождествлением левитов с Богом. Вы также увидите, что это подтверждается и повторяется в пятой книге Моисея - Второзаконии. Мы можем увидеть, что явилось причиной этого, прежде, чем закончим рассматривать Второзаконие. Ибо в настоящее время я только лишь призываю ко свидетельствам. Ибо было сказано: “Вот что должно быть положено священникам от народа...” Не только определенная часть от жертвоприношений из животных, но и также “начатки от хлеба твоего, вина твоего и елея твоего, и начатки от шерсти овец твоих отдавай ему”. Затем говорится о левите, его службе и его уделе. “И если левит придет из одного из жилищ твоих, из всей земли (сынов Израилевых), где он жил, и придет по желанию души своей на место, которое изберет Господь, и будет служить во имя Господа, Бога своего, как и все братья его левиты, предстоящие там пред Господом, - то пусть они пользуются одинаковою частью, сверх полученного от продажи отцовского имущества”.
И в то же время Бог строго предупреждает, чтобы люди не совали свой нос из любопытства в дела Бога, которые были скрыты от них, предупреждает против самовольного прорицательства, гаданий, ворожбы, чародейства, вызывания духов, волшебства, вопрошения мертвых: “Ибо мерзок пред Господом всякий, делающий это, и за сии-то мерзости Господь, Бог твой, изгоняет их от лица твоего. Будь непорочен пред Господом, Богом твоим. Ибо народы сии, которых ты изгоняешь, слушают гадателей и прорицателей, а тебе не то дал Господь, Бог твой”.
Несомненно, этот принцип никоим образом не умаляется и в настоящее время. Я, пользуясь случаем, хочу серьезно предостеречь каждого (и в особенности души молодых) от легкомыслия в страстном желании того, что они не понимают и особенно от легкомысленного подчинения своей воли кому-либо, кроме Господа Иисуса. В этом и состоит, по существу, опасность. Я нисколько не сомневаюсь в том, что в этом мире существуют силы, которые человек не в состоянии объяснить. Поэтому у меня не возникает желания выступить против того, что еще не нашло объяснения. Давайте не будем самонадеянными, предполагая, будто мы можем рассчитывать на все. Но в нашем неведении (которое больше всего чувствуют и признают самые мудрые) эта мудрость свойственна меньшинству сынов Бога, знающих, в кого верят, что они имеют его Слово и его Дух и могут рассчитывать на бесконечную любовь, силу и мудрость, явленную теми, в кого верят. Поэтому они могут позволить себе отказаться от того, что выше их или других таких же, находящихся в руках Бога Отца. Они с печалью смотрят на других мечущихся, в ком нет ничего возвышенного, которые не имеют Бога и не полагаются на него.
Но превыше всего - предосторожность. Когда кто-либо призывает вас подчинить вашу волю и разум другому, пусть даже на мгновение , в этом, несомненно, действует рука дьявола. Речь идет не о физических возможностях или о чем-то необъяснимом в природе. То, что за пределами вашей воли и не принадлежит никому, как только Богу, достаточно ясно по своей сути и результатам; это очень легко понять. Божественная аксиома заключается в том, что только Господь, и только Он один, имеет право на нас. Следовательно, подобное требование доказывает то, что дьявол пытается перехитрить то, что естественно и что, несомненно, свойственно нам. Отсюда под ширмой оккультных законов существует нечто более глубокое, чем природные явления, то, что находится за пределами ощущаемого. Поэтому не давайте обмануть себя тем, что, возможно, есть явления за пределами нашего восприятия в царстве природы. Существует также и влияние дьявола, которое в новых формах открывает тот же самый закон зла, действующий со времен потопа. Он изменил свое имя, но по сути дела это то же самое зло, против которого Бог предупреждает здесь свой земной народ. Итак, мы, уклоняясь, оказываемся более виноватыми, чем они, на том самом основании, что Бог распространил свое Слово несравненно шире среди нас и через Святого Духа наделил нас способностью понимать его намерения и волю после искупления, гораздо превосходящей то, чем мог обладать даже первосвященник в те далекие времена. Здесь, несомненно, надеялись на божественное предсказание и в особых случаях получали ответ; но не существует возможного затруднения, нет вопроса, касающегося Бога или человека, на который не было бы ответа в Писании, хотя мы могли бы положиться на Бога и извлечь из этого пользу.
В надлежащем порядке мы узнаем не только о том, что все это смешное дилетантство вместе со злом было окончательно отстранено и смещено, узнаем не только о введении священников левитов, судей, очередных и чрезвычайных, но и о великом пророке - самом Христе. Это один из тех поразительных отрывков, какие Дух Бога время от времени вставляет в Писание. Здесь и там Христос представлен более ярко. Я допускаю, что Дух Христа (или намек на него) тем или иным образом встречается повсюду в Писании; но здесь Он явлен более всего. “Пророка из среды тебя, из братьев твоих, как меня, воздвигнет тебе Господь, Бог твой, - Его слушайте, - так как ты просил у Господа, Бога твоего, при Хориве в день собрания, говоря: да не услышу впредь гласа Господа, Бога моего, и огня сего великого да не увижу более, дабы мне не умереть. И сказал мне Господь: хорошо то, что они говорили. Я воздвигну им Пророка из среды братьев их, такого как ты, и вложу слова Мои в уста Его, и Он будет говорить им все, что Я повелю Ему”. Несомненно, каждое слово обрело силу, гораздо большую, чем та, что можно было ожидать до этого откровения, но каждое выражение теперь становится ясным, когда мы видим подтверждение его в Господе Иисусе. Однако не только вся полнота истины открывается через самого Иисуса, но также и крайняя опасность пренебрежения им, которая ведет к потере еще большего. “А кто не послушает слов Моих, которые (Пророк тот) будет говорить Моим именем, с того Я взыщу. Но пророка, который дерзнет говорить Моим именем то, чего Я не повелел ему говорить, и который будет говорить именем богов иных, такого пророка предайте смерти”.
Таким образом, мы имеем истинного пророка - самого Иисуса Христа. Ибо это обращение к нему перед лицом всех неверующих людей снова и снова подтверждается Святым Духом через Петра в Д. ап. 3 и через Стефана в Д. ап. 7; и мы даже не нуждаемся в цитировании этих отрывков. Весь Новый Завет служит неопровержимым доказательством того, что Христос является тем пророком, о котором здесь говорится, и того, что слушать других пророков - явное безумие и грех. Ибо Он пришел, и Бог сделал это событие еще более очевидным и прекрасным для избранных свидетелей. Его глас отстранил Моисея и Илию, хотя первого можно было бы назвать законодателем, а другого - великим реставратором закона. Ибо это был Сын, которого теперь надо было слушать, и Он один остался, остальные исчезли. Несомненно, это выше откровения, данного здесь через Моисея, и в то же время это есть самое убедительное подтверждение его.

### Второзаконие 19

В главе 19 подробно рассказывается о трех городах-убежищах, а затем о построении еще трех таких же городов, в то время как в начале этой книги мы узнаем о первом появлении таких городов на другой стороне реки Иордан; ибо Бог, с одной стороны, отмечает всю серьезность кровопролития, а с другой - не желает смешивать непреднамеренное убийство с тем, что убийца совершает преднамеренно. Но в любом случае Бог желает, чтобы его народ не забывал о том, что это есть земля Бога и что любое кровопролитие осквернило бы ее. Это дает повод для серьезного размышления. Человек, созданный по образу и подобию Бога, проливает кровь на эту землю. Бог замечает это, но то, что имело более глубокое значение, теперь не требует доказательств. Я уже останавливался на этом. Только заметьте разницу между ссылками здесь и в книге Чисел. Там мы видим, что это особым образом касалось виновного в кровопролитии в то время, как он не находился на земле, им принадлежащей, здесь же не сказано ни слова о смерти священника, помазанного елеем. И ясно почему. Книга Второзаконие посвящена народу, который вот-вот должен был вступить в обетованную землю. Поэтому все вставки и пропуски, допущенные Духом Бога, так же заметны в Пятикнижии Моисея, как и в самих евангелиях. Мы, возможно, больше знакомы с сутью и следствиями замысла в евангелиях, но это настолько же истинно здесь, как и где-либо еще.
В стихах 12,13 велено не скрывать всех виновных в намеренном убийстве в городах-убежищах. Никакой возможности найти укрытие не должно быть предоставлено убийце. Если кровь пролита умышленно и обдуманно, то старейшины города должны были послать людей, чтобы взять оттуда и предать его в руки мстителя за кровь, чтобы он умер. {Можно сильно ошибиться, если, подобно доктору Дэвидсону (в “Введении в Ветхий Завет” , стр. 96), счесть данную главу противоречащей отрывку из Числ. 35, 14; и все потому, что в последнем, который был написан перед ним, говорится о шести городах-убежищах, трех по одну сторону Иордана и трех по другую, тогда как в книге Второзаконие говорится, что сначала будет воздвигнуто только три города, а после смерти Моисея к ним прибавится еще три. Глупо было бы из этого сделать вывод, что один и тот же автор не сравнил обе эти книги или, по крайней мере, те отрывки, где говорится об этих городах-убежищах. Во втором случае (в Числах) это есть общий закон установлений; в первом случае представлено более подробное упорядоченное положение деталей. И оно подтверждается, а не ослабляется отрывком из Второзакония, гл. 4, 41-44, где сказано, что Моисей отделил т р и города по восточную сторону Иордана, как и в Числах, главе 35, где сказано, что он приказал это; в то же самое время в главе 19 Второзакония говорится, что к трем городам прибавится еще три, когда Бог распространит их пределы, как Он поклялся сделать. И только порочное око способно увидеть здесь о т с у т с т в и е порядка или гармонии}
Далее мы находим заботу о свидетелях, и это подтверждается великим законом о справедливом возмездии; иначе говоря, когда свидетель будет проверен и выяснится, что он свидетель ложный и потому сотворивший преднамеренное зло, то наказание, которое ждало обвиняемого, постигнет того, кто дал ложное свидетельство против обвиняемого. Все это тщательно предусмотрено, ибо “не пощадит его (глаз) твой: душу за душу, глаз за глаз, зуб за зуб, руку за руку, ногу за ногу”.

### Второзаконие 20

Затем, в главе 20, следует закон о воинской службе. Мы видим, что была проявлена величайшая забота о том, чтобы ни в коем случае не было явлено подобное языческому своеволие. Руководящим принципом здесь, как и везде, является уверенность в Боге, который принял свой народ, вывел его из Египта, поддерживал с ним отношения и теперь, наконец, поселил его на своей земле. И было бы недостойно славы Бога, если бы кто-то был насильно вовлечен в его битву. Он желал, чтобы его народ во всех делах думал прежде всего о нем самом. Речь шла не о солдатах или стратегии, не о силе или искусстве воевать или обмане, речь шла об их Боге. Совершенно очевидно, что никакие другие средства не могли бы лучше помочь избавиться от тех, кто был недостоин такого Бога и такого народа в подобном сражении. Это относится и к нашему времени, оставаясь поразительной особенностью Второзакония, и, очевидно, все это в любом случае подходит нам. Небесная земля для нас - это сцена борьбы с дьяволом. Мы не найдем подобных законов о военных действиях ни в одной другой книге Моисея, как только здесь. Пустыня является сценой искушения. Земля Ханаана - это место, где необходимо вступить в борьбу с врагом и победить его. Но нет другой силы, которой враг может быть сражен, кроме силы Бога. Следовательно, малодушие стало бы невыносимым; ибо оно могло бы только способствовать тому, что народ перестал бы думать о Боге, а думал бы о себе или своих врагах. А таким образом невозможно было бы выиграть сражения. Победу гарантирует лишь уверенность, что наш Бог призывает нас на битву, что это его битва, а не наша: там, где это происходит именно так, мы так же уверены в исходе сражения, как и в начале его. Мы спокойны и убеждены, что поскольку Он насильно не навязывает нам участие в сражении, то Он, призывающий к борьбе, гарантирует нам, что враг будет побежден.
Следовательно, не кто иной, как Бог, выказывает самое серьезное внимание к своему народу. Он проявляет заботу о том, кто построил новый дом, или насадил виноградник, или обручился с женой; а тем, кто боязлив и малодушен, Он дает понять, что они недостойны принять участие в сражениях Бога. Далее показано замечательное проявление с его стороны уважения к врагам, ибо при подходе израильтян к городу, который требовалось завоевать, они сначала должны были предложить ему мир: единственный путь к завоеванию, но достойный Бога. Бог не испытывал удовольствия в войне и пытался приучить свой народ даже при вступлении в войну, помнить себя “обувшись в готовность благовествовать мир”, если я могу так выразиться. “Если он согласится на мир с тобою и отворит тебе ворота, то весь народ, который найдется в нем, будет платить тебе дань и служить тебе. Если же он не согласится на мир с тобою и будет вести с тобою войну, то осади его, и когда Господь, Бог твой, предаст его в руки твои, порази в нем весь мужеский пол острием меча”. Такие серьезные действия предпринимались против них в прямой зависимости от предложения мира и принятия его. Пути Бога не совпадают с нашими.
Далее. “Так поступай со всеми городами, которые от тебя весьма далеко”. Но было одно исключение: не могло быть никакого мира с хананеями; и не потому, что они представляли опасность как соперники, но они были обречены на гибель из-за своих грехов и за те мерзости, которые творили. Широко известно, что некоторые затрудняются понять это. Вероятно, кого-то заинтересует (если не избавит первых от их затруднения) тот факт, что символически жители земли Ханаана (хананеи, хеттеи, аморреи и т. д.) представляют собой слуг дьявола, олицетворяя духовное зло в небесных местах, и являются пособниками тьмы в этом мире, теми, с кем мы призваны теперь бороться. Они являются теми особыми силами зла, которые беспрестанно обращают всякое религиозное отношение в средство своевольного и пагубного кощунства над Богом. С такими, как они, не может и не должно быть никакого договора, никаких компромиссов, никакого перемирия в войне, никогда и ни при каких обстоятельствах. Это та самая сила, о которой говорится здесь.
Я могу лишь добавить следующее замечание: нигде среди народов, населяющих землю, не было подобного очага духовного разложения и такого рассадника зла и мерзости перед очами Бога, какой представляли собой народы земли Ханаана (хеттеи, аморреи, хананеи, ферезеи, евеи и иевусеи), которых Бог обрек на гибель. Поэтому было справедливым и правильным выставить эти народы на вид, чтобы серьезно предостеречь все остальные народы мира во все времена. Если народ Израиля искал национальной справедливости, если речь шла о сохранении славы Бога в Израиле, то народы земли Ханаана необходимо было истребить; и существовали самые веские причины для того, чтобы это совершилось мечом Израиля. Мы уже убедились, что, не оставляя свой собственный народ без внимания, Бог, между тем, не обходился ни с одним народом так строго, как с израильтянами. Мы увидели, что почти все сыны Израиля погибли в пустыне, за исключением двух соглядатаев, которые поддержали Бога, даже выступив против огромного большинства своих товарищей; и действительно, если Бог подверг гибели всех израильтян в пустыне за их грехи, если Он даже не пощадил Моисея за его единственную провинность, которую он сам и признал, то стоит ли людям жалеть о справедливом возмездии, обрушившимся на развращенные народы, которые, несомненно, к тому же могли явиться причиной нравственного разложения израильтян, если бы их пощадили? На самом деле сыны Израиля не поверили в то, что должны уничтожить эти народы, как те того заслуживали, поэтому не поступили по слову Бога и не истребили до конца народы земли Ханаана, и тем хуже сделали для себя, ибо эти народы стали средством вовлечения израильтян в мерзости и поэтому вскоре навлекли на них наказание.
И этого, я уверен, достаточно, чтобы понять то, как неразумно не доверять Писанию; и извечная мудрость налагает на все печать того, что Бог истинен и справедлив. Короче говоря, Бог всегда добр, правдив, мудр и справедлив.
Заметьте еще и другое. Когда израильтяне осаждали какой-нибудь город, Бог проявлял свою заботу даже о дереве, годном в пищу человеку, связывая это со своей собственной властью над своим народом помимо всего того, что доказывало его ожесточение против врагов его славы в этом мире. Несмотря на все, Он не позволил бы им даже тогда отнестись без уважения к тому, что являлось пищей для человека. “Только те дерева, о которых ты знаешь, что они ничего не приносят в пищу, можешь портить и рубить”. Но категорически запрещалось портить деревья, годные в пищу людям. Таков Бог, всегда вовремя дающий советы от вечности в вечность, но снисходящий до того, чтобы выражать и использовать намерения своего народа относительно даже самых незначительных моментов в этой жизни.

### Второзаконие 21

В главе 21 мы узнаем некоторые подробности, замечательные по своей сути и характерные для данной книги, и о них следует сказать несколько слов. “Если в земле, которую Господь Бог твой дает тебе во владение, найден будет убитый, лежащий на поле, и неизвестно, кто убил его...” Что же следовало делать в этом случае? “...То пусть выйдут старейшины твои [Бог заботится даже об этом]... и старейшины города того, который будет ближайшим к убитому, пусть возьмут телицу, на которой не работали, (и) которая не носила ярма, и пусть старейшины того города отведут сию телицу в дикую долину, которая не разработана и не засеяна [образ этого мира], и заколют там телицу в долине; и придут священники, сыны Левиины [ибо их Бог избрал для служения cебе и для благословения от своего имени, и по их слову решались все споры и вершились все дела]; и все старейшины города того, ближайшие к убитому, пусть омоют руки свои над (головою) телицы, зарезанной в долине, и объявят и скажут: руки наши не пролили крови сей, и глаза наши не видели; очисти народ Твой, Израиля, который Ты, Господи, освободил, и не вмени народу Твоему, Израилю, невинной крови. И они очистятся от крови”.
Именно так и Христос был убит в этом мире (Бог желает представить это таким образом); Он найден убитым среди них, среди самих израильтян. По-видимому, было милостиво предусмотрено, что Бог очистит остаток верующих иудеев в грядущие дни, и они готовились стать сильной нацией и войти в обетованную землю раз и навсегда. Это и есть то средство, с помощью которого Бог смоет с них кровь, пролитую на этой земле. Он не будет прощать их, потому что их руки на самом деле не сотворили этого дела. Все же это было сделано там. Христа нашли в долине самой близкой к ним. Следовательно, от Израиля тех дней Бог не скроет этого деяния. Он не примет извинений за это, с одной стороны, но и не сочтет их непоправимо виновными - с другой. Он даст им понять, когда благодать обратит их сердца к нему, что сама жертва Христа может послужить во всей ее искупительной силе для того, чтобы смыть с них вину за пролитие драгоценной крови. Мы должны помнить, что смерть Христа должна рассматриваться в двух аспектах, если взглянуть на нее как со стороны человека, так и со стороны Бога. С человеческой точки зрения, это самый тяжкий грех, какой только может случиться; с точки зрения благодати Бога, это единственное, что смывает грех. Человек, который не в состоянии различить эти две истины или который жертвует той или другой, должен хорошенько изучить Писание и узнать больше о своем собственном грехе и благодати Бога. Здесь мы имеем определенный символ. Сам этот принцип, такой спорный и вызывающий такую острую дискуссию, как мне кажется, неопровержимо доказан Духом в этой тени грядущих благ.
Далее. Предположим, что могут возникнуть проблемы с женой или с ребенком от любимой жены. “Если у кого будут две жены - одна любимая, а другая нелюбимая, и как любимая, так и нелюбимая, родят ему сыновей, и первенцем будет сын нелюбимой, - то, при разделе сыновьям своим имения своего, он не может сыну жены любимой дать первенство пред первородным сыном нелюбимой; но первенцем должен признать сына нелюбимой (и) дать ему двойную часть из всего, что у него найдется”. Так же и здесь, в путях Бога, мы видим другой замечательный символ; ибо, избрав сначала Израиль, Бог затем (как нам известно, по причине грехопадения израильтян) соблаговолил принять к себе язычников. Иудеи отвергли благовестие, в то время как язычники, как было сказано, послушно приняли его. И тем не менее здесь Он дает прекрасное постановление, чтобы показать, что Он не отвернулся от тех, которых представил первенцем явно нелюбимой жены, ибо именно от нее Он имел первого сына. Напротив, тот явится тем единственным, за которым сохраняются права наследия, когда души израильтян будут исполнены раскаяния. Таким образом, становится очевидным, что благочестивый остаток израильтян в последний день возымеет свои утраченные права по драгоценному слову Бога, данному в этой главе.
Но вот еще одно указание: рассматривается случай с упрямым и непокорным сыном. К кому это относится? К народу Израиля, который явил упрямое своеволие и непочтительность по отношению к Богу. Любым способом Бог старается указать на это. Увы! Когда благословение подействует, когда раскаявшиеся сердца оставшихся благочестивых иудеев возжелают Мессию, они не все обратятся к Богу. Напротив, огромное количество народа, больше, чем когда-либо, явит непокорность и отступничество. Конец этой эпохи увидит не единение сердец иудеев, а разобщенность и гибель этого народа, и огромная пропасть ляжет между самими израильтянами: одним из них, души которых по-настоящему тронула благодать, судьбой будет назначено стать, как мы видим, первенцами Бога на земле; другие (а их большинство), напротив, до конца боролись с Богом, отвергнут себе на погибель его свидетельство. Последние олицетворяют непокорного сына, о котором здесь сказано: “То отец его и мать его пусть возьмут его и приведут его к старейшинам города своего и к воротам своего местопребывания, и скажут старейшинам города своего: сей сын наш буен и непокорен, не слушает слов наших, мот и пьяница [таковым был Израиль]; тогда все жители города его пусть побьют его камнями до смерти; и так истреби зло из среды себя, и все Израильтяне услышат и убоятся”.
Но на этом глава не заканчивается. Следует еще одна сцена, исполненная еще более глубокого смысла, чем все предшествующие. “Если в ком найдется преступление, достойное смерти, и он будет умерщвлен, и ты повесишь его на дереве, то тело его не должно ночевать на дереве, но погреби его в тот же день, ибо проклят пред Богом (всякий) повешенный (на дереве), и не оскверняй земли твоей, которую Господь Бог твой дает тебе в удел”. Об этом не стоит долго говорить, но, несомненно, над этим стоит серьезно задуматься и возблагодарить всей душой то милосердие, с каким Бог обращает ужаснейший позор и страдания, которым человек подверг Иисуса, на дело искупительной любви; ибо кому не известно, что Иисус принял проклятие на кресте и понес за нас наказание перед очами Бога? Он тоже знал, что значило быть повешенным на дереве, знал, что значит стать проклятьем за нас. Наши души уже обрели благословение. Но все показывает, что Иисус в полной мере является объектом Святого Духа; ибо глава, которая на первый взгляд кажется такой непонятной, становится ясной и понятной и исполненной наставлений в тот момент, как мы обращаемся к Христу, взирая на него с позиции его отношений со своим древним народом. Суть всего этого и дух, несомненно, равным образом истинны и для христиан, даже в еще большей мере. Речь ведь идет прежде всего о том, используем ли мы истинный свет или покрываем Слово Бога собственной тьмой. Неверующий не только не способен увидеть, но исключает и отвергает единственный свет людей.

### Второзаконие 22

В главе 22 мы знакомимся с рядом различных повелений относительно справедливости, заботы, любви, нежности; все они имеют разное значение, от самого малого до самого значительного, но их так много, самих по себе преследующих малые и весьма великие цели, что останавливаться на каждом в отдельности значило бы потратить массу времени, которым мы в настоящее время не располагаем. Все могут понять, однако, какая великая цель поставлена здесь: Бог желает сформировать чувства своего народа этими отношениями и определяет их согласно своим собственным привязанностям. Бог не просто желает сделать их праведниками, но внушить им святые помыслы и, более того, придать их чувствам мягкость, чтобы они проявляли ее, когда потребуется. И это действительно можно увидеть, если должным образом изучить содержание данной главы.

### Второзаконие 23

Но есть и еще кое-что важное. В главе 23 Он учит нас видеть разницу в наших суждениях и мыслях других и, соответственно, в наших отношениях с ними. Существуют многие вещи, которые люди так сильно ненавидят, поскольку боятся язвительных насмешек, особенно те, которые, возможно, обладают чувством справедливости, как того требует Бог. И в то же время мы должны уметь различать их (хотя и без пристрастия, которое всегда ложно); но, будучи мудрыми, мы сможем тщательно и разумно оценить все те обстоятельства, которые необходимо учитывать; и мы также оценили то, что Бог дал нам для того, чтобы судить о каждом конкретном случае и человеке, ибо Он делает различия, хотя и беспристрастно судит. Где речь идет о его милосердии, там нет различий, но есть совершенное равенство. С одной стороны, грех является великим уравнителем перед лицом вечного суда; с другой стороны, благодать не менее важна в противоположном отношении, ибо здесь речь идет о значимости Христа и его дела в плане приведения душ перед лицо Бога в благоволении и мире. Будучи падшими в грехах, мы освободились от них через веру в Иисуса. Но ведь сказав это, мы сказали здесь все и постигли многое, как мне кажется, и это наиболее ясно показано в данной главе.
Посмотрите, например, как это относится к тем, кому было запрещено войти в “общество Господне”. И, заметьте, что это - его общество; ибо это главное, о чем говорится в данной книге: все сосредоточено в Господе и все берет от него начало. Это не просто общество Израиля; и эта мысль весьма существенна, и ее следует помнить, поскольку она имеет практическое значение. Ни один человек не будет правильно вести себя в собрании, если рассматривает его просто как собрание святых, хотя и это само по себе совершенно верно. Это - собрание Бога; и хотя мы знаем многих, отступающих от этого высокого принципа, это все же гораздо лучше. Если это является истиной, то может ли это быть слишком возвышенным? Мы желаем всего, что может возвысить нас над нашей собственной незначительностью и ничтожностью. Мы склонны впадать в ничтожность, если не будем предаваться единственной возвышенной силе, способной поднять нас до желаемого уровня. Мы желаем Бога, и Он у нас есть; но, оставляя то положение и те отношения, которые его благодать даровала нам через искупление, мы никоим образом не умаляем себя. Напротив, сам факт, что мы помним, что это - собрание Бога, наилучшим и божественным образом делает нас весьма чувствительными к нашим недостаткам. Если же мы будем рассматривать его как просто собрание святых, хорошо зная, что святые есть бедные создания, пострадавшие за его дело, тогда мы легко скатимся от жалких мыслей к прощению греха; тогда как, с другой стороны, плоть, исповедующая пусть даже самую возвышенную теорию, скоро проявит себя. Если собрание рассматривается как собрание Бога, то становится важным вопросом то, как мы поступаем и что мы говорим.
В данном случае мы видим, что Бог выделяет определенные вещи, несовместимые с положением тех, кто связан с ним. Его народ должен вести себя подходящим для е г о общества образом; относительно неподходящих его обществу находим следующее: “Аммонитянин и Моавитянин не может войти в общество Господне, и десятое поколение их не может войти в общество Господне во веки; потому что они не встретили вас с хлебом и водою на пути, когда вы шли из Египта”. Бог не забывает, когда что-либо касается управления. Он забывает (и это именно то, что Он делает), когда речь идет о милости. Далее Он говорит: “Не желай им мира и благополучия во все дни твои, во веки”. Но замечательно также и то, что, говоря об идумеянине (я не знаю, говорил ли Он когда-либо, что ненавидит кого-либо из них, как Он ненавидел Исава), Он называет его братом: “Он брат твой”. И даже о тех, что некогда были против израильтян, Он говорит: “Не гнушайся Египтянином, ибо ты был пришельцем в земле его”. Таким образом, мы видим, что речь идет не о ненависти с нашей стороны, но речь идет о подчинении Богу, о том, чтобы мы направляли ход наших мыслей по его Слову , и о том, чтобы мы строили свои суждения и вели себя соответственно этому. Я вовсе не сомневаюсь в том, что когда мы оценим Писание, то в должное время увидим всю его мудрость. Хотя здесь не говорится о том, насколько мы можем оценить мудрость Бога. Наше дело - верить и подчиняться ему; и существует определенный способ, каким Он заботится о меньших из нас. Самое неискушенное чадо Бога может следовать и подчиняться его Слову.
Вполне вероятно, что даже самые мудрые, стараясь вникнуть во всю его мудрость, испытывают затруднения. Увы, я уверен, что испытывают. Дело в том, что лишь постепенно можно постигать его истину и беспредельную мудрость; но, тем не менее, все же Он доступен нам в слове Писания. Мы приглашены прочесть и понять его, ибо то, что совсем недоступно простому смертному, Он открыл своим чадам посредством Духа, и Дух исследует все, даже глубочайшие мысли Бога. И мы имеем привилегию заявить: “Мы знаем”. Кто же может ограничить милосердную власть Бога, дающую нам возможность по-настоящему постичь его пути? Но понятное или нет, Слово Бога имеет власть повелевать, и величайшее успокоение приносит нам мысль о том, что мы исполнили что-то просто потому, что на то была воля нашего Бога. Затем мы начинаем постигать, какое в этом счастье, как это прекрасно и мудро. Это гораздо лучше, чем постепенно составить свое собственное мнение, а затем действовать согласно ему. Если мы променяем веру на подобное руководство, то какая это будет глубокая и невосполнимая потеря! В первом случае, если мы принимаем его Слово искренне, то обретенная мудрость будет плодом его милосердия, а не основанной на нашем доверии. В одном случае мы прославляем себя, потому что мы считаем это мудрым по причинам, кажущимся нам благими; во втором случае мы подчиняемся Богу потому, что это - его собственная воля в его славе. Нет ничего лучше последнего, ничего более святого и смиренного, чем мудрость веры.
И наконец, в данной главе мы узнаем о различных правилах, утвержденных Богом. Им был наложен запрет на все, что не подходило и было непристойным для стана. Какого стана? стана израильтян? Именно его, хотя вполне естественно, что в стане людей могли быть недостатки. Но речь идет не об этом, а о том, что этот стан был станом Бога. И какая бы скидка ни делалась на то, что мы все люди, Бог желал, чтобы его люди приучались чувствовать его присутствие в своей среде, и делали все так, как это подходило бы его присутствию среди них.

### Второзаконие 24

И вновь в главе 24 рассматривается вопрос о разводе. Здесь мы должны сказать, что отмечается по этому вопросу. Тут не играет роль мнение, ибо наш Господь Иисус Христос устанавливает закон. Никто не может понять этот закон или те отрывки Писания из Ветхого Завета, пока не будет иметь в виду, что в нем Бог имеет дело с человеком как таковым. Следовательно, хотя человек может быть мудрым, добрым и справедливым, он все же человек во плоти и подвержен искушениям, и поэтому здесь еще не явлено совершенство божественного разума. Это последнее обнаружится только с приходом Христа. Первый Адам не есть второй; но именно с первым человеком имел тогда дело Бог. Ни одна из частей закона не лишена мудрости Бога; но Христос тогда еще не открылся. Его тогда еще нельзя было сравнивать с человеком того времени. То, что подходило для второго Адама, еще не могло быть применимо к израильтянам в их тогдашнем положении.
Бог, как мне кажется, отчетливо выделил эту мысль в Писании, пусть даже каким-то внешним образом, поскольку Он соблаговолил дать нам свое Слово на разных языках: Ветхий Завет - на одном языке, а Новый Завет - на другом. Эта разница так ясно показана, что ее просто невозможно не заметить; но даже верующие могут быть близорукими в божественных делах, и это еще потому, что на них повлияло предание; ибо люди едва ли думают о Писании и поэтому не знают, как отнестись к самым ясным и понятным фактам, которые на виду у всех, а также к словам Бога.
Но есть еще нечто более важное, чем написание двух Заветов на разных языках. Существует разница между первым человеком, впавшим в грех, и вторым человеком, который сначала опустился на самое дно земли, а затем вознесся выше небес, завершив великое дело искупления. Несомненно, в этом и заключается вся разница, именно это господствует между Ветхим и Новым Заветами, не в душах святых, но как положение дел. На основании этого складываются совсем иные отношения. Поэтому те постановления, которые подходили тому времени, когда Бог имел дело с первым человеком, нельзя применить ко второму человеку, под властью откровения и искупления которого мы находимся. Об этом мы всегда должны помнить, чтобы справедливо судить о различных символах или о законе вообще, о законе, который “ничего не довел до совершенства”.

### Второзаконие 25

И вновь мы видим в оставшейся части главы 24 и в главе 25 указания, не лишенные милости и доброты к людям даже в самых простых делах домашней жизни: они касаются не только жен, но и товарищей, слуг, пришельцев, урожая зерновых и винограда, и даже скота. Не забыт и несчастный человек, который виновен и достоин побоев. Запрещалось бить виновного сверх меры, чтобы чей-либо брат не был обезображен. Можно было нанести ему необходимое число ударов, но не более, чтобы совсем не лишить его чести. Бог проявляет свой интерес ко всему, что окружает его народ; Он приучает израильтян к хорошим навыкам, воспитывает их в своем духе и увещевает; и очень важно для нас своевременно над этим задуматься.
Далее мы узнаем, что любая попытка обмануть или перехитрить кого-то там, где испытывают нелюбовь к кому-то, осуждается очень строго. Бог настаивает, чтобы человек всегда оставался справедливым и не предпринимал двояких мер. Израиль всегда должен помнить, как поступил с ним Амалик. “Помни, как поступил с тобою Амалик на пути, когда вы шли из Египта; как он встретил тебя на пути, и побил сзади тебя всех ослабевших, когда ты устал и утомился, и не побоялся он Бога. Итак, когда Господь, Бог твой, успокоит тебя от всех врагов твоих со всех сторон, на земле, которую Господь, Бог твой, дает тебе в удел, чтоб овладеть ею, изгладь память Амалика из поднебесной; не забудь”. Итак, кто осмелится заявить, что все это было неправильно? Разве не скажет правду и не поступит по справедливости судья всей земли?
И это предоставляет мне случай вставить несколько слов из Нового Завета, о которых часто забывают, в то время как о них следовало бы вспомнить. Речь идет о том, что христианин обязан ненавидеть и питать отвращение ко злу и в то же время любить добро. Остерегайтесь даже в малейшей степени сочувствовать тому, кто считает добром оставаться безучастным, равнодушным, не проявляющим усердие, кто, несомненно, любит все приятное и доброе, но не питает отвращения к тому, что порочит Бога. Не может быть истинным христианином тот, кто, говоря языком символов, не имеет синих кож и голубого покрывала. Наш Господь Иисус решительно выступал против зла. Он один есть полное совершенство, и Он показал нам это в назидание и для нашей же пользы. Здесь мы видим тот же самый принцип, запечатленный на примере с Амаликом.
Эта истина совершенно противоположна духу той эпохи и полностью отличается от того, что люди называют слащавыми отношениями или духом Христа. Те, кто так говорит, мало знают о Христе. Фактически, если бы они слышали, как Иисус осуждал религиозные обряды и людей, которые ходили не по вере, если бы они или их друзья оказались под огнем порицаний, переполнявших его душу (скажем, в евангелии по Матфею, гл. 23), то боюсь, что подобный образ мыслей и чувств вызвал бы осуждение Сына Бога. Это особенно важно для тех, кто, подобно нам, христианам, должен жить в союзе с Христом и одновременно нести его крест, потому как в этом мире правят силы зла. Мы не можем избежать серьезных испытаний и должны принять их покорно - таково христианство на деле. Тысячелетнее царство низвергнет власть зла, и будет править справедливость. Но то, что теперь приносит трудности, так это совершенство путей Бога в христианстве, в то время как зло остается в мире. Бог допускает самое ужасное зло, но возвышает над ним христианина. Это зло восстало против самого Сына Бога, а христианин следует Ему и его кресту. Согласно этому и должен поступать христианин. Бог не препятствует проявлению зла в его самой ужасной форме, но благодать и истина во Христе и в силе Святого Духа входит в душу христианина и управляет его поступками. Поэтому он и призван ненавидеть зло в такой же степени, как и любить все доброе; и душа, которая не выказывает божественной ненависти ко злу, на самом деле почти не испытывает любви к добру. Одно обуславливает другое: эти два чувства неотделимы от Христа, и они должны быть присущи христианину.

### Второзаконие 26

В главе 26 мы подходим к более радостной сцене - сцене предвкушения того, как Израиль вступит в землю, которую Бог дал им в удел. Здесь мы отдыхаем от многочисленных предостережений, предполагающих на каждом шагу опасности. Наоборот, впереди - ожидание щедрого благословения; ибо мы видим, что Бог завершает то, что Он еще в древности обещал своему народу. Если Он ввел их в обетованную землю, то они с радостью познают всю его благодать. “Когда ты придешь в землю, которую Господь Бог твой дает тебе в удел, и овладеешь ею, и поселишься в ней; то возьми начатков всех плодов земли, которые ты получишь от земли твоей, которую Господь Бог твой дает тебе, и положи в корзину, и пойди на то место, которое Господь Бог твой изберет, чтобы пребывало там имя Его; и приди к священнику, который будет в те дни, и скажи ему: сегодня исповедую пред Господом Богом твоим...” Здесь следует полное признание того факта, что рука Бога завершила то, что обещали его уста. Это в более возвышенной атмосфере характерно для христианина. Это тот же самый принцип, не столько обещаний, сколько обещаний, исполненных во Христе. Христианин не просто человек, проходящий через пустыню, но человек, уже получивший свое духовное благословение в небесах, во Христе. Если мы прошли свой путь через пустыню, мы также имеем свою часть в небесной земле.
Но что будет с тем, кто сознает это положение? На что надеется Бог? Помните, что положение каждого христианина и часть служения Христа имеют целью дать каждому христианину возможность осознать свое положение. Он не может в полной мере поклоняться Богу, пока не почувствует всей душой свою близость к Богу через Христа и его искупительное дело, которое лежит в основе его отношений с Богом. Что касается его тела, то он, несомненно, земной и окружен пока теми, кто далек от Бога; но когда он возведет очи к небу, туда, где Бог, то узнает, что его дом там. И он непросто обретет там свой дом, но поймет, что там его жизнь и справедливость и Святой Дух спустился на землю, чтобы дать ему возможность воссоединиться с Христом в славе. Из этого следует, что в христианине есть нечто, что сродни израильтянину, приносящему начатки всех плодов земли Богу. Восхваление им Бога должно быть основано на Духе, указывающем ему путь к поклонению согласно его нового положения человека, получившего благословение, но он должен, как никогда, чувствовать себя недостойным находиться в свете подобной благодати Бога.
“Ты же отвечай и скажи пред Господом Богом твоим: отец мой был странствующий Арамеянин, и пошел в Египет и поселился там с немногими людьми, и произошел там от него народ великий, сильный и многочисленный; но Египтяне худо поступали с нами, и притесняли нас, и налагали на нас тяжкие работы; и возопили мы к Господу Богу отцов наших, и услышал Господь вопль наш, и увидел бедствие наше, труды наши и угнетение наше; и вывел нас Господь из Египта рукою сильною и мышцею простертою, великим ужасом, знамениями и чудесами, и привел нас на место сие, и дал нам землю сию, землю, в которой течет молоко и мед; итак вот, я принес начатки плодов от земли [его привели в землю Ханаана, как было сказано], которую Ты, Господи, дал мне”. В чем бы ни проявлялась жизнь христианина, самой важной формой ее проявления является поклонение. “И веселись о всех благах, которые Господь Бог твой дал тебе и дому твоему, ты и левит и пришелец, который будет у тебя”. Это уже другой штрих; иначе говоря, сердце открывается всем тем, кто беден, унижен, несчастен на этой земле. И об этом говорится далее.
Затем следует особое наставление, касающееся отделения и раздачи десятин. “Когда ты отделишь все десятины произведений (земли) твоей в третий год, год десятин, и отдашь левиту [это была особая десятина]... тогда скажи пред Господом Богом твоим: я отобрал от дома (моего) святыню и отдал ее левиту”. Душа не только принимает во внимание то, что Бог сделал для нее, но она также побуждается заботиться о тех, кто одинок в этом мире и кто является объектом нашей особой заботы. Учимся ли мы исполнять этот долг перед лицом нашего Бога и заботимся ли мы об обездоленных соразмерно тому, что щедрость Бога уделила нам? Об этом-то и говорится далее. Таким образом, израильтянин был призван не только выразить хвалу Богу, но и признаться (в своем испытании совести), как он пользовался тем благословенным положением, в какое был поставлен, как далеко вокруг себя распространил он это чувство благословения.
И, наконец, сказано о молитве; ибо как бы наш Бог ни благословлял нас, как бы сильно Он ни желал сделать нас средством благословения других (о том и другом мы уже говорили), нам надо учитывать то, что мы всегда находимся в состоянии зависимости. Поклонение не умаляет значение молитвы. “Призри от святого жилища Твоего, с небес, и благослови народ Твой, Израиля, и землю, которую Ты дал нам”. Теперь мы желаем благословения для всех людей Бога, соответственно тому положению благодати, в котором мы находимся. Это заставляет нас ежеминутно ощущать потребность в Боге. “В день сей Господь Бог твой завещает тебе исполнять постановления сии и законы”. И снова повиновение вместо того, чтобы в какой-то степени ослабнуть, усиливается чувством той близости с Богом, в какую мы введены. “Господу сказал ты ныне, что Он будет твоим Богом, и что ты будешь ходить путями Его и хранить постановления Его и заповеди Его и законы Его, и слушать гласа Его; и Господь обещал тебе ныне, что ты будешь собственным Его народом, как Он говорил тебе, если ты будешь хранить все заповеди Его, и что Он поставит тебя выше всех народов, которых Он сотворил, в чести, славе и великолепии, и что ты будешь святым народом у Господа Бога твоего, как Он говорил”.

### Второзаконие 27

Далее мы подходим к другому и очень важному разделу этой книги. Первое, на что я хотел бы обратить внимание, это то, что мы должны быть осторожны и не путать главу 27 с главой 28. Этим двум главам в принципе присущи свои особенности. Речь не идет о форме изложения, но они отличаются своим содержанием. Отрывок Писания, который поможет увидеть это в ясном свете, взят из главы 27 апостолом Павлом и процитирован в послании Галатам, главе 3. Он не приводит цитаты из главы 28. Можно смело сказать, что она была бы несовместима с целью Духа Бога, который был намерен цитировать там только отрывок из главы 27. Несомненно, это так, и в Писании, если не в природе, как бы то ни было падшей, все, что происходит, верно.
Таким образом, это требует нашего внимания. В стихах 9 и 10 главы 3 послания Галатам сказано: “Итак верующие благословляются с верным Авраамом, а все, утверждающиеся на делах закона, находятся под клятвою. Ибо написано: проклят всяк, кто не исполняет постоянно всего, что написано в книге закона”. Это цитата из последнего стиха главы 27. Что имел в виду апостол Павел? Не просто то, что имеет отношение к настоящей жизни. Он смотрит на закон, как на то, что проклинает навсегда. Рассматривая все в этом свете, мы говорим не о настоящих вещах, но о проклятии перед очами Бога. Это дает истинный ключ к пониманию отличия данного отрывка от того, что написано в 28-ой (следующей) главе. Мы увидим, что благословения и проклятия 28-ой главы имеют самое прямое отношение к действительному проклятию человека на земле.
В главе 27 мы читаем: “И заповедал Моисей и старейшины (сынов) Израилевых народу, говоря: исполняйте все заповеди, которые заповедаю вам ныне”. И он наказывает им, что когда они перейдут Иордан, то должны будут поставить себе большие камни. “И когда перейдете за Иордан, в землю, которую Господь Бог твой дает тебе, тогда поставь себе большие камни и обмажь их известью; и напиши на (камнях) сих все слова закона сего, когда перейдешь (Иордан), чтобы вступить в землю, которую Господь Бог твой дает тебе, в землю, где течет молоко и мед, как говорил тебе Господь Бог отцов твоих. Когда перейдете Иордан, поставьте камни те, как я повелеваю вам сегодня, на горе Гевал, и обмажьте их известью; и устрой там жертвенник Господу Богу твоему, жертвенник из камней, не поднимая на них железа; из камней цельных устрой жертвенник Господа Бога твоего, и возноси на нем всесожжения Господу Богу твоему, и приноси жертвы мирные, и ешь там, и веселись пред Господом Богом твоим”. Но дальше Моисей говорит (ст. 12): “Сии должны стать на горе Гаризим, чтобы благословлять народ, когда перейдете Иордан: Симеон, Левий, Иуда, Иссахар, Иосиф и Вениамин; а сии должны стать на горе Гевал, чтобы произносить проклятие: Рувим, Гад, Асир, Завулон, Дан и Неффалим”. Итак, половине колен Израиля было велено встать на одной горе, чтобы благословлять, а другой половине колен было велено на другой горе произносить проклятия. Здесь мы узнаем, как это осуществлялось. “Левиты возгласят и скажут всем Израильтянам громким голосом: проклят...” И проклятие сопровождало каждый последующий стих до конца этой главы.
Как же так? А где же благословения? Их нет. Ничего не остается, кроме проклятий. Это ли не печально? Дело все в том, как объясняет апостол, что закон касается человеческих душ пред Богом. По слову Моисея половина колен Израиля восходит на одну гору, чтобы произнести благословения, а другая половина должна произнести проклятия; но когда все свершилось, Писание запечатлело лишь проклятия, и ни слова не сказано о благословении. Невозможно человеку получить благословение от закона, когда мы подходим к его определенному применению. И каким бы ни был призыв, когда мы поставлены перед фактом, то нам остается говорить ни о чем более, как только о проклятии. Едва ли кто может найти более прискорбный отрывок Писания или более характерный для этой книги.
И нельзя утверждать, что у Бога было меньше желания благословлять людей; далеко не так; и было велено не только проклинать, но и благословлять в равной мере. Ноувы, первый человек, являющийся созданием Бога, находился в условиях испытания законом Бога; и результат этого был и мог быть только один: если это зависит от человека, то, естественно, он может получить, когда будут представлены факты, проклятие. И эти проклятия были произнесены, и не было ни слова о благословениях. Был призыв к благословению и должная подготовка к нему; но в результате последовало не благословение, а последовали проклятия. И как ужасно то, что и в нашем христианском мире, после того, как было услышано благословение и услышано ценой смерти Иисуса, Сына Бога, тишину нарушило не благословение, а проклятие! Разве будет правильным прощать то, что повсюду преобладает полный недостаток духовного понимания? Почему оно должно существовать вместе с Второзаконием, которое комментирует апостол Павел в послании Галатам? В нем нет недостатка божественного света. То, что мы видим в том и другом случае, есть совершенная и непревзойденная мудрость Бога. Во Второзаконии Моисей говорит об ужасном исходе, будучи сам исполнен любви к своему народу и страстного желания помочь ему; в послании Галатам пролит свет через благовествование, и Павел подтверждает это: на основании закона для человека не остается ничего, как только проклятие. Благословение может быть предложено, но нет руки, способной принять его, как и нет уст, способных произнести его: мертвая и зловещая тишина вместо благословения. Проклятия были произнесены с горы проклятия и были запечатлены со всей присущей им суровостью. Но здесь совсем не упомянуто благословение с горы благословения. Даже намека на него мы не находим в главе 27. И чтобы восполнить отсутствие благословения, люди смешали главы (27 и 28) и спутали их отличительные особенности. Они отыскали благословения в следующей главе. Однако они совершенно не правы. Нет и малейшего основания для подобного соединения.

### Второзаконие 28

Давайте теперь обратимся к главе 28, и мы со всей ясностью увидим ее отличие. “Если ты, когда перейдете (за Иордан), будешь слушать гласа Господа Бога твоего, тщательно исполнять все заповеди Его, которые заповедую тебе сегодня, то Господь Бог твой поставит тебя выше всех народов земли”. Это носит просто национальный характер. Это не имеет никакого отношения к душе перед очами Бога. “И придут на тебя все благословения сии и исполнятся на тебе, если будешь слушать гласа Господа, Бога твоего. Благословен ты в городе, и благословен на поле”. Это совсем не то, чего желает несчастная душа. Это ни в коей мере не отвечает чувству вины или ужасу осуждения. Грешник нуждается в чем-то таком, что сохранится навсегда. Он желает того, что пребудет на небесах, а не просто благословения в поле или в городе. Он желает не просто плодов в корзине или закромах, но чтобы Бог принял его и простил; здесь же не говорится ни о чем подобном. Таким образом, мы видим здесь явное и коренное отличие. По окончании благословений мы находим аналогичные проклятия, следующие за стихом 15, которые указывают на то, что эти благословения совсем не такие, которые они должны были произнести на горе благословений. “Если же н е будешь слушать гласа Господа Бога твоего и не будешь стараться исполнять все заповеди Его и постановления Его, которые я заповедую тебе сегодня, то придут на тебя все проклятия сии и постигнут тебя. Проклят ты (будешь) в городе, и проклят ты (будешь) на поле”. В предыдущей главе речь идет не о том, г д е мы будем прокляты, а о том, к т о будет проклят. Здесь же определенное проклятие обрушивается в определенном месте.
В главе 27 дано а б с о л ю т н о е и л и ч н о е проклятие; оно не связано с какими-то обстоятельствами, какой бы великой ни была перемена. Вот в чем разница. Короче говоря, в главе 27 мы имеем тонкий намек на то, к чему приводит закон в руках человека, первого человека. Каким бы милостивым ни был Бог, человек испорчен. И как результат - нет ему благословения, а только проклятие.
В главе 28 мы имеем дело с законом, но с законом с точки зрения его собственной природы, с законом, который поставлен между Богом и человеком. И этот закон рассматривается как принцип земного управления, имеющий дело с условиями, в которых находится человек. И здесь, соответственно, мы находим в одном случае благословение, а в другом - проклятие. Ничего нет проще, чем изложить учение, когда идея его уже однажды понята.
Нет нужды говорить, что мы нашли благословения, которые отсутствовали в главе 27. Это не так. Там мы получили лишь проклятия и никакого благословения. Но в главе 28 мы имеем и благословения и последующие проклятия. Частично в этой главе показано то состояние, в каком Израиль должен был находиться до настоящего времени. “Предаст тебя Господь на поражение врагам твоим... поразит тебя Господь проказою Египетскою, почечуем, коростою и чесоткою, от которых ты не возможешь исцелиться; поразит тебя Господь сумасшествием, слепотою и оцепенением сердца” и т. д. с детальными подробностями. “И будешь ужасом, притчею и посмешищем у всех народов, к которым отведет тебя Господь”. Поэтому здесь речь идет не об отношениях согласно божественной природе, а о путях домостроения с народом этого мира, и не более того.

### Второзаконие 29

В главе 29 встает другой важный вопрос, касающийся еще более явной перемены. Мы стоим перед следующим фактом: “Вот слова завета, который Господь повелел Моисею поставить с сынами Израилевыми в земле Моавитской, кроме завета, который Господь поставил с ними на Хориве” {Прим. ред.: в русском переводе Библии этот стих относится к главе 28}. Итак, важно помнить, что если бы это был просто завет, поставленный в Хориве, то сыны Израиля никогда бы не смогли войти в обетованную землю. Было необходимо, согласно далеко видящей мудрости Бога и его милости, чтобы был поставлен и другой завет. Я не скажу, что н о в ы й, но Бог должен был поставить новые условия, а не просто настоять на строгом исполнении закона, который был оглашен в Хориве. Повелевая людьми, Он являет и милость к ним. Итак, как было сказано, Бог объявил, что они находятся на самой границе с обетованной землей и что Он введет их в нее. И они должны были, вступив в эту землю, вести себя подобающим образом. Следовательно, Бог сам ставит новые условия с той целью, чтобы его народ, войдя в обетованную землю, не опорочил самого Бога. И это здесь ясно показано.
Конец данной главы открывает нам еще больше. Когда израильтяне открыто пали и вообще опозорились, то благодать смогла получить от cамого Бога единственно подходящее средство помощи. И теперь все израильтяне заняли место перед лицом Бога. Он призвал их хранить слова этого завета; сами же сыны Израиля были приведены и поставлены перед лицом Бога, и были строго предупреждены не ваять себе идолов, равно как и не делать других дел, противных Богу, а быть покорными. Но главный смысл заключается в следующем: “Сокрытое принадлежит Господу Богу нашему, а открытое - нам и сынам нашим до века, чтобы мы исполняли все слова закона сего”. Суть этого часто отмечали и прежде; но всегда можно утверждать, что благодать, хотя и отдаленным и загадочным образом, намекает на сокрытую тайну, вследствие чего, когда израильтяне явно потерпели неудачу, как мы видим, на основе закона, Бог сумел найти пути и средства, чтобы оправдать их через веру. Это не просто слова, с помощью которых Он может предварительно ввести их всех в эту землю, но средства, все еще тайные, с помощью которых Он может оправдать их перед лицом всех их грехов и подействовать на их души, зародив в них то, что есть в его сердце. Короче говоря, подействовать тайнами своей благодати.

### Второзаконие 30

Соответственно этому, все ясно подтверждается тем, что открывается в главе 30. Бог соберет израильтян отовсюду, где они будут рассеяны. Он обещает, что возвратит их из любой страны под небесами; и сердца их, бывших в таком унизительном положении, больше не будут надменными, ибо Он обрежет их и обратит к себе. “А ты обратишься и будешь слушать гласа Господа и исполнять все заповеди Его, которые заповедую тебе сегодня; с избытком даст тебе Господь Бог твой успех во всяком деле рук твоих...если будешь слушать гласа Господа Бога твоего, соблюдая заповеди Его и постановления Его, написанные в сей книге закона, и если обратишься к Господу Богу твоему всем сердцем твоим и всею душою твоею. Ибо заповедь сия, которую я заповедую тебе сегодня, не недоступна для тебя и не далека; она не на небе, чтобы можно было говорить: кто взошел бы для нас на небо и принес бы ее нам, и дал бы нам услышать ее, и мы исполнили бы ее?”
Известно, что эти слова апостол Павел использовал в своем послании Римлянам (гл.10); и мы всегда можем увидеть, что, обращаясь к Новому Завету, мы не теряем глубокого интереса к Ветхому и находим в Новом Завете нечто важное для понимания Ветхого. С какой же целью апостол Павел обращается к этим словам? Да с той самой целью, на которую уже указывалось в конце 30-ой главы Второзакония. Сыны Израиля полностью развратились, приняв этот закон. Они опозорили себя пред Богом. Справедливость, которой требовал этот закон, только доказала их действительную неправедность. Что же должно было стать с ними? Был явлен Христос - “конец закона к праведности всякого верующего”. Поэтому апостол Павел через Святого Духа придает такой замечательный смысл данному отрывку из Второзакония, что не возникает никакого вопроса, кто взошел бы на небеса, чтобы обрести Спасителя, или опустился бы в недра земли, чтобы вывести его от мертвых, ведь благовестие принесет это слово спасения к самому порогу, “в устах твоих и в сердце твоем”. Нужно только верить в воскресшего Господа Иисуса и исповедовать его. Поэтому посредством благовествования Бога пусть они примут все это вечное благословение его благодати - те, которые прежде были злыми, испорченными, погибшими, но теперь “омылись, освятились, оправдались именем Господа нашего Иисуса Христа и Духом Бога нашего”, если мне будет позволено процитировать еще один отрывок Писания.
Несомненно, опираясь на этот принцип, Бог благословит свой древний народ Израиля, сломленный и рассеянный среди язычников, и сделает это, когда уже будет невозможным для них в том их состоянии продолжать соблюдение своих иудейских обрядов. Что же тогда будет с ними? Их сердца покорятся Слову Бога, они с почтением воззрят на Мессию, и Бог явит им милосердие. Беспомощные, ощутившие все то зло, какое они творили в прошлом, блуждающие во тьме (ибо я не сомневаюсь, что именно такими они описаны в конце первой главы книги пророка Исаии как слуги Бога, блуждающие во тьме и не видящие света), тем не менее их сердца обратились к Господу, и они уповали на своего Бога. Возможно, такое состояние не подойдет теперь христианству, но тогда благодать откроется любому иудею. Именно такой счастливый поворот предсказал апостол Павел в своем послании Римлянам, но, конечно, это больше касалось христиан; однако именно на этом принципе будут основаны отношения Бога с остатком благочестивых иудеев в скором будущем.

### Второзаконие 31

Вслед за этим, в главе 31, мы видим Моисея при завершении своей службы. Он произносит, если можно так выразиться, свою последнюю проповедь и обращается к израильтянам с очень строгим предостережением, ставя их в известность, что знает тот мятеж, в котором они будут виновны. Наставления от Моисея получили Иисус Навин и левиты.

### Второзаконие 32

И Моисей завершает свое служение песней (гл. 32); и в основе этой песни лежат тайны благодати Бога, но в ней также упоминаются и наказания последнего дня. Хотя Моисей прекрасно осведомлен о грехах Израиля, он все же смотрит вперед и видит благословение, которое, несомненно, придет к ним. Он глубоко сознает, что израильтяне совершат назло Богу по своей жестоковыйной глупости и по своей неблагодарности, но и видит в своем пророческом видении, что Он сделает для них.
Поэтому он говорит: “Внимай, небо, я буду говорить; и слушай, земля, слова уст моих”. Моисей прославил имя Бога, поэтому израильтяне должны были воздать славу своему Богу. Он - твердыня, пребывающая в непоколебимой силе ради своего народа. Не они, а Он - надежный защитник. “Совершенны дела Его, и все пути Его праведны. Бог верен, и нет неправды (в Нем); Он праведен и истинен”. Что же касается народа Израиля, то они показали себя. Именно они развратились, а Он праведен, “они не дети Его по своим порокам”, а строптивый и развращенный род. Законодатель с негодованием порицает их за неблагодарность и еще больше подтверждает это, напоминая им, что их поступок не был новостью для Бога. Их положение в этом мире, которое будет возвращено в последние дни, не было последним источником славы Бога. “Когда Всевышний давал уделы народам и расселял сынов человеческих, тогда поставил пределы народов по числу сынов Израилевых”. Это, конечно, носит не тот характер вечного избрания, какой имеет наше христианское избрание (Еф. 1). Такая разница существенна и оправданна. Когда Бог открывает свою волю во Христе относительно своих чад, то объявляет свой выбор сделанным прежде создания мира. Совсем не так обстоит дело с Израилем. Его выбор, как всегда говорят, сделан во времени, хотя, как и в нашем случае, сделан свыше. Вечное избрание не подошло бы этой лишь одной из наций. Избрание Израиля строго связано с землей. Нас же Он избрал особым образом помимо создания мира; этот выбор связан с вечностью самого Бога, он не имеет никакого отношения к жизни, которую погубят сами люди и дьявол. Богу угодны святые, которые бы приняли часть его духовной природы и обладали бы им самим, и не в меньшей степени, чем ангелы, служили бы ему и угождали бы ему. Могут ли быть таковыми тварные существа? Этот вопрос относится к Богу, созидающему, согласно своей мудрости и любви, тех, кто смог бы разделить его намерения и возлюбить его любовью. И это свершил его Сын Христос и открыл с помощью Святого Духа, посланного с небес. Это в целом выше вопроса о положении тварного существа. Никто не сомневается в том, что те, которые должны были получить такое благословение, фактически представляли собой часть созданного мира, более того, мира глубоко развращенного и греховного. Мы имели свою часть в том мире, который отверг и распял Иисуса. Затем восторжествовала благодать. Было необходимо, чтобы мы получили вечную жизнь, данную нам в Христе через искупление. Жизни было бы достаточно, если бы мы никогда не грешили. Но мы были погибшими грешниками, и поэтому Христос пришел, чтобы умереть ради искупления. Он принял наши грехи на себя и пострадал за наши грехи; будучи праведным, Он пострадал за неправедных, чтобы привести нас к Богу. В результате Он своей смертью на Голгофе примирил совершенно непримиримые вещи и совершил праведное дело для Бога, избавив нас и сделав свободными, и к тому же открыл ту вечную волю Бога, которую Бог имел во Христе еще до сотворения мира. С Израилем дела обстояли иначе. Там, как мы уже сказали, избрание было во времени; израильтяне отделены для Бога в пределах границ, определенных для других народов из сыновей Адама; ибо здесь речь идет не о божественной природе, а только о человеческом роде. “Он поставил пределы народов по числу сынов Израилевых; ибо часть Господа народ Его, Иаков наследственный удел Его”. Далее Моисей поет {Трудно представить себе большее духовное недомыслие, чем то, что открылось в заметках доктора Дэвидсона (“Введение в Ветхий Завет”, стр. 391-393) и в рассуждениях немецких авторов, которые он оспаривает. Разница лишь между более или менее значительными ошибками. “Тридцать вторая глава, вплоть до стиха 43, включает песню Моисея, на которую имеется ссылка в предыдущей главе, стихах 19, 22, 30. Совершенно очевидно, что эту песню не мог написать сам автор Второзакония, который никогда не проявлял поэтического дара и чей стиль весьма отличается от того, в каком написана эта песня. Ее также не мог написать и иеговист, ибо его стиль и манера выражать мысли также весьма отличны. Автором этой песни является какой-то неизвестный поэт, чьи исторические намеки и лингвистические особенности указывают на то, что он жил после Моисея (!) и даже после Соломона (!!). Итак, пятнадцатый стих предполагает, что израильтяне пережили времена наивысшего процветания и покоя; а народ, на который указывается в стихе 21, - ассирийцы, которые достигли большого могущества и о которых упоминается в 33-ей главе книги пророка Исаии. Все доказательства, вытекающие из существа дела, свидетельствуют о том, что эта песня была написана в последней четверти восьмого столетия до н. э., что и доказал Эвальд (!!!). Автор Второзакония, полагая, что она достойна Моисея (хотя она была написана не для того, чтобы ее вставили сюда) приспособил и вложил ее в уста Моисея. Мы не можем согласиться с Эвальдом и так далее. Эти наблюдения показали, что мы думаем иначе, чем Кнобель, который относит написание этой песни к сирийскому периоду. Вместо того, чтобы отнести стихи 21, 30, 31, 35 на счет ассирийцев, он предполагает, что речь здесь идет о сирийцах, главным образом потому, что, по его мнению, о первых было сказано в более сильных выражениях и что было сказано о плене. Но Кнобель вполне уверен относительно седьмого стиха (здесь наблюдается путаница: он должен принадлежать к главе 33), который относится к Иуде, как очевидно и то, что эта глава принадлежит к гораздо более раннему периоду чем привыкли полагать! Он считает, что в этом стихе содержится намек на жизнь Давида в изгнании, когда его преследовал Саул; тогда как двенадцатый стих он связывает с землей гаваонитов, куда была доставлена скиния собрания после того, как Номв был разрушен Саулом. Эти ссылки слишком необоснованны для того, чтобы на них полагаться. Мы не согласны с Кнобелем, что этот стих принадлежит к временам Саула, и были удивлены, найдя критическое замечание о том, что автор Бытия (в главе 49) и автор Второзакония (в главе 33) действовали независимо друг от друга и не подражали в явной мере друг другу. Стихи, следующие сразу же за песней, то есть стихи 44-47 (гл. 32) принадлежат самому автору Второзакония, как намек в стихе 46 на все те слова Моисея, ясно сказанные им. Оставшаяся часть этой главы, то есть стихи 48-52 элогистичны, будучи взятыми от элогиста и вставлены здесь автором Второзакония. Это частично является повторением отрывка из книги Чисел, глава 27, стихи 12-23, как отметил Блик”.
Я привел здесь эту длинную выдержку не только в качестве примера мании резонерствовать, характеризующей данную школу, но и как их готовность приписать самую низменную ложь святым людям Бога, которые говорили от его имени, поскольку находились под влиянием Святого Духа. Они почти не думают о том, что приписывают их мнимому автору Второзакония мошенничество, заключающееся в том, что он вкладывает в уста Моисея то, что, по их мнению, Моисей никогда не высказывал. И такую ложь приписывают они Слову Бога! Но хватит об этом. Апостол Павел заблаговременно опровергает их замыслы в нескольких словах, несущих силу и свет истины, в то время как их слова приводят к бессмысленным спорам. Он заявляет, что стих 21 принадлежит перу Моисея и что в нем указывается на язычников, призванных в то время, как Бог считает Израиль Ло-Амми (не мой народ). См. Рим. 10,19. Речь тогда шла не о сирийцах или ассирийцах, но когда Бог временно отстранил от себя свой древний народ, то Он призвал к себе тех, кто не был его народом, и сделал это, чтобы вызвать ревность израильтян. Сравните Рим.11} о прекрасной любви, доброте и долготерпении к такому народу, который творил всякого рода беззакония, принося жертвы даже бесам (они с презрением названы “козлами”), а не Богу, но “богам, которых они не знали, новым, которые пришли от соседей и о которых не помышляли отцы ваши. А Заступника, родившего тебя, ты забыл, и не помнил Бога, создавшего тебя”. Увы! Бог тогда должен был приготовить стрелы, чтобы поразить ими народ, должен был излить свой гнев даже на любимый им народ Израиля, еще более грешный, чем все другие народы, и фактически забыть его ради “не народа” (язычников), тем самым возбудив в иудеях ревность. Тогда язычники воспользовались негодованием Бога против своего народа, пока Он, наконец, не явил милосердие по отношению к израильтянам и не восстал, чтобы наказать их врагов. “Но Господь будет судить народ Свой и над рабами Своими умилосердится, когда Он увидит, что рука их ослабела, и не стало ни заключенных, ни оставшихся вне. Тогда скажет (Господь): где боги их, твердыня, на которую они надеялись, которые ели тук жертв их (и) пили вино возлияний их? пусть они восстанут и помогут вам, пусть будут для вас покровом! Видите ныне, что это Я, Я - и нет Бога, кроме Меня: Я умерщвляю и оживляю, Я поражаю и Я исцеляю, и никто не избавит от руки Моей. Я подъемлю к небесам руку Мою и говорю: живу Я вовек! Когда изострю сверкающий меч Мой, и рука Моя приимет суд, то отмщу врагам Моим и ненавидящим Меня воздам; упою стрелы Мои кровью, и меч Мой насытится плотью, кровью убитых и пленных, головами начальников врага. Веселитесь, язычники, с народом Его; ибо Он отмстит за кровь рабов Своих, и воздаст мщение врагам Своим, и очистит землю Свою и народ Свой!” И тогда Бог не только избавит от бед свой народ Израиля, но сделает так, что сами язычники будут веселиться в расширившемся кругу его благодати; ибо хотя этот принцип стал приемлем в условиях благовествования, их общая радость, которая была предсказана, осуществится в полной мере лишь в тысячелетнем царстве.

### Второзаконие 33

В главе 33 мы узнаем о благословении Моисея разным племенам Израиля. Этого мы теперь можем коснуться гораздо подробнее, хотя и нет полной надежды сделать это вполне удовлетворительно за такой короткий промежуток времени. Разрешите мне только заметить, что это в общем и целом связано с той землей, в которую израильтяне собирались войти. Возможно, в этом и состоит главное отличие его от благословения Иакова. В благословении Иакова о коленах Израиля говорилось от начала их существования и до конца, причем без всякой связи с тем, владели они землей или нет, тогда как благословение, которое произносит здесь Моисей, строго подчинено главной цели Второзакония. Главной сутью книги Второзаконие от начала и до конца является введение Богом своего народа в обетованную землю и установление связи между Богом и этим народом таким образом, который согласуется с состоянием первого человека (то есть установление такой связи, которая возможна между Богом и первым Адамом). Об этом упоминается систематически и постоянно: такому положению как раз и подходит благословение. Поэтому Моисей не раскрывает нам исторически сложившееся положение вещей, как это делает Иаков в своей проповеди. Здесь показано особое благословение народу, связанное с их положением и отношениями с Богом в обетованной земле.
Эта песнь благословения начинается видением Бога, пришедшего от Синая, открывшегося израильтянам от Сеира и воссиявшего от горы Фаран. Это - его законное явление своему народу, его святым, окружавшим его в пустыне: одесную его был огонь закона для них. “Истинно Он любит народ (Свой); все святые его в руке Твоей, и они припали к стопам Твоим, чтобы внимать словам Твоим”. Моисей занимает особое положение как законодатель в наследии собрания Иакова; и он был царь Израиля, когда собирались главы народа вместе с коленами Израиля.
Что касается первенца Иакова, то о нем было сказано: “Да живет Рувим, и да не умирает, и да не будет малочислен!” {Бывают случаи в еврейском и других языках, когда отрицательная частица “не” может и должна быть понята из контекста; поэтому наши переводчики, как мы видим, и поставили ее в этом отрывке. Но такого не могло бы никогда быть, если бы она не подразумевалась в главном предложении, чего в данном случае не наблюдается}.
Далее, хотя налицо необычный выбор, божественная мудрость повелевает выдвинуть то колено Израиля, которое займет место Рувима с политической точки зрения, но, несомненно, согласно воле Бога, ибо от рода Иуды должен был родиться во плоти Христос. “Но об Иуде сказал сие: услыши, Господи, глас Иуды, и приведи его к народу его; руками своими да защитит он себя, и Ты будь помощником против врагов его”. Мы знаем, что иудеи долго занимали обособленное положение; но наступит день, когда иудейский народ и народ Израиля соединятся согласно тому выразительному символу, который представлен пророком Иезекиилем и который может прояснить сказанное Моисеем.
И вот Моисей благословляет свое собственное колено: “И о Левии сказал: туммим Твой и урим Твой на святом муже Твоем, которого Ты искусил в Массе, с которым Ты препирался при водах Меривы, который говорит об отце своем и матери своей: “я на них не смотрю”, и братьев своих не признает, и сыновей своих не знает; ибо они, левиты, слова Твои хранят, и завет Твой соблюдают, учат законам Твоим Иакова и заповедям Твоим Израиля, возлагают курение пред лице Твое и всесожжения на жертвенник Твой; {Таким образом, если колено Симеона исчезает, то колено Левия в значительной мере процветает благодаря своей преданности Богу, явленной в тяжелейшие времена скитаний Израиля по пустыне. Нет сомнений, что эти слова в главе 33 Второзакония должны следовать в книге Бытие, главе 49; но нет ни малейшего основания предполагать, как это делают неверующие, что автор одной книги (Бытие) жил раньше автора другой (Второзаконие). Как утверждает Писание, обе книги были написаны Моисеем, и различие их в том и другом случаях объясняется тем, что написаны они под разным углом зрения, и это замечательным образом подтверждается. В книге Бытие (гл. 49) о Симеоне упоминается в одном предложении с Левием. В главе 33 Второзакония, хотя и не упоминается о Симеоне, но и не отменяется сказанное Иаковым, что Левий будет рассеян среди людей; однако оказывается, что само обстоятельство вхождения Израиля в благословение и славу, которую обрели племена, будет тогда, когда они смоют свой старый позор своим подлинным усердием во славу Господа и горячей любовью к своему народу вопреки своим чувствам и случайным явлениям. Способность молиться за людей пропорциональна вере в Бога. Из колена Левия выходили священники, служители в святилище, наставники своего народа} благослови, Господи, силу его и о деле рук его благоволи, порази чресла восстающих на него и ненавидящих его, чтобы они не могли стоять”.
Благословение Вениамина {“О Вениамине сказал: возлюбленный Господом обитает у Него безопасно, (Бог) покровительствует ему всякий день, и он покоится между раменами Его”. Пророк намекает на то, где находятся святилище и престол, то есть столице великого царя. Но мысль о том, что формулировка благословения указывает на время царствования Иосии или на то время, когда жил Иеремия, не имеет под собой основания. Здесь всего лишь говорится о безопасном обитании Вениамина рядом с Богом. Эта мысль со всей очевидностью подтверждается сказанным далее} указывает на обитание Бога в его среде; ибо Иерусалим находился в пределах этого племени, с которым граничил Иуда. Иосиф сполна получил свою двойную часть в обетованной земле. Завулон благословляется в своих путях и Иссахар в - шатрах. О Гаде говорится как о спешащем нажить богатство, хотя и разделяющем все испытания со своим народом. Моисей подчеркивает стремительность Дана, его воинственность; о Неффалиме говорится как о довольном своими владениями и исполненном миролюбия, об Ассире - как благословенном среди своих братьев, имеющем неисчерпаемые источники богатства и энергичном человеке.
Об Иосифе вдохновляющий Дух говорит еще больше: “Да благословит Господь землю его вожделенными дарами неба, росою и дарами бездны, лежащей внизу, вожделенными плодами от солнца и вожделенными произведениями луны, превосходнейшими произведениями гор древних и вожделенными дарами холмов вечных, и вожделенными дарами земли и того, что наполняет ее; благословение Явившегося в терновом кусте да придет на главу Иосифа и на темя наилучшего из братьев своих; крепость его как первородного тельца, и роги его, как роги буйвола; ими избодает он народы все до пределов земли: это тьмы Ефремовы, это тысячи Манассиины”. Абсурдным было бы предположение, что подобное благословение было высказано, если даже не во времена царствования Иосии, то, по крайней мере, во времена первых распрей в израильском царстве.
“O Завулоне сказал: веселись, Завулон, в путях твоих, и Иссахар, в шатрах твоих; созывают они народ на гору, там закалывают законные жертвы, ибо они питаются богатством моря и сокровищами, скрытыми в песке. О Гаде сказал: благословен распространивший Гада; он покоится как лев и сокрушает и мышцу и голову; он избрал себе начаток земли, там почтен уделом от законодателя, и пришел с главами народа, и исполнил правду Господа и суды с Израилем. О Дане сказал: Дан молодой лев, который выбегает из Васана. О Неффалиме сказал: Неффалим насыщен благоволением и исполнен благословения Господа; море и юг во владении его. Об Асире сказал: благословен между сынами Асир, он будет любим братьями своими, и окунет в елей ногу свою; железо и медь - запоры твои; как дни твои, будет умножаться богатство твое”. Можно ли теперь серьезно полагать, что все это было представлено как пророчество после того, как самый сокрушительный ураган обрушил ся на все эти колена Израиля, и последние его удары вот-вот должны были обрушиться на Иуду и Венианима? Такая наивность неверующих общеизвестна, и только ею можно объяснить подобные бессмысленные теории, и, даже если кто-нибудь на время отбрасывает их единственно общую основу, противоречие явленной истине Бога очевидно.
Ничто не может превзойти духовного величия последних слов Моисея; и они, несомненно, исполнятся в будущем великолепии и славе возрожденного Израиля. Бог обращался со своим народом согласно огненному закону, который был в его деснице; но Он не исчерпал источников своего милосердия и нежности, более того, лучшее вино сохранилось на конец, чтобы тот, которого они не признали в его уничижении, но признают, уничижившись сами, внес его; и в конце всего они возрадуются ему, когда Он возвратится в славе, чтобы обратить очищающую воду в напиток, который радует и веселит сердце Бога и сердце человека. “Нет подобного Богу Израилеву, Который по небесам принесся на помощь тебе и во славе Своей на облаках; прибежище (твое) Бог древний, и (ты) под мышцами вечными; Он прогонит врагов от лица твоего и скажет: истребляй! Израиль живет безопасно, один; око Иакова [буквально “фонтан”] видит пред собою землю обильную хлебом и вином, и небеса его каплют росу. Блажен ты, Израиль! кто подобен тебе, народ, хранимый Господом, Который есть щит, охраняющий тебя, и меч славы твоей? Враги твои раболепствуют тебе, и ты попираешь выи их”.

### Второзаконие 34

Моисей (гл. 34) всходит на вершину Фасги, и оттуда Бог показывает ему всю обетованную землю до мельчайших деталей. Было бы невозможным простить Моисею его ошибку, не умалив авторитета закона. Несомненно, Бог поступил справедливо; но это ни в малейшей степени не препятствует той совершенной любви, какой Бог возлюбил Моисея. Бог наказал Моисея за его провинность, но того требовал его закон, однако Он остался милосердным к Моисею. Если бы было возможным и отвечало бы намерениям Бога (чего не могло быть), чтобы Моисей мог войти в обетованную землю, то каким бы несчастьем обернулось бы для Моисея - видеть неверность народа, то, как этот народ пренебрегал законом Бога, то, как он не до конца побеждал своих противников, видеть готовность народа свернуть с истинного пути на путь беззакония и идолопоклонства даже на этой земле! Разве можно это сравнить с блаженством взирать на нее, находясь возле Бога, не видеть эту землю в руках человека, не до конца освобожденной от хананеев, землю, которую сам Бог уже называет землей, принадлежащей тому или другому колену? Ведь таким образом Бог дает возможность своему слуге увидеть то время, когда хананеев вообще не будет на этой земле!
Вера всегда остается лучшей участью.

## Иисус Навин

Оглавление: гл. 1; гл. 2; гл. 3; гл. 4; гл. 5; гл. 6; гл. 7; гл. 8; гл. 9; гл. 10; гл. 11; гл. 12; гл. 13; гл. 14; гл. 15; гл. 16; гл. 17; гл. 18; гл. 19; гл. 20; гл. 21; гл. 22; гл. 23; гл. 24.

### Иисус Навин 1

Как и следовало ожидать, книга Иисуса Навина следует за Пятикнижием Моисея и еще более очевидным образом связана с предшествующими ей произведениями, чем это могло бы показаться обычному читателю. Она начинается не просто упоминанием о времени и не просто переходным моментом, но с самого начала указывает на эту связь. Это не так выражено в английском варианте перевода, но является очевидным в еврейском тексте данной книги. Несомненно, Святой Дух писал ее с помощью другого слуги Бога, но Он продолжал нести то же свидетельство; теперь Он свидетельствует о том, к чему книга Второзаконие более тщательно подготавливает нас; ибо все то, что было высказано устами Моисея в книге Второзаконие, происходило накануне вступления сынов Израиля в обетованную землю. Здесь, как и везде в Писании, очень важно ясно представлять себе ту особую тему, которой касается Дух Бога в данной книге. Поэтому я сделаю несколько замечаний общего характера для того, чтобы как можно яснее (насколько Господь позволит мне) изложить ее вам.
Любой духовный человек, задумывающийся над данным вопросом, не может сомневаться в том, что то, о чем Дух Бога соблаговолил поведать нам в книге Иисуса Навина (если мы воспримем это как наше символическое благословение), вовсе не намекает на наш переход из мира сего на небеса. Нам всем доподлинно известно, что река Иордан обычно символизирует смерть, а переход через Иордан - переход человека после смерти из мира сего на небеса. Но не об этом здесь идет речь, хотя и этот вопрос очень важен для человеческой души. Однако, если вы свяжете этот отрывок с уходом на небеса после смерти, вы упустите главную цель Бога - представить нам это в связи с земной жизнью. Если мы отнесем это к будущему состоянию, то в настоящий момент данный отрывок, очевидно, не сможет быть истолкован в своем прямом смысле. Хотя, конечно, мы можем извлечь благословение из определенных отрывков Писания. Мы знаем, что даже те, кто связывает переход израильтян через Иордан с нашим отшествием на небеса с целью быть рядом со Христом, не стесняются ссылаться на спасение Раавой, описанном в 6-ом стихе 2-ой главы, словно они по крупице стремятся извлечь духовную пользу из каждой главы. Но теперь я говорю не о том использовании или толковании, с которым мы все согласны, а о том, что, возможно, некоторые должны узнать, и о том, что, я уверен, должны узнать мы все в то или иное время.
В этой книге нам сразу бросается в глаза и открывается ее истинная сущность или значение - то, что свершили сыны Израиля, перейдя через Иордан. Насладились ли они покоем? Как бы не так. Им все еще предстоял труд, и, более того, далее произошло столкновение с врагом, и было явлено не только долготерпение в вере, которому они были научены во время своего перехода через пустыню. Бог установил прекрасный духовный порядок, подвергнув души своего народа испытанию в то время, когда людей окружали голые пески и Он пребывал среди них. В этой пустыне они учились сами и их учил Бог; то был великий урок в течение сорока лет скитаний. Однако совершенно очевидно, если учесть все те обстоятельства, что это ни в коем случае не было действительным благословением. Бог присутствовал среди них, обращая в благословение каждое обстоятельство своим собственным милосердием, каждым своим словом, каждым своим делом и тем, чем Он был для своего собственного народа. Это было наиболее характерно и истинно для того древнего периода и того места действия; но в книге Иисуса Навина мы приступаем к рассмотрению истинного и очевидного благословения - к награждению израильтян божественными дарами, обещанными согласно обетованию их отцам, хотя и по прошествии срока, в течение которого сыны Израиля доказывали свою верность закону завета. Таким образом, сыны Израиля не только были освобождены от несчастий, им не только был дан Богом урок в пустыне - испытание им своего народа и исправление его, но Бог отдавал то, что обещал дать; и теперь Он исполнял обещанное в своей силе: Он вводил их в прекрасную цветущую землю хананеев. Но пока еще в книге Иисуса Навина мы слышим о войнах народа Израиля. И теперь этот простой факт выявляет свой истинный смысл. Ведь, несомненно, когда мы покинем этот мир, чтобы действительно воссоединиться с Господом, мы не будем вести войну. Поэтому ясно, что переход через Иордан сынами Израиля здесь вовсе не символизирует уход из этого мира, чтобы обрести покой в присутствии Бога, но намекает на полное изменение положения христиан в период их пребывания в этом мире. Как можно сказать о них, переходящих Иордан? Именно на это хочется указать в свете Нового Завета, по крайней мере насколько позволит нам Бог. Мы увидим, что божественный свет был пролит в изобилии, так, чтобы мы могли ясно увидеть намерение Бога.
Каждому думающему христианину вполне ясно, что существует прочное связующее звено между переходом через Красное море и переходом через Иордан. Это же обнаруживается и в смерти и воскресении Господа Иисуса; но имеются два ощутимо отличающихся друг от друга результата, которые представляют собой огромную важность, и их мы обязаны различать. Что касается перехода через Красное море, то он символизирует наше отделение от этого мира для Бога; переход через Иордан или смерть и воскресение Христа в этом плане символизируют нечто гораздо большее, а именно силу того колоссального труда по приведению нас к обретению нашего небесного благословения еще здесь на земле до перехода на небеса. Нам дано сознание, что мы созданы небесами; мы должны еще бороться, прежде чем наступит время покоя. В том и другом случае речь идет не просто о смерти и воскресении Христа, но это относится и к нам через Духа.
С одной стороны, переход через Красное море означает, что мы умерли со Христом и в осуществление праведности ожили для Бога через Иисуса Христа, нашего Господа. Таким образом мы получили оправдание как грешники и полностью освободились от власти дьявола. Нам больше не нужно бояться суда Бога. С другой стороны, переход через Иордан означает наше вступление в небесную обитель согласно всей полноте звания Христа. На основании этого Дух знакомит нас с небесным.
В связи с этим мы призваны возлюбить небесное, исполниться того, что, несомненно, является делом веры, но вместе с тем и реальностью, ибо это реально. Нет более печального заблуждения, чем предположение о том, что дела разума существенны, а дела веры нет. Нет ничего более верного, чем вера, нет ничего более постоянного, чем то, что опирается на Слово Бога. Благодать даровала нам во Христе Иисусе, нашем Господе, царство, которое несокрушимо. Считаю само собой разумеющимся то, что мы обязаны доверять Ему, нам самим нечего предъявить. Но разве мы беднее от этого? Несравненно богаче! Это счастье - научиться доверять глазам Бога, а не своим собственным; именно так и поступают верующие. Вера вовсе не ограничивает наш кругозор, а расширяет его бесконечно. Мы можем чего-то не увидеть (согласно такой мерке) и даже не заметить; но существует такая вещь, как развитие посредством Духа, открывающее нам нечто большее о Христе из писаний. Имея в Слове Бога, как и во Христе, нечто божественное, человек обретает возможность бесконечно развиваться и совершенствоваться. Именно к этому и приведет нас Христос, но не тогда, когда мы умрем в буквальном смысле этого слова, а когда познаем силу (значение) его смерти и воскресения (и не просто от дьявола, но и от самих себя). Таково значение истины, скрытой в переходе через Иордан. Суть дела заключается не в освобождении из египетского плена, ибо это было передано в переходе через Красное море. Здесь символически представлен этот мир - место действия и рабство дьявола, мир, который человек покидает, но за Иорданом находится вход в небесную обитель.
Поэтому мы вскоре обнаружим другую очень важную особенность, которой можем коснуться теперь мимоходом. Здесь имеет место образование, особо противоречащее предыдущему положению вещей. Пока народ шел через пустыню, ничего подобного не было. Ни один человек, рождавшийся в пустыне, не подвергался обряду обрезания; несомненно, там были и такие, которые были обрезаны раньше. Когда же они пересекли пустыню, обрезание нельзя было больше откладывать; тогда уже всех было необходимо обрезать. Поэтому теперь становится ясно, что речь идет о самоуправлении во Христе, который восшел на небеса и там воссоединил нас с собой; как раз это и подразумевается под переходом через Иордан и обрезанием. Таким образом, человек свободен вступать в то, что Бог дает свыше; и нет ничего, что препятствовало бы этому более, нежели неподавляемый и неумерщвляемый эгоизм. Обрезание поэтому имело место сразу же по переходе через Иордан. Однако теперь я несколько забегаю вперед; тем не менее мне кажется просто необходимым сказать эти несколько общих слов, чтобы вам было проще и легче представить себе существенную разницу между этими двумя случаями.
Ясно, что мы имеем общее основание при переходе через Красное море и Иордан, хотя оба этих случая имеют свои особенности. Все обнаруживается во Христе, нашем Господе. Только необходимо, чтобы мы не довольствовались смутным и общим представлением о том, что познали все это. Бог желает, чтобы мы знали, что мы обрели как его чада то, что Он дал нам. Бог не утаивает от нас ни одной доброй вести. Мы пренебрегаем его любовью, если не стремимся познать все, что Он открывает, и не радуемся этому.
Это и есть один из главных моментов книги Иисуса Навина; Израиль изображен здесь вступающим в обетованные владения, и не просто вступающим из дома рабства в унылую пустынную землю. Как же милостив Бог, что сопровождал их в пути по пустыне! Это был Бог, ведущий их по безжизненной земле в землю, на которую Он смотрел и которой мог насладиться, чего нельзя было сказать о пустыне. Он насладился тем, что увидел там свой народ. И Он, несомненно, явил им себя и показал, что именно Он вводит их в эту добрую землю; но тогда речь не шла о вступлении в дарованные благословения земли Еммануила. Об этом мы узнаем в книге Иисуса Навина.
А теперь давайте еще более подробно остановимся на некоторых подробностях 1-ой главы, о которых я буду говорить сейчас.
Моисей умер, и его место занял Иисус Навин; то есть Христа олицетворяют как мертвый, так и живой. Следовательно, сначала был Христос, выводящий из этого мира и ведущий через пустыню, а теперь Христос дан в новом образе - в образе вождя спасения, вставшего во главе Израиля на земле хананеев. Но, как мы знаем, с другой точки зрения, это есть тот же самый Христос, который был готов повести народ Бога в лучшую страну. Мы должны всегда помнить (что и является той истиной, на которую я уже указывал), что здесь речь идет не о смерти тела и отделении духа от него; но еще меньше это походит на условия воскресения. Не об этом, главным образом, говорится в книге Иисуса Навина. По этой же самой причине здесь показан не Христос, возвратившийся в славе, - Иисус Навин не символизирует Христа, который теперь в Духе ведет свой народ в землю, не символизирует силу Духа Бога, который, таким образом, соответствуя славе Христа, позволяет христианам познать и занять их место на небесах в сретении его. Короче говоря, Иисус Навин олицетворяет не того Христа, который явится сам лично, но Христа, действующего ныне в Духе и дающего нам принять и понять наше небесное блаженство.
И опять-таки в этой книге мы узнаем, что сначала имело место принятие того, что дарует Бог, а затем того, что люди должны были сделать своим собственным даром. Эти две очевидные истины делят книгу Иисуса Навина на две части. В первых двенадцати главах речь идет лишь о признании нами той великой истины, что, обладая по праву небесной землей, мы обязаны бороться за нее. Последняя часть данной книги показывает то, какие трудности нам предстоит преодолеть, когда мы примем истину; она же предупреждает и предостерегает нас от различных путей, на которых дьявол попытается ослабить наше ощущение благословения и помешать нам получить истинную пользу от него. Это право не должно оставаться лишь объективной реальностью - мы обязаны ценить и уважать наше небесное блаженство.
Согласно этому, данная книга делится на раннюю и более позднюю части. В 1-ой главе содержится кое-что другое, на что я хотел бы обратить ваше внимание. Бог, утвердив новую форму, в которой сила Христа должна была проявиться в Иисусе Навине, говорит: “Итак встань, перейди через Иордан сей, ты и весь народ сей, в землю, которую Я даю им, сынам Израилевым. Всякое место, на которое ступят стопы ног ваших, Я даю вам, как Я сказал Моисею”. Эта земля была дарована Богом, но ее нужно было завоевать; земля за Иорданом была открыта народу Бога. В книге, посвященной этому событию и преследующей в связи с этим особую цель, с самого начала в общих чертах говорится о том, как велика земля, протянувшаяся “от пустыни и Ливана сего до реки великой, реки Евфрата”. Строго говоря, она простиралась далеко за пределы земли хананеев. Итак, мы обнаруживаем то, что замечательным образом согласуется с тем, о чем сказано в одном из посланий Нового Завета, где нам указано на ту небесную часть, которая отведена святым. В послании апостола Павла Ефесянам нет ничего более очевидного, чем те две особенности, о которых я собираюсь заявить.
Во-первых, Бог даровал нам небесные благословения в Господе Иисусе, и только вместе с ним, и даровал их теперь; и нет сомнений в том, что это есть именно дело веры, насколько это касается нас до пришествия Иисуса. Мы находимся на земле, но “благословен Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа, благословивший нас во Христе всяким духовным благословением в небесах”. И, во-вторых, та же самая глава указывает нам не только на землю хеттеев, но и на землю “от пустыни и Ливана сего до реки великой, реки Евфрата”. Таким образом, Бог дает нам благословение щедрой мерой, благословение гораздо большее, нежели мы заслуживаем. Короче говоря, поскольку здесь представлен не просто символ Христа, а сам Христос, то и степень благословения соответственно увеличивается. Все (а не мера от всего) должно быть отдано во власть Христу; и если Христос станет главой вселенной, то станет и начальником над всем в собрании. По отношению к христианской церкви Он займет положение не меньшее, чем то, которое занимает Бог во всей вселенной. Таким образом, мы видим одну особенность - небесное соответствует земле хеттеев; но наряду с этим велика протяженность территории - от Ливана на севере до реки Евфрата, расположенной к востоку от него. Разве это не говорит нам о том, что Бог если вообще и дарует, то должен даровать божественным образом. Он сдержит свои обещания, но Он не может поступать недостойно себя. И как это подтвердится в день, который мы так ждем! Мы получим свое собственное (Лук. 16, 12), но мы возымеем и принадлежащее Христу, и Бог не скроет ничего от отвергнутого, но прославленного человека - своего собственного Сына.
Далее мы сталкиваемся поистине с великими затруднениями, заключающимися в том, что Бог равным образом успокаивает и вселяет уверенность. “Никто не устоит пред тобою во все дни жизни твоей; и как Я был с Моисеем, так буду и с тобою: не отступлю от тебя и не оставлю тебя. Будь тверд и мужествен”. Последние слова кажутся особо выразительными и даже в первой главе повторяются неоднократно. Так позвольте мне, братья, спросить: действительно ли вы поняли то, к чему о н и (израильтяне) были призваны и к чему призваны м ы в настоящее время? Немало искренних христиан глубоко заблуждалось здесь насчет этого. Они смешивали мужественность с самонадеянностью, уверенность в Господе с самым низменным, презренным и гордым чувством плоти, с простой безрассудной смелостью, в которой не было ни капли веры и уверенности в Боге. Пусть каждое чадо Бога воздержится от самонадеянности! С другой стороны, Бог велит, чтобы каждое его чадо не теряло мужества и искренней веры в него и не поддавалось тому, что позорило бы Бога. Нет, братья мои, мы призваны быть твердыми и мужественными.
Что же тогда является самонадеянностью в отличие от мужества или твердости веры? И как нам следует отличать одно от другого? Разве не важно избежать ошибки в таком ответственном деле? Самонадеянность - это дерзость человека, основанная на эгоизме первобытного человека. Твердость и мужество христианина основаны только на Христе. Поэтому разница очевидна. Сами мы не могли бы быть слишком великодушными; Христос есть единственный источник нашего мужества, и мы обязаны этим только ему. Если бы речь шла о противостоянии дьяволу и сопротивлении его уловкам, то нам, несомненно, следовало бы быть бдительными. Если же мы говорим о том, чтобы спокойно надеяться на Христа и доверять ему, полагаясь на все то, что Он дал нам, то мы не можем и на йоту отступать от того увещевания, переданного Иисусу Навину известными нам словами в тот самый день. Предназначалось ли это увещевание ему одному? Да, этот призыв был обращен к Иисусу Навину, который неразрывно связал себя с народом Бога; он был нацелен на то, чтобы ободрить вождя и тех, кого он вел за собой. Но это, возлюбленные братья, должно было произойти с чадами Бога; ибо Он не допускает и не мог допустить явного раскола израильтян. Наилучшие благословения, которые мы обрели, это те, что Бог предназначил для собрания - для каждого члена тела Христа.
Но, увы, мы живем в такое время и находимся в таком положении, когда лишь немногие члены его тела верят в свое собственное благословение. Если Бог в своей благодати вновь призвал наши души к вере, то возблагодарим его за это; но когда мы думаем о той безграничной милости, которая позволила нам увидеть, что значит Бог для нас и что значит Христос для нас, и которая подействовала на нас через Духа, - давайте поклонимся ему, чтобы все принадлежащее ему послужило для всех. Это поможет нам глубже ощутить крушение христианского мира, где от недостатка веры отвергают то доброе, что дает Бог, где плоть почти безнаказанно и безупречно смешивает божественное с эгоистичным и мирским. По крайней мере, мы увидим, чем является Бог по отношению ко всем святым, и мы еще больше почувствуем, какими явят себя святые по отношению к нему. Прежде всего мы должны быть обязаны своими новыми ощущениями самому Богу; но нам также приличествует быть покорными и смиренными, если мы жаждем благословения Богом и других людей, и в то же время мы должны быть мужественными и стремиться войти в благословение сами и завладеть им. Нет ничего, что так сильно способствовало бы благословению других, чем наслаждение всем тем, что наша душа обрела через его благодать. “Будь тверд и мужествен, - говорит Он, - ибо ты народу сему передашь во владение землю, которую Я клялся отцам их дать им. Только будь тверд и очень мужествен... ” Мы знаем, что тот, кого олицетворяет Иисус Навин, не может обмануть наши ожидания. Были моменты, когда даже Иисус Навин терял самообладание; должно было наступить время, когда и Иисусу Навину пришлось бы погрузиться во прах, когда Богу пришлось приказывать ему подняться и даже в какой-то мере упрекать его. Наш Иисус нуждался, скорее, в стимуле, чем в проверке. И поскольку вся власть принадлежит одному лишь Господу на небесах и на земле, то пусть же его сила поддержит нас в нашей слабости! Мы узнаем, где таятся препятствия и каковы они.
Но в данной вступительной главе имеется еще один важный момент. Бог возглашает: “Да не отходит сия книга закона от уст твоих”. Наряду со вступлением народа Бога силой Духа Христа в небесное благословение возрастает его потребность в Слове Бога. Ценность каждого слова чувствуется не в такой мере, когда души людей довольствуются только принятием Иисуса как Спасителя, когда они желают лишь уверенности, что не будут судимы судом Бога. В этом случае общего и смутного понятия о Слове Бога вполне достаточно для удовлетворения их потребности. Но когда мы пробудились, чтобы понять истину, указывающую на небесного Христа и небесную обитель святых Бога, и страстно желаем иметь полное и определенное представление о нашей собственной должной части во Христе еще до того, как в скором времени войдем в нее сами, тогда нам уже необходимо (и Дух не откажет нам в этом) уметь ценить каждое слово Бога. Мы чувствуем, что нуждаемся в каждом его слове; мы знаем, что в этом случае нам полезно проверить и испытать себя и что нам не следует ограничиваться лишь тем, что непосредственно способствует нашему утешению. Мы можем держаться Слова, которое помогает нам побеждать дьявола без особого участия с нашей стороны. Именно об этом идет речь в книге Иисуса Навина (по крайней мере, символически в ней указывается на это). “Да не отходит сия книга закона от уст твоих; но поучайся в ней день и ночь, дабы в точности исполнять все, что в ней написано: тогда ты будешь... поступать благоразумно. Вот Я повелеваю тебе: будь тверд и мужествен, не страшись и не ужасайся; ибо с тобою Господь Бог твой везде, куда ни пойдешь”.
Здесь имеется еще один момент огромной важности. Мы слышим не только слово, но и самого Бога. Допустим, что в принципе то же самое было истинно во время скитаний израильтян по пустыне. Но полезно ощущать присутствие Бога среди нас в тот период, когда наши души вступают во владение своего должного наследия. Ведь это вселяет новую уверенность в людей; и нужно ли мне говорить, как глубоко мы нуждаемся в такой защите даже в радости и как прекрасна она всегда?! Наступает время, когда должен вот-вот расцвести новый цветок истины. Если это уже не ново, что же тогда поддержит душу? - Сам Бог в том смысле, что Он с нами, в том смысле, что лишь его воля является поистине мудрой, полезной и святой. И если это так, то возможные испытания, трудности и множество всякой всячины, чрезвычайно омерзительной нашей сущности, компенсируют ощущение его присутствия, сгладив любой кажущийся изъян. Чего же еще желать, когда сам Бог с нами и исполнен к нам совершенной любви?
Очевидно, что ясная уверенность в присутствии Бога в среде своего народа показана здесь в момент вступления израильтян в Ханаан, что очень поучительно для нас и успокаивает наши души, которые видят в этой уверенности ценный и полный залог. Мы также нуждаемся в нем, братья мои, очень нуждаемся и будем нуждаться в будущем. Ничто другое не является столь же продолжительным.
Затем мы видим, как действует Иисус Навин в ответ на призыв Бога, а также и принадлежащие колену Рувима, предпочитавшие поселиться на этой стороне смерти и воскресения. Можно было бы подумать, что им не дано было говорить. Они очень желали захватить хорошую землю для своего крупного и мелкого скота на другой стороне; но даже в этом случае, достаточно удивительном, они переходят вместе со всеми через Иордан. Вероятно, могут быть и бывают святые, которые не переступают грань, за которой они должны получить причитающееся им благословение; но воля Бога такова, чтобы весь его народ вошел в благословение. Именно поэтому была явлена особая забота о том, чтобы выделить этих людей из колена Рувима, Гада и половины колена Манассии, на которых, как мы видим, слово Бога произвело такое же сильное впечатление, как и дело, к которому Иисус Навин собирался приступить. Теперь они сами начали увещевать Иисуса, говоря: “Только будь тверд и мужествен!” Таково содержание первой главы.

### Иисус Навин 2

В чем же особая прелесть второй главы? И почему в ней повествуется о Рааве? Не можем ли мы сразу уяснить себе это? Это было бы возможно, если добавить сюда несколько слов. Почему мы не встречались с Раавой при переходе через Красное море? Разве не здесь наряду с введением народа Бога в надлежащие ему небесные отношения Бог должен дать новое знамение, указывающее на то, что различия плоти и крови не являются столь важными, и на то, что именно тогда, когда святые Бога будут призваны на небеса, должно войти и полное число язычников? Ничего подобного не происходило при выходе из Египта; не было определенного свидетельства о том, что благодать Бога явилась язычникам тогда, как сейчас. Несомненно, все шло своим чередом; тогда говорить о призвании язычников было бы так же неуместно, как и придавать этому особый смысл. Сейчас же дело обстоит иначе. Вот почему я полагаю, что поскольку книга Иисуса Навина в общих чертах напоминает послание Ефесянам, то мы можем сказать, что вторая глава книги Иисуса Навина соответствует второй главе послания Ефесянам или последней ее части. И действительно, один и тот же принцип проходит через оба этих произведения; в одном случае он выражен символически, а в другом - в ясной реальности. Ибо после того, как новый народ, называемый собранием, был показан в отношениях с Христом, воссевшим одесную Бога, мы узнали о введении в связь с Богом и язычников, о чем сказано очень ясно и выразительно. Об иудеях не было необходимости говорить так много. Было совершенно очевидно, что иудеи были выведены из иудаизма; но язычники, не имевшие ни одной религиозной привилегии, были теперь объявлены предметом самой полной божественной милости во Христе. Без Христа, без надежды, без Бога в этом мире, даже без обетования, будучи чуждыми заветам, несмотря на всю свою духовную нищету и подлинную деградацию, язычники теперь были приближены к Богу, и это была совершенно новая форма близости, не известная ветхозаветным израильтянам. Вот почему мне кажется, что мы не можем сомневаться в поистине восхитительной мудрости Бога, явленной в указании на такую женщину, как Раав. Она была не просто язычницей, но была избрана благодатью из ряда падших; она занимала самое непристойное положение для женщины, слывя блудницей. Я знаю, что найдутся такие, кто, ссылаясь на мелкие детали филологического характера, осмелится утверждать, что суть вовсе не в этом и что такое определение, как блудница, могло означать всего лишь то, что Раав просто содержала публичный дом. Таким образом, люди пытаются не только очистить, защитить и спасти образ Раавы, но и само Слово Бога. Но им нечего беспокоиться. Лучше уж принять и искренне поверить в то, о чем повествует Библия. “Ибо в с я к а я плоть - как трава”. Поистине, есть красота в таком унизительном факте, как этот. Ибо если Бог являет cебя во всей силе cвоей благодати и показывает, кем Он является для cвоего народа, то почему бы ему не указать на ту, которая может показаться человеческому взору слишком уж падшей и недостойной благословения, и особенно в подобное время? Поистине, не может быть большего заблуждения в этом отношении. Когда Бог возносит своих собственных так высоко, тогда наступает самое время его благодати снизойти до самых униженных. Вот почему, совершенно не считая проблемой характер Раавы, я полагаю, что все те, кто желает выставить ее более порядочной женщиной, чем она является на самом деле, не усматривают здесь в полной мере духовного значения божественной истины и красоты повествования о явленной здесь благодати. Братья мои, дело не в том, какие мы, а в том, какими делает нас благодать, и это все, что нужно для верующего теперь; и Раав доказала это в тот момент.
Нет необходимости останавливаться на том, что представило бы глубочайший интерес для евангелистского призыва. Я не ставлю своей целью сейчас говорить обо всем этом в таком коротком обзоре, и особенно рассматривать подобный аспект данной темы. Стоит только сказать, что Раав являет нам образец веры, поразительно отвечающей тому, что делал в тот момент Бог. Действительно, это, будучи всегда истинным, должно было как-то проявиться. В любом случае обращение никогда не является простым повторением. Едва ли найдутся две души, которые были обращены в веру совершенно одинаковым образом. Пусть даже они были обращены одновременно, под влиянием одной и той же проповеди, прочитанной одним и тем же священником, - все равно каждый пришел к вере своим особым путем; и чем больше это понимают люди, тем в большей степени можно постичь сердце обращенных и тем более решительно должна обнаружиться эта особенность. Но именно так и должно быть, поскольку это пробуждает более живой интерес к тем, кто действительно любит души и приемлет пути Бога по отношению к каждому отдельному человеку. Несомненно, стоит познавать то, чем человеческая душа является для Бога, и то, как божественная благодать действует на каждого человека, обращая его к Богу. Вот почему мы замечаем нечто особенное в обращении Раавы. Кто бы мог заявить всерьез, что все происходило так, как и должно происходить с этим объектом благодати? Далеко не каждый. Спасенная душа не является Спасителем, как и не может подняться до Спасителя, хотя все мы должны уподобляться ему. Несомненно, существует огромная бездна, которую и преодолевает благодать; и результаты этого преодоления немало видны у тех, кто верует даже сейчас. И все же мы можем видеть, что Раав не совсем порвала со своими старыми привычками, ибо даже в тот самый момент, когда божественная истина так сильно повлияла на нее, она все еще обнаруживает в своих поступках и словах то, что, как я полагаю, указывает на ее прежний характер. Несомненно, Раав пришла к выводу, что она делает доброе дело; но кто станет отрицать, что в предоставлении ею укрытия соглядатаям имел место обман? Я не верю, чтобы Бог даже в малейшей степени разрешал кому-нибудь идти на обман или призывал обманывать пусть даже ради какой-то благородной цели. Иногда мы сталкиваемся с подобным фактом даже тогда, когда речь идет о ветхозаветных святых; но и их ни к коей мере нельзя оправдывать. Короче говоря, там, как и здесь, мы можем обнаружить этот порок плоти каждый раз, когда благодать Бога благословляет в Духе. Мы обнаруживаем это в тех, кому следовало бы знать куда больше, чем языческой блуднице из Иерихона. Если мы узнаем о подобной вине Раавы, то по крайней мере должны признать такую же вину и за Авраамом, не меньшую за Исааком, а еще большую за Иаковом. Если уж и они, познавшие Бога, смогли так низко пасть, то стоит ли удивляться тому, что эта бедная язычница на пути обращения к Богу предала то, что носила в себе раньше; это так же истинно, как и проявление в ее вере того, что она обрела от Бога. Но при этом она по меньшей мере была уверена в том, что Бог поддерживал тот народ. Она ясно видела, что находилась среди врагов Бога; и в Духе она покончила с ними. Вера побудила ее отвернуться от всех прежних естественных привязанностей. Теперь она душой была с Богом и его народом; и это очень хорошо, будьте уверены, когда человек сердцем привязывается не только к Богу, но и к тем, кто Его, и это еще более особым образом касается того мира, по которому мы проходим.
Уверенность в существовании связи между Богом и его народом имеет огромное практическое значение. Для многих, вероятно, как более духовный вариант, подошло бы следующее высказывание: “Я доволен лишь Богом. Что же касается его народа, то мне угодно оставаться в стороне от него. Так серьезны недостатки верующих, так много сказано и сделано ими недостойного, что мне не следует вменять себе в вину то, что я не желаю быть с этим народом. Не говорите о народе Бога: для меня существует только Бог!” Такие чувства не были присущи Рааве, полюбившей народ, который и мы должны любить. Ведь Бог любит их несмотря на все их недостатки; и если нас направляет его Дух, если мы в союзе с ним, то и мы должны любить народ Бога, и проступки людей не должны отталкивать наши души от них; ибо что стоит любовь, способная угаснуть от чьего-то малейшего проступка? Помимо этого, кто такие мы сами, если готовы критиковать проступки наших братьев? Разве нам самим не в чем признаваться? Неужели нам самим никогда не приходило в голову, что и мы можем приносить горе и страдания другим, быть для кого-то испытанием, если не камнем преткновения, через такую свою поспешность в вынесении приговора другим? Давайте же поскорее научимся судить больше себя и ценить больше других, чем самих себя. Я не имею в виду то, что следует легко прощать грех. Вовсе нет! Но, несомненно, истинно любящий трудится и любит, несмотря на ошибки и проступки, и старается быть великодушным по отношению к предмету своей любви. И действительно, подчас мы способны относить вину на счет нашего неправильного поведения и отношения к другому, но если мы истинно направляемы Богом, то мы полюбим тех, кого Он любит. Раав очень глубоко поняла это, отождествляя не только Бога, но и саму себя с соглядатаями, которых она скрыла в снопах льна. И этот ее поступок лучше, ярче и сильнее выразил истинную веру, нежели любые слова в данных обстоятельствах. Она доказала свою веру своими добрыми делами и доказала, явив любовь не просто к Богу Израиля, но и к израильтянам - чадам Бога. Разве не это характеризует ее веру? Ибо благодаря тому, что она услышала (вера приходит через слышание слова Бога), она интуитивно и верно связала Израиль с Богом; и она была права.
Следовательно, даже если бы Раав вспомнила вдруг о царе Иерихона и его требовании, которое при других обстоятельствах было бы первостепенным, все равно ее вера изменила бы все. Несомненно, она рисковала. Речь шла о ее жизни. Только Бог мог предвидеть последствия этого. Ведь Он действовал как и всегда; Он действовал ради своей собственной славы, возвеличивая себя либо ценой нашей жизни, либо ценой нашей смерти во имя свое. Раав же по крайней мере приняла свое решение. Ее могли бы предать смерти за то, что царь называл государственной изменой, и, несомненно, это была измена с точки зрения плоти, наказуемая ее законами. Жителям Иерихона этот поступок Раавы показался бы изменой государству и царю; но Раав оценивала свой поступок согласно замыслу Бога. Так оценивает это и всякий верующий. Бывают не только случаи, где следует занять ту или иную позицию, но где принцип распространяется на самые обычные обстоятельства. Поистине, таков долг каждого, кто обращен к Богу. Что еще может в этом мире стоять между нами и Богом при такой серьезной перемене в душе? И каков результат веры? А таков, что чем больше и чем искреннее вы верите в замысел Бога относительно его народа, тем больше вы должны любить тех, кого любит Бог. Раав в совершенстве постигла это и доказала на деле. В этой божественной уверенности она и действовала, рискуя собственной жизнью; ибо ее вера была истинной, и она могла рисковать всем ради Бога и его пути. Поэтому Раав не сочла за глупость рисковать жизнью и всем остальным ради соглядатаев лишь потому, что они были соглядатаями из народа Бога, чей успех, на ее взгляд, был очевиден; и ее вера в божественную милость укрепилась в тот день.
Раав немного дает нам знать и о тех чувствах, которые испытывали тогда жители Иерихона. Ее рассуждения были здравыми с точки зрения веры. Она действовала не под влиянием настроения или внезапно нахлынувших чувств. Многие разделяли ее опасения; но кто разделял веру Раавы? Воины этого города не были свободны от тех же самых опасений. Но в случае с Раавой, как часто случается и с нами, Дух Бога действовал там, где поначалу возникал просто страх. Это чувство Бог довел до совершенства и заменил живой верой в себя и присущей ему любовью к своему народу. “Ибо мы слышали, - говорит Раав, - как Господь иссушил пред вами воду Чермного моря, когда вы шли из Египта”. Она, по крайней мере, не приписывала их переход какой-то второстепенной причине; и даже жители Иерихона не разделяли неверия современников, воображавших себе, будто Моисей знал брод в Красном море и использовал его при переходе. Раав понимала истину, ибо имела веру. “Я знаю, - сказала она, - что Господь отдал землю сию вам, ибо вы навели на нас ужас, и все жители земли сей пришли от вас в робость; ибо мы слышали, как Господь иссушил пред вами воду Чермного моря, когда вы шли из Египта, и как поступили вы с двумя царями Аморрейскими за Иорданом, с Сигоном и Огом, которых вы истребили; когда мы услышали об этом, ослабело сердце наше, и ни в ком (из нас) не стало духа против вас; ибо Господь Бог ваш есть Бог на небе вверху и на земле внизу; итак поклянитесь мне Господом, что, как я сделала вам милость, так и вы сделаете милость дому отца моего”.
И опять-таки я не думаю, что для Раавы было главным ее физическое спасение, хотя, конечно, жизни людей были сохранены согласно клятве соглядатаев. Но ее вера поднялась выше обычных внешних обстоятельств. Суждения по этому поводу Иакова, как мне кажется, носят более возвышенный характер. Поэтому Раав не просто включена в родословие Израиля; она на самом деле была включена в родословие Мессии и заняла там самое почетное место, какое только могла занять женщина по плоти. Основание этому положено в книге, показывающей нам смерть плоти, но Бог действует согласно своей благодати и осуществляет спасение одних, верша суд над другими. В соответствии с этим, верный знак был дан Рааве не только ради ее спасения, но и ради спасения всей ее семьи. Спасение в тот день пришло в ее дом, хотя ее домочадцы были несчастными грешными язычниками. Их спасение высветилось еще ярче на фоне уничтожения всех остальных жителей Иерихона. Те, кто вершил суд над Иерихоном, гарантировали спасение Рааве и всему ее дому.

### Иисус Навин 3

Затем, в 3-ей главе, следует новая сцена. “И встал Иисус рано поутру, и двинулись они от Ситтима и пришли к Иордану, он и все сыны Израилевы, и ночевали там, еще не переходя его. Чрез три дня пошли надзиратели по стану и дали народу повеление, говоря: когда увидите ковчег завета Господа Бога вашего и священников (и) левитов, несущих его, то и вы двиньтесь с места своего и идите за ним”. Очевидно, в данном случае имеются отдельные значительные моменты, отличные от тех, что наблюдались при переходе через Красное море. Переход через Красное море не был столь торжественен, как переход через реку Иордан. В первой сцене не фигурирует “ковчег завета Господа”; там также отсутствует утверждение права Бога на всю землю, ибо не говорится, что Он - господин всей земли. При переходе через Красное море не было повеления священникам, как несущим ковчег завета, первыми войти в воду с тем, чтобы воды стали стеной и дали народу пройти (как это было при переходе через Иордан) по суше. По сути дела обнаруживается та же самая общая истина, а именно то, что сила Бога действует в благодати и его народ вступает в смерть и выходит из нее победителем. Но когда это было сказано, мы услышали, возможно, то, что теперь общеизвестно.
Давайте теперь немного рассмотрим те различия, которые кажутся наиболее важными. Бог в данном случае повелевает своему народу освятиться: “Освятитесь ибо завтра сотворит Господь среди вас чудеса. Священникам же сказал Иисус: возьмите ковчег завета, и идите пред народом. (Священники) взяли ковчег завета, и пошли пред народом. Тогда Господь сказал Иисусу: в сей день Я начну прославлять тебя пред очами всех (сынов) Израиля, дабы они узнали, что как Я был с Моисеем, так буду и с тобою; а ты дай повеление священникам, несущим ковчег завета, и скажи: как только войдете в воды Иордана, остановитесь в Иордане”. Поэтому Иисус Навин приказывает сынам Израиля подойти ближе и выслушать слова Бога, уверяя их, что “из сего узнаете, что среди вас есть Бог живый, Который прогонит от вас Хананеев, и Хеттеев, и Евеев, и Ферезеев, и Гергесеев, и Аморреев, и Иевусеев: вот ковчег завета Господа всей земли пойдет пред вами чрез Иордан; и возьмите себе двенадцать человек из колен Израилевых, по одному человеку из колена; и как только стопы ног священников, несущих ковчег Господа, Владыки всей земли, ступят в воду Иордана, вода Иорданская иссякнет, текущая же сверху вода остановится стеною”. Порядок передвижения должен был быть следующим: ковчег завета Бога должен был двигаться впереди, за ним следовали люди, но следовали на приличном от него расстоянии (ст. 4). Даже являя глубочайшее милосердие или даруя самую щедрую привилегию своему народу, Бог все же не может лишать себя должного поклонения, поэтому народ Бога не должен спешить.
“Итак, когда народ двинулся от своих шатров, чтобы переходить Иордан, и священники понесли ковчег завета пред народом, то, лишь только несущие ковчег вошли в Иордан, и ноги священников, несших ковчег, погрузились в воду Иордана - Иордан же выступает из всех берегов своих во все дни жатвы пшеницы [то есть было неимоверно трудно перейти через Иордан в ту пору, когда он был особенно полноводным, поэтому едва ли можно было перейти через него; но каким образом Бог помог справиться с этой проблемой?], - вода, текущая сверху, остановилась и стала стеною на весьма большое расстояние, до города Адама, который подле Цартана; а текущая в море равнины, в море Соленое, ушла и иссякла. И народ переходил против Иерихона; священники же, несшие ковчег завета Господня, стояли на суше среди Иордана твердою ногою. Все (сыны) Израилевы переходили по суше, доколе весь народ не перешел чрез Иордан”. Едва священники, несшие “ковчег завета Господня”, коснулись дна реки Иордан, вода разделилась; и на суше среди Иордана священники стояли до тех пор, пока все израильтяне не перешли через эту реку. Таким образом, вера проявлялась в действии.

### Иисус Навин 4

“Когда весь народ перешел чрез Иордан, Господь сказал Иисусу: возьмите себе из народа двенадцать человек, по одному человеку из колена, и дайте им повеление и скажите: возьмите себе отсюда, из средины Иордана, где стояли ноги священников неподвижно, двенадцать камней, и перенесите их с собою, и положите их на ночлеге, где будете ночевать в эту ночь” (гл. 4, 1-3). Двенадцать камней лежали на дне Иордана в том месте, где стояли ноги священников, и двенадцать камней были взяты из Иордана; они, очевидно, были памятниками, особым образом указывающими на смерть, будучи брошенными в эту реку, а взятие их из вод Иордана символизировало воскресение. Они являлись не только символами смерти и воскресения Христа, но олицетворяли связь народа Израиля с Христом. Земля хананеев не может довольствоваться жизнью Адама, и эта жизнь должна кануть в смерть. За Иорданом должна последовать сила лучшей жизни. По этой самой причине камней было двенадцать. Везде, где в Писании указывается на человека и на его положение служителя, обычно употребляется число двенадцать. Оно указывает на завершенность в этом плане, то есть там, где нам демонстрируется человеческое посредничество. Хотя это - всем известная истина, все же неплохо было бы о ней напомнить между делом.
Причиной того, что мы обнаруживаем здесь двенадцать камней, является следующее: они указывали на то, что народ Бога был здесь, и, пройдя через смерть, он вышел из нее на другую сторону. Это связывает народ Израиля с самим воскресшим Христом. Следовательно, в этом отрывке мы имеем полное знамение славы личности Христа, насколько точно это может быть символически передано. Не было ничего более завершенного, чем ковчег завета. В этом отрывке мы не находим упоминания о жезле, распростертом над водами. Этот жезл был использован при переходе через Красное море; ибо он символизировал законную власть, и поэтому уместно было использовать его в том случае. Наказание обрушилось на Христа, чтобы мы были от него избавлены. При исходе из Египта речь шла о власти Бога, основанной на его справедливом суде. Его законной власти противостояли в Египте; как мы видим, это привело египетского фараона и его воинов к гибели. Но разве Израиль не был виновен в нарушении закона и не поплатился за это гибелью израильтян? А разве мы не безгрешны? Христос понес за нас наши грехи, умер за наши преступления и вновь воскрес, оправдав нас.
Но на реке Иордан появляются новые потребности. Власть закона полностью исчерпала себя. И речь теперь идет не просто о Христе, избавившем нас от суда Бога и понесшем наказание за нас, но о том, что, приняв смерть, Он дал и нам права разделить с ним его дело и его личную славу. Сын Давида по своему рождению, Он всегда называл себя Сыном человека. Несомненно, именно поэтому Он имел право на царство Бога в Израиле и еще большую власть над всеми народами, племенами и языками. Но разве это все, на что распространяется его власть? Нет! Его власть беспредельна. Бог безгранично прославляет Христа, не только возвеличив его до права воссесть на небесах одесную самого себя, но, насколько тварь может свидетельствовать об этом, Он всю вселенную отдает под его власть. Здесь мы обнаруживаем тот же самый Дух, символизирующий смерть и воскресение его через вступление в то положение, которое единственно достойно того, кто так велик и славен. Где же оно? Несомненно, только на небесах. Есть ли еще какое-либо место, созданное Богом, которое выше небес? Небеса должны стать местом, достойным Христа. Если бы было место, возвеличивающее еще больше, то Христос должен был быть помещен туда, и Он не был бы отделен от нас.
Именно это и символизирует ковчег завета. Он полнее, чем какой-либо еще символ Израиля, свидетельствует о славе Христа. Именно поэтому на него следует смотреть таким образом. Я повторяю, он олицетворяет не просто справедливость, но славу. Речь идет не о вступлении в смерть во имя освобождения нас от всего плохого, грешного, но о вхождении в смерть через воскресение как о праве вести нас к добру и славе. В такую связь, братья мои, мы приведены т е п е р ь. Делом Бога поистине является освобождение нас от ложной мирской славы, чтобы мы оставили все, что так дорого мирскому человеку, к чему привязано его сердце здесь, на земле, или что может стать его целью в мире. Каким образом? Усилием ли? Нет, исключительно верой в божественную истину через принятие и познание Христа путем притягательной силы божественного могущества и благодати, которая, отдав миру Христа, а потом воскресив и возвеличив его в славе, связала нас с ним навсегда и связывает нас с ним теперь. Именно об этом я и осмелюсь говорить с вами более подробно при дальнейшем изучении данной книги.
Позвольте мне добавить еще несколько слов относительно этого. Нет ничего приятного для плоти в смерти; и все же в этом заключается жизнь Духа. Для человека это невозможно, но вместе с Богом нет ничего невозможного. “Все (сыны) Израилевы переходили по суше”. “Ибо вы умерли, и жизнь ваша сокрыта со Христом в Боге”, - говорил апостол Павел обо всех христианах, обращаясь в своем послании к колоссянам. Мы видим, что внимание народа особенно привлекается к следующему событию: “В тот день прославил Господь Иисуса пред очами всего Израиля и стали бояться его, как боялись Моисея, во все дни жизни его. И сказал Господь Иисусу, говоря: прикажи священникам, несущим ковчег откровения, выйти из Иордана. Иисус приказал священникам и сказал: выйдите из Иордана. И когда священники, несшие ковчег завета Господня, вышли из Иордана, то, лишь только стопы ног их ступили на сушу, вода Иордана устремилась по своему месту и пошла, как вчера и третьего дня, выше всех берегов своих. И вышел народ из Иордана в десятый день первого месяца, и поставил стан в Галгале, на восточной стороне Иерихона. И двенадцать камней, которые взяли они из Иордана, Иисус поставил в Галгале и сказал сынам Израилевым: когда спросят в последующее время сыны ваши отцов своих: “что значат эти камни?”, скажите сыновьям вашим: “Израиль перешел чрез Иордан сей по суше”, ибо Господь Бог ваш иссушил воды Иордана для вас, доколе вы не перешли его, так же, как Господь Бог ваш сделал с Чермным морем, которое иссушил пред нами, доколе мы не перешли его, дабы все народы земли познали, что рука Господня сильна, и дабы вы боялись Господа Бога вашего во все дни”. Сейчас речь идет не о наказании или о сокрушении фараона и его войска. Здесь имеется в виду не наказание за грех; речь идет о силе воскресения Христа, которое вводит нас в славу и небесную обитель. И совершенно очевидно, что мы нуждаемся в том и другом; и необходимо, чтобы то и другое следовало в данном порядке. Человек, который взирает на Христа просто как на приводящего к добру, подвергается опасности, так как всегда может допустить что-то вредное, злое. Добро есть не просто дар, освобождающий грешника. Наши души должны глубоко ощущать нашу собственную греховность, чувствуя, что мы самым справедливым образом заслуживаем кары Бога за свои греховные поступки и что никто не спас бы нас, если бы сам Христос не понес наши грехи, подвергнув себя этой каре, испытав ее ради нас. И только таким образом мы были спасены и оправданы пред Богом.
Вот почему прежде речь шла о спасении израильтян, но в данном случае перед нами Бог, прославляющий свою любовь к своему народу согласно своей воле во имя своей собственной славы. Именно Бог представляет изумительное доказательство того, кем Он является для своего народа перед лицом дьявола и его воинства. Если я не осознаю это, то буду поглощен лишь своим собственным спасением и буду заботиться лишь о своем собственном благословении. Для начала этого достаточно: все остальное является пока лишь теорией. Но пережив в своей душе все и ощутив свою вину и состояние своего падения, почувствовав, что я избавлен во Христе от греха и погибели, я обретаю свободу, позволяющую мне в Духе вступить в обитель славы прежде, чем я вступлю туда на самом деле; ибо благословенный Спаситель уже теперь посвящает меня в свои дела, а не просто освобождает меня от того, чем я был поглощен прежде, будучи первым человеком.
Это вдвойне истинно и указывает на то, чем Христос был для нас и что даровал нам Бог во Христе. Так будем же ценить его во всем, восхищаться всем, чем благодать одарила нас в славе! Один и тот же израильтянин одновременно не может быть странником в пустыне и победителем в борьбе со своими врагами в земле Ханаана. Но нам следует знать того и другого вместе; ибо, по правде говоря, черты того и другого присущи нам, так как теперь мы во Христе восседаем на небесах и ведем борьбу против духов злобы, и в то же время мы терпеливо следуем через пустыню жизни.

### Иисус Навин 5

Переход через Иордан был удивительным и значительным событием; но это было еще не все Переход глубоко отразился на душевном состоянии жителей земли Ханаана, которые во всех отношениях пали духом, но появилась необходимость в еще более важном, и Богом Израиля было задумано свершить еще более великое, и тотчас выявляется один замечательный факт: израильтяне, родившиеся в пустыне на пути из Египта были не обрезаны. Дух Бога использует это, чтобы привлечь внимание к такой насущной потребности, которую уже нельзя было более оставлять без внимания. Здесь речь идет уже не о людском воображении. Мы имеем перед собой очевидный факт. Мы видим, что Дух Бога довольно подробно излагает его, но мы видим и еще кое-что. Следует принять во внимание и то, как данный обычай рассматривается в свете вдохновения Нового Завета. Ведь на основе этого мы обретаем божественную уверенность в намеренном значении и важности данного обряда. Несомненно, находясь в пути через пустыню, сыны Израиля были объектами нежной заботы и божественной милости, но потребовались совсем другие меры с того времени, как израильтяне были введены в землю Еммануила, когда Бог своей доброй рукой ввел их в эту землю, где сам соблаговолил поселиться вместе с ними. Если Он соблаговолил поселиться в их среде, то они, по крайней мере, должны были научиться чувствовать то, как надлежало вести себя в месте его обитания.
Здесь обрезание уже становится обязательным. Из поучительного указания на это Святого Духа мы легко можем увидеть, какая духовная истина лежит в основе данного обряда. В посланиях апостолов имеется не один отрывок, указывающий на этот обряд. Возьмем для примера два наиболее характерных отрывка, где приводится явно выраженная ссылка, из которой мы можем получить ясное представление о намерении Бога; ибо в данном случае сам термин использован таким образом, что предотвращает всякие сомнения, а это не всегда характерно для символов Писания.
В послании Филиппийцам апостол Павел говорит: “Потому что обрезание - мы, служащие Богу духом и хвалящиеся Христом Иисусом, и не на плоть надеющиеся”. Ясно, что апостол подразумевает здесь христиан; но в то же время он имеет в виду и таковых, которые осознают значение христианства или по крайней мере научены понимать, что значит христианство. Я вовсе не хотел сказать, что другие не наделены такой способностью; но не так уж редко встречается христианин, поступающий недостойно своих принципов, а то и вопреки им; но это необязательно свидетельствует о его нечестности, ведь подчас он поступает так по неведению, а иногда и по своей воле, не осуждая себя в тех или иных поступках, игнорируя само призвание христианина. Итак ясно, что Дух Бога не размышляет над этим, но всегда обращается к христианам согласно воле Бога и славе Христа, нашего Господа. Иначе и быть не может. Если бы слово к чадам Бога было произнесено без всякого возмущения в отношении поступков, не отвечающим его воле, то совершенно очевидно, что такое слово оправдывало бы (если не сказать, явно поощряло бы) неверие. Люди всегда готовы и склонны отступить от правил, оказываясь в жалком положении пред Господом, приводя мнимое оправдание своей порочности тем, что и благочестивые люди могут соскользнуть с праведного пути на пагубный путь. И все же ничто так не выделяется в Писании, как та ревностная забота, с которой Бог указывает на невозможность прощения подобного неправильного истолкования его Слова. Я же полагаю, что в Писании любое обращение к чадам Бога всегда мудро и свято, и оно согласовано с помыслами и намерениями Бога относительно их. И только это может отвечать его славе, и только такое обращение благотворно и полезно для нас. Именно поэтому апостол Павел сам много пережил из-за тех, кто принял прекрасное имя Господа, а между тем искал земной славы, как он говорит: “Ибо многие, о которых я часто говорил вам, а теперь даже со слезами говорю, поступают как враги креста Христова”.
Но в начале той же самой главы апостол, обращаясь к святым согласно намерению Бога касательно их, пребывающих во Христе, говорит: “Обрезание - мы”. Таким образом, Павел на фактах подтверждает им то, какими Бог сделал их во Христе. Он имеет в виду то, что плоть осуждена, приговорена к смерти и проходит через нее. Это значит не только, что святой проведен через осуждение за свои грехи, но что плоть впала в непослушание и восстала против Бога, впала в грех и явила эгоизм и посему теперь приговорена к смерти, которую приняла во Христе; и о верующем говорится соответственно этому. “Потому что обрезание - мы, служащие Богу духом, и хвалящиеся Христом Иисусом, - говорит апостол, - и не на плоть надеющиеся”.
И опять, в послании Колоссянам, во 2-ой главе, мы видим другой ясный намек. Апостол говорит не только: “И вы имеете полноту в Нем, Который есть глава всякого начальства и власти”, но также и то, что “в Нем вы обрезаны обрезанием нерукотворенным, совлечением греховного тела плоти, обрезанием Христовым”. Таким образом апостол указывает на могущественное воздействие божественной благодати в смерти и воскресении Господа Иисуса. Мне нет необходимости говорить, что данный текст не имеет ничего общего с историческим фактом обрезания, упомянутым в евангелии по Луке. Здесь речь идет о “нерукотворенном” обрезании; в то время как в буквальном смысле этот акт свершался рукотворно, это обрезание находится в противоречии с тем. Обряд обрезанияхотя и был обязательным для израильтян, но, по правде говоря, является всего лишь формальностью. В посланиях апостола Павла говорится о том, что Бог сотворил во Христе и его распятии, где Он осудил все свойственное нам и противное его воле.
Поэтому и сказано о нас, что мы обрезаны. Именно об этом и говорится там. Он не просто говорит: “В Нем мы и обрезаны”, но “вы обрезаны”. Апостол говорил о тех верующих язычниках, о тех людях, которые не видели лица Господа во плоти. О том, что они никогда его не видели, я думаю, мы можем догадаться из предыдущих стихов той самой главы. Там апостол говорит, что они уже были обрезаны обрезанием самым лучшим, какое только может видеть человек. Это было особенно своевременным для тех, кто имел опасность стать чрезмерно привязанным к обрядности. Существовала также тенденция претендовать на особую значимость в связи с принадлежностью к ученикам апостола. Отсюда берет начало раннее суеверие. Очевидно поэтому Святой Дух заботился о том, чтобы некоторые послания были отправлены чужеземцам-язычникам, а также христианам из иудеев. Все было предусмотрено в этих посланиях, и среди прочих предостережений самым важным и очевидным было предостережение относительно неизменных средств благословения: важным фактом было то, что все оскорбительное и противное Богу, все, что вело к погибели, всякая гордыня плоти, восстающая против Бога, должны были быть осуждены, пресечены и отвергнуты пред его лицом.
Ничто не ободряет душу больше, чем истинные ценности, утверждаемые в совершенной чистоте и праведности перед лицом Бога. Здесь речь идет о том, чего мы должны достигнуть. Есть достаточный простор, как мы вскоре убедимся, для практического проявления власти Духа Бога; но эта власть на практике основана на уже содеянном Богом и всегда вытекает из его творения во Христе. Святой Дух исполняет свое дело соответственно тому, что уже исполнил Бог, но, несомненно, остается нечто, требующее ответа, и это то, что сам Бог уже сделал для нас во Христе, нашем Господе. Поэтому Павел говорит, что они были “обрезаны обрезанием нерукотворенным, совлечением греховного тела плоти, обрезанием Христовым”.
Итак, возвратимся к обсуждаемой нами главе и увидим теперь истинный смысл, как мне кажется, благословения, возвещенного в тот день при переходе через Иордан. В землю Ханаана нельзя было вступить как в мир, где нужно было потворствовать плоти или прощать ей зло. Нельзя думать, будто плотское зло оставалось безнаказанным в пустыне; но нельзя и сказать, что с ним там было покончено; оно еще не рассматривалось как созревшее для окончательного приговора Бога. С момента перехода через Иордан мы видим, что смерть трактуется как единственный выход из положения, как единственная возможность освобождения, и нож для обрезания должен был коснуться всех сынов Израиля прежде, чем им надлежало вступить в праведный бой. Таким образом, не только смерть и воскресение с Христом позволяют народу Бога насладиться небесами и занять достойное им положение, как мы видели в предыдущей лекции, но имеет место и последующий результат, хотя то и другое является частью одного и того же дела Бога, выраженного определенным образом в символе.
Точно так же, как мы видим разного рода жертвоприношения, выражающие различные аспекты дела Христа, - так и в переходе через Красное море или через Иордан или опять-таки в следующем за этим обрезании посредством символов ясно указываются аспекты того, что Бог дал нам в Господе Иисусе, мертвом и живом. На основе имеющего место обрезания мы можем сделать вывод, что падшая в нас плоть в полной мере осуждена и что мы получаем право безоговорочно выступить против всего плотского в самих себе. Мы также подготовлены к тому, чтобы влиять друг на друга, опираясь при этом на ту же самую основу. Бог не мог бы удовлетвориться меньшим. Он передал нас Христу, и вместе с ним - вере, в полной мере его смерти и воскресения. Эта мера неизбежно предполагает то дело, свершив которое, Он полностью покончил с греховной природой во всех ее формах перед лицом Бога. Ни тени греха не было у Христа. Христос был истинным человеком, как и первый Адам, Сыном человека, каким нельзя назвать Адама; однако Иисус - Сын человека, сущий на небесах, божественная личность, но при всем этом все же человек. По этой самой причине Христос был очень сведущим согласно славе своей личности, чтобы бороться вместе с Богом против всего, что противно ему в нас. Если бы в нем был хоть какой-нибудь изъян, Он не смог бы совершить этого. Полное отсутствие греха в этом единственном человеке подготовило необходимую жертву, поскольку в нем самом и во всех его поступках божественная природа обрела свое удовлетворение и наслаждение. Смог бы Он вынести все, желая снизойти до самой глубины осуждения всех людей согласно оценке Богом грехов, присущих нашей плоти? Весь суд Бога целиком и полностью обрушился на него, чтобы наказать зло и покончить с ним навсегда. Именно в этом и заключается смысл того, что Христос умер за нас.
С тех пор мы не можем больше рассматриваться как странники и чужестранцы; нас следует считать допущенными в страну Бога; даже пока мы пребываем еще на земле, мы занимаем свое положение небесных жителей, ибо в этом теперь состоит наша сущность. Поэтому апостол Павел и говорит: “Каков небесный, таковы и небесные”. Соответственно этому ничего из присущего ветхому человеку не имело пощады; все, что действительно было исполнено эгоизма, показано во всей своей отвратительной природе. Нам открывается необходимость уничтожения всего этого; но что удивительно, для нас, объединенных с Христом, все это уже свершилось. То, что мы должны сделать теперь, так это прежде всего уверовать в это и без всяких сомнений занять свое положение перед лицом Бога умерших и воскресших соХристом, воскресших через божественную благодать, будь мы язычники или иудеи. Если мы Христовы, то являемся истинным обрезанием. Только такие могут умерщвлять свои члены на земле мудро и до конца. Иначе это оборачивается попыткой либо умереть, либо усовершенствовать плоть; то и другое напрасно. В сравнении с этим плотское обрезание теперь является в лучшем случае жалким и ничтожным, а в худшем - безвыходной западней. Истинным же обрезанием является то, которому Бог подверг христианина во Христе, и подверг через смерть и воскресение. Древние люди были довольны своим положением иудеев, отвергнув ту истину, которую оно символизировало, доказывая тем самым, что они ничего не понимают из того, что должны понимать; те же, которые в христианском мире способны отвергнуться от истины Христа и увлечься простыми призраками, поступают куда хуже. Настоящая истина дана нам только во Христе, нашем Господе. Все наше заключается в нем.
Стоит ли нам тогда удивляться тому, что Дух Бога распространяется об этом довольно долго, называя место, где были обрезаны сыны Израиля, Галгалом? Мы еще обнаружим важность этого в дальнейшем обзоре данной книги. Никакая плоть не может прославиться в его присутствии. Сделавшись небесными через благодать, сознательно умерев и воскреснув вместе с Христом, мы призваны по этой самой причине к умерщвлению своих членов на земле. “И стояли сыны Израилевы станом в Галгале, и совершили Пасху в четырнадцатый день месяца вечером на равнинах Иерихонских”.
И вновь нам указан еще один замечательный факт; теперь это совершение пасхи. Несомненно, этот праздник был учрежден в Египте, и его не переставали отмечать даже в пустыне. Благодать, как нам известно, предусмотрела печальную возможность несчастных случаев. Но все это прошло. С этого времени установилось более глубокое общение с божественным разумом. Саму пасху отмечают теперь на земле Ханаана торжественно и радостно. Чрезвычайно важно для нас то, что возрастание в познании Бога делает основные истины более существенными для души. Вспоминать о Христе в процессе преломления хлеба было с самого начала приятно и действовало ободряюще; насколько же прочнее стало наше единство с ним и друг с другом, когда открылась тайна, связанная со сценой его смерти! Я убежден, что тот человек больше всего ценит евангелие, который лучше всех ознакомлен с тайной Христа. Я полагаю, что не может быть более оскорбительного заблуждения, и думаю, что ничто так не обнажает пустоту души, как предположение о том, будто великая основная божественная истина, отвечая в благодати нашим душам, утрачивает свое значение только потому, что является составной частью намерений славы или какого-то другого возрастания в этой истине независимо от своей сути или места проявления. Совсем наоборот: мы учимся видеть больше во всем, чем видели прежде; мы лучше оцениваем Христа во всех отношениях; мы не просто начинаем лучше понимать свои собственные потребности или прошлый исход из Египта и скитания по пустыне, но мы глубже вникаем в намерения Бога. В этом, как мне кажется, и заключается значение упоминания здесь о пасхе. Чем меньше мы заняты обстоятельствами, тем более свободно, спокойно и глубоко можем наслаждаться в вере тем избавлением, которое дает в ней благодать и сам Бог.
“Сыны Израилевы... совершили Пасху в четырнадцатый день месяца вечером на равнинах Иерихонских”.
Но встречается и другое замечательное упоминание: “И на другой день Пасхи стали есть из произведений земли сей, опресноки и сушеные зерна в самый тот день”. Иными словами, мы обнаруживаем здесь такое указание на воскресшего Христа, какого никогда прежде не было в связи с пасхой. Сыны Израиля получили теперь новую пищу и вкусили ее. “А манна перестала падать на другой день после того, как они стали есть произведения земли, и не было более манны у сынов Израилевых, но ониели в тот год произведения земли Ханаанской”. Нам тоже дано вкусить от произведений земли, ибо тем самым мы не ждем, пока достигнем небес. Поскольку Христос есть наш мир на небесах, то Он, воскресший, есть наша пища и сила. Таким характерным образом мы познаем его теперь уже не по плоти, но прославленного на небесах.
Однако наряду с этим следует заметить еще кое-что. В нашем случае (ибо христианин пользуется самыми исключительными преимуществами) было бы серьезной ошибкой и ущербом предполагать, что Христос перестал быть нашей манной. Израильтяне не могли оказаться в таком положении, в котором они, вкушая произведения земли, одновременно продолжали бы есть и небесную манну. Христианин, несомненно, вкушает то и другое. И делает это по той простой причине, что израильтянин не может одновременно находиться в пустыне и на обетованной земле, а христианин может, и находится. Таким образом, как нам часто доводилось видеть, христианин находится в совершенно особом положении. Здесь мы можем говорить не только о пустыне и ее милостях, но также о небесной земле, ее благословениях и славе. Именно поэтому мы должны быть весьма осторожными, рассматривая такой символ как этот. Едва ли может быть что-либо более опасное, чем предположение, что мы уже успешно прошли через условия испытаний или что нам больше уже не требуется милосердной помощи Духа Христа. Здесь, на земле, мы всегда слабы, подвержены опасности и страданиям. Здесь мы подвергаемся лишь искушениям. Образно выражаясь, это и есть пустыня. Здесь мы и удостоены ежедневной манны, и мы признаем и чувствуем, что только благодать нашего Господа Иисуса Христа, этого вечно живого и ходатайствующего за нас священника, может успешно провести нас через эту пустыню. Я не имею в виду одну лишь силу воскресения - ее мы имеем, - но ту благодать, которая спустила его на землю и которая вникает во все наши ежедневные нужды и желания, которая поддерживает и укрепляет нас во всех наших немощах. Но это не земля Ханаана; и при таком сострадательном и нежном внимании мы не имеем ничего общего с характерными благословениями на ханаанской земле. Мы ведь говорим о силе; здесь же манна удовлетворяет нас в нашей нужде и слабости.
Господь Иисус содействует своим святым тем и другим образом. Повсюду мы видим Христа. Возьмем, к примеру, то же послание Филиппийцам, к которому мы уже обращались с целью передать смысл обряда обрезания. Мы видим Христа не только соответственно 3-ей главе, но и соответственно главе 2-ой, ибо во второй главе послания Филиппийцам нам показана та характерная особенность, на которую я ссылался, - благодать Господа, нисшедшая к нам на землю, тогда как в третьей главе наше внимание (и сердца) приковывается к самому Христу и к тому месту, где Он пребывает теперь. Несомненно, нам необходимо то и другое, и нам это дано. Поэтому здесь мы видим не то, что устраняет манну, а новые условия жизни сынов Израиля и их новое положение, как и надлежащее условие, предусмотренное Богом для этого случая. Произведения земли указывают на Христа, воскресшего из мертвых; и с ними апостол Павел любил олицетворять его, при этом нисколько не умаляя Господа в его благодати и милости к нам, представленных его святыми во всех наших обстоятельствах. Мы обязаны за это Павлу больше, чем любому другому из двенадцати апостолов. Однако затем Павел действительно отождествляет нас самым очевидным образом с Христом, воскресшим из мертвых и сущим на небесах, чего не делает больше никто. Он был особым образом призван сделать это. Не то чтобы он отводит нам особое положение небесного Христа, но он прежде всего восхваляет благодать, которая оберегает нас здесь, на земле.
Именно такой смысл имеет вкушение от произведений земли. Именно этому в духовном смысле соответствует сказанное апостолом Павлом во 2-ом послании Коринфянам, 5-ой главе: “Потому отныне мы никого не знаем по плоти; если же и знали Христа по плоти, то ныне уже не знаем”. Это есть наша форма единения с Христом, Господом, что и отличает нас теперь как христиан. Нас отличает то, что мы приняли Христа воскресшего и прославленного; мы имеем право утешиться знанием того, что все прежнее в нас умерло, мы полностью обновились, мы сами победно обрели все новое и теперь имеем его во всей его небесной славе как цель перед собой; более того, мы вкушаем от него. Дух Бога особым образом указывает на Господа Иисуса в послании Ефесянам, где Он впервые представлен как умерший, воскресший и возвеличенный на небесах. Таким же образом Он представлен и в послании Колоссянам. Ведь все это и есть произведения земли. Но если мы заглянем в евангелия и затем прочтем послания Иоанна, то увидим Господа в ином свете. Мы видим нашего Господа здесь на земле таким, каким представляет его Святой Дух. Ведь ясно, что все это предназначено для нас. Мы имеем Христа повсюду и не можем нигде обойтись без него. Какой святой пожелал бы иметь только часть нашего благословения? Бог дарует нам всего Христа, и самыми разнообразными способами.
Но в данной главе есть еще один важный момент, о котором следует сказать. Бог, приступая к новому делу или призывая свой народ к новому виду деятельности, открывает себя соответственным образом. Тот же самый Бог, который открылся Моисею, открывается по-новому и Иисусу Навину, ибо едва ли стоит напоминать (ведь иначе и быть не может), что Он проявляет себя всегда таким образом, чтобы утвердить свою славу, связывая ее с новыми обстоятельствами своего народа. Он никогда не повторяется - всегда один и тот же, неизменный; Он, между тем, праведен в своих путях и действует в нас, чтобы ввести нас в свою славу. Поэтому сейчас мы не видим горящего куста. Ничто таким замечательным образом не соответствовало пустыне. Чего недоставало здесь? Свидетельства не о судье, но о том, что, несмотря на внешность, сохранило бы образ явной слабости и всего, что эта слабость поддерживает. Разве это не подходило для пустыни? Но что подошло бы для земли Ханаана? Нечто вроде вождя воинства Господа. Здесь речь идет о подчинении врага, о победе над силой или хитростью дьявола. Упаси Бог от другого врага! Другие могут относиться к нам враждебно; но мы должны считать своими врагами лишь этих поверенных дьявола и бороться только с ними, но не должны враждовать с людьми. Люди могут враждебно относиться к нам, но мы не должны относиться к ним подобным образом; и в то же время мы ничего не можем поделать с дьяволом, кроме как считать его своим врагом, когда он проявляет себя. Мы обязаны пребывать в непоколебимой вере, сопротивляясь тому, кто только и ищет, как бы своими поступками и деяниями умалить славу Бога во Христе, нашем Господе, и таким образом погубить всех тех, кого удастся ослепить.
Воин, ведущий тех, кто с этого момента должен был вступить в борьбу, олицетворяет откровение Господа, призывающего свой народ взяться за новое дело.
Но есть и еще одно замечание, связанное с предшествующим отрывком данной главы. Иисусу Навину не дано было увидеть обнаженный меч в руке вождя “воинства Господня” до тех пор, пока он не дал каждому израильтянину нож, чтобы тот обрезал им себя. Прежде чем израильтяне стали духовно подготовленными к сражению с другими, призыв к обрезанию свершил свое дело.
Итак, подобно тому, как и в пустыне (даже более того, как мы убедимся, читая дальше), следует торжественное обращение к Иисусу Навину, ибо сказано: “Сними обувь твою с ног твоих, ибо место, на котором ты стоишь, свято”. Была еще большая необходимость настоять на этом, ибо задача в земле Ханаана была следующей: низвергнуть врага. Для этого требовалось наносить мощные удары, быть постоянно бдительными, непрестанно сопротивляться врагу. Тем громче звучит призыв начать и продолжать борьбу, пребывая в благоговейном и благочестивом страхе пред Богом (см. гл.5, 15).

### Иисус Навин 6

И вот израильтяне встают перед обреченным на гибель городом, и “Иерихон заперся и был заперт от страхасынов Израилевых: никто не выходил (из него) и никто не входил”. В книге Иисуса Навина Иерихон неизменно символизирует власть дьявола в этом мире. “Тогда сказал Господь Иисусу: вот, Я предаю в руки твои Иерихон и царя его, (и находящихся в нем) людей сильных; пойдите вокруг города все способные к войне и обходите город однажды (в день); и это делай шесть дней”. Но давайте вспомним, что именно власть дьявола, укоренившаяся в этом мире, препятствует нашему вступлению в небесное благословение. Здесь подразумевается не просто мир как средство возвращения нас назад в Египет - не об этом идет здесь речь, но дьявол прибегает к новым уловкам, чтобы извратить то благословение, которое дает Бог. Способствуя всему, что вообще задерживает развитие святых, что мешает формированию их нравственных взглядов, их любви к небесному, сатана теперь напрягает все свои силы.
Иерихон дает нам яркий образ сатанинской силы, стоящей как раз на пути народа, вступающего в святую землю. Иерихон был как бы ключом, открывающим путь в землю Ханаана, и его нужно было взять - Бог желал, чтобы этот город был полностью разрушен. Вот почему Он целиком и полностью сам руководит действиями своего народа. Не то чтобы Он делал все сам, как это было в случае с воинством египетского фараона. Здесь народ должен был бороться, каждый должен был сделать свое дело, все израильтяне должны были принять активное участие в борьбе с хананеями. “Пойдите вокруг города все способные к войне и обходите город однажды (в день)”. Иерихон был хорошо защищенным и сильным городом, и тех ничтожных средств, которые имелись у израильтян, было явно недостаточно, чтобы осадить его или взять штурмом; и все же ни один город со времен сотворения мира не был взят так легко.
Вот то поразительное руководство к взятию его: “И семь священников пусть несут семь труб юбилейных пред ковчегом; а в седьмой день обойдите вокруг города семь раз, и священники пусть трубят трубами”. Бог настаивает на том, чтобы его слово было исполнено с величайшей точностью. Иерихон должен был пасть, и он, несомненно, будет взят; но это произойдет только по воле Бога. Ни одна книга Писания не требует такого строгого подчинения воле Бога, как книга Иисуса Навина, которая представляет народ, вступающий в свой небесный удел своей верой. “Когда затрубит юбилейный рог, когда услышите звук трубы, тогда весь народ пусть воскликнет громким голосом, и стена города обрушится до своего основания, и (весь) народ пойдет (в город, устремившись) каждый с своей стороны”. Так и сделали Иисус Навин и народ. Иисус Навин приказал священникам и народу поступить по слову Бога, и они в точности исполнили указания Бога, не боясь того, какими они предстанут в глазах других. Народ держался стойко в течение всего срока ожидания (см. гл. 6, 1-7).
Израильтяне явно не имели достаточно средств для захвата Иерихона, но с ними был Бог, и его ковчег вновь выступает на передний план. “Как скоро Иисус сказал народу, семь священников, несших семь труб юбилейных пред Господом, пошли и затрубили трубами, и ковчег завета Господня шел за ними; вооруженные же шли впереди священников, которые трубили трубами; а идущие позади следовали за ковчегом, во время шествия трубя трубами. Народу же Иисус дал повеление и сказал: не восклицайте и не давайте слышать голоса вашего, и чтобы слово не выходило из уст ваших до того дня, доколе я не скажу вам: “воскликните!” и тогда воскликните. Таким образом ковчег (завета) Господня пошел вокруг города и обошел однажды; и пришли в стан и ночевали в стане”.
Наконец наступил тот переломный момент, когда вера получила должный ответ: “Когда в седьмой раз священники трубили трубами, Иисус сказал народу: воскликните, ибо Господь предал вам город!” Может ли быть что-либо прекраснее того, каким образом Иисус Навин призывал израильтян использовать средства, с человеческой точки зрения совершенно и явно недостаточные для взятия города, чем та твердая уверенность еще до взятия Иерихона в том, что этот город будет сокрушен? Это и есть единство с замыслом Бога. Благодаря этому Иисус Навин и весь его народ еще до взятия Иерихона четко представляли себе этот город уже лежащим в руинах. Именно так должны поступать и мы. Нам предназначено от Бога познавать то, что Он предсказывает о грядущем событии (2 Петр. 3). Самому миру не останется ничего, как только признать это, когда слово Бога исполнится. Посему и сказано, что “мы имеем ум Христов”, и это выходит далеко за пределы пророчества. Ведь на практике могут возникать препятствия этому. Там, где святые смешиваются с мирянами, не может быть подлинного обладания близостью с Господом. Слава Господа тем самым отвергается, что очень прискорбно для Духа Бога. Допущение в собрание Бога плотских взглядов или всего того, что отступает от его Слова, препятствует той истинной простоте, с какой свет Бога должен струиться на человеческую душу.
В данном случае все вполне ясно, поскольку человек мог все видеть сам, хотя мы вскоре увидим то, как первый человек терпит поражение. “Но вы берегитесь заклятого, - говорит Иисус Навин, обращаясь к израильтянам, - чтоб и самим не подвергнуться заклятию, если возьмете что-нибудь из заклятого, и чтобы на стан (сынов) Израилевых не навести заклятия и не сделать ему беды; и все серебро и золото, и сосуды медные и железные да будут святынею Господу и войдут в сокровищницу Господню. Народ воскликнул, и затрубили трубами. Как скоро услышал народ голос трубы, воскликнул народ громким голосом, и обрушилась стена (города) до своего основания, и народ пошел в город, каждый со своей стороны, и взяли город. И предали заклятию все, что в городе, и мужей и жен, и молодых и старых, и волов, и овец, и ослов, (все) истребили мечом. А двум юношам, высматривавшим землю, Иисус сказал: пойдите в дом оной блудницы и выведите оттуда ее и всех, которые у нее, так как вы поклялись ей”.
Так они и сделали; благодать действовала свободно перед лицом суда. “А город и все, что в нем, сожгли огнем; только серебро и золото и сосуды медные и железные отдали в сокровищницу дома Господня”. Но и о милосердии они не забыли в победный час. “Раав же блудницу и дом отца ее и всех, которые у нее были, Иисус оставил в живых, и она живет среди Израиля до сего дня, потому что она укрыла посланных, которых посылал Иисус для высмотрения Иерихона”. Однако здесь произносится и проклятие: “В то время Иисус поклялся и сказал: проклят пред Господом тот, кто восставит и построит город сей Иерихон; на первенце своем он положит основание его и на младшем своем поставит врата его”. И проклятие это сбудется в должное время. “И Господь был с Иисусом, и слава его носилась по всей земле”.

### Иисус Навин 7

Дьявол ищет подходящего для себя случая в любом благословении, какое Бог дает человеку, что имело место и в момент взятия Иерихона. Сыны Израиля совершили проступок в отношении заклятого, и Бог потребовал от своего народа такого полного и беспрекословного устранения зла судом над преступниками, о каком они и не слыхивали в пустыне. Чем прекраснее милосердная власть Бога, которую Он являет своему народу, тем тщательнее Он должен защищать и защищает все свойственное своей сущности и характеру. Если бы Бог со своей стороны допустил хоть малейшее проявление скрытого зла, то о каком свидетельстве его присутствия среди сынов Израиля могла идти речь? Оно неминуемо потерпело бы крушение. А такого быть не могло. Бог должен был доказать свое присутствие в среде сынов Израиля. Что же происходит сейчас? Разве Он оставил нас из-за нашего гибельного состояния? А Святой Дух сходил с небес, чтобы обитать в нас недолго или чтобы поселиться в нас навсегда?
Мы увидим, что Бог избрал действенный и смиряющий способ защиты своей славы. И этот способ тем более поразителен, что имел место в то самое время, когдаБог, так сказать, привлек внимание всего мира к тому, что Он свершил для своего народа. Очевидно, что сердца людей были тронуты. Известие об Израиле широко распространилось. Но можно ли предположить, что для людей, наслышанных о победном переходе через Иордан или о поистине божественном участии в сокрушении Иерихона, останется тайной позорное поражение израильтян при попытке захватить крошечный городок Гай? Неужели может случиться такое, что весть о славе Бога и славе его народа распространится далеко вокруг, а весть о позорном поражении израильтян останется в тайне от других народов? Далеко не так. Есть тот, кто наверняка позаботится о том, чтобы любое известие, оскорбляющее Бога в его народе, быстро распространилось в таком мире, как этот. Конечно, нехорошо, когда грех остается в тайне; ибо благодать во имя духовного блага побуждает народ Бога нести эту тяжесть разоблачения и позволяет им оправдаться и очиститься от греха, не говоря уж о том, что она дисциплинирует каждого в отдельности. Как бы больно ни было израильтянам и какой бы позор они ни испытывали в данном случае, это разоблачение полезно для тех, кто исправляется таким путем, но не для тех, кто стремится использовать его во вред другим.
Бог стремится к тому, чтобы его народ поступал по правде и своими поступками умножал его славу; и теперь это еще очевиднее, чем когда-либо. Он проявляет свою бдительную заботу и обязывает нас делать то, что угодно ему, ибо ничто более не может служить образцом поведения. Это имело отношение не только к сынам Израиля, но Бог с тех пор соизмеряет все своим собственным присутствием, присутствием того, кто привел народ в их собственную землю. Он особым образом уничтожил то серебро и золото, которое было в Иерихоне, подвергая проклятию каждого, кто посмеет присвоить это золото или серебро себе; и теперь не хананей, а израильтянин осмелился недостойно поступить с всесильной властью Бога - поступить так, будто бы Иисус Навин был коварным хозяином и рабом идола, не имеющего ни глаз, ни ушей. Подобный поступок был просто неизбежен, и израильтяне должны были пройти через него. “Ахан, сын Хармия, сына Завдия, сына Зары, из колена Иудина, взял из заклятого, и гнев Госпоень возгорелся...” (гл. 7, 1). Против кого? Ахана? Более того, “на сынов Израиля”. Тот же самый принцип еще больше применим по отношению к собранию. Если “страдает... один член, страдают все члены”.
И далее происходит вот что: “Иисус из Иерихона послал людей в Гай, что близ Беф-Авена, с восточной стороны Вефиля, и сказал им: пойдите, осмотрите землю”. Мы не читаем о том, что в это время он искал совета у Бога; мы не слышим о том, что он молится Богу и просит его совета относительно того, что израильтяне должны делать. На основе всех этих фактов я с уверенностью могу заявить, что сыны Израиля потерпели в этом случае неудачу. На их взгляд, чтобы справиться с таким маленьким городом, не нужно было опираться на силу Бога, его мудрость и нуждаться в его руководстве, как в случае с большим городом. Речь идет не просто о тех, кто виновен больше всех. Большинство людей, возможно, и были верны Богу, но в глазах Бога был виновен весь народ; и Он наказывает весь народ, подвергая его заслуженному позору перед лицом всего мира. Если мы уклоняемся от этого, то только обманом лишаем себя благословения; и, более того, мы вызываем у Господа недоверие, а не полную уверенность в нас, даже если это кажется внешне невозможным. Многим, осмелюсь заявить, может показаться странным, что гнев Бога должен был возгореться против Израиля и все потому, что один из них, не известный им, согрешил таким образом. Но Он всегда мудр и справедлив; наша же мудрость заключается в непоколебимой вере в него. Ведь Иисус Навин вместо того, чтобы осведомиться у Бога о том, как обстоят дела, и о том, видят ли его святые очи того, кто так оскорбил его, действует сам. Итак, там где людям предстоит делать какое-тодело, они особым образом нуждаются в предварительном сближении с Богом. Ибо один неверный шаг может повлечь за собой множество других неверных поступков, а это чревато бедой. И отсюда мы тоже можем извлечь полезный урок. Мы узнаем, что гнев Бога возгорелся против сынов Израиля, а Иисус Навин оставался в полном неведении относительно того, что был совершен какой-то проступок. Тех, кого он послал в Гай, отправились туда. “И возвратившись к Иисусу, сказали ему: не весь народ пусть идет, а пусть пойдет около двух тысяч или около трех тысяч человек, и поразят Гай; всего народа не утруждай туда, ибо их мало (там)”.
Налицо самоуверенность, а не зависимость от Бога. Израильтяне приняли во внимание относительную силу жителей этого города; они судили, как плотские люди, по внешнему виду (что для верующего всегда небезопасно делать), и поэтому они не призывали к таким серьезным действиям, какие имели место при взятии Иерихона. Город, окруженный высокими стенами, действительно дал им почувствовать, и они были вынуждены признать, что только божественная сила сможет сокрушить этот город; и там они сочли необходимой силу Бога, способную наилучшим образом помочь им в их бессилии; там они безоговорочно доверились Богу. Однако теперь, по их мнению, вопрос стоял лишь о сравнении возможностей Гая с их собственными. Таким образом, та легкая победа, которую они одержали благодаря Богу при Иерихоне, завела их в западню. Тем, кто в один миг завоевал такой город, как Иерихон, завоевание Гая казалось само собой разумеющимся. Население Гая было малочисленным. Поэтому не было повода обращаться за помощью к воинству Бога, чтобы завоевать такой город. “Итак пошло туда из народа около трех тысяч человек, но они обратились в бегство от жителей Гайских”. Более того, “жители Гайские убили из них до тридцати шести человек, и преследовали их от ворот до Севарим и разбили их на спуске с горы; отчего сердце народа растаяло и стало, как вода”.
Не сердца хананеев теперь уже ослабевали от страха; не их цари трепетали теперь от ужаса и становились как, вода, а сами израильтяне. Что значим мы без Бога, братья мои? И нам всегда полезно осознавать нашу недеяспособность без него. Мы тем и можем похвалиться, что Он так много значит для нас, а также присутствием его среди нас. Израильтяне лишились его присутствия и поэтому явили настоящую слабость. И вот теперь Иисус Навин был глубоко огорчен и исполнен унижения перед лицом Бога. “Иисус разодрал одежды свои и пал лицем своим на землю пред ковчегом Господним и лежал до самого вечера, он и старейшины Израилевы, и посыпали прахом головы свои. И сказал Иисус: о, Господи Владыка! для чего Ты перевел народ сей чрез Иордан, дабы предать нас в руки Аморреев и погубить нас [израильтяне потерпели поражение, потому что не искали указаний у Бога]? о, если бы мы остались и жили за Иорданом!” То был ропот, если не упрек, брошенный тому, кто подверг их такому позору.
Я не хочу сказать, что не было чувства скорби или стыда пред Богом, но еще не было выработано должного терпения в их сердцах. “О, Господи! что сказать мне... своим? Хананеи и все жители земли услышат и окружат нас и истребят имя наше с земли. И что сделаешь тогда имени Твоему великому?” Здесь Иисус был по крайней мере прав, и вот что Бог ему ответил: “Встань, для чего ты пал на лице твое? Израиль согрешил, и преступили они завет Мой, который Я завещал им; и взяли из заклятого, и украли, и утаили, и положили между своими вещами”.
Но заметьте: не сказано прямо, что виновен Ахан и что только он преступник, но указано на Израиль. Подобного рода опознание еще не имело места до перехода через Иордан. Несомненно, существовал принцип, утверждавший, что зло, содеянное одним, оказывает влияние на весь стан. Этот принцип всегда справедлив, но теперь он принимает гораздо более определенные и четкие формы. Чем больше благословения дает Бог своемународу, тем больше возрастает их ответственность. И теперь они, будучи отождествленными с Богом, все же осмелились дерзко согрешить против него, и Бог дает им почувствовать, что они непременно должны очистить себя от этого греха. “Израиль согрешил и преступили они... за то сыны Израилевы не могли устоять пред врагами своими и обратили тыл врагам своим, ибо они подпали заклятию”. Какой бы щедрой ни была божественная благодать, наказующая все наше зло и устраняющая его с нашего пути, мы, если чем-то оскорбим Бога, в то время как Он так благословляет нас, не сможем устоять против наших врагов. Самое ужасное зло исчезает и не может устоять перед силой искупления; но то, что человек может счесть весьма незначительным грехом, если его пестовать или не обращать на него внимания, в конце концов вырастает в источник непредвиденной уязвимости перед лицом сатаны. Является ли это причиной недоверия? Ни в коей мере. Наоборот, это является самой действенной причиной для усиления бдительности и заботы. И, более того, возлюбленные братья, кто мы такие, и чего стоят наши глаза, и где же наша бдительность? Наша сила в том и заключается, что мы имеем Бога, который заботится о нас и наблюдает за нами. Именно этого и недоставало Иисусу Навину. Он не искал Бога, не осведомлялся у него, что ему делать. Поэтому Бог и навлек позор на людей, и Иисус Навин с болью осознает это, как и его народ.
Бог говорит своему слуге: “Встань, освяти народ и скажи: освятитесь к утру, ибо так говорит Господь Бог Израиля: “заклятое среди тебя, Израиль; посему ты не можешь устоять пред врагами твоими, доколе не отдалишь от себя заклятого”; завтра подходите (все) по коленам вашим; колено же, которое укажет Господь, пусть подходит по племенам; племя, которое укажет Господь, пусть подходит по семействам; семейство, которое укажет Господь, пусть подходит по одному человеку; и обличенного в похищении заклятого пусть сожгут огнем”. Таким образом, хотя Бог и дал им всем почувствовать, что они были вовлечены в это преступление, Он, являя им милость, тщательно заботится о том, чтобы был выявлен истинный преступник, и делает это лишь тогда, когда сыны Израиля истинно почитают уповать на Бога и рады подчиниться ему в том. Следовательно, пока они не проявили бдительности и не обратились с молитвой, всем им пришлось страдать; но когда народ Бога приблизился к нему, горе настигло того единственного, кто был виновен в их страданиях. Сыны Израиля очистились уже тем, что все они смирились перед лицом Бога. Сам этот факт свидетельствует о том, что они не намеренно попустительствовали злу; и поэтому Бог сам берется решить их дело, и преступник скоро обнаруживается.
“Иисус, встав рано поутру”, отнесся к этому делу так же серьезно, как и к захвату Иерихона. “Иисус, встав рано поутру, велел подходить Израилю по коленам его, и указано колено Иудино; потом велел подходить племенам Иуды, и указано племя Зары; велел подходить племени Зарину по семействам, и указано (семейство) Завдиево; велел подходить семейству его по одному человеку, и указан Ахан, сын Хармия, сына Завдия, сына Зары, из колена Иудина”. Бог был верен себе; Иисус Навин нашел человека, подтверждающего правоту Бога, чтобы остальные также могли устрашиться, не говоря о душе самого Иисуса. Далее последовало еще более страшное.
“Тогда Иисус сказал Ахану: сын мой! воздай славу Господу, Богу Израилеву и сделай пред Ним исповедание и объяви мне, что ты сделал; не скрой от меня. В ответ Иисусу Ахан сказал: точно, я согрешил пред Господом Богом Израилевым и сделал то и то: между добычею увидел я одну прекрасную Сеннаарскую одежду и двести сиклей серебра и слиток золота весом в пятьдесят сиклей; это мне полюбилось и я взял это; и вот, оно спрятано в земле среди шатра моего, и серебро под ним. Иисус послал людей, и они побежали в шатер; и вот, все это спрятано было в шатре его, и серебро под ним. Они взяли это из шатра и принесли к Иисусу и ко всем сынам Израилевым и положили пред Господом. Иисус и все Израильтяне с ним взяли Ахана, сына Зарина, и серебро, и одежду, и слиток золота, и сыновей его и дочерей его, и волов его и ослов его, и овец его и шатер его, и все, что у него было, и вывели их на долину Ахор. И сказал Иисус: за то, что ты навел на нас беду, Господь на тебя наводит беду в день сей. И побили его все Израильтяне камнями, и сожгли их огнем, и наметали на них камни”. Все израильтяне приняли в этом участие. Бог настаивал на том, чтобы они все очистились от греха пред его именем таким вот образом. “И набросали на него большую груду камней, которая уцелела и до сего дня. После сего утихла ярость гнева Господня”. Заметьте, что “все Израильтяне” приняли в этом участие; они все претерпели последствия этого греха, и на каждом этапе его осуждения пред Богом каждый исполнил свою часть.

### Иисус Навин 8

И теперь мы видим, что Бог полностью восстановил сынов Израиля в их правах. Израильтяне повели себя самоуверенно и поплатились за это самым серьезным образом; но теперь, когда грех был осужден и наказан, Бог мог свободно действовать в интересах израильтян. Даже тогда Он шел своим собственным путем. В то время речь шла не о великом, еще не настало время открывать источники всепобеждающей божественной силы, которая еще до нанесения удара сокрушила крепостные стены города. Я убежден, что из этого можно извлечь такой же полезный и серьезный урок, как и из падения Иерихона, но это несколько другой урок. И это очень важно помнить, братья, потому что мы так часто готовы умалять божественные пути, сводя их в одну привычную колею, хотя с нашей стороны было бы лучше предоставить возможность его мудрости (которая, несомненно, заботясь о собственной славе, тем не менее с присущей ей милосердием всегда учитывает положение народа Бога) самой направлять ход событий соответственно новым обстоятельствам. Поэтому Бог говорит Иисусу: “Не бойся и не ужасайся; возьми с собою весь народ, способный к войне, и встав пойди к Гаю; вот, Я предаю в руки твои царя Гайского и народ его, город его и землю его”.
Так повелевает Бог в этот момент, и такие повеления могут кое-кого удивить. Сначала Он призывает Иисуса Навина взять с собой способных к войне людей, затем Он обещает передать всех в руки Иисуса Навина. Вслед за этим Он излагает свой план, но не тот план относительно ковчега и священников, в котором речь явно шла о том, чтобы следовать его слову и использовать силу святого присутствия. В данном случае Бог говорит: “Сделай засаду позади города”. “Иисус и весь народ, способный к войне, встал, чтобы идти к Гаю, и выбрал Иисус тридцать тысяч человек храбрых, и послал их ночью, и дал им приказание и сказал: смотрите, вы будете составлять засаду у города позади города; не отходите далеко от города и будьте все готовы; а я и весь народ, который со мною, подойдем к городу; и когда (жители Гая) выступят против нас, как и прежде, то мы побежим от них; они пойдут за нами, так что мы отвлечем их от города; ибо они скажут: “бегут от нас, как и прежде”; когда мы побежим от них, тогда вы встаньте из засады и завладейте городом, и Господь Бог ваш предаст его в руки ваши; когда возьмете город, зажгите город огнем, по слову Господню сделайте”. Иными словами, здесь требуется еще больше отдельных этапов подготовительных мероприятий, направленных на взятие маленького городка Гая, чем требовалось при захвате Иерихона. Обо всем этом говорится очень подробно нам в наставление.
“Таким образом послал их Иисус, и они пошли в засаду и засели между Вефилем и между Гаем, с западной стороны Гая; а Иисус в ту ночь ночевал среди народа. Встав рано поутру, Иисус осмотрел народ, и пошел он и старейшины Израилевы впереди народа к Гаю; и весь народ, способный к войне, который был с ним, пошел, приблизился и подошел к городу, и поставил стан с северной стороны Гая, а между ним и Гаем была долина. Потом взял он около пяти тысяч человек и посадил их в засаде между Вефилем и Гаем, с западной стороны города... И пришел Иисус в ту ночь на средину долины”. Теперь израильтяне почувствовали всю важность следования Богу и его слову; избавившись от своей опрометчивости, они, тем не менее, должны были быть покорными.
Враг, как мы с вами увидим, никогда не бывает так самонадеян, как тогда, когда наступает его час. Люди восклицают: “Мир и безопасность!” - а в это время на них неожиданно приходит погибель. “Когда увидел это царь Гайский, тотчас с жителями города, встав рано, выступил против Израиля на сражение, он и весь народ его, на назначенное место пред равниною; а он не знал, что для него есть засада позади города. Иисус и весь Израиль, будто пораженные ими, побежали к пустыне; а они кликнули весь народ, который был в городе, чтобы преследовать их, и, преследуя Иисуса, отдалились от города; в Гае и Вефиле не осталось ни одного человека, который не погнался бы за Израилем; и город свой они оставили отворенным, преследуя Израиля. Тогда Господь сказал Иисусу: простри копье, которое в руке твоей, к Гаю, ибо Я предам его в руки твои. Иисус простер копье, которое было в его руке, к городу. Сидевшие в засаде тотчас встали...” Они находились на другой стороне. Это тем более замечательно, ибо может показаться, будто это был просто сигнал; но кажется очевидным, что это также пришло на ум и другим из-за расположения сил противника и что не в этом был главный смысл; здесь был более глубокий намек, подразумевающий кое-что поважнее сигнала. Скорее всего, это было живое свидетельство того, что Бог благоприятствует всему там, где мы доверяем не своим действиям, а сохраняем покорность души его Слову. После того как зло проявило себя и было наказано, снова стало возможным присутствие Бога в силе со своим народом. Мы всегда обнаруживаем, как это верно.
Там, где христиане строят планы относительно того, как им выйти из затруднения, они, а не их враги, сами и терпят поражение; и даже если они в самом деле правы, Господь сокрушает их самонадеянность, полагающуюся на собственные планы вместо того, чтобы подчиниться его воле. Господь поистине с теми, кто его. Только тот, вступая в брань с врагом, поступает мудро, кто находится в зависимости от Бога, покорен ему и верит в него. Мы все, возлюбленные братья, вовлечены в эту борьбу. Мы призваны к этому теперь вдвойне, как никогда еще люди не были призваны, ибо Бог не только привел нас к сознанию того, что мы имеем небесное благословение через его благодать, но Он напоминает нам об этом, когда мы отходим от истинного пути. Несомненно, это должна быть брань всех святых, хотя на самом деле это вряд ли понимают все, кроме тех, кому известна тайна Христа и его собрания. Прискорбно осознавать все это! Но возблагодарим Бога за то, что есть такие! Несомненно, мы должны быть благодарны за то, что безграничной благодатью свыше мы избраны навсегда, и несмотря на то, какие мы есть. Но разве мы не знаем, разве не всегда обнаруживаем то, что там, где мы полагаемся на Господа и уверены, что более всего должны подчиняться ему при столкновении даже с самыми незначительными уловками врага, самое неожиданное стечение обстоятельств его милостью обращается в нашу пользу? Он знает, как точно ко времени обратить все в нашу пользу.
В рассматриваемом нами случае людям, находившимся так далеко, и при этом в укрытии, едва ли могла помочь зоркость их глаз, если бы не помощь самого Бога. Разве не Он заставил Иисуса Навина простереть копье? Именно слова, сказанные несколько ниже (гл 8, 26), позволяют нам достаточно ясно понять, что здесь подразумевается нечто гораздо большее, нежели человек способен это представить, ибо человеческие представления вытесняют собой истину. “Иисус не опускал руки своей, которую простер с копьем, доколе не предал заклятию всех жителей Гая”. Будь это всего лишь сигналом для людей, зачем Иисусу нужно было держать руку столь долго простертой? Было бы вполне достаточно простереть копье и тут же опустить его снова. Сигнал был бы подан, если это действительно был сигнал к началу наступления. Но нет, оказывается то было знамением Бога, важным знамением, призывавшим их к взятию Гая. Явной и выразительной целью этого знамения было дать понять израильтянам со всейочевидностью, что Бог был теперь с ними, - Бог, принявший руководство ими, Бог, который благоприятствовал прежде в этом же самом месте врагам израильтян, когда навлек позор на последних, Бог, желавший восстановить славу своего имени. Будем же всегда полагаться на него. Несомненно, это событие не могло в такой же мере поразить воображение человека, в какой его поразило чудо, имевшее место при взятии Иерихона, но, тем не менее, оно очень обрадовало сынов Израиля после их печальной неудачи.
Если Бог теперь выносит нам смертный приговор, то делает это для того,чтобы помочь нам и в результате более глубоко осознать, что мы должны доверять только ему, воскрешающему мертвых. Если мы покоримся, Он может воспользоваться нами. То же самое и здесь: речь идет о том месте, где израильтяне сначала потерпели поражение и где Бог, удалив скрытую причину зла и высветив причину поражения израильтян, приведя их к покорности, повел их к победе. И в то же самое время, давая им осмыслить и понять, в чем конкретно их вина, Он сильнее чем когда-либо прежде внушает им всю значимость подчинения его слову, а также зависимости от н е г о с а м о г о. Слово Бога, каким бы благословенным оно ни было, еще не все. Мы нуждаемся в Боге, сказавшем слово, не меньше, чем в самом Слове Бога. Разве мы будем сильными, если самого Бога нет с нами?! Его присутствие среди нас гарантирует верную победу, как мы узнаем из этой имеющей двоякий смысл истории. Ведь именно Бог, а никто другой, знал о преступлении Ахана в среде израильтян. Но Бог мог бы открыть им все только в том случае, если бы они сами пожелали обратиться к нему за этим; ибо и ему не был угоден позор, который так быстро был навлечен на Иисуса Навина и его народ. Рано или поздно израильтяне осведомились бы об этом у него, и Он должен был побудить свой народ к тому, чтобы они попытались узнать от него то, что не знали, но что знал Он и желал открыть им, ибо эта тайна касалась его славы как обитающего среди них.
Таким образом, взятие столь крошечного городка оборачивается важным и полезным наставлением для народа Бога, как и для нас, живущих пока на земле. Мы видим, как ужаснулись жители Гая, когда, обратив свои взоры назад, увидели, что попали в ловушку, ибо с одной стороны их теснили выбежавшие из засады, а с другой на них пошли в наступление те, кто, казалось, сначала убегал от них в пустыню. Исход события был теперь ясен, пусть даже ради этого израильтянам пришлось немало выстрадать. “Когда Израильтяне перебили всех жителей Гая на поле, в пустыне, куда они преследовали их, и когда все они до последнего пали от острия меча, тогда все Израильтяне обратились к Гаю и поразили его острием меча. Падших в тот день мужей и жен, всех жителей Гая, было двенадцать тысяч. Иисус не опускал руки своей, которую простер с копьем, доколе не предал заклятию всех жителей Гая; только скот и добычу города сего (сыны) Израиля разделили между собою, по слову Господа, которое (Господь) сказал Иисусу”. Бог, испытав их при Иерихоне, теперь позволил им взять добычу.
Примите к сведению и другой факт - “а царя Гайского повесил на дереве, до вечера; по захождении же солнца приказал Иисус, и сняли труп его с дерева, и бросили его у ворот городских, и набросали над ним большую груду камней, которая уцелела даже до сего дня”. Бог заставляет вспомнить то повеление, которое Он сформулировал относительно наставления и для нас с вами. Иисус Навин пробудил совесть израильтян до такой степени, что они самым тщательным образом исполнили волю Бога. Дело заключалось не в только что отданном приказании, но в том, что было утверждено по ту сторону реки Иордан. И об этом они вспомнили именно в тот момент; ибо сами обстоятельства потребовали этого в то время. То была земля Бога, и ее нельзя было осквернять, но требовалось обращаться с ней согласно справедливым требованиям божественной святости. Бог запретил израильтянам оставлять трупы повешенных на дереве дольше, чем до захода солнца. И они никогда не должны были забывать о том, что отвечало его требованиям и приличествовало его земле.
“Тогда Иисус, - как сказано здесь, и сказано, очевидно, в связи с тем же принципом, - устроил жертвенник Господу Богу Израилеву на горе Гевал, как заповедал Моисей, раб Господень, сынам Израилевым, о чем написано в книге закона Моисеева, - жертвенник из камней цельных, на которые не поднимали железа; и принесли на нем всесожжение Господу и совершили жертвы мирные. И написал (Иисус) там на камнях список с закона Моисеева”. Все это указывает на проявление совести и ощущение славы Бога согласно его откровению. Это выражало благодарность Богу, но мы видим здесь также проявление заботы о законе, под властью которого находились израильтяне. “Весь Израиль, старейшины его и надзиратели (его), и судьи его, стали с той и другой стороны ковчега против священников (и) левитов, носящих ковчег завета Господня, как пришельцы, так и природные жители, одна половина их у горы Гаризим, а другая половина у горы Гевал, как прежде повелел Моисей, раб Господень, благословлять народ Израилев”. Это - новое доказательство той ревности, которую израильтяне испытывали за слово Бога, и того, что христиане могут узнать из их благоговейного отношения к нему. “И потом прочитал (Иисус) все слова закона, благословение и проклятие, как написано в книге закона; из всего, что Моисей заповедал (Иисусу), не было ни одного слова, которого Иисус не прочитал бы пред всем собранием Израиля, и женами, и детьми, и пришельцами, находившимися среди них”. Каждое слово закона было прочитано, и прочитано каждому мужчине, каждой женщине и каждому ребенку, и более того, даже пришельцам, находившимся среди израильтян. Поскольку его влияние распространялось на всех, то каждое его слово, сказанное в такой торжественной обстановке, должно было дойти до их слуха, и пришелец, временно пребывавший среди них, должен был услышать этот закон, хотя некоторыми привилегиями могли пользоваться только те, кто происходил от семени Авраама.
Я не стану распространяться об этом дальше, а хочу лишь более подробно остановиться на тех главах, в которых духовные принципы этой книги для меня очевидны. Мы увидели, во-первых, в чем секрет победы; далее - в чем секрет поражения; в-третьих, осознали средства и сам процесс восстановления и, в-четвертых, получили очень полезные уроки из всего этого. Да поможет нам Господь, возлюбленные братья, прочесть каждое слово как откровение о живых путях живого Бога, поведанное нашим душам! Те из чад Бога почувствуют своевременную его пользу, которые хоть в малой степени научились ценить дарованное всем нам положение, что, увы, далеко не все приняли. И уж если мы обрели его, то давайте радоваться, а не бояться этого, хотя Бог, несомненно, поступает с нами согласно тому, как мы принимаем то, что Он даровал нам в своей благодати, а не на основании того, что наша вера оставила позади как не принадлежащее ему, несмотря на всю его внимательную заботу о тех, кто никогда не познает лучшего.

### Иисус Навин 9

Когда говорится о “бранях” Господа, то речь не всегда идет о враждебной силе. И действительно, это не самое страшное зло, с каким народ Бога сталкивается в этом мире. Тот же самый принцип, верный в отношении израильтян, применим теперь и к христианству. Хитрости и уловки, к которым порой прибегает зло, гораздо более ужасны, чем враждебная сила; и дьявол, действующий подобно змею, куда сильнее и мучительнее оскорбляет имя Господа в среде его народа, чем рыкающий лев.
Несомненно, тревожит сама мысль о том, насколько далеко враг может втянуть мир, и он втягивает его в действия, оскорбляющие народ Бога и позорящие самого Бога. Однако божественная благодать всегда превыше зла, и через ее полное откровение во Христе мы обрели теперь новый критерий, позволяющий судить о добре и зле, который особенно приемлем для христиан, ибо они теперь могут сказать, что все содеянное из-за вражды в этом мире, подстрекаемой дьяволом, не так уж страшно для них, потому что христианин отличается от иудея, призванного сохранить жизнь в этом мире или при любых обстоятельствах искать покоя и облегчения трудностей. Итак, “кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее; а кто потеряет душу свою ради Меня, тот сбережет ее”.
Отвержение Христа привело к христианской вере, которая изменила для нас все на земле, а тот факт, что мы обрели небесного Христа, объяснил нам все, предположив потерю чего-то земного, потерю самой жизни; ибо что значит она в сравнении с вечной жизнью? Христос стал этой вечной жизнью в силе воскресения. Поэтому, имея Христа в качестве нашей жизни, мы вынуждены иметь дело с враждебным нам миром, который дьявол обращает против нас. Но в мире, негодующем против святых, мы лишь познаем всю силу нашего благословения. Предположим, что мир, исполненный ненависти, наносит свои удары или оскорбления и лишает нас того или другого, на первый взгляд, существенного, возможно, каких-то удобств, какого-то комфорта в этом мире. И что тогда? Если в результате всего того, что удалось дьяволу, мы лишь воздаем благодарения Богу, то что от этого получает дьявол? - Хвалу Господу! Предположим далее, что дьявол доводит мир до такой ненависти, что тот бросает нас в темницу или казнит, - мы и в этом случае продолжаем восхвалять и благодарить Бога за то, что Он счел нас достойными пострадать во имя его.
Итак, речь идет только о продвижении вперед по воле Бога. Пропорционально злобности дьявола и жестокости наносимых им ударов Господь являет свое милосердие. Поэтому все страдания в этом мире, все испытания, все гонения неизменно обращаются во благо для тех, кто подвергается им и покорно их принимает, и мы обязаны принимать это, как всегда безропотно принимал их Христос. И неважно, от каких людей и что принимать: будь то орудие врага Ирод или Пилат. Господь, рассматриваемый теперь как благословенное свидетельство о Боге здесь, на земле, всегда принимал как должное все, уготовленное ему Богом. “Неужели Мне не пить чаши, которую дал Мне Отец? ” - говорил Он.
Несомненно, в основе этого лежало, если можно так сказать, нечто более глубокое, чем внешний факт отвержения. Ради искупления греха Бог должен был действовать согласно своей неизменной природе, согласно справедливости, а не просто как Отец. Но что бы ни произошло, в итоге Господь Иисус оправдал Бога, даже когда при искуплении греха не было ни ощутимой радости, ни выражения единства. Невозможно, чтобы вечный Сын - идеальный слуга - мог не одобрить божественного судаили остаться безучастным к нему, когда Он ради нас стал его объектом, что неизбежно должно было произойти, поскольку мы должны были очиститься от греха и избежать погибели только благодаря тому, что Он понес наши грехи. Поэтому мы видим Господа Иисуса покинутым всеми, даже его учениками, в тот момент, но не испытывающим страха или сомнения, как богохульно предполагали некоторые, а полностью осознающим то, почему Бог сделал его жертвой за грех ради нас. Очевидно, ничто другое не было бы достаточным или возможным в такой момент, как этот; но даже тогда Он имел непоколебимую уверенность в Бога, полагаясь на него, чувствуя истинность своего собственного положения, вникая всей глубиной своей души, глубиной непостижимой, во все, что требовалось духовной божественной сущности, когда речь шла о грехе и даже о том, чтобы во искупление этого греха ради нас должно было пострадать самому Христу, единородному Сыну Бога.
Мы говорим здесь о распятии Христа с точки зрения искупления. Это, несомненно, является отдельным случаем и принадлежит Христу в искуплении - и никому иному, как Христу там и тогда; от него исходит не только вечная хвала Богу, но и наша с ним слава - его слава среди нас. Отдельно от этого, что, таким образом, неизбежно стоит особняком, благодарения были бы всецело не ко времени и не к месту, более того, звучали бы насмешкой. Речь идет о том одном изумительном факте, не подлежащем сравнению ни с какими другими по своей сущности, и в этом не могло быть неудачи, поскольку Он, как всегда, был исполнен совершенства и благословлял своего Отца. Иисус во всем прославлял своего Отца, но в последних своих страданиях божественное совершенство высветилось ярче прежнего; и не потому, что Он был на йоту более совершенным, чем в любом другом случае, но потому, что никогда прежде ему не приходилось так страдать, и никогда больше не придется.
Посмотрите на Господа в любой другой момент, кроме того, когда Он страдал за наши грехи. Что бы ему ни приходилось испытывать, Он всегда за все благодарил Бога. Посмотрите, как постепенно Он приходит к тому, что его начинают отвергать; посмотрите на него, презираемого больше всего теми, кто знал его лучше других, там, где Он вершил такие дела, где произнес такие слова, какие не совершал и не говорил прежде. Как глубоко Он все это чувствовал, и Он мог бы проклясть те места! Но не могло быть иначе, ибо они отвергли это доброе и щедрое свидетельство самого Мессии. И Он в то же время обращается к Богу со словами: “Благодарю тебя, Отче!”
Итак, мы всегда видим его победителем и имеем право стремиться к тому же. Мы лишь обязаны помнить, что противостоять уловкам дьявола, к чему мы призваны теперь, легче, когда силы дьявола уже сломлены ради нас. Так происходит и здесь. Мы с вами видели, что когда враг в полной силе предстал перед израильтянами после их перехода через Иордан, то Бог подарил своему народу самую замечательную победу из описанных в данной книге. Да, так и должно было быть, чтобы самый первый случай превзошел во всех отношениях последний! Разве могло быть иначе? Совсем по-другому было с Иисусом. Его жизнь озарила все. Но самым ярким был свет, воссиявший в тот миг, когда, казалось, все погружалось в смерть, но только чтобы воскреснуть вновь для наслаждения верой, а затем проявиться в царстве Бога и перейти в вечность.
В данном случае мы видим, что Израиль остановился перед чем-то большим, чем просто препятствие. Сатанинские силы готовы были дать ужасный отпор Израилю, и все потому, что израильтяне осмелились действовать, не советуясь с Богом, не прибегая к его руководству и защите. Уже осознав присутствие Бога, они сделали то же, что склонны делать и мы. Они самонадеянно решили, что Бог должен следовать за ними, а не они должны следовать за ним и полагаться на него. Тобыл человеческий вывод, а он всегда небезопасен в божественных делах. Они полагались на то, что раз Бог ввел их в эту землю, то им не оставалось ничего иного, как только самим идти вперед. Что это значило? То, что они забыли о дьяволе и о том, кто они сами. Более того, они забыли Бога! Разве прилично было верующим людям обходиться без Бога в пустыне, не говоря уже о борьбе с врагом в земле Ханаана? Конечно же, нет, если наши души способны еще чувствовать необходимость в том, кто так любит нас, в том, без кого мы ничто, в том единственном, кто, прославившись, призвал нас и спас, чтобы еще больше прославиться в нас. Мы полностью нуждаемся в нем; но, кроме того, это есть искреннее желание нашей души, хотя мы и склонны подчас забывать об этом.
Так было и с Израилем, и даже с Иисусом Навином в данном случае. После победы, одержанной израильтянами при Иерихоне, любой может понять то печальное заблуждение, которое постигло израильтян при взятии Гая. Но не было ли утрачено нечто полезное теперь, когда путем вмешательства милосердной божественной силы все, казалось, было исправлено? Бог поставил израильтян на должное место, дисциплинировал их, разрушил их излишнюю уверенность в свои собственные силы. Он заставил их почувствовать, что им не остается ничего, как только подчиняться ему. Они не должны полагать, подобно язычникам, что речь идет о выдвижении силы против силы. Подобные мысли вытесняют мысль о Боге, и явно неприлично думать так тем, кто призван действовать, сознавая его присутствие.
Это был чрезвычайно благотворный урок. Но им следовало узнать и большее; теперь они должны были пройти испытание другого рода. “Услышав сие, все цари, которые за Иорданом, на горе и на равнине и по всему берегу великого моря, близ Ливана, Хеттеи, Аморреи, Хананеи, Ферезеи, Евеи и Иевусеи, собрались вместе, дабы единодушно сразиться с Иисусом и Израилем”. Скорее всего эти племена воодушевились временным поражением израильтян при Гае. Падение Иерихона привело их в трепет; но когда они узнали о том, что имело место при Гае, то убедились, что не всегда Израиль непобедим. В отношении этого они были правы. Они поняли, что Израиль может потерпеть поражение, и позорное поражение. Они узнали, что и гораздо меньшими силами можно остановить это удивительное воинство Израиля, которое прежде вселяло ужас в них и от одной мысли о приближении которого их сердца слабели и трепетали. Они, по-видимому, посовещались друг с другом и пришли к заключению, что, объединив народ, даже немногочисленный, Гай некоторое время сдерживал наступление. Даже этот маленький городок своими ничтожными средствами ухитрился без посторонней помощи остановить продвижение Израиля, и лишь только потом, слишком понадеявшись на себя и оставшись без охраны, они были захвачены с помощью военной хитрости. Очевидно, хананеи не имели понятия о том, какой урок Бог преподал своему народу. И нет ничего удивительного в этом, ибо сам народ Бога не усвоил его как следует. Они извлекли что-то полезное из него, и все же не до конца убедились в душе, что единственным залогом их победы является необходимость руководства их действиями со стороны Бога. Поэтому теперь перед лицом такого скопления народов, объединившихся против них (хананеев, ферезеев, евеев, иевусеев и т. д.), когда жители Гаваона пришли к ним и предложили им заключить с ними союз, то многим израильтянам это показалось желательным и полезным. В данном случае им казалось, что Израиль обретает друзей, которые поддержат его в борьбе с противником. Правда, израильтяне ощущали при этом некоторое беспокойство.
“Они пришли к Иисусу в стан (Израильский) в Галгал и сказали ему и всем Израильтянам: из весьма дальней земли пришли мы”. Это, естественно, притупило бдительность израильтян и Иисуса Навина. Они прекрасно знали (и важно увидеть, как хорошо они понимали, что именно Бог призвал свой народ не иметь мира сжителями земли Ханаана), что их народ был обречен на гибель. Еще сотни лет назад Бог отдал их землю Аврааму, и хананеи тогда были на этой земле, но они продолжали спокойно жить там, не допуская и мысли, что их пребывание там может быть столь опасным. Но когда до них дошел слух о переходе израильтян через Красное море, то страх обуял их.
Позже, когда израильтяне после долгих скитаний по пустыне перешли Иордан, внезапный новый страх напомнил им о приближающейся гибели, если они окажут открытое неповиновение Богу Израиля. Несомненно, они могли бы уйти от опасности. Им ничто не мешало покинуть землю Ханаана. Какое право имели они на захват земли Бога? Разве не Бог обладает высшей властью? Разве не Он тот единственный, который имеет в этом мире все права? Как же привыкли думать о Боге в этом мире!
Но следует принять во внимание еще кое-что. Мы могли заметить (и это важно запомнить), что израильтяне переходили Иордан, имея на то полное право от Бога. Его ковчег здесь назван “ковчегом завета Господня ”, владыки всей земли. Он не собирался отменять своих требований и отказываться от своих прав. Именно на этом основании, под этим самым знаменем израильтяне вступили на святую землю. Поэтому риску подвергался каждый знавший, что Бог предназначил Израилю эту землю (и это было хорошо известно), и каждый, кто слышал предостерегающий глас о всех тех, кого сокрушили: фараона и Амалика, Ога, Сигона и мидян, - и все же осмеливающийся вызывающе вести себя с его воинством. Ведь, несомненно, они должны были понести ответственность за последствия.
Но жители Гаваона взялись за дело по-своему. Если многие другие народы полагались на силу, то гаваонитяне прибегли к хитрости. И в этом мы можем увидеть типичные уловки дьявола. По крайней мере это символизирует некоторые его хитрости. В послании Ефесянам авторитетным образом свыше указано на этот серьезный факт и там подчеркивается, что нам следует облечься во всеоружие Бога, чтобы противостоять двум вещам: силе сатаны, с одной стороны, и хитростям дьявола - с другой; и об этом в данном послании говорится с явным намеком на события, описанные в книге Иисуса Навина. Глава 6-я данного послания учит нас в противовес израильтянам, ведущим брань против крови и плоти, сражаться “против духов злобы поднебесной”.
Таким образом, нам ясно представляется сущность данного события. Жители Гаваона указывают на тех, кто заряжается силой сатаны, чтобы обманом вынудить народ Бога сделать неверный шаг; и то, насколько им это удалось, мы теперь должны узнать. “Они пришли к Иисусу в стан (Израильский) в Галгал и сказали ему и всем Израильтянам: из весьма дальней земли пришли мы; итак заключите с нами союз. Израильтяне же сказали Евеям: может быть, вы живете близ нас?” На мой взгляд, это до боли поучительно. И вовсе не Иисус Навин почувствовал здесь обман, ни даже вожди и начальники собрания, но простые израильтяне.
Как часто простодушные люди бывают правы, в то время как наимудрейшие ошибаются, ибо Бог дает нам почувствовать то, что ему необходимо. И если это справедливо в отношении израильтян, то еще более приемлемо для собрания Бога. Мы не можем не зависеть даже от одного члена тела Христа; там, где у простодушного человека возникают подозрения, вызванные Богом, мудрому было бы неплохо обратить внимание на то, что Господь обычно использует для того, чтобы привести всех к правильному выводу. Но в то время на это не обратили должного внимания. Не так уж часто люди, привыкшие повелевать и руководить остальными, прислушиваются к голосу привыкших подчиняться и следовать указаниям других, да это кажется и неестественным. Но в божественных делах именно презирающие самых малых должны нести наказание; и так, несомненно, было в этом случае.
“Израильтяне же сказали Евеям: может быть, вы живете близ нас? как нам заключить с вами союз? ” Несомненно, евеи чувствовали, что было небезопасно продолжать далее разговор на эту слишком деликатную тему, и сказали: “Мы рабы твои”. Это вновь показалось вежливым с их стороны, но когда Иисус Навин спросил их: “Кто вы и откуда пришли?” - то они ответили ему: “Из весьма дальней земли пришли рабы твои во имя Господа”. В этих словах ясно проступает бессовестный обман дьявола. Было очень уж странно слышать из уст хананеев о признании имени Бога; и они хорошо понимали, что эти слова произведут впечатление особенно на такого человека, как Иисус Навин. Он, который больше всех дорожил именем Бога, был склонен приветствовать всех тех, от которых он меньше всего ожидал этого. Соответственно, когда евеи продолжали говорить, на Иисуса Навина их слова произвели огромное впечатление: “Ибо мы слышали славу Его и все, что сделал Он в Египте, и все, что Он сделал двум царям Аморрейским, которые по ту сторону Иордана, Сигону, царю Есевонскому, и Огу, царю Васанскому, который (жил) в Астарофе. (Слыша сие,) старейшины наши и все жители нашей земли сказали нам: возьмите в руки ваши хлеба на дорогу и пойдите навстречу им и скажите им: “мы рабы ваши; итак заключите с нами союз”. Этот хлеб наш из домов наших мы взяли теплый в тот день, когда пошли к вам, а теперь вот, он сделался сухой и заплесневелый; и эти мехи с вином, которые мы налили новые, вот, изорвались; и эта одежда наша и обувь наша обветшала от весьма дальней дороги”. “Израильтяне взяли их хлеба, а Господа не вопросили”.
Израильтяне клюнули на эту приманку, отчего случилась беда, и последствия ее они еще долго будут расхлебывать. Израильтяне, которые вначале опасались всего, теперь позволили обмануть себя. Если уж даже Иисус Навин позволил ввести себя в заблуждение, то что нам удивляться тому, что и остальные последовали за ним. “Израильтяне взяли их хлеба [в знак примирения с ними], а Господа не вопросили”.
Враг нанес поражение израильтянам. То был роковой шаг, хотя его последствия пока еще не проявились. Как много может заключать в себе на первый взгляд простое принятие хлеба! Утверждение, обратное данному, мы в другое время найдем в Новом Завете. По мнению апостола Павла, который обычно так легко относился к вопросу о пище или травах, евангельская истина могла быть поставлена на карту в связи с употреблением или неупотреблением того или иного в пищу. Я говорю даже не о вечере Господа, а об обычной пище, когда она вносила сомнения между иудеями и язычниками и служила испытанием человеку, являющемуся не менее как великим апостолом обрезанных. Некоторое время Варнава и сам Петр находились в плену чувств, издревле присущих иудеям. Добрый человек, бесстрашно удалившийся от необрезанных, он стеснялся или даже боялся пойти против настроений братьев в Иерусалиме. Поэтому сатана в тот момент получил большое преимущество; но поблизости был тот, кто готов был защитить без промедления божественную благодать. Благодарение Богу, что сатане не удалось свернуть с истинного пути все собрание или даже лучших его представителей. Если Петр и Варнава действовали заодно, то был еще Павел, который противостоял им в этом; и Павел сразу же решился поступиться (будьте уверены) любым из своих чувств. С одной стороны выступал человек, который однажды явил ему щедрую любовь, с другой стороны - Петр, главный из двенадцати апостолов, прославляемый Богом особенным образом среди иудеев и самаритян, и даже язычников (Д. ап. 2 - 10), по праву самый уважаемый из людей. Но кого почитать, если Господь в своей благодати подвергается такому бесславию? И поэтому Павел восстал во всей силе своей веры и в искренности своей ревности, которой он ревновал истину евангелия и пытался защитить ее; ибо об этом шла речь, и именно к этому он стремился, поступая так. Кто увидел бы это, как не он сам? Но так это и было; ибо в этом самом случае все значение евангелия было бы сведено на нет, если бы Павел вместе с другими согласился отречься от необрезанных. Благодарение Богу, что в этом случае сатане не удалось одержать верх своими уловками, хотя ему удалось сделать довольно многое.
Однако в данном случае израильтяне с Богом и не советовались. И это тем более серьезное обстоятельство, возлюбленные братья, поскольку здесь повинны не простые израильтяне, а старейшины, князья, начальники общества, более того, сам Иисус Навин, который не вспомнил о Боге, решая дело, решить которое мог только Бог . И так случилось, что на этот раз “Израильтяне... Господа не вопросили. И заключил Иисус с ними мир и постановил с ними условие в том, что он сохранит им жизнь; и поклялись им начальники общества”. Таким образом они связали себя именем Бога, и очень поразительно то, что, как мы видим, это не было сделано ради насмешки над славой этого имени. Израильтяне же увидели потом, что их обманули, однако они считали, что не могут нарушить клятву, данную именем Бога, только потому, что их вынудили дать ее обманным путем. Мы также должны позаботиться о том, чтобы, принимая на себя неверные обязательства (которых нам не следует принимать), мы легкомысленно не связывали бы их с именем Господа. Увы, дело было сделано, и ничего нельзя было уже изменить. Но израильтяне могли бы вновь вопросить Бога об этом, хотя ничего не сказано о том, что они поступили именно так. Они допустили двойную ошибку: они совершили этот проступок, не спросив Бога, а совершив его, не соизволили, как мы видим, поведать Богу о возникшей у них проблеме. Таким образом, совершенно очевидно, что враг в тот день получил значительное преимущество над воинством Бога.
Давайте же проявлять бдительность в наше время, возлюбленные братья, ибо сказано: “Все это происходило с ними, как образы; а описано в наставление нам, достигшим последних веков”. Нет ничего более важного для нас, чем вопрошать к Господу, будучи в затруднении. Проходя испытания или сталкиваясь со всем, что может задеть наши чувства, или в момент принятия на себя каких-то обязательств, или прежде, чем осмелиться на какое-то решение принять определенные меры, прежде чем позволить себе быть поглощенными тем или другим делом, мы всегда должны просить совета у Господа! Это избавило бы нас от многих печалей и помогло бы предотвратить позор и поражение перед лицом наших врагов; и это особенно касается, должен отметить, людей мудрых, привыкших руководить остальными, ибо ничто так не затруднительно для таковых, как отступить от привычного, и, более того, чем выше стоит человек, тем много искушеннее он должен быть в божественных путях. Если сатане удается добиться какого-то преимущества перед ними, то возникает огромное затруднение. Мы только должны отнести это на свой счет. Очень легко говорить о том, что обязаны делать другие; но давайте только примем во внимание, хотя бы на время, что это касается непосредственно нас. Легко сказать, каким следует быть, и в этом нет сомнений; но те, кто в какой-то мере приближается к этому и знает всю серьезность подобного положения, не могу игнорировать, что бы там ни говорили другие, тот факт, что подобную беду нельзя предвидеть. Поэтому давайте молиться друг за друга; давайте молиться за тех, которые больше других нуждаются в совете Бога, чтобы они всегда остерегались поспешных слов и поступков со своей стороны или со стороны других, особенно когда имя Господа может быть вовлечено в их связь с противником.
Это, как я полагаю, является тем печальным уроком, который был преподан нам в отношении жителей Гаваона. Бог действительно позволил, чтобы они в результате содеянного ими понесли на себе определенную печать падения. Евеи были порабощены, ибо по справедливости заслуживали этого. Вожди воинства Бога мудростью, дарованной им свыше, постановили, что жители Гаваона должны будут рубить дрова и носить воду для общества. Согласно завету, это был бы новый грех, преступление, за которое евеев следовало предать смерти. Имя Бога следовало произносить с благоговением, и никто не смел относиться к нему небрежно; но, с другой стороны, жители Гаваона были унижены до самой черной работы для святилища Бога. Таким образом, им дали понять, что только имя Бога спасло им жизнь. Следовательно, они были приближены к святилищу, но с печатью рабства на них.

### Иисус Навин 10

Тем не менее ошибка в данном случае с жителями Гаваона носила весьма серьезный характер. Ее нельзя сравнить ни с одним из предшествующих случаев временного поражения израильтян, ибо тогда Бог заботился о них и выводил их из состояния унижения, в какое они попадали; но здесь возникла непреодолимая трудность, которая сказалась впоследствии на ослаблении положения Израиля, о чем мы узнаем далее из Писания. К таким печальным и губительным последствиям привел этот неверный шаг, совершенный израильтянами из-за нежелания искать совета у Бога. В последующей, 10-ой, главе мы обнаруживаем, что ханаанские народы не остановило то, что произошло с гаваонитянами; они, наоборот, создали коалицию и, задавшись целью наказать гаваонитян, выступили прямо против них. “Когда Адониседек, царь Иерусалимский, услышал, что Иисус взял Гай и предал его заклятию, и что так же поступил с Гаем и царем его, как поступил с Иерихоном и царем его, и что жители Гаваона заключили мир с Израилем и остались среди их, тогда он весьма испугался, потому что Гаваон (был) город большой, как один из царских городов, и больше Гая, и все жители его люди храбрые”. Поэтому иерусалимский царь обращается к хевронскому царю, к иармуфскому царю, лахисскому царю и еглонскому царю, чтобы сказать: “Придите ко мне и помогите мне поразить Гаваон”. Вот чем все обернулось. Гаваон стал объектом нападения; но Бог осуществляет свои замыслы до конца. Это ли не великое и милосердное успокоение?! Никогда нет основания не доверять Богу, как бы ни складывались обстоятельства. Мы можем поступить глупо, поспешно и попасть в западню дьявола, но нам никогда не получить оправдания за наше недоверие к Богу. Если мы оправдываем того, который в этих случаях обязательно заставляет нас признать нашу вину, то одерживаем духовную победу над своей душой, а победа над собой является прямой дорогой к победе над сатаной.
Так и было в данном случае. Цари Ханаана объединились вместе. “Жители Гаваона послали к Иисусу в стан (Израильский), в Галгал, сказать: не отними руки твоей от рабов твоих; приди к нам скорее, спаси нас и подай нам помощь; ибо собрались против нас все цари Аморрейские, живущие на горах. Иисус пошел из Галгала сам”, то есть от того места, где происходило обрезание израильтян. Таков был самый первый плод мира, заключенного с жителями Гаваона. Иисус Навин был должен помочь им, а не Израилю, как ожидалось. Поскольку об этом больше никогда не упоминалось, то справедливо будет напомнить о том, к какому выводу мы должны прийти в результате постоянного возвращения израильтян в стан в Галгал. Мы уже рассмотрели значение обрезания как осуждения нашей падшей природы при распятии Господа Иисуса Христа, которая, однажды умерев, не может умереть повторно. Но если это так, то что же означает повторное возвращение в Галгал? Почему израильтяне располагались станом именно там, а не где-нибудь еще? Мы могли бы предположить, что их стан, естественно, мог бы продвинуться вперед. Израильтяне одерживали одну победу за другой; почему же они всегда утруждали себя возвращением на прежнее место? Почему они поступали так не где-нибудь, а именно на этой земле? Причина этого чрезвычайно важна, и она заключается в следующем: на основании того, что ветхий человек был осужден и приговорен к распятию на кресте, мы всегда опираемся, как и следует, на этот факт и всегда должны стоять на том, что было сделано там.
Короче говоря, мы увидим, что реальное умерщвление так же соответствует Галгалу, как осуждению плоти соответствует обрезание. Поэтому постоянное возвращение израильтян в стан в Галгале символизирует постоянно повторяющееся умерщвление своего “я” перед лицом Бога. Самоумерщвление оставалось бы бесполезным, если бы не имело место осуждение при распятии Христа. Будучи далеко не от Бога, такое самоумерщвление способствовало бы самомнению плотского человека, если бы не распятие. Человек без распятого Христа, выражающего полное крушение и осуждение самого человека, как и способ этого через благодать, всегда преувеличивает свои заслуги и исполнен самомнения. Подчас нет более коварной западни, чем даже признающий свою вину человек; и действительно, делая это, он кажется в своих собственных глазах более великим, чем прежде. Он самонадеянно претендует на некую похвалу за свое уничижение только потому, что признал свои ошибки, свои грехи. Итак, становится ясно, почему это происходит, - потому что в его глазах распятие Христа так ничтожно, а сам он так велик. Ведь значение возвращения в стан в Галгале ощущается потому, что Галгал - это не просто стремление человека к сокрушению себя, но самоуничижение на основе того, что Бог сделал для нас во Христе, нашем Господе. Только это достигается благодатью, а следовательно и верой; прочее же является показным уничижением, которое на деле ведет к самовозвеличиванию, ибо человек в этом случае занят собой, а не божественным судом на кресте.
Следует обратить внимание и на кое-что другое. Очень важно, чтобы мы, говоря языком этой книги, стали станом в Галгале. Я нисколько не поддерживаю говорящих о том, будто им достаточно сознавать, что их естество уже осуждено в полной мере во Христе. Да, брат мой, но что ты скажешь о возвращении в стан в Галгале? Что же значит без этого твое самоумерщвление? Помните это всегда, ибо одно так же истинно, как и другое, хотя, несомненно, великий акт осуждения Богом на кресте имеет надлежащий прецедент как основание для нашего обычного самоосуждения. Очевидно, что наше самоумерщвление само по себе ничто без того, что благодать сотворила в Господе Иисусе; но, познав это, разве мы допустим мысль, что мы не должны судить себя и что нам не следует стыдиться своего несоответствия распятию и славе Христа, а также, что мы не должны прибегать к тому и другому как к лучшей из причин не щадить самих себя?
Конечно, суть человека такова, что он сразу же решительно начинает оспаривать это и как может защищает себя, ибо то, от чего он отрекается в последнюю очередь, есть он сам. Но в тот самый момент, когда душа обращается ко Христу , она полагает, что ее благословение связано с той важной истиной, что всякая плоть утратила какое-либо значение и что появился новый человек, и Бог сотворил то и другое в одном, который, будучи совершенно безгрешным, тем не менее пострадал за наши грехи, и только в нем душа возвращается к своему истинному началу. Когда мы в своей душе не можем осудить самих себя, Бог, чтобы помочь нам, ставит нас в тяжелые обстоятельства. Если бы мы всегда действовали перед лицом Бога, подчиняясь божественной истине, и осуждали самих себя, то нам не пришлось бы испытывать столько бед по собственной вине и нашему Отцу не пришлось бы так часто удерживать нас от зла. Но предположим, что нам не удалось осудить самих себя, - Бог верен себе. Он милосердно позаботится о нас и даст нам почувствовать, что мешает нам время от времени сделать это, ибо причина в том, что мы не вернулись, как говорится, в стан в Галгале. Мы выступили вперед, желая, возможно, умножить свои победы, или поселились, совсем не отождествляя себя, как положено нам, с народом Бога, не свидетельствуя и не вступая в борьбу. Я теперь не имею в виду наш покой по другую сторону реки Иордан; еще меньше я предполагаю возвращение назад в Египет; нотак легко в Ханаане забыть о необходимости возвращения в Галгал, который все еще существует и необходим нам ради нашего благословения. Не только Христос был распят за меня, но и я распят вместе с ним. “Но те, которые Христовы, распяли плоть со страстями и похотями”. Поэтому если нам не удается поступать достойно распятия, то мы, к скорби и глубокому оскорблению Бога, попадаем в сети дьявола, и попадаем, возможно, именно там, где проявляем самую большую чувствительность. Только Господь приведет нас назад в Галгал.
Итак, я думаю, не составит труда понять практическое значение данного символа. Речь не только о том, что Галгал видел обрезание израильтян, - там оно имело место. Но важно сохранить в памяти место, где произошло обрезание, еще и как единственно достойное того, чтобы воинство Бога расположилось там станом. Они должны, отправляясь из Галгала, снова и снова возвращаться туда. “Иисус пошел из Галгала сам, и с ним весь народ, способный к войне, и все мужи храбрые. И сказал Господь Иисусу: не бойся их [и почему, собственно, они должны были бояться или не бояться?], ибо Я предал их в руки твои: никто из них не устоит пред лицем твоим. И пришел на них Иисус внезапно, (потому что) всю ночь шел он из Галгала. Господь привел их в смятение при виде Израильтян, и они поразили их в Гаваоне сильным поражением, и преследовали их по дороге к возвышенности Вефорона, и поражали их до Азека и до Македа. Когда же они бежали от Израильтян по скату горы Вефоронской, Господь бросал на них с небес большие камни до самого Азека, и они умирали; больше было тех, которые умерли от камней града, нежели тех, которых умертвили сыны Израилевы мечом”.
“Иисус воззвал к Господу в тот день, в который предал Господь Аморрея в руки Израилю”. Как глубоко чувствуешь, что в тот день нападения Бог сражался за Израиля! Он использует свой народ в этом сражении, и делает это в какой-то мере из милосердия к нему; ибо в данном случае, как и при переходе через Красное море, Он мог без труда справиться со всем и без помощи израильтян; но Бог, согласно своему произволению, пожелал задействовать в этом и свой народ. Благодаря Богу мы, христиане, имеем призвание лучше этого - призвание небесное. Однако было бы близорукостью и непростительным недомыслием не увидеть чести в том, что израильтяне призваны были исполнить дело Бога - очистить землю Ханаана от всякого зла и всякой чумы, и это было важно не только для той местности, но и для всей земли; и таким злом являлись жители, населявшие землю Ханаана. Если вообще должен был существовать народ Бога, то на какой еще путь встал бы он, как не на путь очищения земли Бога от всяких оскверняющих мир хананеев? Поэтому и “предал Господь Аморрея в руки Израилю”.
Заметьте всю прелесть этой истины. Именно к Богу обращался Иисус, а не к твари, ибо только его он почитал и только ему одному поклонялся. Как удивительно ясно поклонение любой твари, даже когда творение должно быть использовано чудесным образом! “И сказал пред Израильтянами: стой, солнце, над Гаваоном, и луна, над долиною Аиалонскою! И остановилось солнце, и луна стояла, доколе народ мстил врагам своим”. Да, то был памятный день во всех отношениях! Неверующие, несомненно, будут придираться к этому выводу, но у верующих он вызовет радость. Осмелюсь сказать вам, что у ученых в этом плане возникнут свои трудности, как это обычно бывает при их столкновении с тем, что они не в силах объяснить; и я боюсь, что мы едва ли сможем здесь им помочь. Истина заключается в том, что из любого затруднительного положения нас может вывести лишь вера в Бога и в его Слово. Давайте не будем пытаться измерять Бога трудностями, а будем измерять трудности Богом! Увы, над этим люди задумываются всегда в самую последнюю очередь!
Другой не менее замечательный факт состоит в том, что в этом случае Иисус обращается не только к солнцу(это было достаточно смелым - обращаться к солнцу с просьбой, чтобы оно остановилось), но и к луне. Луна не способна дать ощутимого притока света, когда солнце влияет на продолжительность дня. Поэтому следует искать другую и более вескую причину того, почему Иисус повелевал не только солнцу, но и луне остановиться, если, и я в этом нисколько не сомневаюсь, Иисуса направлял Бог в его столь необычном обращении к солнцу и луне, когда божественная сила пыталась задержать естественное движение солнца. Все мы знаем, конечно, что именно земля вращается; но Писание говорит не техническим языком науки, который не только вряд ли был бы понятен тем, для кого оно предназначалось, но и звучал бы неестественно в повседневном языке даже величайших философов. Сэр Исаак Ньютон говорил о восходе и заходе солнца точно так же, как сказал бы об этом явлении самый простой сельский житель, и был совершенно прав. Человек, поступающий иначе, лишен здравого смысла. Здесь же Иисус Навин использует только тот язык, который отвечает его цели. Однако это не объясняет его обращения к луне. Но если бы Бог не явил своей власти над луной и солнцем, тогда это было бы какой-то природной аномалией. Откуда Иисус Навин или какой-либо другой иудей, создавший эту книгу в Писании, мог узнать об этом явлении? Астрономия как наука тогда не была развита в такой степени, чтобы сопоставить эти две вещи, а для простого наблюдения этого явления достаточно было одного солнечного света. Но так это было. Тот, чья сила подействовала в ответ на зов, руководил голосом и пером написавшего эту книгу. Если бы могло произойти что-то неладное с солнцем, а не с луной, если бы движение луны не остановилось, и она продолжала бы двигаться подобно земле так, чтобы ясно была видна остановка движения солнца, то могла бы произойти неразбериха в солнечной системе. Поэтому мне кажется, что не может быть достаточного основания для придирок к Слову Бога, и этот случай, таким образом, один из примеров проявления мудрости и силы, несравненно превосходящей науку. Итак, именно это вера всегда обнаруживает в Писании.
Но следует обратить внимание еще на один факт. Всякий раз, когда вы слышите, как люди выдвигают научные факты против Писания, не бойтесь их. Ни один из этих людей не устоит перед вами, если вы только будете верны Слову Бога. Не спорьте с таковыми - в этом нет никакой духовной пользы, и вряд ли вам удастся почерпнуть из этого спора что-либо ценное; напротив, он может нарушить ваше душевное спокойствие, даже если мы и не доставим через него беспокойство другим. Но Слово Бога острее обоюдоострого меча, и его можно надлежащим образом использовать лишь с помощью Святого Духа. И Бог будет с вами, если вы будете верить в совершенство его Слова, и Он соблаговолит направить вас на истинный путь, если будете зависеть от него. Смотрите своим противникам прямо в лицо, слушайте все, что они скажут вам, но старайтесь противостоять им только написанным Словом Бога. Держитесь искренне его Слова и вы увидите, что эти трудности, подстрекающие против откровения, почти все возникают из-за неправильного истолкования того или иного отрывка, вырванного из своего контекста. Когда рассматривают этот отрывок, то обычно стараются осмеять человеческий голос, приказывающий солнцу остановиться, в то время как духовная истина чрезвычайно велика и прекрасна. Подобные насмешники никогда не думают о том, что Иисус Навин повелевает остановиться еще и луне, а еще меньше задумываются над значением того, о чем уже говорилось. Я использую только случай, который представлен нам в этом отрывке; но вы увидите, что этот принцип относится к любой части Слова. Читайте Слово, как верующие, а не как читают его сомневающиеся или не доверяющие Богу, ибо вы познали Бога; ибо оно питает вас и вы живете им; через него получили вы благословение, и оно ободряет вас в любом вашем горе; через него вы обрели мир и радость; через него освободились вы от всех ваших страхов, от недомыслия и грехов; с его помощью вы созерцаете славу Бога в лике Иисуса. Все это и еще большее вы обрели через него и с его помощью познали такое, чему науке вас никогда не научить, потому что ей никогда не постичь истинной божественной благодати и не научиться любви во Христе; более того, вы таким образом познаете самого Бога. В таком случае разве я не имею права сказать вам: “Возлюбленные братья, положитесь на это Слово до конца, в любом затруднении, какое бы ни возникло; примите его, устремив свой взгляд к небесам и к Богу, и Он не оставит вас во всякой вашей нужде”?
Но каков же главный смысл этого чуда, происшедшего в тот день?
Конечно, ни одно чудо не происходит без божественной или духовной причины на то. Я сомневаюсь, что в данном отрывке Библии имеет место простое указание на власть. И позвольте мне вдобавок изложить необходимые соображения о том, что обычно включает в себя понятие чуда. Люди постоянно утверждают, что оно означает временное прекращение действия законов природы. Такое понятие чуда на самом деле неправильно и заводит в тупик. Законы природы, как правило, никогда не прекращают действовать, даже временно; но Бог выводит из-под действия этих законов вещи или людей, на которых или которым Он желает показать свою особую цель. Например, чтобы показать это на конкретных примерах, описанных в Слове, вспомним, как Петр удерживался на поверхности воды или как железо было способно плыть. Здесь законы природы вовсе не прекращали на время действовать - они продолжали действовать. Повсюду мы видим, что железо тонет, и если бы кто-то другой осмелился следовать за Петром по воде, то, очевидно, не смог бы идти по ее поверхности. Поэтому здесь речь идет вовсе не о временном прекращении действия законов природы. Но Петр непосредственно божественной силой смог удержаться на поверхности воды, несмотря на эти общеизвестные законы природы. То есть он был выведен из-под воздействия этих законов, но сами законы не переставали действовать. То же самое можно сказать и о воскресении отдельного человека из мертвых до наступления дня Господа. Ничто не изменяется в законах смерти; но, несомненно, божественная сила вмешивается в жизнь любого человека, на которого временно не распространяется действие законов природы, и ничего более. Поэтому было бы ошибочным предполагать, что сами законы могут временно прекращать свое действие. Это наблюдение окажется весьма полезным для опровержения той софистики, какая довлеет над данной темой.
Но с какой целью Бог вмешался в данном случае? Зачем это необычное вмешательство? То было явно удивительное знамение до того момента, как Бог проявил личный интерес, Бог, который был не только Богом Израиля, но и, очевидно, небесным господином и владыкой всей земли. И это было продемонстрировано в тот день особым образом каждому человеку на земле, и продемонстрировано прежде всего в интересах Израиля. Но удивительнее всего было то, что это знамение было явлено, когда израильтяне вели себя довольно небезупречно и совершали ошибки. Благодать здесь была гораздо более явной, чем при переходе израильтян через Иордан. Она имела место в тот час, когда в ней больше всего нуждались, после того, как сыны Израиля согрешили и за это потерпели поражение перед лицом небольшого города Гая; эта благодать была явлена после того, как они были ужасно обмануты жителями города Гаваон. Поэтому стало очевидно, что народ Бога не обладал великой силой или большой мудростью, которыми мог бы похвалиться. Они не однажды попадали в затруднительное положение, и все от того, что не вопрошали Бога. Ни один враг не устоит и ни одно поражение не возымеет места там, где народ Бога покорно подчиняется ему. Но если мы отступим от Господа, то уж лучше нам потерпеть поражение, чем при таких обстоятельствах одержать победу. Если же победабудет достигнута ценой отступления от Господа, то вряд ли можно представить себе более глубокую западню. Нет, возлюбленные братья, куда гораздо лучше потерпеть поражение, страдать и быть втоптанными в грязь, чем позволить себе победить, будучи действительно далекими от Бога и оставшись без его руководства нами. Таким образом, становится понятен духовный смысл и значение этого чуда; и роль Бога в нем кажется мне полезной и весьма значимой для наставления его чад в наше время.
Мы подходим к цели главных уроков данной книги, касающихся “браней Господа”, хотя в последней части книги Иисуса Навина об этом так много не говорится. В середине и конце десятой главы мы можем видеть то, как Иисус Навин обошелся с царями, взятыми в плен на этой земле, давая тем самым понять, что победа была одержана именем Бога, который полностью поверг все силы этого мира перед лицом своего народа. Пусть даже эти силы объединились для борьбы, но они должны были потерпеть крах, если Израиль надеялся на Бога. Крепости, города, армия, народ - все пали перед лицом Иисуса Навина. “И всех царей сих и земли их Иисус взял одним разом, ибо Господь Бог Израилев сражался за Израиля. Потом Иисус и все Израильтяне с ним возвратились в стан, в Галгал”.

### Иисус Навин 11

В следующей, 11-ой, главе описано еще несколько событий, о которых достаточно будет сказать несколько слов прежде, чем мы перейдем к обзору последней части данной книги. “Услышав сие, Иавин, царь Асорский, послал к Иоваву, царю Мадонскому, и к царю Шимронскому, и к царю Ахсафскому, и к царям, которые жили к северу на горе и на равнине с южной стороны Хиннарофа, и на низменных местах, и в Нафоф-Доре к западу, к Хананеям, которые жили к востоку и к морю, к Аморреям и Хеттеям, к Ферезеям и к Иевусеям, жившим на горе, и к Евееям, жившим подле Ермона в земле Массифе. И выступили они и все ополчение их с ними, многочисленный народ, который множеством равнялся песку на берегу морском; и коней и колесниц было весьма много. И собрались все цари сии, и пришли и расположились станом вместе при водах Меромских, чтобы сразиться с Израилем. Но Господь сказал Иисусу: не бойся их, ибо завтра, около сего времени...” Как милосерден Бог! Теперь и Он обращается к Иисусу Навину, а не просто Иисус Навин к нему, и мы имеем то и другое. Заметьте себе: мы имеем то и другое. Дело не только в том, что нам необходимо молиться, но и в том, чтобы мы слышали его Слово. Так пусть же никто в своем невежестве не пренебрегает этим Словом и не считает, что поскольку его Слово написано, то не сам Он обращается к нам. Какая разница, что оно написано? Все, что ни дано, идет нам на пользу. Если бы мы могли слышать Господа, непосредственно обращающегося к нам, но не имели всегда перед собой написанного им Слова, то разве мы бы этим выиграли? Нет, в таком случае мы, несомненно, проиграли бы. Именно поэтому наш Господь (в 5-ой главе евангелия по Иоанну) указывает на Писание как на оружие, используемое наряду с другими, и отдает предпочтение Слову написанному в сравнении со словом, непосредственно сказанным им. И это мы все знаем. Ветхий Завет никоим образом не может так глубоко вникнуть в истину, как вникают в нее слова, сказанные Господом и его апостолами; но Ветхий Завет в такой же мере является словом Бога, как и Новый Завет; авторы Ветхого Завета были так же вдохновляемы свыше, как и авторы Нового Завета; и хотя Бог сотворил небеса и землю, мы допускаем, что между ними существует большая разница.
Так и здесь, хотя написанное в Ветхом Завете так же поистине божественно, как и то, что написано в Новом Завете, тем не менее Бог в своем более позднем откровении соблаговолил представить все более глубоко и открыть людям куда более славные дела в соответствии со своим собственным совершенством, открывшимся в его Сыне, и не просто в той мере, в какой человек способенвоспринять это. И все же Господь Иисус, несмотря на все эти различия, говорит недоверчивым, и большинству из вас это должно быть хорошо известно, - что Он не ждет, когда его слова смогут убедить тех, кто пренебрегает Писанием. Если уж они не поверили в то, что написал Моисей, то поверят ли его словам?
Именно таким образом Он судит о неверующих - по их отношению к тому, что написано в Библии. Я тем более охотно использую этот факт, потому что многие простодушные люди могут подумать, что как бы замечательно было, если бы Господь сказал сейчас: “Поднимись завтра, и Я обеспечу тебе желанную победу”. Но, возлюбленные братья, не забывайте, что хотя его слово может и не дойти до сердца и до глубины души в таком прямом и ясном виде, тем не менее, дав нам это Слово, над которым мы можем размышлять, которое можем осмысливать и с помощью которого можем молиться, вновь и вновь обращаясь с ним к Богу, Он не только раскрывает свои намерения и волю со всей убедительностью, но и делает это особенно по отношению к тем, кто по небрежности утрачивает его значение. Кто не знает, что слово или буква могут самым существенным образом изменить суть сказанного, если кто-то по небрежности или по недомыслию пропустит их? Бог предостерегает от этого в написанном им Слове, будь то молитва, в которой мы осмеливаемся просить совета у Господа, или сам Господь, предвосхищающий желания людей, - и то и другое верно; но это верно не просто само по себе, но по отношению к нам; и, как мы видим, даже в более полной и определенной мере верно в отношении нас. Давайте не будем жаловаться, будто мы не можем рассчитывать на то, что Бог направит нас на истинный путь своим Словом. Ведь Он дал нам не меньше, как своего Духа, через которого мы можем постигнуть многое, даже его глубины. Здесь же Бог говорит Иисусу Навину: “Не бойся их, ибо завтра, около сего времени, Я предам всех (их) на избиение (сынам) Израиля; коням же их перережь жилы и колесницы их сожги огнем”. “Иисус и с ним весь народ, способный к войне, внезапно вышли на них к водам Меромским и напали на них. И предал их Господь в руки Израильтян, и поразили они их, и преследовали их до Сидона великого и до Мисрефоф-Маима, и до долины Мицфы к востоку, и перебили их, так что никого из них не осталось, кто уцелел бы. И поступил Иисус с ними так, как сказал ему Господь: коням их перерезал жилы и колесницы их сожег огнем”.
Хорошо известно, что немало людей затрудняется понять те чрезвычайные меры, к которым прибегнул Иисус Навин, исполняя волю Бога. Та чрезмерная жестокость, с которой израильтяне расправились с жителями земли Ханаана, потрясла многих. Но люди забыли или не знают, что эти самые жители Ханаана являлись самыми дерзкими врагами Бога, откровенно развращенными и самыми бесстыдными, какие только могут быть на земле; они вели себя весьма непристойно не только в нравственном отношении, но они к тому же являлись отъявленными идолопоклонниками; они были главными инициаторами и покровителями чудовищных преступлений, которые так укоренились в их среде. Если Бог хотел поселить на этой земле потомков Авраама и сделать их своим народом, то можно ли было терпеть присутствие среди них тех, кто погряз в преступлениях и идолопоклонстве и мог втянуть в эти злодеяния израильтян? Повторяю, хананеи могли бы уйти куда-нибудь с этой земли, если не желали раскаиваться в своих злодеяниях. Ведь им давно было известно, что Бог задумал поселить свой народ на земле Ханаана. Поэтому их действия можно было считать не иначе как бунтарскими, их неверие было упорным, коль они не желали повиноваться Богу; ибо Бог задолго до этого ясно объявил о своем намерении. Но тогда, как сказано в книге Бытие, “мера беззаконий Аморреев доселе еще не наполнилась”. В то время Бог выжидал, пока его народ в целях воспитания пройдет через рабство и беды. Сатана вырабатывал в аморреях отвратительноепристрастие к беззакониям. Мера их беззаконий наполнилась, когда божественные отношения с Израилем должным образом созрели и народ Бога был готов к введению в обетованную землю.
Очевидно и то, что Бог готов был в разные времена судить этот мир так же сурово и по большому счету, как и во времена потопа. Если Бог твердо был намерен судить грешную землю, то, несомненно, Он мог позже использовать израильтян в качестве орудия своего суда, чтобы наказать жителей той земли, которую Он уготовил для израильтян. Кроме того, на этом страшном примере израильтяне должны были привыкнуть к ощущению того, что всякое беззаконие, всякое развращение, всякое идолопоклонство и всякий бунт противны Богу. То, что они должны были сделать, имело духовное значение - воспитывало их души и указывало пути, строго дисциплинируя их. Но что побуждало их к этому? Если Бог так беспощадно покарал жителей Ханаана, то разве пощадил бы Он за беззакония израильтян? Порицая первых, Он хотел повлиять на совесть вторых. И Бог, как нам известно, еще более решительно и без промедления наказал свой собственный народ, когда они вслед за язычниками стали совершать некоторые из этих ужасных преступлений. Фактически своей собственной гибелью сыны Израиля были обязаны тому, что не смогли до конца исполнить волю Бога в отношении жителей Ханаана, возможно, поддавшись лени и робости, а в некоторых случаях проявив дружелюбие к врагам, хотя я не сомневаюсь в том, что они весьма часто делали это, ибо на самом деле не вникали должным образом в намерение Бога относительно данного дела. Таким образом, израильтяне не были требовательны к себе в такой же степени, как к аморреям, и вскоре забыли Бога.
С того самого момента, как вы познаете Господа, оставьте все внешнее тому, кто позаботится о вас. Не бойтесь исполнять его волю. Вас могут обвинить в грубости, вас могут посчитать неспособными к любви - пусть вас это не тревожит. Продолжайте делать то, что считаете необходимым для исполнения воли Бога. Он оправдает вас как исполняющих его волю, хотя, возможно, и не сразу. Вера должна пройти испытания, и терпение должно достигнуть совершенства.
Поэтому мы видим, что Бог в то время укреплял дух Иисуса Навина, чтобы тот до самого конца исполнил волю Бога. Все главные города Ханаана были прокляты и всякая дышащая тварь в них была истреблена. “Как повелел Господь Моисею, рабу Своему, так Моисей заповедал Иисусу, а Иисус так и сделал: не отступил ни от одного слова во всем, что повелел Господь Моисею. Таким образом Иисус взял всю эту нагорную землю, всю землю полуденную, всю землю Гошен и низменные места, и равнину и гору Израилеву, и низменные места, от горы Халак, простирающейся к Сеиру, до Ваал-Гада в долине Ливанской, подле горы Ермона, и всех царей их взял, поразил их и убил. Долгое время вел Иисус войну со всеми сими царями”. Они могли интриговать, они могли сопротивляться некоторое время, но уже не могли препятствовать, ибо они имели дело не столько с Иисусом Навином, сколько с самим Богом. “Не было города, который заключил бы мир с сынами Израилевыми, кроме Евеев, жителей Гаваона: все взяли они войною; ибо от Господа было то, что они ожесточили сердце свое и войною встречали Израиля”. Нельзя думать, будто Бог специально озлобил их, но именно Бог сделал так, что, будучи злыми и безразличными к его предостережениям и его воле, они не захотели поверить в угрожающую им опасность и, не видя ее, сами в конце концов пришли к своей гибели.
Бог никогда не делает человека грешником, но когда люди злы и грешны и идут на поводу у своих похотей и страстей, Бог может закрыть им глаза, и они не заметят собственного недомыслия в своих делах и не почувствуют грозящей им опасности, пока их истребление не станет духовной необходимостью. Но эти состязания заслуживали того, чтобы на них обратили внимание еще до прихода израильтян; это не было тяжелым испытанием, поскольку они дерзко сопротивлялись исполнению воли Бога и заслуженно пострадали за это таким необычным образом. Они заслуживали страданий еще до того, как вступили на этот путь, который привел их к неизбежной гибели.
И это было справедливо, “ибо от Господа было то, что они ожесточили сердце свое и войною встречали Израиля - для того, чтобы преданы были заклятию и чтобы не было им помилования, но чтобы истреблены были так, как повелел Господь Моисею. В то же время пришел Иисус и поразил Енакимов на горе, в Хевроне, в Давире, в Анаве, на всей горе Иудиной и на всей горе Израилевой; с городами их предал их Иисус заклятию; не осталось (ни одного) из Енакимов в земле сынов Израилевых, остались только в Газе, в Гефе и в Азоте. Таким образом взял Иисус всю землю, как говорил Господь Моисею, и отдал ее Иисусу в удел Израильтянам, по разделению между коленами их. И успокоилась земля от войны”. Именно так будет и в грядущем: будут война и сопротивление, но будут воевать ради мира и покой настанет для народа Бога.

### Иисус Навин 12

Далее, в 12-ой главе, нам представлен перечень всех царей, побежденных Израилем, и их царства; все описано в подробностях. Это как бы ретроспективный взгляд на те победы, которые одержали сыны Израиля и логическое завершение первой части данной книги.
Во второй части книги говорится уже не столько о “бранях Господа”, сколько детально описывается распределение между израильтянами участков уже завоеванной земли. Израильтяне уже завоевали часть земли Ханаана, но оставалось много заклятых народов, которые еще не были выведены из земли, переданной Богом в наследие Израилю. На этом я не буду подробно останавливаться, а лишь упомяну об этом. Мы сейчас бегло остановимся на тех важных принципах, которые лежат в основе этого.
Итак, в 12-ой главе дается краткий обзор всех завоеваний Израиля: прежде всего тех, которые совершил Моисей на той стороне Иордана (ст. 2 - 6), затем - побед, одержанных Иисусом Навином на этой стороне Иордана (ст. 7 - 24). Однако заметим, что здесь упомянуты цари. Они были истреблены, поскольку их народы не подчинились должным образом, и их собственность перешла к израильтянам; тем не менее мы должны видеть различие между правом и действительным вступлением в него, о чем говорится в следующей части данной книги.
Для верующего не должно быть сомнений в том, оправдано ли завоевание израильтянами земли Ханаана; и напрасны стремления иудеев или христиан смягчить это дело. Речь идет о справедливом мщении на земле, а не о гневе с небес; тем более что, как и в евангелии, благодать не правит посредством праведности. Было бы неубедительным предположение о том, что, если мы полагаемся на Писание, Иисус Навин мог предложить жителям ханаанской земли заключить с ними мир или спастись бегством, а война была нежелательной альтернативой; также нет оснований предполагать, что в случае их капитуляции израильтяне могли бы пощадить жителей ханаанской земли, даже если они и оказывали милость отдельным из них в порядке исключения. Жители Ханаана самым серьезным образом были обречены на полное истребление. И им мстили не израильтяне, а Бог, который соблаговолил сделать свой народ исполнителем приговора.
С другой стороны, следует задуматься над тем, что сказано в книге Второзаконие, 32-ой главе, 8-ом стихе: “Когда Всевышний давал уделы народам и расселял сыновей человеческих, тогда поставил пределы народов по числу сынов Израилевых”. Бог мог бы закрепить за сыновьями Авраама право на весь мир, но Он соблаговолил закрепить за ними лишь землю Ханаана. Это вовсе не иудейская басня, но явленная воля Бога; и было уже ясно с того времени, как был призван Аврам, что земля эта, как вскоре и оказалось, ханаанская земля, должна была стать землей сыновей Авраама, сколько бы ни пришлось избранному народу ожидать ее (Быт. 15). Поэтому Писание вовсе не собирается умалчивать о намерении Бога взять эту землю и передать ее израильтянам, хотя Он также желал, чтобы некоторое время, пока эта земля находилась в руках хананеев, отцы израильтян были странниками и скитались по ней.
Наряду с этим появилась духовная необходимость в наказании жителей, населявших в то время ханаанскую землю (Быт. 15, 16). Эта необходимость была не природной, а была установлена свыше Богом для того, чтобы уничтожить врага. Но по этой самой причине было бы абсурдно оспаривать то, что ветхозаветный Бог имеет тот же самый характер и действует подобно новозаветному Богу до тех пор, пока земная справедливость не уподобится небесной благодати. Если богословы одобряют ту иллюзию, будто нет особой разницы между божественным ветхозаветным и новозаветным домоустроениями и что первое отличается лишь по форме, а в остальном имеет существенно много общего с новозаветным, то они играют на руку неверию; мы только должны помнить, что первое было хорошо для своего времени, а последнее будет совершенным вовеки.
Несомненно, с тех пор, как грех обнаружился в этом мире, Бог справедливо мстит и наказывает грешников. Разорение городов на равнинах этой земли является недвусмысленным тому свидетельством. То же самое можно сказать и о наказании израильтян в пустыне, как в обетованной земле, - об этом свидетельствовало все, вплоть до разрушения Иерусалима римлянами. Но времена Нового Завета не обязательно отождествлять с новозаветными принципами, как и провиденциальное управление в этом мире нельзя путать с принципами христианства, а временный суд - с осуждением тайн души, результатом которого будет огненное море.
Но каждый христианин должен понимать, что Бог был полностью оправдан за то, что наказал беззаконие, которое явили жители земли Ханаана; ибо, действительно, та земля, как выразительно сказано в Писании, не могла не извергнуть своих жителей за их вопиющее идолопоклонство и за их чудовищные, почти неописуемые злодеяния. Их не раз предостерегали; предостережением было исполнение приговора над самыми отъявленными беззаконниками в ханаанской земле в самом начале отношений Бога с их отцами, а затем вновь в конце, когда сыны Израиля были выведены из Египта через пустыню и были явлены чудеса, которые могли повлиять на их совесть, какими бы дерзкими они ни оказались в конце.
Но было бы насмешкой утверждать, что действенный принцип евангелия - страдание за праведность и во имя Христа - не находится в прямом противоречии с призывом израильтян, назначенных привести в исполнение божественный гнев. Христианин обязан лучше других знать, сомневаться ли в правильности прошлого или уподоблять его настоящему. Мы обязаны также знать, что сам Господь Иисус, несомненно, явится вновь не только для того, чтобы взять нас с собой, чтобы мы пребывали с ним в доме его Отца, но и чтобы судить своих противников, будь они иудеи или язычники, или же притворно исповедующие христианство; ибо Бог собирается судить живущих в этом мире через того самого человека, которого Он воскресил из мертвых, - через Иисуса Христа, нашего Господа.
Именно смешение этих двух ясных принципов наносит такой вред и приводит к тому, что христиане начинают любить жизненные блага и привязываются к миру, а неверующие обретают возможность за спиной у них насмехаться над ними. И только те, кто следует этим принципам, не смешивая их, разумно придерживаются данной истины и не допускают проникновения неверия, потому что сохраняют себя отделившимися от мира ради Христа.
Никогда у собрания не будет обоюдоострого меча, чтобы свершить мщение на небесах. Но эта честь уготовлена для всех иудейских святых - не для христиан. Мы будем к тому времени прославлены. Единственная месть, которую сможет справедливо исполнить собрание, носит духовный характер (2 Кор. 7; Еф. 6). Было бы сущей путаницей делать подобные намеки на предмет благовествования и толковать их как состояние гибели язычников от меча Духа, превращая их вражду в дружелюбие. Бог ясно дал понять в своем Слове, что сначала должен свершиться суд провиденциальный, который завершится гибелью Вавилона, а затем произойдет вторжение самого Господа и Он свершит мщение в конце настоящего домоустроения, и затем наступит его царство и тысячелетний мир. Но все это ясно из толкований евангелия, а также из положения вещей в вечности.
Любопытно будет заметить, как современные раввины подходят к этому вопросу в современном богословии. Они вновь не считают обязательным исполнение божественного мщения в прямом и ясном смысле этого слова в конце этого века. Те и другие смягчают краски, одни ради иудеев, другие ради христиан, заменяя серьезные угрозы Бога своего рода увещеванием, говоря, что завоевание должно осуществиться не насилием извне, но через утверждение истины и справедливости, через посрамление приверженцев лжи и разврата. Увы! Здесь мы имеем дело не просто с насмешниками из неверующих, но с подлинными, хотя и половинчатыми и абсолютно не думающими, верующими, которые перестали понимать и нести истинное свидетельство в собрании Христа, отвергнутого в этом мире, но прославленного на небесах.
Таким образом, они сами не устояли против соблазна и поддались влиянию этого мира вместо того, чтобы укрепить свое истинное положение - положение целомудренной девы, обрученной Христу, вопреки миру, через который мы идем, отвергнутые им, в ожидании того, когда будем взяты от мира и вознесены в сретение Господу, и Он явится вершить свой суд над миром.

### Иисус Навин 13

В 13-ой главе Бог говорит Иисусу Навину: “Ты состарился, вошел в лета преклонные, а земли брать в наследие остается еще очень много”. Бог ревновал своего раба и побуждал его к выполнению своей миссии. Ибо израильтяне были ленивы: они медленно завладевали всем тем, что даровал им Бог. Они пожелали отдохнуть, как только обрели достаточно, чтобы хватило на жизнь. Но не таково было намерение Бога относительно их, а тем более нас. Он желает видеть нас заботящимися о вещах другого рода, более того, о делах Иисуса Христа; ибо действительно все принадлежит нам, и чем больше мы обретаем это в силе веры, тем больше прославляем его и благославляем собрание. Ибо нет лучшего в помощи другому святому, чем одержать победу над сатаной и усовершенствоваться самим.
Поэтому так подробно описывается оставшаяся земля: “Все округи Филистимские и вся земля Гессурская. От Сихора, что пред Египтом, до пределов Екрона к северу, считаются Ханаанскими пять владельцев Филистимских: газский, азотский, аскалонский, гефский, екронский и аввейский; к югу же вся земля ханаанская от Меары сидонской до Афека, до пределов аморрейских, также земля Гевла и весь Ливан к востоку солнца от Ваал-Гада, что подле горы Ермона, до входа в Емаф. Всех горных жителей от Ливана до Мисрефоф-Маима, всех сидонян Я изгоню от лица сынов Израилевых. Раздели же ее в удел Израилю, как Я повелел тебе; раздели землю сию в удел девяти коленам и половине колена Манассиина”. Таким образом, Иисусу велено разделить еще даже не отвоеванную у жителей землю. Какой ободряющий призыв продвигаться без страха! Разве Бог не достоин доверия? Тем не менее Он желает, чтобы его народ сражался за ханаанскую землю не ради спасения из египетской земли, но ради своего наследия в земле обетованной - сражался как умерший и воскресший вместе со Христом, благословенный всяким духовным благословением в нем на небесах.
И очень точно Бог указывает на границы уделов, которые Он даровал им, и на тех врагов, которых израильтяне должны были изгнать с их прежних владений; Он даже соблаговолил точно указать тот удел, который получили два с половиной колена еще при жизни Моисея, хотя это было еще не полное наследие народа Бога.
Мы также можем заметить, что, как и раньше, в этой главе указывается на то, что колено Левия осталось по воле Бога без такого удела в обетованной земле. Жертвы Бога Израиля суть удел их, как сказал им Бог. Служители Бога находились в особом положении по сравнению с остальным народом Бога и были призваны являть особую веру, как Он постановил и говорил о них. Если они потерпели в этом неудачу, то стоило ли удивляться тогда, что их слова не имели особого влияния?

### Иисус Навин 14

В 14-ой главе мы узнаем о том, как священник Елеазар и Иисус Навин вместе с начальниками и родоначальниками колен по жребию делили землю Ханаана. Первый, кто предстает перед нами, - это Халев вместе с сыновьями Иуды, который напоминает Иисусу Навину о том, что Бог говорил Моисею в отношении Халева и Иисуса в Кадес-Варни. Благодаря своей вере Халев и теперь был крепок и силен, хотя сорок пять лет прибавилось к тем его сорока годам. Пребывая в вере и будучи вместе с тем искренним и простодушным, как всегда, Халев попросил, чтобы ему отдали гору, о которой Бог говорил в тот день: “Ибо ты слышал в тот день, что там (живут) сыны Енаковы, и города у них большие и укрепленные; может быть, Господь (будет) со мною, и я изгоню их, как говорил Господь. Иисус благословил его, и дал в удел Халеву, сыну Иефонниину, Хеврон”. Халев является выразительным примером укрепления Богом и могуществом его силы ради брани (ср. Еф. 6, 10. 12), как до этого являлся примером всякого терпения и великодушия в пустыне (Кол. 1, 12). Слова “может быть, Господь (будет) со мною...” нисколько не вызывают сомнений в том, что Он будет рядом и поможет Халеву сохранить надежду на Бога, но являются благочестивым и пристойным выражением недоверия Халева к себе самому. И опять замечу, что в этом поступке Халева нет никакой алчности, а только уверенность в Боге, который заставляет его еще больше ценить то, что Он обещал дать. Мы не можем слишком сильно желать небесного: требование Халева отвечает на это за нас. И это станет еще более очевидным, если мы вспомним, что ужасные сыновья Енака пребывали там со своими большими и укрепленными городами, вопреки которым Халев должен был вырвать этот удел из их рук, но, с другой стороны, их город впоследствии был отдан левитам.
Халев был поистине непритязательным человеком, или, скорее, истинно верующим; и он бесстрашно боролся за то, чтобы наступил мир, а не из любви к брани. “И земля успокоилась от войны”, - говорит Дух по этому поводу. И действительно, от недостатка веры пришлось так долго вести брань; если бы не это, сыны Израиля скорее бы овладели той землей, которую даровал им Бог, и враг исчез бы, как только они положились бы на Бога.

### Иисус Навин 15

В 15-ой главе говорится уже не о колене Рувима, а о жребии колена сыновей Иуды, выпавшем им. Очень значительный удел отводился им, независимо от особой части Халева, как прослеживается в данной главе: от Мертвого моря до египетского потока, к Иерусалиму на север и до великого моря на западе. Однако он был несколько изменен с введением впоследствии Симеона, как мы увидим далее. Но здесь опять упоминается о Халеве (поскольку он имел часть среди сыновей Иуды), особенно о его щедрости к своей дочери Ахсе, которую он отдал в жены Гофониилу. Таким образом, жребий Бога в первую очередь выпал царскому колену и ему было оказано предпочтение согласно божественному намерению и предсказанию Иакова. Благодать видит разницу.

### Иисус Навин 16

В 16-ой главе говорится о жребии, выпавшем сыновьям Иосифа, то есть Ефрему и половине колена Манассии (ср. Быт. 48). Они получили согласно заслугам их отцацентральную часть земли Ханаана от Иордана до Средиземноморья. Но здесь мы обнаруживаем еще большую неудачу, чем ту, о которой сказано в конце 15-ой главы. Ибо сказано, что “Хананеи жили среди Ефремлян до сего дня”, в то время как ранее было сказано об иевусеях или жителях Иерусалима, что они живут с сыновьями Иуды. Разница, однако, заключалась в том, что сыновья Иуды не смогли изгнать иевусеев, в то время как хананеи живут среди ефремлян и по сей день, платя им дань. Иосиф был не прав в своем толковании этого случая; ибо он велел сыновьям Вениамина, которым принадлежал Иерусалим, чтобы они разрешили его жителям платить дань и чтобы остальные колена, подражая Вениамину, делали то же самое. Писание указывает на это. Сыновья Иуды не могли изгнать всех иевусеев, а сыновья Ефрема просто не стали изгонять хананеев, и эти последние обратили свою небрежность в источник выгоды.

### Иисус Навин 17

Продолжая далее, в 17-ой главе, как и следовало ожидать, мы узнаем о жребии, выпавшем колену Манассии как первенцу Иосифа; мы также вновь слышим о том, что среди прочих, получивших удел, были дочери Салпаада. И все же сыновья Манассии не могли выгнать жителей городов той земли, и хананеи остались жить в земле (ст. 12). Если бы Манассия обратился к Богу, то упорство хананеев было бы сломлено. “Когда же сыны Израилевы пришли в силу, тогда хананеев сделали они данниками, но изгнать не изгнали их”. Сыновья Манассии заботились о собственной выгоде, но не проявляли заботы о слове Бога. Лишенные веры склонны жаловаться, как сыновья Иосифа жаловались Иисусу Навину, о чем мы узнаем из 14-ого стиха: “Почему ты дал мне в удел один жребий и один участок, тогда как я многолюден, потому что так благословил меня Господь?” Иисус Навин ответил им в тон, что если они многолюдны, то почему бы им не пойти в леса и не расчистить себе место для жилья? Они же возразили ему, говоря, что горы им было бы недостаточно и что у всех хананеев, живущих в долине, есть железные колесницы, на что Иисус им заметил, вновь обращаясь к Ефрему и Манассии: “Ты многолюден и сила у тебя велика; не один жребий будет у тебя: и гора будет твоею...” Он не отклоняет свое прежнее решение и ничего не прибавляет к уже сказанному, тем более он не потакает их тщеславному малодушию или их инертности.

### Иисус Навин 18

В 18-ой главе говорится о том, что “все общество сынов Израилевых собралось в Силом, и поставили там скинию собрания”. Пять колен Израиля уже вступили в свои уделы, а семи коленам еще предстояло получить свой удел. Какое олицетворение недостатка сил и энергии (несмотря на явные признаки присутствия Бога), не позволяющего израильтянам этих колен выступить против хананеев по слову Бога - более того, по его повелению!
Сам тот факт, что эта земля была подчинена Израилю, становится западней. То же самое произошло даже с апостолами, не говоря уже о собрании в дни апостолов. “О, род неверный и развращенный! доколе буду с вами? доколе буду терпеть вас? ” - восклицает Господь, опечаленный их неверием, а не их явной слабостью или силой их противников. Он с лихвой отвечает на их нужды и просьбы; но каков может быть и должен быть итог, если его собственный народ не хочет воспользоваться его присутствием, его любовью и силой? Его раб вновь взывает к нему и принимает меры, отвечающие сложившейся обстановке. “И сказал Иисус сынам Израилевым: долго ли вы будете не радеть о том, чтобы пойти и взять в наследие землю, которую дал вам Господь Бог отцов ваших? дайте от себя по три человека из колена; я пошлю их, и они встав пройдут по земле и опишут ее, как надобно разделить им на уделы, и придут ко мне; пусть разделят ее на семь уделов; Иуда пусть остается в пределе своем на юге, а дом Иосифов пусть остается в пределе своем на севере; а вы распишите землю на семь уделов, и представьте мне сюда: я брошу вам жребий здесь пред лицем Господа Бога нашего; а левитам нет части между вами, ибо священство Господне есть удел их; Гад же, Рувим и половина колена Манассиина получили удел свой за Иорданом к востоку, который дал им Моисей, раб Господень”. Он не только желал пробудить в своем народе ощущение того, что они обязаны завладеть землей, но и заставить их наилучшим образом привыкнуть к мысли о том, что именно Бог распорядился их жребием. Особо укреплялось обособленное положение тех, кто был отделен для служения во святилище, - поразительное свидетельство в среде земного народа.
Земельная опись была сделана соответственно их обследованию и описанию этой земли (ст. 8, 9). “Иисус бросил им жребий в Силоме пред Господом, и разделил там Иисус землю сынам Израилевым по участкам их”.
Затем описывается жребий, выпавший колену сыновей Вениамина; о нем и говорится далее с указанием пределов и границ вплоть до конца данной главы (ст. 11 - 28).

### Иисус Навин 19

“Второй жребий вышел Симеону”, и об этом в таком же ключе говорится в начале 19-ой главы (ст.1-8). Но вдобавок здесь сказано о том, что удел колену сыновей Симеона был выделен от участка сыновей Иуды; поскольку участок последних был слишком велик для них, то сыновья Симеона получили свой удел среди их удела (ст. 9).
Третий жребий выпал сыновьям Завулона по их племенам; их пределы описаны в стихах 10 - 16.
На четвертом месте, согласно выпавшему жребию, были сыновья Иссахара, о чем написано в стихах 17 - 23; на пятом - колено сыновей Асира, как сказано в стихах 24 - 31, на шестом - колено сыновей Неффалима (ст. 32 - 39) и на седьмом - сыновья Дана, как указано в стихах 40 - 48.
В стихах 49, 50 прекрасно сказано о том, что “когда окончили разделение земли, по пределам ее, тогда сыны Израилевы дали среди себя удел Иисусу, сыну Навину [и это еще не все]: по повелению Господню дали ему город Фамнаф-Сараи, которого он просил, на горе Ефремовой; и построил он город и жил в нем”. Своекорыстие не было присуще Иисусу Навину, как и Моисею. Каждый имел свою часть того, что было даровано вождю израильтян, - слово Бога, ходатайство Иисуса и дар Израилю, - но не прежде, чем было закончено разделение их земли.

### Иисус Навин 20

В 20-ой главе мы в последний раз слышим о городах-убежищах, о которых мы не раз слышали в книгах Моисея; и я нисколько не сомневаюсь, что указание здесь на их условное место встречи само по себе связано с намерением Иисуса Навина. Здесь дается намек на место, уготовленное Богом своему народу после того, как они потеряют землю, за виновность в непреднамеренных убийствах и без всякой ненависти, поскольку благодать вскоре учтет, когда отступники и мятежники погибнут за свои грехи, что были и благочестивые среди иудеев. “И кто убежит в один из городов сих, пусть станет у ворот города и расскажет вслух старейшин города сего дело свое; и они примут его к себе в город и дадут ему место, чтоб он жил у них; и когда погонится за ним мстящий за кровь, то они не должны выдавать в руки его убийцу, потому что он без умысла убил ближнего своего, не имел к нему ненависти ни вчера, ни третьего дня; пусть он живет в этом городе, доколе не предстанет пред общество на суд, доколе не умрет великий священник, который будет в те дни. А потом пусть возвратится убийца и пойдет в город свой и в дом свой, в город, из которого он убежал”. Иудей вернется, когда завершит свою посредническую миссию священник, которую сейчас исполняет для нас за завесой. Пока Он, пребывая теперь на небесах, ходатайствует за нас как истинный “великий священник” в доме Бога, человекоубийца пребывает за пределами его владений; но когда его посредническая миссия завершится, Израиль, все израильтяне, оставшиеся в тот день, будут восстановлены и спасены.

### Иисус Навин 21

В 21-ой главе дается перечень сорока восьми городов с предместьями, включая вышеназванные шесть городов-убежищ, которые были отданы левитам. “Таким образом отдал Господь Израилю всю землю, которую дать клялсяотцам их, и они получили ее в наследие и поселились на ней. И дал им Господь покой со всех сторон, как клялся отцам их, и никто из всех врагов их не устоял против них; всех врагов их предал Господь в руки их. Не осталось не исполнившимся ни одно слово из всех добрых слов, которые Господь говорил дому Израилеву; все сбылось”.

### Иисус Навин 22

В 22-ой главе Иисус Навин призывает колено Рувима, колено Гада и половину колена Манассии, чтобы благословить их и отпустить в землю их владения. Возвратившись в свои владения за Иордан, они соорудили там жертвенник, “жертвенник большой по виду”. И, услышав об этом жертвеннике, сыны Израиля тотчас собрались всем обществом в Силом, чтоб идти против них войной. Но прежде, чем идти войной, они “послали... Финееса, сына Елеазара, священника, и с ним десять начальников, по начальнику поколения от всех колен Израилевых”, которые обвинили сыновей Рувима, сыновей Гада и половину колена Манассии в преступлении пред Богом Израиля и отступлении “от Господа”. Они, кроме того, осознавали необходимость сплоченности сынов Израиля во славу того, кто пребывал среди них, и настаивали на том, чтобы их братья устыдились беззакония Фегора и греха Ахана, предлагая им во владение землю на другой стороне Иордана, если теперешняя земля их владения казалась им нечистой. На что два с половиной колена призвали Бога Израиля в свидетели того, что они и не замышляли беззакония и не восставали против Бога и что соорудили жертвенник не для того, чтобы приносить на нем всесожжения отдельно от жертвенника Бога, но для того, чтобы сыновья их не переставали бояться Бога, “чтобы он между нами и вами, между последующими родами нашими, был свидетелем, что мы можем служить Господу всесожжениями нашими и жертвами нашими и благодарениями нашими, и чтобы в последующее время не сказали ваши сыны сынам нашим: нет вам части в Господе”. Эти слова успокоили их разгневанных братьев, которые признались, что теперь они избавлены от руки Бога, потому как не совершили их братья преступления, которого они опасались. Было ли это измышлено человеком или нет (ибо в божественных делах это всегда опасно, так как подменяет веру в Бога и воспоминания о нем) - это другой вопрос.

### Иисус Навин 23

В 23-ей главе Иисус Навин призывает всех сынов Израиля, старейшин, начальников, судей и надзирателей и напоминает им о том, что Бог сделал для них и что сделает еще, если они останутся верными ему, но одновременно предостерегает их от сообщения с хананеями, а также от всякого следования их религиозным обрядам; ибо если они пристанут к хананеям и вступят с ними в родство, то они сами (а не их враги) будут истреблены с этой доброй земли, которую Бог дал им.

### Иисус Навин 24

В 24-ой главе Иисус Навин дает свои последние наставления сынам Израиля. Здесь мы узнаем одно удивительное обстоятельство, о котором прежде никогда не говорилось в Писании. Оказывается, их отцы были идолопоклонниками, то есть служили иным богам, даже Фарра, отец Авраама и отец Нахора. Они жили по ту сторону реки (по-видимому, Евфрата), когда Бог взял Авраама как корень обетования и от него начал род, размножив его семя. Затем Иисус напоминает, что Бог вывел народ Израиля из Египта, заботился о нем в пустыне, даровал ему в удел землю, постоянно являя свою благодать, учитывая которую, Иисус призывает их к верности Богу; и народ в ответ признает милость Бога и отрекается от всех других богов. Но Иисус Навин дает им знать, что они не смогут служить Богу, но они упорно повторяли, что будут служить только ему одному. И Иисус Навин заключил в тот день с народом завет, вписал слова в книгу закона Бога и положил большой камень под дубом во свидетельство тому, что иудеи не отвергнут своего Бога. Затем Иисус отпустил народ, а после этого Иисус Навин умер. “И служил Израиль Господу... во все дни старейшин, которых жизнь продлилась после Иисуса”.
Кости Иосифа схоронили в Сихеме, на поле, которое Иаков купил у сыновей Еммора, отца Сихема. Естественно, упоминается о погребении Иисуса Навина на горе Ефрема, как и о том, что Елеазар, сын Аарона, после смерти был похоронен на холме Финееса, его сына, который был дан последнему на все той же горе Ефрема. Как и надеялся Иосиф, Иисус ввел народ Израиля в обетованную землю, как и Моисей вывел их из Египта. Но еще более великий свершит дело куда более значительное, когда придет его время.

## Судьи

Оглавление: гл. 1; гл. 2; гл. 3; гл. 4; гл. 5; гл. 6; гл. 7; гл. 8; гл. 9; гл. 10 - 11; гл. 12; гл. 13; гл. 14; гл. 15; гл. 16; гл. 17; гл. 18; гл. 19; гл. 20; гл. 21.

### Судьи 1

В книге Иисуса Навина показано, какую силу явил Бог в войнах своего народа в отличие от тех мер, какие были предприняты при взятии во владение завоеванных земель. Ибо это не одно и то же, а посему есть граница, разделяющая эту книгу на две части: в первой говорится о том действенном ударе, который был нанесен врагу; во второй - о тех мерах, к которым израильтяне прибегли в результате одержанных успехов, чтобы вступить во владение своей собственностью.
Книга Судей представляет резкий контраст предыдущей, поскольку дает нам неизбежный урок, который должен получить первый человек. В ней нам предстоит увидеть, что народу Бога не удалось сохранить даже то, что они действительно завоевали, более того - поспешить обрести то, что Бог предназначил им. В обоих случаях мы имеем то, что ясно отвечает, с одной стороны, тому благословению, в которое ввел Бог христиан, а с другой - тем способам, которые изобрел враг, чтобы лишить их справедливой части в Господе. Несомненно, это унизительный урок; но как прекрасно, что Бог преподал нам его в своем Слове. Было бы предостаточно уже и того, если бы в Новом Завете было дано всего лишь вдохновенное свидетельство божественной благодати, которую Святой Дух излил на христиан во Христе. Несомненно и то, что не менее унизительным был способ, каким Бог преподал нам этот урок. Но в противном случае нас постигло бы уныние, ибо мы остались бы без божественного утешения - это вселило бы в нас всякого рода неуверенность и подвергло бы нас опасности перед лицом врага, если бы Бог не представил нам книгу Судей, а также книгу Иисуса Навина. Короче говоря, Дух Бога ясно продемонстрировал тот факт, что те, кто был введен в благосостояние, отошли от своих собственных привилегий. Это во всей полноте помогло нам увидеть и тщательно указало на те пути, с помощью которых сатана достигает преимуществ над теми, кто носит имя Христа.
Кто не заметит божественную мудрость в том обстоятельстве, что наихудшие черты, проявившиеся впоследствии в христианстве, могли быть уже тогда выявлены перед лицом пусть не всех святых, но перед лицом Духа Бога как уже существовавшие, по крайней мере облеченные в форму и дающие справедливую и подходящую возможность святым объявить о них надлежащим образом в посланиях общего характера или в более поздних посланиях, которые были написаны Павлом, Петром, Иудой или Иоанном, а более всего открылись в Откровении? По этой самой причине мы можем лишь удивляться неверию в Писание и небрежному отношению к нему. Так пусть же то, что сопутствует грядущему злу, всегда проясняется фактами, ибо только они подтверждают сказанное нашим Богом. Таким образом, это подтверждается не только доброй вестью, сообщенной Богом, но и тем опустошением, которое творит сатана в среде всех тех, кто призван во имя Господа. И все это, познанное через Бога, обращается в весьма серьезное предостережение и ведет к усилению бдительности святых тем самым, что дает почувствовать божественную мудрость и милость в отделении нас, что само по себе всегда отталкивающе даже в глазах тех, кто любит святых; но отделение перестает отталкивать, как только появляется абсолютная необходимость и уверенность в благодати, а также в милосердии того, кто желает этого. Когда нарушается единство, это грозит славе Бога.
Уверен, что есть и такие, для кого отделение для Бога не является пыткой. Но им не следует завидовать. Это должно быть болезненным испытанием, ибо ничто не подтверждает этого, как только твердое и серьезное сознание того, что только благодаря Христу мы более всех угодны святым Бога и что не только необходимо оставаться преданными Господу, но и остерегаться ловушек дьявола. Неужели мы действительно желаем благословения всех чад Бога, кто не утверждает, что любит Господа Иисуса? Должны ли мы следовать по намеченному пути, если бы это было только ради них - тех, кто более всего соответствует Христу? Самое полезное и благотворное для них в данных обстоятельствах, несомненно, - указать на ту опасность, которая подстерегает их на желаемом пути, на который они, возможно, вступили необдуманно, на пути уступкам этому миру, который не знает Христа и отказывается от всего поистине святого и ведущего к божественной славе. “Что мы любим детей Божиих, узнаем из того, когда любим Бога и соблюдаем заповеди Его”.
Именно тогда выявление отклонения народа Бога от истинного пути оборачивается вызывающей тревогу, но вместе с тем и реальной пользой, однако это произойдет не раньше, чем когда мы перестанем кривить душой, осудим себя со скорбью и будем счастливы в божественной благодати. Поэтому, взяв, к примеру, послание Иуды, вы найдете в нем ту заботу, с которой Святой Дух увещевает святых, призывая их познавать себя на своей святейшей вере и сохранять себя “в любви Божией, ожидая милости от Господа нашего Иисуса Христа, для вечной жизни”. Это не просто братская привязанность, а нечто более высокое, хотя и исходящее из того же источника. Здесь к незамедлительным действиям призывает божественное милосердие. Никогда божественная любовь не позволит забыть его святость, никогда она не допустит хоть в малейшей степени поддаться влиянию зла, которое истекает постоянно нарастающим потоком. Об этом говорится не только в Новом, но и в Ветхом Завете. В сущности, если существует определенный материальный взгляд на человека, то таким же образом существует важная истина, если взирать на Бога. Конечно, нельзя сказать, что это в одинаковой мере было развито тогда и теперь; ибо, несомненно, еще не наступило время для полного открытия всего, что исходит от Бога, как и не пришлоеще время человеку явить свою враждебность, ненависть и неисправимую порочность, как это могло быть до того, как познали Иисуса Христа. И все же новая природа в святых существовала издревле, как и свидетельство Слова и Духа Бога, который всегда наблюдал за Иисусом. Но теперь, когда благодать и истина открылись нам полностью в Иисусе, его обнаружившееся постоянство не может не укреплять любовь и не оказывать влияния на совесть, связывая все доброе с тем, кто явился исполнить волю Бога и обратить души людей к Богу. Вот почему Он не утаивает ничего, что идет нам на пользу, и указывает нам на подстерегающую нас опасность. Он показывает нам, как люди еще с древних времен отклонялись от истинного пути и что так было всегда, давая нам понять, что уклонение от исполнения его воли и праведных путей ни в коем случае не является результатом течения времени. Ни в древности, ни после Христа не стоило ссылаться на века, хотя, конечно, со временем такое отклонение продолжало возрастать. С другой стороны, можно сказать, что грубый закон первого человека и был непосредственно неизменным отступлением от Бога. При этом нельзя подразумевать, что в то время не могло быть верности, проявляемой исключительно через благодать, но тем не менее несказанно печально то, что именно в Писании мы всегда встречаем подтверждение тому, что как только Бог дает человеку благословение, последний вскоре начинает злоупотреблять им, и тогда тотчас же появляется отклонение от праведного пути, и это происходит с отдельными людьми и с обществами людей. То и другое весьма важно. Это, как мы знаем, имело место с самого начала. Мы видим, что такое отступление случилось с людьми в раю, мы встречаем это во времена после потопа, когда мир обновился, мы видим это и сейчас на примере избранного народа. То же самое вновь и вновь проявляется в христианском вероисповедании, о чем апостол Павел предупреждает святых Рима, приводя в пример израильтян. Так и в книге Судей мы видим, что они отступили от истинного пути не в одном каком-то месте, но, увы, повсюду. Возможно, в одном колене в большей степени, чем в другом. В колене Дана, например, отступление наверняка было большим, чем в колене Иуды; но то, что Иуда со своей стороны не смог подняться до справедливого признания славы Господа, ясно с самого начала пребывания этого колена в обетованной земле.
Все это кажется мне весьма важным, поскольку разрешает то затруднение, которое чувствует любой, кто хоть немного беспокоится о собрании Бога. В Новом Завете собрание, как мы видим, создано в полноте благословения через искупление, что связано с Христом. Святой Дух не только действовал в силе ради души, но и всегда свидетельствовал душе и телу о превосходстве над всеми обстоятельствами и тем самым демонстрировал силу не только принадлежащую апостолам - этим главным посланникам Господа и исполнителям дела Бога на земле, - но распространял влияние Христа на собрание как таковое. Это не просто означает, что в истории собрания, которую написал человек, мы видим отступление. И действительно, прежде всего ясно то, что Дух говорит церквям, именно тем, кто имеет глаза, чтобы видеть, и уши, чтобы слышать. Но благотворный урок заключается в том, что простодушное чадо Бога постигает все это в Слове Бога, так что не нуждается в том, чтобы история собрания указывала ему на важные события. Самого Нового Завета вполне достаточно. И действительно, большинство читателей исторические труды о собрании, которые были написаны даже святыми Бога, могли бы ввести в заблуждение. Они замалчивают, смягчают или даже оправдывают обычное отступление от Слова Бога. Разве не так? Кто может назвать мне хоть одну историю, которая в полной мере защищает Слово и Дух Бога? Настолько распространенным стало отступление и так оно укоренилось, что вряд ли можно оправдать христианство перед лицом Писания. Самые явные угодники власти священников - те, что продались ради церковных амбиций, - были неспособны скрыть свое гнусноебеззаконие, в котором уже давно погрязло то, что называлось собранием Бога. Но какое великое благо, что самое искреннее и простодушное чадо Бога способно извлечь из Библии не только духовную пользу, какую дают все пути Бога, и не только всю истину о божественном домоустроении, имевшем место раньше, но может узнать многое и о себе! С одной стороны, такой человек только из Библии может узнать, какое положение он занимает на земле и каковы его привилегии, а также в чем заключается его долг; даже историю своего грехопадения он нигде не может познать так ясно, просто и правдиво, как поведает ему об этом совершенное Слово. И далее, поскольку повсюду, за исключением Писания, преобладает беззаконие, то это ведет к притуплению совести, если не примиряет нас с беззаконием, и тем самым утверждает, будто бы нет никакой надежды найти путь, угодный Богу среди все растущего беззакония. Идет ли речь о Ветхом Завете или о Новом, Слово Бога никогда не определяет такой путь и даже не отменяет его для самых слабых; и важно увидеть, что не слабость способствует заблуждению, но само Писание извращается именно хитростью неверия, желанием неверующего оправдать собственное своеволие. Несомненно, нет ничего на поверхности Писания, за что бы не ухватилось человеческое своеволие. Уж так безгранична его неправедная изобретательность. Но если Слово Бога читает человек, имеющий добрую совесть, то это совсем другое дело. Тогда он слышит и узнает голос пастыря. Нельзя сказать, что в каком-то случае Богу не удается сказать истину. Напротив, ему удается это в любом случае, но Он дает почувствовать истину только тем, кому совесть позволяет ее услышать.
Несомненно, это и есть великое наставление книги Судей. Благодаря Богу это не единственное, что дает нам данная книга. Она указывает нам на падение или на отступничество колен Израиля от цели Бога, с которой Он ввел их в землю Ханаана, - цели, которая все же будет осуществлена, как вы должны помнить. Любая цель Бога в конце концов достигается, тогда как любая цель в человеческих руках рано или поздно терпит крах. Это есть два наиболее важных урока, которые дает нам Слово Бога; и причина заключается как раз в том, что все божественные цели устойчивы, потому что связаны со вторым человеком, а любая цель, преследуемая первым человеком, кончается неудачей.
Именно о первом человеке читаем мы здесь; но в то же время мы имеем доказательство милосердной божественной силы, явленной теперь не в завоеваниях, а в приходящем время от времени воодушевлении и частичном избавлении. Именно к этому и привлекается ваше внимание. По-видимому, Бог не предполагал ничего, кроме частичного вмешательства в жизнь людей после их первого падения вплоть до пришествия Иисуса. Только тогда освобождение будет полным; но Бог заставит почувствовать беззаконие. И каким бы милосердным ни было его вмешательство, Он ни в коей мере и никоим образом не намерен притуплять чувство и признание греха, смирение, самоосуждение, которые становятся святыми с точки зрения настоящего положения дел. Поэтому я нисколько не сомневаюсь в том, что тем, кто действительно правильно воспринимает Слово Бога, так, как Он дал его, явится великая божественная благодать, которая обратит для них время крушения во время особого благословения. Это нельзя назвать днем великого процветания, которое обнаружит истинное положение дел особенно перед лицом Бога.
Не забыли ли вы, что Он дарует благодать смиренным уже теперь? Неужели вы предполагаете, будто не было невежества в день пятидесятницы? Я убежден, что вы неправильно понимаете сущность того удивительного дня и этого времени, если сомневаетесь в том и другом. Обладая такой силой, какой обладали тогда, нельзя было почувствовать истинное положение отдельных людей в таком месте, как Коринф, до того момента, пока не возымело место грубое беззаконие и дух разделения не начал разобщать святых. И у тех, кто раньшепоступал благочестиво, теперь притупилось ощущение Христа: представление о всей ценности его благодати и истины как-то потускнело в их душах и стало таким смутным, что некоторые из них обратились к закону, а другие перешли к служению идолам. И тогда обнаружилось истинное состояние их душ. Но что же случилось с теми, кто остался верным Господу? Неужели и они обязательно должны были оплошать в то время? Далеко не так. Это укрепило в вере домашних Хлоя и домашних Стефана; они еще больше молились, больше взывали к Богу, и все потому, что чувствовали на себе любовь Христа и ощущали его славу. Насколько же печально было положение тех, которые были так близки Богу и так много значили для него как святые!
Поэтому я нисколько не сомневаюсь, что было бы совершенно ошибочно предполагать, если мы, например, возьмем апостола Павла или людей, стоящих гораздо ниже его по развитию, тружеников, бывших с ним в одном деле и деливших с ним все беды и радости, что Петр или другие апостолы глубже чувствовали Господа или состояли в более тесном союзе с ним, чем Павел; и все же, насколько нам известно, Павлу не было дано присутствовать в том замечательном месте, где впервые Святой Дух был излит с небес. Но, несомненно, апостол Павел более глубоко проникся ощущением того, чем являлся человек перед лицом не только закона, но и благодати, как и перед лицом того, что есть Бог, ныне прославляющий Христа. Несомненно, это великий труд, ибо были напрочь разрушены все мысли и чувства человеческой души; и как результат этого, с одной стороны, такое глубокое ощущение мук и боли, а с другой - такая вера в божественную благодать, какая должна была как следует вознаградить людей заинтересованных в служении Богу согласно его собственному замыслу и подготовить их к наступлению дня скорбей и крушения. Короче говоря, не многое зависит от того времени, в каком живет человек, лишь бы в нем постоянно жила вера в Бога, ибо она выше всех обстоятельств; ибо вера выделяет Его и прославляет при всех обстоятельствах.
Хочу заметить, что именно в таком плане мы и будем рассматривать книгу Судей, и все эти замечания были сделаны лишь с той целью, чтобы мы читали Слово как единое целое, принимая во внимание различия (что само собой разумеется), и, читая, пытались бы постичь и понять практическое значение для нас Ветхого Завета, позволяющего осмыслить все, что повсюду открывается нам, - те великие и всегда ценные начала божественной истины, которую мы так желаем постичь и которую Бог даровал нам, чтобы помочь нам в тех обстоятельствах, в каких мы находимся сейчас.
Посему нам не следует заострять внимание на незначительных деталях первых нескольких стихов. Я только остановлюсь на одном моменте, а именно на том благословении, какое верующий в благодать всегда получает от Бога. Мы знаем, что такое благословение получил Халев, но мы также обнаруживаем, что божественная благодать развила подобную веру и в его дочери. Она стремилась к благу и смогла обрести его; и нам надлежало бы лелеять тот же дух. Ожидание великого и доброго от Бога прославляет его. Почему мы должны сомневаться в нем? Зачем нам ограничивать его ничтожностью наших собственных мыслей? Он ввел свой народ в благодатную землю, и там его слава служила залогом их благословения. И все же не многие искали там благословения. Они думали о трудностях и пали духом. Такой упадок духа постоянно ведет к бесславию Бога. Ибо если, с одной стороны, Бога печалит всякое недовольство тем, что Он дает, то, с другой стороны, враг тотчас же чувствует это и собирается с мужеством и силами, чтобы противостоять всякому, в ком недостаток веры скоро, слишком скоро сказывается на отношении к милосердному Богу.
Ничто так не беспокоит этот мир, как человек, который очень счастлив в Господе. Не стоит обвинять мир, который возбуждает такие чувства, но нужно быть уверенным в том, что тебе даровано благословение, о каком мир не можети мечтать. И об этом не лучшим образом свидетельствуют красивые слова. Самым действенным доказательством может быть и косвенное свидетельство по любому вопросу; ничто не оказывает такого сильного воздействия, как простое и неподдельное выражение удовлетворения нашей души каким-либо достойным предметом. Даже мирской человек чувствителен к этому. Нет ничего, что бы так убедительно доказывало или опровергало, как то, что лежит на поверхности и сказано без всякого умысла. Вас постигло испытание, или возникли трудности, вы нищенствуете, подвергаетесь гонениям, попадаете в тюрьму или даже близки к смерти - и, несмотря на все это, вы вполне счастливы. Что может сделать с человеком мир, если этот человек непобедим? Ему могут противодействовать, оскорблять, подвергать наказаниям, а он только благодарит Бога и еще больше радуется, относясь со всей серьезностью к тому, что сделано. Что может сделать мир с таким человеком? “И сия есть победа, победившая мир, вера наша”.
Поэтому нас так и ободряет тот факт, что, хотя Бог, возможно, и принесет нам много трудностей, они в конечном итоге отнюдь не ведут к полному провалу. Мы не должны поддаваться неудачам. Только несчастная душа всегда видит все в черном свете; но в то же время только верная душа никогда полностью не берет это в расчет. Разве не божественная благодать, возлюбленные братья мои, поставила нас в такое положение, находясь в котором, мы смело можем смотреть всем и всему в лицо? У нас нет основания бояться, мы должны опасаться только одного: как бы не потерять веру в нашего Бога и как бы не уклониться самим от того, что касается Господа, ибо тогда-то, я уверен, можно потерять силу и потерпеть неудачу.

### Судьи 2

Во 2-ой главе мы видим нечто другое: странную и поразительную перемену. Здесь сказано, что “пришел Ангел Господень из Галгала в Бохим”. В этом известии заключается глубокий смысл. Зачем было ангелу приходить из Галгала? Мы уже видели, чем являлся Галгал. О, лучше бы нам всегда знать это и помнить ради наших же душ! Но из Слова Бога мы по крайней мере узнаем, что именно в Галгале было рассеяно проклятие Египта. Именно в этом месте был приведен в исполнение смертный приговор над плотью. И это еще не все, ибо это было именно то место, где обычно располагалось станом воинство Израиля и откуда оно выступало на брань по призыву Бога и куда опять возвращалось. Истинным положением силы в Духе является умерщвление плоти. Именно это и олицетворяет Галгал. Именно в этом месте израильтянам напомнили о суде Бога над эгоизмом, над человеческой природой, над всем, что нечисто и что должно быть отсечено и выброшено. Бог приводил их назад в Галгал, и оттуда они выступали в божественной силе. Но “ангел Господень” теперь оказывается в месте, которое имеет такое же значение в книге Судей, как Галгал в книге Иисуса Навина. Это было место слез. Не знать печали, когда народ Бога пренебрег Богом и уклонился от его пути, - значит, не знать, где пребывает его Дух. Жестокосердие всегда противно Богу, но более всего оно было противно ему, когда народ не смог удовлетворить его славе, когда он в целом оказался неверным ему.
“Ангел Господень” явился тогда из Галгала в Бохим и сказал: “Я вывел вас из Египта и ввел вас в землю, о которой клялся отцам вашим (дать вам), и сказал Я: “не нарушу завета Моего с вами вовек; и вы не вступайте в союз с жителями земли сей; жертвенники их разрушьте”. Но вы не послушали гласа Моего. Что вы это сделали? И потому говорю Я: не изгоню их от вас, и будут они вам петлею, и боги их будут для вас сетью”. “Когда Ангел Господень сказал слова сии всем сынам Израилевым, то народ поднял громкий вопль и заплакал. От сего и называют то место Бохим. Там принесли они жертву Господу”. Затем, в середине той же главы в стихах 11-13, сказано, что после того, как израильтяне таким образом смирились пред Богом, они вновь, как обнаруживается, уклонились от пути. Они,как сказано здесь, “оставили Господа и стали служить Ваалу и Астартам”. Их печаль оказалась преходящей. “И воспылал гнев Господень на Израиля, и предал их в руки грабителей, и грабили их; и предал их в руки врагов, окружавших их, и не могли уже устоять пред врагами своими”. Теперь речь шла не просто о препятствии. Дело заключалось не в том, что израильтяне перестали быть смиренными. Бог предал их прямо в руки их врагов не потому, что Он не любил их, и не потому, что не хотел делать для них добро, но потому, что ему нужно было видеть свой народ в истинном их положении, прежде чем явить себя в истине и присущей ему благодати. “Куда они ни пойдут, рука Господня везде была им во зло, как говорил им Господь и как клялся им Господь. И им было весьма тесно. И воздвигал (им) Господь судей, которые спасали их от рук грабителей их; но и судей они не слушали, а ходили блудно вслед других богов и поклонялись им, скоро уклонялись от пути, коим ходили отцы их, повинуясь заповедям Господним. Они так не делали. Когда Господь воздвигал им судей [то есть когда они были доведены до такого великого отчаяния, являлся им, проявляя должное милосердие], то Cам Господь был с судьею и спасал их от врагов их во все дни судьи: ибо жалел их Господь, слыша стон их от угнетавших и притеснявших их”. Но они не желали слушать и своих судей. “Но как скоро умирал судья, они опять делали хуже отцов своих, уклоняясь к другим богам”.
И если сыны Израиля уклонялись от Бога, чтобы служить идолам, то и Бог обрекал их самих на служение идолопоклонников. То же самое происходит и с нами. Если мы грешим, то это определяет и меру нашего наказания. Таким образом, благодать производит покаяние в том случае, если мы обращаемся к Господу и взываем к нему в отчаянии.

### Судьи 3

В третьей главе об этом говорится подробнее. Первые две главы носят общий характер. Перед нами проходят народы, которых Бог оставил, чтобы искушать ими израильтян. О самом первом спасителе, которого воздвигнул Бог сынам Израиля, говорится в 9-ом стихе 3-ей главы: “Тогда возопили сыны Израилевы к Господу, и воздвигнул Господь спасителя сынам Израилевым, который спас их, Гофониила, сына Кеназа, младшего брата Халевова”. Но опять мы узнаем, что и после этого “сыны Израилевы опять стали делать злое пред очами Господа, и укрепил Господь Еглона [не сынов Израиля, но их врага], царя Моавитского, против Израильтян, за то, что они делали злое пред очами Господа. Он собрал к себе Аммонитян и Амаликитян, и пошел и поразил Израиля, и овладели они городом Пальм. И служили сыны Израилевы Еглону, царю Моавитскому, восемнадцать лет. Тогда возопили сыны Израилевы к Господу, и Господь воздвигнул им спасителя Аода, сына Геры, сына Иеминиева, который был левша”. Затем мы в подробностях узнаем об убийстве вождя врагов Израиля, царя Моава. И опять в конце главы читаем о Самегаре, сыне Анафа, который избавил израильтян от филистимлян.
Но есть нечто общее, объединяющее всех трех освободителей, на что следует указать и, думаю, не без духовной пользы. В каждом из них был явный недостаток, и поэтому их никто не мог выдвинуть, кроме одного только Бога. Первый из спасителей был младшим братом, второй - левшой, а третий побил врагов воловьим рожном. Таким образом, в каждом из них было что-то такое, что принижало их успехи. Было что-то внешне неподходящее в используемом оружии или у левши, или у младшего брата, ибо скорее подошел бы старший брат - мощь отца и начаток его силы, как говорил Иаков. Но не первородный сын, а его брат стал гордостью семьи и выступил на борьбу и победил. Но не такой выбор делает человек.
Эта особенность, однако, присуща божественным путям в момент нарушения порядка вещей. Орудие, которое Бог использует, когда его народ совершает падение, совсем иной, чем тот, который Он использует, когда перед его очами все в должном порядке. Короче говоря, когда народ Бога отступает от него, то Бог отмечает это не отказом ему в спасителе, но тем, что видоизменяет дарованное им спасение. Я убежден, что Он заранее предусматривает орудие спасения, и те же самые люди, которых Он использует, скажем, для основания и создания собрания, совершенно отличаются от тех, которые отвечают намерениям Бога во времена общего замешательства и беспорядка. Когда было образовано христианское собрание и когда духовная атмосфера была чистой и ясной, тогда речь шла просто о воздействии Богом через Святого Духа на землю в соответствии со славой Христа на небесах, и Он побуждал свидетелей укреплять соответственно славу Христа и свидетельствовать о его истинной победе - победе человека над дьяволом, а также о его любви и заботе о собрании, которое есть его тело. Когда же, наоборот, христианская вера терпит полную неудачу в свидетельстве о нем, Богу не остается ничего другого, как ответить на вопли отчаяния, издаваемые его святыми; но, тем не менее, каждое орудие несет в себе определенную слабость в том или другом плане.
Поэтому я не могу не верить, что это без всякого исключения в данном отношении обнаружится при изучении всей истории христианства. Таким образом, если посмотреть на то, что происходило три или четыре века назад, то можно судить об этом гораздо более спокойно, нежели о том, что происходит в наши дни: мы по крайней мере свободны от многого того, что может исказить факты. Мы видим, что и у тех, кого Бог использовал тогда, не было недостатка в каком-то определенном отношении. Они являли собой великую силу, дающую ощутимые, значимые и скорые результаты; и мы в первую очередь не должны забывать о том, в какой форме и какой мерой Бог соблаговолил излить благословение на души людей. Разве мы не в состоянии, возлюбленные братья, узнать где и когда оно могло быть даровано? Разве мы не обязаны оказывать то великое уважение, какого заслуживает дело Духа Бога, содеянное через любого человека? Чем большее благословение мы получаем, тем более независимыми и щедрыми мы должны быть по отношению к остальным; чем искреннее и полнее мы постигаем истину, тем сильнее наша душа должна радоваться деятельности божественной благодати. Мы призваны самой щедростью божественной благодати и той поддержкой и уверенностью, какую дает нашим душам истина, познавать все идущее от Бога в прошлом или будущем и свидетельствующее о его славе.
Оглядываясь назад, я скажу, что, согласно любви и смирению, способных оценить все, что нисходит с небес, мы, несомненно, можем увидеть ту силу, которая потрясла народы и раскрыла им Библию в таком деле, как дело Лютера или даже Кальвина, да и в других не менее великих делах, чем эти. Но должны ли мы поэтому освещать все, что они делали и говорили? Или мы должны закрывать глаза на все, что обретало необычную форму глиняного сосуда? Конечно же, нет. Я вовсе не жалуюсь на подобные отклонения от нормы, но полагаю, что они соответствовали тому положению вещей перед очами Бога, какое мы наблюдаем в случае с израильтянами, описанном в книге Судей, подобно тому, как и сила Духа, превосходящая в основном проявления естества, - что мы и видим, например, в Павле или даже в Петре или в Иоанне (где трудно найти какой-либо порок) - подходила вновь родившемуся собранию, когда Святой Дух был только что дан. Вовсе не значит, что все тогда было правильно и не подлежало осуждению и что Бог не видел допущенных в то время ошибок, но нам действительно трудно было бы заметить их, даже судя беспристрастно. Возьмем, к примеру, благословенных апостолов. Нельзя думать, что они никогда не ошибались. Далеко не так; мы знаем, что и они ошибались. Но что значат их ошибки в сравнении с теми плотскими и безнаказанными промахами, что допускали Лютер и Кальвин? Разве мы в подобных делах опустимся до левшей или до таковых, кто одерживал победу воловьим рожном? Итак, мы видим, что во времена явной слабости и уклонения от праведного путиБог, скорее, опирался на неуклюжих свидетелей, чтобы осуществить свои намерения, но Он давал понять, что они действовали прежде всего во славу его благодати, а не ради того, чтобы прославиться самим.

### Судьи 4

Мы с вами пока еще не касались свидетелей. Этот вопрос несколько иного характера, более замечательный и, несомненно, более необычный, будет рассматриваться в следующей, 4-ой, главе, так что, по-видимому, здесь он является принципиальным. Я не выбираю какие-то отдельные случаи, но рассматриваю все так, как есть на самом деле. Здесь мы видим спасителя, которого, несомненно, выдвинул Бог, но который остался бы незамеченным при должном порядке вещей. Мне незачем напоминать вам о том, что я отношу сказанное сейчас к Деворе. Конечно, она действует вопреки естественному порядку вещей. Но по какой причине это происходит? Это было угодно благодати, хотя и послужило укором мужскому населению Израиля. Далее, именно из милосердия Бог, представляя в таком образе спасителя, заставляет нас задуматься над положением его народа; ибо Он желает, чтобы они почувствовали, что дела идут совсем не так, как надо. Именно поэтому Девора и показана в образе спасителя.
Теперь настал день великих испытаний. “И возопили сыны Израилевы к Господу, ибо у него было девятьсот железных колесниц, и он жестоко угнетал сынов Израилевых двадцать лет”. Это было ужасное и продолжительное бедствие. “В то время была судьею Израиля Девора пророчица, жена Лапидофова; она жила под Пальмою Девориной, между Рамою и Вефилем, на горе Ефремовой; и приходили к ней сыны Израилевы на суд. (Девора) послала и призвала Варака, сына Авиноама, из Кедеса Неффалимова, и сказала ему: повелевает (тебе) Господь Бог Израилев: пойди, взойди на гору Фавор и возьми с собою десять тысяч человек из сынов Неффалимовых и сыновей Завулоновых”. Несомненно, в этом видна верховная власть Бога. Девора была пророчицей: она передавала в то время намерение Бога и в этом превосходила других. Но следует заметить и еще кое-что.
Не было ли это укором мужчине, например, Вараку? Несомненно, так, но это отвечало божественной мудрости, и Богу было угодно, чтобы упрек был выражен именно в такой форме. Это было тем более замечательно, и на первый взгляд казалось невероятным, что женщина могла быть призвана не только приказывать мужчинам, но и руководить ими в военном походе - приказывать самому вождю или предводителю воинств. Несомненно, у Бога была особая, исключительная причина устроить все именно так. “Варак сказал ей: если ты пойдешь со мною, пойду”. Можно ли сказать, что эти слова делали честь Вараку? Вождю воинства было необходимо, чтобы женщина отправилась с ним на поле брани! Этот военачальник не мог обойтись без Деворы и просил ее составить ему компанию, разделить с ним опасность и обеспечить победу! Ведь было именно так: “А если не пойдешь со мною, не пойду”. Девора, по крайней мере, не имела недостатка в вере и полностью доверяла Богу. Но мы увидим, как Бог дает понять свое отношение к неверию Варака. “Пойти пойду с тобою; только не тебе уже будет слава на сем пути, в который ты идешь; но в руки женщины предаст Господь Сисару”. Еще одной женщине! Таким образом, с какой стороны ни взглянуть, эта победа была полностью во славу Бога; что же касается способа ее достижения, то мужчины Израиля, военачальник и все остальные, должны были принять ее в этом отношении как унижение. Нам нет необходимости подробно останавливаться теперь на этой сцене. Эти подробности, возможно, гораздо лучше знакомы нам, чем тот принцип, который я пытался разъяснить.

### Судьи 5

В 5-ой главе следует песнь, о которой можно сказать в общих словах. Многие затрудняются понять, как это Дух Бога мог сочинить подобную песнь, воспевающую больше обычного победы в кровавой бойне и гибель врага. Но что понимают о Духе Бога люди, которые придираются к этой песне? Причина непонимания, по-видимому, заключается в том, что люди привыкли судить, исходя из своих собственных обстоятельств. Итак, если вы действительно полагаете, что Дух Бога склонен делать и говорить лишь то, что подходит христианам, и что Он никогда не возвещал ничего, кроме того, что символизирует его власть в возвеличивании Христа перед нашими душами, то тогда я уверяю вас, что у нас не должно было быть этой песни Деворы. Но тогда у нас не было бы и Ветхого Завета как такового. Тот же самый принцип, на основании которого желали бы вытеснить эту песнь, отрицая ее вдохновленный характер, на мой взгляд, готов обезглавить и разрушить сам Ветхий Завет. Он ничего не оставил бы нам, кроме нескольких отрывков пророчества, указывающих на Господа Иисуса. Он готов нарушить, более того, уничтожить всю структуру древних предсказаний Бога. Здесь же действовал Дух Бога, но Он действовал в соответствии с тем положением, в каком находился народ Бога в те времена. Кто, кроме не имеющего веры, может отрицать мудрость и милость Бога в подобном водительстве?
Истина же заключается в том, что единственный путь уразуметь или постигнуть написанное в Библии заключается в том, что мы везде, где бы ни находились, должны восхвалять Бога. То же самое неверие, которое берется критиковать Ветхий Завет, утрачивает всякую способность понять Новый. Те же самые люди, которые придираются к песне Деворы, вряд ли способны лучше понять, каков Дух Бога в христианине и в собрании Бога теперь. Я убежден, что вся эта тьма неверия, допускающая таким образом бесславие Ветхого Завета, получит свое заслуженное возмездие. И в самом деле, что эти клеветники знают о святом Павле и святом Иоанне? - Ничего из того, что следует знать. Когда же мы подходим к Библии с позиции верующих, когда мы приближаемся к ней, чувствуя себя обязанными всем божественной благодати, которая открывает нам все согласно присущей ему мудрости, когда мы благодарно преклоняемся пред Богом с желанием познать то, чему Он научает нас, - что тогда? Красота, превосходство, благотворное влияние каждого отрывка Писания все больше и больше осеняют нас, наши души, и те самые отрывки, которые когда-то казались нам трудными, - возможно, потому, что мы неосознанно спешили критиковать их вместо того, чтобы непрестанно, подобно ученикам, постигать их, - обращают эти познания в потоки благословения, света и силы для наших душ. Разве не является истиной то, что отрывки или целые книги Слова, которые мы чувствовали себя неспособными читать с пользой для себя, теперь являются для нас самой большой радостью и усладой? Так разве не можем мы поэтому прийти к простому и справедливому выводу на основе вышесказанного, что если что-либо еще кажется нам непонятным (ибо, несомненно, есть еще очень много такого, что мы мало понимаем и чем еще слабо прониклась наша душа), то единственное, что нам необходимо, - это быть смиренными, зависимыми от Бога, который откроет нам даже это?

### Судьи 6

В 6-ой главе описываются приготовления к другому, более грандиозному освобождению. По этому поводу мы должны сказать несколько слов прежде, чем перейдем к следующей главе. Несомненно, что в данном случае Дух Бога подготавливает нас к более великому делу и для более поучительных уроков. Речь идет не о таком спасителе, как Самегар, упоминание о котором умещается в одном стихе. Это и не тот человек, что был задействован под защитой высшего света или даже под защитой женщины, ибо Варак был ничтожен по сравнению с Деворой. Здесь речь идет о божественной благодати, вмешавшейся с той целью, чтобы поднять на защиту спасителя, когда мадианитяне унизили народ Бога до своих рабов, держа их в рабстве на протяжении семи лет. “Тяжела была рука Мадианитян над Израилем, и сыны Израилевы сделали себе от Мадианитян ущелья в горах и пещеры и укрепления”. Они еще никогда не опускались так низко. Быть скитальцами и беженцами на земле Бога, на своей обетованной земле, было мучительным позором для израильтян. Но была еще более глубокая нужда. Израильтяне забыли Бога и более чем когда-либо поклонялись ваалам, поэтому было крайне необходимо, чтобы избранный Богом пробудил в них воспоминания об их Боге. Что это значило перед лицом Бога? Гедеон чувствовал все это; он чувствовал это еще больше потому, что знал, что порабощение израильтян мадианитянами исходило от Бога, который был вынужден из-за нравственного разложения сынов Израиля унизить свой народ до столь презренного состояния. Каково же было Богу так обойтись с теми, кого Он любил!
Дошло до того, что “когда посеет Израиль, придут Мадианитяне и Амаликитяне и жители востока и ходят у них; и стоят у них шатрами, и истребляют произведения земли до самой Газы, и не оставляют для пропитания Израилю ни овцы, ни вола, ни осла. Ибо они приходили со скотом своим и с шатрами своими, приходили в таком множестве, как саранча; им и верблюдам их не было числа, и ходили по земле Израилевой, чтоб опустошать ее. И весьма обнищал Израиль от Мадианитян, и возопили сыны Израилевы к Господу”.
Как трогательно, братья мои, видеть эту столь часто повторяющуюся историю! Любой другой, кроме Бога, давно бы отказался слушать подобный вопль, по крайней мере, от подобного народа. Ибо разве сыны Израиля не грешили снова и снова? Разве не они вновь и вновь обращались к Богу, взывали к нему и, получив избавление от врагов, затем снова впадали в грех, и снова Бог избавлял их? И так повторялось неоднократно. Только Бог мог вытерпеть такое и постоянно являть нежное милосердие такому вот народу; ибо если они вопили, терпя боль страданий, которые Бог послал им за их грехи, Он, тем не менее, помогал им в ответ на этот вопль, жалея их и печалясь за них. “И когда возопили сыны Израилевы к Господу на Мадианитян, послал Господь пророка к сынам Израилевым, и сказал им: так говорит Господь Бог Израилев: Я вывел вас из Египта, вывел вас из дома рабства; избавил вас из руки Египтян и из руки всех, угнетавших вас, прогнал их от вас, и дал вам землю их, и сказал вам: “Я - Господь Бог ваш; не чтите богов Аморрейских, в земле которых вы живете”; но вы не послушали гласа Моего. И пришел ангел Господень и сел в Офре под дубом, принадлежащим Иоасу, потомку Авиезерову; сын его Гедеон выколачивал тогда пшеницу в точиле, чтобы скрыться от Мадианитян”.
Заметьте себе этот двусторонний процесс, осуществляемый Богом. Сначала Он посылает пророка, затем - ангела; первого, чтобы донес до сознания израильтян, что они грешны, а второго - чтобы призвал к действию освободителя. Бог желал вывести свой народ из того ужасного состояния, которое явилось следствием их грехопадения, но в то же время Он желал, чтобы сыны Израиля прежде признали, что творили беззакония.
Ясно, что Гедеон на собственном опыте знал, в каком состоянии находился народ Израиля. Его состояние в миниатюре выражало состояние народа в целом. Он выколачивал пшеницу в точиле, потому что определенно боялся мадианитян. Любой израильтянин не мог заниматься самым обычным делом, не испытывая ужаса перед могущественными и многочисленными врагами, но “явился ему Ангел Господень и сказал ему: Господь с тобою, муж сильный!” И вот появляется сила, которая воздействует словом Бога. Как же ободряюще действует она на свой предмет! И на кого? На человека, трусливо скрывающегося за точилом! Именно его избрал Бог, чтобы сломить ярмо мадианитян! Как это милосердно со стороны Бога! “Гедеон сказал ему: господин мой! если Господь с нами [ибо на это он имел свою точку зрения, говоря “если Господь с н а м и”, а не просто “с о м н о й”, связывая свой народ с именем Бога, а не просто с самим собой, что и явилось признаком истинной веры и любви], то отчего постигло нас все это? и где все чудеса Его, о которых рассказывали нам отцы наши, говоря: “из Египта вывел нас Господь”? Ныне оставил нас Господь и предал нас в руки Мадианитян”. То и другое было правдой. Именно Бог благословил израильтян, и не кто иной, как Бог предал их в руки мадианитян. И именно этот исчерпывающий факт вселяет уверенность. Если бы дело заключалось лишь в том, что мадианитяне получили лучшее от Израиля, то это не повлияло бы на его веру, а привело бы лишь к отступничеству и нарушению связи с Богом. Но в иных обстоятельствах оказался Гедеон. Он видел, что Бог навел на израильтян бедствия за их грехи. Но тот же самый Бог, предавший свой народ в руки мадианитян, теперь сказал содрогающемуся сыну Манассии: “Господь с тобою, муж сильный!”
Душа Гедеона испытывала некоторое затруднение. Несомненно, он чувствовал сердцем, как все должно было быть. Нельзя сказать, что Гедеон сомневался, но он желал все это осмыслить. Это было своего рода желанием представить ясно, в деталях, положение вещей перед лицом Бога. Бог взглянул на него и сказал: “Иди с этою силою твоею...”. Разве не было достаточно того, что Бог был с ним, тот самый Бог, что предал Израиля его врагам? Бог Израиля объявил ему сам, что готов освободить их теперь и сокрушить власть мадианитян. “Иди с этою силою твоею и спаси Израиля от руки Мадианитян; Я посылаю тебя. (Гедеон) сказал ему: Господи! как спасу я Израиля? вот, и племя мое в колене Манассиином самое бедное, и я в доме отца моего младший. И сказал ему Господь: Я буду с тобою, и ты поразишь Мадианитян, как одного человека”. Гедеон просит Бога дать ему знамение, что это правда; и Бог соглашается на это. Я далек от мысли, будто Гедеону не хватало веры, но и не хочу утверждать того, что в Гедеоне не было недостатков, как и во всех остальных, о ком мы узнали здесь. Но, признавая все это, мы также должны согласиться с тем, что сразу же после того, как Бог милостиво снизошел до его слабости, мы обнаруживаем действие божественной силы в его душе и путях.
Тот великий урок, к которому следует привлечь здесь ваше внимание, заключается в том, что то могущество, с каким Бог действует ради своей славы, ни в коем смысле не является осознанием силы, сообщенной им человеку. Никогда прежде Гедеон не чувствовал так свою собственную ничтожность, бедность своей семьи, свою собственную нищету, наконец. И теперь появляется еще одно более глубокое чувство. “И увидел Гедеон, что это Ангел Господень, и сказал Гедеон: увы мне, Владыка Господи! потому что я видел Ангела Господня лицем к лицу. Господь сказал ему: мир тебе, не бойся, не умрешь”. Гедеон ощутимо ослабел перед лицом Бога, что является обычным результатом, как мы постоянно это видим в Ветхом Завете, при встрече человека с тем, кого называют “Ангелом Господним”. Укрепившись духом от того, что он услышал относительно смертного приговора над своим естеством, Гедеон устраивает “жертвенник Господу”, поверив в сказанное ему, и называет его “Иегова Шалом”. Таким образом, Гедеон твердо полагается на слово о мире и действует соответственно ему; и как только он сделал это, касающееся только его и Бога, вырисовывается еще один духовный принцип. Нет основания для какого-то избавления с помощью Бога, нет должного основания для его вмешательства, но есть возможность удалить все препятствия между Богом и нашими душами. Главная необходимость - мир, затем - труд; нельзя служить должным образом до тех пор, пока человек не спасется и не обретет мир.
С другой стороны, прежде чем Бог сможет использовать своего раба согласно своим намерениям в борьбе против пришельцев или врагов, Он желает, чтобы раб начал со своего дома. Это следующее, что просматривается в истории Гедеона. Если грех и оскорбление Бога имеет место в собственном семействе, как же бороться за его пределами? “В ту ночь сказал ему Господь: возьми тельца из стада отца твоего и другого тельца семилетнего, и разрушь жертвенник Ваала, который у отца твоего, и сруби священное дерево, которое при нем, и поставь жертвенник Господу Богу твоему, на вершине скалы сей, в порядке, и возьми второго тельца и принеси во всесожжение на дровах дерева, которое срубишь. Гедеон взял десять человекиз рабов своих и сделал, как говорил ему Господь; но как сделать это днем он боялся домашних отца своего и жителей города, то сделал ночью”. И все же это было сделано. “Поутру встали жители города, и вот, жертвенник Ваалов разрушен, и дерево при нем срублено, и второй телец вознесен во всесожжение на новоустроенном жертвеннике. И говорили друг другу: кто это сделал? Искали, расспрашивали и сказали: Гедеон, сын Иоасов, сделал это. И сказали жители города Иоасу: выведи сына твоего; он должен умереть за то, что разрушил жертвенник Ваала и срубил дерево, которое было при нем. Иоас сказал всем приступившим к нему: вам ли вступаться за Ваала, вам ли защищать его? кто вступится за него, тот будет предан смерти в это же утро; если он Бог, то пусть сам вступится за себя, потому что он разрушил его жертвенник. И стал звать его с того дня Иероваалом, потому что сказал: пусть Ваал сам судится с ним за то, что он разрушил жертвенник его”.
Таким образом, Бог прославляет стойкость веры. Воля Бога до конца была высказана Гедеону. Если бы то не была воля Бога , Гедеону нечего было бы ждать, кроме смерти; но исполнилась воля, а “исполняющий волю Божию пребывает вовек”; и Гедеон был согласен вынести все последствия этого. Я, конечно, не утверждаю, что Гедеон мог ясно предвидеть эти благословенные слова, адресованные нам Иоанном, но он инстинктивно, всей своей душой чувствовал, что нет ничего равного покорности, и Бог ясно дал понять свое отношение касательно бесславия его среди израильтян. И, действительно, было бы слишком неестественно, если бы израильтянин вышел наказывать языческих врагов Израиля, в то время как в его собственном отчем доме продолжали бы поклоняться Ваалу. Несомненно, сыну было очень нелегко так дерзко расправиться с идолопоклонством своего отца, а тем более Гедеону, который не скрывал от себя своей ничтожности и слабости, как мы обнаруживаем из сцены, в которой ангел призывает его совершить то, что потрясло бы предрассудки его домашних и всех соседей; ибо ничто так не ранит людей, как сведение на нет их религиозности.
И опять-таки, что бы там ни казалось по внешнему виду, нет ничего более смиренного, чем послушание; нет ничего более крепкого, чем вера. Многие люди, по-видимому, полагают, что воля человека крепче всего прочего. Это великое заблуждение. Своеволие - действие и сила плоти - носит импульсивный характер; оно вскоре проходит, и проходит под действием силы. Но “исполняющий волю Божию пребывает вовек”. Продолжительно лишь то, что сопровождается покорностью Богу , ведь Гедеон выступил в этой своей силе. Но прежде, чем явить эту силу за пределами своей земли, Гедеон явил ее в доме своего отца, и он победил и утвердил новое имя над всеми лже-богами, прежде чем нанести удар по мадианитянам, хотя последние, как мы видим, собрались теперь все вместе в израильской долине, ибо сатана поднял голову. Бог вновь поддерживает Гедеона, помогая ему преодолеть трудности и неоднократно являя ему внешние знамения, как показано в конце 6-ой главы.

### Судьи 7

В 7-ой главе Гедеон показан вместе с народом. Сыны Израиля собрались вокруг Гедеона, о смелом выступлении которого в защиту Бога вскоре узнают за пределами земли Израиля; ибо они хорошо знали, каким грехом для каждого, а особенно для сынов Израиля, было поклонение Ваалу. “И сказал Господь Гедеону: народа с тобою слишком много...” Как же это прекрасно, когда нас направляет тот единственный, который не зависит ни от каких обстоятельств! “Народа с тобою слишком много...” Никогда прежде люди, шедшие в этом мире на битву, не слышали подобного призыва. Хотя, возможно, по тому же принципу отбирали воинов из двенадцати колен Израиля, чтобы они под предводительством Финееса сразились против тех же мадианитян, прежде чем Моисею отойти к своему народу: и их, по оценке Бога, было слишком много, чтобы идти воевать с воинством, многочисленным подобно саранче (Числ. 31). Хорошо, когда Бог решает за нас в условиях мира или войны, в служении или страданиях. “Народа с тобою слишком много, не могу Я предать Мадианитян в руки их, чтобы не возгордился Израиль предо Мною и не сказал: “моя рука спасла меня”; итак провозгласи вслух народа и скажи: кто боязлив и робок, тот пусть возвратится и пойдет назад с горы Галаада”. Этот призыв явно напоминает слова, которые провозгласил Бог в книге Второзаконие (гл. 20): “И еще объявят надзиратели народу, и скажут: кто боязлив и малодушен, тот пусть идет и возвратится в дом свой, дабы он не сделал робкими сердца братьев его, как его сердце”. Как же замечательно, что Бог напоминает здесь слова, сказанные им Моисею! “И возвратилось народа двадцать две тысячи, а десять тысяч осталось”.
Но осталось вовсе не так уж мало народа, чтобы осуществить цель Бога. “И сказал Господь Гедеону: все еще много народа; веди их к воде, там Я выберу их тебе; о ком Я скажу: “пусть идет с тобою”, тот и пусть идет с тобою; а о ком скажу тебе: “не должен идти с тобою”, тот пусть и не идет”. Корень того зла, которое и приводило к ухудшению, заключался в том, что народ, сами сыны Израиля, перестав ценить все, что дал Бог, не желали сначала бороться за это, а затем, смирившись с присутствием в своей среде врагов Бога, впали в грех и стали делать злое против Бога. Они должны были тогда усвоить как великий нравственный урок, что Бог всегда за свой народ. Для израильтян главное преимущество осталось не в численности воинства и не в количестве оружия, но в Боге , который привлек бы и благословил только тех, кто имел веру и чье сердце было обращено к нему. Поэтому израильтяне подверглись необычному, но тщательному испытанию. “Кто будет лакать воду языком своим, как лакает пес...” Это совсем не те, кто будет черпать воду спокойно, как в обычные времена, подобно людям. Именно от этого - от самих себя и своих удобств - им необходимо было избавиться. Здесь речь шла не только о боязливости и робости, но о безоговорочной преданности Богу и делу, которое им предстояло исполнить. Чтобы быть добрыми воинами Господа Иисуса Христа, нам совсем не обязательно ходить подобно людям или уходить с головой в дела этой жизни. Грешные думают, что речь здесь идет просто о войне человека против человека, тогда как имеющие веру и полагающиеся во всем на Бога согласны, чтобы их признали даже псами перед его лицом. Те, кого Бог привлекает к исполнению своих целей, не должны искать себе покоя и славы. Такие люди настолько привязаны к Слову и делу Господа, что утолять жажду по пути, подобно псам, им кажется вполне нормальным, ибо они спешат и сердца их так настроены на выполнение его задания, что они не думают о своих собственных нуждах.
Благодаря этому испытанию сразу же выделились те, кто заботился не о себе, а о том, что поручил им Бог, и выделились на фоне людей, которые даже при этих обстоятельствах позволяли себе следовать своим привычкам и вкусам и поступали так, как им было удобно. Эта истина в данном случае, как я уверен, высказана нам в назидание. С небольшой кучкой подобных себе людей Гедеон должен был исполнить свое поручение. “Тремя стами лакавших Я спасу вас и предам Мадианитян в руки ваши, а весь народ пусть идет, каждый в свое место”.
Далее говорится уже о другом замечательном поступке Бога, который дает нам наставление иного характера. “Сказал ему Господь: встань, сойди в стан, Я предаю его в руки твои”. Это ободрило Гедеона, хотя, на первый взгляд, Бог поручал ему довольно опасное задание. Но что оно для Бога? Наше же дело - подчиняться его воле. “Если же ты боишься идти один, то пойди в стан ты и Фура, слуга твой; и услышишь, что говорят, и тогда укрепятся руки твои, и пойдешь в стан. И сошел он и Фура, слуга его, к самому полку вооруженных, которые были в стане”.
В мире нет другой книги, которую можно было бы сравнить с Библией по прозаичности. Вдохновленныйсвыше автор в одинаковой мере повествует о страхе Гедеона и его мужестве. “Если же ты боишься... то пойди в стан ты и Фура...” Кто, кроме Бога, мог бы высказаться так искренне? Гедеон боялся идти один и поэтому взял с собой слугу. Где здесь слава преуспевающего воина? Слава принадлежит лишь Богу. “Мадианитяне же и Амаликитяне и все жители востока расположились на долине в таком множестве, как саранча; верблюдам их не было числа, много было их, как песку на берегу моря. Гедеон пришел. И вот, один рассказывает другому сон и говорит: снилось мне, будто круглый ячменный хлеб катился по стану Мадиамскому и, прикатившись к шатру, ударил в него так, что он упал, опрокинул его, и шатер распался. Другой сказал в ответ ему: это не иное что, как меч Гедеона, сына Иоасова, Израильтянина; предал Бог в руки его Мадианитян и весь стан. Гедеон, услышав рассказ сна и толкование его, поклонился (Господу) и возвратился в стан Израильский и сказал: вставайте! предал Господь в руки ваши стан Мадиамский. И разделил триста человек на три отряда и дал в руки всем им трубы и пустые кувшины и в кувшины светильники”. Каравай, или ячменный хлеб сам по себе не представлял ничего особенного в глазах людей. Но выходит так, что спасители Бога действовали не смекалкой, не силой, не богатством, но его Духом, используя презренные средства. И Гедеон поклонился Богу, когда услышал, о чем говорили в стане. Он полностью доверял Богу и в своих собственных глазах выглядел еще более ничтожным, чем когда-либо прежде. Бог наполнил души израильтян собой, и его народ поэтому тоже казался великим. “Предал Господь в руки ваши [не “мои”] стан Мадиамский”. И все же мы понимаем, что на самом деле положение израильтян было столь низким, сколь ничтожной была численность их войска. Вера Гедеона помогла ему увидеть это.
И подошел Гедеон с народом в начале средней стражи, “и разбудили стражей, и затрубили трубами и разбили кувшины, которые были в руках их”. Какая необычная форма наступления на врага! Однако она заставляет нас о многом задуматься. Мы должны благовествовать и свидетельствовать, но только не о себе, а о Христе, подобно тому, как израильтяне трубили в трубы. Мы тоже должны заставить смерть действовать в нас (поскольку жизнь есть в том, кому мы служим), разбивая земные сосуды, - и все для того, чтобы свет воссиял еще ярче, ибо мы видим не только свет божественной славы во Христе, но наш Бог видит его отраженным все больше и больше по мере того, как мы изменяемся, уподобляясь образу Христа, созерцая его, будто бы через Духа Господа. “И кричали: меч Господа и Гедеона! И стоял всякий на своем месте вокруг стана; и стали бегать во всем стане, и кричали, и обратились в бегство. Между тем как триста человек трубили трубами...” Здесь налицо не военное искусство, не доблесть или отвага, но свидетельство, громогласное свидетельство о миссии Бога, о воле Бога и о том, что Бог предал мадианитян в руки своего народа.
Но если вера не заботится о численности и не полагается на нее, когда ведет брань, то другие присоединяются к брани, когда враг терпит явное поражение. “И созваны Израильтяне из колена Неффалимова, Асирова и всего колена Манассиина, и погнались за Мадианитянами. Гедеон же послал послов на всю гору Ефремову сказать...” И таким образом была одержана полная победа.

### Судьи 8

Однако многие, у кого не хватило мужества действовать в состоянии подавленности, выступили с жалобами на победителей. “И сказали ему Ефремляне: зачем ты это сделал, что не позвал нас, когда шел воевать с Мадианитянами? И сильно ссорились с ним. (Гедеон) отвечал им: сделал ли я что такое, как вы ныне? Не счастливее ли Ефрем добирал виноград, нежели Авиезер обирал? ” (Гл. 8). Как замечательно увидеть человека, способного успокоить дух раздраженных, даже таких, кто сделал весьма мало для победы! Ефремляне, несомненно, помогали, но Гедеон высказал то, что было истинной правдой. Я полагаю, любой знает, чтоармия гибнет скорее, когда обращается в бегство, а не в самом разгаре сражения. Тех, кто гибнет во время сражения, сравнительно немного, в то время как погибших при отступлении может быть весьма много, и поэтому можно видеть, насколько правдиво звучит мягкий ответ Гедеона; но мы должны оценить скромность Гедеона и его желание, принявшего на себя главный удар противника и подвергавшегося всяческой опасности, не приписывать себе, а отдать другим те высочайшие заслуги, которые Бог уготовил для своего народа. Это очень приятно видеть, хотя и редко встречаешь такое.
“И пришел Гедеон к Иордану, и перешел сам и триста человек, бывшие с ним. Они были утомлены, преследуя врагов”. Здесь мы получаем еще один урок, светлый для победителей, но малоприятный для остальных. Христианин имеет божественный источник силы против усталости; но всегда ли мы являемся теми, кто “преследует”? Павел же был таковым - “но стремлюсь...” Только как мало это ценили в Гедеоне! Он просит, чтобы тех триста утомленных в пути поддержали хлебом, но в ответ слышит насмешки и брань, и Гедеон припоминает это тем людям в час расплаты с ними, ибо они явили жестокость и бессердечие. Однажды достигнутая победа, необходимая для защиты от поругания народа , исполняющего его дело, имела важное значение, ибо Израиль был призван стать сценой для явления божественной земной праведности, которая дает истинное объяснение всего того, что подчас трудно постигнуть уму христианина, если он не научен понимать божественный промысел.
В данной главе есть еще одно и очень серьезное предостережение. Просьба Гедеона становится западней для него самого и всего его дома. Как это прискорбно, братья мои! Как часто мы видим, что результат победы, одержанной верой, слишком велик для той веры, что добилась его! Гедеон отказался стать царем Израиля и не разрешил, чтобы царствовал его сын. Он искренне и убедительно заявил: “Господь да владеет вами”. Однако он пожелал, чтобы ему дали золотые серьги из добычи, и сделал из добытого золота ефод “и положил его в своем городе, в Офре, и стали все Израильтяне блудно ходить туда за ним, и был он сетью Гедеону и всему дому его”. Затем наступил мир. Гедеон же дожил до глубокой старости и умер, оставив после себя семьдесят сыновей, не считая еще одного сына от наложницы. “Когда умер Гедеон, сыны Израилевы опять стали блудно ходить вслед Ваалов и поставили себе богом Ваалверифа; и не вспомнили сыны Израилевы Господа Бога своего, Который избавлял их из руки всех врагов, окружавших их; и дому Иероваалову, или Гедеонову, не сделали милости за все благодеяния, какие он сделал Израилю”. Таким явным и прискорбным было полное крушение сотворившей великие дела веры; ибо имела место попытка сохранить видимость того, что можно было поддержать лишь благодатью от того же самого источника. Каким счастьем для христиан и собрания является вечное присутствие среди нас Святого Духа! Как непростительно для христианства пытаться увековечить некий апостольский ефод, становящийся западней для всех, кто носит имя Господа! Ничто не вечно, кроме Духа Бога, ничто не может занять его место, ибо только Он сохраняет славу Христа в собрании. Он, следовательно, и является истинным атрибутом существующего собрания, каким бы важным ни было оправдание верой для каждого верующего; а форма, каким бы благим ни было ее предназначение, не оберегает от самого грубого идолопоклонства, но, скорее, расчищает путь для всевозможных идолов, как мы видим здесь на примере того, что произошло после смерти Гедеона среди сынов Израиля, которые быстро забыли Бога и сосуд его спасительного милосердия. Увы! начало этому злу было положено в доме Гедеона. Лишь Он, и только Он один, является достойным.

### Судьи 9

Моя цель - дать лишь беглый очерк, как большинству из вас известно, поэтому всего в нескольких словах хочу остановиться на главах, имеющих сходство с теми, на которые уже указывал в первой части данной книги. Мы видим, что Бог остался верным себе; но что касается верности даже тех, кого Он использовал в освобождении, то это совсем другой вопрос. Их вера была признана, но к ней, к сожалению, было примешано много другого, и она по сути была несовершенной. И действительно, это довольно часто обнаруживается в книге Судей. Это особенно бросается в глаза в случае с Авимелехом; и все же это верно и во всех других случаях, хотя в данном случае на это обращается больше внимания, чем в другие времена. В лице Авимелеха мы видим человека, воспользовавшегося добрым именем своего отца, чтобы обрести божественную силу; но когда что-либо подобное используют в корыстных целях, а не во имя Бога, то в результате таких людей должно постигнуть горькое разочарование; а если что и отличает историю Авимелеха от других, так это суровость божественной кары. Вот что всегда справедливо в божественных путях: что человек посеет, то и должен пожать. Если он сеет в плоть, то от плоти пожнет тление. Это справедливо в отношении святого, равно как и в отношении человека, который опрометчиво или легкомысленно обходится с именем Господа Иисуса. В последнем случае именно плоть, и ничто другое, проявляет себя в конечном итоге; но даже если мы возьмем для примера человека верного, в котором все плотское, все, являющее эту природу, уже осуждено (ибо признание осуждения этого является отправным моментом христианина, который призван действовать уже как умерший для всего плотского и осужденный до конца), и если этот человек забывает об этом, то в этой же самой степени его поступок приводит к тому, против чего Господь неизбежно должен выступить. Итак, в истории с Авимелехом мы видим, что он начал действовать самым эгоистичным образом, дерзко воспользовавшись преимуществом тех, кто имел больше прав представлять своего отца, чем он сам. И в результате он получил наказание, которое меньше всего жаждет получить мужчина и которое является самым позорным и самым отвратительным для такой гордой души, каковой был Авимелех (гл. 9).

### Судьи 10 - 11

Нам нет необходимости останавливаться на судьях Фоле и Иаире (гл. 10), но следует серьезно поговорить об Иеффае, с которым связано много важных моментов. Но этот образ опять-таки несет на себе печать чего-то неподобающего и недостойного в тех орудиях, которые Бог применил в день уклонения от его путей. “Иеффай Галаадитянин был человек храбрый. Он был сын блудницы”, - сказано в 11-ой главе. Авимелех, несомненно, был сыном наложницы, Иеффай был еще более низкого происхождения. Тем не менее он был человеком храбрым, который жил подобно флибустьерам и был заправилой в компании безрассудных людей из изгнанников и головорезов. Как же низко пал теперь Израиль, что даже такой человек становится орудием божественного избавления, и как очевидна на фоне всего этого печать приговора Бога над безнравственным состоянием его народа! В том состоянии, в каком находились тогда израильтяне, Бог не мог использовать людей более достойных в нравственном отношении. Бог просто ставил своей целью свидетельствовать о состоянии израильтян через тех посредников, которых Он использовал для их же блага.
Тем не менее даже через тех ничтожнейших, которых Он соблаговолил задействовать таким образом, мы узнаем, что, несмотря на самое унизительное положение Израиля, привилегии, дарованные Богом, были сохранены для его народа. Иеффай всеми силами старается доказать, приступая к действиям, что он прав со своей стороны. Это весьма важный принцип. Дело не только в том, что народ Израиля был несправедливо притесняем аммонитянами, но и в том, что Иеффай не осмелился вступить в войну, и Дух Бога не наделил его силой для борьбы до тех пор, пока Иеффай не уверился в душе, что это дело было правое и основано на отношениях Бога с сынами Израиля и соответственно с аммонитянами. Это особо поучительно. Ничто не оправдывает в деле Господа того, кто уклоняется от исполнения его воли и намерений. Какую бы линию поведения человек ни избрал, Господь никогда не признает правильность цели до тех пор, пока избранный путь не будет соответствовать его Слову и истине.
Даже человек, который, возможно, больше всех других показывает на собственном примере, как опасно поспешно клясться в радости божественного избавления, и который подвергается этой опасности самым непосредственным образом, совершенно не спешит приступать к своему служению народу Израиля. Послушайте, какое серьезное заявление делает Иеффай старейшинам Галаада, прежде чем действовать самому. Несомненно, он желает показаться важным и величественным; но когда он приступает к выполнению своей миссии, то не только старается сделать так, чтобы израильтяне поняли, что правда, бесспорно, на его стороне, но чтобы и его противники узнали об этом и почувствовали угрызение совести.
Вот почему Иеффай посылает “послов к царю Аммонитскому сказать: что тебе до меня, что ты пришел ко мне воевать на земле моей? Царь Аммонитский сказал послам Иеффая: Израиль, когда шел из Египта, взял землю мою от Арнона до Иавока и Иордана; итак возврати мне ее с миром”. Ответ этот, однако, не соответствовал действительности. Аммонитский царь говорил неискренне. Было неправдой то, что сыны Израиля взяли те земли, как утверждалось. Аммонитяне лишились их прежде, и сыны Израиля только потом по закону отвоевали эти земли у других и ограбили их; но Бог запретил сынам Израиля грабить аммонитян, моавитян или жителей Едома. Бог сохранял даже узы дальнего родства, что является ярким свидетельством путей нашего Господа. Аммонитяне и моавитяне в древности были связаны узами родства с сынами Израиля: облако бесчестия и позора нависло над ними, и все же между ними было родство, и Бог хотел, чтобы об этом, по крайней мере, не забывали. Возможно, пройдут годы, пролетят сотни лет , но духовные принципы и даже естественные связи не утратят своей силы. И было особенно важно то, что народ Бога должен был усвоить это. Эти земли, должно быть, представляли собой хорошие пастбища, что и искушало моавитян и аммонитян и толкало их на провокации. На взгляд людей, это могло быть вполне справедливым основанием для завоевания; но только это не было угодно Богу, который должен все решать за свой народ даже в том, что касается завоеваний. Бог не разрешал Израилю вступать во враждебные отношения с другими народами до тех пор, пока не окажется, что они враги Богу. Какая честь сынам Израиля, что им разрешено вступать в борьбу только с врагами Бога! Им не разрешено вступать в военные действия без вождя, какой бы уверенности и отваги они ни были исполнены!
Вот что требовалось тогда от Израиля. Царь аммонитян забыл или, возможно, никогда не интересовался истинным положением дел. Он думал лишь о том, что эти земли некогда принадлежали ему, а теперь находились во владении сынов Израиля. Большего он не знал и не желал знать. Но это было слишком далеко от истины и всей подоплеки событий.
Дело заключалось в том, что какие-то другие народы и нации лишили аммонитян их земель. Теперь сыны Израиля имели полное законное право считать их самозванцами и чужеземцами, не имеющими никакого права претендовать на то, чтобы им возвратили эти земли; ибо когда речь идет об отношениях Бога к святой земле и народу Израиля, мы должны хорошо помнить, что Бог всегда предназначал землю Палестины своему избранному народу. Разве Он не имел на это права? Хананеи могли бы уйти с этой земли; аммонитяне тоже могли бы найти другую землю для жительства. Мир велик, и в немхватило бы места для всех. В те времена, как и в любые другие, было достаточно места повсюду; и если причина заключалась только в том, что они не уходили с этой земли, потому что не дорожили словом Бога, то они должны были поплатиться за свое неверие. Они не верили в то, что обещал Бог Аврааму и его потомству. Но настало время, когда Бог пожелал исполнить обещанное и когда все, оспаривающие права Бога, должны были понести наказание.
Несомненно, сыны Моава, Аммона и Едома, поскольку они состояли в родстве с Израилем, были избавлены от того наказания, которому Бог подверг народы земли Ханаана. Если некоторые из них забрали земли, принадлежавшие аммонитянам, то было совершенно законным в данном случае для израильтян выставить захватчиков с этой земли и завладеть всем тем, что те когда-то награбили. Если аммонитяне до этого сами не решались и не могли возвратить себе эти земли, то они не имели никакого права требовать, чтобы Израиль возвратил им эти земли. Именно этот факт и приводил в оправдание Иеффай, когда доказывал справедливость дела, которое теперь можно было решить лишь с помощью меча, - таков был спор между аммонитянами и израильтянами. Поэтому он и разъясняется здесь столь подробно.
И сказал Иеффай в ответ аммонитскому царю: “Израиль не взял земли Моавитской и земли Аммонитской”. Ничто не оправдывает отступления от слова Бога. И не имеет значения видимое стремление восстановить справедливость или то, что кажется вредом, которого следует избежать: единственное, что подобает верующему, так это покорность Богу. Поэтому Иеффай и говорит: “Ибо когда шли из Египта, Израиль пошел в пустыню к Чермному морю и пришел в Кадес; оттуда послал Израиль послов к царю Едомскому сказать: “позволь мне пройти землею твоею”; но царь Едомский не послушал; и к царю Моавитскому он посылал, но и тот не согласился; посему Израиль оставался в Кадесе”. И что же израильтяне? возмутились этому? Вовсе нет! Они терпеливо вынесли эту обиду. И это были люди, призванные стать свидетелями земной праведности! Сколь же терпеливее призваны быть мы, братья, следующие тому, кто не знал в жизни ничего, кроме постоянных страданий и позора во имя славы Бога! К этому призваны и мы; но мы видим даже на примере Израиля, что за пределами тех границ, очень узких границ, в рамках которых Бог призвал их стать исполнителями божественного отмщения, даже они спокойно выносили и терпели все, как только могли, и были такие, которые понимали суть намерений Бога и хорошо знали, почему им не велено поступать иначе. Они восприняли запрет спокойно и последовали дальше своей дорогой. “И пошел пустынею, и миновал землю Едомскую и землю Моавитскую, и, придя к восточному пределу земли Моавитской, расположился станом за Арноном”. Им пришлось идти долгим окружным путем, к тому же чрезвычайно неудобным. Кто же сомневается в недружелюбности Моава или Едома? Это было понятно, но этому предназначено было случиться; но, как показал Иеффай, сыны Израиля ни за что не поступили бы вопреки слову Бога.
Итак, это имело весьма великое духовное значение; ибо если они искренне следовали слову Бога и исполняли его волю, то кто бы посмел стать на их пути? Целью же аммонитского царя было ввести сынов Израиля в заблуждение и толкнуть их на неправедный путь. Иеффай доказывает им самым победным образом, что правда на стороне израильтян. “И послал Израиль послов к Сигону, царю Аморрейскому, царю Есевонскому, и сказал ему Израиль: позволь нам пройти землею твоею в свое место”. Израильтяне не желали ссориться с аморрейским и есевонским царями, но от Бога исходило то, что аморреи (к своей собственной погибели) не пожелали разрешить израильтянам мирно пройти через их пределы. Это еще в большей степени разъясняет положение Израиля, поскольку дает возможность предположить, что аморреи действительно заслуживают того, чтобы их убрали с дороги, и увидеть, что этот самый испорченный народ явно подлежал уничтожению. “Но Сигонне согласился пропустить Израиля через пределы свои, и собрал Сигон весь народ свой, и расположился станом в Иааце, и сразился с Израилем. И предал Господь Бог Израилев Сигона и весь народ его в руки Израилю, и он побил их; и получил Израиль в наследие всю землю Аморрея, жившего в земле той; и получили они в наследие все пределы Аморрея от Арнона до Иавока”.
Право Иеффая было ясным и неоспоримым. Израильтяне вовсе не отнимали эти земли у аммонитян. Они завоевали их у аморреев. Если аморреи отобрали эти земли у Аммона еще раньше, в чем не было никаких сомнений, то никакого спора не могло было возникнуть между Израилем и Аммоном; судиться должны были Аммон с Сигоном. Аммонитянам следовало всеми силами защищать свои права в борьбе с аморреями. Если они не смогли отстоять своих прав, потеряли свою землю и не смогли вернуть ее себе, то какое отношение имел к этому Израиль? Сыны Израиля не несли за это никакой ответственности. Они завоевали эту землю в сражении, в которое их намеренно втянули аморреи. Израильтяне искали мира, а Сигон навязал им войну. Но в результате этого аморреи потеряли свою землю. Таким образом, именно Сигон напал на израильтян против их воли, и израильтяне отняли у него землю. Поэтому право сынов Израиля на эту землю было неоспоримым.
Сам Бог установил такой ход событий. Ибо Он прекрасно знал, что пребывание аморреев в этой местности может привести к постоянному проявлению беззакония и вовлечению в ловушку других. Он позволил, чтобы у аморреев не было уверенности в мирных намерениях израильтян, причем с той самой целью, чтобы израильтяне стали обладателями этой земли. Итак, аммонитский царь утратил свое прежнее право на эту землю и теперь уже не мог оспаривать право Израиля на завоеванную им землю. “Итак Господь, - говорит Иеффай, - Бог Израилев изгнал Аморрея от лица народа Своего Израиля, а ты хочешь взять его наследие?” Аммонитский царь мог бы напасть на израильтян и устроить новый суд мечом, но он не в праве был требовать, чтобы Израиль возвратил ему землю. “Не владеешь ли ты тем, что дал тебе Хамос, бог твой? И мы владеем всем тем, что дал нам в наследие Господь Бог наш”.
Опровергнув полностью претензии аммонитского царя на эту землю, основанные только на том, что она некогда прежде принадлежала аммонитянам (тогда как фактически она была отнята у аммонитян аморреями и как таковая перешла во владение Израилю), Иеффай теперь предостерегает аммонитян, чтобы они опасались ударов Бога, какие Он навлек на еще более могущественного царя, чем аммонитский царь.
“Разве ты лучше Валака, сына Сепфорова, царя Моавитского? Ссорился ли он с Израилем, или воевал ли с ними? Израиль уже живет триста лет в Есевоне и в зависящих от него городах, в Ароере и зависящих от него городах, и во всех городах, которые близ Арнона”. Таким образом было доказано, что Израиль во всех отношениях имел законное право на эту землю, и не только потому, что уже долгое время владел ею, но на том основании, что отвоевал ее у врагов, обреченных на гибель самим Богом, при этом у врагов, которые безответственно напали на израильтян, когда те не желали причинить им вреда, как и теперь не желали тревожить аммонитян. С любой точки зрения, причина, указанная Израилем, была веской и неоспоримой. Аммонитский царь не мог справедливо претендовать на эту землю.
Получив доказательство того, что он без всякого права выступает войной против Израиля, аммонитский царь озлобился еще более прежнего, ибо так бывает с людьми, обвиняемыми во зле, к которому толкает их же своеволие. “И был на Иеффае Дух Господень, и прошел он Галаад и Манассию, и прошел Массифу Галаадскую, и из Массифы Галаадской пошел к Аммонитянам. И дал Иеффай обет Господу...” Здесь на сцену событий выходит человеческая поспешность, результатом которой является необходимость пережить самую горькую утрату. Мы видим, как божественная сила действует в избавлении, но человек сам по себе не в состоянии даже безопасно поклясться Богу; и кто мог предвидеть горький плод поспешности в данном случае? Человек слаб и ему свойственно ошибаться, тогда как Бог могуществен и добр: эти два факта характеризуют данную книгу от начала до конца. Поэтому в своей поспешной клятве Иеффай произносит: “Ч т о выйдет... б у д ет Господу”. Это равносильно словам “к т о выйдет... б у д е т Господу”.
Что касается формы сказанного, то она не имеет значения. Я сам не сомневаюсь, что сказанное имело более широкий смысл. “Что выйдет из ворот дома моего навстречу мне, будет Господу”. Если бы Иеффай как следует подумал, прежде чем сказать, он едва ли мог ожидать, что из дома навстречу ему выйдет бык или овца. Поэтому совершенно очевидно, что Иеффай повинен в том, что очень поспешил с клятвой: “То по возвращении моем с миром от Аммонитян, что выйдет из ворот дома моего навстречу мне, будет Господу, и вознесу сие на всесожжение”. И мы прекрасно знаем, кто вышел навстречу ему. То была его собственная дочь, и я нисколько не сомневаюсь, что он, имея такую решительную и несгибаемую натуру, исполнил эту клятву.
Всем известно, что среди людей много таких, которые стараются оправдать себя перед трудностями или как-то смягчить их. Они не желают попадать в беду. Писание ни в коем случае не ручается за непорочность таких людей, даже если они поступают по вере. Оно не скрывает под завесой, как это любят делать люди, непристойные и прискорбные поступки, совершаемые подчас теми, кто носит имя Господа. Здесь особой целью Духа Бога является показать те ужасные последствия, к которым может привести необдуманная перед лицом Бога клятва, которая исходит вовсе не от него. С другой стороны, разве нет ничего истинно прекрасного в той туманности, в какой Писание рассматривает такой болезненный вопрос? Мы знаем, что люди превращают его в предмет рассуждений для изобретательных умов. Духовный человек понимает, как это происходило. Поскольку Иеффай клялся, не спрося Бога, то результат можно счесть весьма оскорбительным для Святого Духа.
Поэтому мы можем легко понять, каким образом святая мудрость Писания избегает подробностей, касающихся факта, столь противоречащего намерению Бога, когда человек поступает так с человеческим существом, со своей собственной дочерью. Поэтому мне кажется, что умалчивание Святым Духом подробностей так же точно соответствует Богу, как и поспешность Иеффая является серьезным предостережением человеку.

### Судьи 12

Вслед за этим мы узнаем о том, как гордые ефремляне угрожали такому человеку, как Иеффай, сжечь его и его дом, несмотря на то, что он своими собственными силами принес избавление Израилю, когда те вступили в сражение с ним (гл. 12). У Иеффая не было большого желания вступать в борьбу с ефремлянами; но где же его покорность, его терпение? Будьте уверены, братья, что в грешном мире терпение в духовном плане куда превосходит силу. Таким образом, мы можем обнаружить чрезвычайно удивительное проявление силы в людях со столь же необузданным характером, как у христиан Коринфа; но на примере тех же самых людей мы отчетливо видим, что куда труднее исполнять волю Господа и страдать во имя его, нежели творить любые чудеса.
Подтверждение всему этому мы находим в нашем Господе Иисусе. Он обладал силой и мудростью Бога; но что мы скажем о его смирении, с одной стороны, и о его терпении - с другой? Другие могут явить великие дела, великую силу; однако даже благословенный Господь Иисус сказал: “Дела больше сих сотворит”. Но где еще найти преданность, подобную той, с которой Он исполнял волю cвоего Отца? И где встретишь страдания, подобные пережитым им? И действительно, будучи покорным Богу в таком мире, как наш, Он вынужден был страдать. Иначе и быть не могло. Пока этот мир находится под узурпаторской властью врага Бога, путь покорности всегда будет путем страданий, и добавлю, что страданиябудут увеличиваться, как мы видим на его примере. Иеффай мало что знал об этом; и в результате ефремляне, в своей гордыне вмешавшиеся в дела этого грубого варвара, пострадали от него, и мы можем быть уверены - не меньше, чем его собственная дочь. Он не только произнес грубости в ответ на их речи, но и сразился с ними и уничтожил у переправы через Иордан сорок две тысячи человек одного из главных колен Израиля. Таков был тот кровавый кризис, во время которого освободитель Израиля дошел до такого беспощадного возмущения. После него судьями были Есевон, Елон и Авдон.

### Судьи 13

В следующей, 13-ой, главе мы подходим к новому типу слуги Бога, которого Он уготовил для исполнения своей цели; и в данном случае состояние народа Израиля было таковым, что Бог отделил того человека для себя как назорея. Более веского доказательства того, что народ Израиля в целом был очень далек от Бога, нельзя и пожелать. Во всех обычных случаях назореем считался человек, который давал особую клятву отделения для Бога, но отделение длилось лишь незначительное время. В данном же случае перед нами необычный вид назорейства продолжительностью в целую жизнь. Но каким назореем был Самсон?
Внешне он действительно был отделен от других. Здесь мы видим одну из самых удивительных и унизительных историй, запечатленных в Писании и к тому же необычным образом указывающую на ту самую истину, на которую мы неоднократно ссылались. Как медленно духовная сила поспевает за физической! Это ясно показано на примере Самсона. Из всех освободителей, которые были выдвинуты божественной благодатью, не было ни одного, кто бы мог сравниться с Самсоном своей отвагой; но из всех тех освободителей был ли еще человек, который обычно чувствовал себя ниже даже того, кого мог презирать простой израильтянин?
Таковым был Самсон, от самого чрева матери являвшийся назореем Бога. По-видимому, эти две крайности - духовная слабость и внешняя сила - по-своему нашли отражение в этом необычном образе.
Нам следует, вместе с тем, немного повнимательнее всмотреться в эти великие начала божественной истины, без которых нам не понять всего значения истории Самсона. Само его рождение было необычным, и ему предшествовали необычные обстоятельства; ибо никогда до этого Израиль не был так порабощен, и, несомненно, освободитель (как мы прослеживали раньше и видим до конца) полностью соответствует состоянию своего народа, какой бы силой или успехом ни соблаговолил его одарить Бог. “Сыны Израилевы продолжали делать злое пред очами Господа, и предал их Господь в руки Филистимлян на сорок лет”.
Это был длительный период. Мы могли бы по праву назвать продолжительным рабство израильтян при Гедеоне, зная, что оно продолжалось семь лет; но мы слышим о куда более продолжительном господстве филистимлян - самых злейших и неуступчивых враждебных соседей израильтян, и тем более, что они досаждали им внутри их пределов. В течение сорока лет израильтяне стонали под их тяжелым гнетом. Мы также находим, что наносимые Самсоном удары по ним, как бы велики они ни были, ни в коем случае не сломили гнета филистимлян.
Когда закончились дни Самсона, израильтяне стали страдать еще больше под гнетом филистимлян, чем страдали в его бытность или до него. Но как бы там ни было, мы должны отметить прежде всего то, откуда пришло избавление. “В то время был человек из Цоры, от племени Данова...” Ибо так было угодно Богу, чтобы избавитель произошел из колена, которое в большей степени, чем другие, было отмечено не просто слабостью, предвещавшей опасность им самим, как мы увидим, но и нравственной распущенностью, которая в конце концов привела бы к появлению подходящей личности, как действительно и предсказывал с самого начала в своих последних словах умирающий патриарх Иаков, намекая на небесноеотступничество от Бога в результате уклонения от истинного пути. От этого племени и произошел Самсон.
Обстоятельства его появления на свет были чрезвычайно примечательными. “Жена... была неплодна и не рождала. И явился Ангел Господень жене ” и обещал, что у нее родится сын, и в то же время предостерегал ее, чтобы она не пила вина и других крепких напитков и не ела ничего нечистого; и предупредил, что когда ребенок родится, то “бритва не коснется головы его, потому что от самого чрева младенец сей будет назорей Божий, и он начнет спасать Израиля от руки Филистимлян”.
Появится и другой, которого спустя годы Бог призовет сокрушить власть филистимлян, - то будет человек, исполненный иного духа, и умением он будет сильно отличаться от Самсона. Конечно же, я говорю о Давиде, сыне Иессея. Но все, что было содеяно тогда Самсоном, явилось лишь началом освобождения израильтян. Бог увеличит свою власть, но пока Он только лишь свидетель тех или иных событий, не больше. И то, что можно назвать полным освобождением, должно дождаться того дня, который символизирует собой день Господа.
И вот женщина рассказывает своему мужу о явлении ей ангела; и оба, муж и жена, умоляют (особенно Маной) вновь послать им человека Бога. Бог услышал их молитву, и его ангел опять явился этой женщине, о чем она известила своего мужа, и они оба увидели ангела и услышали, как он вновь повторил свое сообщение и настоятельное предписание к нему. Самсону запрещалось многое, дозволенное обычному израильтянину, и это было не просто повелением, но запретом в течение всей его жизни; и я не могу не быть уверенным в том, что важность этого запрета была связана с последствиями того состояния, в котором находился тогда народ Бога.

### Судьи 14

В должное время родилось дитя, “и начал Дух Господень действовать в нем в стане Дановом, между Царою и Естаолом”. И началась его переменчивая жизнь. “И пошел Самсон в Фимнафу и увидел в Фимнафе женщину из дочерей Филистимских. Он пошел и объявил отцу своему и матери своей и сказал: я видел в Фимнафе женщину из дочерей Филистимских; возьмите ее мне в жену” (гл. 14). Отец и мать тщетно старались возразить ему, говоря: “Разве нет женщин между дочерями братьев твоих и во всем народе моем, что ты идешь взять жену у Филистимлян необрезанных?” Но Самсон был столь же упрямым и своевольным, сколь крепким и сильным. “И сказал Самсон отцу своему: ее возьми мне, потому что она мне понравилась. Отец его и мать его не знали, что это от Господа, и что он ищет случая отмстить Филистимлянам”.
Итак, то, что представился удобный случай для отомщения, можно понять из того, как подчеркнуто указывает на это Писание, и эта подчеркнутая ясность так же поучительна, как уже подмеченная нами недоговоренность. Если бы человек записал эту историю, то разве осмелился бы он высказываться об этом так ясно? Я сомневаюсь, что любой верующий без вдохновения свыше испытывал бы желание написать этот стих и многие другие так, как это написал Бог. Если бы он открыл нам этот факт, то он бы извинялся по этому поводу, осудил бы имеющееся в нем зло, чтобы обелить себя; возможно, он много говорил бы о том, что Бог дозволяет или отвергает. Сейчас я далек от отрицания того, что было бы правильно для нас ощущать боль и стыд за поступки Самсона.
Но лишь одно Дух Бога допускает всегда - совершенную божественную милость и непоколебимую святость. И это без всякого сомнения или страха мы призваны сохранить в нашей душе, читая Писание. Никогда не позволяйте и тени сомнения проникнуть в вашу душу. Всегда, слушая написанное Слово Бога, становитесь на его сторону, иначе вы никогда не поймете Библию. Вы можете подвергнуться тяжелому испытанию; но будьте уверены, что вам помогут пройти это испытание.
Может наступить день, когда не будет никого, кто бы протянул вам руку помощи. Что же будет с вами тогда? Если вы хоть раз позволите себе запятнать свою душутем, что будете осуждать эти живые стихи, то у вас истощится истинная вера в Библию. Если я перестану верить ей во всем, то я уже не смогу верить ни во что.
Вот как опасна склонность к осуждению того, что всегда так правдиво; чем больше вы верили в это, тем хуже будет, когда вы начнете сомневаться. Это касается даже бедного, заблуждающегося человека, который не знает, насколько все это серьезно. Никто не должен позволять себе сомневаться до тех пор, пока не убедится в том, что это не иначе, как проступок. И это (едва ли об этом стоит говорить) еще более надлежит делать по причине братских отношений и божественной любви, а не просто на основании того, что мы можем ожидать для наших собственных душ.
Но когда речь идет о Боге и его Слове, это не должно смущать его чадо. Как часто именно мы сами создаем те трудности, которые дьявол охотно использует против наших душ и божественной славы! Ибо возражения против написанного в Библии всегда порождают неверие. Трудности, поскольку они встречаются нам, только укрепляют веру в Бога. Слово Бога всегда само по себе не только правдиво, но и преисполнено света. Оно делает мудрым простодушного, оно проливает свет в глаза. “Откровение слов Твоих просвещает, вразумляет простых”.
Несомненно, в Писании много такого, в чем мы несведущи; но ведь мы и не имеем права сами толковать Слово Бога. Существует нечто такое, чему мы должны научиться от Бога. Для этого и дан Святой Дух, как впрочем и для других целей. Несомненным является то, что мы обязаны ждать; и это должно благотворно сказаться на наших душах. Для всех тех, кто учит, иногда полезно самим учиться, чтобы почувствовать, что не все знают; они получат замечательный нравственный урок, если признают это (не только почувствуют, но и признаются в этом); ибо, действительно, Писание неизбежно претендует на то, чтобы в него верили как в слово Бога, хотя и вовсе не считает, что мы способны объяснить все изложенное в нем. Только через Святого Духа мы можем вникнуть в него и насладиться им.
Я вовсе не хочу этим здесь сказать, что особую трудность представляет то, что становится основанием для подобных общих замечаний; еще меньше я намекаю на то, будто говорящий это считает себя знающим больше, чем окружающие его. Если через помазание Святым Духом мы познаем все, то это равносильно истине о том, что все мы всего лишь ученики.
Разумеется, не какие-то мои особые познания заставляют меня говорить все это. Если я говорю утвердительно, то только потому, что верю в то, во что надлежит верить каждому верующему. Я основываюсь на том же, что и вы, братья мои, - не более; но именно это основание побуждает вас отстаивать ту же самую бесценную привилегию - божественную милость, которой я похваляюсь как человек веры. Это не есть тщеславное возвеличивание себя как обладателя исключительных способностей и особых средств, позволяющих достигнуть всего или объяснить все, что угодно; ибо я перестану доверять любому, кто посмеет претендовать на подобное, кто бы и где бы он ни был. Но то, что приносит пользу каждому святому и каждой душе, - это уверенность в Боге и его Слове, которое если и не воспроизводится в душах очистившихся через веру, то по крайней мере пробуждает совесть всех, кроме тех, конечно, кто явно ослеплен сатаной. Таким образом, я не призываю вас верить во что-то нелепое, хотя это, несомненно, было бы так, если бы Библию написал человек и она рассматривалась как любая другая книга; но таковой ее не считают даже атеисты, судя по тому, как они заняты ее изучением и с каким рвением выступают против нее. Кто больше занят кораном или шастрами, как не их приверженцы?
Но Писание всегда будет претендовать на то, чтобы называться словом Бога; и никогда оно не будет просто словом Исаии или Иезекииля, Петра или Павла; ибо чьей бы рукой оно ни было написано, это поистине - слово Бога, как если бы Святой Дух написал его без применения каких-либо подручных средств.
Если это принято со смирением (а если вы не примете смиренно эту точку зрения, то можете твердо и бесповоротно отвергнуть Библию вообще), то можно увидеть всю несерьезность и ложность попыток осудить написанное в ней; ибо кто будет оспаривать тот факт, что, сомневаясь в том, что непосредственно исходит от Бога, мы становимся не просто неверующими, а богохульниками или атеистами? И если возымеет место подобное неверие, то оно приведет к следующему: мы станем фактически отрицать истинность того, что сказано Богом, - будем отрицать его откровение, если не само его существование.
Но возвращаясь от этого к простой истории жизни Самсона, я воспользуюсь ею как очевидным доказательством того, что Бог намеренно дает нам понять, что в те времена освободиться можно было лишь с помощью недостойного орудия - человека, доказавшего то, как низко он пал, поскольку в духовном плане звание израильского назорея никак не совместимо с желанием взять себе жену из круга самых лютых врагов израильтян, да еще из необрезанных. Ужас подобного поступка говорит сам за себя; и все же Бог с помощью человека, признающего лишь свой собственный выбор, хотел использовать подходящий случай для укрепления своей славы и для того, чтобы еще сильнее разрушить те связи, которые Самсон из-за своей необузданной страсти и низменных желаний стремился установить. Велико нравственное падение того, кто носит имя Господа, но пренебрегает его Словом, ища свой собственный путь. Если Бог и позволит ему на какое-то время действовать по собственной воле, то каким позором и какой болью это вскоре обернется для него! Между тем как человек гибнет в духовном отношении, его свидетельство имени Бога более чем утрачивается. Даже если Бог вмешается и свершит прямо противоположное тому, чего искало своеволие и что удовлетворило бы плоть, - все равно результат будет не во славу человека, даже если Бог добьется своих целей его действиями, несмотря на их неразумность и неправильность. Действительно, никогда не бывает благим плод человеческого своеволия, но всегда благ плод божественной воли.
Только это выигрывает время; ибо только это исполнено мудрости, свято и несет добро. Поэтому я считаю, что в данном случае нет ничего, на чем мог бы споткнуться искренне верующий, хотя, несомненно, на этом может споткнуться тот, кто не знает Бога и его Слова. Увы, как много теперь таких, кому присуще дерзкое вольнодумие и которые склонны критиковать его Слово, не доверять его откровению возвещать нам истину такой, какова она есть на самом деле.
Какими бы ни были мотивы, побуждавшие Самсона к действию, и как бы он ни вел себя, - именно Святой Дух, как нам известно, побудил его выступить против захватчиков Израиля, ибо “это от Господа, и что он ищет случая отмстить Филистимлянам”. “А в то время филистимляне господствовали над Израилем. И пошел Самсон с отцом своим и с матерью своею в Фимнафу, и когда подходили к виноградникам Фимнафским, вот, молодой лев рыкая идет навстречу ему”. Таким образом, на пути встретилось препятствие. Мы знаем, что дух праздности и потворства своим желаниям без труда может встретить льва на своем пути - может даже сотворить такового, если его нет; но здесь встретился настоящий лев, который зарычал при виде своенравного юноши. “И сошел на него Дух Господень” - по некоторым соображениям факт довольно удивительный в данных обстоятельствах. Он выражает посредника божественной силы, но ни в коем случае не несет печать искупления или залога наследия, каким мы знаем его, пребывающего в нас теперь с тех пор, как пролилась кровь Иисуса. Именно его Дух, действуя в своей силе, заботился о своем народе, показывая на примере этого своенравного человека то гибельное состояние, до которого израильтяне опустились посредством своего собственного греха, с виду будучи исполненными высочайших стремлений, а внутренне пав так низко, как только можно было представить себе тогда. “И сошел на него Дух Господень, и он растерзал льва как козленка; а в руке у него ничего не было”.
Самсон был одинок: никто из израильтян не поддерживал его, как, впрочем, и его предшественников. Это самым очевидным образом показывало, на что способен Бог, даже если Он действует только через одного человека; но сам этот факт указывал на то, как низко пал Израиль. Состояние Израиля было весьма негодным и тогда, когда Гедеон сражался вместе с тремя сотнями воинов, которых избрал ему Бог. Но что говорить, когда остался лишь один воин, и к тому же такой, как Самсон? Чтобы объединиться в союз, мы должны иметь какую-то благую цель, объединяющую многих. Такой общей цели не было, да и не могло быть при тогдашнем состоянии Израиля. Какое изображение истинного положения вещей! Даже отец и мать Самсона не имели представления о том, что на самом деле побуждало его к действиям. Все находилось в беспорядке. Самсон не оказывал должного внимания своим родителям, а со всей страстностью стремился к осуществлению своих собственных планов. И все же над всем этим и за всем этим стоял Бог; и Он соблаговолил использовать даже такого человека в такое время и при таких обстоятельствах, чтобы завершить или, по крайней мере, начать освобождение своего народа.
После случившегося Самсон загадывает филистимлянам загадку об этом льве. Но усмотрел ли он сам урок в этом случае со львом?
Окажите сопротивление дьяволу, и он отстанет от вас. Обойдитесь с сатаной, как он того заслуживает, когда он обнаружит себя, - и что он сможет сделать против имени Господа? И все же победа Самсона была одержана с помощью Святого Духа, одержана без всякого оружия в руке; эта победа является непосредственным сопротивлением дьяволу и достигнута без всякого греховного использования дьявольских средств.
Но почему же этот сильный человек не познал мудрости и не убоялся Бога, а вновь явился на то самое место, где ему был дан первый урок? Его победы стали бы тогда не только яркими, но и святыми; ибо тогда ему, действительно, не было бы нужды осквернять свое назорейство порочной женитьбой, чтобы наказать филистимлян.
Увы! Далее мы узнаем о посещении Самсоном филистимлянки, которая понравилась ему: это немалый грех для израильтянина, но еще больший грех для христианина жениться на той, что от сего мира. “Спустя несколько дней, опять пошел он, чтобы взять ее, и зашел посмотреть труп льва, и вот, рой пчел в трупе львином и мед. Он взял его в руки свои и пошел, и ел дорогою; и когда пришел к отцу своему и матери своей, дал и им, и они ели; но не сказал им, что из львиного трупа взял мед сей. И пришел отец его к женщине, и сделал там Самсон пир, как обыкновенно делают женихи”. Затем говорится о брачных друзьях Самсона и той загадке, которую он им загадал и загадать которую ему хватило ума, но не хватило веры понять ее суть и отнести на свой счет. Разве не очевидно, что Самсон едва ли понял, чему Бог хотел научить его на примере убитого им льва и на примере львиного трупа, наполненного медом? Охваченный своими необузданными чувствами (на что бы ни направил их в конечном итоге Бог, управляющий всем), он имел силы действовать; но что касается разумения Самсона, то в этом плане он был не более, чем слепым орудием. И все же предложенная им загадка была довольно поучительной и самым очевидным образом отражала то состояние, в каком находился тогда народ Бога.
Этот образ льва как бы символизирует дьявола во всем его могуществе, но Бог бесконечно превосходит его в силе и способен победить дьявола, используя для этого самый недостойный сосуд своей силы, а из убитого врага приготовить самое сладкое подкрепляющее средство. С каким торжеством было свершено это во Христе, нашем Господе, но каким непохожим на это образом! Будучи сам совершенно безгрешным, Христос сделался жертвой за наш грех, чтобымы смогли оправдаться в нем пред Богом, оправдаться чрез того, кто, приняв смерть за нас, уничтожил имеющего власть смерти и доставил в этом поражении дьявола непреходящее успокоение нам. Какой яркий контраст между Самсоном и тем человеком, который низверг сатану на том кресте, на котором Он сам достиг победы не великой силой, но через страдания!
Он был распят в слабости, но восстал в божественной силе; и там вместо недомыслия, позора и недостойного союза с врагами Бога каким незапятнанным совершенством сияет Он - тот, кем мы хвалимся! Смысл же этого символа, увы, таков: какой бы ни была победа надо львом и каким бы сладким ни был мед - желание соединиться с женщиной из Фимнафы обернулось немалым несчастьем для этого сильного человека, чей гнев был возбужден предательством, которое совершили филистимляне, выведав его загадку. Когда же его жену отдали “брачному другу”, то это вылилось в бурное негодование против филистимлян, как нам всем известно (гл. 15, 4.5).

### Судьи 15

Все это вновь приводит к ужасной расправе, которую филистимляне учинили над фимнафянином и его дочерью, поступившими так подло по отношению к Самсону, - сама судьба расправилась с ними за то, что сначала женщина сама прибегла к подлому предательству (ср. гл. 14, 15 и гл. 15, 6). Тем самым Бог укрепил свою славу. Он вывел из затруднительного положения Самсона, которому грозили последствия его грешного союза, но покарал совершивших предательство руками их же соплеменников; ибо праведный Бог любит праведных, и до некоторой степени весьма удивительно видеть то, каким образом это подтверждается даже в случае с приверженными всему мирскому необрезанными врагами. Мы все можем понять истину, основание которой явно утверждает Бог; но разве не так же радуется и укрепляется наша душа, когда мы видим, что даже среди тьмы и пороков Бог знает, как утвердить свои принципы? Несомненно, у него есть секреты благодати, действующие несмотря на все трудности и пороки, - в этом мы ни минуты не можем сомневаться; и, действительно, мы имеем здесь много доказательств этого. Земле назначено быть тем театром действий, где Бог явит царство справедливости; но даже теперь, когда на земле совершенный беспорядок и враг его пребывает в силе, Он остается верен своей собственной сути, признавая и используя все, что Он может.
Вслед за этим мы видим, как Самсон самым жестоким образом расправился с филистимлянами, которым “перебил... голени и бедра, и пошел и засел в ущелье скалы Етама”. Вслед за этим Самсон подвергается новому испытанию, которое обнажает перед нами состояние Израиля в самом болезненном виде. Не становится ли все более и более истинным то, что мы не можем опуститься ниже, чем опустился народ Бога и последний освободитель из книги Судей? Разве можно представить себе более унизительное стечение обстоятельств? Это продолжалось до тех пор, пока они не пожелали царя, как другие народы. Но увы! Даже когда Бог дал им царя в лице человека, который был ему по сердцу, мы и тогда наблюдаем еще большие мерзости, творимые либо теми, кто откололся по собственному своеволию, либо теми, кто обратил завещанное обетование в не что иное, как разврат. Мы подошли к концу этой печальной истории. Только представьте себе, если сможете, как Богу пришлось умалиться, чтобы помогать опускающимся людям; и все же даже тогда подвиги, совершаемые против врага, внешне выглядели такими прекрасными. Но если народ Бога попал под влияние этого мира , то нет ничего более жестокого и обидного, чем борьба против того, кто полностью порывает с врагом.
Самсон находится теперь в полном уединении у скалы Етам. И ни один человек не сочувствует ему, даже иудеи; хотя Иуду, как мы знаем, Бог с самого начала определил в своих целях как царский род, ведь фактически из этого рода и произойдет Давид. Такое поведение иудеев тем более кажется странным. “И пошли Филистимляне, и расположились станом в Иудее, и протянулись до Лехи. И сказали жители Иудеи: за что вы вышли против нас? Они сказали: мы пришли связать Самсона, чтобы поступить с ним, как он поступил с нами. И пошли три тысячи человек из Иудеи к ущелию скалы Етама и сказали Самсону: разве ты не знаешь, что Филистимляне господствуют над нами?” Иуда! Разве это племя достойно похвалы Бога? Разве это племя достойно людской похвалы?
Как могли по приказу филистимлян три тысячи человек добровольно предать вождя Израиля? И это были жители Иуды! Это еще можно понять, если бы это были три тысячи филистимлян; но до какого же прискорбного состояния дошли дела в Израиле, если три тысячи человек из самого достойного племени до такой степени покорились филистимлянам, что заодно выступили с ними против мужественного освободителя, чтобы отдать его, связанного как пленника, во власть тех, кто ненавидел его и презирал самих иудеев! Неужели это они сказали Самсону: “Разве ты не знаешь, что Филистимляне господствуют над нами?” Они не только попали в рабство к филистимлянам, но добровольно стали рабами и, более того, предателями. Можно ли еще в большей степени опуститься и потерять человеческое достоинство?
Увы, это не является чем-то новым для веры: Иисус познал это сполна. Ведь именно его братья пытались обличить его в том, что Он сошел с ума, его братья, которые не верили ему. Но из-за их лжи и за ту правду, которую Он исповедовал, его собственный народ желал его смерти.
“Что ты это сделал нам? Он сказал им: как они со мною поступили, так и я поступил с ними”. В Самсоне нет ничего возвышенного в духовном отношении, что могло бы вызвать уважение или любовь. “Как они со мною поступили, так и я поступил с ними”. Перед нами человек, не лишенный веры (что подтверждает 11-я глава послания Евреям), хотя его вера большей частью выражалась в той силе, которой наделил его Бог, но она была иной, чем вера того, который доказал, что Он сам есть единственный источник ее. Самсон был человеком, которого толкала к действию собственная обида и жажда мести, а не высокий долг. Он едва ли был способен хоть в какой-то мере почувствовать свое призвание; он всегда готов был опуститься до самого полного снисхождения к низменным страстям своих врагов. Короче говоря, Самсон кажется мне человеком, меньше всего заботящимся о том, чтобы достойно вести “брань Господа”, если сравнивать его со всеми теми, кого Бог во все времена соблаговолил использовать для ведения этой брани. “И сказали ему: мы пришли связать тебя, чтобы отдать тебя в руки Филистимлянам. И сказал им Самсон: поклянитесь мне, что вы не убьете меня”. Каково же было его мнение о них! И они самым естественным образом приняли его. Со своей стороны иудеи не испытывали ни угрызения совести, ни возмущения тем, что он обвинил их в предательстве. Они действительно пребывали в самом низменном нравственном состоянии души и не испытывали по отношению к своему освободителю никаких человеческих чувств. “И сказали ему: нет, мы только свяжем тебя и отдадим тебя в руки их, а умертвить не умертвим. И связали его двумя новыми веревками и повели его из ущелья. Когда он подошел к Лехе, Филистимляне с криком встретили его. И сошел на него Дух Господень, и веревки, бывшие на руках его, сделались, как перегоревший лен, и упали узы его с рук его. Нашел он свежую ослиную челюсть и, протянув руку свою, взял ее, и убил ею тысячу человек. И сказал Самсон: челюстью ослиною толпу, две толпы, челюстью ослиною убил я тысячу человек”.
Это было не единственное вмешательство Бога, ибо Он своей рукой вслед за тем оказал Самсону помощь в тяжелую для него минуту. “Сказав это, бросил челюсть из руки своей и назвал то место: Рамаф-Лехи. И почувствовал сильную жажду и воззвал к Господу и сказал: Ты соделал рукою раба Твоего великое спасение сие; а теперь умру я от жажды, и попаду в руки необрезанных. И разверз Бог ямину в Лехе, и потекла из нее вода. Он напился, и возвратился дух его, и он ожил; оттого и наречено имя месту сему: “Источник взывающего”, который в Лехе до сего дня”. Мы уже видели прежде, с самого началаэтой книги, то, каким замечательным образом Бог либо сам, либо через посредников действует в тот период истории Израиля, и действия его исполнены тайны. Для тех, кто способен увидеть свидетельство о том, насколько далеки были люди от Бога, сам принцип, по которому Он действует, теперь вырисовывается достаточно ясно: изоляция человека от общества; обстоятельства, приводящие к ссоре и разрыву с врагами; намерение Иуды, если не предательское для израильтянина, то принятое в страхе перед необрезанными; а теперь еще весьма странное оружие, которое Самсон использовал для сражения с врагом, - ослиная челюсть.
Никогда божественная сила не подводила Самсона в его борьбе с врагами; более того, Бог явно проявляет сострадание по отношению к своему несчастному рабу (ибо разве Он пренебрегает взывающим к нему в сильной жажде человеком, обратившимся в своем отчаянии?). Мы видим, что Самсону были присущи отвратительные черты, и увидим, что он способен на еще худшее; но каким бы плохим он ни был, Бог услышал его и ответил на его обращение.
В Самсоне мы не найдем того великодушного бескорыстия, дарованного благодатью, которое способно сострадать и переносить беды вместе с народом Бога и готово стать жертвой за веру. Мы не видим в Самсоне качеств, присущих Моисею. Будучи не без веры, Самсон готов был сразиться с филистимлянами, на сколько бы они ни превосходили его по силам. Несомненно, с одной стороны, Самсон являл собой прекрасный образец физической силы, с другой стороны, те, кого он побеждал, были неумолимыми врагами народа Бога. И все же Самсону казалось очевидным, что они были именно е г о врагами. Это, конечно же, побуждало его к борьбе, хотя я далек от мысли, что он не испытывал и более добрых чувств. Но доброе трудно было ощутить или различить, поскольку злое преобладало в нем и было наиболее очевидным. “И был он судьею Израиля во дни Филистимлян двадцать лет”. Мне кажется, что Дух Бога лишь затем приводит это небольшое замечание, чтобы показать, что именно так должна была завершиться история Самсона. И нет здесь ничего удивительного. Нельзя сказать, что Бог не совершил ничего значительного после этого, ибо Он совершил нечто большее в его смерти, чем в его жизни. Но никого не должно удивлять то, что истинная история этого судьи завершается согласно намерению Бога, ибо что же сообщает Он в следующей главе? Мы узнали, что благодать взяла верх над всем, разрушив порочную связь прежде, чем та была оформлена до конца, и дала Самсону справедливый повод отомстить филистимлянам после того, как он двадцать лет был судьей Израиля.

### Судьи 16

“Пришел однажды Самсон в Газу и, увидев там блудницу...” Хотя в данном случае Самсон пал еще ниже обычного, мы видим проявление его силы в этих прискорбных обстоятельствах. “И ходили они кругом, и подстерегали его всю ночь... говоря: до света утреннего подождем, и убьем его. А Самсон спал до полуночи; в полночь же встав, схватил двери городских ворот с обоими косяками, поднял их вместе с запором, положил на плечи свои и отнес их на вершину горы, которая на пути к Хеврону”. Таким образом этот человек вышел, будучи уверенным в своих силах и желая всем своим видом показать врагам, на что он способен, при этом мало беспокоясь о славе Бога, о которой, как мы видели, всегда заботились те, кто боялся его.
Но вот опять “после того полюбил он одну женщину, жившую на долине Сорек; имя ей Далида”. И здесь мы сталкиваемся не просто с одним из тех проступков, которые Самсон совершал прежде, и это не просто грубейшая форма плотской развращенности, но низшая степень его падения - безрассудная страсть. В этом заключается духовная суть повествования.
Далида продалась филистимским владельцам, стремившимся заманить в ловушку вождя израильтян, который теперь был увлечен своими страстями и погряз в плотских похотях; если бы не так, то многочисленные попытки схватитьего открыли бы ему глаза на коварство Далиды и убийственную злобу его противников. Но грешников всегда ждет возмездие, и потому грешник Самсон вновь и вновь поддается чарам этой необыкновенной женщины. Таково ослепляющее воздействие греха: иначе разве не разглядел бы он подлость Далиды и не почуял бы, что ему грозит опасность? Но вот наступил критический момент, и мы видим, что, наконец, не устояв перед постоянным натиском Далиды, Самсон открывает ей тайну. В неостриженных локонах Самсона по воле Бога таилась его сила. От него требовалось лишь одно - быть покорным. Увы! Он не смог устоять от греха, как и Адам в самом начале, как и все остальные, кроме Христа, который один держался идеально, хотя его пытали, как никого больше, и только Он один смог вынести такое!
Известно ли нам, что значит быть покорными Богу, даже если эта покорность проявляется в самых простых делах? Именно по степени совершенства создания определяется место, которое отводится человеку Богом; это самое унизительное, но в то же время самое высокое место в духовном плане было уготовано для одного на земле, как для ангелов на небесах. В случае же с Самсоном мы видим, что от него не требовалось пройти через испытания, но требовалось лишь одно - полное подчинение Богу, подчинение в своем назорействе, то есть речь шла о покорности. Совсем не это требуется от нас, поскольку мы обладаем самым высочайшим сокровищем в земных сосудах; мы должны быть покорны во всем. Этого требует и на это направляет нас Дух согласно написанному Слову, представленному теперь в наиполнейшем свете, ибо это явлено в личности, в путях и деяниях, в славе Христа. Для нас, которые знают Господа Иисуса, это не является простым внешним знамением. Но в нашем случае тайна Господа заключается в том, что наиболее ценно для Бога и человека. Мы освящены словом Отца и словом Христа, прославленного на небесах. Но мы освящены и Духом покорности, и освящены через окропление кровью Иисуса; мы призваны повиноваться Богу, как жена повинуется своему мужу. В этом и заключаются, таким образом, те высочайшие и глубочайшие привилегии, которыми Бог смог одарить души людей на земле.
С Самсоном, как мы видим, все обстояло иначе. Он должен был в тайне хранить свои волосы и не давать бритве коснуться их, приложив все силы к тому, чтобы эта тайна не была раскрыта. Но если в том была его скрытая сила, то она действовала подобно испытанию. Теперь же враг завладел ею, завладел через блудницу, которая исторгла эту тайну из глупой души Самсона в обмен на деньги. Какие бы низкие поступки ни совершал Самсон по причине своей необузданной животной страсти, как бы ни грешил прежде - до тех пор пока он хранил тайну, известную только ему и Богу, сила, данная ему Богом, не покидала его ни при каких обстоятельствах. Бог, по крайней мере, был верен этой тайне, и не мог не быть верным. Но теперь, как мы знаем, та, которая разделяла с Самсоном грех, выманила у него эту тайну лестью, чтобы продать ее филистимлянам.
Опустившись до крайности, Самсон становится для филистимлян не только рабом, но и забавой. Однако Бог намеревался прославить себя и свои собственные пути. “И когда развеселилось сердце их, сказали: позовите Самсона, пусть он позабавит нас. И призвали Самсона из дома узников, и он забавлял их, и поставили его между столбами. И сказал Самсон отроку, который водил его за руку: подведи меня, чтобы ощупать мне столбы, на которых утвержден дом, и прислониться к ним. Дом же был полон мужчин и женщин; там были все владельцы Филистимские, и на кровле было до трех тысяч мужчин и женщин, смотревших на забавляющего их Самсона. И воззвал Самсон к Господу и сказал: Господи Боже! вспомни меня и укрепи меня только теперь, о Боже! чтобы мне в один раз отмстить Филистимлянам за два глаза мои”. И вновь мы видим перед собой человека, в слабости которого проявляется его истинный характер даже в такой тяжелый момент.
Я почти уверен в том, что Бог продолжал действовать в человеке, которого поставил вождем над своим народом. Пусть никто не думает, будто Самсон был заключен в темницу и лишился своих глаз напрасно. Я хорошо понимаю и почти уверен, что Самсон стал видеть яснее душой, когда лишился глаз, чем когда был зрячим. В прошлом он так часто видел все в извращенном свете; но даже теперь, несмотря на то, что Бог действовал в его душе, для него не было ничего более значительного, более глубокого, что стоило оплакивать, чем потеря этих двух глаз.
Да, это был Самсон, сожалеющий о себе, но не сожалеющий о Боге; ибо был некто выше Самсона, который слышал все. И это мы можем и должны учесть как нечто очень важное для нас. Давайте не будем забывать, что мы имеем природу, которой также присущи недостатки, какие мы порицаем в Самсоне, и человеку, который не верует, возможно, сама жизнь докажет это, а особенно верующему, который явно знает себя лучше; тогда как человек, который истинно постиг это всей душой, имел возможность судить себя через Духа перед лицом Бога. Но каков же Бог, которого мы должны просить, как просил Самсон!
И как Он прославил себя в тот час - час самого ужасного унижения Самсона и его глубокой агонии, когда его заставили забавлять, словно шута, этих необрезанных ненавистников Израиля и стать свидетелем (как они тщетно надеялись) торжества их идолов над Богом! Самсон почувствовал, что ему легче будет умереть, нежели продолжать жить такой жизнью среди филистимлян. Но Бог уготовил великие дела для его смертного часа. Как же это символизирует и одновременно противоречит смерти Христа, который сохранил до своего последнего часа свою абсолютную преданность воле Бога, не только всечасно исполняя ее, но и страдая до глубины души и, таким образом, своей смертью, своей покорностью справедливо достигнув того, чего не мог бы добиться ни один человек!
Тем не менее я почти уверен, что, хотя Самсон своей смертью прославил Бога больше, чем всей своей жизнью, сама по себе его смерть носила характер наказания и в ней также можно разглядеть то состояние, до которого дошел Израиль, подобно тому, что наблюдалось в жизни и личности Самсона. Ибо что может быть унизительнее того факта, что смерть этого человека имела большее значение, чем вся его жизнь?
Все это пришло к такому концу из-за постыдных действий этого человека. Для Израиля и для Бога, для божественной славы и для самого Самсона лучшим выходом явилась смерть Самсона. “И сдвинул Самсон с места два средних столба, на которых утвержден был дом, упершись в них, в один правою рукою своею, а в другой левою. И сказал Самсон: умри, душа моя, с Филистимлянами! И уперся всею силою, и обрушился дом на владельцев и на весь народ, бывший в нем. И было умерших, которых умертвил (Самсон) при смерти своей, более, нежели сколько умертвил он в жизни своей”. Братья Самсона, как мы видим, пришли и забрали его тело и захоронили его. “Он был судьею Израиля двадцать лет”. И эти слова повторяются именно здесь.
Конец данной книги, что очень важно, представляет собой приложение. Оно ни в коем случае не является продолжением того, о чем говорилось прежде. Мы подошли к завершению того, что касается последовательного перечня судей и событий, связанных с ними. Мы не можем идти дальше повествования о Самсоне; но мы узнаем и то, что нам чрезвычайно необходимо узнать, - тот факт, что угнетающе плачевное состояние, с каким мы сталкиваемся на протяжении всей книги Судей, было известно еще с первых дней, и поэтому Дух Бога представляет это нам как бы в своего рода приложении или заключении, но в то же время дает понять, что речь идет о сравнительно ранней эпохе (и это можно доказать, прежде чем мы перелистнем последнюю страницу книги), - и это, по-моему, весьма важно и интересно. Я предполагаю, что эти события лишь потому не были указаныраньше, хотя и относятся к более раннему периоду, что, будучи вставленными раньше, они полностью нарушили бы ход повествования и помешали бы понять главное наставление книги Судей. Это лишь доказательство того, что мы всегда должны принимать к сведению при чтении Библии то, что не только сказанное в ней имеет божественную суть, но и сам порядок повествования, даже когда изложение выглядит несколько беспорядочным, так же божественен, как и само повествование. В Писании, написанном или составленном Богом, нет ничего не достойного его, как и нет ничего, что бы хоть в малейшей степени подлежало исправлению.

### Судьи 17

Здесь же мы узнаем о событиях, происходящих вне исторического хода и представленных такими словами: “Был некто на горе Ефремовой...” Главный смысл данного вступления заключается в словах, открывающих 18-ую главу: “В те дни не было царя у Израиля; и в те дни колено Даново...” Речь опять идет о сынах Дана; только повествование о Самсоне хронологически идет после, тогда как эта новая история, как мы уже отмечали, происходила гораздо раньше, чем события, связанные с Самсоном.
Итак, был “некто на горе Ефремовой, именем Миха”, который, будучи недовольным неблагочестивым поступком своей матери, сделавшей истукана и литого кумира из серебра и посвятившей его от себя Богу, нашел левита с этой же целью и посвятил его в священники для себя. Какова же польза от выставления напоказ имени Бога или от посвящения левита в священники? Обряд прост и привлекателен для плоти, и, возможно, еще больше там (как всегда и бывает), где мало сил или искренности. По крайней мере ясно одно, что все это - ужасное зло, и тем не менее Миха успокаивает себя убеждением: “Теперь я знаю, что Господь будет мне благотворить, потому что левит у меня священником” (гл. 17,13).

### Судьи 18

В 18-ой главе показано, что моральный облик израильтян, а особенно священника-левита, был так же низок, как и их религиозные убеждения. Священник-левитсвоей душой стремился к лучшей жизни и большей сфере влияния (ст. 19, 20) и поэтому бежал из дома Михи вместе с беззаконниками, коими являлись сыны Дана, - бежал вместе с ними, чтобы мечом и огнем уничтожить город Лаис, а на его месте построить новый город, назвать его по имени их отца и поставить в нем истукана; сыны же Дана, согласно очередности, были священниками там до дня их переселения с этой земли - ибо грех приживается быстрее и приносит плод более пышный и обильный, чем истина. {Возможно, что 30-й стих мог быть одним из тех более поздних добавлений, которые Ездре или кому-то еще из пророков было внушено вставить при соединении в последующую эпоху книг Писания. Если бы это было так, то плен мог быть ассирийским, а не от филистимлян. Однако стих 30, похоже, противоречит этой точке зрения, хотя в принципе ни то, ни другое не создает каких-либо трудностей.} И все же вряд ли есть повод предполагать, что пленение народа этой земли происходило при Салманассаре (ассирийском царе); скорее, народ был изгнан с той земли при филистимлянах, ибо именно тогда дом Бога находился в Силоме. Тогда у израильтян не было царя, как у других народов (ср. Пс. 78, 61. 62). Таковы основные моменты наставления в данном приложении. Самое первое и самое ужасное отступление заключалось в том, что израильтяне в такой мере забыли Бога и так позорно обесславили его, что посмели поставить соперника как бы от его имени; и чем больше это укоренялось, тем было хуже для них. Поклонение идолу было нарушением закона и слова Бога; облекать истукана полномочиями Бога и поклоняться ему так церемонно, да еще привлекать к этому посвященного в священники левита было верхом всякого богохульства. Мы являемся здесь свидетелями политической сумятицы: здесь рассматривается религиозный аспект Израиля, только что вступившего в святую землю.
Стоит ли тогда удивляться, что в ранние дни христианства люди поступали неверно? Опасность стала несравненно большей, когда пришлось подвергнуться испытанию полностью открывшейся истиной и действоватьв Духе, а не подчиняться заповедям и формальным обрядам. Крушение христианства произошло, когда перепутались две такие различные системы. И будьте уверены, что если народ Бога потерпел неудачу в своей ответственности пред ним, то ему уже нельзя доверять ни в чем. Я не говорю о том, какими могут быть миряне, ибо они по-своему могут быть добросовестными и честными; но другое дело - народ Бога.
Никогда нельзя доверять тем, кто носит имя Господа, а сами нечестны пред ним. Доказательство тому вы найдете в 17-ой и 18-ой главах книги Судей, где показаны те, кто открыто, добровольно и систематически бесславил Бога.

### Судьи 19

Но далее следует вторая история о чрезмерной жестокости в нравственном отношении, и начинается она в 19-ой главе почти теми же словами, какими начинается 18-я глава: “В те дни, когда не было царя у Израиля, жил один левит на склоне горы Ефремовой. Он взял себе наложницу из Вифлеема Иудейского”. Первое, о чем мы узнаем, так это то, что Гива была ничем не лучше Содома и Гоморры, на которые Бог пролил дождем серу и огонь за беззакония их жителей.
Я не буду вдаваться в ужасные подробности содеянного жителями Гивы. Стоит, однако, отметить, что даже в подобном состоянии тут же заговорила совесть у всего общества Израиля (разбуженная, правда, страшным посланием к двенадцати коленам Израиля), и они не могли не признать в ответ, что “не бывало и не видано было подобного сему от дня исшествия сынов Израилевых из земли Египтской до сего дня. Обратите внимание на это, посоветуйтесь и скажите”. Но так это было. “И вышли все сыны Израилевы, и собралось все общество, как один человек ”.

### Судьи 20

Следует заметить, что вовсе не оскорбление имени Бога вызвало их единодушное негодование. Разве они ужаснулись по праву идолопоклонству Михи? Наоборот, идолопоклонство было популярно среди израильтян, и они продолжали им заниматься вплоть до плена. Ведь люди, как и теперь, не чувствуют, когда на Бога возводят клевету и ложь, но они становятся чувствительными, когда затрагивают их собственные права. Но Бог знает, как пробудить людей от такого позорного безразличия. Именно поэтому сразу следует вторая часть данного приложения (гл. 19 - 21). И мы видим, что те, кто не заботился об оскорбленном имени Бога, проявляют все свои чувства, как только оскорбление было нанесено человеку. Но Бог находит средства заставить их почувствовать, к чему приводит подобное состояние. О, какая милость, что Бог заботится о наших поступках! Но чтобы мы могли познать всю сладость этой заботы, нам самим следует заботиться о нем, о его имени и славе. В нем, который любит нас до конца, мы можем быть уверены. Нам ли тогда не радоваться Господу?
Самое верное избавление от эгоизма - осуждение себя, и тогда зло будет устранено навсегда. Осудив себя, мы сможем наслаждаться в Нем, и это придаст нам силы для всякого служения и станет источником поклонения ему. Нет ничего доброго без его имени!
Увы! В то время среди сынов Израиля сама мысль об имени Бога, казалось, была утрачена. Они весьма сострадали левиту и его наложнице, будучи задетыми за живое мерзостями, сотворенными жителями Гивы; и поэтому, какое бы человеческое сочувствие ни было налицо, мы явно видим, что тогда на земле Израиля едва ли можно было найти истинно верующих в Бога. Поскольку тогда умы израильтян больше всего были заняты плотским, то и месть не была безжалостной до крайности. О Боге же они совершенно забыли. Они широко распространили отвратительную молву и с готовностью откликнулись на призыв дать им совет и помощь. В результате этого “восстал весь народ, как один человек, и сказал: не пойдем никто в шатер свой и не возвратимся никто в дом свой; и вот что мы сделаем ныне с Гивою: (пойдем) на нее по жребию; и возьмем по десяти человек из ста от всех колен Израилевых, по сто оттысячи и по тысяче от тьмы, чтоб они принесли съестных припасов для народа, который пойдет против Гивы Вениаминовой, наказать ее за срамное дело, которое она сделала в Израиле. И собрались все Израильтяне против города единодушно, как один человек. И послали колена Израилевы во все колено Вениаминово сказать: какое это гнусное дело сделано у вас! Выдайте развращенных оных людей, которые в Гиве; мы умертвим их и искореним зло из Израиля. Но сыны Вениаминовы не хотели послушать голоса братьев своих, сынов Израилевых; а собрались сыны Вениаминовы из городов в Гиву, чтобы пойти войною против сынов Израилевых”.
Нет никакого сомнения, что сыны Вениамина сотворили безмерное злодеяние, и этот поступок явно был позором для Бога и даже Израиля. Но то, как повели себя израильтяне, несомненно, тысячекратно увеличивало их затруднение. Они поступили совершенно по-человечески.
Где же их покорность Богу и скорбь перед лицом Бога? Они сначала решили все сами, и это стало еще одним примером человеческого безрассудства в расправе со злом. Поразмыслив обо всем своим собственным умом, они только после этого обратились к Богу и попросили его благословить их попытки искоренить Вениамина. Итак, совершив все свои приготовления, они “встали и пошли в дом Божий, и вопрошали Бога и сказали сыны Израилевы: кто из нас прежде пойдет..?” Не является ли этот факт поучительным и одновременно удивительным? Еще больше удивительного и поучительного имеется в последующих событиях; ибо Бог никогда не прекращает обходиться с нами соответственно тому, на чем мы стоим. Он может нам ответить соразмерно нашему недомыслию или воздержаться от ответа. Но в конце концов Он поступает по-своему и всегда так, как мы меньше всего ожидаем.
Здесь Бог вынужден был упрекнуть свой народ, даже если в духовном плане они в общем-то были правы. Он должен был их упрекать до тех пор, пока они не очистятся от своего неправедного состояния и спешки в решении всех вопросов. Он судит их справедливо, но не забывает и о милосердии. С подобными примерами мы сталкивались и прежде, хотя и в несколько ином виде. Итак, Бог приказывает выступить первыми сыновьям Иуды; но сыновья Иуды были позорно разбиты и вынуждены были плакать “пред Господом”. Это, по крайней мере, было справедливо. “И пошли сыны Израилевы, и плакали пред Господом до вечера, и вопрошали Господа: вступать ли мне еще в сражение с сынами Вениамина, брата моего?” Другой момент, еще более важный, встречается наряду с этим. Когда мы действительно оказываемся в горе и обстоятельствах, требующих сокрушения пред Господом, тогда наша душа становится способной сочувствовать обидчику. Израильтяне прежде были целиком поглощены мыслью отомстить Вениамину, им и в голову не приходило вспомнить о том, что он является им братом.
И вот, потерпев неудачу перед лицом Бога, который способствовал их поражению, израильтяне начали сочувствовать своему брату, хотя он и был повинен в злодеянии. Все же этого требовало их родство, и тем не менее сыны Израиля получают такой ответ от Бога: “Идите против него”. Однако они были побиты сыновьями Вениамина и на следующий день, ибо должны были получить наказание от Бога прежде, чем Он смог использовать их для расправы с их братом. “Вениамин вышел против них из Гивы во второй день, и еще положили на землю из сынов Израилевых восемнадцать тысяч человек, обнажающих меч. Тогда все сыны Израилевы и весь народ пошли и пришли в дом Божий и, сидя там, плакали пред Господом, и постились в тот день до вечера, и вознесли всесожжения и мирные жертвы пред Господом. И вопрошали сыны Израилевы Господа (в то время ковчег завета Бога находился там...)”.
Здесь дано явное указание на время, когда происходило все это. Мы уже отмечали, что описанное здесь событие относится к одним из первых в истории судей и в хронологическом плане не должно относиться к концу книги. Очевидность этого ясно здесь подтверждается. Нам известно, что Финеес жил во времена странствий израильтян по пустыне и был вождем в борьбе против мидян еще до того, как умер Моисей, а также был одним из тех, кто перешел через Иордан. И все же он был еще жив, когда произошла эта трагедия по вине сыновей Вениамина, в результате которой почти целиком было истреблено колено Вениамина: “(... и Финеес, сын Елеазара, сына Ааронова, предстоял пред ним): выходить ли мне еще на сражение с сынами Вениамина, брата моего, или нет? Господь сказал: идите; Я завтра предам его в руки ваши”. Наконец, израильтяне были поставлены на надлежащее им пред Богом место; они приняли позор на себя; Бог покарал их, как они того справедливо заслуживали.
Теперь и они имели право наказать провинившегося Вениамина. Мы не имеем полного права наказывать других до тех пор, пока не примем наказание от Бога за то, что в своей душе имели что-то против его имени. Так и случилось, когда сыны Вениамина потерпели явное поражение и были почти полностью истреблены.

### Судьи 21

В последней главе данной книги нам показаны те пути и те средства, с помощью которых открылись души израильтян для того, чтобы вновь преодолеть ту ужасную пропасть, какая образовалась в результате божественного наказания раздора между коленом Вениамина и Израилем.

## Руфь

Оглавление: гл. 1; гл. 2; гл. 3; гл. 4.

### Руфь 1

Всякий человек, наделенный духовным чутьем, способен почувствовать, что книга Руфи встречается именно в том месте Писания, где ей и надлежит находиться. Ибо по внешним признакам она явно подходит к тому месту, с которого Бог представляет ее нам. Что же касается времени описываемых в ней событий, то речь идет, как здесь выразительно указывается, о днях правления судей, которые и предстояли тем великим переменам, какие Бог соблаговолил ввести и отразить нам в назидание в первой книге Царств. Тем не менее сказанное в этой книге по своей сути в корне отличается от того, что мы обнаруживаем в книге Судей, и не стоит поэтому удивляться, что все это собрано в одной книге.
Правда, существует древнее предание о том, что якобы книга Руфи раньше входила в книгу Судей, в чем я совершенно не уверен, ибо убежден на основе причин, содержащихся в самой этой книге, что она должна быть отдельной повестью, что бы там ни говорили в заблуждении; ибо никогда нельзя верить людским преданиям, хотя и в них иногда может встречаться доля истины. Бог со всей убедительностью показывает нам, что всякий, полагающийся на предания, будь это даже сам апостол, всегда терпит неудачу; ибо даже известное нам предание, получившее распространение среди учеников Господа Иисуса после его смерти, такое короткое само по себе и услышанное несколькими свидетелями, апостолам не удалось сохранить незапятнанным. В результате распространилась молва о том, что любимый ученик Господа не должен умереть. Но Господь не говорил ничего в этом роде. Вот таким замечательным образом Писание предостерегает не только в отношении принципов, но и поступков. Может возникнуть определенное затруднение в понимании высказанных слов, и не только потому, что намек Господа кроется так непостижимо глубоко, но потому, что Он считал необходимым представить его в той форме, какая заставила бы нас поразмыслить над его словами. Однако кажется совершенно очевидным тот факт, что Бог показывает нам на этом примере, что даже исходное предание само по себе ничего не стоит; а тем более предания последующих авторов, которые всегда являли всю свою неспособность понять простое написанное Слово Бога! Примером тому являются и другие предания, сутью своей не отличающиеся от этого; и все же само Писание здесь самым выразительным образом предостерегает нас, чтобы мы ни в коем случае не верили преданиям, а верили лишь тому, что написано под вдохновением свыше. И если уж мы обнаружили, что даже ученики Христа поддались влиянию предания, то мы определенно не должны доверять иудеям. Бог использовал их в своих целях, и мы имеем все основания благословлять Бога за его собственную заботу о написанном Слове, хотя Он и вверил его человеку под его ответственность.
Но поскольку, на мой взгляд, нет основания сомневаться в том, что книга Руфи самым подходящим образом следует за книгой Судей, то в равной степени становится ясно, как я считаю, что необходимо немного задуматься и поразмыслить над тем, что этот факт делает саму книгу Руфи естественным и обязательным вступлением к следующей. Иными словами, здесь мы сталкиваемся с совершенно другим направлением истины, так что было бы легко доказать явное несоответствие сказанного в книге Руфи любому событию, описанному в книге Судей. И действительно, если и есть контраст, как мне кажется, такой глубокий и хорошо ощутимый в этом отрывке Писания, то он наблюдается между действительным и надлежащим - продолжением книги Судей (гл. 17 - 21) и книгой Руфи, которую человек и предание представляют нам как еще одно приложение к книге Судей, каким она и считалась в прошлом. Если их действительно представить соединенными таким образом воедино, то первое будет приложением, открывающим самые прискорбные неудачи, тогда как второе - прекрасными путями божественной благодати. Первое обнаруживает все беззаконие, при котором не было даже судьи на земле, который мог бы предать нарушителей закона позору; второе же является одним из восхитительных повествований об истинном благочестии, которым сам Бог наградил нас и которое проявляет не просто щедрый человек, выступающий в роли родича-искупителя, но та, которая в скромной вере служила любви; и это было подобно вере, открывшейся там, где ее меньше всего ожидали встретить. Таким образом, в книге Руфи в самой привлекательной форме нам явлена божественная благодать, и поэтому она самым очевидным образом свидетельствует о своей силе, между тем, как мы думаем о той материнской оболочке, на которую она воздействует, по крайней мере в той, чье имя она носит.
Кроме того, сама эта история очень важна в плане подготовки пути не только для Давида, но и для его более великого сына. Это, однако, само по себе никак не связано с судьями и прекрасно в том месте, в каком Бог представляет нам это. С одной стороны, эта книга не является частью книг Царств, с другой - не входит в книгу Судей; она в сущности далека от того, чтобы быть вступлением к последующей книге и приложением к предыдущей. Она является именно тем, чем Бог сделал ее, то есть самой подходящей переходной сценой между этими двумя книгами; и мы имеем теперь счастливую привилегию хоть немного задержать свой взгляд на ее чудесных словах.
Что же мы находим в ней? Это еще не день царствия на престоле Господа, даже в самой несовершенной форме. Это даже не то, что мы уже видели, - вмешательство благодати, время от времени спасающей людей от угнетения, часто проявляющееся в неправильной форме, если принимать во внимание людей или используемые ими методы; и, я думаю, кто внимательно следил за действиями судей, тот должен понять истину, отметив, что один из особых уроков, преподанныхтой книгой, указывает на то, что, хотя божественная благодать и оставалась в силе, человеческое поведение было отмечено ужасными пороками.
В книге, представленной нашему вниманию, мы видим благодать, действующую в защиту обетований. Да, Израиль находился в состоянии упадка; и все же пришлая из Моава вызывает к себе интерес и своеобразное уважение, ибо, несмотря ни на что, в ней живет вера. Не может быть и речи о каком-то пороке там, где кто-то стремится не иначе как к духовной красоте, и стремится найти ее там, где нельзя ожидать ничего подобного. В то самое время, когда даже освободители, назначенные Богом своему несчастному народу, проявили самую настоящую слабость и потерпели болезненные неудачи, какие тогда терпело большинство в Израиле, Богу было угодно прославить присущим ему милосердием моавитянку. Само собой разумеется, что она была одной из тех исключенных законом из “общества Господня”. Но если закон справедлив и благ, то благодать лучше закона и одна способна спасти от гибели грешников и оступившихся. Если этот самый закон приемлем для того, чтобы сломить и обличить человека в его греховной самонадеянности, то благодать является тайной Бога - тем скрытым средством, которое способно благословить и спасти потерянных и несчастных людей. И тем не менее именно потому, что благодать отвечает любви и божественной славе, она таким замечательным образом помогает нам в самоосуждении, когда мы обращаемся душой к его Сыну.
И вот в такой привлекательной для веры форме мы на протяжении всей этой книги обнаруживаем принципы благодати, показанные настолько полно, насколько это было тогда возможно, и особенно они бросаются в глаза в самой Руфи, хотя проявляются не только в ней одной. Даже в те времена, полные печалей и ужасных унижений, постигших этот народ, Руфь не одинока. Мы глубоко заблуждаемся, когда так ограничиваем эти намеки Слова Бога. Нам следует оставить место для того, что опровергает зрение или слух; и, несомненно, придет день, который обнаружит, что даже те мрачные времена скрывали нечто доброе и прекрасное. Какой же радостью наполнятся наши сердца, когда мы узнаем, как мы опознаны! Но радостно иметь и надежду и уверять себя в том, что и сейчас велика благодать. Намеки на это мы тоже можем обнаружить, как мне кажется, при подробном обсуждении книги Руфи.
О чем же и с какой возвышенной целью говорится здесь? Какую цель ставит перед собой Святой Дух в этой короткой, но удивительно прекрасной повести? Казалось, в тот момент люди находились в крайне бедственном состоянии. Голод имел место там, где его меньше всего следовало ожидать, - в стране, на которой покоился взгляд Бога; и причиной этого голода было не что иное, как полное отступление Израиля от Бога. Но будучи милосердным, Бог желал и этот голод обратить на пользу и с его помощью приучить души своих людей к самоосуждению перед его лицом, а также научить уповать на него - того, чья благодать всегда превосходила всякое падение. Печально сознавать, что голод был послан израильтянам за их грехи; но ведь это пошло им на пользу, поскольку Бог знает, как использовать все в своей благодати. Тогда и случилось так, что “пошел один человек из Вифлеема Иудейского... жить на полях Моавитских”. Люди страдали не только от бедствий и притеснений на этой земле, что давало им повод бороться за свое освобождение, как показано во всей книге Судей. Здесь виден первый, совершенно очевидный контраст между книгой Судей и книгой Руфи. Бедствие носило такой характер, что в результате его израильтянину вместе с женой и сыновьями пришлось бежать из земли Бога. Имя этого человека кажется весьма многозначительным, ибо звали его Елимелех, то есть тот, чей Бог является царем. И все же он стал добровольным изгнанником! Это было странной и горькой аномалией, но так было. Нам не следует удивляться и тому, что за ложным положением Елимелеха следует женитьба его сыновей на моавитянках. Теперь уже показан не Бог, занявший особое положение и поселившийся в среде своего народа, а печальный результат, сказавшийся на его народе и его земле.
Итак, Ноеминь олицетворяет собой состояние Израиля, которое должно еще в большей мере подтвердиться в другое время, но довольно ясно представлено здесь в кратком изложении; то есть не только враги получили свободный доступ к народу, жившему на этой земле, но и сами израильтяне в полнейшем отчаянии вынуждены были покидать обетованную землю, и мы видим их за пределами этой земли. Нельзя отрицать, что новый характер уничтожения израильтян проявляется в том, что тот, кто открыто и особым образом должен был олицетворять власть Бога над своим народом и своей землей, вынужден был покинуть эту землю, потому что на ней нечего было есть. И вот уже Елимелеха нет в живых, и некому больше свидетельствовать о том, что Бог должен править в Израиле. А ту, что названа Ноеминью, то есть приятной, мы видим исполненной горечи; как сказано в книге, она сама просит называть себя Марой (горькой), когда возвращается обездоленной вдовой из чужой страны. Какая яркая сцена, изображающая то состояние, в котором так долго находился Израиль! И в таком состоянии они, как нам известно, изнывали столетиями. Несомненно, их цари содействовали такому результату; хотя здесь весьма выразительно показан тот период, когда еще не было царей в Израиле - они только должны были появиться. Ибо для свершения великих и в конечном итоге милосердных замыслов после этого был введен именно принцип царствования; однако уже здесь Бог готовит нас к такому результату, стоит нам только взглянуть на неверный народ. Но где были те верующие, которые желали воспользоваться присутствием Бога?
И вот Ноеминь осталась с двумя своими сыновьями. “Они взяли себе жен из Моавитянок, имя одной Орфа, а имя другой Руфь” и вместе прожили там еще около десяти лет, после чего сыновья Ноемини умерли. Когда Ноеминь услышала, что Бог соблаговолил дать своему народу хлеб на его собственной земле, то она всем сердцем пожелала вернуться и, посоветовавшись со своими снохами, направилась в иудейскую землю. Именно здесь и выступает самое интересное отличие; ибо одна из ее снох, хотя и не лишенная человеческой привязанности к своей свекрови и не желающая с ней расставаться, явно, как нам дают понять, не имела веры в Бога Израиля, а посему попрощалась со свекровью и осталась. Руфь же бросается в глаза своей яркой противоположностью, а больше всего тем, что она смиренно не замечала ничего, касающегося только ее. Она проявляет восхитительную привязанность к своей свекрови, преданно помнит о мертвых, но больше всего в ней заметна сильная тяга к Богу Израиля. Все это сильно переполняет душу Руфи, и поэтому она с самым счастливым выражением лица открывает свекрови заветную цель своей души. Она навсегда хочет разделить с Ноеминью ее участь. Как говорит сама Руфь (и нельзя отыскать лучших слов для выражения истины, чем те, которыми Руфь излила свою душу свекрови перед лицом Бога): “Не принуждай меня оставить тебя и возвратиться от тебя; но куда ты пойдешь, туда и я пойду, и где ты жить будешь, там и я буду жить; народ твой будет моим народом, и твой Бог - моим Богом; и где ты умрешь, там и я умру и погребена буду; пусть то и то сделает мне Господь, и еще больше сделает; смерть одна разлучит меня с тобою”. От избытка чувств говорили уста Руфи; и что может быть приятнее, чем преданность живому Богу (не говоря уже о преданности мертвым) там, где ее не ожидаешь встретить? И если Орфа олицетворяет собой несовершенство естества, то Руфь, конечно же, символизирует силу благодати.
Это убедило свекровь, и вот, в следующей сцене мы видим, как они вдвоем приходят в Вифлеем. Весь город пришел в движение, увидев Ноеминь, но будьте уверены, что не меньше были потрясены жители Вифлеема при виде моавитянки, отвернувшейся от своих богов и покинувшей свою землю, разорвавшей все естественные узы, чтобы разделить участь с обездоленной вдовой под защитой Бога.
Тот факт, что Ноеминь символизирует Израиль, связанный условиями первого завета, едва ли может вызвать какие-либо сомнения у каждого, кто согласен с пророческой сущностью Писания, - Израиль, перенесший голод на своей земле, потерявший супруга, сыновей и почти все остальное по этой причине. “Называйте меня Марою, потому что Вседержитель послал мне великую горесть”.
Но чей образ передает нам Руфь? Кем она может быть? Большую проблему для многих, задумывающихся над этим, представляет тот факт, что Руфь была язычницей-моавитянкой. Это вводит их в заблуждение и часто наводит на мысль, что Руфь должна олицетворять собрание. Несомненно, если Ноеминь ясно видится на основании тех же самых принципов символом Израиля, то люди тотчас же уверяются в своих предположениях относительно Руфи; но на самом деле все не так. Руфь не символизирует собрание. То, что в этом случае имеет место живой поток божественной благодати, то, что та же самая благодать излилась на нас сверх меры и приняла нас в тело Христа, есть истинная правда; и если люди не видят в собрании ничего, кроме целей божественной благодати, нам становится понятно, почему для них этот вопрос относительно Руфи кажется решенным. Не может быть и тени сомнения в том, что Руфь показывает, какова милость Бога по отношению к пришельцу, не имеющему прав на его обетование, или залог, поскольку он язычник и находится явно под запретом закона.
И я убежден, что глубокая мудрость заключена в том факте, что Руфь вопреки всему, что может показаться с виду, олицетворяет именно иудейские отношения. Как такое может быть? А по той простой причине, что иудеи утратили свои особые права, смешавшись с язычниками. Это настолько истинно, что даже пророку Иеремии, призванному в то время, когда Бог собирался произвести великие перемены, было ясно предписано стать пророком народов, и тогда чаша с вином ярости была вручена Иеремии Богом (как сказано в 25-ой главе книги пророка Иеремии), чтобы он напоил из нее народы. Но кто такие эти народы? Самыми первыми из них были проживавшие в Иудее и Иерусалиме. Это ведь и доказывает, что суд Бога беспристрастно подавлял даже его избранный народ в тех местах, где он нравственно пал из-за своих грехов.
Когда Израиль перестал быть народом, отделенным для Бога, когда идолы и ложные божества язычников явились и заслонили собой истинного Бога и так привлекли к себе души израильтян, что те фактически отвернулись от Бога Израиля, отвернулись все, начиная с царей, народа и кончая самими священниками, то стало очевидным, что не осталось другого средства, как только справедливый приговор Бога об открытом изгнании израильтян от его лица и о лишении их всех прежних привилегий и его имени, потому как они уже отступили от него в духовном плане и никакие дисциплинирующие меры не могли вернуть их в прежнее состояние и не было лекарства для исцеления их душ. Таков неизменный божественный путь. Бог никогда не удаляет от себя тех, кто еще не отвернулся от него в душе. Только за то, что израильтяне отвернулись от него сами, Он своей карающей рукой отослал их в места, где им назначено было быть из-за их же неверия. Поэтому, если и была необходимость указать на полуязыческое состояние оставшихся иудеев в последний день, если такова была цель Духа Бога, я не могу представить себе, как бы это могло быть сделано лучше или еще более выразительно, если не тем самым способом, каким Святой Дух представляет нам эту историю.
Если бы Руфь была только иудейской женщиной или вдовой, если вам угодно, - только представительницей избранного народа, а не моавитянкой, - то она не смогла бы должным образом показать те особые обстоятельства, при которых будет призван остаток иудеев; ибо когда Бог начнет воздействовать на них в последний день, то в каком положении они будут находиться тогда? Ло-амми - “не Мой народ”, и, действительно, таков приговор Бога Израилю с того самого дня, как его постиг вавилонский плен. До того израильтянебыли его народом, но с этого времени они уже не его народ. И в доказательство всему миру, что это так, Бог, как нам известно, передал высшую власть золотой голове великого истукана, то есть Вавилону в лице Навуходоносора. Если посмотреть на все это в подобном свете, то можно убедиться в точности представленного символа, а не создавать из этого проблему.
Тот же самый принцип просматривается и в других отрывках Писания. Возьмем, например, известную главу из Нового Завета, где апостол Павел объясняет с точки зрения веры нашу связь с иудеями. Я намеренно ссылаюсь на 11-ую главу послания Римлянам в качестве первого примера, потому что есть люди, которые признаются, что с трудом понимают пророчества, но которые еще больше затрудняются относительно посланий апостолов. Дело в том, что они придерживаются не того принципа, который явился бы путеводителем для них при рассмотрении данных пророчеств. Они пытаются придать Израилю, Иуде и Сиону совсем не то значение, но отличное от их истинного; они стараются отнести все, по крайней мере светлое и доброе, на счет христианства или собрания в той или иной форме. Но 11-я глава послания Римлянам отвергает подобное отступление от истинного источника, ибо цель данной главы заключается в том, чтобы показать, что ветви иудеев отломились от их собственной маслины их же неверием, что язычники, будучи дикой маслиной (мы сами, в том числе не имевшие прежде ни прав, ни привилегий), стали объектом божественного благоволения, - это ясно и очевидно и произошло в результате того, что израильтяне отвергли Мессию, а затем и евангелие. И с какой целью совершил это Бог? - С чрезвычайно милосердной, чудесной и мудрой. Он намеревается в полной мере благословить Израиль; но когда наступит для этого время, Он благословит их строго и единогласно на основе милосердия. Когда они искренне покаются пред Богом, когда признают, что они ничем не лучше презренных язычников, другими словами, когда они будут сокрушены до такой степени, что почувствуют себя нуждающимися в милосердии - только в нем, и больше ни в чем,- только тогда они станут достойными возрождающей божественной благодати, ибо дары и божественное призвание, как мы знаем, непреложны. Бог крепко держит их и употребляет их в своей верности. Они неоспоримы.
Я полагаю, что именно это и предполагалось показать на образе Руфи. Особенность ее происхождения и ее национального положения, сам тот факт, что она родилась не иудейкой, а язычницей, подготовили ее к тому, чтобы она стала символом состояния иудеев в последний день, поскольку, хотя иудеи действительно сначала были израильтянами, к тому времени они лишились занимаемого ими положения и Бог назвал их “Ло-амми”, то есть не его народом. И на том основании, что они являлись не его народом, божественной милостью они будут восстановлены в своих правах и вновь поставлены в положение его народа, чтобы уже больше никогда не лишаться его милости.
У пророка Михея есть очень замечательное выражение, созвучное этой же самой мысли, которое не всегда правильно понимают. Он говорит: “Тогда возвратятся к сынам Израиля и оставшиеся братья их”, то есть те, которые занимали в некотором смысле положение язычников, смешавшись со всеми другими народами (даже в лучшем случае эта маслина имеет в настоящее время языческий характер), остаток тех, кого судья Израиля не стесняется назвать братьями. Они возвратятся к сынам Израиля. Таким образом, все эти события самым ясным образом представлены перед нами в одной краткой сцене; и как прекрасно это отметить в связи с Вифлеемом - тем самым местечком, которое предшествует нам в историческом плане! Ибо увидят впоследствии, как судью Израиля бьют по ланитам, Он будет предан позору, его поразят в доме его же друзей. И в полном соответствии с другими отрывками Писания Он показан здесь в двух аспектах. С одной стороны, Он, подобно человеку, происходит из семьи, поселившейся в этой маленькой деревушке, с другой - его “происхождение из начала, от дней вечных”. Он происходит от семени Давида, из царского рода, как нам известно из многих пророчеств; но, кроме всего этого, Он имеет божественную природу, которой никто, кроме него, не мог обладать среди правителей Израиля.
Таким образом, пророк Михей предсказывает приход судьи Израиля - этого единственного необычного правителя, выделяющегося среди всех прочих правителей, который будет поражен своими же братьями; и за этим фактом, касающимся той важной сути, о которой мы только что говорили, следует фраза: “Посему Он оставит их до времени”. В ней заключается то необычное их состояние (или уподобление язычникам), в котором они оказались после его распятия. “Посему Он оставит их до времени”, потому что та особая привилегия, делающая Израиль Израилем, и состоит в признании Богом их своим народом; но Он, которого иудеи так позорно отвергли, оставит их, и Бог наложит печать на это отвержение. Они будут оставлены им не только по причине их идолопоклонства, но и потому, что они отвергнут Христа. Мессию (эти два обвинения указаны и в последних главах книги пророка Исаии); ибо после их предшествующего неверия и ужасного идолопоклонства Он желал восстановить их и исполнить все обетования, если бы они приняли его. Но вместо этого они отвергли судью, который был их освободителем. Они отказались от Бога Израиля и пошли вслед идолам. Они отказались от судьи Израиля, который соблаговолил, будучи Господом, стать человеком по плоти и крови, Сыном Давида. “Посему Он оставит их до времени, доколе не родит имеющая родить”, то есть до тех пор, пока не исполнится намерение Бога, которое обнаружится через рождающую женщину.
Иудеи как народ будут оставлены Богом до времени, пока не родится младенец мужского пола, который принесет в мир радостную весть. Ясно, что это не может здесь и в ряде других отрывков относиться к рождению Христа; ибо в данном месте Писания предполагается, что Он уже являлся и был отвергнут. Так что попытка отнести этот отрывок к его рождению, как это было сделано в одной недавно вышедшей научной книге, которую я читал буквально день или два назад, заведомо ошибочна; ибо Христос, должно быть, уже пришел, коль уже был отвергнут и бит по ланитам. Следовательно, согласно данному контексту, Он должен был родиться прежде упомянутых в данном отрывке родовых мук, и рождение, на которое там указывается, не является в буквальном смысле рождением Мессии, а лишь осуществлением той цели благословенного Бога, согласно которой Израиль избавится от последнего бедствия. Ясно, что здесь дается намек на радость, которая последует за несравненным и последним несчастьем его народа.
Следовательно, когда эта долгожданная цель Бога исполнится, тогда, как выражается пророк Михей, возвратятся к сынам Израиля и оставшиеся их братья и не потеряют связи с иудеями, чтобы создать собрание, как это было начиная с пятидесятницы. Повсюду, где иудей верит в Иисуса теперь, он лишается своей национальной принадлежности и соединяет свои прежние земные надежды с более возвышенными и небесными вещами; но в последний день это будет иначе. И только тогда люди поймут, что олицетворяет собой Руфь. Вплоть до этого времени они будут оставаться язычниками с точки зрения утраченных привилегий; но затем, вместо того, чтобы оставаться в таком же мрачном и изолированном состоянии, они возвратятся к сынам Израиля. Они возвратятся к своим древним национальным надеждам, ради которых Бог ждет и исполнение которых зависит от его избранного народа и от того, вступят ли они в живую связь со своим долгое время презираемым Мессией во имя славы последнего дня.
Это, я думаю, весьма способствует пониманию книги Руфи любым, кто не желает никакой иной власти, кроме власти Бога, но видит ее такой, какая она есть, без искажения ее какими-то человеческими обстоятельствами ради нашего удобства. Дело в том, братья, что мы, христиане, так счастливы в Боге, так удовлетворены всей полнотой благодати и славы в Господе Иисусе, что в той мере, в какой мы верим этому, мы способны постичь его Слово; но там, где люди склонны искажать Писание ради собственной выгоды, они в такой же мере отходят от верного его толкования. Короче говоря, единственно постоянным, благословенным и благословляющим объектом Писания является Христос; и там, где искренне заботятся о нем и исполнены им, мы, несомненно, увидим все тело, наполненное светом; и напротив, там, где мы ставим целью найти для себя что-то в Слове Бога, мы подвергаемся опасности стать жертвой наших собственных представлений или мнений других людей.
Теперь становится ясно, что Руфь лишь потому представлена язычницей, чтобы более подходящим образом передать то состояние, в каком окажется остаток иудеев в последний день. По-видимому, ее даже можно назвать одной из них, если принять во внимание положение “Ло-амми”. В то же самое время мы можем заметить, что она не просто была таковой, но находилась в близком родстве с иудеем, и в этом мы опять усматриваем нечто соответствующее задуманной цели. Ибо, таким образом, две вещи, кажущиеся совершенно разнородными и несовместимыми в одной и той же личности, требуют полного совмещения для создания надлежащего олицетворения того, что предвидел Бог в будущем Израиля. Руфь соединилась с иудеями. Это, несомненно, не согласовывалось с иудейским законом, но явно противоречило ему. А разве сама история Израиля не является столь же противоречивой? Разве иудеи не были повинны в том, что допускали не меньшие нарушения закона? И Писание выступает с осуждением того или другого нарушения, вызывая восхищение, потому как оно не останавливается, но, как правило, до конца объясняет это нарушение, никогда не оправдывая его. Писание допускает, что мы имеем веру в Бога и что ни один святой не гарантирован от подобных случаев. Писание просто констатирует этот факт и оставляет за нами право судить обо всем этом самим, основывая наши суждения на слове Бога. Нет ничего, что бы лучше характеризовало его; тогда как если источником критики является человек и он не может ни отрицать, ни скрывать зло, то вы всегда обнаружите, что он извиняется за это или оправдывает зло, и этот результат всегда ниже того, какой достигается истинным вдохновением. Напротив, Богом всегда движет любовь и святость; Он идет праведными путями, а посему ему не требуется приносить извинения. Ожидать иного - значит, полностью забыть о том, что Писание есть не творение писателя, а слово Бога. Подобное неверие является причиной девяносто девяти заблуждений из ста, какие обычно встречаются.
Руфь же дает нам возможность увидеть то, что я осмелился назвать полуязыческим состоянием тех, которые и образуют остаток - несомненно, остаток иудеев, и тех, кто оказался за пределами своей земли и смешался с другими народами. Эти иудеи примут образ жизни других народов, но на них начнет воздействовать Бог. Он обратит их душу и лицо к себе; Он заставит их преодолеть в себе языческую гордыню и повернуться спиной к идолам; Он воспользуется страшными беззакониями последних дней, временами разгула антихриста, чтобы вызвать истинное покаяние и стремление в вере к Богу Израиля и к отрасли, которую Он укрепит для себя. Вот такое дело сотворит благодать с благочестивым остатком иудеев, явным прообразом которого, как мне кажется, является Руфь.

### Руфь 2

Некогда своим рождением и всеми природными узами Руфь была связана с языческим миром, но теперь стало совершенно очевидно, что она непоколебимо предана Богу всей своей душой, исполненной любви и почитания, и за это на нее вскоре снизойдет божественное благословение. “У Ноемини был родственник по мужу ее, человек весьма знатный, из племени Елимелехова, имя ему Вооз. И сказала Руфь Моавитянка Ноемини: пойду я на полеи буду подбирать колосья по следам того, у кого найду благоволение. Она сказала ей: пойди, дочь моя. Она пошла, и пришла, и подбирала в поле колосья позади жнецов. И случилось, что та часть поля принадлежала Воозу, который из племени Елимелехова. И вот, Вооз пришел из Вифлеема и сказал жнецам: Господь с вами! Они сказали ему: да благословит тебя Господь!” Вооз же, заметив незнакомку, поинтересовался у них: “Чья это молодая женщина?” “Слуга, приставленный к жнецам, отвечал и сказал: эта молодая женщина - Моавитянка, пришедшая с Ноеминью с полей Моавитских; она сказала: “буду я подбирать и собирать между снопами позади жнецов”; и пришла, и находится здесь с самого утра доселе; мало бывает она дома. И сказал Вооз Руфи: послушай, дочь моя, не ходи подбирать на другом поле и не переходи отсюда, но будь здесь с моими служанками; пусть в глазах твоих будет то поле, где они жнут, и ходи за ними; вот, я приказал слугам моим не трогать тебя; когда захочешь пить, иди к сосудам и пей, откуда черпают слуги мои. Она пала на лице свое и поклонилась до земли и сказала ему: чем снискала я в глазах твоих милость, что ты принимаешь меня, хотя я и чужеземка? Вооз отвечал и сказал ей: мне сказано все, что сделала ты для свекрови своей по смерти мужа твоего, что ты оставила твоего отца и твою мать и твою родину и пришла к народу, которого ты не знала вчера и третьего дня; да воздаст Господь за это дело твое, и да будет тебе полная награда от Господа Бога Израилева, к Которому ты пришла, чтоб успокоиться под Его крылами!”
Итак, мы видим, что там, где душа искренна и взор устремлен к Господу, Он знает, как превратить это в свидетельство для себя. Мы склонны заблуждаться, делая свидетельство нашей целью - в таком случае оно не будет иметь истинного успеха, разве что в глазах некомпетентных судей. Истинная же сила, энергия и ценность свидетельства заключаются в самоотречении, то есть в полном погружении во Христа. Прекрасным образом этого является характер Руфи. Все ее поведение свидетельствует о том, что она посвятила себя исполнению истинного долга. Темне менее, этот долг был отмечен печатью огромного достоинства, потому что, хотя он и был тесно связан с любовью к Ноемини, в сознании Руфи он оставался неотделимым от славы истинного Бога; а когда эти два качества объединены, то как благословен результат! Любовь прекрасна в ее собственной сфере отношений; но когда она выходит за пределы этой сферы и направляется самим Богом, то какой могущественной становится она в подобном мире! Это и пленило сердце Вооза, который слышал уже много хорошего о Руфи. Меньше всего думала бедная чужеземка, что ее история полностью откроется этому хозяину полей, как назвали его люди, - Воозу - человеку, имевшему замечательный характер и незапятнанную репутацию, занимавшему хорошее положение на земле Израиля. Моавитянка Руфь не ожидала даже услышать о том, что такую, как она, все знают и уважают. Как, должно быть, наполнилось ее сердце благодарностью Богу хотя бы за то, что Он взглянул на Ноеминь и на нее саму. Он, который решил, что ее сердце должно почувствовать, что не напрасно она упокоилась под крылами Бога Израиля! Зачем нам всегда заботиться о самих себе? Если бы Руфь искала блага лишь для себя, она никогда бы не нашла их в таком изобилии или так быстро. Как глубоко заблуждаются те, кто делает из себя идола, возвышая себя именно потому, что заняты лишь собой! Но еще дальше от истины находятся те, кто ищет блага на земле подобно язычникам, которые не знают Бога. Именно Бог, к которому Руфь обратила свой взор, придал ей такой нравственный вес и красоту.
Эта скромная женщина стремилась перед лицом Бога исполнить то, что она обязана была сделать для своей свекрови, и она была права. Но разве Бог не думал о ней, разве не заботился о том, чтобы и другие люди узнали, что его благодать сотворила для этой моавитянки в ее душе? В подтверждении этому “сказал ей Вооз: время обеда; приди сюда”. Но нам нет необходимости подробно останавливаться на эпизодах этой замечательной книги. Для меня было бы достаточно обратить внимание лишь на то, что не совсем понятно.
Следует заметить, что возвращение Руфи с припасами весьма удивило ее свекровь: “Где ты собирала сегодня и где работала?” Благословение Господа делает человека богатым, и Он не добавляет печали к этому. Ноеминь ищет большего - всего. “Да будет благословен принявший тебя! (Руфь!) объявила свекрови своей, у кого она работала, и сказала: человеку тому, у которого я сегодня работала, имя Вооз. И сказала Ноеминь снохе своей: благословен он от Господа за то, что не лишил милости своей ни живых, ни мертвых! И сказала ей Ноеминь: человек этот близок к нам; он из наших родственников. Руфь Моавитянка сказала: он даже сказал мне: будь с моими служанками, доколе не докончат они жатвы моей. И сказала Ноеминь снохе своей, Руфи: хорошо, дочь моя, что ты будешь со служанками его, и не будут оскорблять тебя на другом поле”. Ничто не может быть восхитительнее простодушия Руфи; ничто так не гармонирует с тем, как свекровь присматривает за своей снохой, и какой снохой! В то же самое время вера наделяет ощущением пристойности, которую, на мой взгляд, мы не имеем права игнорировать. Под этим я не имею в виду то человеческое благоразумие, которое стремится осуществить свои собственные цели на своем собственном пути. Это совсем другое: это есть глубокое ощущение того, что благопристойно в глазах Бога и человека, и сиянием этого отмечены здесь обе женщины - свекровь и невестка. “Так была она со служанками Воозовыми и подбирала (колосья), доколе не кончилась жатва ячменя и жатва пшеницы, и жила у свекрови своей”.

### Руфь 3

И вот мы постепенно подходим к большей цели, к которой устремляется вера, - большей, чем ежедневное наполнение фартука зерном. “И сказала ей Ноеминь, свекровь ее: дочь моя, не поискать ли тебе пристанища, чтобы тебе хорошо было? Вот, Вооз, со служанками которого ты была, родственник наш; вот, он в эту ночь веет на гумне ячмень”. Свекровь дает Руфи наставления, и та действует согласно им. Нам нет необходимости подробно останавливаться на этой истории; она, несомненно, известна каждому. Достаточно сказать, что Бог в этом случае был на стороне Ноемини. Предложение Ноемини может показаться кое-кому дерзким, но Ноеминь действительно верила Богу и вместе с тем любила Руфь; когда Бог с нами, тогда есть, с одной стороны, притягательная благодать целомудренной беседы, смешенная со страхом, а с другой - дерзание веры, которую столь же замечательно благословляет Бог. Во второй главе нам показана одна сторона, тогда как в третьей - другая. Могло случиться так, что поступок, на который Ноеминь толкала свою невестку, явился бы причиной того, что благородный человек полностью отвернулся бы от моавитянки; но Бог, учитывая веру женщины, распорядился по другому, а посему все препятствия исчезли одно за другим. Бог желает, чтобы мы верили в него, дорогие братья, ибо Он на своих путях столь же всесилен, сколько и праведен. Мы же нет; и разве не теряем мы от недостатка искренности большую часть благословения? Пусть же не будет сомнений в том, что его благословение можно снискать лишь путем, которым некоторые по невежеству своему пренебрегают, - путем исполнения долга. Это всегда верно, хотя благодать представляет нам возможность на этом пути (оставляя место для более возвышенного) пострадать не только за истину, но и во имя Христа. В таких случаях вера не упустит того, что соответствует его имени, и это касается не просто веры. Короче говоря, праведность сама по себе хороша, но благодать лучше; только нет благодати там, где праведность приносят в жертву или пренебрегают ею. Благодать поэтому не перестает чтить праведность, хотя и превосходит ее. Поэтому можно считать, что во 2-ой главе Руфь вступает на путь праведности, на путь относительно благовидный и пристойный, который не был забыт Богом. В 3-ей главе мы видим, как Руфь вступает в смелую борьбу, вооружившись верой, в которой Бог направляет и поддерживает ее.
И вновь Вооз высоко оценивает эту веру, как бы страстно он ни желал, чтобы моавитянка своим дерзновением в вере не подвергала опасности даже малейшуючастицу того, что внушило ей уверенность в каждом возлюбившем имя Бога. Поэтому, ревнуя, как бы дух подозрения не разочаровал и не ранил душу такой, как Руфь, Вооз наставляет ее так же осторожно, как и ее свекровь, если не более того, и он не скрывает от нее ту преграду, которую закон может поставить на ее пути. “Переночуй эту ночь; завтра же, если он примет тебя, то хорошо, пусть примет; а если он не захочет принять тебя, то я приму; жив Господь!” И женщина успокаивается, полностью доверяя Богу, который действовал в душе своего раба Вооза. Когда Руфь снова возвращается к свекрови, то у той появляется больше причин восхвалять его, и не только за меру ячменя. Руфи было что рассказать свекрови, чтобы та порадовалась всем сердцем. “Та сказала: подожди, дочь моя, доколе не узнаешь, чем кончится дело; ибо человек тот не останется в покое, не кончив сегодня дела”.

### Руфь 4

“Вооз вышел к воротам и сидел там. И вот, идет мимо родственник, о котором говорил Вооз. И сказал ему (Вооз): зайди сюда и сядь здесь. Тот зашел и сел”. Нет более прекрасной картины в Библии, отражающей простые сельские обычаи, свойственные ветхозаветным израильтянам; и здесь нам опять открывается их образ жизни в те времена. Хоть книга Руфи невелика по объему, но она открывает нам довольно много всего. “ (Вооз) взял десять человек из старейшин города и сказал: сядьте здесь. И они сели. И сказал (Вооз) родственнику: Ноеминь, возвратившаяся с полей Моавитских, продает часть поля, принадлежащую брату нашему Елимелеху; я решил довести до ушей твоих и сказать: купи при сидящих здесь и при старейшинах народа моего; если хочешь выкупить, выкупай; а если не хочешь выкупить, скажи мне, и я буду знать; ибо кроме тебя некому выкупить, а по тебе я. Тот сказал: я выкупаю”. Вслед за этим Вооз сообщает ему условие выкупа этой части поля. “Вооз сказал: когда ты купишь поле у Ноемини, то должен купить и у Руфи Моавитянки, жены умершего, и должен взять ее в замужество, чтобы восстановить имя умершего в уделе его”. Это совершенно меняло дело, хотя в намерении Бога относительно этого закона нельзя было сомневаться. И родственник сразу же выходит из дела, принося свои извинения: “Не могу я взять ее себе, чтобы не расстроить своего удела; прими ее ты, ибо я не могу принять”.
“Как закон, ослабленный плотью, был бессилен, то Бог послал Сына Своего в подобии плоти греховной в жертву за грех и осудил грех во плоти”. Закон терпит неудачу не потому, что он плох сам по себе, ибо он хорош, но потому, что плох человек - первый человек плох при всех его возможностях, именно это и показано в образе упомянутого родственника. Он не имеет возможности восстановить имя умершего; это как бы намек на то, что Израиль не способен получить свое благословение согласно той божественной цели, которая связана с законом и первым человеком.
Несомненно, речь идет о близком родственнике; ибо первым является тот, кто близок по плоти, а после него тот, кто близок духовно. Все, что от плоти, должно пройти испытание; и самым близким оказывается тот, кто искренне и честно подготавливает почву для проявления не только божественной милости, но и силы. И действительно, об этом говорит само имя “Вооз”. В нем была сила.
Поэтому, несомненно, Вооз олицетворяет Христа, но, я предполагаю, не столько Христа, явившегося для того, чтобы искупить вину человека - первого человека, но Христа, воскресшего из мертвых властью Бога и принесшего славу своему Отцу после того, как все нравственные проблемы были решены. Тогда покинутый остаток иудеев и будет возвращен назад в благодати, и наследие в любом случае принесет пользу благодаря родственнику - Искупителю. Короче говоря, Вооз символизирует Христа воскресшего, словно сосуд силы, чтобы принести плод для Бога там, где уже были смерть, крушение, неприятие и полное запустение, как мы уже видели на примере жизни Елимелеха (Бога-царя), который имел прекрасную цель относительно Ноемини. Он умер, а Ноеминь изменилась и превратилась из приятной в горькую, и все надежды ее рухнули со смертью ее сыновей далеко от земли Бога, и было так до тех пор, пока она не услышала добрую весть о том, что Бог явил милость Израилю, и не вернулась, и овдовевшая Руфь соединилась с тем, кто являет собой силу (Вооз), и царское родословие проявилось в должное время. Вооз олицетворяет Христа воскресшего, явившего милость роду Давида.
Таким образом, как мне кажется, суть всего этого представляется очень даже ясно: мы видим здесь Искупителя, но искупающего скорее силой, чем кровью; это - родственник-искупитель. Таким был Вооз, и таковым будет Христос для Израиля. Ныне таким путем мы узнаем Христа, ибо, как выразительно говорит апостол Павел во 2-м послании Коринфянам (гл. 5), “потому отныне мы никого не знаем по плоти; если же и знали Христа по плоти, то ныне уже не знаем”. Для нас все это есть совсем новая тварь и новый круг отношений; не только грех, но и все старое ушло, и все сделалось новым. Израиль не будет призван увидеть эту перемену столь полной и великой, какой она, несомненно, явится. Но Он близок им и будет признан ими, однако, иным путем, чем нами, вышедшими из язычников, которые, если можно так выразиться, состоят с ним в гораздо более близком родстве, поскольку собрание есть его тело. То, что открывается нам в Руфи, скорее всего имеет отношение к Израилю.
По правде говоря, Бог являет нам большую благодать, поскольку мы не имеем таких притязаний и не связаны с Израилем. Мы никоим образом не можем уповать на родство с Иисусом. Не думайте, что от этого мы что-то теряем. Сыны Израиля были связаны с ним плотью и кровью, и Он таким же образом был связан с ними; но вспомните о том, как эта истина излагается для отпрысков Авраама в послании Евреям. Очень вероятно, что она адресована еврейским христианам, хотя, несомненно, общая истина имеет отношение и ко всем другим.
Но пусть никто не думает, будто из этого следует, что к нам не относится все это благословение, открывшееся в данном послании, ибо я уверен, что оно в достаточной степени относится и к нам, что очень ценно для нас. И действительно, я не желал бы быть заодно с теми, кто так увлечен своими причудами, что позволяет себе сомневаться в том, что и мы имеем живую часть в этой книге Писания, как и во всех остальных. Подобные теоретические рассуждения заслуживают резкого осуждения, поскольку это очень опасно для всех; и чем больше мы ценим ту милость, которая возвратила нам истину во всей ее определенности, истину, прославляющую Господа и вверяющую нам Слово и Дух Бога в эти мрачные времена беззакония, тем в большей мере мы склонны порицать все эти несерьезные разговоры относительно Писания, притупляющие восприятие душой его истинный смысл. И здесь не имеет значения личность подобных теоретиков, ибо это люди, позволяющие себе восставать против бесценного Слова Бога.
Категорично утверждая это, я тем не менее полагаю, что к сказанному выше имеет особое отношение послание Евреям, и именно потому, замечу, мы слышим там такую фразу о детях: “Вот Я и дети, которых дал Мне Бог”. Была родственная связь между Израилем и Господом Иисусом, хотя она полностью утрачена ими при его распятии. Но затем вступилась благодать, и мы видим также и их взятыми туда, где мы, язычники, будем в равной с ними мере приняты на новом основании воскресения. Именно таким образом смысл этого и сходных с ним отрывков Писания разъясняется Духом.
Не принижает ли это нас, которые некогда были внешними? Наша подлинная и надлежащая связь с Христом основана не на плоти, а на смерти и жизни в воскресении. Даже те, кто имел кровное родство с ним, в конце концов вынуждены будут принять то же самое положение. Все, имеющее отношение к плоти, в конечном итоге исчезает; поэтому было бы недостойным даже для верующего иудея обосновывать свою связь с Христом фактами, в которых недостает такой истины, какая в равной мере открылась нам и им. Я просто хочузаметить касательно термина “родственник-Искупитель”, что он исполнен красоты и смысла, когда речь идет об Израиле, но, насколько мне известно, ни в одном из отрывков Писания вышеупомянутый термин не имеет ни малейшего отношения к нам, язычникам, которые безграничной божественной благодатью были введены в близость с Ним.
И вот перед нами оставшаяся часть данной истории. Человек, который не смог купить поле у Ноемини, должен был засвидетельствовать свою несостоятельность, что было чрезвычайно важно. “Прежде такой был обычай у Израиля при выкупе и при мене для подтверждения какого-либо дела: один снимал сапог свой и давал другому, и это было свидетельством у Израиля. И сказал тот родственник Воозу: купи себе. И снял сапог свой. И сказал Вооз старейшинам и всему народу: вы теперь свидетели тому, что я покупаю у Ноемини все Елимелехово и все Хилеоново и Махлоново; также и Руфь Моавитянку, жену Махлонову, беру себе в жену, чтоб оставить имя умершего в уделе его”. Итак, два признака указывают здесь на связь Бога с Израилем, а не с нами, ибо ясно, что там, где речь идет о земле, имеется в виду и земной народ. Этот отрывок никоим образом не относится к собранию Бога. Несомненно, можно было бы использовать этот образ; и я совсем не говорю о том, что вы не должны использовать эту духовную истину поодиночке или сообща, если вам это угодно, только она требует осторожного обращения; если же обращаться с ней грубо, это может привести к поражению. Я уверяю вас, что встречаются и такие, которые готовы трактовать образ Руфи-моавитянки так, словно все духовное благословение в истинах, изложенных в данной книге, касается непосредственно христианина или собрания Бога. Но трактуя этот образ, как это и бывает, так приблизительно и неясно, без разбору относя его то к иудеям, то к язычникам, мы, по моему убеждению, заблуждаемся, а это, как известно, чревато вредными последствиями, так как ясная роль христианина и собрания таким образом затемняется, или, лучше сказать, те, кто проповедует это, сами никогда не знали, в чем же заключается эта роль.
В книге Руфи земля и вдова неотделимы друг от друга; и Вооз самым торжественным образом берет себе и землю, и вдову, как поступит и Господь в другое время. “И сказал весь народ, который при воротах, и старейшины: мы свидетели; да соделает Господь жену, входящую в дом твой, как Рахиль и как Лию, которые обе устроили дом Израилев”.
В конце главы говорится, что “взял Вооз Руфь, и она сделалась его женою”. И у них родился сын. “И говорили женщины Ноемини: благословен Господь, что Он не оставил тебя ныне без наследника! И да будет славно имя его в Израиле!” Как было бы прекрасно, если бы дела, наконец, приняли такой оборот в любом доме Израиля! Если и была женщина, чье положение было не только бедственным, но и безнадежным, это была Ноеминь, как она сама призналась. Она потому и обратилась к Орфе и Руфи, что считала (говоря человеческим языком) свое спасение невозможным и не надеялась, что имя умершего останется в его уделе. Но слово “невозможно” никогда нельзя соотносить с именем Бога, ибо Он действительно никогда не солжет и не поступит недостойно себя. Хорошо, что мы чувствуем свою несостоятельность и свою слабость, но было бы недопустимо ограничивать его возможности. Несомненно, справедливо то, что мы явно были унижены, и это может обернуться пользой через благодать; так произошло и с Ноеминью. Но какой радостью теперь наполнилось сердце престарелой свекрови, некогда заброшенной и одинокой, когда она взяла в руки дитя Руфи, пусть даже моавитянки (ибо все это теперь растворилось в ее муже Воозе), и женщины сказали ей: “Он будет тебе отрадою и питателем в старости твоей, ибо его родила сноха твоя, которая любит тебя, которая для тебя лучше семи сыновей. И взяла Ноеминь дитя сие, и носила его в объятиях своих, и была ему нянькою. Соседки нарекли ему имя и говорили: “у Ноемини родился сын”, и нарекли ему имя: Овид. Он отец Иессея, отца Давидова”!
А разве не так будет, возлюбленные братья, в тот светлый день, когда явится Господь Иисус и возьмет давно овдовевший Израиль и когда всякий позор и всякий порок, как смерть и печаль, навсегда исчезнут? Тогда великое деяние божественной благодати изольется потоком не только по прежним каналам, чтобы до краев и через край наполнить их милостью, но также познание славы Господа заполнит всю землю подобно тому, как воды наполняют море. Именно то, что мы познаем, явится результатом вступления Христа в свой удел, истинного наследника всего.
Как говорили и чувствовали эти женщины, произойдет все это по милости Бога. Долгожданное семя обетования - Мессия - будет для Израиля “сыном, рожденным у Ноемини”. Он родится на новом основании благодати, поскольку родит его та, что не имела права на обетование. “Ибо младенец родился нам - Сын дан нам; владычество на раменах Его, и нарекут имя Ему: Чудный, Советник, Бог крепкий, Отец вечности, Князь мира. Умножению владычества Его и мира нет предела на престоле Давида и в царстве его, чтобы Ему утвердить его и укрепить его судом и правдою отныне и до века. Ревность Господа Саваофа соделает это” (Ис. 9, 6. 7).
Давайте же возрадуемся тому, что Он открыл нам такую перспективу в отношении всей земли, а не просто израильтян и их страны. Когда мы взираем на мир сейчас, на сумасшествие и безрассудные страсти людей, когда мы слышим, как люди восхищаются тем, что в действительности является их позором, когда мы сталкиваемся с непокорностью Богу, которую демонстрируют гордо и нагло, словно похваляясь ею, тогда мы можем, пусть даже в малой степени, представить себе, какое избавление принесет Иисус, когда возьмет бразды правления. Теперь мы хорошо знаем, что лучшими людьми являются именно те, которые чувствуют свою слабость, и они могут вернее всех судить о том, что происходит на земле и вызывает скорби и бедствия, сопровождающиеся вздохами и стонами. Это не останется без последствия, как считают некоторые, и воля Господа такова, чтобы мы не уклонялись от признания нашей слабости, а чувствовали полное крушение здесь, на земле. Я убежден, что когда все усилия тех людей, которые, переоценивая себя, полагаются на собственные возможности, ни к чему не приведут и попытки задержать поток зла только усилят его (даже при самых энергичных попытках обуздать зло), тогда молитвы, слезы, стоны, обращенные к Господу, достигнут его слуха и Господь славы ответит на них; и тогда сам Господь докажет, что только Он один способен заполнить пустоту этой земли, как только Он наполнит небеса ради восхваления и славы Бога Отца.
Так пусть же Господь, которого скоро будут славить и исповедовать на всей земле, даст нам возможность возрадоваться всему, что Он открыл нам в своем драгоценном Слове, и, сжалившись над всеми, позволит постичь каждую часть этого Слова ради его имени! Так благословенны мы, будучи членами его тела, как его плоти, так и костей, что приличествует и нам получить от той любви, которую Он так щедро излил на Израиль! И если нам надлежит быть с Господом на небесах, то и у него есть особый объект своей любви; и кто должен быть этим объектом, как не народ, призванный им среди всех других народов, который, увы, соскользнул назад подобно стреле предательского лука. Но настанет день, и он подобно кающемуся грешнику вернется назад, и уверует, и обретет щедрую милость и искупление. Таким образом, горе и позор, какими бы горькими они ни были, забудутся в радости и славе тех, кто навсегда избавится от своих языческих наклонностей и принадлежностей, чтобы стать истинным и постоянным источником божественного благословения для всех племен земли до тех пор, пока эта земля будет существовать.

## 1 Царств

Оглавление: гл. 1; гл. 2; гл. 3; гл. 4; гл. 5; гл. 6; гл. 7; гл. 8; гл. 9; гл. 10; гл. 11; гл. 12; гл. 13; гл. 14; гл. 15; гл. 16; гл. 17; гл. 18; гл. 19; гл. 20; гл. 21; гл. 22; гл. 23; гл. 24; гл. 25; гл. 26; гл. 27; гл. 28; гл. 29; гл. 30; гл. 31.

### 1Царств 1

Первая книга Царств открывает нам ту великую перемену, к которой подготавливает нас книга Руфи, в последних стихах которой Дух Бога представляет царское родословие вплоть до рода Давида. Даже самому наивному читателю вполне ясно, что имя Саула упомянуто в рассматриваемой книге попутно; ибо, желая себе такого царя, народ бесславил имя Бога, хотя, возможно, Бог использовал Саула с определенной целью, потому как желал прославить себя через это. Но в данном случае, как и во многих других, мы видим, что Бог, хотя Он и знает все наперед с самого начала, проявляет удивительное терпение и внимание ко всему происходящему и к людям, потому что Он, хотя и исполнен могущества, никого не презирает, но действует согласно своей святости и не спешит излить свой гнев. Тем не менее, будучи единственно мудрым Богом, имеющим перед собой свои собственные цели снискать славу, Он при любом удобном случае определенным образом способствует этому через отрицательный или положительный результат, но действует не спеша, подчеркивая масштабы ожидаемой перемены, так чтобы мы обратили внимание на то, что Он делает. По-видимому, таков принцип, лежащий в основе всего Писания. Мы должны помнить, что речь идет не только о делах Бога, но и о том, каким Он проявляет себя, а это всегда способствует благословлению души, более того, гарантирует это благословление. Таков результат не просто его силы, но и его воли, а его воля всегда есть благая, святая и благоприятная. И если мы только различим то, на что Он указывает нам в наставление, на что обращает наше внимание не только результатом действия, но и тем путем, который приводит к подобному результату, мы не останемся без благословения.
...Надвигалась определенная и великая перемена; и, как мы уже заметили, соответствующая подготовка к той великой перемене отражена в книге Руфи, которая в целом является предисловием к книгам Царств (первой и второй), но первая книга Царств сама по себе лишь постепенно открывает нам то, что Бог намеревался представить. До сих пор народ Израиля сам по себе являлся предметом божественных отношений. Нельзя думать, будто народ Бога когда-либо переставал быть целью для него; но теперь, открывая им свои пути, Бог собирался утвердить принцип, который в должное время докажет наличие поворотного момента неизменного благословения. Однако необходимо особым образом отметить следующее: речь идет о поворотном моменте нашего благословения, как и о благословении, которое ожидает еврейский народ и другие народы, равно как и всю вселенную. Хотя это будет совершенно новый принцип по своему истинному назначению, на самом деле он древнее всех остальных принципов. На первый взгляд может показаться, что нелегко вместить все эти истины в узкий круг или сферу света, если можно так выразиться, но именно это и делает Бог. Стоит ли мне говорить, где следует искать это средоточие всякого благословения? Разве им не является одно-единственное имя - имя Иисуса? Да и кто может должным образом определить, какие различные благословения Бог вдохнул в эту единственную личность, какую неисчерпаемую полноту мудрости и благости сохраняет Он в ней? Я попытаюсь показать, каким образом все это касается данной темы.
В предыдущих книгах мы видели народ Израиля, а среди них - одну какую-то личность, выделяющуюся на фоне остальных, которая и являлась знамением благословения для остального народа и способствовала сохранению их связи с Богом. Такой личностью был священник. Он являлся как бы прообразом великого первосвященника. Но настало время для Бога ввести другой и еще более важный принцип; однако это, как всегда случается в нашем мире, выявляя несостоятельность человека, неизменно влечет за собой успех, который еще больше открывает нам Бога. Книга Руфи подготовилаоснование для этого. Родословие, представленное в конце той книги, не имеет ничего общего со священником, представленным в последующей книге; и все же никто из людей ясно не почувствовал приближения кого-то более великого, чем священник (хотя, возможно, опытный глаз и разглядел бы это в деяниях Бога и стихах пророческого слова). Но я сомневаюсь в том, что кто-то действительно понял все прежде, чем это стало явным. Между тем Бог, задумал все это с самого начала, как позже и сообщил об этом в своем Слове; и для нас чрезвычайно важно обратить на это внимание. Ибо мы должны помнить, что все случившееся с ними написано нам в назидание - написано не просто для израильтян, но, в особенности, для нас; и мы можем видеть, что с самого начала Бог предполагал для своего народа нечто большее, чем священство. Иначе почему же Он особым образом упоминает колено Иуды, о котором прежде ничего не было сказано в связи со священством? Тем не менее именно Иуда должен был прославиться, но особым образом. Итак, если Христос занял положение небесного священника, то Он по другим причинам не принадлежал ни дому Аарона, ни колену Левия. Богу было угодно, чтобы Он родился от колена Иуды, происходил из рода Давида и был, как нам известно, истинным Сыном Давида по родословию Соломона. Вот почему родословие Давида было представлено в конце книги Руфи. Однако в начале первой книги Царств мы не находим прямого указания на Христа, ровно как и на колено, из которого ему следовало произойти в должное время, но, скорее, находим косвенные обстоятельства духовного характера, свидетельствующие о том, что это было необходимо, если Бог собирался явить славу и истинным образом благословить человека.
Поэтому 1-я книга Царств описывает переходный этап. Здесь мы видим не человека из колена Иуды, а прежде всего того, кто явно принадлежал к семейству левитов. Однако интерес представляет одна из двух его жен, бездетность которой доставляла ей много горя. Народ Бога должен был познать, что ей предстояло испытать, ибо если они не почувствуют этого, то она окажется в том же бедственном положении, в каком находились и они. Жена, имеющая детей, едва ли знала, что такое испытать скорбь. Но Анна, чья душа была обращена к Богу, являлась особым предметом не просто глубокой симпатии, она была еще и человеком, наделенным божественностью, а без этого, если судить о народе Бога, все рано или поздно неизбежно терпит неудачу. Разве это намекает нам на отсутствие истинной любви? Сохрани нас Бог! Однако здесь имеется в виду нечто большее, чем какие-либо узы естественной любви. Ясно, что Анна уповала на Бога. И ее вера подверглась испытанию, во время которого ее поведение и дух не могли не снискать уважения, как и симпатии со стороны ее мужа. Но замечательнее всего было то, что она знала тайну Бога прежде, чем последовал ответ.
Теперь Бог поставит свой народ в такое же положение. Ибо теперь речь идет о его древнем народе - израильтянах. И мы должны помнить, что, хотя мы можем использовать любой аспект истины и таким образом, будучи христианами, извлекать для себя пользу из этой книги, как и из всех остальных книг Писания, великая тема фактически установленного царства Мессии еще ожидает нас. Это не повод для того, чтобы мы не понимали и не радовались этой части Библии и не использовали ее свет для освещения нашего пути. Несомненно, это есть истина, которую невозможно исчерпать, и о чем бы ни шла речь, собрание христиан должно пребывать во все более тесном общении с Христом, вникая в глубины божественной мудрости, ибо это более важно, чем те люди, которым предопределено быть объектом произволения Бога. На то есть определенная причина, и она достаточно проста. Христос относится к нам как к друзьям и делится с нами своими планами и намерениями. Это еще не доказательство того, что мы сами получаем особое благословение, позволяющее нам глубоко постигать тайны Бога. Мы только тогда по-настоящему будем способны постичь сокрытую волю Бога, когда Христос заполнит всю нашу душу. Там, где душанаполнена им, глаз яснее видит и все тело исполнено света. Святой Дух открывает его помыслы и показывает их нам. Таким должно быть положение членов его тела. С этой целью отдельным среди людей и был дан дар Духа.
Поэтому мы должны знать, что уготовлено для народа Бога в грядущем тысячелетнем царстве, что нам еще важнее знать, чем самому этому народу. Они будут созерцать и радоваться плодам той славы, которая воссияет на Сионе; они действительно будут обладать этими привилегиями. Но ее небесные источники будут ясны и понятны нашим душам, поскольку мы есть посредники между Господом и землей. Будет легче понять это, если мы определим наше отношение с ним как положение невесты Агнца, его наперсницы теперь уже известных, а не скрытых от нас тайн, если можно так выразиться. Действительно, мы наделены разумом Христа, и только неверие способно лишить нас этой радости и этого света. Но если мы имеем его разум, то Господь ничего не утаивает от нас. И то, что Он открывает нам относительно всей земли как сферы его царства, и в особенности Израиля - его земного центра, а не только нашего, говорит о его великой любви к нам. Но это еще не все и не лучшее доказательство любви. Это может и должно быть в самом начале; но это не столько сообщение о наших нуждах, что выказывает близость к нам, сколько раскрытие своего сердца другому, когда говорят о том, что не касается его самого. Вы говорите слуге (возможно, незнакомцу, если вы так любезны) о том, что касается его долга или его выгоды, но если вы выкладываете кому-то другому все самое сокровенное, то, значит, в высшей степени доверяете ему и вступаете с ним в духовную близость.
Именно в такое положение божественной благодатью и поставлен христианин, и поэтому, как мне кажется, мы легко можем понять, почему все это становится истинно полезным для наших душ, хотя и не через то, что люди называют одухотворенностью, которая часто приводит к потере представления о реальности из-за тщеславного и эгоистичного желания присвоить все себе. Будьте уверены, что таким образом нельзя получить лучшее благословение от Писания, ибо его можно получить лишь усмотрев его связь с Христом. Мы должны быть уверены в истине; а не постигнув истины, мы не можем вкусить божественной благодати. Нельзя сказать, что это действительно отнимает что-то, - оно дает все надежно, хотя и не всем вокруг нас. В то же самое время мы видим то, что особенно полезно для этого земного народа, то, что в общих чертах открывает нашим душам благодать, а также то, что Господь предназначил именно нам. Если я знаю, например, преданную любовь Бога к народу Израиля, разве я не имею права быть уверенным в его любви ко мне или к вам? Разве тот факт, что было открыто его имя, как Отца, отнимает что-то от той благодати, которую Он являет нам?
Анна же, сознавая свою обездоленность, будучи бездетной женой (что, как известно, любая еврейка считала большой утратой, а Анна именно так и воспринимала свое горе), по воле благодати обратилась всем своим существом к Богу без каких-либо претензий к нему и открыла ему свое горячее желание, излив пред ним скорбь своей души. И случилось так, что она изливала душу Богу в присутствии первосвященника. Другие ходили туда поклоняться и приносили жертвы благодарения; она же явилась к Богу со слезами, тем не менее ощущая вызов своей соперницы. Но повесть эта замечательна еще и тем, что Бог привлекает наше внимание к тому факту, что сам этот первосвященник не был посвящен в его намерения относительно Анны. Тот, который обязан был вникать в самые большие проблемы народа Бога, в данном случае, несомненно, был одним из последних, кто оценил сложившуюся ситуацию. Не сомневаюсь, что Феннана, какой бы пакостной она ни была, знала больше о тайной печали Анны, чем священник Илий; ведь даже она не сочла Анну пьяной, тогда как священник принял ее за таковую. Поэтому ясно, что то, что Бог дает нам увидеть с самого начала, не способен видеть тот, кто до этого момента находился вне предписанных путей общения Бога с народоми народа с Богом. По крайней мере священнику надлежало быть посредником между Богом и народом, и таковым он считался официально. Но здесь проявилось обратное, и это было не единственным признаком, позволяющим порицать представителей священства, как мы увидим позже. Однако здесь достаточно обратить внимание на первый очевидный факт (скорбь праведницы в Израиле) отсутствия того, на что при нормальном положении дел она могла бы надеяться, обращаясь к Богу, - на тот недостаток, который Он заставил ее ощутить и открыть его пред ним в тот самый момент, когда ее недооценил человек, который прежде всех в Израиле был обязан просить за нее у Бога, донося ее скорбь до него, стать ее заступником перед лицом Бога. Наконец, успокоившись тем, что женщина покорно стерпела его упрек, Илий просит ее идти с миром и молиться, чтобы Бог Израиля мог исполнить ее прошение, то, что она просила у него. В должное время Он вспомнил о ней и исполнил ее прошение. “Чрез несколько времени зачала Анна и родила сына и дала ему имя: Самуил”.
Вскоре окажется, что рождение Самуила имело важное значение и что он был призван исполнить великий долг в Израиле, содействуя великой цели Святого Духа, упомянутой в этой книге. Настанет время, и Анна отправится с ним в Силом, когда младенец будет отнят от груди (но не раньше), посему она говорит своему мужу: “Когда младенец отнят будет от груди и подрастет, тогда я отведу его, и он явится пред Господом и останется там навсегда”. Перед нами искренняя душа. Для такой, как Анна, благословение от Бога было единственной возможностью, да и средством возвратить это благословение ему. Бог был предметом ее души. Кто может предположить, что она недостаточно любила Самуила? Самуил был не только окружен всей той любовью, какой только ее сердце способно было одарить младенца, да еще родившегося таким образом, - она любила его с особым чувством, какое сам Бог внушил ей в отношении Самуила. Анна могла понять (и она была права, ибо тайна Бога постигается теми, кто боится его), что такой младенец не мог родиться просто так, что ей был дан сын во исполнение намерений Бога в Израиле. Верующий видит все ясно и всегда по мере своей искренности; и единственный, кто обеспечивает это, есть Христос перед нами, поскольку мы опираемся на его деяние. Ведь сила Духа Бога освобождает нас благодатью, но в самоосуждении. И это мы здесь ясно видим.
“Когда же вскормила его, пошла с ним в Силом, взяв три тельца и одну ефу муки и мех вина, и пришла в дом Господа в Силом; отрок же был еще дитя. И закололи тельца...” То было откровение сердца: может ли быть еще что-то дороже Богу? “И закололи тельца; и привела отрока к Илию и сказала: о, господин мой! да живет душа твоя, господин мой! я - та самая женщина, которая здесь при тебе стояла и молилась Господу; о сем дитяти молилась я, и исполнил мне Господь прошение мое, чего я просила у Него; и я отдаю его Господу на все дни жизни его, служить Господу. И поклонилась там Господу”. Его заслуживающая доверия милость не осталась без похвалы.

### 1Царств 2

Далее следует новое излияние чувств Анной, но ее молитва теперь исполнена радости и струится удивительным потоком доверия и ликования, устремленным навстречу Богу (гл. 2). И в ней, я полагаю, мы видим самую прямую связь с той великой целью, какую Святой Дух ставит в этой книге. “Возрадовалось сердце мое в Господе; вознесся рог мой в Боге моем; широко разверзлись уста мои на врагов моих, ибо я радуюсь о спасении Твоем. Нет столь святаго, как Господь; ибо нет другого, кроме Тебя; и нет твердыни, как Бог наш. Не умножайте речей надменных: дерзкие слова да не исходят из уст ваших; ибо Господь есть Бог ведения, и дела у Него взвешены. Лук сильных преломляется, а немощные препоясываются силою”. Несомненно, она судила об этом по своему собственному опыту. Уж она-то знала, что значит стать сильной от слабости. Какое вторжение божественной силы в свою душу познала Анна! Но Дух Бога никогда не ограничивается только накоплением опыта. С одной стороны, совершенно ошибочно предполагать, что Он не способствует накоплениюопыта, но, с другой стороны, нельзя думать, что собственный опыт мог бы явиться справедливым критерием для святых. Тот, кто не знает, что такое опыт, едва ли может считаться истинно познавшим Бога; но тот, кто упускает из виду цель Бога, подвергается опасности либо лишиться ориентиров, либо впасть в самодовольство. Плод веры, каким бы ценным сам по себе он ни был, становится западней для верующего там, где на этом останавливаются. Но принесенный Богу, как сладок он в любом, даже малом служении и в страданиях во имя Христа, хотя и при полном отказе от любого успокоения пред Богом или от любого другого предмета, кроме Христа! Что же тогда делает душу твердой, стойкой и свободной? Только Христос является истинной целью Святого Духа, а не критерием, определяющим воспроизведение его в душе, что мы и называем опытом. Этот принцип будет встречаться нам на протяжении всего Писания. Это не может быть не связанным с положением и нуждами наших душ, ибо Бог печется о нашем благословении; но Он никогда не останавливается ни перед кем и ни перед чем, кроме самого Христа.
Следовательно, Дух Бога здесь явно нацеливает на нечто более великое, чем Самуил, и на выводы, гораздо более глубокие, чем благословение души Анны, хотя едва ли нужно говорить, что по этой самой причине ближайшая его цель тем более была осуществлена. Светлый образ Христа и его царства, вытесняющий несостоятельность человека, состоит, таким образом, в живой связи со всем тем, через что пришлось тогда пройти Анне. Анна была на более верном пути, чем Илий. Святой Дух соблаговолил в удивительной божественной любви соединить переживания простой несчастной израильтянки о ребенке, родившемся у нее, со своими собственными намерениями относительно Израиля и всей земли, которые должны исполниться во Христе. И разве это не дает верующему права полагать, что малая чаша испытаний, увиденная нами здесь, может таким образом наполниться благодатью самого Христа? “Сытые работают из хлеба, а голодные отдыхают; даже бесплодная рождает семь раз, а многочадная изнемогает”. “Бесплодная рождает”. Анна говорит о том, что она сама пережила; но сказанное ею здесь превосходит случившееся с ней. Ведь на самом деле она родила не семерых; но мы видим, как долго Дух Бога может задерживать свой взгляд на том, чье рождение пробуждает всех к вере. Это число “семь” явно означает божественное совершенство, которое мы никогда не увидим вне Христа. “Господь умерщвляет и оживляет, низводит в преисподнюю и возводит; Господь делает нищим и обогащает, унижает и возвышает. Из праха подъемлет Он бедного, из брения возвышает нищего, посаждая с вельможами, и престол славы дает им в наследие; ибо у Господа основания земли, и Он утвердил на них вселенную. Стопы святых Своих Он блюдет, а беззаконные во тьме исчезают; ибо не силою крепок человек. Господь сотрет препирающихся с Ним; с небес возгремит на них. Господь будет судить концы земли, и даст крепость царю Своему и вознесет рог помазанника Своего”.
Человеку, наделенному духовным разумением, совершенно ясно, что Дух Бога смотрит гораздо дальше рождения сына Анны. Самуилу надлежало находиться среди священников, ему не было предопределено Богом воссесть на престол. Но если бы он был таковым, то по своему значению и величию цель здесь превосходила бы обычное господство. На самом же деле только Христос мог соответствовать тому намерению, какое имел здесь Дух Бога. “Стопы святых Своих Он блюдет, а беззаконные во тьме исчезают; ибо не силою крепок человек”. Анна получила свой урок от Бога. Но этот урок следовало преподать в еще более выразительной и изощренной форме, чтобы о нем не забыли. “Господь сотрет препирающихся с Ним; с небес возгремит на них”. Ясно, что эта фраза указывает на более великий день, и даже на самый день Господа. “Господь будет судить концы земли, и даст крепость царю Своему и вознесет рог помазанника Своего”.Только Христос может соответствовать всему указанному.
Далее, здесь мы находим ключ к пониманию тех книг, к обсуждению которых мы приступаем: эти книги предваряют царя. Да, речь теперь идет не о священнике, а о царе согласно воле Бога. Подобно тому, как первосвященник был главой всей системы левитов, во главе царства должен был стать царь. Но далее мы увидим, почему в сущности Святой Дух вводит здесь царя. Мы немного подготовлены к восприятию этого, но еще во многом нужно разобраться. Далеко не сразу в этой книге перед нами откроется истинный царь, пусть даже и символически; но здесь Дух Бога показывает нам, что подобный образ был замышлен Богом, в то время как греховный народ искал себе царя по своему вкусу и своеволию.
Вслед за этим нашему взору открывается другая картина. Теперь перед нами уже не Илий в своей немощности, но его сыновья, отступившие от путей Бога, и ведущие распутный образ жизни, и позорящие имя Бога своим богохульством. Илий боялся Бога; но ему, конечно, не было знакомо то безмятежное ощущение его присутствия, какое позволяет судить обо всем должным образом. Это мы ясно увидели в первой главе. А что можно сказать о сыновьях Илия? Они были сыновьями Велиала, развратниками и не знали Бога. И это мы видим в Израиле среди избранного народа Бога! Те, кто был поставлен именно для того, чтобы представлять Бога народу и ходатайствовать за народ пред Богом, оказались теперь людьми негодными.
Я не буду останавливаться на той печальной сцене, которую Дух Бога приводит в доказательство вышесказанному; не буду говорить и об ужасном эгоизме этих людей, которые вынуждали других презирать жертвоприношения Богу. Еще больший грех был на этих молодых людях, ибо они вызывали у людей не просто презрение к жертвоприношениям, но и отвращали их от жертвоприношений. Однако Святой Дух наряду с этой отталкивающей картиной беззакония, творимого священниками в Израиле, показывает нам отрока Самуила, служащего пред Богом. Отрок надевал льняной ефод, когда исполнял служение, родители же его получили благословение от Илия. Получив его, Анна, если и не родила, как говорила, пророчествуя, семерых сыновей, то, по крайней мере, обрела еще трех сыновей, кроме Самуила, и родила двух дочерей. Полнота и совершенство всегда присущи Христу.
“Илий же был весьма стар и слышал все, как поступают сыновья его со всеми Израильтянами”; он слабо пытался увещевать их, но это не возымело своего действия. “Отрок же Самуил более и более приходил в возраст и в благоволение у Господа и у людей”. И теперь следует свидетельство; ибо Бог никогда не судит без предупреждения. “И пришел человек Божий к Илию, и сказал ему: так говорит Господь: не открылся ли Я дому отца твоего, когда еще были они в Египте, в доме фараона? И не избрал ли его из всех колен Израилевых Себе во священника, чтоб он восходил к жертвеннику Моему, чтобы воскурял фимиам, чтобы носил ефод предо Мною? И не дал ли Я дому отца твоего от всех огнем сожигаемых жертв сынов Израилевых?” Это было так. Илий происходил из рода первосвященников Израиля. “Для чего же вы попираете ногами жертвы Мои и хлебные приношения Мои, которые заповедал Я для жилища Моего, и для чего ты предпочитаешь Мне сыновей своих..?” Мог ли это быть Илий? Да, это действительно был он, ибо Бог не судит по внешнему виду. Почему же он так слабо укреплял в своих сыновьях почтение к Богу? Почему же все его попытки наставить своих сыновей на истинный путь были так слабы? Случай был серьезный, а грех страшный, и Илий хорошо это знал. Увы! Илий потакал своим сыновьям.
Прискорбно, что это было сказано о таком святом, как Илий: “Для чего ты предпочитаешь Мне сыновей своих, утучняя себя начатками всех приношений народа Моего - Израиля? Посему так говорит Господь Бог Израилев: Ясказал тогда: “дом твой и дом отца твоего будут ходить пред лицем Моим вовек”. Но теперь говорит Господь: да не будет так, ибо Я прославлю прославляющих Меня, а бесславящие Меня будут посрамлены. Вот, наступают дни, в которые Я подсеку мышцу твою и мышцу дома отца твоего, так что не будет старца в доме твоем; и ты будешь видеть бедствие жилища Моего, при всем том, что Господь благотворит Израилю и не будет в доме твоем старца во все дни, Я не отрешу у тебя всех от жертвенника Моего, чтобы томить глаза твои и мучить душу твою; но все потомство дома твоего будет умирать в средних летах. И вот тебе знамение, которое последует с двумя сыновьями твоими, Офни и Финеесом: оба они умрут в один день”.
Итак, обратите внимание на слова, открывающие нам замысел Бога: “И поставлю Себе священника верного; он будет поступать по сердцу Моему и по душе Моей”. Ибо Илий не относился к той отрасли священнослужителей, с которой Бог заключил вечный завет. Можно напомнить, что из двух оставшихся в живых сыновей Аарона, один был избран на вечное священство; но, как и бывает на путях Бога, плоть, как оказалось, превзошла дух, и не имеющий обетования вечного завета одержал верх над имеющим его. Род Финееса был обречен на временное бездействие. Его брат выдвинулся и имел преемников. И теперь за то, что Илий и его сыновья отвращали от жертвоприношений, вступает в силу приговор Бога: отрасль Финееса возвращается к тому положению, которое Бог определил этоу роду и даровал ему столетия назад.
В Писании не много столь же поучительных и более характерных для него фактов, чем то, каким образом, с одной стороны, духовное зло получает возможность действовать своим путем, а с другой - каким образом здесь дается обетование, потому что здесь налицо усердие во имя Бога, прежде чем обнаружится духовное беззаконие, которое повлечет за собой суд Бога над виновными. Ведь Он исполнит свое обетование в то же время, когда накажет беззаконие тех, которые не по праву воспользовались его благословением. Такое, как мы увидим, часто случалось в открывшихся деяниях Бога. Если его собственное слово не может не подтвердиться его благодатью, то в то же время и дьявол не бездействует, пока Христос не воцарится и не осудит нападки сатаны и все те средства, которыми тот может противодействовать его воле. Такие шаги предпримет Господь в своей совершенной мудрости и благости.
Но есть кое-что и более важное, на что неплохо было бы обратить здесь внимание. “И поставлю Себе священника верного; он будет поступать по сердцу Моему и по душе Моей [мы знаем, что Бог замыслил сделать это задолго до той печальной и унизительной истории и помимо ее]; и дом его сделаю твердым, и он будет ходить пред помазанником Моим во все дни”. Это крайне удивительно слышать теперь. Впервые о помазаннике, как мы видели, говорилось в 10-ом стихе, где речь явно шла о царе. И вот новое указание на то, что верный священник обязан ходить перед помазанником Бога. В первых книгах закона такое заявление показалось бы совершенно непонятным, и ясно почему. В этом законе слово “помазанник” всегда означало первосвященника. И вот теперь впервые в отношениях Бога с Израилем помазанник Бога является не первосвященником, а еще более великой личностью, перед которой первосвященник обязан ходить во все дни.
Короче говоря, первосвященник больше не является тем непосредственным связующим звеном человека с Богом, а переходит на второй план, ибо появляется другой, более великий помазанник. Кто же он? Это - царь Господь Иисус, согласно конечной цели , Мессия по отношению к Израилю. И этот помазанник выступает на передний план все больше и больше, поскольку не только народ, но и представители священства, как это ни прискорбно видеть, опускаются в нравственном плане до положения, заслуживающего справедливого порицания и божественного наказания, которое пока еще не приведено в исполнение, но уже провозглашено. Это всегда так, возлюбленные друзья, и мы никогда не должны удовлетворяться, находя простые объяснения в Писании. Я уверен, что это и является причиной того, почему изучение пророчества так часто не приносит пользы. Разумеется, ни один верующий не сказал бы, что само по себе пророчество, если его рассматривать и следовать ему в Святом Духе, не должно или не может быть в какой-то мере поучительным. Почему же тогда изучение пророчества так часто становится тем, что скорее иссушает источник христианской любви, давая простор для ума, размышления, питая воображение и фантазию? Причина этого ясна. Прежде всего, изучение пророчества оторвано от своих духовных истоков, а Писание, напротив, никогда не открывает в пророчестве ничего, кроме как отношения Бога к человеческим путям с точки зрения нравственности. Но самая главная причина того, почему изучение пророчества перестает быть полезным, состоит в том, что оно оторвано не только от темы нравственности, но и от главной божественной цели - самого Христа.
С другой стороны, если рассматривать пророчество таким, как его дает Бог, то оно занимает благословенное место в Писании, хотя и не самое высокое. Возьмем, к примеру, рассматриваемый нами случай. В Новом Завете, как известно, особо говорится о пророчествах, которые имели место во времена Самуила и после него. Это не значит, что до Самуила не было пророчеств, ибо очевидно, что они были; это не значит также, что полное откровение духа пророчества имело место во времена Самуила, ибо это произошло значительно позже. Тем не менее Писание указывает в этом плане именно на Самуила. Доказательством тому является 3-я глава книги Деяний, где апостол Петр упоминает имя Самуила в этой самой связи. Петр говорит, что “все пророки, от Самуила и после него, сколько их ни говорили, также предвозвестили дни сии”. Почему “от Самуила”? В чем состояла замечательная уместность сказанного? В чем заключалась, как уже намекали, духовная причина того, что Дух Бога связывает это с положением Самуила? Народ Израиля явил свою несостоятельность задолго до Самуила. Теперь, во времена Самуила, даже священники обнаружили свое грехопадение. Что было делать теперь, когда народ и священники одинаково пали в нравственном отношении? И что могло быть более окончательным грехопадением, чем то, о котором говорилось в этой главе 1-й книги Царств и над которым Бог произнес свой приговор? Только один Господь свят; Он единственный никогда не отступает. Но как Он действует? Самуил и пророки после него как раз и относятся к той эпохе, когда впервые было объявлено о том, что помазанник Бога должен явиться Израилю в образе царя. Именно здесь об этом царе говорится ясно, а не просто завуалированно - под именем Силона или в образе льва и тому подобное. Теперь уже открыто говорится о намерении Бога поставить над Израилем помазанника - царя, перед которым во все дни будет ходить священник.
По мере того, как мы будем дальше рассматривать эту книгу, нам будет открываться огромная важность этой самой истины; но на первых порах достаточно будет заметить связь этой истины с именем Самуила и то, почему Дух Бога делает Самуила первым пророком той эпохи пророчеств. Самуил был истинно левитом и поэтому совершал служение Богу в храме; то, что он был призван к более высокой миссии, ясно из фразы “пророки, от Самуила и после него”. В то время, о котором идет речь в 1-ой книге Царств, назревал великий кризис, когда священство явно способствовало усилению беззакония в среде народа, тогда как должно было препятствовать нарастанию грехопадения Израиля. С этого момента Бог вводит нечто, отличное от прежнего и более совершенное, указывая в другом и более возвышенном смысле на помазанного царя, перед которым священник должен отойти на второй план - на положение подчиненного. Таково замечательное вступление к данной книге.

### 1Царств 3

В следующей, 3-ей, главе, о которой нам не нужно будет много говорить, Самуил был выдвинут на передний план и показано, что он был призван для самого серьезного дела как вестник приближающейся перемены. Он должен был стать посредником в подготовке путей. Если царь должен был явиться, то кто-то должен был предшествовать ему. Перед явлением Мессии ему подготовил путь Иоанн креститель. Подобным образом в этой книге Самуил предшествует царю. “Слово Господне было редко в те дни, видения были не часты”. Глаза Илия “начали смежаться, и он не мог видеть”. Как это правдиво во многих отношениях! “И светильник Божий еще не погас, и Самуил лежал в храме Господнем, где ковчег Божий; и воззвал Господь к Самуилу...” Он взывал к нему снова и снова, так что Илию пришлось открыть отроку, чей голос обращался к нему, ибо Илий почувствовал, что сам Бог воззвал к Самуилу. И вот отроку пришлось услышать страшный приговор Бога дому Илия, который непременно должен был исполниться в недалеком будущем.

### 1Царств 4

В следующей, 4-ой, главе мы узнаем, что Бог выдвинул своего раба Самуила в качестве средства сообщения людям своих намерений. “И было слово Самуила ко всему Израилю. И выступили Израильтяне против Филистимлян на войну и расположились станом при Авен-Езере, а Филистимляне расположились при Афеке”. И произошла битва, и израильтяне, увидев свое поражение перед филистимлянами, вспомнили о “ковчеге завета Господня” и о престоле, но не как о символе присутствия Бога, а как об амулете, способном спасти их от руки их врагов. Они были исполнены не веры, а суеверной надежды на ковчег. В таком случае он для них был не больше чем амулетом; а они сами поступали подобно язычникам, используя его. Где тут почтение к Богу, приличествующее его народу? Где ощущение благословенности его присутствия? Израильтяне думали лишь о себе; они испытывали страх перед филистимлянами. Ковчег завета подтвердил бы, несомненно, поражение Израиля. Вот чем были заняты их мысли теперь, когда они так низко пали в нравственном отношении. А нам, братья мои, разве не знакомо подобное? Чем больше мы думаем о себе, чем больше доверяем себе - тем сильнее опасность для нас. Ничто столь не присуще душе, предчувствующей опасность, как стремление воспользоваться защитой Господа, и не через веру, а эгоистично. Это было наихудшей формой, в какой израильтяне поддались влиянию дьявола и дали ему ослепить себя.
С другой стороны, истинно верующий всегда думает в первую очередь о славе Бога, какое бы благословение ни было назначено ему в час нужды. Он не будет и в мыслях жертвовать ею. В данном же случае израильтяне, желая защититься, открыли перед врагом самый дорогой, священный и славный символ присутствия Бога в святилище. Они никак не ожидали, что Бог Израиля может передать свой ковчег филистимлянам в наказание за эгоизм и неверие и предпочтет без их помощи защищать свое имя и свою славу. Благочестивый человек (именно потому, что истинно верит) всегда открывает свои проблемы Богу и, будучи уверенным, что Бог слышит его и не оставит без ответа, ждет, что в своих испытаниях он сможет получить необходимый урок от него, что Бог научит его, как бороться с опасностями и трудностями и преодолевать любого врага. Это даже не приходило на ум старейшинам Израиля. Они думали о ковчеге завета Бога как об источнике исполнения их желаний и рассуждали о нем, как люди плотские. Они беспокоились единственно о том, как бы спастись от филистимлян, которые в то время представляли для них опасность. По-видимому, им и в голову не пришло принять во внимание его волю, а тем более не было в их поведении и намека на уничижение и на покорность Богу. Они даже не спросили у Бога, почему Он допустил, чтобы филистимляне угрожали им или нападали на них. Они прежде всего думали о себе; будучи притесняемы врагами, они возлагали свою последнюю надежду на ковчег завета Бога, но рассматривали его не иначе, как средство защиты от филистимлян. Какое пронзительное доказательство их полного морального упадка исходит от самого Бога!
“И послал народ в Силом, и принесли оттуда ковчег завета Господа Саваофа, седящего на херувимах; а при ковчеге завета Божия были и два сына Илия, Офни и Финеес”. Израильтяне встретили ковчег бессмысленными криками ликования. “И услышали Филистимляне шум восклицаний и сказали: отчего такие громкие восклицания в стане Евреев? И узнали, что ковчег Господень прибыл в стан. И устрашились Филистимляне ”. То был такой же суеверный страх, не имеющий ничего общего с верой, он и явился причиной паники в рядах филистимлян, причиной лишь кратковременной уверенности в силе израильтян. В том и другом случае было явлено полное неведение и неверие (ср. Рим. 3, 18).
Соответственно этому, Бог действует совершенно неожиданно для израильтян и для филистимлян. Рассуждения израильтян сводились к тому, что Бог никогда не допустит, чтобы что-то такое случилось с ковчегом, перед которым расступились даже воды Иордана, а тем более, чтобы он попал в руки необрезанных. Почему бы тогда не встать за ковчегом и таким образом не спастись? Как плохо знали они его намерение! Ибо то, что израильтяне считали невозможным, Он как раз и замышлял. Престол присутствия Бога в Израиле должен был попасть в плен. Зачем хранить символ славы в среде тех, кто способен рисковать им в сражении с филистимлянами? Кем можно было назвать Офни и Финееса, находившимися при ковчеге, как не самыми ужасными извратителями божественной истины в Израиле? А до чего дошел народ Бога? Каков священник, таков и народ. Приближалось, и даже быстро, время, когда Бог должен был предать Израиль позору и унижению. Как еще более действенно мог бы Он наказать израильтян, как не лишив их этого символа его присутствия, на который они так полагались, совсем не думая о его воле и его славе? Вместо того, чтобы ходить в вере, очищающей душу и вселяющей в нее любовь, вместо того, чтобы оправдывать ее совестью Бога, они были исполнены эгоизма и суеверия тем более недостойного, потому что его обнаруживали люди, особо отделенные от такого тщеславия для истинного Бога. Потому их явный грех неизбежно заслуживал открытого наказания Богом.
“И сразились Филистимляне, и поражены были Израильтяне, и каждый побежал в шатер свой, и было поражение весьма великое, и пало из Израильтян тридцать тысяч пеших. И ковчег Божий был взят, и два сына Илиевы, Офни и Финеес, умерли”. Так исполнилось слово Бога. А несчастный Илий сидел при дороге и смотрел, и его сердце трепетало за ковчег Бога. Нельзя переоценивать духовное разумение этого священника; но ему хватило его, чтобы понять, что Бог не поддержит бесславия, тем более творимого руками его собственного народа. Филистимляне, возможно, заблуждались, напугавшись того, что простое прибытие ковчега на поле брани может решить исход сражения; но во много раз больше были виновны израильтяне, тешившие себя мыслью, что вынесенный таким образом ковчег должен обеспечить им спасение. “И услышал Илий звуки вопля”. И ему поспешно сообщили не только о том, что израильтяне бежали с поля брани, а его сыновья умерли, но и о взятии ковчега Бога. “Когда упомянул он о ковчеге Божием, Илий упал с седалища навзничь у ворот, сломал себе хребет и умер; ибо он был стар и тяжел. Был же он судьею Израиля сорок лет”.
В конце концов душа Илия была устремлена прямо к Богу. В глубине его души жила истина, хотя при своей жизни он, к сожалению, немало был подвержен влиянию плотского. Но его смерть обнажила его истинное чувство к Богу; то же самое можно сказать и о его невестке: когда она услышала о взятии ковчега Бога и о смерти свекра и мужа, то сразу же родовые муки подступили к ней. “И когда умирала она, стоявшие при ней женщины говорили ей: не бойся, ты родила сына. Но она не отвечала и не обращала внимания. И назвала младенца: Ихавод, сказав: “отошла слава от Израиля” - со взятием ковчега Божия и (со смертью) свекра ее и мужа ее. Она сказала: отошла слава от Израиля, ибо взят ковчег Божий”. Как ценно то, что даже в то мрачное и ничтожное время благодать не переставала свидетельствовать о Боге, хотя это свидетельство и сопровождалось печалью и бедами.
Все это подготавливало пришествие царя. Теперь речь идет, как можно заметить, не только о приведении в исполнение приговора над священниками, ибо вина их не доказана, но и о том, что в опасности находилось седалище Бога - место, к которому ближе всех стояли представители священства. Так что же теперь оставалось делать священникам без символа присутствия Бога? Как мог первосвященник нести служение перед символом присутствия Бога, если он в некотором смысле исчез из Израиля?
Но далее мы открываем для себя еще одну истину, сошедшую с небес. Она показывает, что нет причины беспокоиться за славу Бога. Бог всегда может позаботиться о ней, а тем более если никто другой о ней не заботится. Если стало ясно, что по вине его народа Он на какое-то время лишился славы, то больше нет сомнений в том, что этот народ не верен ему. Что же тогда? Можем ли мы сомневаться в возможностях Бога? Мы можем твердо положиться на его верность и не сомневаться в том, что Он постоит за себя сам, если уже больше некому постоять за него. Это Он и сделал, находясь в стане врага. Бог допустил, чтобы филистимляне одержали победу над израильтянами, которые пошли неправедными путями и погрязли в беззаконии.

### 1Царств 5

И теперь нам начинает открываться другая сторона этого вопроса. Захватив ковчег завета, филистимляне перестали тревожиться, но стали самоуверенными и хвастливыми (гл. 5). “Филистимляне же взяли ковчег Божий и принесли его из Авен-Езера в Азот. И взяли Филистимляне ковчег Божий, и внесли его в храм Дагона, и поставили его подле Дагона. И встали Азотяне рано на другой день, и вот, Дагон лежит лицем своим к земле пред ковчегом Господним. И взяли они Дагона и опять поставили его на свое место. И встали они поутру на следующий день, и вот, Дагон лежит ниц на земле пред ковчегом Господним”. Теперь Дагону был нанесен куда более сильный удар - “голова Дагона и обе руки его (лежали) отсеченные, каждая особо, на пороге, осталось только туловище Дагона”. У Бога всегда хватает сил постоять за свою честь. “Посему, - как нам сказано, - жрецы Дагоновы и все приходящие в капище Дагона в Азот не ступают на порог Дагонов до сего дня”. Таким образом этот случай стал неизменным свидетельством победы Бога Израиля над Дагоном.
Но на этом дело не кончилось. “И отяготела рука Господня над Азотянами, и Он поражал их и наказал их мучительными наростами, в Азоте и в окрестностях его. И увидели это Азотяне и сказали: да не останется ковчег Бога Израилева у нас, ибо тяжка рука Его и для нас и для Дагона, бога нашего”. И поэтому филистимляне переносили ковчег Бога с одного места на другое, и рука Бога тогда простерлась на жителей всех тех мест, на всех его врагов, как сказано в следующем отрывке: “И поразил Господь жителей города от малого до большого, и показались на них наросты. И отослали они ковчег Божий в Аскалон; и когда пришел ковчег Божий в Аскалон, возопили Аскалонитяне, говоря: принесли к нам ковчег Бога Израилева, чтоб умертвить нас и народ наш”. Что еще может свидетельствовать о живой силе и об истине Бога Израиля убедительнее, чем сам этот случай? Допустим, что Израиль заслуживал того, чтобы быть осыпанным прахом; допустим, что израильтяне не были способны нанести удар филистимлянам; допустим, что они потерпели самое тяжелое поражение в тот момент, когда больше всего бесславили ковчег, но Бог позаботился о своем ковчеге, который грешные израильтяне так безответственно предали и потеряли; и в доказательство этому филистимлян постигло такое явное бедствие, что все филистимские владетели не могли не почувствовать своего полного бессилия перед лицом Бога Израиля. И, как нам здесь сказано, “вопль города восходил до небес”.

### 1Царств 6

Итак, ковчег Бога достаточно долго находился среди филистимлян, чтобы свершить суд над селениями и городами своих врагов (гл. 6). “И призвали Филистимляне жрецов и прорицателей и сказали: что нам делать с ковчегом Господним? научите нас, как нам отпустить его в свое место”. И те разработали план согласно своим представлениям. Очень важно и поучительно заметить, что Бог удовлетворяет желания людей в их положении, хотя Он отказывается удовлетворить желания своего народа, если тот поступает не по его слову. Как это прекрасно, и как Он свят! Я считаю это важной истиной, имеющей непосредственное отношение к людям этого мира. Если бы израильтяне выдумали из головы план действий с ковчегом, пренебрегая словом Бога, то Он, несомненно, наказал бы их, а не излечил от недугов; но когда эти несчастные язычники, не имеющие живых пророчеств, просто поступили согласно тому, чем обладали, Он явил им свое милосердие. Господь никогда не остается безучастным к нуждающимся и обездоленным среди людей. Он никого не презирает. Несомненно, те, кто имеет Слово Бога среди себя, как и все окружающие нас здесь, находятся в особом положении. И все же следующий принцип остается верным и универсальным: там, где души лишены божественной истины, Бог являет им милость и удивительное сочувствие, если совесть их чиста. Но совесть, какую бы важную роль она сама по себе ни играла, уступает место там, где знают Слово Бога, но не поступают согласно ему.
Филистимлянам предложили сделать новую колесницу и взять “двух первородивших коров, на которых не было ярма”, чтобы испытать Бога. “Возьмите ковчег Господень, - посоветовали им прорицатели, - и поставьте его на колесницу, а золотые вещи, которые принесете Ему в жертву повинности, положите в ящик сбоку его; и отпустите его, и пусть пойдет; и смотрите, если он пойдет к пределам своим, к Вефсамису, то он великое сие зло сделал нам; если же нет, то мы будем знать, что не его рука поразила нас, а сделалось это с нами случайно”. И Бог соблаговолил поддержать их в придуманном ими же испытании. Несомненно, это было очень милосердно с его стороны и доказывало, что Бог, с которым нам приходится иметь дело, милосерден не только к нам, но даже к тем, которые знают его гораздо меньше. “И сделали они так: и взяли двух первородивших коров и впрягли их в колесницу, а телят их держали дома”, чтобы рев телят и природные инстинкты маток могли бы заставить коров устремиться к своему молодняку. Но произошло совсем противоположное ожидаемому: коровы оставили своих телят и направились в прямо противоположном направлении по пути, по которому они прежде никогда не ходили, сделав это вопреки всем природным инстинктам, присущим грубой твари. “И поставили ковчег Господа на колесницу и ящик с золотыми мышами и изваяниями наростов. И пошли коровы прямо на дорогу к Вефсамису; одною дорогою шли, шли и мычали, но не уклонялись ни направо, ни налево; владетели же Филистимские следовали за ними до пределов Вефсамиса”.
Таким образом Бог способствует осуществлению замысла сердца тех, кто действует по совести, хотя им и не открыта истина и не ведом Бог; но инстинктивно они чувствуют руку Бога, и Бог отвечает им, чтобы в их душах не замолк голос совести. Если бы они ожесточились против него или забыли его, то тем хуже было бы для них. “Жители Вефсамиса жали тогда пшеницу в долине, и взглянув увидели ковчег Господень и обрадовались, что увидели его. Колесница же пришла на поле Иисуса Вефсамитянина и остановилась там; и был тут большой камень, и раскололи колесницу на дрова, а коров принесли во всесожжение Господу. Левиты сняли ковчег Господа и ящик, бывший при нем, в котором были золотые вещи, и поставили на большом том камне; жители же Вефсамиса принесли в тот день всесожжения и закололи жертвы Господу. И пять владетелей Филистимских видели это и возвратились в тот день в Аккарон”.
Но и это еще не все. Далее случилось, что Бог “поразил... жителей Вефсамиса за то, что они заглядывали в ковчег Господа”. Почему же это случилось? Он не поражал филистимлян за то, что они заглядывали в ковчег, - они совали свой нос в ковчег, они приносили свои жертвы по своему усмотрению, а не по его слову; но за то, что жители Вефсамиса заглянули в ковчег, Он “убил из народа пятьдесят тысяч семьдесят человек; и заплакал народ, ибо поразил Господь народ поражением великим”. Так строг Бог со своим собственным народом. Давайте же не будем забывать это, возлюбленные братья! Такого поражения не было даже среди филистимлян. “Господь будет судить народ Свой”. И тот факт, что Он будет судить, является доказательством не того, что они не его народ, и не того, что Он не любит их, но того, что Он возмущен их пренебрежительным отношением к нему. Давайте не будем считать это несовершенным. Божественная благодать всегда приводит к одному из двух результатов: к духу поклонения там, где душа поклоняется, либо к привычке неуважения и непочтительности там, где к благодати относятся легкомысленно. Хорошая осведомленность о его любви либо умаляет нас пред ним и делает его всем для нас, либо поощряет плотского человека к своего рода легкомыслию и самоуверенности, что я считаю из всего самым великим препятствием к познанию божественной истины, и это подчас как-то проявляется в тех, кто знает его. Мы обязаны ревностно следить за тем, чтобы такое не случилось с нами. Даже истинные христиане не могут не сознавать этого; но в одном вы можете быть уверены: не следует уподобляться тем, кто менее всего нуждается в осторожности в этом смысле. Само осознание божественной благодати, сама близость к его истине способствуют тому, чтобы мы по-настоящему и непрерывно радовались его присутствию среди нас; но мы не можем по-настоящему осознать его присутствие до тех пор, пока не научимся самоосуждению и бдительности. Неудача в этом плане вовсе не доказывает, что душе недостает познания его благодати и истины, но ей не дает покоя наше низкое положение. Скорее, это есть результат познания благодати при недостаточном осуждении нашей плоти. С другой стороны, мы не можем пребывать в постоянном самоосуждении, но должны быть в постоянном союзе с Господом и с его благодатью.
Жители Вефсамиса представляли, несомненно, крайний случай. Они явили в какой-то мере радость души, когда увидели возвращающийся ковчег Бога. Разве это не было правильным? Несомненно, в этом не было ничего плохого; но ведь им следовало проявить иное чувство - смирение, когда они увидели ковчег, возвращающийся от филистимлян. Если Бог со своей стороны явил им совершенную милость, то как они должны были ответить на нее? Разве не должны они были пасть ниц в полном смирении пред Богом Израиля? Это лишило бы их всякого желания заглядывать внутрь ковчега. Был ли ковчег осквернен неверием израильтян? Один их взгляд внутрь ковчега Бога стоил израильтянам больше, чем все мечи филистимлян, и это справедливо. “И сказали жители Вефсамиса: кто может стоять пред Господом, сим святым Богом? и к кому Он пойдет от нас? ” Но если эта паника и была естественной, то она не была возгласом веры. Израильтянам следовало осудить себя, а не предаваться чувству тревоги перед лицом сурового суда Бога. Не таким путем следует по-настоящему исправлять содеянное зло. Там, где было явлено легкомыслие и неуважение к Богу, может исцелить не враждебное отдаление (оно еще больше усугубит болезнь), но лишь лучшее познание благодати и божественной истины. Такое познание, достигнутое через веру, способно исправить это не путем укоренения духа рабства, но путем выработки уверенности в том, что благодать применит истину и к нам. Отдаление и неуверенность присущи людям; но Бог заставит понять свое Слово в Духе и осудить плоть, тем более по причине полноты своей благодати и чистоты истины. Таким образом, самоосуждение неотделимо от благодати.

### 1Царств 7

В следующей, 7-ой, главе говорится о том, что жители Кириаф-Иарима взяли себе ковчег Бога. Затем вновь речь заходит о Самуиле. “И сказал Самуил всему дому Израилеву, говоря: если вы всем сердцем своим обращаетесь к Господу, то удалите из среды себя богов иноземных и Астарт”. Вот в чем секрет. Именно положение израильтян делало их легкомысленными, поскольку наряду с определенной естественной радостью, которую израильтяне испытывали с возвращением Бога, было еще нечто такое, что всегда мешает почитанию его самого. Поэтому и говорит Самуил: “Расположите сердце ваше к Господу, и служите Ему одному”. “И сказал Самуил: соберите всех Израильтян в Массифу и я помолюсь о вас Господу. И собрались в Массифу, и черпали воду, и проливали пред Господом”. Это весьма поучительно. Я полагаю, что вряд ли можно отыскать предписание Богом этого торжественного акта в пятикнижии Моисея, так что если спросить у кого-нибудь из вас, почему народ Бога собрался и проливал воду “пред Господом”, вы, возможно, затруднитесь ответить. Можем ли мы посему утверждать, что этот акт был неверным? Нет, так рассуждать нельзя. При нарушении порядка вещей, если твердо придерживаться главных истин и обязанностей, связанных с нашими отношениями, полное возвращение к изначальному положению ни в коем случае не является самым верным путем решения тех проблем, которые породил грех.
С другой стороны, мы никогда не в праве (стоит ли напоминать об этом?) прибегать к человеческим измышлениям; и, безусловно, этот сомнительный акт не относится к такому роду изобретений. Но я повторяю, что выход из пагубного состояния для собрания Бога, как и здесь для Израиля, не может заключаться в возвращении к любому обряду, который существовал изначально. Прежде всего ищут, почему был сломлен дух, и стараются понять, какое бесславие было принесено Богу; затем мы начинаем более ясно видеть свою подчиненность во всем остальном. Но без самоосуждения и без осуждения положения собрания перед лицом Бога ничто не может быть правильным; тогда как если это станет привычным для нас, то благодать, несомненно, укажет нам через его Слово, что подобает делать в таком положении смятения и слабости. И все же это предоставляет выход темным и своевольным душам, которые держатся слов и всего внешнего и тешат себя тем, будто бы они одни правы, и осуждают больше всего тех, кто отличается истинной покорностью.
Предположим, что в наше время собрание Бога вдруг очнулось и почувствовало, что давным-давно отступило от Бога. К чему бы это в первую очередь побудило его? Стоит ли учреждать двенадцать апостолов и тосковать по языкам и чудесам, не воссоздавая после этого общественные условия церкви пятидесятницы? Но какое духовное осуждение подошло бы настоящему положению собрания? Нужно ли учреждать апостолов? Об этом было бы слишком самонадеянно мечтать! Не лучше ли, чтобы мы посыпали себя прахом и пеплом, приняв на себя позор и скорбь собрания, доведенного до падения грехом тех, кому Бог оказывал такое глубокое расположение?
Именно такое осознание гибели, нависшей над его душой, и представлялось Самуилу, и он выражал его в своих действиях. Проливание воды “пред Господом” было в тот момент, на мой взгляд, самым подходящим и верным действием. Это не было стремлением на скорую руку уладить ссору с Богом, но, скорее, то было признанием своей явной слабости и несостоятельности пред ним. По крайней мере, как мы знаем, таковым было значение образа, использованного в следующей книге Царств, - “воды, вылитой на землю”. Это истинно соответствовало их положению пред Богом. Но, может, израильтяне были не совсем уверены в его благодати? Напротив. “И собрались в Массифу, и черпали воду, и проливали пред Господом, и постились в тот день, говоря: согрешили мы пред Господом. И судил Самуил сынов Израилевых в Массифе”. И сразу же зашевелился дьявол и поднял филистимлян; он (если не филистимляне) мог подумать, что израильтяне собрались с политической целью - провести военные сборы перед сражением за свою независимость. Но дьяволлучше знал всю значимость этого и не мог успокоиться; и в одном я уверен, что если бы орудия дьявола среди филистимлян знали суть подобного акта, который был нацелен на усмирение и покаяние Израиля перед лицом Бога, то они и все враги Израиля почувствовали бы нечто более угрожающее в этом, чем в простом военном сборе. Ничто так не тревожит дьявола, как сам факт, что народ Бога покорился Богу, искренне молясь и исповедуя ему свои грехи, ибо в этом проявляется вера в слово Бога. Какими бы великими ни были трудности или скорби, нет никакого повода не доверять Богу. В том и заключается смысл нашего поклонения Господу, что какого бы мнения мы ни были о себе, мы никогда не должны сомневаться в нем; какой бы свой проступок, какую бы свою неудачу мы ни признали, в любом случае пусть наша первая исповедь будет Иисусу, нашему Господу, и пусть мы всегда будем уверены в нем, ибо “благословен Бог во веки”.
“Когда же услышали Филистимляне, что собрались сыны Израилевы в Массифу, тогда пошли владетели Филистимские на Израиля. Израильтяне, услышав о том, убоялись Филистимлян. И сказали сыны Израилевы Самуилу: не переставай взывать о нас к Господу Богу нашему”. Это, на мой взгляд, прекрасно. Они начали не с приношения жертвы за грех или жертвы всесожжения; они уже приняли положение раскаявшихся пред Богом за свои грехи; они открыто признали свое грехопадение актом пролития воды, а Самуил молился, в то время как они исповедовались. Они имели право надеяться на Бога и быть уверенными, что Он постоит за них. Мы видим знак одобрения, когда читаем, что “взял Самуил одного ягненка от сосцов, и принес его во всесожжение Господу, и воззвал Самуил к Господу о Израиле, и услышал его Господь. И когда Самуил возносил всесожжение, Филистимляне пришли воевать с Израилем”. О, как плохо враг знал о том, что уготовлено ему! Неужели они осмелились вторгнуться к израильтянам, когда приятное благоухание восходило к Богу ради них? Больше не было и речи о брани израильтян с филистимлянами - речь шла о брани Бога с филистимлянами. “Но Господь возгремел в тот день сильным громом над Филистимлянами и навел на них ужас, и они были поражены пред Израилем”. А израильтянам не оставалось ничего иного, как преследовать бегущих филистимлян. “И выступили Израильтяне из Массифы, и преследовали Филистимлян, и поражали их до места под Вефхором. И взял Самуил один камень, и поставил между Массифою и между Сеном, и назвал его Авен - Езер, сказав: до сего места помог нам Господь. Так усмирены были Филистимляне, и не стали более ходить в пределы Израилевы; и была рука Господня на Филистимлянах во все дни Самуила. И возвращены были Израилю города, которые взяли Филистимляне у Израиля, от Аккарона и до Гефа”. И было еще раз сказано: “И был Самуил судьею Израиля во все дни жизни своей”.

### 1Царств 8

Следующая, 8-я, глава выявляет прегрешения уже не сыновей Илия, а сыновей Самуила. Посреднику между людьми и Богом, каким бы благословенным он ни был, не удается удовлетворить насущную потребность. Провидец - это еще не Христос, а предвестник не Мессия. Сыновья Самуила судили превратно и брали подарки; и сыны Израиля заявили Самуилу: “Вот, ты состарился, а сыновья твои не ходят путями твоими; итак поставь над нами царя, чтобы он судил нас, как у прочих народов”. Итак, вы видите, что события развивались в двух направлениях. Но заметим, что Бог разглашает свой план человеку, в то время как дьявол, по-видимому, исполняет свой. Так, в книге Иова не сатана, а Бог начинает действовать. Именно Он ставит целью сделать добро для Иова. Несомненно, сатана пытается поступить вопреки Богу и строит один за другим планы, направленные на то, чтобы навредить Богу; но Бог успевает опередить дьявола в добре, что очень успокаивает наши души. Поскольку Бог существовал до сатаны, Он, несомненно, будет и после него. То добро, которое Бог замыслил тогда, было первой мыслью, а добро, которое Он имел в глубине души в самом начале, будет осуществлено, пусть даже очень поздно, если и не в самом конце. Таким образом, добро было прежде зла и останется после того, как со злом будет покончено. Нечто подобное мы видим здесь. Кто возлагал надежду на царя? Кто считал подходящим если не вынесение смертного приговора священникам, подобно тому, как он был вынесен перед этим народу, то по крайней мере отстранение их от занимаемого ими некогда положения, чтобы освободить место для лучшего - для истинной тайны благословения Израиля, которая будет открыта в другое время? Это был Бог. Но здесь можно обнаружить и подоплеку: речь идет не об ударе от филистимлян, но о попытке ослабить Израиль силой дьявола.
Следовательно, мысль поставить царя исходила не от человека, но от Бога; тем не менее в страстном желании иметь над собой царя, подобно прочим народам, было нечто бунтарское, указывающее на непокорность человека Богу. Назначенный царь должен был получить от Бога щедрое благословение, и именно Бог имел намерение поставить израильтянам царя еще до того, как их грешные души возжелали избавиться от него самого. Это желание в человеке было грехом, подлежащим осуждению, оно же было благодатью в Боге, и Он, несомненно, исполнит его. То и другое истинно; но человеческий разум часто противопоставляет одно другому, вместо того, чтобы верить в то и другое. Здесь мы видим душу человека. Израильтяне очень хотели царя. Самуил глубоко переживал это, и не потому, что их желание было противно ему, а потому, что оно было направлено против Бога; поэтому Самуил и говорит им о том, что огорчало его. “И молился Самуил Господу”. О, если бы мы могли брать пример с этого истинного служителя Бога! И когда что-то не по душе, то нам следовало бы молиться, а не раздражаться, не кипеть от злости и не браниться! Нельзя думать, что Самуил не чувствовал то состояние, в каком находились израильтяне, но он “молился Господу”. “И сказал Господь Самуилу: послушай голоса народа во всем, что они говорят тебе; ибо не тебя они отвергли [ как долготерпелив Бог, который говорит и действует так!], но отвергли Меня”. И все же Самуил должен был слушаться. Какая же сильная любовь движет Богом, несмотря на все людское зло! И Он исполнит свои собственные благословенные намерения. “...Но отвергли Меня, чтоб Я не царствовал над ними; как они поступали с того дня, в который Я вывел их из Египта, и до сего дня, оставляли Меня и служили иным богам, так поступают они с тобою; итак послушай голоса их; только представь им...”
Несомненно, предполагалось новое зло. Тем не менее, если их ложь привела к выявлению верности Бога, то что, как не любовь, могло подействовать? “И пересказал Самуил все слова Господа народу, просящему у него царя, и сказал: вот какие будут права царя, который будет царствовать над вами [он предостерегал их]: сыновей ваших он возьмет и приставит к колесницам своим и сделает всадниками своими, и будут они бегать пред колесницами его; и поставит их у себя тысяченачальниками и пятидесятниками, и чтобы они возделывали поля его, и жали хлеб его, и делали ему воинское оружие и колесничный прибор его; и дочерей ваших возьмет, чтоб они составляли масти, варили кушанье и пекли хлебы; и поля ваши и виноградные и масличные сады ваши лучшие возьмет”. Это будет человеческий царь, а такой едва ли может быть лучше. Невозможно, чтобы в природе вещей могло быть существенное различие. Мы найдем здесь и другой случай, подтверждающий то, какой контраст представляет собой Божий царь во всех отношениях. Но теперь речь идет лишь об обязанностях подданных царя, хотя Самуил в полной мере предостерегает израильтян.
Предостережения оказались напрасными. “Но народ не согласился послушаться голоса Самуила, и сказал: нет, пусть царь будет над нами, и мы будем как прочие народы”. Душой они все больше и больше отдалялись от Бога. Каждое сказанное ими слово, хотя они и не подозревали этого, все больше обличало их самих. Не что иное, как их упрямство, выступало против Бога, и этим они все больше отказывались, и отказывались добровольно, от данной им высочайшей привилегии. “И выслушал Самуил все слова народа, и пересказал их вслух Господа. И сказал Господь Самуилу: послушай голоса их и поставь им царя. И сказал Самуил Израильтянам: пойдите каждый в свой город”.

### 1Царств 9

Мы уже видели, что непреодолимое желание и преднамеренное решение народа Израиля иметь над собой царя явилось прямым ударом по правлению Бога в Израиле; но настало время позволить действовать своеволию народа. С одной стороны, хотя и не без попытки пророка разубедить народ, Бог дает израильтянам понять, каким станет царь, избранный по их желанию. С другой стороны, я уже пояснял, что еще до того, как народ выразил желание иметь царя, Бог явил свое намерение благословить помазанника на царство, перед которым должен был ходить священник. Он намеревался поставить им царя. Любовь Бога всегда опережает ненависть дьявола. Человек, несомненно, разоблачает себя в своем желании избавиться от Бога; но Бог имеет свои намерения и приносит нам великое успокоение, позволяя узнать, что хотя исполнение его планов происходит перед лицом грехопадения и морального разложения человека, Он всегда имел своей целью благословение человека и никогда не изменял своему намерению, ибо воля Бога никак не зависит от желания человека. Они вполне могут принять во внимание средства благословения твари и должны это сделать; ибо Он единственно мудрый Бог и не нуждается в последующем домысливании, исправлении или дополнении своего первоначального замысла - именно в человеке Бог прославляет себя больше всего. Но по этой самой причине Бог тогда благословляет человека больше всего, когда возвышает его над его же мыслями до своей воли.
И теперь, при ознакомлении с данной главой, мы более всего поражаемся тому, как Бог подчиняет все своей цели. Человек выразил свою преступную волю. Близилось испытание. Бог, после должного предостережения, перестает создавать препятствия на пути человека, но любым возможным способом содействует тому, чтобы это испытание человека при выборе им царя принесло пользу. Может ли что-либо еще в этом роде быть более полезным уроком для нас, братья мои, если задуматься, в чем состоит этот принцип Бога? Как часто, не одобряя ту или иную меру, мы не способны постараться противодействовать ей всеми возможными способами. Таким образом, мы поступаем неблагоразумно, настаивая на своих желаниях или суждениях. Далее мы обнаруживаем то, как мало мы верим в волю самого Бога относительно этого, ибо если бы мы искренне доверяли его воле, то могли бы быть уверены в том, что ему лучше знать, как привести других к покорности и использовать все ради своей славы. Я не считаю, что это должно касаться нашего собственного долга; речь идет о других. Возможно, и мы сами можем заблуждаться по той или иной причине. Но даже если предположить, что мы уверены в том, что не заблуждаемся, мы не можем не побуждать еще в большей степени к противодействию других, а слишком сильное противодействие может ускорить то, что мы больше всего желали предотвратить. Но в любом случае лучше всего стараться поддерживать в себе безмятежную уверенность в Боге. И если другие прибегают к неверным мерам, предоставим событиям идти своим чередом, и истинная сущность их поступков не замедлит обнаружиться. Поэтому, какой бы ни была причина, нам, как имеющим веру в Бога и жаждущим исполнения его, а не нашей воли, следует гораздо более искреннее вверять свои дела Богу, а не стремиться исполнять их самим.
Это, как мне кажется, прекрасным образом показано в том, как Бог направлял действия израильтян в тех обстоятельствах, которые и привели Саула к восхождению на престол Израиля. Никто и предположить не мог, что поиски пропавших ослиц отца приведут Саула не только к пророку Самуилу, но и на престол Израиля. Но случилось именно так. Саул и его слуга, отправившись на поиски ослиц, пришли в землю Цуф, в которой был город, где жил Самуил. Побеседовав с ним, Саул успокоился насчет пропавших ослиц и узнал, что сам представляет интерес для Израиля, поскольку является желанным для израильтян. Подробности, касающиеся совета, данного Саулу его слугой, встречи с девушками, указавшими путь к Самуилу, самого прозорливца, и прочие детали описаны замечательным образом. Следует заметить, что Саул вместе со слугой был приглашен отобедать, а главному гостю было припасено и предложено плечо и то, что было при нем. Прежде, чем Саул со слугой возвратились домой, Самуил остался наедине с Саулом и, наконец, помазал Саула в правители наследия Бога. А прежде Бог сообщил своему слуге свое намерение. С одной стороны, Он повелевает обстоятельствам сложиться так, чтобы Саул выступил вперед; с другой стороны, Он выделяет именно такую личность, какую люди больше всего желали тогда. Саул был именно таким человеком, какого плотский разум желал видеть царем. Если бы, говоря современным языком, весь народ был опрошен, то разве Саул не был бы тем человеком, который мог бы управлять по крайней мере огромным большинством? Ведь Бог со своей стороны с того момента, как увещевание пророка было отвергнуто израильтянами, больше не препятствовал им в их желании. Израилю было дозволено любым возможным путем действовать по своей собственной воле. С другой стороны, что могло быть более действенным, чем роль Самуила? Он протестовал против царя. Итак, именно здесь, если не будем осторожны, мы можем создать препятствия. Самуил мог бы чинить препятствия в этом плане. Чтобы этого не произошло, Бог сказал ему на ухо. Этого было вполне достаточно. И здесь был пришлый человек. Несомненно, речь шла о вытеснении со своего места Самуила, как и самого Бога, но теперь все зависело от Бога, который пожелал как следует проверить выбор, сделанный народом. Это испытание близилось. Бог решил, что израильтянам, как и другим народам, следует иметь царя; и когда Он даст им царя, вы заметите, и не только здесь, но и везде, что все сложилось благоприятным и удачным образом, так что человеческий царь мог пройти полное испытание перед лицом Бога, и при этом израильтяне не могли даже в малейшей степени сослаться на то, что были какие-то неблагоприятные обстоятельства, препятствовавшие надлежащему испытанию их царя. Совсем наоборот, уста израильтян замолкли. Поэтому Саул оказался перед пророком и без промедления был помазан на царство.
Хорошо было бы обратить внимание и на другое. Сначала Саул, казалось, блистал. Где было отыскать лучший образец царя из людей в начале? Он говорил благопристойно; казалось, он был лишен какого-либо честолюбия, насколько люди могли распознать его. Мы по достоинству можем оценить его чувства к отцу; далее мы увидим, что и отец не менее любил его и переживал за него. Таким образом, все выглядело благопристойно; ибо когда человек призван служить обществу, небезынтересно и важно для нас знать, каков он в кругу своих близких; и, соответственно, в этом плане все было ясно относительно него. Мы отчетливо видим, что с той и другой стороны наблюдались родственная привязанность и заботливость; как о Сауле, так и о его отце Кисе люди получили предостаточно информации. Все это было хорошим предзнаменованием для будущих надежд Израиля в глазах людей.

### 1Царств 10

Следует заметить, что это было не только предвиденным действием, но Бог соблаговолил дать знамения с целью помочь Саулу. Если бы были уши, чтобы слышать, если бы был хоть какой-то критерий духовного восприятия, то были бы особые знамения на его пути. Это показано нам в начале десятой главы. Итак, прежде всего Саулу встречаются два человека, объявивших ему, что нашлось то, что искали Саул и слуга, и встретились эти двое близ гроба Рахили, у места, представлявшего особый интерес для Саула, - по крайней мере так должно было быть (ст. 2). То было место, как всем известно, где закладывался фундамент его семьи. Отец Саула уже беспокоился о нем, а не о пропаже, которая между тем нашлась. Но Саул не имел глаз видеть, как и ушей - слышать то, что намеревался сказать Бог.
И вот еще три человека, как сказано в 3-ем и 4-ом стихах, должны были встретиться Саулу в Фаворской дубраве, и они шли к Богу, в Вефиль. То есть они должны были пройти не только близ гроба Рахили, но и прийти к Богу в Вефиль. Один из этих людей нес трех козлят и т. д., и эти люди приветствовали Саула и дали ему хлеба. Разве он не получил таким образом свидетельства влияния Бога в Израиле - свидетельства того, что знаменитое событие, когда Бог обещал исполнить свое намерение их отцу Иакову, не было забыто? Остаток иудеев был здесь - достаточное, абсолютно достаточное доказательство: не только два, но три человека встретились ему. Это было более чем достаточным свидетельством того, что в Израиле действительно еще была вера.
Наряду с этим, несомненно, состояние Израиля, терроризируемого филистимскими правителями, оставалось поистине плачевным. Но что из этого, если жива была вера и она не бездействовала? Никакие обстоятельства никогда не запугают верующего. Ведь речь тогда шла о том, был ли Бог Богом Израиля? И касательно его народа вопрос стоял о том, имели ли они веру в него. Здесь же мы можем видеть трех человек, идущих к Богу в Вефиль; и это при наличии знамения говорит о том состоянии, в котором фактически находился Израиль того времени, ибо это было новым моментом. “После того ты придешь на холм Божий, где охранный отряд Филистимский; и когда войдешь там в город, встретишь сонм пророков, сходящих с высоты, и пред ними псалтирь и тимпан, и свирель и гусли, и они пророчествуют” (ст. 5). Как бы воодушевило это того, кто способен слышать так, как угодно Богу! Времена, худшие для веры, только еще больше призывают нас поступать угодно ему. В этих пророках было предостаточно доказательств тому, что радовало и заставляло хвалиться, и все же Богу было угодно, чтобы его народ признал существовавшие затруднительные обстоятельства. Нет пользы от того, что мы пытаемся закрыть глаза на то, что происходит в действительности, будь то собрание сейчас или Израиль в те времена. Всегда будет правильнее и мудрее, хотя и унизительно подчас, признать истину.
То же самое происходит и с нашими душами во всех наших христианских переживаниях. Многие люди стараются не думать обо всем, что с ними происходит. Многие люди, недавно обращенные к Богу, пытаются смотреть только на то, что воодушевляет, - на все светлое и радостное. Глаз новообращенного быстро отыскивает в Слове Бога лишь успокаивающие отрывки. Он не заостряет внимания на том, что испытывает душу и заставляет анализировать чувства. Это все достаточно разумно, но действительно ли мудро? Не таким образом Дух Бога действует в формировании святых. Нельзя не думать, что нет обильного успокоения во всех божественных путях и в его Слове от начала и до конца; но будьте уверены, братья мои, что наилучшая мудрость там, где благодать укрепляет нас, чтобы мы могли увидеть истину, совершенную истину о Боге или человеке в собрании или в наших собственных душах. И именно потому, что многие, если можно так выразиться, стараются отсрочить момент, когда они увидят себя в полном свете перед лицом Бога, они вынуждены будут повторить этот урок в другое время и при более неблагоприятных обстоятельствах. Гораздо лучше узреть в самом начале, что мы из себя представляем, а также то, чем является в своей сущности Бог, его замыслы, отношения с нами, и понять его намерение; иначе, возможно, когда мы последуем за Господом через пять или десять лет, нам необходимо будет сокрушаться из-за печального неверия, и все потому, что мы безрассудно отказались взглянуть на то, что мы в действительности представляли собой с самого начала.
Итак, совершенно очевидно, что на представление нами сущности Бога больше всего влияет то, что мы, возможно, должны подвергнуться болезненному и унизительному процессу в течение нескольких лет после вступления на нашу стезю, ане познание нами, какие мы есть в тот момент, когда обильный поток божественной благодати укрепляет наши души при познании Господа Иисуса. Ибо только через это нам должным образом удастся судить обо всем, что касается нашей сущности.
Это тоже было выразительным знамением для Саула. Первое знамение носило личный характер, будучи связанным само по себе с гробом Рахили, с местом смерти матери, но также и с местом рождения Вениамина, родоначальника колена, к которому принадлежал Саул, с прообразом Мессии в его великих победах, которые Он одержал ради своего народа на земле. Он был не тем сыном Иакова, что был отделен от своих братьев и возвышен в другой области, но сыном правой руки своего отца, олицетворяющий Господа Иисуса, когда тот восстанет, чтобы низвергнуть всех противников в своем царстве; ибо именно таково было благословение, произнесенное Духом Бога устами Иакова над Вениамином. Второе знамение явно указывало на истинность веры, доказанной более чем достаточным числом свидетелей; поскольку три человека направлялись к Богу в Вефиль, то Бог не мог потерпеть неудачу, будь даже состояние Израиля таким плачевным. Затем следует символ тогдашнего состояния Израиля. Обетования, связанные с Вефилем, были далеки еще от исполнения. Саул слышит о холме Бога и одновременно - об охранном филистимском отряде. Несомненно, действительное состояние израильтян и земли Израиля в момент, когда человек жаждал царя, было таким низким, какое можно только себе представить. Если бы только у Саула была вера, позволяющая вникнуть во все эти знамения, исходящие от Бога, то, несомненно, появилась бы более благословенная возможность влияния и победы Бога, который всегда готов ответить на живую веру. Но как раз у Саула и не было этой веры. Плоть способна создавать лишь видимость, и Саул прежде всего дорожил отцом, слугами - короче, всем, что мы здесь видим. Во всем этом было нечто многообещающее, что вселяло надежду на царя, избранного людьми; но было ли этого достаточно? Была и другая более высокая привилегия. Как можно заметить мимоходом, Бог даже соблаговолил наделить Саула силой Духа Бога - внешне, конечно. “И найдет на тебя Дух Господень, и ты будешь пророчествовать с ними и сделаешься иным человеком”. Разве все это не показывает нам, что Бог оказывал всяческую помощь и давал всякое ощутимое преимущество человеческому царю, вступившему в новую фазу истории своего народа? В этом, как я чувствую, и заключается бесспорный урок, представленный в этих двух главах, который еще более необходим и поучителен в тех обстоятельствах. Кто способен придумать лучше?
Далее мы видим исполнение слов, сказанных прозорливцем; но, более того, Саул возвращается домой, а дома все ищут случая узнать то, о чем пророк говорил Саулу. “И сказал дядя Саулов: расскажи мне, что сказал вам Самуил. И сказал Саул дяде своему: он объявил нам, что ослицы нашлись. А того, что сказал ему Самуил о царстве, не открыл ему”. Словом, пока еще Саул выглядит покорным и многообещающим. Плотский человек может зайти очень далеко в подражании тому, что от Бога, но очень скоро возникающие обстоятельства выявляют, что все это лишь поверхностно.
“И созвал Самуил народ к Господу в Массифу”, где и поставил людей в известность о том, что произошло. Они просили поставить им царя. “Итак предстаньте теперь пред Господом по коленам вашим и по племенам вашим. И велел Самуил подходить всем коленам Израилевым, и указано колено Вениаминово. И велел подходить колену Вениаминову по племенам его, и указано племя Матрия; и приводят племя Матриево по мужам, и назван Саул, сын Кисов”. Это являлось очень важным обстоятельством, ибо здесь Бог подвергает выбор Саула еще одному испытанию, чтобы любым возможным путем предотвратить недовольство людей, так как они могли бы сказать: “О, народу, в конце концов, не дали выбрать самому, не предоставили это право и Богу. Все это было устроено по договоренности Самуила с Саулом!” Но этобыло не так. Пророк ничего не устраивал сам: несомненно, тут действовал сам Бог; но это ни в малейшей степени не противоречит тому факту, что Он просто удовлетворял желание человека. Таким образом, здесь противостояли самому жребию и отвергали правление Бога в Израиле. Как мы знаем, был хорошо известный план, вступивший в силу соответственно закону, - план разделения земли Израиля; и он будет использован снова, когда эта земля вновь подвергнется переделу. А теперь этот план был использован для избрания царя, и с тем же самым результатом. Было невозможно, таким образом, ставить под сомнение поведение Самуила; и если, с одной стороны, не могло быть сомнения в том, что человеку был предоставлен самый свободный выбор, то с другой - замечательно то, что Бог любыми путями способствовал тому, чтобы этот свободный выбор человека осуществился как можно справедливее.
И поэтому “сказал Самуил всему народу: видите ли, кого избрал Господь? подобного ему нет во всем народе. Тогда весь народ воскликнул и сказал: да живет царь!” Но вдобавок сказано: “А негодные люди говорили: ему ли спасать нас? И презрели его и поднесли ему даров; но он как бы не замечал того”. Это еще одна замечательная особенность данного случая; ибо теперь можно было бы предположить, ввиду того, что люди, избрав царя, согрешили против Бога, что это позволило обнаружить благочестивых среди подданных. Ни в малейшей степени! Возможно, негодные люди первыми присоединились к остальным, желавшим иметь царя; но когда этот царь был избран, помазан и торжественно облечен полномочиями, то именно негодные люди отказались проявить к нему уважение. Мы обнаруживаем, что не только Самуил в самой полной мере подчинился власти Саула, но даже Давид, истинный помазанник Бога, царь, которого Бог избрал по своему сердцу, хотя тот не был избран для народа и из народа согласно его выбору (как Бог мог сделать и сделал, хорошо зная все мысли и побуждения народа), пока был жив Саул, охотно оставался его подданным и слугой.

### 1Царств 11

Заметим, что не только Саул проявляет сдержанность в начале своего царствования, не замечая противодействия ему со стороны этих негодных людей, но и жители Иависа, когда приходит аммонитянин Наас и осаждает галаадский город, не испытывают необходимости советоваться с Саулом по этому поводу. “И сказали все жители Иависа Наасу: заключи с нами союз, и мы будем служить тебе”. И вскоре на Израиль должен был обрушиться удар со стороны аммонитян. Здесь вы должны помнить, что Бог не ставил своей целью наказывать аммонитян ни рукой человеческого царя, ни рукой помазанника Бога. Другое дело - филистимляне. И действительно, подзаконные аммонитяне явно были освобождены от наказания и их пощадили. Но это вовсе не означало, что они безнаказанно могли нападать на народ Бога, - они должны были в этом случае понести наказание; однако в план Бога непосредственно не входило подчинять аммонитян Израилю и делать их его рабами.
Но в данном случае аммонитяне нападают на Израиль. “Дай нам сроку семь дней, - говорят аммонитянину Наасу старейшины Иависа, - чтобы послать нам послов во все пределы Израильские, и если никто не поможет нам, то мы выйдем к тебе”. “И пришли послы в Гиву Саулову и пересказали слова сии вслух народа; и весь народ поднял вопль и заплакал”. Саул был потрясен этим, и на него сошел Дух Бога. “И сильно воспламенился гнев его; и взял он пару волов, и рассек их на части, и послал во все пределы Израильские чрез тех послов, объявляя, что так будет поступлено с волами того, кто не пойдет вслед Саула и Самуила. И напал страх Господень на народ, и выступили все, как один человек”. Результатом явилась великая победа. И действительно последовал полный разгром; как сказано, из аммонитян не осталось двоих вместе. В результате этого израильтяне исполнились негодования по отношению к тем, кто прежде явил неуважение и презрение к царю. “Тогда сказал народ Самуилу: кто говорил: “Саулу ли царствовать над нами?” дайте этих людей, и мы умертвим их”. Саул вновь блистает в обществе. “Но Саул сказал: в сей день никого не должно умерщвлять, ибо сегодня Господь совершил спасение в Израиле”. Все это было на пользу царю. Может показаться теперь, что опасения Самуила были напрасными и что избрание Саула царем было удачным. Здесь представлен тот, кто знал, как использовать победу над врагом со всей сдержанностью, кто также мог до победы являть терпение ко всем не желавшим подчиниться ему израильтянам.

### 1Царств 12

Но 12-я глава как бы подготавливает нас к чему-то совсем иному. Сначала следует обращение Самуила ко всему Израилю: “И сказал Самуил всему Израилю: вот, я послушался голоса вашего во всем, что вы говорили мне, и поставил над вами царя, и вот, царь ходит пред вами; а я состарился и поседел; и сыновья мои с вами; я же ходил пред вами от юности моей и до сего дня”. Он бросает им вызов со всей своей прямотой, и народ признает его без колебаний. “И сказал он им: свидетель на вас Господь, и свидетель помазанник его в сей день, что вы не нашли ничего за мною. И сказали: свидетель. Тогда Самуил сказал народу: (свидетель) Господь, Который поставил Моисея и Аарона и Который вывел отцов ваших из земли Египетской. Теперь же предстаньте, и я буду судиться с вами”.
Таким образом, стоя перед народом, будучи полностью и принародно оправданным перед израильтянами во всем, что могло потревожить совесть единственно праведной души в Израиле, Самуил взывает к израильтянам от имени Бога. Он напоминает им, как были подняты на их защиту освободители, и ко всему прочему добавляет: “Итак, вот царь, которого вы избрали, которого вы требовали: вот, Господь поставил над вами царя. Если будете бояться Господа и служить Ему и слушать гласа Его, и не станете противиться повелениям Господа, и будете и вы и царь ваш, который царствует над вами, ходить вслед Господа, Бога вашего, а если не будете слушать гласа Господа и станете противиться повелениям Господа, то рука Господа будет против вас, как была против отцов ваших. Теперь станьте и посмотрите на дело великое, которое Господь совершит пред глазами вашими: не жатва ли пшеницы ныне? Но я воззову к Господу, и пошлет Он гром и дождь”.
Едва ли стоит объяснять, что если на обращение Самуила Бог сразу же послал то, что вообще не соответствовало времени года, то это было явным доказательством ответа Бога своему народу. Бог всегда слышит обращающегося к нему праведника. “И воззвал Самуил к Господу, и Господь послал гром и дождь в тот день”. Но что все это должно было подтвердить? “И вы узнаете и увидите, как велик грех, который вы сделали пред очами Господа, прося себе царя”. Суждение пророка (а оно сформировалось согласно Богу) оставалось прежним. Тем не менее, как может показаться, Самуил способствовал, и в определенном смысле он действительно способствовал, назначению царя; никто другой в Израиле, кроме него, не мог сделать этого. Ибо кто среди слышавших слова Самуила в общем мог бы понять из его поведения и из проявленных им чувств, что ему не совсем по сердцу это назначение? Если кто и судит превратно такое поведение человека Бога, то я убежден в том, что такое его поведение было вынужденным, ибо определялось Богом, так что Самуил не должен был отступать там, где было трудно избежать этого. Человеку приходится иногда действовать в условиях, вызванных грехопадением, и в такой запутанной ситуации можно легко ошибиться в намерении Бога, если не довольствоваться простым исполнением собственного долга. Такое суждение может быть вполне определенно относительно того, что принадлежит Богу и что другие опорочили. С другой стороны, предположим, что на нас лежит обязанность иного рода. В таком случае мы должны так выполнить ее, чтобы это не задело наши души и мы продолжали жить спокойно, исполняя наш долг, каким бы он ни был, даже несмотря на полнейшее осознание того, к чему может привести действительное положение вещей. Именно таков случай Самуила.
Почти у всех израильтян не хватало той веры, какой обладает добрая совесть; ибо в этот момент мы обнаруживаем, что весь народ теперь взывал к Самуилу и просил его: “Помолись о рабах твоих...” И хотя они в какой-то мере убедились в своем безрассудстве, выбор был ими сделан и испытание должно было продолжиться. “Помолись о рабах твоих пред Господом Богом твоим, чтобы не умереть нам; ибо ко всем грехам нашим мы прибавили еще грех, когда просили себе царя. И отвечал Самуил народу: не бойтесь, грех этот вами сделан, но вы не отступайте только от Господа и служите Господу всем сердцем вашим и не обращайтесь вслед ничтожных богов, которые не принесут пользы и не избавят; ибо они - ничто; Господь же не оставит народа Своего ради великого имени Своего”. Один и тот же принцип находит подтверждение при всех обстоятельствах: когда народ поступает неправильно, а затем обнаруживает свою оплошность, то не всегда есть возможность исправить ошибку. Но Бог является неизменным источником и не откажет тем, кто истинно покорился ему. Речь идет о том, что мы должны исполнять его волю повсюду. Последствия того, что является содеянным грехом, могут сказаться и позже, даже когда человек приведен к пониманию и осуждению греха. Бог может удерживать человека в состоянии смирения после того, как тот сам признает и осудит грех. Такое не только возможно, но и абсолютно необходимо для того, чтобы покончить с грехом, хотя в качестве нового испытания могут иметь место определенные внешние последствия, вытекающие из него. Но ведь истинную возможность избавиться от греха дает не стремление вернуться к тому положению, в котором мы находились до того, как совершили грех, а полное признание содеянного зла, унижение перед взором Бога и стремление уповать на него, чтобы увидеть, какова теперь его воля относительно нас. Очевидно, это предполагает наличие в человеке веры, которой как раз и недоставало не только Саулу, но и всем сынам Израиля. Потому пророк и говорит: “Только бойтесь Господа и служите Ему истинно, от всего сердца вашего, ибо вы видели, какие великие дела Он сделал с вами; если же вы будете делать зло, то и вы и царь ваш погибнете”. Как истинно эти слова подтверждаются в последствиях, известных каждому, кто читал Библию!

### 1Царств 13

Затем следует первый явный кризис в правлении Саула (гл. 13). “Год был по воцарении Саула [срок, как мы видим, недолгий] и другой год царствовал он над Израилем, как выбрал Саул себе три тысячи из Израильтян: две тысячи были с Саулом в Михмасе и на горе Вефильской, тысяча же была с Ионафаном в Гиве Вениаминовой; а прочий народ отпустил он по домам своим. И разбил Ионафан охранный отряд Филистимский, который был в Гиве”. В Ионафане была вера. Это было не просто наказание, которое навлекли на себя аммонитяне, задевавшие израильтян, которых Бог, несомненно, наказал ради своего имени ; но филистимляне были куда более грозными врагами, хотя Бог и имел намерение стереть их с лица земли. Какое дело было у них с Израилем? Охранный отряд филистимлян был разбит в Гиве, “и услышали об этом Филистимляне, а Саул протрубил трубою по всей стране, возглашая: да услышат Евреи!” Какой вызывающий поступок со стороны царя! Почему он назвал их евреями? Только ли это должен был сказать Саул? Где напоминание о Боге в его словах? Он совершенно забыл о нем! Он говорил тем же языком, каким говорил бы язычник. Неужели Саул опустился до этого? Разве он никогда не слышал о Боге Израиля? Разве никогда не дорожил он его обетованиями, данными отцам, его советами для их сынов, для избранного народа, такого несчастного, каким только он мог быть? Они были евреями, несомненно так; но зачем Бог создал и призвал израильтян? Они произошли от Авраама - еврея, который встал и пошел; но когда он пошел по призванию Бога, остались ли они только евреями? В глазах мира они, может, и были только евреями, но разве Саул мог опуститься до чувств тех, кто смотрел на народ Бога подобно неверующим и презирающим евреев или остававшимся безразличными к ним язычникам? Неужели Саул рассматривал израильтян просто как своих подданных?
Именно так всегда поступал неверующий, так он поступает и сейчас. “Наш народ - наша церковь!” Подобная фразеология выдает неизбежный порок, к которому приводит приписывание всего самим себе, а не Богу; и я не знаю большего заблуждения, ибо ни одно представление не выявляет так полно факт уклонения от живого Бога. Большинство, возможно, никогда по-настоящему не чувствовало того, что значит быть рожденным Богом, а еще меньше понимало, что значит быть искупленным его ценой, - это значит, что человек принадлежит не себе, а Богу. То, что человек не чувствует этого, когда ему на это указывают, свидетельствует о том, что яд медленно проникает в душу и искажает все ее суждения. Невозможно правильно трактовать понятие о христианине, не уяснив себе, что он есть чадо Бога; никто не может почувствовать, что такое собрание, не может надлежащим образом говорить о нем или относиться к нему, пока не поверит, что оно есть собрание Бога. Я могу свободно распоряжаться тем, что является моей собственностью, и могу естественным образом возмущаться посягательством на мои права относительно нее; но я должен позаботиться о том, чтобы не посягать на то, что не принадлежит ни мне, ни вам, но Богу. Об этом забывают там, где люди называют собрание своим. То же самое мы видим здесь и с народом Израиля. Если Саул рассматривал его просто как свой народ, как евреев или как нечто подобное в этом роде, то очевидно, что все должно было пойти по неверному пути, ибо неправильным было начало: не приняты были во внимание Бог и связь Израиля с ним.
Первым официальным заявлением царя Саула было: “Да услышат Евреи! ” “Когда весь Израиль услышал [ибо Дух Бога говорил не так, как объявил царь, но согласно их особому, данному Богом имени], что разбил Саул охранный отряд Филистимский [таким образом Саул снискал полное доверие, хотя заслуга в этом полностью принадлежала Ионафану; но Бог не лишил царя всего этого, хотя Саул, возможно, не был того достоин] и что Израиль сделался ненавистным для Филистимлян...” Все это было правильно. Бог не желал, чтобы его народ виделся иным глазами тех, кто ненавидел их, - они могли уважать или страшиться народа, который в достаточной мере являлся плотским, однако единственное, чего мир не может выносить, так это прав Бога. Если вы только надеетесь отыскать для себя часть от Бога, то мир едва ли будет препятствовать этому, потому что миряне не лишены страха и по крайней мере надеются, что Он может явить милость. Мир глубоко задевает не только ваша покорность и ваше смирение (хотя вы не можете быть слишком смиренными в отношении этого), но ваша твердость и приверженность тому, к чему призвал и на что благословил вас сам Бог, не только то, что вы надеетесь обрести его, но и то, что Бог обладает вами сейчас и что вы принадлежите ему сейчас и живете ради его воли, его целей и его славы, даже пока вращаетесь в этом мире. Саул же не чувствовал этого в своей душе, и это было то же самое неверие, которое, несомненно, бессознательно выражалось в его призыве к евреям.
“И собрались Филистимляне на войну против Израиля: тридцать тысяч колесниц и шесть тысяч конницы, и народа множество, как песок на берегу моря; и пришли и расположились станом в Михмасе, с восточной стороны Беф-Авена. Израильтяне, видя, что они в опасности, потому что народ был стеснен, укрывались в пещерах и в ущельях, и между скалами, и в башнях, и во рвах; а некоторые из Евреев переправились за Иордан в страну Гадову и Галаадскую”. Могу представить себе, что какой-нибудь мирской ученый сразу же заявит: “Нет, в этом вы не правы, поскольку последний стих со всей очевидностью дает понять, что эти два слова, “еврей” и “израильтянин”, взаимозаменяемы и означают почти одно и то же, разница лишь во фразеологии”. Сначала, несомненно, Саул говорит “евреи”, затем мы слышим об израильтянах, но теперь мы вновь возвращаемся к “евреям”. Я не жалею о том, что предостерегаю вас от рассуждений подобного рода. Почему же, когда Дух Бога старается называть их не евреями, а израильтянами, эти люди именуются в 7-ом стихе не израильтянами, а евреями?
Причину этого не так уж трудно объяснить, и это очень важно сделать. “А некоторые из Евреев переправились за Иордан в страну Гадову и Галаадскую”. Они покинули землю Бога и потеряли право называться этим драгоценным именем. Они могли бы обладать этим правом, но они покинули землю их веры, и в результате этого Святой Дух показывает свое собственное восприятие оскорбления, нанесенного Богу. В этот самый критический момент, когда сильный и могущественный враг вторгается в пределы святой земли и занимает место, которое прежде всех устрашало, некоторые из израильтян покидают землю Бога и занимают явно неверную позицию. Таким образом, с той и другой стороны Богу доставили великое бесславие. С одной стороны, филистимляне в той или иной степени завладели землей Бога, а с другой - израильтяне покидали эту землю. Что было более трагично - трудно сказать. “Саул же находился еще в Галгале, и весь народ, бывший с ним, находился в страхе. И ждал он семь дней, до срока, назначенного Самуилом, а Самуил не приходил в Галгал”. Это еще один замечательный урок для наших душ. Всегда надо быть до конца терпеливыми; но Саул как раз и не умел быть таковым. Несомненно, Саул надеялся, что Самуил придет в должное время. Он ждал и ждал, и казалось, что все будет как надо, но наступил момент испытания, который он не выдержал. Время еще не вышло, но плоть никогда не способна ждать дольше положенного. Царю казалось, что положенный срок истек, и он не пожелал ждать еще немного, ибо первый человек никогда не достигает совершенства. Он способен устроить прекрасный спектакль, но в этом нет ничего совершенного. Не только закон не является чем-то совершенным, но и плоть никогда не сможет достичь совершенства. Поэтому “и ждал он семь дней, до срока, назначенного Самуилом, а Самуил не приходил в Галгал; и стал народ разбегаться от него”.
Несомненно, царю показалось, что нельзя допустить того, чтобы народ продолжал разбегаться. Необходимо было не допустить этого, однако нет ничего более необходимого, чем исполнение воли Бога! Пусть народ разбегался бы еще быстрее, но ведь Бог смог бы собрать их снова. Слово Бога было ясно. Саул прекрасно знал все то, что повелел Бог, но он не имел веры в него. И наконец, измученный долгим ожиданием и напуганный тем, что люди покидали его, Саул говорит: “Приведите ко мне, что назначено для жертвы всесожжения и для жертв мирных”. “И вознес всесожжение. Но едва кончил он возношение всесожжения, вот, приходит Самуил; и вышел Саул к нему навстречу, чтобы приветствовать его. Но Самуил сказал: что ты сделал? Саул отвечал: я видел, что народ разбегается от меня, а ты не приходил к назначенному времени; Филистимляне же собрались в Михмасе; тогда подумал я: “теперь придут на меня Филистимляне в Галгал, а я еще не вопросил Господа”, и потому решился принести всесожжение”. Как часто приходится слышать хорошее оправдание плохого поступка. Причина, которую привел Саул, звучала довольно правдоподобно. Но главная вина Саула состояла в том, что он не учитывал Бога. Линия поведения Саула определяется его страхом. Верующий всегда полагается на Бога и исполняет его волю. Едва ли Саул представлял себе, к чему неизбежно приведет его неверие. Пророк позволяет ему услышать об этом. “И сказал Самуил Саулу [то было суровое слово пророка, обращенное к царю Израиля]: худо поступил ты, что не исполнил повеления Господа Бога твоего, которое дано было тебе, ибо ныне упрочил бы Господь царствование твое над Израилем навсегда; но теперь не устоять царствованию твоему; Господь найдет Себе мужа по сердцу Своему, и повелит ему Господь быть вождем народа Своего, так как ты не исполнил того, что было повелено тебе Господом”. Но заметьте следующее: тотсамый Бог, что явил свою верховную волю, как бы не зависящую от обстоятельств в выборе Саула прежде, чем был брошен жребий, и в помазании его, - даже тот самый Бог не пожелал объявить о своем выборе другого человека до тех пор, пока Саул полностью не обнаружил своей неспособности к царствованию над народом. Поэтому “встал Самуил и пошел из Галгала в Гиву Вениаминову; а Саул пересчитал людей, бывших с ним, до шестисот человек. Саул с сыном своим Ионафаном и людьми, находившимися при них, засели в Гиве Вениаминовой”.
В конце данной главы показано внутреннее состояние израильтян. Оно было жалким, никуда не годным с тех пор, как Саул уже царствовал некоторое время, но вполне достаточным для того, чтобы вера смогла доказать свою действенность. Сказано, что израильтяне не имели даже оружия для самообороны. Если израильтянин хотел отточить свою кирку, он должен был идти за этим к филистимлянам. Саул не принес освобождения народу. “Поэтому во время войны не было ни меча, ни копья у всего народа, бывшего с Саулом и Ионафаном, а только нашлись они у Саула и Ионафана, сына его. И вышел передовой отряд Филистимский к переправе Михмасской”.

### 1Царств 14

За этим следует другая сцена. Мы видим поражение плоти, пусть еще не окончательное; но плоть обречена на неудачу, и конец ее ясно виден. Бог еще отчетливее дает понять непригодность Саула к царствованию, так что каждое слово будет подтверждено устами двух или трех свидетелей. Первый свидетель выразился достаточно ясно, но будет еще больше свидетелей. Между тем, самым утешительным является то, что Бог между свидетельствами о грехе дает нам немного порадоваться и утешиться, укрепляясь верой. Таким образом, в промежутке между первым и вторым свидетельствами о несостоятельности царя Саула мы видим, как прекрасно действует вера в его сыне Ионафане. Человек может и не надеяться на такое ее проявление тогда или теперь; но Бог видит все иначе, чем мы, и действует вопреки нашим представлениям.
“В один день сказал Ионафан, сын Саулов, слуге оруженосцу своему: ступай, перейдем к отряду Филистимскому, что на той стороне” (гл. 14, 1). Такой поступок был действительно смелым. “А отцу своему не сказал об этом”. Если Саул имел свой характер, который вынуждал его хранить молчание, то Ионафан хранил веру. Был только один, кому Ионафан открылся, - но только не своему отцу. Вся эта история говорит о его покорности Богу; он исполнен сознания долга до конца своей жизни, но в таком случае это еще больше заставляет Ионафана молчать. Духовно Ионафан был далек от своего отца: они были близкими лишь по плоти. Вероятно, сам не давая себе отчета в своем молчании, Ионафан утаивал от отца то, что лежало у него на сердце относительно Израиля. “Саул же находился в окраине Гивы, под гранатовым деревом, что в Мигроне. С ним было около шестисот человек народа”. Эта тайна Бога не была открыта ни царю, ни священнику. И народ не знал, что Ионафан пошел.
“Между переходами, по которым Ионафан искал пробраться к отряду Филистимскому, была острая скала с одной стороны и острая скала с другой”. Дух Бога указывает нам в назидание на неимоверные трудности, встречающиеся на пути. “И сказал Ионафан слуге оруженосцу своему: ступай, перейдем к отряду этих необрезанных...” Иначе он и не мог относиться к ним. Он не называл их даже филистимлянами, а только “этими необрезанными”; и это было правильно. Он смотрел на них теми же глазами, что и Бог: для него речь шла не об их силе или слабости, а о том, что на них не было печати никчемности плоти. Они были необрезанными и не состояли ни в каких (даже внешних) отношениях с Богом. Поэтому он предлагает: “Перейдем к отряду этих необрезанных; может быть, Господь поможет нам, ибо для Господа нетрудно спасти чрез многих, или немногих”. Истинно верующий говорит со всей искренностью, и Бог использует это для воздействия на души других, как здесь - на душу оруженосца. “И отвечал оруженосец: делай все, что на сердце у тебя; иди, вот я с тобою, куда тебе угодно. И сказал Ионафан: вот, мы перейдем кэтим людям и станем на виду у них”. Это, таким образом, указывает не только на мужество веры, но и на то, что Ионафан полностью полагался на Бога. “Если они так скажут нам: “остановитесь, пока мы пойдем к вам”, то мы остановимся на своих местах и не взойдем к ним; а если так скажут: “поднимитесь к нам”, то мы взойдем, ибо Господь предал их в руки наши; и это будет знаком для нас. Когда оба они стали на виду...” - они вряд ли стали бы делать такое, иди они на поводу у плоти.
“Когда оба они встали на виду у отряда Филистимского, то Филистимляне сказали: вот, Евреи выходят из ущелий, в которых попрятались они”. Филистимляне называют израильтян точно так же, как до этого называл их Саул, как и Бог называл тех израильтян, кто, испугавшись, подло оставил свою истинную землю. “И закричали люди, составлявшие отряд, к Ионафану и оруженосцу его, говоря: взойдите к нам, и мы вам скажем нечто. Тогда Ионафан сказал оруженосцу своему: следуй за мною, ибо Господь предал их в руки Израиля” - не в руки Ионафана, но “в руки Израиля”. Здесь налицо не только вера, но и великодушие и бескорыстие верующего. Ионафан был человеком, чья душа жаждала, чтобы Бог благословил свой народ; и это говорит о его праведности. “И начал восходить Ионафан, цепляясь руками и ногами, и оруженосец его за ним. И падали Филистимляне пред Ионафаном, а оруженосец добивал их за ним. И пало от этого первого поражения, нанесенного Ионафаном и оруженосцем его, около двадцати человек, на половине поля, обрабатываемого парою волов в день. И произошел ужас в стане на поле и во всем народе”.
Следовательно, дело состояло не просто в том, что Бог наделил силой этих двух верующих людей, но имело место мощное воздействие Бога независимо от них или от чего-то еще, сопутствовавшего их действиям, и как раз на это мы можем рассчитывать. Думаете ли вы, возлюбленные братья, что такой веры в людях или божественной силы, данной в ответ на нее, достаточно? Ни в коей мере. Бог, который задействовал Ионафана и его оруженосца с целью подкосить силы филистимлян в их собственном отряде, и теперь ставит такие же серьезные проблемы, которые требуют своего решения. Аналогичным образом Он воздействует и на души людей; Он подготавливает их тем или иным образом. Он либо выносит приговор, вселяющий ужас в сердца врагов, даже если враг слишком дерзок и бесстрашен, либо действует как спаситель в зависимости от сложившихся обстоятельств. В данном случае произошло смятение в стане на поле. Речь идет не просто о человеческом страхе, ибо такой страх, конечно, не привел бы в ужас все поле. Здесь же нам сказано: “Дрогнула вся земля, и был ужас великий от Господа. И увидели стражи Саула в Гиве Вениаминовой, что толпа рассеивается и бежит туда и сюда. И сказал Саул к народу, бывшему с ним: пересмотрите и узнайте, кто из наших вышел. И пересмотрели, и вот нет Ионафана и оруженосца его. И сказал Саул Ахии: “принеси кивот Божий”, ибо кивот Божий в то время был с сынами Израильскими. Саул еще говорил священнику, как смятение в стане Филистимском более и более (распространялось и) увеличивалось. Тогда сказал Саул священнику: сложи руки твои. И воскликнул Саул и весь народ, бывший с ним, и пришли к месту сражения”. В конце концов ни священник, ни кивот Бога не объяснили царю происшедшего. Он не смог получить удовлетворяющего ответа относительно причины таинственного содрогания земли. Было совершенно очевидно, что божественный свет не пролился здесь, поэтому Саул обратился к другому источнику. Как мы увидим позже, жребий был брошен.
Прежде всего обратите внимание на то, что здесь сказано: “Тогда и Евреи, которые вчера и третьего дня были у Филистимлян...” И опять как точно это подмечено в Писании! Смысл сказанного совершенно ясен. Эти люди были на стороне филистимлян. Зачем было израильтянам находиться там? Мы можем понять филистимлян, ходящих среди израильтян, но то, что израильтяне повсюду ходили с филистимлянами, было явным предательством или греховной слабостью. Их враги могли быть подосланы, чтобы причинить израильскому народу страдания, и, дозволив им внедриться в свою среду, израильтяне могли навлечь на себя тяжкую беду; но как можно было оправдать то, что израильтяне ходили среди филистимлян? И если уж они дошли до такого, то разве заслуживали они лучшего названия, чем “евреи”? Поэтому так и называет их Святой Дух. Но что еще более поразительно, так это сказанное в конце 21-го стиха, что даже эти евреи “пристали к Израильтянам”. Дух Бога явно считает их самыми недостойными, и все же даже они “пристали к Израильтянам”. Заметьте, пристали не к евреям, но “к Израильтянам, находившимся с Саулом и Ионафаном”. “И все Израильтяне [эта фраза еще более поразительна], скрывавшиеся в горе Ефремовой, услышав, что Филистимляне побежали, также пристали к своим в сражении”. Заметьте разницу: Бог справедливо определяет во всех своих путях, что людей, поступающих крайне неверно, следует называть не израильтянами, а евреями. До тех пор, пока они играли неблаговидную роль, они по крайней мере лишались своего имени, если не связи с Израилем. Но если такие люди больше не признавались достойными этого благословенного имени, то другие, уступившие под влиянием страха, вновь обретали это имя, вступив на путь, приличествующий сынам Израиля. Несомненно, они не достойны были этого имени в прошлом, тем не менее теперь они вновь обретали имя божественной славы.
В 24-ом стихе мы опять читаем: “Люди Израильские были истомлены в тот день; а Саул заклял народ, сказав...” Как прискорбно в такой благословенный день победы видеть, как царь все испортил! Здесь мы видим, что сделал царь. Единственное, что он сделал, так это огорчил и рассердил людей и доставил неприятности народу Израиля, но более всех тому, кто заслуживал лучшего. Этого и следует ожидать там, где проявляется неверие в тот самый день, когда вера пожинает добрые плоды от Бога. “А Саул заклял народ, сказав: проклят, кто вкусит хлеба до вечера, доколе я не отомщу врагам моим”. Вот что тревожило душу Саула. Где же его прежняя скромность? И так поступил человек, который казался старейшинам самым смиренным человеком во всем Израиле! Теперь, когда он некоторое время пробыл у власти, все его мысли о Боге рассеялись. Он больше не связывал народ (даже называя его по имени) с Богом; и когда благодать принесла народу такое великое освобождение без его участия, Саул был занят одной лишь мыслью отомстить своим врагам. Где же в его мыслях Бог? Мы можем смело заявить, что о Боге Саул совсем не думал.
И это приводит к самому поучительному событию, о котором говорится в остальной части данной главы. Ионафан состоял в тайной связи с Богом, но не был посвящен в заклятие, которым Саул связал народ. Как Саул не был осведомлен о том, что было между Богом и его собственным сыном, так и Ионафан не ведал о заклятии своего отца и поэтому преступил его против своего желания. “Ионафан же не слышал, - как сказано, - когда отец его заклинал народ, и, протянув конец палки, которая была в руке его, обмакнул ее в сот медовый и обратил рукою к устам своим, и просветлели глаза его. И сказал ему один из народа, говоря: отец твой заклял народ, сказав: “проклят, кто сегодня вкусит пищи”; от этого народ истомился”. При всей своей любви и всем своем уважении к отцу Ионафан не мог не почувствовать всей глубины причиненного народу вреда. “И сказал Ионафан: смутил отец мой землю; смотрите, у меня просветлели глаза, когда я вкусил немного этого меду; если бы поел сегодня народ из добычи, какую нашел у врагов своих...”
По-видимому, истинная причина описания здесь такого замечательного случая состоит в том, чтобы показать совершенное разногласие Ионафана со своим отцом. В данном отрывке Ионафан является объектом Духа Бога. Он поистине был человеком, исполненным Духа Христа, действующим в силе веры, освобождающим Израиль рукой Бога (как великоеорудие Бога), - он был в то время сосудом веры в Израиле. Даже здесь мы видим значительный факт. В предшествующей главе Саул предстает перед нами обличенным в грехе и униженным перед лицом пророка. Теперь же он получает святой упрек от своего собственного сына, который был единственным, причастным к тайне Бога, поэтому упрек его относился к Саулу, поступившему вероломно, приговорив к смерти самого освободителя Израиля в тот самый день спасения им израильтян. Разумеется, я не говорю о каком-то непосредственном увещевании Ионафаном своего отца, но сами обстоятельства данного случая помогли исторгнуть это признание из противящегося сердца сына. Поэтому ясно, что избрание царя народом привело лишь к бедствию избранных из народа Бога, обернулось страданием для самого верного Богу сына Саула.
В последующих стихах нам открывается душа Саула и даже то, какой она оказалась по отношению к собственному сыну. Мы знаем, чего это стоило народу. Голодный народ кинулся на добычу и из-за того, что Саул долго сдерживал их, люди совершили настоящий грех: то есть, несмотря на запреты Бога, они ели мясо скота с кровью. “И сказал Саул: вы согрешили; привалите ко мне теперь большой камень. Потом сказал Саул: пройдите между народом и скажите ему: пусть каждый приводит ко мне своего вола и каждый свою овцу, и заколайте здесь и ешьте, и не грешите пред Господом, не ешьте с кровью”. Когда с этим было покончено, “устроил Саул жертвенник Господу”. И Святой Дух замечает при этом: “То был первый жертвенник, поставленный им Господу”. Разве не много времени прошло, прежде чем он соизволил поставить его? Не было ли также слишком прискорбным то, что царю пришлось поставить жертвенник в тот самый день, когда он не только чуть было не привел в исполнение смертный приговор над своим собственным сыном, самым благословенным пред Богом, но и довел народ Бога до того, что они согрешили против одного из самых основных принципов закона Бога? Не было ничего более священного во всем своде законов, чем то, что человеку запрещалось есть с кровью.
Постепенно приближался и другой день, когда вследствие перемены всего Господом Иисусом через его благодать прежний закон канул в смерть с тем, чтобы люди были призваны к новому закону, как их души к жизни. “Если не будете есть плоти Сына человеческого и пить крови Его, то не будете иметь в себе жизни”. Но это было тогда, когда Он пришел, чтобы спасти людей. Когда же речь шла о законе и первом человеке, к крови нельзя было прикасаться под угрозой смерти. Когда благодать отдаст Сына и божественная истина утвердится через его смерть, то будет грехом и доказательством отсутствия в нас жизни, если мы не будем пить его крови.
Саул же после того, как причинил это несчастье израильтянам, занялся выяснением того, как случился этот грех. “Священник же сказал: приступим здесь к Богу. И вопросил Саул Бога: идти ли мне в погоню за Филистимлянами? предашь ли их в руки Израиля?” Но не было ответа от Бога. Саул, зная, что явное препятствие стоит на его пути, думал только о себе и стремился удостовериться, чья грешная душа нарушила его заклятие. И Бог, будучи справедлив, хотя было неправильным так заклинать народ и тем самым чинить препятствия на пути к победе, не отказался выявить человека, нарушившего это заклятие. “Тогда сказал Саул: пусть подойдут сюда все начальники народа и разведают и узнают, на ком грех ныне? ибо, - жив Господь, спасший Израиля, - если окажется и на Ионафане, сыне моем, то и он умрет непременно”. Вряд ли Саул знал, чем обернется эта поспешная клятва для его сына.
В результате жребий пал на Ионафана. “И сказал Саул Ионафану: расскажи мне, что сделал ты? И рассказал ему Ионафан и сказал: я отведал концом палки, которая в руке моей, немного меду; и вот, я должен умереть. И сказал Саул: пусть то и то сделает мне Бог, и еще больше сделает; ты, Ионафан, должен сегодня умереть! Но народ сказал Саулу: Ионафанули умереть, который доставил столь великое спасение Израилю? Да не будет этого! Жив Господь, и волос не упадет с головы его на землю, ибо с Богом он действовал ныне”. Это свидетельство оказалось верным. Но ясно, что авторитет царя пошатнулся, а имя Бога не следует осквернять, даже непреднамеренно. Хотя и невольно, но Ионафан согрешил. Саул самым серьезным образом поклялся, что предаст смерти каждого, нарушившего заклятие, даже если это будет его собственный сын Ионафан, - это с одной стороны, а с другой - было совершенно ясно, что жребий пал на Ионафана, сына Саула. Но в тот день стало еще более очевидным, что царь, избранный народом, не только лег на их плечи бесполезным грузом забот, но омрачил жизнь Израиля и принес бесславие Богу. Он открыто опозорил закон и приверженца Бога, своего собственного сына, не говоря уже о народе Израиля.

### 1Царств 15

И наконец, несостоятельность и провал Саула самым явным образом показаны в следующей, 15-ой, главе. “И сказал Самуил Саулу: Господь послал меня помазать тебя царем над народом Его, над Израилем; теперь послушай гласа Господа. Так говорит Господь Саваоф: вспомнил Я о том, что сделал Амалик Израилю”. Саулу предстояло новое испытание. Оно подавало новую надежду. Если бы он мог смыть пятно позора и снять этот приговор, Бог дал бы ему другое испытание. Поэтому и говорит Самуил: “Теперь иди и порази Амалика, и истреби все, что у него; и не давай пощады ему, но предай смерти от мужа до жены, от отрока до грудного младенца, от вола до овцы, от верблюда до осла. И собрал Саул народ и насчитал их в Телаиме двести тысяч Израильтян пеших и десять тысяч из колена Иудина. И дошел Саул до города Амаликова, и сделал засаду в долине”. И таким образом пали амаликитяне - народу Амалика было нанесено поражение. Агаг, царь амаликитян, был пленен; народ же был полностью истреблен мечом. “Но Саул и народ [каким поразительным образом Святой Дух связывает здесь Саула с народом!] пощадили Агага и лучших из овец и волов и откормленных ягнят, и все хорошее, и не хотели истребить, а все вещи маловажные и худые истребили”. Плоть всегда бесполезна. Как ни испытывал ее Бог, она потерпела поражение. Слово Бога ясно, воля его непреклонна; но царь и народ одинаково не подчинились этой воле.
“И было слово Господа к Самуилу такое: жалею, что поставил Я Саула царем, ибо он отвратился от Меня и слова Моего не исполнил. И опечалился Самуил...” Как мог Саул вести народ? Как мог он, являющий подобное непослушание при каждом новом испытании, подвергший риску победу Израиля, когда другому удалось одержать ее, - как мог такой человек быть пастырем народа Бога? “И опечалился Самуил и взывал к Господу целую ночь”. Какая прекрасная черта в пророке! Он чувствовал и знал все это, но все равно это опечалило его душу. “И встал Самуил рано утром и пошел навстречу Саулу. И известили Самуила, что Саул ходил на Кармил и там поставил себе памятник, и сошел в Галгал. Когда пришел Самуил к Саулу, то Саул сказал ему: благословен ты у Господа; я исполнил слово Господа”. И что же ответил Самуил, чье сердце разрывалось от печали? “И сказал Самуил: а что это за блеяние овец в ушах моих и мычание волов, которое я слышу? И сказал Саул: привели их от Амалика, так как народ пощадил лучших из овец и волов для жертвоприношения Господу Богу твоему; прочее же мы истребили. И сказал Самуил Саулу: подожди, я скажу тебе, что сказал мне Господь ночью. И сказал ему Саул: говори. И сказал Самуил: не малым ли ты был в глазах твоих, когда сделался главою колен Израилевых, и Господь помазал тебя царем над Израилем? И послал тебя Господь в путь, сказав: “иди и предай заклятию нечестивых Амаликитян и воюй против них, доколе не уничтожишь их”. Зачем же ты не послушал гласа Господа и бросился на добычу, и сделал зло пред очами Господа?”
Все извинения Саула были напрасными, или хуже того. Как Адам сослался на Еву, так и этот царь указал на народ, чтобы оградить себя от неприятностей. Зачем же он был поставлен царем, если не для того, чтобы руководить народом? Разве не царю следует сдерживать беззаконие и подавлять его, не позволяя другим запутывать себя и приводить к непокорности? По его собственным показаниям, кем он был, если не смог повелевать от имени Бога? Не оказалось ли так, что народ командовал им? Только к одному исходу могла привести такая исповедь царя - его царствование не могло больше продолжаться. И правда выходит наружу: “Каков царь - таков и народ”.
“И сказал Саул Самуилу: я послушал [ибо Саул продолжал свои лицемерные оправдания] гласа Господа и пошел в путь, куда послал меня Господь, и привел Агага, царя Амаликитского, а Амалика истребил; народ же из добычи, из овец и волов, взял лучшее из заклятого, для жертвоприношения Господу Богу твоему, в Галгале. И отвечал Самуил: неужели всесожжения и жертвы столько же приятны Господу, как послушание гласу Господа? Послушание лучше жертвы и повиновение лучше тука овнов; ибо непокорность есть такой же грех, что волшебство”. Давайте как следует задумаемся над этими словами, братья мои, - “непокорность есть такой же грех, что волшебство”. И мы знаем, чем это было в глазах Саула. “И противление то же, что идолопоклонство; за то, что ты...” Никакой неопределенности не может быть теперь относительно этого, и не стоит смешивать царя с народом. Совершивший грех царь обвиняется и предстает здесь для нового приговора, вынесенного Богом: “За то, что ты отверг слово Господа, и Он отверг тебя, чтобы ты не был царем”.
Обратите внимание на то, что сказано далее: “И сказал Саул Самуилу: согрешил я”. Когда человек быстро признает свою вину, это не всегда является добрым предзнаменованием. Разве вы не замечали это в своих детях? Многие наблюдали то, что ребенок, всегда готовый признать свой проступок, никогда до конца не способен прочувствовать свою вину. Это не значит, что обратное, то есть непризнание проступка, не является виной или что лучше обнаружить в ребенке упрямство; но лучше видеть хоть какое-то проявление совести и знать, что ребенок обдумывает свой проступок, размышляет над своим поведением и над тем, что побудило его к этому, считается с тем, что говорят его родители, но такое может быть лишь вслед за чувством сожаления, которое ребенок не демонстрирует нам слишком выразительно. Сердце обретает уверенность, а совесть сбрасывает с себя тяжесть, и ребенок признает, что поступил неправильно. Но быстрое и поспешное признание - это “согрешил я” - всегда подозрительно и является лишь тем, что может обнаружиться даже в более худшем, чем Саул. Апостол Иуда говорит о том же самом. Такая готовность признать свой грех хотя бы в общих чертах может наблюдаться даже там, где у человека вообще нет совести, а хуже такого положения и быть не может. Даже древние были научены принципу, позволяющему выявить недостойное поведение.
Таинство, направленное на выявление осквернения, на мой взгляд, является важным моментом в существовавшем замечательном постановлении закона. Израильтянина никогда с самого начала выявления осквернения не окропляли водой очищения. До третьего дня человек должен был наедине с собой осмысливать свой проступок. И только полностью прочувствовав и осмыслив свой проступок перед лицом Бога (когда появлялось предостаточное доказательство вины на третий день), он подвергался окроплению этой водой, но не прежде. Окропление повторяли на седьмой день, и весь этот процесс завершался соответственно существавшему закону. Окропление водой очищения на седьмой день было бы бесполезным без окропления на третий день. Но в первый день такое окропление не имело места.
Обратное тому, чему учит этот обряд, мы обнаруживаем у Саула. Он задумал сделать все, если можно так сказать, в первый же день. Он искал возможности освободиться от бремени своего греха сразу через самое поспешное признание. Но нет, такое признание никуда не годится. “Согрешил я, ибо преступил повеление Господа”. Что? человек, который только что хвастался тем, что совершил великое дело, и тем, что скот был сохранен лишь для принесения в жертву Богу? Ясно, что здесь неприходится говорить о доброй совести. “Согрешил я, - признался Саул, будучи уличен в содеянном, но не прежде, - ибо преступил повеление Господа и слово твое; но я боялся народа и послушал голоса их”. Вот так царь! “Но я боялся народа...” Он не боялся Бога. Но без этого нет правды. “Но я боялся народа и послушал голоса их; теперь же сними с меня грех мой и воротись со мною, чтобы я поклонился Господу. И отвечал Самуил Саулу: не ворочусь я с тобою, ибо ты отверг слово Господа, и Господь отверг тебя, чтобы ты не был царем над Израилем. И обратился Самуил, чтобы уйти. Но (Саул) ухватился за край одежды его и разодрал ее”. Увы! Скорбь Саула была ничем не благочестивее скорби Исава. Оба пеклись лишь о себе, оба потом возненавидели избранника Бога. К чему иному могла привести назойливость обоих, как не к приговору о лишении их прав? Поэтому мы и видим здесь, что действия царя привели к тому, что Самуилу пришлось предостеречь провинившегося царя. “Тогда сказал Самуил: ныне отторг Господь царство Израильское от тебя и отдал его ближнему твоему, лучшему тебя; и не скажет неправды и не раскается Верный Израилев: ибо не человек Он, чтобы раскаяться Ему. И сказал (Саул): я согрешил, но почти меня ныне пред старейшинами народа моего и пред Израилем и воротись со мною, и я поклонюсь Господу Богу твоему”. Ощутить свой грех, признавшись в том, что бесчестил имя Бога, и в то же время вводить в заблуждение народ - это глубоко нечестная позиция. Об этом Саул не подумал. Самуил возвратился за Саулом, и Саул поклонился Богу; но это ни к чему хорошему не привело. По крайней мере, произошло следующее. К пророку привели Агага, который не был уничтожен сразу и поэтому думал, как мы можем решить из дальнейшего повествования, что ему была определена милость. Но, разумеется, Самуил не был столь же сострадателен к жалкому пленнику, питавшему слабую надежду, как Саул. “И подошел к нему Агаг дрожащий, и сказал Агаг: конечно горечь смерти миновалась? Но Самуил сказал: как меч твой жен лишал детей, так мать твоя между женами пусть лишена будет сына. И разрубил Самуил Агага пред Господом в Галгале. И отошел Самуил в Раму, а Саул пошел в дом свой, в Гиву Саулову. И более не видался Самуил с Саулом до дня смерти своей; но печалился Самуил о Сауле, потому что Господь раскаялся, что воцарил Саула над Израилем”.
Так завершилась история Саула в духовном плане, и мы достаточно узнали к настоящему моменту о царе, избранном людьми. Далее мы узнаем новую историю о лучшем человеке, жившем по соседству с Саулом. Было бы полезно сравнить этих двух людей по их общим делам, когда мы узнаем, каким царем стал избранник Бога, приступивший к правлению Израилем после того, как почил царь, избранный народом. Но существует и другая чрезвычайно важная истина, связанная с первой: проявление праведности и благодати в том, кто своей верой служит Богу, всегда вызывает и до предела обостряет злобу и ненависть того, кто, притворяясь служащим истинному Богу, на самом деле служит своей собственной утробе. Никакое добродушие, никакая близость естественного родства, никакая борьба совести не могут освободить от быстрого сползания к грехопадению, куда толкает сатана всякого, кто не рожден от Бога и оказывается в подобных обстоятельствах столкновения с человеком веры, который действует, будучи наделенным божественной силой и благосклонностью, во всем полагаясь на Бога. Есть только один способ избежать этого - покаяние в жизнь, которая является уделом души, полагающейся только на Христа пред Богом, и которая поэтому приводит в состояние самоосуждения - осуждения себя как исключительное и постоянное зло, так что жизнь человека с этого момента принадлежит уже не ему, а Христу, хотя прошлая жизнь всегда рассматривается как порочная. “Законом я умер для закона, чтобы жить для Бога. Я сораспялся Христу, и уже не я живу, но живет во мне Христос. А что ныне живу во плоти, то живу верою в Сына Божия, возлюбившего меня”. Саул и понятия не имел об этом принципе, в то время как Давид знал его. Что бы справедливое ни замышлял Саул, все это опиралось на закон, который сводит на нет божественную благодать, а посемуприводит к разочарованию и смерти. Все подобные намерения рукой Бога подводятся к печальному концу, какой, как мы скоро увидим, заслуженно ожидал и царя Саула.
Самуил же показывает нам здесь намерение Бога через уничтожение Агага и скорбь о Сауле. Не щадить заклятых врагов Израиля - это соответствует его закону. Разве не было у Бога брани с Амаликом из рода в род? Самуил не забыл об этом, если даже и забыл Саул. С другой стороны, та нежность, какую проявил Самуил, печалясь о царе, каким бы грешным и виновным тот ни был, есть не что иное, как чудесное выражение той любви, которая единственно укрепляется верой в суровый суд Бога.

### 1Царств 16

Итак, мы увидели, что пророк Самуил осудил царя Саула, поэтому далее речь пойдет о выборе Бога. В данной главе весьма удивительным образом нам дается понять, что на всех замыслах человека явно лежит приговор смерти. Что может быть более серьезным и поучительным, чем контраст между Саулом, восхищавшим всех своей внешностью и поэтому избранным в цари, и Давидом, о котором, когда о нем спросил пророк, почти совсем забыл собственный отец? Никто из членов его семьи серьезно не относился к нему, и все же он был человеком, которому свыше было назначено воссесть на престоле Израиля. И действительно, мы не можем истолковывать этот случай на свой лад, ибо сам Бог дает нам свое толкование этого. Здесь очень выразительно сказано по этому поводу: “Человек смотрит на лице, а Господь смотрит на сердце”.
Таким образом теперь был помазан истинный царь; но Богу было угодно, чтобы его восхождение на престол было таким же необычным, как и его избрание. Подобного не было никогда со времен сотворения мира, за исключением, разумеется, случая с тем единственным, который во всех отношениях имел преимущество. Кто когда-либо еще восходил на престол таким же образом? Несомненно, были такие, кому пришлось идти к престолу через великие испытания; другие в свое царствование познали, что значит пострадать в какой-то мере от внутренних врагов, а затем и от внешних. Я сейчас говорю не только о тех, кого Бог соблаговолил во все времена ради особой цели поставить правителями над Израилем; но даже среди людей, как известно, такой случай является необычным. Подобное случалось во все времена и почти во всех странах, но с Давидом произошло нечто более необычное. Дело не просто в том, что тот, кто оказывал величайшие услуги царю и народу, был отвергнут и подвергся без справедливой на то причины жестоким гонениям, но в том, что Бог поистине устроил все так, чтобы избранный пророком по его собственному повелению и уже помазанный должен был значительное время выдерживать испытания, по-видимому, ради того, чтобы проявить те самые достойные качества, что были плодом божественной благодати; он должен был пройти сквозь огонь и воду и доказать всему Израилю не столько то, что способен на великие подвиги, сколько то, что совершает их с помощью Бога и благодаря явной его заботе, мудрости и благости.
Но был и другой способ испытать Давида, на который мы должны обратить внимание, и, как я полагаю, еще более сложный для духовного восприятия человеком, но более ценный для Бога. Речь идет о той деликатной предупредительности, о том уважении, каким было исполнено сердце Давида перед лицом своего ужаснейшего и коварнейшего из врагов, который все еще оставался царем Израиля и которого Давид более чем другие люди уважал, даже не исключая из их числа Ионафана; ибо поскольку в душе Давида было больше любви, чем в душе Ионафана, то я не сомневаюсь, что Давид также испытывал и более горячее чувство преданности и глубокого уважения к тому, что приличествовало царю. Вместе с тем Саул был обречен на осуждение человеком, и это, как мы видели, случилось с ним прежде, чем Давид был призван Богом; до этого Саул уже был признан неспособным царствовать. Станет очевидным, поскольку Писание предоставляет достаточно доказательств, что после призвания Давида и его назначения на престол Богом, Саул уже не был тем человеком, каким был прежде. Мы видим, что он попадает под власть дьявола в тот самый момент, когда Бог отделяет для себя Давида. Мы не должны путать природную испорченность человека в одном случае с влиянием на человека дьявольской силы в другом. Это две разные вещи. И в то же время природная испорченность человека способствует влиянию на него дьявола. Здесь же, однако, мы довольно ясно видим, какой из этих двух принципов срабатывает. Мы также обнаруживаем не только то, что дьявол приступает к Саулу с определенного момента, но что он оказывает все большее влияние на Саула. Как раз тогда Бог вводит на сцену своего слугу Давида и показывает его пригодность для великого и славного дела, к какому он был призван, особо выделяя его перед своим лицом и в глазах любящих Бога, - быть свидетелем Христа, страдальца и царя; с другой стороны, Саул все больше и больше попадает под власть дьявола. Об этом мы и поговорим с вами в настоящей лекции.
В самом первом месте, где речь идет о перемене, мы читаем: “И взял Самуил рог с елеем и помазал его среди братьев его, и почивал Дух Господень на Давиде с того дня и после; Самуил же встал и отошел в Раму. А от Саула отступил Дух Господень, и возмущал его злой дух от Господа”. Становится ясным, что здесь нам подчеркивается то, что происходит, когда Дух Господа отходит от человека и вместо него того начинает тревожить злой дух, в то время как божественное благословение и благосклонность нисходят на другого. То же самое в принципе может иметь место в любое время; но в христианском мире это подтверждается в огромном масштабе, и время быстро движется навстречу этой катастрофе, ибо плоть долго пренебрегала свидетельством Бога и благодатью Святого Духа. Разительная перемена наступит в тот момент, когда дьявольская сила будет выпущена и перестанет сдерживаться, как сдерживается теперь (1 Фес. 2). И действительно, так должно быть всегда, ибо невозможно дьяволу действовать в полную силу до тех пор, пока не утвердятся сначала силы добра, а затем, мы можем добавить, не отступят.
Соответственно этому появление, нашего Господа Иисуса Христа, как мы знаем, стало сигналом к неимоверному усилению проявления силы дьявола. Его никогдапрежде не называли “князем мира сего”, как только во время пришествия нашего Господа. И поэтому я нисколько не сомневаюсь в том, что евангельская истина и призыв собрания Бога представили случай проявить себя дьяволу - не для того, чтобы бороться с тем, что есть власть Бога, но для того, чтобы выявить то, что до настоящего времени представляет собой образец духовного обмана и губительного заблуждения. Это есть царство обрядности и предания. Антицерковь признает саму идею собрания Бога, но, конечно, в извращенном виде, что бесславит Бога и губит человека; и когда Бог вновь вознамерится ввести единородного в этот мир, дьявол, хорошо понимая то, что предстоит ему, постарается приблизить появление антихриста и тем самым ввергнуть мир в последнее заблуждение.
В конце данной главы нашему вниманию представлен случай, над которым следует задуматься и который, как я считаю, очень даже поучителен. Давид, хотя он еще ничем не обратил на себя внимание людей как избранный Богом из среды своих братьев, тем не менее выделен и поставлен нести удивительную службу. Саула же, как мы теперь узнали, возмущал злой дух. “И отвечал Саул слугам своим: найдите мне человека, хорошо играющего, и представьте его ко мне. Тогда один из слуг его сказал: вот, я видел у Иессея Вифлеемлянина сына, умеющего играть, человека храброго и воинственного, и разумного в речах и видного собою, и Господь с ним. И послал Саул вестников к Иессею и сказал: пошли ко мне Давида, сына твоего, который при стаде”. Это первый случай, который свел помазанника Бога с Саулом. Это кажется самым что ни на есть случайным знакомством, которое имел этот царь.
Но вскоре после этого Бог позаботится о том, как мы узнаем в следующей, 17-ой, главе, чтобы гораздо более неотложная нужда, а не личная нужда царя, нужда, связанная со всем народом и с необходимостью противостоять силам врага, выступившего в то время против Израиля, должна была принародно привести Давида в интересах всего Израиля на царский двор.
Не заставляет ли этот факт глубоко задуматься? Именно Бог способствует тому, чтобы положение Давида так резко изменилось. Однако вы должны заметить, что Давид не искал этого сам. Не по воле человека Бог выделяет его для осуществления своих намерений. Посмотрите, как Он действовал в случае с Иосифом. И все же мы знаем, что Иосиф к тридцати годам становится первым советником Египта. Теперь я задам вопрос любому из вас: “Что же могло привести к такому благополучному исходу?” Само собой разумеется, что все те способности, которыми Бог наделил сына Рахили, вся мудрость, вера и целомудрие, которыми были исполнены его поступки и пути, следует высоко оценить, поскольку вся его жизнь была нацелена на то, чтобы стать самым великим человеком Египта (даже предположив, что ради славы Бога и ради блага для своих братьев). Но могло ли это произойти так же быстро и гладко, если бы не было вмешательства Бога? Несомненно, это было бы великим утешением для тех, кто не ищет великих дел. Там, где глаз привык к простому исполнению божественной воли, что является единственно ценным в этом мире, какое счастье - полагаться во всем на Бога! То же самое мы видим и в истории Давида. Если бы Давид сам стремился стать придворным, он вряд ли достиг бы этого; но без всякой задумки со стороны Давида Бог очень просто и наилучшим образом приводит его пред лицо царя Саула. То был первый шаг.
Но есть и еще кое-что, на что я хотел бы обратить ваше внимание прежде, чем мы перейдем к великим и замечательным событиям, описанным в 17-ой главе. Саул очень быстро выкинул из головы Давида. Он, несомненно, извлек из него пользу, но затем попросту забыл о нем. Это тем более замечательно, что в конце главы, как мы увидим, Саул был совершенно сбит с толку и осведомился у окружавших его, кто этот юноша. Я замечу это здесь лишь для того, чтобы привлечь ваше внимание к тому факту, что в том случае, когда Давид подошел к Саулу и остановился перед ним, то очень ему понравился; но любовь Саула была мимолетной, и мы вскоре поймем почему.

### 1Царств 17

Но если Бог действует в этих обстоятельствах, то и враг не дремлет, действуя через тех, кем Саул был возвышен, чтобы потом стать низвергнутым; ибо если он царь Израиля, то должен со всей ответственностью служить Богу; но он не служил ему так. Он был избранником людей, как бы высоко Бог ни возвысил его над всеми. Фактически Саул ничего не сделал для осуществления той цели, ради которой он был избран; он лишь показал свою несостоятельность как человека, не способного принести плод. Теперь уже обреченный на потерю престола, но еще продолжающий исполнять роль царя, он дает возможность могущественной и милосердной божественной силе сделать так, чтобы избранник завершил свое дело. “Филистимляне собрали войска свои для войны и собрались в Сокхофе, что в Иудее, и расположились станом между Сокхофом и Азеком в Ефес-Даммиме. А Саул и Израильтяне собрались и расположились станом в долине дуба и приготовились к войне против Филистимлян. И стали Филистимляне на горе с одной стороны, и Израильтяне на горе с другой стороны, а между ними была долина. И выступил из стана Филистимского единоборец, по имени Голиаф, из Гефа; ростом он - шести локтей и пяди. Медный шлем на голове его; и одет он был в чешуйчатую броню, и вес брони его - пять тысяч сиклей меди; медные наколенники на ногах его, и медный щит за плечами его; и древко копья его, как навой у ткачей; а самое копье его в шестьсот сиклей железа, и пред ним шел оруженосец. И стал он, и кричал к полкам Израильским, говоря им: зачем вышли вы воевать? Не Филистимлянин ли я, а вы рабы Сауловы? Выберите у себя человека, и пусть сойдет ко мне; если он может сразиться со мною и убьет меня, то мы будем вашими рабами; если же я одолею его и убью его, то вы будете нашими рабами и будете служить нам. И сказал Филистимлянин: сегодня я посрамлю полки Израильские; дайте мне человека, и мы сразимся вдвоем”. Это и стало его крушением. “Сегодня я посрамлю полки Израильские; дайте мне человека, и мы сразимся вдвоем”. Он упустил из виду Бога.
Ибо вопрос, от которого зависел быстрый и важный исход дела, заключался именно в том, действительно ли Бог имел народ на земле Израиля, правда или неправда то, что имя Бога связано с Израилем, живая ли это сила или обман. Филистимляне приняли сторону естества, полагаясь лишь на видимое. И действительно, трудно было по внешнему виду заметить, что израильтяне - народ Бога. По их плачевному виду, по полной деградации этого народа филистимляне могли найти тысячи причин поверить, что все это было самым явным притворством и высокомерием. Чем еще могло быть избавление из Египта и переход через пустыню, не говоря уже о завоевании земли Ханаана, как не лживыми легендами, придуманными их же священниками? В прошлые времена у израильтян могли быть великие личности и обстоятельства могли складываться благоприятно для них, но чтобы это вялое племя рабов было народом Бога в каком-то реальном смысле - в это вряд ли можно было поверить. Именно так обычно рассуждают неверующие, которые судят обо всем по внешнему виду.
С другой стороны, для человека, рассуждающего по вере, нет ничего более печального, чем видеть то, как мало израильтяне опираются в своих суждениях на Бога, - ведь они даже забыли о той милости, какой Бог еще недавно удостоил Ионафана. Я уверяю вас, что огромная пропасть лежала между обрезанными прошлого и обрезанными, о которых речь идет сейчас. Великое избавление было в вере; но ни один Голиаф не посмел бы тогда бросить вызов всему Израилю, игнорируя Бога.
И пока близится час, когда Давид выступит в защиту славы Бога, дьявол подстрекает его врага. “И услышали Саул и все Израильтяне эти слова Филистимлянина, и очень испугались и ужаснулись. Давид же был сын Ефрафянина из Вифлеема Иудина, по имени Иессея, у которого было восемь сыновей. Этот человек во дни Сауладостиг старости и был старший между мужами. Три старших сына Иессеевы пошли с Саулом на войну; имена трех сыновей его, пошедших на войну: старший - Елиав, второй за ним - Аминадав, и третий - Самма; Давид же был меньший. Трое старших пошли с Саулом, а Давид возвратился от Саула, чтобы пасти овец отца своего в Вифлееме”. Давид опять остался при исполнении своих простых повседневных обязанностей. Поистине, ни один путь не является столь же благим, как этот, и нигде больше божественная слава не обнаруживается так, когда настает его время. Именно на этом пути Бог помазал его на царство; именно отсюда Бог призвал Давида ко двору Саула; и теперь именно тогда, когда он пас овец своего отца, Бог содействовал тому, чтобы привести его на поле великого сражения, где должен был решиться спор между филистимлянами и живым Богом.
Давид же, посланный своим отцом с обыденным поручением, по божественной благодати должен был стать орудием победы. “И выступал Филистимлянин тот утром и вечером и выставлял себя сорок дней”. Какое поразительное терпение со стороны Бога! С каждым днем, естественно, росла и крепла самоуверенность этого необрезанного единоборца. С каждым днем росла и тревога израильтян. И было лишь одно сердце, не знавшее такого недостойного страха, - но как же все это позорно и прискорбно! “И сказал Иессей Давиду, сыну своему: возьми для братьев своих ефу сушеных зерен и десять этих хлебов и отнеси поскорее в стан к твоим братьям; а эти десять сыров отнеси тысяченачальнику и наведайся о здоровье братьев и узнай о нуждах их. Саул и они и все Израильтяне находились в долине дуба и готовились к сражению с Филистимлянами. И встал Давид рано утром, и поручил овец сторожу, и, взяв ношу, пошел, как приказал ему Иессей, и пришел к обозу, когда войско выведено было в строй и с криком готовилось к сражению. И расположили Израильтяне и Филистимляне строй против строя. Давид оставил свою ношу обозному сторожу и побежал в ряды и, придя, спросил братьев своих о здоровье. И вот, когда он разговаривал с ними, единоборец, по имени Голиаф, Филистимлянин из Гефа, выступает против рядов Филистимских и говорит те слова, и Давид услышал их”.
И опять сказано, что “все Израильтяне, увидев этого человека, убегали от него и весьма боялись”. И действительно, из данного отрывка явствует, что ужас израильтян заметно возрастал. “И говорили Израильтяне: видите этого выступающего человека? Он выступает, чтобы поносить Израиля. Если бы кто убил его, одарил бы того царь великим богатством, и дочь свою выдал бы за него, и дом отца его сделал бы свободным в Израиле. И сказал Давид людям, стоящим с ним: что сделают тому, кто убьет этого Филистимлянина и снимет поношение с Израиля? ибо кто этот необрезанный Филистимлянин, что так поносит войско Бога живаго? И сказал ему народ те же слова, говоря: вот что сделано будет тому человеку, который убьет его”. Давид никак не мог понять это. Его удивляло то, что такая награда причиталась за такое, как казалось ему, простое дело.
Причина такой спокойной уверенности Давида очевидна. Дело не в том, что Давид считал себя равным по силе Голиафу, а в том, что он считал предстоящую брань бранью между Богом и филистимлянином Голиафом. Именно поэтому Давид был столь удивлен, видя презренный страх, охвативший израильтян, когда говорил с ними и вновь и вновь слышал их речи; ибо он вопрошал их с тем, чтобы полностью убедиться, что они не шутят, произнося такие слова. Старший брат Давида, подслушав его разговор с людьми, как явствует из этого случая, возгорелся гневом на Давида. Возможно, что у него были какие-то подозрения насчет Давида и раньше, хотя прошло достаточно времени с тех пор, как Самуил помазал Давида елеем; но и это вряд ли могло произвести большое впечатление на других братьев, ибо Самуил был при этом немногословен. По этому случаю не было много сказано. Само помазание имело большое значение и смысл, но значение этого почти небыло истолковано. Тем не менее на других всегда склонны обижаться те, кто думает только о себе; и даже близкое родство не только не препятствует этому, но и способствует. Вот почему Елиав, исполненный недовольства братом, спросил его: “Зачем ты сюда пришел и на кого оставил немногих овец тех в пустыне? Я знаю высокомерие твое и дурное сердце твое, ты пришел посмотреть на сражение”. На самом же деле он пришел туда для гораздо более важного дела: он явился, чтобы сразиться с врагом, но Елиав не знал этого, как и не ведал о смиренной вере, наполнявшей сердце Давида. “И сказал Давид: что же я сделал? не слова ли это? И отворотился от него к другому и говорил те же слова, и отвечал ему народ по-прежнему”.
Таким образом, то, что один человек ходил со спокойной и искренней уверенностью в Бога, постепенно передалось всему воинству Израиля, так что эта весть дошла до царя, и он узнал о том, чье сердце, исполненное веры, не устрашилось филистимлянина Голиафа. “И услышали слова, которые говорил Давид, и пересказали Саулу, и тот призвал его. И сказал Давид Саулу: пусть никто не падает духом из-за него”. Давид не был удовлетворен тем, что он сам не страшился филистимлянина, но желал, чтобы и другие израильтяне также уповали на Бога, который укрепил его; он желал, чтобы и они стали так же искренне верить в Бога и полагаться на него, как и его душа, которая давно это познала. “Раб твой, - говорит он, - пойдет и сразится с этим Филистимлянином”.
Царь был удивлен этому, ведь и он судил по внешнему виду. Давид же знал, в кого он верил. Он уже хорошо убедился в этом. “И сказал Саул Давиду: не можешь ты идти против этого Филистимлянина, чтобы сразиться с ним, ибо ты еще юноша, а он воин от юности своей. И сказал Давид Саулу: раб твой пас овец у отца своего, и когда, бывало, приходил лев или медведь и уносил овцу из стада, то я гнался за ним и нападал на него и отнимал из пасти его; а если он бросался на меня, то я брал его за космы и поражал его и умерщвлял его; и льва и медведя убивал раб твой, и с этим Филистимлянином необрезанным будет то же, что и с ними, потому что так поносит воинство Бога живаго”. Это было проявлением скромности, потому что Давид забывал о себе. Это было нечто истинное и неподдельное, а не только лишь стремление к истинному, потому что Бог приступил к духу Давида. И пока не будет этих двух вещей, возлюбленные братья, придется допустить, что мы обманываем самих себя в этом важном деле. Ничто в действительности не обеспечивает такую искренность в деле ради Господа, как только такая непритязательность желаний, являющаяся плодом веры. Это, мне едва ли стоит напоминать, является именно тем, чем проникнуты слова Давида. Несмотря ни на какие обстоятельства, он во всем полагается на верность Бога Израиля.
Но далее также очень важно заметить, что Дух Бога не говорит ни слова прежде времени об этих фактах, как и сам Давид никогда не говорил о них даже в своей семье. Теперь это время подошло. Он упоминает о них не столько для того, чтобы показать, почему он сам верит в победу, сколько для того, чтобы показать, почему Саулу следует иметь уверенность в победе. Это помогло бы устранить проблемы царя Саула, который был склонен думать подобно язычникам, имея веры не более, чем филистимлянин. Ответ Давида был непринужденным, внушенным свыше свидетельством царю, прозвучавшим тогда, когда наступил для него подходящий момент. Именно Бог укреплял сердце и руку Давида, давая ему силы. Разве Он не был тем же самым, что и всегда? Именно так и рассуждал Давид, и он был прав. Бог наделил Давида мудростью.
Помимо прочего Давид заявляет: “Господь, Который избавлял меня от льва и медведя, избавит меня и от руки этого Филистимлянина”. Совсем не о себе думает здесь Давид. Да, Бог позаботится о Давиде, ибо так всегда рассуждает верующий; да, к Давиду обращен его интерес, и еще более потому, что Давид жаждал единственно славы Бога. “И сказал Саул Давиду: иди, и да будет Господьс тобою [он был поражен ответом юноши]. И одел Саул Давида в свои одежды”. Однако они не пригодились Давиду. Давид попробовал ходить в них, но вскоре обнаружил, что такое вооружение только мешает ему двигаться и никоим образом не помогает ему. “И снял Давид все это с себя”. Он не привык к такому вооружению, о чем и сказал Саулу. “И взял посох свой в руку свою, и выбрал себе пять гладких камней из ручья, и положил их в пастушескую сумку, которая была с ним”. Это и было его испытанное боевое оружие; камни были его оружием, и их, обратив свой взор к Богу, Давид использовал, выполняя свои обычные повседневные обязанности.
“И с сумкою и с пращею в руке своей выступил против Филистимлянина. Выступил и Филистимлянин, идя и приближаясь к Давиду, и оруженосец шел впереди его. И взглянул Филистимлянин и, увидев Давида, с презрением посмотрел на него, ибо он был молод, белокур и красив лицем. И сказал Филистимлянин Давиду: что ты идешь на меня с палкою? разве я собака? И проклял Филистимлянин Давида своими богами. И сказал Филистимлянин Давиду: подойди ко мне, и я отдам тело твое птицам небесным и зверям полевым”. Ответ Давида был самым достойным ответом человека, знавшего чем и кем является Бог для своего народа. “А Давид отвечал Филистимлянину: ты идешь против меня с мечом и копьем и щитом, а я иду против тебя во имя Господа Саваофа, Бога воинств Израильских, которые ты поносил; ныне предаст тебя Господь в руку мою...” Ибо для верующего нет преград, и в час опасности он видит все ясно соответственно Богу, и, я могу сказать, он с самого начала видит исход событий. “И я убью тебя, - говорит Давид, - и сниму с тебя голову твою [и сказанное им в точности и скоро исполнилось], и отдам трупы войска Филистимского [ибо его вера еще больше возросла] птицам небесным и зверям земным, и узнает вся земля, что есть Бог в Израиле”, то есть не только с Давидом, но “в Израиле”.
Была вера, а наряду с ней не только сила, но и самоотверженность веры. Давид видел прочную связь между Богом и Израилем и держался ее. Это говорит о более сильной и более возвышенной вере, чем та, что основана на связи между Богом и самим собой, хотя совершенно ясно, что нет смысла говорить о вере в любовь Бога к Израилю, не изведав и не поняв, что Он есть для меня. Заблуждение заключается в том, что мы останавливаемся на этом. Мы должны начать с этого, однако фактически мы не можем доверять тому, что утверждает так называемый верующий, стремящийся перескочить сразу к великим делам. Не таким путем ведет Господь; и правда в том, что Давид не был таким неопытным бойцом за веру. Давид был довольно молод, но совсем не новичок в хождении верой, а гораздо опытнее в этом, чем любой воин воинства Израиля. Там не было человека, который бы больше Давида знал о Боге или о силе, противящейся Богу и его народу; даже Ионафан, хотя он уже и был испытан в этом плане и тоже одержал победу в битвах Бога, все-таки никогда не имел такой искренней веры. Давид же верил именно так. Он, скажу вам, снова доказал, чем является Бог в час трудностей и опасностей, и доказал это со всей очевидностью, когда все остальные души не смогли доказать этого из-за страха. С уверенностью он мог добавить: “И узнает весь этот сонм, что не мечом и копьем спасает Господь”. И на это он действительно рассчитывал. Речь шла не только о всей земле в целом, но и о его радости и уверенности в том, что Бог благословит через это свой народ. “И узнает весь этот сонм, что не мечом и копьем спасает Господь, ибо это война Господа, и Он предаст вас в руки наши”.
“Когда Филистимлянин поднялся и стал подходить и приближаться навстречу Давиду, Давид поспешно [со стороны Давида было явлено гораздо больше рвения, чем гордости у филистимлянина] побежал к строю навстречу Филистимлянину. И опустил Давид руку свою в сумку и взял оттуда камень [ Бог любит великие дела, сотворенные простейшими средствами], и бросил из пращи и поразил Филистимлянина в лоб, так что камень вонзился в лоб его, и он упал лицем на землю. Так одолел Давид Филистимлянина пращею и камнем, и поразил Филистимлянина и убил его; меча же не было в руках Давида. Тогда Давид подбежал и, наступив на Филистимлянина, взял меч его и вынул его из ножен, ударил его и отсек им голову его; Филистимляне, увидев, что силач их умер, побежали. И поднялись мужи Израильские и Иудейские, и воскликнули и гнали Филистимлян”. Они одержали победу благодаря вере Давида.
И вот наступает новый триумф Давида, когда он, взяв голову филистимлянина Голиафа, приносит ее в Иерусалим. “Когда Саул увидел Давида [а он видел Давида в его сражении с филистимлянином до этого]... то сказал Авениру, начальнику войска: Авенир, чей сын этот юноша? Авенир сказал: да живет душа твоя, царь; я не знаю. И сказал царь: так спроси, чей сын этот юноша? Когда же Давид возвращался после поражения Филистимлянина, то Авенир взял его и привел к Саулу, и голова Филистимлянина была в руке его. И спросил его Саул: чей ты сын, юноша? И отвечал Давид: сын раба твоего Иессея из Вифлеема”.
Этот отрывок часто заводит в тупик мирских ученых, которые весьма затрудняются связать его с тем, что написано в предыдущей главе. На первый взгляд выглядит чрезвычайно странным тот факт, что Саул осведомляется так о Давиде, который уже состоял у него на службе и успокаивал царя игрой на гуслях, когда на Саула находил злой дух. И действительно, еще совсем недавно Давид исполнял прихоти Саула, однако в невменяемом состоянии царь мог и не запомнить Давида, да и начальника войска тоже можно было простить за то, что он никогда прежде не обращал внимание на мальчика-слугу, обязанного в случае возмущения царя злым духом играть ему на гуслях, и не думал о нем. И мое мнение таково: этот отрывок вовсе не является камнем преткновения, как и не дает права переносить событие, о котором было сказано раньше, с того места на другое, как предлагали некоторые ученые мужи; на мой взгляд, эти события прекрасно переданы именно в том порядке, в каком они описаны. И действительно, было бы ошибочным вырывать эти последние стихи из 17-ой главы и вставлять их в конец главы 16-ой или переносить конец 16-ой главы в конец 17-ой, как предлагалось.
Дело в том, что Бог может задействовать человека, чтобы он облегчал состояние того, кого возмущает сила дьявола, но при этом между двумя этими людьми отсутствует духовное общение, и о таком “слуге” скоро забывают, как люди обычно говорят: “С глаз долой - из сердца вон”. Не может истинно познать человека Бога тот, кто сам так далек от Бога, и не может у него быть иного чувства, как только временного облегчения и радости. Саул довольно хорошо знал это, когда Давид успокаивал его, играя на гуслях; но Давид, хотя он и тогда любил Саула, не произвел впечатления на душу царя. Между ними никогда не было истинной близости. Саул любил Давида за то, что тот приносил ему временное облегчение, и отчасти испытывал чувство благодарности к нему; но не было истинного основания для взаимной симпатии царя Саула и Давида.
Поэтому и случилось, что когда Давид, как мы узнаем в этой главе, выступил слугой Бога, царь не смог признать его, несмотря на то, что Давид и прежде состоял у него на службе. Возможно, раньше Саул и узнавал Давида мимоходом, но теперь, когда тот выступил от имени Бога, для царя он явился незнакомцем. Это знакомо и нам и находит истинное подтверждение на примере Иисуса. Мы знаем, как Господь Иисус служил людям этого мира, как они вкушали от его щедрости ради того, чтобы получить недостающее им, какое облегчение Он давал им от их физических недугов, как Он освобождал их от власти сатаны. Господь Иисус доказал величие божественной благодати, исцеляя многих, среди которых Он жил; но они были от мира, а Он был в мире, создателем которого являлся, и этот мир не познал его. Не один ли и тот же принцип лежитв основе того и другого? Хотя, несомненно, по своей значимости эти два случая слишком разные. Но все тот же принцип лежит в основе того, что мир не признал Иисуса и что Саул не признал Давида.

### 1Царств 18

Однако в тот день нашелся человек, понявший Давида. И это был Ионафан. В чем же разница? Почему вышло так, что Саул, имевший куда больше оснований запомнить Давида, так быстро забыл его? Почему, с другой стороны, душа Ионафана сразу же прилепилась к душе Давида? Все дело было в вере Ионафана, действовавшей через любовь в его душе и позволявшей ему свободно оценить тот прекрасный плод божественной благодати в Давиде. Ничего напрасного не случилось в тот день с Ионафаном, чья душа прилепилась к Давиду, как только тот закончил разговор с Саулом. Как много было в Давиде такого, что выделяло его как человека, который был по душе Богу, что сделало его предметом глубочайшего интереса и любви Ионафана! Если бы не произошло этого божественного соединения, Давид мог бы вызвать у Ионафана совсем другой интерес - как опасный человек и противник, вмешивающийся в чужие дела. Предположим, что это также явилось причиной, по которой, как мы увидим, и Саул допустил в своей душе чувство, которое безраздельно завладело им. Но сам этот факт еще больше указывает на светлую душу Ионафана и на бескорыстие, которое породила в нем благодать, ибо ясно, что чем больше Ионафан в душе осознавал не только достоинства своего друга, но и предназначенное ему Богом дело, Давид с каждым днем становился для него все дороже и любимее. Дух Бога излагает эту замечательную историю нам в наставление. Совсем иное случилось с гораздо более великим, чем Давид! Его оставили одного, когда ему больше всего было необходимо сочувствие, в то время как Он сам проявлял такую нежную заботу к тем, кого любил такой негасимой любовью! И все же Он говорит: “Но вы пребыли со Мною в напастях Моих”.
“Когда кончил Давид разговор с Саулом, душа Ионафана прилепилась к душе его, и полюбил его Ионафан, как свою душу. И взял его Саул в тот день и не позволил ему возвратиться в дом отца его”. Это дало Ионафану возможность лучше узнать Давида; и очень скоро Дух Бога засвидетельствует факт, точно указывающий как на все доброе в Ионафане, так и на все, столь присущее Давиду. “Ионафан же заключил с Давидом союз, ибо полюбил его, как свою душу. И снял Ионафан верхнюю одежду свою, которая была на нем, и отдал ее Давиду, также и прочие одежды свои, и меч свой, и лук свой, и пояс свой”. Это и был результат воздействия на Ионафана божественного Духа. Весьма заблуждаются те, кто полагает, что здесь речь идет только о личной симпатии. Несомненно, она была, но Ионафан был человеком веры, и привязанность его к Давиду была вызвана не его характером, не силой или прочностью положения, но в ее основе лежала вера как воодушевляющий принцип.
Далее мы узнаем, что “Давид действовал благоразумно везде, куда ни посылал его Саул”. Он показал себя человеком, которого Бог самым замечательным образом облек силой, но я думаю, что его добрая и благоразумная мудрость, к примеру, в отношениях с Саулом, поражает еще больше. Та удаль, та отвага, которой Бог наделил Давида, носила случайный характер, если рассуждать относительно; по крайней мере потребность в ней была только временной. Она зависела от Бога, а зависимость Давида от него, несомненно, составляла неотъемлемую черту характера и определяла поведение Давида. Поэтому очевиден тот факт, что героизм Давида был лишь временным, мимолетным выражением истинно присущего Давиду. Но то, как Давид входил и выходил перед царем, его деликатность, благоразумие, его замечательная роль при дворе Саула - все это очень поучительно для наших душ. Ведь “Давид действовал благоразумно везде, куда ни посылал его Саул ”.Он был призван теперь служить совершенно в другой должности. Он не имел ни малейшего навыка в служении при дворе, если не считать того, что прежде развлекал царя игрой на гуслях. Но все это не столь важно для Духа Бога.
Полезно вспомнить, что наши привычки и наши нравы очень важны для искушающего сатаны, но не столь важны для Духа Бога. Ведь когда мы поступаем плохо, когда попадаем в скверное положение, сатана всегда ищет, как бы приспособиться к нашему поведению и привычным поступкам, и, короче говоря, таким образом он влияет на нашу природу, как и на то, что может сформироваться у нас путем длительного вырабатывания определенных привычек. Сатана показывает человеку именно то, на что он прежде всего может обратить внимание, потому что человек есть прежде всего тварь. С другой стороны, мы всегда должны помнить, что Святой Дух есть Бог, и что бы там ни говорили люди о силе характера и привычки, мы, на мой взгляд, всегда должны помнить более важную божественную истину о том, что Святой Дух превыше. Суть состоит не только в том, что Он совершенствует характер человека и меняет в лучшую сторону его привычки, направляя их в другое русло и таким образом делая людей пригодными для служения Господу. Ему угодно наделять людей новым характером; Он способен наделить их совершенно новыми качествами. Можно свободно допустить, что прежние наклонности человека сразу не изживают себя, они еще остаются у человека, но не для того, чтобы он поддавался им, а чтобы изжил их, был бдителен по отношению к ним, рассматривая их как часть той человеческой плоти, на которую нельзя проливать елей, а тем более нельзя представлять Господу.
Короче говоря, нам следует повнимательнее присмотреться к святому Бога, и мы должны особенно ревностно отнестись к самим себе, поскольку мы есть чада Бога и тщательно должны остерегаться проявления в нас в том или ином плане этих наклонностей. Если бы не было Духа Бога, нам не на что было бы надеяться. Для нашего утешения и предостережения вспомним о том, что Бог уже дал нам новую и божественную природу, суть которой состоит в том, что наша жизнь заключена во Христе, который имеет Святого Духа, через которого и в котором воздействует на нас.
Божественная благодать наделила Давида способностью действовать благоразумно. Он не имел ни одной привычки, свойственной царским придворным. Это предоставило еще лучшую возможность для воздействия на него Святого Духа. И причина этого проста. Что является источником покорности верующего, его непритязательности, скромности, его щедрой доброты, его неугасимого мужества? Речь идет вовсе не о том, кем человек был издревле во плоти, а о том, кем Бог сделал для него самого Христа через веру. Все остальное, братья, зависит от этого и, как бы высоко ни ценилось людьми, в глазах Бога ничего не стоит, и это показывает нам, что самое необходимое для нашего духовного бытия, если действительно оно должно быть благополучным, есть эта зависимость от Бога. Иначе мы будем просто выражать самих себя, а не станем свидетелями Христа.
Итак, “Давид действовал благоразумно везде, куда ни посылал его Саул”. Это было теперь его долгом. Прежде Давид был там, куда посылал его отец и где Бог благословил его и оказал ему честь. Теперь он оказался в новом положении; но это положение Давид выбрал не сам, его дал Давиду Бог, поставив его служить в той сфере, к которой сам Давид никогда не стремился. Поэтому, как сказано здесь, “Давид действовал благоразумно везде, куда ни посылал его Саул, и сделал его Саул начальником над военными людьми; и это понравилось всему народу и слугам Сауловым. Когда они шли, при возвращении Давида с победы над Филистимлянами, то женщины из всех городов Израильских выходили навстречу Саулу царю с пением и плясками, с торжественными тимпанами и кимвалами. И восклицали игравшие женщины, говоря: Саул победил тысячи, а Давид - десятки тысяч! И Саул сильно огорчился”.
Почему сознание того, что Давид сослужил ему великую службу, быстро покинуло душу Саула? почему? Да потому, что Саул думал прежде всего о самом себе и поклонялся только себе, а имя Давида в тот день помешало ему в этом. “Саул победил тысячи, а Давид - десятки тысяч!” Женщины, которые по своей природе имели более чувствительную душу, поняли и высказали эту простую истину. Это не значило, что они перестали почитать своего царя, но, несомненно, они воздали надлежащую честь тому, кто ее заслужил. Они почувствовали, кому они обязаны этой великой победой в Израиле. Это и вызвало в душе Саула зависть и подозрительность, “и неприятно было ему это слово, и он сказал: Давиду дали десятки тысяч, а мне тысячи; ему недостает только царства. И с того дня и потом подозрительно смотрел Саул на Давида”. Да, то был злой дух, и сатана не упустил возможности воспользоваться тем, что было уготовано случаем. “И было на другой день: напал злой дух от Бога на Саула, и он бесновался в доме своем, а Давид играл рукою своею на струнах, как и в другие дни; в руке у Саула было копье”. Но заметьте, старое средство, которое успокаивало царя, - музыка - теперь утратило свое влияние на него. Прежде, когда злой дух нападал на Саула, он погружался в сладостные звуки гуслей Давида. Теперь же они перестали воздействовать на Саула. Зло в присутствии ненавистного ему добра способно быстро и глубоко прорастать. “И бросил Саул копье, подумав: пригвожду Давида к стене; но Давид два раза уклонился от него”. Царь не просто не любил Давида, он боялся его, “потому что Господь был с ним, а от Саула отступил. И удалил его Саул от себя и поставил его у себя тысяченачальником, и он выходил и входил пред народом”.
Но Бог позаботился о том, чтобы каждая попытка Саула унизить Давида, или показать свою неприязнь к нему, или сделать что-либо еще худшее, становилась только средством в руках Бога сделать Давида еще более достойным к принятию царства. “И Давид во всех делах своих поступал благоразумно, и Господь был с ним”. Господь был с ним в доме Саула и хранил его; Бог был с ним и вне царского дома, и там Давид показал себя перед народом слугой царя, и это тем более удалось ему, поскольку он был слугой Бога. “И Саул видел, что он очень благоразумен, и боялся его. А весь Израиль и Иуда любили Давида, ибо он выходил и входил пред ними. И сказал Саул Давиду: вот старшая дочь моя, Мерова; я дам ее тебе в жену, только будь у меня храбрым и веди войны Господни”. Это было сущим притворством, “ибо Саул думал: пусть не моя рука будет на нем, но рука Филистимлян будет на нем”. Но это лишь дало возможность Давиду одержать новые победы. “Но Давид сказал Саулу: кто я [ибо он был неподдельно скромен; и все же Бог помогал ему в его новых путях], и что жизнь моя и род отца моего в Израиле, чтобы мне быть затем царя? ” Но в Сауле не было ни правды, ни совести пред Богом, и тем более он не заботился о том, чтобы исполнить обещание, данное Давиду, пренебрегая своим царским обещанием. “А когда наступило время отдать Мерову, дочь Саула, Давиду, то она выдана была в замужество за Адриэла из Мехолы. Но Давида полюбила другая дочь Саула, Мелхола; и когда возвестили об этом Саулу, то это было приятно ему. Саул думал: отдам ее за него, и она будет ему сетью, и рука Филистимлян будет на нем”.
Чтобы заманить Давида в западню и погубить его, царь потребовал новую плату за руку другой своей дочери. “И сказал Саул Давиду: чрез другую ты породнишься ныне со мною. И приказал Саул слугам своим: скажите Давиду тайно: вот, царь благоволит к тебе, и все слуги его любят тебя; итак будь зятем царя. И передали слуги Саулову в уши Давиду все слова эти. И сказал Давид: разве легко кажется вам быть зятем царя? я - человек бедный и незначительный”. Ни слова о предыдущей обиде, которую Саул причинил ему, ни звука о том, что обещанную ему Мерову выдали за Адриэла, ни слова о том, что царь не сдержал своего царского слова, которое дал вчас опасности и которое так торжественно было дано в долине дуба и лично царем было повторено позже, когда тот давал новые поручения Давиду.
Все дело в том, что, уповая на Бога, Давид ревновал за царскую славу больше, нежели сам царь; и так происходит всегда и должно происходить там, где есть вера. Пока Бог поддерживает даже то, что вовсе недостойно его самого и его народа, вера мирится с этим и искренне почитает это. Это не является безрассудным, братья, как не является и раболепием или низкопоклонством, хотя это так трудно понять нашему поколению. Такова вера. Поэтому слуги Саула донесли ему, что говорил Давид, “и сказал Саул: так скажите Давиду: царь не хочет вена [приданого]”. Царь желал смерти сотни филистимлян, “ибо Саул имел в мыслях погубить Давида руками Филистимлян. И пересказали слуги его Давиду эти слова, и понравилось Давиду сделаться зятем царя”. Его искренним намерением все еще было способствовать славе царя. Слово царя, так часто нарушаемое в отношении Давида, не вызвало у последнего презрительной усмешки. Давид боялся Бога и царя; и если царь Саул действительно думал так о Давиде, то последний ценил это. Таковы были чувства его благородной души. “Еще не прошли назначенные дни, как Давид встал и пошел сам и люди его с ним, и убил двести человек Филистимлян [в два раза больше, чем требовал царь], и принес Давид краеобрезания их, и представил их в полном количестве царю, чтобы сделаться зятем царя. И выдал Саул за него Мелхолу, дочь свою, в замужество”.
Как это повлияло на настроение Саула? “И увидел Саул и узнал, что Господь с Давидом, и что Мелхола, дочь Саула, любила Давида. И стал Саул еще больше бояться Давида и сделался врагом его на всю жизнь”. Царь Саул был глух к добру и оставался беспощадным по отношению к Давиду. Как это произошло? Сатана крепко держал Саула. Те самые качества, которые даже естество уважало и ценило, были обращены дьяволом только на то, чтобы еще больше разжечь ненависть Саула и его непреходящую злобу. Таковы власть дьявола и его воздействие. И это является серьезным уроком истории, ибо открывшееся нам в этой книге сродни тому, что встретится во второй книге Самуила, где мы увидим это в иной форме. Короче говоря, мы сталкиваемся здесь не просто с тем, что исходит от человека, но и с тем, что есть от дьявола; и это лишь с тех пор, как появляется великое свидетельство о Христе. Не может быть антихриста без Христа. Поскольку есть свидетельствующий о Христе в образе Давида, то есть и растущее воплощение всех качеств антихриста, и оно заряжается силой от дьявола и частично воплощено в царе Сауле.

### 1Царств 19

“И когда вожди Филистимские вышли на войну, Давид, с самого выхода их, действовал благоразумнее всех слуг Сауловых, и весьма прославилось имя его. И говорил Саул Ионафану, сыну своему, и всем слугам своим, чтобы умертвить Давида”. Таким образом, мы видим, как замысел, эта скрытая западня, эти тщательно разработанные планы низвержения Давида полностью сводятся на нет. Сначала применили подкуп, затем насилие - все напрасно. Саул теперь поступает слишком смело, говоря Ионафану и всем слугам, чтобы они умертвили Давида. Лжец и убийца делал свое привычное дело, “но Ионафан, сын Саула, очень любил Давида”. Разве не ободряет нас то, что наряду с таким унылым образом, каковой представляет собой царь Саул, мы можем видеть, как Святой Дух, который действует от Бога и повествует нам об этой истории, показывает нам также, что Бог не остается без свидетельства своей благодати? Он, который срывает завесу с самого тайного беззакония Саула, позволяет нам увидеть преданность Ионафана. Он указывает на то, что Бог действует любовью, а сатана через убийства, ненависть и гордыню.
Ведь из-за враждебности к Давиду отца Ионафан еще больше тянется душой к Давиду, и все это будет присуще Израилю; ибо Ионафан представляет собой скорее благочестивый остаток иудеев, а не призванных с земли кнебесному. То, о чем говорится во всех этих главах, представляет нам Христа, но Христа в его связи с царством; и мы должны оставить место для этого царства, как и для собрания. Конечно, особый интерес для нас представляет тело Христа - собрание Бога. Совершенно ясно, что вся полнота наших чувств должна быть направлена по этому руслу не просто потому, что это касается непосредственно нас, но потому, что в этом мы находим самое обильное проявление славы Христа и величайшей благодати и божественной мудрости. Но, братья, то, что мы находим свою радость лишь в том, что касается именно нас, никогда не является доказательством великой силы Святого Духа. Лучшее доказательство явно там, где вещи оценивают скорее по тому, какое отношение они имеют к славе Христа, а не по тому, что они принадлежат нам. И я уверен, вы не сочтете, что радость от всего, что приносит славу Христу и что обнаруживает божественные пути в отношении Христа, может хоть в какой-то мере ослабить склонность к божественным путям и его собранию или наслаждение его намерениями относительно славы, уготованной нам. Средоточие вокруг Христа всего земного и небесного, всего, что во славу Богу в нас и наших делах, ценит и прославляет Бога. Мы стремимся к тому, чтобы в любое время сам Христос значил для нас больше, чем принадлежащее нам благодаря личным привилегиям.
Дело в том, что мы получили такое благословение, так щедро и полно одарены во Христе, что обязаны быть способными по мере своей веры без подозрений и не отвлекаясь ни на что другое уходить с головой во все, что прославляет Господа Иисуса. Это, следовательно, должно быть образцом нашего поведения. Все, что прославляет его, достаточно для нас, ибо, поистине, хотя царство ниже уровнем, все же мы имеем, с одной стороны, чрезвычайно важную связь, так как мы должны царствовать вместе с Христом, а с другой - занимаем, несомненно, особое положение славы, объединенные со Христом. То и другое верно для нас; и апостол Павел в разное время проповедовал то и другое, что и мы обязаны делать. Таким образом, в Деяниях апостолов легче усмотреть проповедование царства. В посланиях (там, где апостолы обращаются к собраниям) мы, естественно, видим особую часть проповеди, представленную очень подробно. Но все же и то и другое имеет там место; и было бы большой ошибкой предполагать, что мы получаем лучшее представление о собрании Бога, игнорируя любую другую истину. Это становится еще более важным и неотложным с приближением пришествия Господа. Напротив, это отличие будет лучше понято там, где мы согласны добровольно следовать за ходом мысли Духа Бога через все его Слово. Позвольте мне сказать, возлюбленные братья, что нам в значительной мере это необходимо. Это помогло на руинах собрания Бога рассмотреть малую часть божественной истины как всю истину в целом. Самое надежное и лучшее средство избавления (когда мы обрели Христа и увидели, что Он есть тайна благословления) заключается в том, чтобы все более заниматься не собранием, но Христом. Ведь чрез него собрание, царство и любая среда отношений с Богом в самом ярком свете вырисовываются перед нашими душами.
Читая книги Царств, мы должны помнить о том, о чем уже упоминалось, - что они главным образом связаны с царством Бога, а не с собранием, если говорить конкретно. И действительно, это гораздо более общий принцип, ибо он проходит через весь Ветхий Завет. Но в этих более поздних ветхозаветных книгах явно говорится о царе. Несомненно, здесь показан сам Христос, но в своем отношении к царству. Возможно, время от времени и встречаются символические примеры, выходящие за пределы царства, но их не так много.
Ионафан же, сын Саула, изображает, как мне кажется, тех, в ком в среде Израиля действует Дух Христа, тогда как Саул представляет нам ту часть израильтян, которые все больше погружаются в глубины мрака и беззакония, потому что они не оценили Христа, поэтому вконце концов оказываются во власти дьявола. “Но Ионафан, сын Саула, очень любил Давида. И известил Ионафан Давида, говоря: отец мой Саул ищет умертвить тебя; итак берегись завтра; скройся и будь в потаенном месте; а я выйду и стану подле отца моего на поле, где ты будешь, и поговорю о тебе отцу моему, и что увижу, расскажу тебе”. Все же была любящая душа, которая стремилась оказать эту необходимую услугу Давиду, несмотря на то, что его отец, увы, явно жаждал пролить кровь Давида, испытывая к нему смертельную злобу.
“И говорил Ионафан доброе о Давиде Саулу, отцу своему, и сказал ему: да не грешит царь против раба своего Давида, ибо он ничем не согрешил против тебя, и дела его весьма полезны для тебя; он подвергал опасностям душу свою, чтобы поразить Филистимлянина, и Господь соделал великое спасение всему Израилю; ты видел это и радовался; для чего же ты хочешь согрешить против невинной крови и умертвить Давида без причины? И послушал Саул голоса Ионафана и поклялся: жив Господь, Давид не умрет”. Судя по этому отрывку, мы не можем не заметить, что сердце Саула время от времени смягчалось, но так или иначе он не мог долго удерживаться в таком душевном состоянии, ибо не был господином своих чувств - он был лишь рабом дьявола, хотя сам вряд ли осознавал это.
А теперь нам предстоит проследить, как любая попытка Саула освободиться от порабощения дьяволом доказывает лишь то, насколько последний сильнее первого и что плоть находящегося в высочайшем положении лишь вернее и скорее приводит к зависимости от дьявола. Поэтому, несмотря на клятву Саула, принятию которой содействовал Ионафан, происходит следующее: “И позвал Ионафан Давида, и пересказал ему Ионафан все слова сии, и привел Ионафан Давида к Саулу, и он был при нем, как вчера и третьего дня. Опять началась война, и вышел Давид, и воевал с Филистимлянами, и нанес им великое поражение, и они побежали от него. И злой дух от Бога напал на Саула, и он сидел в доме своем, и копье его было в руке его, а Давид играл рукою своею на струнах. И хотел Саул пригвоздить Давида копьем к стене, но Давид отскочил от Саула, и копье вонзилось в стену; Давид же убежал и спасся в ту ночь”.
Итак, позже мы обнаруживаем уже в случае с Мелхолой, что Давиду все-таки удается спастись; и когда об этом донесли Саулу, он “послал слуг в дом к Давиду, чтобы стеречь его и убить его до утра. И сказала Давиду Мелхола, жена его: если ты не спасешь души твоей в эту ночь, то завтра будешь убит. И спустила Мелхола Давида из окна, и он пошел, и убежал и спасся. Мелхола же взяла статую и положила на постель, а в изголовье ее положила козью кожу, и покрыла одеждою. И послал Саул слуг, чтобы взять Давида; но Мелхола сказала: он болен. И послал Саул слуг, чтобы осмотреть Давида, говоря: принесите его ко мне на постели, чтоб убить его. И пришли слуги, и вот, на постели статуя, а в изголовье ее козья кожа. Тогда Саул сказал Мелхоле: для чего ты так обманула меня и отпустила врага моего, чтоб он убежал? И сказала Мелхола Саулу: он сказал мне: отпусти меня, иначе я убью тебя. И убежал Давид и спасся, и пришел к Самуилу в Раму и рассказал ему все, что делал с ним Саул. И пошел он с Самуилом, и остановились они в Навафе. И донесли Саулу, говоря: вот, Давид в Навафе, в Раме. И послал Саул слуг взять Давида, и когда увидели они сонм пророков пророчествующих и Самуила, начальствующего над ними, то Дух Божий сошел на слуг Саула, и они стали пророчествовать. Донесли об этом Саулу, и он послал других слуг, но и эти стали пророчествовать. Потом послал Саул третьих слуг, и они стали пророчествовать. Саул сам пошел в Раму, и дошел до большого источника, что в Сефе, и спросил, говоря: где Самуил и Давид? И сказали: вот, в Навафе, в Раме. И пошел он туда в Наваф в Раме, и на него сошел Дух Божий, и он шел и пророчествовал, доколе не пришел в Наваф в Раме”.
Саулу не стало лучше от этого. Сила Духа Бога приводит человека еще в большее отчаяние, если он не рожден от Бога. Кто в Новом Завете являет собой самые ужасные образцы, запечатленные Святым Духом? Не те люди, которые никогда не имели Духа, а те, кто имел его. Есть люди, которым очень трудно понять шестую главу послания Евреям. Кажется удивительным, что христиане, разумеющие божественные пути, могут найти здесь что-то особенно трудное. Известно, что каждый христианин обладает привилегией в силе, а не в жизни, которая приводит к отступничеству. Это общий принцип. Мы встречаемся с ним в Ветхом Завете; то же самое может встретиться и в Новом. Таким образом, только те могут стать до конца озлобленными (и это самое худшее), кто носил имя Христа и отверг его с презрением и богохульством. Только те могут упасть в самую пучину, в самую бездну дьявольского влияния на душу, которые однажды обладали силой Духа Бога, действующего в них.
Но заметьте, не сказано, что те, о ком написано в 6-ой главе послания Евреям, были рождены от Бога. Как раз об этом часто забывают. Люди не видят различия между оживотворенными Духом и различными проявлениями силы Духа. Где же в этих отрывках сказано о тех, кто, будучи оживлен Духом, все же безнадежно попал под власть дьявола? Широко признается, что сила Духа распространяется гораздо шире, чем оживление Духом. Та сила, поскольку ее действие само по себе ценно, позволяет человеку гораздо лучше разобраться в Писании и наделяет не только разумением, но и дает силу использовать изложенное в Писании для блага других; все же есть что-то такое, что сила сама по себе не дает: она не позволяет обратить взгляд духовного человека на самого себя, чтобы должным образом осудить свое поведение пред Богом или в глубине души пожелать укрепиться во Христе. Здесь нужна не сила, а покаяние и вера. Единственное, что действительно необходимо грешнику, так это самоуничижение, и это происходит всегда, когда кто-то подвергается оживотворению. Ведь если действительно возникает нужда, Христос становится целью, а эгоизм осуждается. Но в данном случае вы никогда не найдете людей, которые одинаковым образом попадают во власть дьявола. Здесь может иметь место то, что я называю внешней силой Духа, без какой бы ни было связи с осознанием пред Богом. В данном случае человек никогда не может быть обращен к Богу - никогда не почувствует, что такое грех, а без этого нет новой жизни.
Одно дело - говорить о грехах других людей, но по-настоящему почувствовать свои собственные, понять и ощутить свою собственную вину и смириться пред Богом - это совсем другое дело. Это приходит вместе с воскресением к новой жизни, и в данном случае, соответственно, на путь, который указывает истина, действительно вступают через покаяние пред Богом и через веру в нашего Господа Иисуса Христа. Но в том, что написано в шестой главе послания Евреям, не сказано ни слова об этом. Личности, о которых там идет речь, просвещены в высшей степени. Они обрели силы будущего века, вкусили благого гласа Бога. Они имели перед собой небесный дар - Христа на небесах. Все это может иметь место - сладость истины, мудрость Бога в ней, гармония его путей и тому подобное. Такое вполне возможно: естество способно ко всему. Фактически плоть скорее возвеличивается этим, и в результате этого человек может ставить себя намного выше в собственных глазах, хотя в то же время он говорит о смерти и погребении ветхозаветного человека и о себе как воскресшем вместе со Христом. Разум может увлечься всеми этими чудесами. Несомненно, божественная истина для человеческого разума более важна, чем человеческие рассуждения и басни. Разве жизнь Иисуса не бесконечно лучше, даже для разума, чем жестокий эгоизм Юноны и отвратительные злодеяния Юпитера, о которых даже нечувствительные язычники не могут подумать в свете благовествования, не увидев их отвратительной злобности и глупости? Наоборот, в Господе Иисусе есть такое, что даже природному разуму и природной совести покажется высоконравственным и возвышенным.
Следовательно, каждый, кто смеет претендовать на хорошее знание истории человеческого мышления, должен знать о существовании самых непреклонных врагов Господа Иисуса, которые, тем не менее, притворяются, будто почитают его и восхищаются им. Они поцеловали бы его с той же преданностью, с какой целовал Иуда; они свидетельствовали бы о нем подобно Пилату. Увы, плоть враждебна Богу: она нарушает закон и отвергает или извращает благодать. Она не бывает искренна перед лицом Бога. Слово Бога не достигнет сознания человека, пока тот не воскреснет к новой жизни; наша греховность не удовлетворит Бога, а без воскресения к новой жизни и веры в то, что Христос удовлетворяет эту потребность, нет веры в любовь Бога, как и нет любви к Богу. Следовательно, если Богу не доверяют ради вечной жизни, то, значит, и человеку нет доверия. Могут быть затронуты чувства и появиться определенные симпатии, но симпатии быстро проходят и меняются. На разум особым образом можно повлиять, но какая польза от этого там, где речь не идет о грехе пред Богом? Это не есть вечная жизнь, но принятие Христа там, где пробудилась совесть, что неотделимо от обретения новой природы. Если совесть глубоко затронута и сокрушена и имя Христа проникло в душу, то это совсем другое дело. В подобных случаях мы никогда не услышим о том, что люди попали в положение, когда они не смогут “обновиться покаянием”. Скорее, здесь говорится о тех, кто внешне принял истину и, соответственно, стал объектом силы Духа Бога, которая действует в нем или через него; ибо все это вполне возможно и без возрождения. Такие люди, я думаю, могут попасть под влияние сатаны. Так было во времена ветхозаветного Валаама, и в Новом Завете в 6-ой главе послания Евреям мы сталкиваемся с этим, хотя и в иной форме.

### 1Царств 20

Здесь же мы видим это на примере Саула. Он представлен нам пророчествующим среди пророков. Поэтому сила, полностью превосходящая его собственную, действовала в нем. Стал ли он лучше от этого? Наоборот, гораздо хуже. Мы можем заметить, что после этого его злодеяния становятся еще более ужасными. “Давид убежал из Навафа в Раме и пришел и сказал Ионафану: что сделал я, в чем неправда моя..? ” Ибо Давид не верил в это. Давид не считал себя в безопасности от того, что Саул пророчествовал. “Что сделал я, в чем неправда моя, чем согрешил я пред отцом твоим, что он ищет души моей? И сказал ему (Ионафан): нет, ты не умрешь; вот, отец мой не делает ни большого, ни малого дела, не открыв ушам моим; для чего же бы отцу моему скрывать от меня это дело? этого не будет”. Так наивно полагал Ионафан, так как он не знал о том, к чему могла привести та сила, во власти которой находился Саул, ибо в последнем не было ни капли совести пред Богом. “Давид клялся и говорил: отец твой хорошо знает, что я нашел благоволение в очах твоих, и потому говорит сам в себе: “пусть не знает о том Ионафан, чтобы не огорчился”; но жив Господь и жива душа твоя! один только шаг между мною и смертью. И сказал Ионафан Давиду: чего желает душа твоя, я сделаю для тебя”. Тогда же было предложено и осуществлено новое испытание.
Это привело к тому, что “заключил Ионафан завет с домом Давида и сказал: да взыщет Господь с врагов Давида! И снова Ионафан клялся Давиду своею любовью к нему, ибо любил его, как свою душу. И сказал ему Ионафан: завтра новомесячие, и о тебе спросят, ибо место твое будет не занято; поэтому на третий день ты спустись и поспеши на то место, где скрывался ты прежде, и сядь у камня Азель; а я в ту сторону пущу три стрелы, как будто стреляя в цель; потом пошлю отрока, говоря: “пойди, найди стрелы”; и если я скажу отроку: “вот, стрелы сзади тебя, возьми их”, то приди ко мне, ибо мир тебе, и, жив Господь, ничего тебе не будет; если же так скажу отроку: “вот, стрелы впереди тебя”, то ты уходи, ибо отпускает тебя Господь; а тому, что мы говорили, я и ты, свидетель Господь между мною и тобою во веки. И скрылся Давид на поле. И наступило новомесячие, и сел царь обедать. Царь сел на своем месте, по обычаю, на седалище у стены, и Ионафан встал, иАвенир сел подле Саула; место же Давида осталось праздным. И не сказал Саул в тот день ничего, ибо подумал, что это случайность, что Давид нечист, не очистился. Наступил и второй день новомесячия, а место Давида оставалось праздным. Тогда сказал Саул сыну своему Ионафану: почему сын Иессеев не пришел к обеду ни вчера, ни сегодня? И отвечал Ионафан Саулу: Давид выпросился у меня в Вифлеем; он говорил: “отпусти меня, ибо у нас в городе родственное жертвоприношение, и мой брат пригласил меня; итак, если я нашел благоволение в очах твоих, схожу я и повидаюсь со своими братьями”, поэтому он и не пришел к обеду царя”.
Возлюбленные друзья, мы видим здесь замечательное достоинство Писания, а также его мудрость. Иначе говоря, Писание не высказывает замечания по поводу тех россказней, которые часто смешивают правду с неправдой. Я уверяю вас, что неверие часто прибегает к этому вопреки Слову Бога. Но неверие всегда судит лишь по внешнему виду, и его злобная поспешность осудить близорука. И остерегаться следует прежде всего не откровенных противников, а лицемерных и притворных друзей, извиняющихся за то, что написано в Библии. Там, где нет уверенности в истине, они, естественно, стараются извиниться за то, что не понимают, и в какой-то мере стыдятся своего неведения. Но только непоколебимость истины может раскрыть вещи такими, каковы они на самом деле, без малейшего извинения за что-либо. Это дурной признак, всегда говорящий о слабости тех, кто при любых обстоятельствах готов выгородить самого себя. С другой стороны, там, где привыкли уповать на Господа, люди с легкостью оставляют все в его руках. Зачем нам тревожиться об этом? Если появятся сомнения, то, конечно же, все разъяснится наилучшим образом; но там, где душа может предоставить Богу доказывать истину, доказательство окажется гораздо лучше.
В данном же случае “сильно разгневался Саул на Ионафана”, ибо теперь злое сердце неверующего, который так быстро отступал от живого Бога, разразилось гневом против своего собственного сына, и все потому, что тот питал любовь к Давиду. Таким образом Ионафан тоже испытал на себе тот гнев, который Саул испытывал к тому, кто по высшему произволению Бога вытеснял его из царства. Несомненно, то был замечательный плод веры, явившейся в сыне, тогда как отец все больше и больше обнаруживал ее недостаток. “И сказал ему: сын негодный и непокорный!” О, было бы замечательно, если бы Ионафан только почувствовал, что он есть сын негодного и непокорного Богу человека! Но подобная мысль вряд ли могла в тот момент прийти ему в голову и закрасться в его душу. “Сын негодный и непокорный! разве я не знаю, что ты подружился с сыном Иессеевым на срам себе и на срам матери твоей? ибо во все дни, доколе сын Иессеев будет жить на земле, не устоишь ни ты, ни царство твое”.
Таким образом, сработал инстинкт, заставив опасаться грядущего; ибо неверие имеет свое природное чутье, равно как и вера; и подобно тому, как вера предчувствует добро, прежде чем оно наступит, так и неверие обладает предчувствием, что это добро навсегда ускользает из-под власти. Итак, все невидимое обнаруживается, будущее и настоящее. “Что ты получил уже доброе твое в жизни твоей” (Лук. 16, 25). Как мрачна перспектива, открывшаяся Саулу в его жалком противлении Богу! “Теперь же пошли и приведи его ко мне, ибо он обречен на смерть. И отвечал Ионафан Саулу, отцу своему, и сказал ему: за что умерщвлять его? что он сделал? Тогда Саул бросил копье в него, чтобы поразить его. И Ионафан понял, что отец его решился убить Давида. И встал Ионафан из-за стола в великом гневе”. Он разгневался не на себя, но на Давида. Он ясно увидел ничем неотвратимую смертельную ненависть своего отца. И он “не обедал во второй день новомесячия, потому что скорбел о Давиде”. Как это замечательно! Он “скорбел о Давиде и потому что обидел его отец его. На другой день утром вышел Ионафан в поле, во время, которое назначил Давиду, и малый отрок с ним. И сказал он отроку: беги, ищи стрелы, которые я пускаю. Отрок побежал, а он пускал стрелы так, что они летели дальше отрока. И побежал отрок туда, куда Ионафан пускал стрелы, и закричал Ионафан вслед отроку, и сказал: смотри, стрела впереди тебя. И опять кричал Ионафан вслед отроку: скорей беги, не останавливайся. И собрал отрок Ионафанов стрелы и пришел к своему господину. Отрок же не знал ничего; только Ионафан и Давид знали, в чем дело. И отдал Ионафан оружие свое отроку, бывшему при нем, и сказал ему: ступай, отнеси в город. Отрок пошел, а Давид поднялся с южной стороны и пал лицем своим на землю и трижды поклонился; и целовали они друг друга и плакали оба вместе, но Давид плакал более. И сказал Ионафан Давиду: иди с миром; а в чем клялись мы оба именем Господа, говоря: “Господь да будет между мною и между тобою и между семенем моим и семенем твоим”, то да будет на веки. И встал (Давид) и пошел, а Ионафан возвратился в город”. Это было нелегко, но вера, движимая любовью, находит способ успокоить того, кто признает виновность отца или кого-либо другого, тем, что надлежит свидетелю Бога в любой переломный момент. И это показывает здесь Ионафан. Как бескорыстен верующий; ибо Ионафану было хорошо известно, что возвышение Давида неизбежно грозило бы падением дому Саула. Но Ионафан знал, что это исходило от Бога, и было бы тщетным, если не сказать злом, - вести брань с самим Богом.
Надеюсь в следующей своей лекции завершить данную часть этого глубоко интересного и полезного повествования. Несомненно, это наша вина, наше собственное неверие, если мы не черпаем от Бога для своей души. Так пусть же сам Бог даст это своим чадам! Ведь каждый больше всего желает, чтобы мы своей душой через Писание прилепились к нему - тому, о котором и говорит нам Писание. Все, что можно позволить себе в таком беглом очерке, - это поставить своего рода указательный столб и определить согласно некоему мерилу моменты особого благословения в драгоценном Слове Бога по мере того, как они предстают перед нашими глазами.

### 1Царств 21

И вот мы подходим к рассмотрению отрывка о самом Давиде, который заметно отличается от всего, о чем говорилось прежде. Мы остановились на том, что Ионафан (по крайней мере, публично) пытался переубедить Саула и исправить его отношения с Давидом. Но он сам убедился, что все его попытки напрасны. И вот Ионафан возвращается в город, а Давид все дальше и дальше уходит в пустынные места, как скиталец и странник, отверженный из-за растущего к нему гнева, зависти и ненависти царя Саула. Именно это и приводит его на дорогу, где его история приобретает истинно символический характер. И здесь превыше всего Дух Христа, предвещающий жизнь отвергнутого людьми нашего Господа Иисуса. И здесь как раз самое время вспомнить те замечательные стихи, псалмы, или, по меньшей мере, очень многие из них, в которых этот Дух предвосхищает чувства, пути и земную славу Христа.
Настоящий случай, однако, требует обратить внимание на те обстоятельства, в каких обнаруживается излияние чувств души, проходящей испытания. Кто может должным образом гордиться человеком? Тот, кто не только понимает, но и может видеть ту огромную пропасть, которая лежит между Христом и Давидом; и это мы можем видеть как нигде более ясно во вступительной сцене, хотя это можно заметить и в других случаях. Здесь мы прослеживаем это почти до конца. Если Бог собирался показать свою власть и поставить Давида во главе Израиля, Он со всей очевидностью давал понять это Давиду и каждому, кто имел уши слышать, что делает это из чистого милосердия. Человек никоим образом не заслуживал этого. Еще не пришло время явиться тому, чьи путибыли выражением самого Бога, чья жизнь на каждом шагу несла славу Отцу. Давид был любимым, и для него было уготовано величие, и вместе с тем он был всего лишь человеком, грешным человеком. Благодать могла сделать его лишь символом, каковым он и остался.
Итак, в данном удивительном случае, где самым решительным образом утверждается благодать (и сам Господь Иисус имеет к тому отношение, проводя аналогию между Давидом и самим собой, в то время как его все больше и больше отвергали в Израиле), невозможно не заметить, что Давид рассказывает о себе истины. Но священник Ахимелех был удивлен и чрезвычайно взволнован обстоятельствами появления у него Давида, ибо он едва ли мог уразуметь замысел Бога. Он испугался Давида, подозревая что-то неладное. Но Бог действует несмотря ни на какие мрачные обстоятельства; и это единственно справедливое основание веры.
Таким образом, ни Давид, ни священник Ахимелех не дают повода восхищаться собой. Тем не менее эти самые обстоятельства Христос обращает к вечному благу. Очень может быть, что мы и не заметим назидательного характера этой истории; возможно, мы и не увидим в ней ничего поучительного для нас, что могло бы пригодиться нам в тяжелые дни. Но Иисус есть свет, и только в нем мы можем видеть свет, и поэтому для нас Он выводит из драгоценного Слова Бога этот удивительный факт (ибо это действительно так), что отвержение возлюбленных Богом в среде его народа является осквернением самого святого. Как только могло что-либо потребное Давиду рассматриваться до сих пор как святое в глазах Бога, если Давида, помазанника Бога, отвергли?
Поэтому и стал священный хлеб, использованный для нужд Давида, всего лишь обыкновенным хлебом. От этих запасов Давид мог взять, как и из любых других. Обрядовые ограничения хороши там, где действительно соблюдается закон; но что же говорить о том, кто и является тем главным объектом, которому посвящаются все обряды, установленные законом, если его отвергли по произволению Бога и Он и его люди оказались, таким образом, в нужде? Станет ли Бог поддерживать эти формы обрядности против человека, который по сердцу ему? Это невозможно! И посему священник Ахимелех дал Давиду священного хлеба, “ибо не было у него хлеба, кроме хлебов предложения, которые взяты были от лица Господа” и являлись пищей для священников.
Но здесь, как и везде, так несказанно совершенен Господь Иисус, так свят, непорочен и чист! Ведь именно в его истории мы обнаруживаем, что ограничения закона и его обязательные постановления теряют свою силу, как только Он становится отверженным и распятым. Это замечательным образом продемонстрировано на примере прокаженного самаритянина; строго говоря, нельзя и представить себе, чтобы он был таким же подзаконным, как и иудей, но случай с ним ясно показывает, сколь совершенна личность Господа Иисуса и та божественная сила, какой Он действовал. Ведь было доказано, как бы вопреки всем подобным требованиям, что иудею придется ждать до тех пор, пока распятие не откроет ему все. Самаритянин же, каким бы невежественным он ни был, скорее мог постигнуть славу Господа Иисуса, и он познал ее прежде других (как познаем и мы, если будем познавать должным образом) через свою крайнюю нужду, удовлетворенную божественной благодатью. Нам следует начинать с того же. Мы останемся просто теоретиками, если не поступим так, и это будет опасно для души, если совесть, осознавшая свои недостатки пред Богом, не станет основой первого приближения к нему. Но должны ли мы всегда оставаться там, у входа? Конечно же, нет. Вход существует для того, чтобы войти в него. Невозможно, да и неправильно ограничивать Бога в его благодати, удовлетворяющей наши самые насущные потребности как грешников, хотя бы и самые важные для души. И да будут эти божественные дары всегда такими благословенными и щедрыми в познании самого Бога через Христа, и да принесут они радость! Именно это и хотел Господь Иисус показать в верующем человеке, который возвратился к нему, вместо того, чтобы пойти и показаться священникам. Таким образом, пока на некоторое время Он оставляет подзаконных в их положении, Он тем временем утверждает данный принцип там, где тот может утвердиться в ответ на веру, чтобы полностью проявилась благодать, которая явится, когда распятие расставит все на свои места и все объяснит.
Далее открывается новая сцена, ибо Давид, получив для себя и своих людей хлеб предложения, некогда священный, потребовал еще нечто большее - все, что хотел. В этом он явил свою дерзость, ибо все, что он хотел, способствовало божественной славе. Меч Голиафа не представлял для Давида сугубо личного интереса. У него не было с собой никакого оружия и никакого военного снаряжения. Ответ священника был следующим: “Вот меч Голиафа Филистимлянина, которого ты поразил в долине дуба”. Странно видеть этот меч именно здесь, как может нам показаться, но это на самом деле не так, поскольку Давид сказал: “Нет ему подобного; дай мне его”. Он был символом великого дня для Израиля, символом великого поражения филистимлян; это был меч, дарованный смертью во имя победы. Разве победе на самом деле способствовали сила и мастерство Давида? Разве врага преодолела не его вера, поскольку только она одна может победить теперь мирское? Победив таким образом, Святой Дух должен владеть оружием, отобранным у смерти, в жизненной силе во Христе. Иначе не будет пользы, как доказал Голиаф.
Но за днем славы тотчас может последовать и день позора, и никто не освобожден от необходимости зависеть от Бога или его управления. Как унизительно созерцать Давида, который в тот день из-за страха перед Саулом бежит от него к Анхусу, царю Гефы! Даже напоминание устами филистимлян о прежних победах Давида волей Бога пробуждает у Давида не веру в Бога, но еще больший страх перед Анхусом. “И изменил лице свое пред ними, и притворился безумным в их глазах, и чертил на дверях, и пускал слюну по бороде своей. И сказал Анхус рабам своим: видите, он человек сумасшедший; для чего вы привели его ко мне? разве мало у меня сумасшедших, что вы привели его, чтобы он юродствовал предо мною? неужели он войдет в дом мой? ” Но благодать знает, как обратить в свою пользу унизительное положение верующего, в чем мы сможем убедиться из последующего повествования.

### 1Царств 22

Ибо в следующей, 22-ой, главе мы узнаем, что к Давиду устремились все, кто способен был оценить все, исходившее от Бога, и распознать все, что благодатью творилось в Израиле. Но только ли эти? Не собрались ли к Давиду и те, кто были должниками, не находящими покоя, притесняемыми и гонимыми, не встречающими сочувствия? Таких же обездоленных собирал вокруг себя Христос, наш Господь, и давайте благословим его за это. Мы, братья, часто склонны думать о Господе в более узком плане, чем Он заслуживает; но Христос, тем не менее, есть сильный и великий, потому что Он смог позволить себе взглянуть на самых малых и позвать самых униженных, уподобляя их себе. Нечто подобное мы встречаем и здесь; и, по правде говоря, едва ли найдется что-то, что еще в большей мере выявило бы достоинство Господа Иисуса, чем то, что Он завершает не то, что хорошо само по себе, и не стремится обнаружить зачатки этого. Все, что превосходно, все, что от Бога, несомненно, само тянется к Господу Иисусу; но Он сам создает, формирует, а не просто ищет. Ведь именно Он дает и может давать от полноты своей. И хотя бы в малой степени, но мы видим, что это по праву можно сказать и о Давиде; ибо из тех, что собрались вокруг Давида, были столь жалкие, столь не напоминающие человека, уподобленного Богу. И это тем более справедливо, поскольку имело место на пути отвержения и презрения.
Здесь же мы видим Давида, как сказано, в Одолламской пещере. “И услышали братья его и весь дом отца его и пришли к нему туда”. И не только они. Родственники, возможно, и имели на это право: они как-никак состояли с нимв родстве; но были и другие собравшиеся к Давиду, и они собрались к нему потому, что были обездолены и потеряли все. “И собрались к нему все притесненные и все должники и все огорченные душею”. Никуда не годится быть самодовольным оптимистом там, где то, что мы одобряем, противно Богу. И не следует завидовать тем, которые, будучи обличаемы во зле Словом Бога, хвалятся, потому что им не дано перемениться. Счастливее, гораздо счастливее те, которые испытали все и твердо придерживаются хорошего. То были души, стенавшие в Израиле. Но проявили ли они недовольство, собравшись к Давиду? Уверяю вас, что это было жалкое сборище, скрывавшееся в уединенных местах. Но кем был для них Давид и что такого он сделал для них? Весь этот мир чувствовал и свидетельствовал в тот день о его и их славе, и они были преобразованы в тот день испытаний, печали и позора под мощным воздействием той же благодати, что сияла в Давиде.
Но даже теперь, как мы узнаем далее, суть состояла не только в этом; речь идет о пророке Гаде и о священнике Ахимелехе. Более ясно все стало, когда рука Саула поднялась, чтобы будить оружием сатаны. Ибо Саул унизился до того (вернее, был до того ослеплен дьяволом), что нанял для убийства священников Бога пастуха Доика, идумеянина. Печально слышать о таком падении Саула! Послушайте только язвительные насмешки царя в адрес Давида, обратите внимание на то, с каким презрением отзывается он о сыне Иессея. Если прежде Саул мог внушать страх Давиду, то теперь его беспощадное преследование Давида свидетельствует о том, что сам он придавал Давиду большое значение. Слова, выражающие гнев и презрение Саула к сыну Иессея, говорят всякому разумному человеку лишь о том, как Саул на самом деле относился в душе к Давиду. Где же самоосуждение за грех, из-за которого пришлось поплатиться царством? Где ощущение той чести, которой Бог удостоил его, и того, что тот не оправдал эту честь? Были только терзания и смертельная вражда, распиравшая изнутри, которая теперь вырвалась наружу и обрушилась не на того человека, которого Саул больше всего жаждал погубить, но на тех, которые были к нему добры и любезны, то есть на самих священников Бога. Но в результате эта святая точка соприкосновения и средства укрепления связи с Богом перешли к Давиду. “Спасся один только сын Ахимелеха, сына Ахитува, по имени Авиафар, и убежал к Давиду”. Доик по приказу Саула поразил мечом Новму, город священников, и мужчин и женщин, и юношей и младенцев. Человек, пощадивший Амалика, безжалостно умертвил священников Бога. И пророк, и священник теперь были на стороне Богом избранного царя.

### 1Царств 23

Следующая, 23-я, глава позволяет нам увидеть некоторые новые особенности мучительного и опасного положения Давида и то, как Бог действует при этом. “И известили Давида, говоря: вот, Филистимляне напали на Кеиль и расхищают гумна”. Несомненно, это прозвучало более непринужденно, чем когда об этом доносили Саулу. Это было, как принято говорить, его делом; это касалось лишь его, который был возвеличен Богом и нес ответственность, будучи защитником Израиля и вождем израильтян в сражениях Бога против филистимлян. И вот, сердце и совесть подсказывали израильтянам, что нельзя больше надеяться на царя Саула. Изгнанник, которого тот преследовал, был единственным, к кому были обращены теперь все сердца и мысли. Именно у Давида, которого самого пытались лишить жизни, израильтяне искали спасение от врага, какое мог дать им Бог. И еще одна особенность, на которую следует обратить внимание. Бог не только в духовном плане приучал народ к Давиду, но и самого Давида приучал чувствовать постоянную зависимость от Бога. “И вопросил Давид Господа, говоря: идти ли мне, и поражу ли я этих Филистимлян? И отвечал Господь Давиду: иди, ты поразишь Филистимлян и спасешь Кеиль”. Ведь Давид был не только любимцем народа и его вождем, но и тем, кого Бог слышал, кому отвечал и кого использовал для утверждения своей славы. Саул же был проигнорирован в том, что, казалось бы, было особо связано с его деятельностью. “Но бывшие с Давидом сказали ему: вот, мы боимся здесь в Иудее, как же нам идти в Кеиль против ополчений Филистимских?” Давид опять вопрошает Бога. “И отвечал ему Господь и сказал: встань и иди в Кеиль, ибо Я предам Филистимлян в руки твои”. Повинуясь Богу, Давид пошел, “и воевал с Филистимлянами, и угнал скот их, и нанес им великое поражение ”. И, как заключает Дух Бога, “спас Давид жителей Кеиля”. Далее повествуется о том, что когда Авиафар, сын Ахимелеха, прибежал к Давиду в Кеиль, то принес с собой (не какой-нибудь другой, а прежний) ефод; после гибели своих сотоварищей он занял высочайшее положение.
Саул же, совершенно вскруживший себе голову и лишенный всякого божественного наставления, рассматривает положение Давида в Кеиле, где он был заперт среди тех, на кого он оказывал влияние, как то, что Бог предал Давида в его руки. Как часто злоба бывает так ослепляюща! Когда же появляются такие, казалось бы, благоприятные для Саула обстоятельства, Бог, допуская их, доказывает совершенно обратное, а именно то, что все эти кары Саула, вся эта затаенная вражда противны его воле. “И Саул сказал: Бог предал его в руки мои, ибо он запер себя, войдя в город с воротами и запорами. И созвал Саул весь народ на войну, чтоб идти к Кеилю, осадить Давида и людей его. Когда узнал Давид, что Саул задумал против него злое [и Давид поэтому вновь обращается к Богу за помощью, говоря священнику Авиафару принести ефод]... И сказал Давид: Господи Боже Израилев! раб Твой услышал, что Саул хочет придти в Кеиль, разорить город ради меня. Предадут ли меня жители Кеиля в руки его? И придет ли сюда Саул, как слышал раб Твой? Господи Боже Израилев! открой рабу Твоему. И сказал Господь: придет. И сказал Давид: предадут ли жители Кеиля меня и людей моих в руки Саула? И сказал Господь: предадут”. Бог внушает ответ на вопрос, на который только Он способен ответить. Естественно, Давид мог не доверять жителям Кеиля. Все, что ни побуждало Давида осведомиться таким образом, исходило от Бога, ибо Он хотел предохранить его от грозящей ему западни, которую готовили для него; ибо смиренного и кроткого Он желает направить в его суждениях, покорного Он всегда обучает своим путям. Но мы можем заметить, что это общение, эта фамильярность (если мы осмелимся так назвать эти отношения) Бога с Давидом и Давида с Богом весьма поразительны в данном случае. Давид долгое время был верующим человеком, но теперь он добивается благосклонности Бога и просит иначе, чем прежде. Давид здесь олицетворяет того, кто живет в полной зависимости от Бога. “Тогда поднялся Давид и люди его, около шестисот человек, и вышли из Кеиля и ходили, где могли. Саулу же было донесено, что Давид убежал из Кеиля, и тогда он отменил поход”. Позже Давид оказывается в пустыне Зиф. “Саул искал его всякий день; но Бог не предал Давида в руки его”.
И здесь мы узнаем о глубокой и трогательной любви к Давиду в этот тяжелый и переломный момент одного из домочадцев Саула. Увы! То была последняя встреча Давида с Ионафаном; ибо затем следует печальное разоблачение, которое послужило несравненным испытанием веры Ионафана теми горестными плодами, которые пришлось ему вкусить в надлежащее время. Тем не менее, поскольку была истинная привязанность, то не может быть и намека на то, что не было истинной веры; но все теперь подходило к такому критическому моменту, что даже ради безопасности, не говоря уже о славе Бога или любви человека, должен был произойти очевидный и действенный перелом установленного внешнего порядка, должен был обнаружить себя и больше не оставаться в тайне непреклонный враг божественных целей. Так всегда и происходит. Сначала Бог милосердно и из жалости щадит человека, грешащего по своему неведению. Он неоднократно дает ему возможность явить веру прежде, чем грех достигнеттаких размахов, как здесь; но вот предел достигнут, и мы должны либо сойти с нашего пути и повернуть вспять, либо погибнуть. Имеет ли это какое-нибудь серьезное отношение к будущему Ионафана - оставляю судить вам самим. Все равно, каким бы ни было наше суждение по этому поводу, нежная любовь Ионафана к Давиду в этом случае при их последней встрече поражает больше всего, в ней смешано истинно божественное со слабостью человека. “И встал Ионафан, сын Саула, и пришел к Давиду в лес, и укрепил его упованием на Бога, и сказал ему: не бойся, ибо не найдет тебя рука отца моего Саула [в этом, конечно, он был прав; он говорил почти как пророк Бога], и ты будешь царствовать над Израилем [и это опять-таки верно], а я буду вторым по тебе”. Нет, Ионафан! Здесь ты не прав. Ионафан никогда не жил для того, чтобы стать кем-то для Давида. Это была их последняя беседа. Но он добавляет: “И Саул, отец мой, знает это”. Поэтому, я полагаю, смесь правды и неправды точно отражает неопределенное состояние души Ионафана в тот самый момент. То не была чистая вера, преследующая единую цель и отличающаяся стойким характером. Вера была, но было и неверное суждение, как и неверие. И это вскоре подтвердилось. Тем не менее “заключили они между собою завет пред лицем Господа; и Давид остался в лесу, а Ионафан пошел в дом свой”.
А теперь мы можем кратко остановиться на горестном явлении - предательстве, которое, однако, было приятно царю, какие бы чувства он ни испытывал к этому раньше. “И пришли Зифеи к Саулу в Гиву, говоря: вот, Давид скрывается у нас в неприступных местах, в лесу, на холме Гахила, что направо от Иесимона; итак по желанию души твоей, царь, иди; а наше дело будет предать его в руки царя. И сказал им Саул: благословенны вы у Господа за то, что пожалели о мне; идите, удостоверьтесь еще, разведайте и высмотрите место его, где будет нога его, и кто видел его там, ибо мне говорят, что он очень хитер; и высмотрите, и разведайте о всех убежищах, в которых он скрывается, и возвратитесь ко мне с верным известием, и я пойду с вами; и если он в этой земле, я буду искать его во всех тысячах Иудиных”. Несчастный царь благословляет этих людей за их готовность предать Давида, но все было напрасным. Они взялись за это дело со всей своей сноровкой. “И встали они и пошли в Зиф прежде Саула. Давид же и люди его были в пустыне Маон, на равнине, направо от Иесимона. И пошел Саул с людьми своими искать его”. Казалось, было невозможно исчезнуть, особенно когда Давид пришел и оставался в пустыне Маон. Когда же Саул услышал о точном местонахождении Давида, то погнался за ним в пустыню. “И шел Саул по одной стороне горы, а Давид с людьми своими был на другой стороне горы. И когда Давид спешил уйти от Саула, а Саул с людьми своими шел в обход Давиду и людям его, чтобы захватить их...” В этот самый критический момент, когда казалось, что Давиду вот-вот придет конец, “пришел к Саулу вестник, говоря: поспешай и приходи, ибо Филистимляне напали на землю”. Бог всегда выше всяких трудностей. Саулу пришлось возвратиться, и Давид был спасен.

### 1Царств 24

Но несчастный царь никоим образом не устыдился своих поступков, не обратил внимания на урок, данный ему Богом, и вскоре вновь возобновил преследования своего смиренного зятя и преданного раба Давида. Отныне только эту цель преследовал он в жизни. И чем сильнее было желание Саула схватить и убить того, кого его извращенный рассудок признавал врагом, тем активнее вмешивался Бог, чтобы спасти Давида. И вот Саул берет три тысячи отборных мужей из всего Израиля, когда его извещают о пребывании Давида в пустыне Ен-Гадди, и идет туда на поиски Давида (гл. 24).
Но скоро дело оборачивается совсем иначе. По изволению Бога оружие Саула обращается против него же самого, и Саул явно оказывается во власти Давида; но Давид проявляет иные чувства и вовсе не пытается, пользуясь случаем, отомстить Саулу! Давид был так искренен, что даже Саула тронула его доброта по отношению к нему и он признал, что Давид много честнее относился к царю, чем царь к самому себе. “И сказал Давид Саулу: зачем ты слушаешь речи людей, которые говорят: “вот, Давид умышляет зло на тебя”? Вот, сегодня видят глаза твои, что Господь предавал тебя ныне в руки мои в пещере; и мне говорили, чтоб убить тебя; но я пощадил тебя и сказал: “не подниму руки моей на господина моего, ибо он помазанник Господа”. Отец мой! посмотри на край одежды твоей в руке моей; я отрезал край одежды твоей, а тебя не убил: узнай и убедись, что нет в руке моей зла, ни коварства, и я не согрешил против тебя; а ты ищешь души моей, чтоб отнять ее. Да рассудит Господь между мною и тобою, и да отмстит тебе Господь за меня; но рука моя не будет на тебе, как говорит древняя притча: “от беззаконных исходит беззаконие”. А рука моя не будет на тебе”. Когда Давид закончил говорить это, “возвысил Саул голос свой, и плакал, и сказал Давиду: ты правее меня, ибо ты воздал мне добром, а я воздавал тебе злом; ты показал это сегодня, поступив со мною милостиво, когда Господь предавал меня в руки твои, ты не убил меня”. И затем Саул призывает Давида поклясться, ибо теперь не было и речи о том, чтобы Давид умолял Саула произнести клятву, что пощадит его, но Саул, явно неправый, все же боялся отмщенья того, кого искал убить. “Итак поклянись мне Господом, что ты не искоренишь потомства моего после меня и не уничтожишь имени моего в доме отца моего. И поклялся Давид Саулу”. Какое зрелище: царь и подвластный ему! и какая победа, братья, победа веры и благодати! Плоть, сражающаяся против Бога, поистине признает свое поражение, и признает в тот самый час, когда она пыталась уничтожить предмет своей ненависти. Она боится расплаты, но эта расплата придет не от благодати, которую плоть презирает и ненавидит, а от карающей божественной власти. “И пошел Саул в дом свой, Давид же и люди его взошли в место укрепленное”.

### 1Царств 25

И здесь мы наблюдаем еще одну перемену. Речь теперь идет не об Ионафане. Умирает Самуил; и это, несомненно, явилось немаловажным событием, хотя о Самуиле долгое время не упоминалось. Мы подходим к концу, когда уже нет сомнений в пророчестве, но мы еще не достигли этого момента. Божественная сила не вмешивается; но приближается конец, и свидетель этого умирает.
Однако перед этим обнаруживается новый вид веры и формируется новое свидетельство, и это появляется там, где меньше всего его ожидаешь встретить: не в человеке, который должен был вскоре умереть, а в женщине - не в Ионафане, а в Авигее, которая остается верной и тем действительно благословенна. Ее поразительно своеобразная вера открывается каждому, кто читает эту главу с искренностью и простодушием пред Господом.
Давид отправляется к одному очень состоятельному человеку по имени Навал, чтобы отдохнуть у него и подкрепить свои силы и отроков. И вот Давид посылает десять из отроков, чтобы они приветствовали людей Навала и его самого. “И скажите так: мир тебе, мир дому твоему, мир всему твоему; ныне я услышал, что у тебя стригут овец. Вот, пастухи твои были с нами, и мы не обижали их, и ничего у них не пропало во все время их пребывания на Кармиле; спроси слуг твоих, и они скажут тебе; итак да найдут отроки благоволение в глазах твоих, ибо в добрый день пришли мы; дай же рабам твоим и сыну твоему Давиду, что найдет рука твоя. И пошли люди Давида, и сказали Навалу от имени Давида все эти слова, и умолкли”. Несомненно, это было великим испытанием для Давида. Стоит ли напоминать, как много здесь требовалось такта, чтобы просить милости, особенно у такого человека, как Навал; ведь даже слабо представляется, каким он мог оказаться (а Давид хорошо знал, какими могут быть отдельные израильтяне). Помазаннику Бога предстояло испытать немало унижений. Но Навал ничего не ценил, что исходило от Бога, и ему было ненавистно любое проявление такта и любезности, как любому плотскому человеку, а посему он ответил крайне грубо и вызывающе “и сказал: кто такой Давид, и кто такой сын Иессеев? ныне стало много рабов, бегающих от господ своих; неужели мне взять хлебы мои и воду мою, и мясо, приготовленное мною для стригущих овец у меня, и отдать людям, о которых не знаю, откуда они? И пошли назад люди Давида своим путем и возвратились, и пришли и пересказали ему все слова сии”. Давид был глубоко возмущен услышанным и “сказал людям своим: опояшьтесь каждый мечом своим. И все опоясались мечами своими, опоясался и сам Давид своим мечом, и пошли за Давидом около четырехсот человек, а двести остались при обозе”.
Но Бог уготовил лучший путь и участь для своего слуги. Ибо “Авигею же, жену Навала, известил один из слуг, сказав: вот, Давид присылал из пустыни послов приветствовать нашего господина, но он обошелся с ними грубо; а эти люди очень добры к нам, не обижали нас, и ничего не пропало у нас во все время, когда мы ходили с ними, быв в поле; они были для нас оградою и днем и ночью во все время, когда мы пасли стада вблизи их; итак подумай и посмотри, что делать; ибо неминуемо угрожает беда господину нашему и всему дому его, а он - человек злой, нельзя говорить с ним”. Иногда путь веры внушает подозрения, и поэтому поступок Авигеи может показаться человеку, смотрящему на внешнюю сторону этого дела, заслуживающим порицания, если он думает о Давиде или о ее муже. Но Авигея понимала волю и славу Бога; там, где вера видит действия, не возникает никаких преград. Что бы там ни казалось, чего бы это ни стоило, ее решение было принято, и Бог оправдал ее и осудил Навала. “Тогда Авигея поспешно взяла двести хлебов, и два меха с вином и пять овец приготовленных, и пять мер сушеных зерен, и сто связок изюму, и двести связок смокв, и навьючила на ослов, и сказала слугам своим: ступайте впереди меня, вот, я пойду за вами. А мужу своему Навалу ничего не сказала. Когда же она, сидя на осле, спускалась по извилинам горы, вот, навстречу ей идет Давид и люди его, и она встретилась с ними”. Заслуженное наказание нависло и вот-вот должно было обрушиться на голову Навала и все его имение. “И Давид сказал: да, напрасно я охранял в пустыне все имущество этого человека... пусть то и то сделает Бог с врагами Давида”, если он оставит до рассвета хоть одного из людей Навала мужского пола. “Когда Авигея увидела Давида, то поспешила сойти с осла и пала пред Давидом на лице свое и поклонилась до земли; и пала к ногам его и сказала: на мне грех, господин мой; позволь рабе твоей говорить в уши твои и послушай слов рабы твоей. Пусть господин мой не обращает внимания на этого злого человека, на Навала; ибо каково имя его, таков и он. Навал - имя его, и безумие его с ним. А я, раба твоя, не видела слуг господина моего, которых ты присылал. И ныне, господин мой, жив Господь и жива душа твоя, Господь не попустит тебе идти на пролитие крови”. Какое прекрасное свидетельство силы Духа благодати там, где так заслуживали суда! Авигея инстинктивно чувствовала, что ее провинившегося мужа должен судить не кто иной, как Бог, - Он и приведет в исполнение приговор над ним.
Благо не мстить за самого себя. “Господь не попустит тебе идти на пролитие крови и удержит руку твою от мщения, и ныне да будут, как Навал, враги твои и злоумышляющие против господина моего”. Авигея не колеблется, и, умалчивая о ее пророческом духе (и она не единственная), мы можем видеть, что Бог не только прислушивается к ней и слышит ее, но также и советует ей, когда находит это нужным и уместным, подтверждая гораздо больше, чем она сама предчувствовала. И это теперь так же верно, как и всегда, братья мои, ибо путь веры еще не пустынен, и Бог с теми, кого Он наставляет и созидает по образу своего уже не обетованного, но явленного Сына - Господа Иисуса. “Вот эти дары, которые принесла раба твоя господину моему, чтобы дать их отрокам, служащим господину моему. Прости вину рабы твоей; Господь непременно устроит господину моему дом твердый, ибо войны Господа ведет господин мой, и зло не найдется в тебе во всю жизнь твою. Если восстанет человек преследовать тебя и искать души твоей...”
Все оценивается верой, и это самое замечательное. Неужели вы думаете, что Авигея в своей повседневной жизни недостаточно любила своего мужа? Я не могу допустить столь оскорбительной мысли по отношению к той, чьи нравственные суждения и поступки были исполнены такого такта и такой праведности. Неужели вы полагаете, что Авигея до сих пор недостаточно уважала царя Саула? Далеко не так; но теперь шла ли речь о муже или царе, и если они поступали противно Богу, то кем тогда являлись? Один все-таки “человек”, а другой - “злой человек”. И все же я уверен, что Авигея еще продолжала исполнять круг своих обязанностей в отношении того и другого. Но теперь перед ней возникла определенная трудность, ибо она подошла к тому моменту, когда необходимо было твердо решить - либо быть за, либо против Бога. И она не могла колебаться ни минуты. Она была права, и она говорит в силе Духа: “Если восстанет человек преследовать тебя... то душа господина моего будет завязана в узле жизни у Господа Бога твоего...” Она видит его, возвышенного Богом, приближенного к нему навсегда, и только это объясняет и оправдывает ее поведение: “... а душу врагов твоих бросит Он как бы пращею. И когда сделает Господь господину моему все, что говорил о тебе доброго, и поставит тебя вождем над Израилем, то не будет это сердцу господина моего огорчением”.
Как сладостно видеть в такой мрачный и пасмурный день мать семейства в Израиле, которой ее вера даровала способность ясно различить и почувствовать такую ревность не просто за незапятнанную честь будущего царя Израиля, но и за его душу, чтобы до конца выдержать испытание от того, что было противно благодати Бога! “Не будет это сердцу господина моего огорчением и беспокойством, что не пролил напрасно крови и сберег себя от мщения. И Господь облагодетельствует господина моего, и вспомнишь рабу твою”. Даже здесь вера, проходя через испытание, не остается без ответа от Бога, в чем мы можем еще раз убедиться. “И сказал Давид Авигее: благословен Господь Бог Израилев, Который послал тебя ныне на встречу мне [для Давида было необычным обнаружить веру, превосходящую его собственную; и все же кто может сомневаться, что в Израиле в то время не было веры подобно той, что явила Авигея?], и благословен разум твой, и благословенна ты за то, что ты теперь не допустила меня идти на пролитие крови и отмстить за себя. Но, - жив Господь Бог Израилев, удержавший меня от нанесения зла тебе, - если бы ты не поспешила и не пришла навстречу мне, то до рассвета утреннего я не оставил бы Навалу мочащегося к стене. И принял Давид из рук ее то, что она принесла ему, и сказал ей: иди с миром в дом твой; вот, я послушался голоса твоего и почтил лице твое”.
В оставшихся стихах главы повествуется о том наказании, которое сразу же после того обрушилось на голову Навала; и нет наказания более серьезного, чем когда человек попадает в руки живого Бога. После этого Давид берет Авигею себе в жены.

### 1Царств 26

В следующей, 26-ой, главе мы узнаем, что Саул еще не раскаялся и не отказался от своего кровавого замысла. Казалось, он опять напал на след Давида и готов был схватить его, но как бы не так. “И послал Давид соглядатаев и узнал, что Саул действительно пришел [прежде чем Саулу удалось кое в чем убедиться в отношении Давида]. И встал Давид и пошел к месту, на котором Саул расположился станом”. Как поразительна спокойная уверенность верующего - ощущение безопасности, исходящее от надежды на Бога! И это ощущение придавало преследуемому мужество приблизиться к тому, кто постоянно охотился за ним. “И увидел Давид место, где спал Саул и Авенир, сын Ниров, военачальник его. Саул же спал в шатре, а народ расположился вокруг него”. В ту самую ночь, как сказано, Давид и Авесса пришли к людям Саула, когда Саул спал в шатре. Спутник же Давида сказал ему: “Предал Бог ныне врага твоего в руки твои”. Никто не знал, что Давид никогда не был расположен сводить счеты с Саулом. Кому не была известна милость, наполнявшая сердце Давида с недавнего времени? “Итак позволь, я пригвожду его копьем к земле одним ударом [говорил Авесса] и не повторю удара. Но Давид сказал Авессе: не убивай его; ибо кто, подняв руку на помазанника Господня, останется ненаказанным?” Ясно поэтому, что Давид возрос в ощущении божественной благодати. Он не только сам не покушался на жизнь Саула, но не разрешал это делать никому из сопровождавших его.
“И взял Давид копье и сосуд с водою у изголовья Саула, и пошли они к себе; и никто не видел, и никто не знал, и никто не проснулся, но все спали, ибо сон от Господа напал на них. И перешел Давид на другую сторону и стал на вершине горы вдали; большое расстояние было между ними. И воззвал Давид к народу и Авениру, сыну Нирову, говоря: отвечай, Авенир. И отвечал Авенир и сказал: кто ты, что кричишь и беспокоишь царя?” Давид язвительно замечает людям Саула, что они плохо охраняли своего господина в эту ночь. “И сказал Давид Авениру: не муж ли ты, и кто равен тебе в Израиле? Для чего же ты не бережешь господина твоего, царя? Ибо приходил некто из народа, чтобы погубить царя, господина твоего. Нехорошо ты это делаешь; жив Господь! вы достойны смерти за то, что не бережете господина вашего, помазанника Господня. Посмотри, где копье царя и сосуд с водою, что были у изголовья его?” Саул опять был задет за живое и сказал: “Твой ли это голос, сын мой Давид?”
Но Давид теперь не просто признается, он еще и увещевает и убеждает царя: “За что господин мой преследует раба своего? что я сделал? какое зло в руке моей? И ныне пусть выслушает господин мой, царь, слова раба своего: если Господь возбудил тебя против меня, то да будет это от тебя благовонною жертвою; если же - сыны человеческие, то прокляты они пред Господом, ибо они изгнали меня ныне, чтобы не принадлежать мне к наследию Господа, говоря: “ступай, служи богам чужим”. Да не прольется же кровь моя на землю пред лицем Господа; ибо царь Израилев вышел искать одну блоху, как гоняются за куропаткою по горам”. Саул признался, что согрешил, но он не открыл свою совесть пред Богом. И Давид ответил и сказал: “Вот копье царя; пусть один из отроков придет и возьмет его; и да воздаст Господь каждому по правде его и по истине его, так как Господь предавал тебя в руки мои, но я не захотел поднять руки моей на помазанника Господня; и пусть, как драгоценна была жизнь твоя ныне в глазах моих, так ценится моя жизнь в очах Господа, и да избавит меня от всякой беды!” Давид не доверял Саулу, хотя тот мог сказать, расчувствовавшись в этот момент: “Благословен ты, сын мой Давид; и дело сделаешь, и превозмочь превозможешь”.

### 1Царств 27

Но что такое человек, чтобы рассчитывать на него? Что за человек Давид? Всякая плоть подобна траве, а слава плоти подобна цветку в траве. Ибо за этой победой над собой, за этой победой благодати последовал один из самых неприятных эпизодов в жизни Давида. Под конец измотанный непрерывными проявлениями откровенной злобы к нему царя, Давид в сердцах произносит: “Когда-нибудь попаду я в руки Саула”. И это именно тогда, когда, казалось бы, опасность миновала. Увы! Кто мы такие? Христос для нас мудрость и божественная сила. “И нет для меня ничего лучшего, как убежать в землю Филистимскую...” Неужели так мог говорить и чувствовать Давид? Человек веры оставляет землю Бога и по собственной воле ищет пристанища в стране врага. Давид встает и переходит в землю того, кого он так часто побеждал. “И жил Давид у Анхуса в Гефе, сам и люди его, каждый с семейством своим, Давид и обе жены его - Ахиноама Изреелитянка и Авигея, бывшая жена Навала, Кармилитянка. И донесли Саулу, что Давид убежал в Геф, и не стал он более искать его”. Можно ли удивляться тому, что такой дурной поступок привел и к другим злым последствиям и что Давид совершил затем пагубный и заслуживающий сожаления обман, и даже не один? И это тем более печально, что он некогда был искренним и преданным слугой Бога (гл. 27).

### 1Царств 28

Но вскоре филистимляне собрали свои войска для войны с Израилем, и тогда была явлена нежная забота Бога, чтобы исправить или по крайней мере сгладить зло, причиненное его слугой Давидом на этом этапе. “И сказал Анхус Давиду: да будет тебе известно, что ты пойдешь со мною в ополчение, ты и люди твои. И сказал Давид Анхусу: ныне ты узнаешь, что сделает раб твой”. Итак, оставалось ждать. Судя по приготовлениям, Давид должен был воевать на стороне филистимлян против Израиля (гл. 28)! Один Бог верен. И вот другой этап открывается нам, ибо поистине все дошло до глубокого морального упадка в Израиле: Давид вооружался против народа Бога в стане филистимлян, а Саул (не только покинутый Богом за то, что сам отошел от него) сам теперь нарушает тот непреложный запрет, отстаивающий чистоту Израиля, который до сих пор поддерживал, несмотря на все прочие свои нарушения (ибо Саул действительно, как известно из истории, был непоколебим в своей ненависти ко всякого рода колдовству и гаданиям и запрещал их в Израиле). Но не жди добра от плотского человека; и то единственно доброе, что еще оставалось в царе, теперь полностью исчезло, поскольку он и прежде не выдерживал ни одного испытания, посланного ему Богом.
“И умер Самуил, - как здесь нам еще раз напоминается в 3-ем стихе, - Саул же изгнал волшебников и гадателей из страны”. Он теперь видел, что воинство филистимлян собирается воевать с Израилем, и его сердце затрепетало от страха. Где же был защитник и вождь Израиля? и почему? Не решился ли он сам ослабить царство Саула? Не имея возможности узнать об этом у Бога, Саул говорит слугам: “Сыщите мне женщину волшебницу, и я пойду к ней и спрошу ее”. И слуги отвечали ему, что в Аэндоре есть такая. “И снял с себя Саул одежды свои и надел другие [ в нем явно не осталось ни капли честности и правды], и пошел сам и два человека с ним, и пришли они к женщине ночью. И сказал ей Саул: прошу тебя, поворожи мне, и выведи мне, о ком я скажу тебе. Но женщина отвечала ему: ты знаешь, что сделал Саул, как выгнал он из страны волшебников и гадателей; для чего же ты расставляешь сеть душе моей, на погибель мне? ” Она опасалась, как бы он не выдал ее царю.
“И поклялся ей Саул Господом, говоря: жив Господь! не будет тебе беды за это дело. Тогда женщина спросила: кого же вывесть тебе? И отвечал он: Самуила выведи мне. И увидела женщина Самуила и громко вскрикнула; и обратилась женщина к Саулу, говоря: зачем ты обманул меня? ты - Саул”. В чем тут связь? Почему она, увидя Самуила, поняла, что перед ней Саул? У нас нет основания быть уверенными в том, что Самуил сказал ей, что это был Саул, но она без колебаний объявила, что этот человек - Саул. Но почему? Да потому, что вызванный ею дух был не тем, кого она ожидала, а подлинным духом Самуила, которого мог послать только один Бог. Но зачем, если не для царя Саула? Она ведь ждала появления обычного духа, к помощи которого прибегала, - беса на языке Нового Завета, беса, который мог выдавать себя за любого, кого ни называли. Когда же женщина увидела, что это был дух истинно Самуила, она не могла не уразуметь, в чем тут дело, и сообразила, как я предполагаю, что в данном случае это не имело отношения к тому, как она и дьявол обычно вводили людей в заблуждение. Здесь все было совершено самим Богом. Следовательно, именно Саул в своем полном отчаянии пожелал посоветоваться с волшебницей и прибегнуть к помощи ее знакомого духа и тем самым попал в западню, уготовленную для него им же самим, услыхав о своей близкой смерти от почившего уже пророка.
Таким образом, я почти не сомневаюсь, что это была глубокая проницательность женщины, чутье той, что привыкла к чарам дьявола, и она не почувствовав наличия их в тот момент, каким-то особым своим чутьем уловила, кто предстал перед ней, а также истинное положение вещей пред Богом. И ваше предположение, братья мои, о том, что нет ничего подобного силе зла, действующей невидимо через бесов на человека и в человеке, ошибочно. И нет причин для верующего, который ходит с Богом и далек от всех искушений и от любопытства, не имеет привычки совать нос в чужие дела, хоть в малейшей степени беспокоиться о том, что и с ним может произойти подобное тому, о чем мы узнаем здесь. Тот факт, что это был не обычный злой дух, но дух самого Самуила, женщина признает по этому весьма необычному обстоятельству. Именно оно и потрясло так сильно ее душу. Дьяволу не дана власть являть души падших или блаженных. Только Бог способен делать это, и Он, вряд ли стоит вам напоминать здесь об этом, делает это лишь в самых исключительных случаях, что равносильно его временному отступлению от своих обычных действий. Таков представленный здесь случай. Но вы не должны легкомысленно воображать себе что-либо о стечении обстоятельств такого рода.
И что же? Может ли иметь место явление той или иной личности после ее смерти? - Не так уж редко, как полагают многие люди в просвещенных странах. Только неплохо было бы добавить, что это может значить. Истинные ли это души умерших праведников или неправедных? Не те и не другие, это - бесы, или, иначе, духи, притворяющиеся теми и другими, если Бог дозволяет это; и делается это с дьявольской целью ввести людей в заблуждение. Необходимо искренне поверить в то, что Бог написал нам в назидание. Я придерживаюсь того взгляда, что нам достаточно ясно дано узнать, что злые духи могут, если Бог соблаговолит позволить им это, действовать так, вводя многих в заблуждение. Я не могу сомневаться в том, что такое всегда имело место на земле, что все измышленные предсказания древних были связаны с нечистой силой и исходили от злых духов, что одни и те же вещи в разных формах действовали особенно в невежественных странах; и даже теперь они могут проявляться время от времени, очень видоизменившись, конечно, чтобы легче было вводить людей в заблуждение, даже в самых просвещенных странах.
Но есть большая разница между этим и тем, что мы здесь видим. Здесь, повторяю, действовал не злой дух, а дух Самуила; ведь только Бог имеет власть над мертвыми. Все падшие души, как известно, находятся под надежной охраной. Им не разрешается покидать место своего заточения. Их называют “духами в темнице”, как мы узнаем из 1 Петр. 3. Именно в таком положении находятся умершие во грехах. Они заключены в темницу и ждут судного дня. Никакая сатанинская сила не освободит их из этого заключения. Они находятся под властью Бога.
Еще в меньшей степени дьявол может управлять движениями блаженных. О блаженных ни в коем случае нельзя сказать, что они содержатся в темнице или что-либо в подобном роде. Нет причины вообще предполагать, будто праведники находятся или могут находиться в темнице (в любом смысле этого слова), с тех пор, как они оправданы божественной благодатью. Их благословенность даже в том мире, где правит сатана, отчасти освобождает их от зависимости от дьявола; и, конечно же, все, принадлежащие Христу, пребывают в раю, который ни в каком смысле не является темницей или местом заточения. Если уж сатана не может править грешниками, если его власть не распространяется на загробную жизнь, если смерть кладет ей конец, то тем более дьявол не может коснуться мертвых святых, или заставить их явиться по его воле, или передать такую власть человеку.
Я позволил себе сделать эти общие замечания в уверенности, что они могут способствовать раскрытию простой истины касательно этой темы и могут уберечь особенно молодых людей, как и многих других, не понимающих суть этого вопроса, от заблуждений, в которые вводят человеческие рассуждения. Наша мудрость здесь, как и в любом другом деле, заключается в том, чтобы поддерживать добро и разоблачать зло, верить, а не воображать себе что-то.
В данном же случае Бог вмешался вопреки намерениям колдуньи. Она должна была иметь дело только со злой личностью, с так называемым “привычным духом” - тем, что соответствовал ее чудовищному образу жизни колдуньи. Она ожидала, что этот злой дух притворится Самуилом, но когда колдунья обнаружила вместо привычного духа дух истинной личности - дух усопшего пророка, она сразу же правильно рассудила, что это должно быть вмешательство Бога ради царя. Отсюда ее глубокая тревога и уверенность в том, что человек, советовавшийся с ней, не кто иной, как сам Саул. Она прекрасно знала, что царь, будь он добрый или злой, являлся важной персоной в Израиле. С того времени, как было сказано, не священник, а царь являлся новым и главным связующим звеном с Богом, что когда-то действительно пребывало в благодати, по крайней мере символически, пока существовал закон; теперь же было в подчинении. И тот, кто захватил “раздосадованного пророка” врасплох, пытаясь заставить его предсказать нечто доброе и славное Израилю, теперь привел в удивление и царя, и волшебницу, послав Самуила объявить о скором и позорном конце царя, избранного народом. Не следует удивляться одним обстоятельствам больше, чем другим; менее всего удивительно то, что Бог послал теперь Самуила к Саулу в его исключительном положении в отношениях и обстоятельствах столь критических как для народа, так и для самого царя Израиля.
“И сказал ей царь: не бойся; что ты видишь? И отвечала женщина: вижу как бы бога, выходящего из земли. Какой он видом? - спросил у нее Саул. Она сказала: выходит из земли муж престарелый, одетый в длинную одежду. Тогда узнал Саул, что это Самуил, и пал лицем на землю и поклонился”. Самуил же, узнанный Саулом, спрашивает у него: “Для чего ты тревожишь меня, чтобы я вышел?” “И отвечал Саул: тяжело мне очень; Филистимляне воюют против меня, а Бог отступил от меня и более не отвечает мне ни чрез пророков, ни во сне [ страшное, но правдивое признание]; потому я вызвал тебя, чтобы ты научил меня, что мне делать”. Он не знал, что делать, беспомощный перед людьми и забытый Богом. О, какой конец первого и привилегированного царя Израиля! “И сказал Самуил: для чего же ты спрашиваешь меня, когда Господь отступил от тебя и сделался врагом твоим? Господь сделает то, что говорил чрез меня; отнимет Господь царство из рук твоих и отдаст его ближнему твоему, Давиду. Так как ты не послушал гласа Господня и не выполнил ярости гнева Его на Амалика, то Господь и делает это над тобою ныне. И предаст Господь Израиля вместе с тобою в руки Филистимлян: завтра ты и сыны твои будете со мною [ иными словами, они должны были расстаться со своей жизнью], и стан Израильский предаст Господь в руки Филистимлян. Тогда Саул вдруг пал всем телом своим на землю, ибо сильно испугался слов Самуила; притом и силы не стало в нем”. Так что самой волшебнице пришлось успокаивать его, как только она могла.

### 1Царств 29

Начиная со следующей, 29-ой, главы описываются события скорее общественного характера, повествование о которых прерывается лишь печальным эпизодом о несчастном царе, и, можно сказать, царе-отступнике Сауле. Здесь мы видим филистимлян, собирающихся тысячами, и израильтян, расположившихся станом у источника в Изрееле. И теперь речь заходит о Давиде. Что же предстояло ему? “Князья Филистимские шли с сотнями и тысячами, Давид же и люди его шли позади с Анхусом. И говорили князья Филистимские: это что за Евреи? Анхус отвечал князьям Филистимским: разве не знаете, что это Давид, раб Саула, царя Израильского? он при мне уже более года, и я не нашел в нем ничего худого со времени его прихода до сего дня”. Однако Бог взял верх в этом деле и вывел Давида из того замешательства, в какое ввергло его неверие. Но это было не только затруднительное положение, но и ужасный грех. Чем бы все это могло обернуться для души Давида, если бы не благодать, которая навсегда удержала его от неправедного пути, натянув, как говорят, поводья и обуздав его, отторгнув его, если можно так выразиться, копьями самих филистимлян? Выражая глубокое недоверие и ревность, филистимляне заявили Анхусу: “Отпусти ты этого человека, пусть он сидит в своем месте, которое ты ему назначил, чтоб он не шел с нами на войну и не сделался противником нашим на войне. Чем он может умилостивить господина своего, как не головами сих мужей? Не тот ли это Давид, которому пели в хороводах, говоря: Саул поразил тысячи, а Давид - десятки тысяч?” Не умея совладать со своими князьями, Анхус только и мог, что упрашивать Давида идти с миром, чтобы на свой собственный риск не вызвать негодование филистимских князей, которое невозможно было преодолеть. Давид опускается до такой степени, что умоляет Анхуса и даже несколько укоряет его за то, что ему не разрешают воевать против Израиля и царя Саула, которого Давид так часто щадил. Но Анхус непреклонен. “И встал Давид, сам и люди его, чтобы идти утром и возвратиться в землю Филистимскую. А Филистимляне пошли (на войну) в Изреель”.

### 1Царств 30

Какой бы интересной для нас ни была 30-я глава, я позволю себе сказать лишь несколько слов о ней для истолкования ее. Изображенная в ней сцена знакома и близка большинству христианских читателей, ибо являет собой поворотный момент в отношениях Бога с душой Давида, который так далеко отошел от него. Как только смогло его сердце забыть все и вновь принять Давида?! Он слишком любил Давида, чтобы оставить его там, где он оказался. Амаликитяне, совершившие набег на Секелаг, способствуют преображению Давида. Напав на Секелаг, амаликитяне увели в плен жен Давида и жен его людей, их сыновей и дочерей, захватили все принадлежавшее им. “И пришел Давид и люди его к городу, и вот, он сожжен огнем, а жены их и сыновья их и дочери их взяты в плен. И поднял Давид и народ, бывший с ним, вопль, и плакали, доколе не стало в них силы плакать. Взяты были в плен и обе жены Давида: Ахиноама Изреелитянка и Авигея, бывшая жена Навала, Кармилитянка. Давид сильно был смущен, так как народ хотел побить его камнями; ибо скорбел душею весь народ, каждый о сыновьях своих и дочерях своих. Но Давид укрепился надеждою на Господа Бога своего”.
И человек веры вновь обращается к тому, кого так сильно опозорил. То был момент восстановления веры, когда оставленный и чуть было не убитый своими же людьми Давид к тому же потерял все принадлежавшее ему, разграбленное руками амаликитян. Последний урок, необходимый для наказания его, сильно задел душу Давида. Не таким ударом для него было нападение амаликитян, как сам тот факт, что его люди, так любившие его прежде, теперь готовы были побить его камнями: именно это и поразило его до глубины души, и сдерживаемые огромной силой воды потекли бурным потоком, потоком не осуждения, но благодати. Его душа была возрождена. Он укрепился надеждой на своего Бога. То, что принесло бы огорчение человеку этого мира, вызвало покаяние у Давида и полностью вернуло его к Богу. Давида можно было сравнить с прокаженным, прежде покрытым белизной проказы с ног до головы и теперь признанным совершенно очистившимся.
“И сказал Давид Авиафару священнику, сыну Ахимелехову: принеси мне ефод”. Как он мог теперь не обратиться к Богу? А ведь он так давно не обращался к нему и был далек от Бога! “И вопросил Давид Господа, говоря: преследовать ли мне это полчище, и догоню ли я их?” И если сам Давид укрепился надеждой на Бога, то и Бог, несомненно, укрепляет его надеждой. “Преследуй, - говорит Он, - догонишь и отнимешь”. Он достигает этого с помощью раба египтянина, которого находят в поле, оставленным его господином по причине болезни. Амаликитян обнаружили и догнали; Давид со своими людьми внезапно напал на них, и всех, кого они любили, и все, чем они владели, возвратили себе целым и невредимым и взяли сверх того добычи.
И, более того, обильная божественная благодать дала возможность свершить еще две вещи, о чем следует напомнить здесь: она обуздала ненавистный эгоизм тех негодных и злых людей, которые не ценили Бога (ибо присутствие и деятельность благодати всегда выявляет порочность души, в которой нет веры); с другой же стороны, обнаруживается искренняя преданность того человека, который больше уже не искал своего собственного благополучия, и эта преданность еще раз подчеркивается с необычайной силой. Давид полностью и бесповоротно исправляется, восстанавливая свою веру. Следовательно, благодать не только обеспечивает великую победу для Давида, но и достигает еще большей победы в нем самом.
В духе любви эта глава завершается напоминанием о том, что Давид не забыл послать из добычи старейшинам Иуды и своим друзьям.

### 1Царств 31

Однако последняя, тридцать первая, глава открывает нашему взору совершенно иную картину. Мы узнаем в ней о печальном поражении израильтян и о победе филистимлян над Саулом и его сыновьями, которые пали пораженными на горе Гелвуе. “И догнали Филистимляне Саула и сыновей его, и убили Филистимляне Ионафана и Аминадава, и Малхисуа, сыновей Саула. И битва против Саула сделалась жестокая, и стрелки из луков поражали его, и он очень изранен был стрелками. И сказал Саул оруженосцу своему: обнажи твой меч и заколи меня им, чтобы не пришли эти необрезанные и не убили меня и не издевались надо мною. Но оруженосец не хотел, ибо очень боялся. Тогда Саул взял меч свой и пал на него. Оруженосец его, увидев, что Саул умер, и сам пал на свой меч и умер с ним. Так умер в тот день Саул и три сына его, и оруженосец его, а также и все люди его вместе”. Как верно предсказал пророк Самуил, как точно сбылось каждое его слово! Так пал Саул и его дом. Нет необходимости подробно говорить о торжестве врага или о благородном поступке жителей галаадского Иависа, которые сняли тело Саула и тела его сыновей со стены Беф-Сана (на которой повесили их филистимляне), принесли их в Иавис и сожгли их там, захоронив их кости, а сами постились семь дней. Все это, несомненно, хорошо известно большинству из вас.
В следующей книге мы увидим совершенно иное положение Давида, который будет царем и постепенно приобретет полную и бесспорную власть над всем Израилем, и это произойдет согласно божественным путям, проходящим через новый ряд испытаний. Во всем этом явно обнаруживается мудрость Бога и бесспорная несостоятельность человека, но божественная благодать побеждает во всем.

## 2 Царств

Оглавление: гл. 1; гл. 2; гл. 3; гл. 4; гл. 5; гл. 6; гл. 7; гл. 8; гл. 9; гл. 10; гл. 11; гл. 12; гл. 13; гл. 14; гл. 15; гл. 16; гл. 17; гл. 18; гл. 19; гл. 20; гл. 21; гл. 22; гл. 23; гл. 24.

### 2Царств 1

Мы стали свидетелями тех печальных обстоятельств, которые вызвали первое желание иметь в Израиле царя, и того замечательного факта, что, хотя все это и являлось грехом, Бог тем не менее не вернул израильтян в то состояние, в котором они находились прежде, чем у них появилось стремление уподобиться другим народам, но дал им царя, который был ему по сердцу даже до прихода того, кому поистине принадлежало это право. И, на мой взгляд, это чрезвычайно поучительно скорее всего потому, что является тем принципом, согласно которому действует Бог. Вследствие своего неверия люди действуют наперекор Богу, но этим только дают ему новую возможность прославить себя, доказав и дав понять всем, что Он выше всякого зла; Он совершает это, используя последствия греха для раскрытия источников своей мудрости и доброты. Было грехом просить поставить царя, но было милосердием со стороны Бога поставить его.
Однако Бог предвидел более достойного, чем Давид; и вот теперь мы увидели, что даже после того, как Давид был назначен на царство и помазан на него, Бог не устранил сразу же после этого печальные последствия человеческого выбора. Он позволяет, чтобы все дело решалось по инициативе человека и на глазах у него. С одной стороны, Он позволяет израильтянам увидеть тот развал, к которому привел царь, избранный по их собственному желанию, но, с другой стороны, Он дает им увидеть слабость, присущую его избраннику; Он, согласно своему намерению, дает увидеть, что его избранник всего лишь прообраз грядущего продолжительного и благого царства.
Никогда еще не было большей путаницы и неразберихи, чем к концу 1-ой книги Царств, где мы видим Давида на стороне филистимлян, ищущих сразиться с Израилем, а Саула и Ионафана - в крайне тяжелом состоянии, в конце концов убитыми теми же филистимлянами. Какой ужасный исход для царя и его сыновей, предсказанный мертвым пророком, дух которого был вызван при непосредственном участии волшебницы и которого Саул не желал слушать при жизни! Такова была судьба, уготованная Саулу и его дому. А что же народ Израиля? Был ли он на стороне Давида или на стороне Саула, он доказал свою неспособность преодолеть трудности, ибо люди Саула побежали от врага, а люди Давида были готовы побить камнями истинного помазанника Бога! Было ли еще когда-либо такое безнадежное крушение в их среде?! И это народ Бога, который, если бы все шло по воле Бога, оставался бы самым угодным народом на земле! Если бы не так, то стоит ли удивляться тому, что они нигде не выглядят такими чудовищно порочными? И тем не менее цель Бога осуществилась, и теперь во второй книге Царств нам предстоит узнать, как из столь низко падшего сословия Бог поднимает человека, которого Он выводит из овчарни, чтобы тот пас израильтян подобно стаду овец до того момента, как Израиль укрепится благодатью на Сионе. Вскоре станет очевидным, слишком очевидным, что Давид не был истинным возлюбленным, а лишь, в лучшем случае, тенью того, кто грядет. Но, тем не менее, когда к сожалению оказалось, что Давид был всего лишь грешным человеком, ясное обещание лучшего - самого Мессии - начинало сиять в темные моменты его жизни.
Позвольте мне воспользоваться этой возможностью и прежде, чем продолжить лекцию, сказать несколько слов о главной идее этих двух книг. Бог намеревался поставить в Израиле царя по своему желанию и выбору. Это было совершенно новое положение; но даже те, кто был призван Богом занять это положение на время, вовсе неотвечали божественному замыслу - царский престол в Израиле с самого начала был единственным замечательным свидетельством Христа; священник был отодвинут на второй план, а царь с тех самых пор стал непосредственным звеном между Богом и народом. Мы уже видели, что в случае с Саулом это потерпело полную неудачу, ибо Бог оставил его и вынужден был стать врагом того, кто пренебрег его волей и словом и в конце концов обратился за помощью к силе зла, чтобы эта сила просветила и укрепила в тот момент, когда он почувствовал, что оставлен Богом. Здесь мы стали свидетелями полного падения Саула, и сразу вслед за этим он и его сыновья погибают.
Положение царя в Израиле представляло собой глубочайший интерес и важность (никак не меньше), и вот по какой причине: если бы царь поступал праведно, то праведно поступали бы и его люди, и все бы у них совершалось надлежащим образом. Я вовсе не имею в виду каждого израильтянина в отдельности. Невозможно, чтобы все обстояло хорошо с каждой отдельной душой целую вечность, если эта душа сама неправедна пред Богом. Должны быть личностные и непосредственные связи с Богом. Нет ничего неизменного в жизни души. Но теперь мы говорим не о жизни, не о вечности, но о царстве на земле; и я утверждаю, что главная и великая идея - основная идея этого царства - заключается в следующем: один человек, царь, стоек и непоколебим и является полным и неисчерпаемым источником благословения для народа Бога. Следует ли предполагать, что Богу было неведомо, каковы будут цари? Он прекрасно знал, какими путями они пойдут - не только Саул, но и Давид. Он имел полное представление о том, к чему придут сыновья Давида. Но как же так выходит, ведь Бог видит то, как лучше утвердить подобный принцип, чтобы судьба людей зависела от одного человека, пусть даже царя, чтобы от его преданности Богу и стремления прославить Бога, от его верности имени Бога зависело благосостояние Израиля? Если бы царь Израиля оставался на своем поприще верным Богу, то всегда являлся бы неисчерпаемым источником благословения для чад Израиля как народа. Речь идет не просто о его вере, ибо это касается вечности, но вопрос в том, как следует нам объяснять его удивительное общественное положение на ранних божественных путях. Ибо Святой Дух даже здесь всегда помышляет о Христе. Когда Он явится, будет именно так. И Бог, взирающий в это грядущее, держит в мыслях единственную личность, являющуюся той осью, вокруг которой вращается наше благословение не только в вечности, но также временно и для его народа и всей земли.
Это и есть та великая истина, предвещаемая престолом Бога посреди Израиля; и на примерах, показанных во второй книге Царств, мы постигаем это еще больше, чем в первой. В первой книге мы в негативном плане увидели завершенную идею, связанную с царем, которого Израиль избрал по своему сердцу, хотя даже в том случае Бог сдерживал их, как Он всегда и поступает. Мы увидели прообраз истинного царя не где-нибудь, а в царственном окружении - изгнанника, крайне ненавистного царю и внушающего ему страх, окруженного тогда такими же, как и он, изгнанниками; ибо Давид, вне сомнений, хотя и отбрасывал на всех свое сияние, тем не менее не переставал подвергать окружавших его опасности. Это именно тот случай, когда правит дьявол, даже несмотря на то, что проявляется это в виде царства Бога. То же самое и в царстве Саула. Он соблюдал весь внешний порядок. И это тем более поразительно, что этим внешним порядком никогда не пренебрегали.
Каким бы порочным ни был Саул, как бы далек ни был от него путь веры, тем не менее даже люди, которых он так сторонился и которые были наиболее близки Давиду, больше всех оплакивали смерть Саула и Ионафана. И мы видим это на примере самого Давида. И не только Давид оплакивал смерть Саула, но и все ближайшее его окружение, ибо они являлись отражением его мыслей и чаяний. Гибель царя Саула была горем для окружавших Давида, а для него самого истинной утратой, как понял амаликитянин себе на погибель; ибо этот амаликитянин исходил лишь из суждений плотского человека, полагая, что не может быть более приятного известия для того, кто назначен на место царя. Но это не осталось в тайне. Было очевидно, что даже враг знал об этом. Это распространилось повсюду. Несчастный царь повсюду распространял слухи о своих опасениях и позоре и о своей убийственной ненависти и ревности к Давиду. И кто в Израиле не знал этого? И кто за пределами Израиля, среди амаликитян, или жителей земли Моава, или среди других язычников не знал, что Давид был единственным избранным на царский престол и что Саул по этой самой причине, зная, что его собственный дом не устоит перед Давидом, не мог простить такую свою неудачу и такое публичное оскорбление? Но здесь перед нами предстает истинно духовное чувство, и не только, как я уже отметил, у Давида, но и у всех, разделяющих его симпатии и помыслы. Это выражение не только человеческого удовлетворения, но и отвращения, питаемого к человеку, посягнувшему на жизнь помазанника Бога. По приказу Давида человек, свидетельствоваший о том, что он убил Саула, сам был справедливо убит.
Но это было еще не все. По этому случаю Дух Бога передает нам один из самых трогательных плачей, которые когда-либо изливались из человеческого сердца. Я всегда помню, что Бог вдохновил их на этот плач, но давайте не забывать и то, что этот плач был истинным душевным излиянием Давида. Вера может позволить себе быть щедрой в такой степени и таким образом, что приведет в смущение даже самые прекрасные и естественные чувства.

### 2Царств 2

Но смерть Саула и Ионафана ни в коем случае не решила вопрос о наследовании Давидом престола. И даже Давид со своей стороны не беспокоится об исходе этого дела. Он все еще ходит верою (гл. 2). Вместо того, чтобы прибегнуть к хитрости или взять престол силой, Давид вопрошает Бога, говоря: “Идти ли мне в какой-либо из городов Иудиных?” Это замечательно. Он прекрасно знал, что помазан Богом на царство, но он ничего не предпринимал без Бога. Другой бы на его месте тотчас же потребовал, чтобы его представили со всей пышностью. Давид же мог ждать тем более потому, что был помазанником Бога. Он прекрасно знал, что цель Бога не может не исполниться. По этой самой причине он может позволить себе оставаться спокойным. Если мы действительно верим, возлюбленные братья, то готовы терпеливо ждать: наше упование стоит затраченного на ожидание времени. “И сказал ему Господь: иди. И сказал Давид: куда идти?” Это было не просто событием общего характера, ибо Давид был направляем не только в общем, но и в частном. И Бог направляет его в Хеврон, куда он и следует. И приходят мужи Иуды, и помазывают там Давида на царство над своим домом.
И это дает возможность проявиться другой, не менее важной, истине: даже наш благословенный Господь Иисус не возьмет всего царства сразу. Многие предполагают, будто когда Господь вернется, то дело восстановления Израиля и упрочения положения его как истинного Христа в правах владения престолом Давида свершится в один момент. Это предположение ошибочно. Он имеет все права и всякую власть, но Господь Иисус, какой бы божественной личностью Он ни был, будет действовать в течение некоторого промежуточного периода после своего появления. До того, как Он вернется, собрав к себе всех небесных святых, пройдет некоторое время, в течение которого Он займется другим делом - подготовкой остатка иудеев. Он будет воздействовать на их совесть и на их чувства. Он возбудит искреннее желание не во многих, а лишь в некоторых, чтобы те приняли его, “грядущего во имя Господня”. Но после этого последует другой переходный период, который еще в меньшей степени будет замечен теми, кто погрузится в вопросы пророческого слова, - переходный период, которыйзаполнит интервал между гибелью антихриста, когда Господь Иисус просияет с небес и свершит суд с Сиона над вождем народов мира сего, а точнее в его северных пределах, где сосредоточена большая часть населения, прежде всего над тем, кто в Писании назван Гогом, князем Роша. Речь идет о значительном промежутке времени после гибели антихриста. Разве Писание ничего не сообщает нам о том, что Господь Иисус будет делать тогда? Тогда и произойдет решение всех вопросов духовного порядка, согласно Богу, в душах израильтян - сначала в Иуде, а затем в десяти других коленах. То же самое мы видим и в случае с Давидом во второй книге Царств. Он не сразу воцарился над всем Израилем; но даже когда воцарился, ему пришлось еще много потрудиться, чтобы сокрушить врагов среди соседствующих с ним народов.
Совершенно неверно предположение о том, что Господь Иисус разрешит все одним решительным ударом, который нанесет по своим противникам в стане. Вероятно, такая идея обычно преобладает среди массы людей, уповающих на Господа Иисуса; но эта идея не разумна, поскольку не вытекает из Писания. Это чисто человеческое умозаключение, основанное на божественной славе. Предполагают, что поскольку Он Бог, поскольку Он знает обо всех злодеяниях и грехах каждого отдельного человека, то каждый беззаконник будет истреблен в мгновение ока. Но не таким образом действует Бог. Он мог бы сделать это, если бы пожелал, но, как правило, Он никогда не поступает так; и Он не поступит так во времена, которые мы сейчас имеем в виду.
И, следовательно, именно эта книга является, на мой взгляд, весьма полным и точным прообразом в своих главных чертах, не превышая ни одну из них и не утверждая, что на все будет дан ответ в тот день. По крайней мере, я далек от того, чтобы утверждать, что компетентен в этом настолько, насколько и в самом деле кто-нибудь может быть таковым, чтобы провести точную аналогию, которая не подтверждается непосредственным указанием Господа в другом месте. И все же великий общий принцип, применяемый издревле, скоро вновь найдет применение. И, следовательно, мы не зависим в этом от данной книги, рассматриваемой символически, без глубокого изучения отрывков Писания, имеющих явное отношение к этому вопросу.
Возьмем, к примеру, то описание, которое дается в пророчестве Исаии, где мы видим возвращение Господа Иисуса из Восора. Что это значит? Я не говорю, что каждый из моих слушателей подвержен заблуждению многих древних священнослужителей или ненаставленных душ, полагающих, что речь здесь идет о распятии или искуплении. Но многие воображают себе, что здесь указывается на Господа, низвергающего римского зверя и лжепророка вместе с поддерживавшими их в то время царями. Вовсе нет. Речь идет о Господе и его отношениях с земными существами, а не просто о его общении с землей с небес. Это Господь Иисус, связанный теперь с народом Израиля, Господь, встающий во главе Израиля.
И опять-таки возьмите хорошо знакомую картину дня Господа из книги пророка Захарии, главы 14, где сказано, что Господь выступит, как в день брани, и ополчится против этих народов. Это явно не совпадает с предрассудками относительно того, каким будут грядущие отношения Господа с его земным народом здесь, под небесами. Но дело в том, что в христианском мире распространено весьма неверное и смутное представление о суде над живыми. Они имеют в виду суд над мертвыми, но при этом смешивают его с судом над живыми, что приводит к потере последнего из виду. Мы должны оставить место в наших рассуждениях, братья, мы должны скорее оставить место для истины божественного откровения, говоря обо всем этом. Здесь совершенно ясно, что Господь истребит лишь один род своих врагов, когда явится с небес; так же ясно и то, что Он будет царствовать в мире над землей, номежду этими двумя моментами будет переходный период. Вторая книга Царств наиболее ценна, так как дает прообразы, показывающие, что те основные отличительные принципы, которые будут существовать в царстве Христа, были явлены в царстве Давида.
А вот и истолкование представленного здесь нам. Давиду некоторое время мешает семейство Саула, и более подробно нам указано в следующем стихе: “Но Авенир, сын Ниров, начальник войска Саулова, взял Иевосфея, сына Саулова, и привел его в Маханаим, и воцарил его над Галаадом”. Теперь Иевосфей не имел на это никакого права. Тем не менее мы замечаем большую нежность к нему со стороны Давида, и все это потому, что он знал неоспоримость своего права. Когда люди не правы, то неудивительно, если они обычно склонны быть раздражительными; когда они уверены в божественной истине, то могут позволить себе не беспокоиться и не опускаться до угроз и неистовства. Здесь, несомненно, Давид и показывает нам это. Хотя претендент на престол мог быть весьма обременителен и принести вред народу, тем не менее насильственные меры были не к лицу царю, которого Бог избрал в своей благодати. Поэтому Давид во всем полагается на Бога. И Иевосфей царствует определенное время. “Только дом Иудин остался с Давидом. Всего времени, в которое Давид царствовал в Хевроне над домом Иудиным, было семь лет и шесть месяцев”. Терпение сработало совершенным образом в личности Давида. И это, следует отметить, было не просто во времена страданий перед лицом Саула, но и после того, как Давид, будучи помазанным царем, царствовал в Хевроне по божественному наставлению, ибо Он направил и привел его туда. И, действительно, теперь это было в некотором смысле этого слова мучительным, потому что Саул имел право на царство, Иевосфей же не имел такого права. Но в любом случае помазанник Бога должен был одержать победу.
Однако вскоре мы узнаем о поединке и столкновении Авенира и Иоава. Только теперь мы впервые слышим имя Иоава во время этих печальных событий в Израиле. Именно теперь этот политик и дерзкий человек начинает играть весьма ведущую роль. Возможно, имеется только два упоминания об Иоаве; первое - когда должно было произойти что-то плохое, а другое - когда ожидалась великая победа. Иоав был тем человеком, которому Давид доверял, насколько это было возможно, и позволил занять ему видное положение: допускать чужое влияние было неизбежной слабостью в правлении Давида, то есть в царстве Бога, переданном в руки человека, а не просто в царстве человека в лице помазанника Бога, и как было отмечено, в царстве Бога, доверенном человеку, не сумевшему сохранить его.
Коварный Иоав причинил большие неприятности Давиду, хотя без колебаний поддерживал его. То был человек весьма проницательный и хорошо знающий, кто выгадает день, не говоря уже о семейном родстве с Давидом, которое, естественно, делало его заинтересованным в победах Давида. Стоило опасаться того, что в Иоаве никогда не было более благородного и менее эгоистичного начала. По крайней мере, в данном случае мы видим его в самом неприглядном свете, ведь в результате происшедшего конфликта Иоав добивается своего через предательство и насилие, как и путем убийства тех, кто препятствовал его честолюбивым замыслам и кого он страстно желал убрать со своего пути. Иоав хотел остаться без соперников в день торжества и славы, который, как он прекрасно знал, должен был скоро наступить для царя Давида.

### 2Царств 3

В следующей, третьей, главе Дух Бога отмечает определенное развитие вещей. “И была продолжительная распря между домом Сауловым и домом Давидовым. Давид все более и более усиливался, а дом Саулов более и более ослабевал”. Это дает возможность завершить повествование о жизни Авенира и жизни Иевосфея. Беспрестанная вражда, наконец, привела к тому, чего так долго желал Иоав, - возможности отвести Авенира подальше, будто бы для того, чтобы тайно поговорить с ним наедине, и там преступно поразить его, отомстив за кровь своего брата, и к тому же избавиться от сильного соперника, склонного к миру с его господином. Но Давид своими слезами по убитому свидетельствовал о том, как глубоко сожалел он о смерти Авенира и как истинно осуждал он беззаконие Иоава, хотя, увы, Давид был еще слаб против Иоава и не мог воздать ему за его злодеяние, а мог лишь скорбеть душой. Поэтому он только и мог в тот момент сказать Иоаву и всем бывшим с ним людям: “Раздерите одежды ваши и оденьтесь во вретища и плачьте над Авениром. И царь Давид шел за гробом его”.
То было прекрасное чувство, которое, я уверен, исходило не от человеческого, а от более высокого источника. Но поскольку Давид имел благородную душу, то нечто божественное направляло его душевные порывы в нужном направлении и придавало им силу вопреки всем обстоятельствам. Ясно, что я говорю теперь о непосредственном управлении Давида Богом. “И оплакал царь Авенира [точно так же, как перед тем оплакивал Ионафана и его отца], говоря: смертью ли подлого умирать Авениру? Руки твои не были связаны, и ноги твои не в оковах, и ты пал, как падают от разбойников”. Давид справедливо судил даже о своем главнокомандующем, как можно назвать Иоава, - по крайней мере он должен был быть официально признанным задолго до этого случая. “И весь народ стал еще более плакать над ним. И пришел весь народ предложить Давиду хлеба, когда еще продолжался день; но Давид поклялся, говоря: то и то пусть сделает со мною Бог и еще больше сделает, если я до захождения солнца вкушу хлеба или чего-нибудь. И весь народ узнал это, и понравилось ему это, как и все, что делал царь, нравилось всему народу. И узнал весь народ и весь Израиль в тот день, что не от царя произошло умерщвление Авенира, сына Нирова”.
В то же время царь признает, что совершено беззаконие, а также признает свою слабость. “Знаете ли, что вождь и великий муж пал в этот день в Израиле? Я теперь еще слаб [и это так правдиво], хотя и помазан на царство, а эти люди, сыновья Саруи, сильнее меня; пусть же воздаст Господь делающему злое по злобе его! ” Чистое око всегда полно света, и хотя Давиду было не под силу стряхнуть тех, от кого он действительно очень зависел, ибо они поддерживали его на престоле, тем не менее он осудил то, что недостойно было имени Бога и отвратительно его собственной душе. Слабость или еще худшее будут оставаться до восшествия Иисуса на престол.

### 2Царств 4

Но мы узнаем о смерти не только Авенира, как я уже сказал, но и Иевосфея. Об этом рассказывается в следующей главе. И опять, как же люди не понимали души царя Давида! Убийцы Иевосфея “принесли голову Иевосфея к Давиду в Хеврон и сказали царю: вот голова Иевосфея, сына Саула, врага твоего, который искал души твоей; ныне Господь отмстил за господина моего царя Саулу и потомству его”. Как мало уроков извлекает для себя неверующий! Казалось бы, урок, который был преподан амаликитянину, должен запомниться жителям Израиля, наслышанным о душевных переживаниях царя Давида. Но неверие, не ведающее о Боге и неспособное постичь душу принадлежащих ему, не может само оценить пути веры и любви, а посему для таких все потеряно. “И отвечал Давид Рихаву и Баане, брату его, сыновьям Реммона Беерофянина, и сказал им: жив Господь, избавивший душу мою от всякой скорби! если того, кто принес мне известие, сказав: “вот, умер Саул”, и кто считал себя радостным вестником, я схватил и убил его в Секелаге, вместо того, чтобы дать ему награду, то теперь, когда негодные люди убили человека невинного в его доме на постели его...” Что может быть прекраснее этих слов? Здесь был человек - соперник, не имевший ни повода, ни права. Но вера абсолютно честна и легко может позволить себе быть благородной. Именно так обстояло дело с Давидом, ненавидящим тех, кто побеждал обманным путем пусть даже его врагов. “То теперь, когда негодные людиубили человека невинного в его доме на постели его...” Это не значит, что Давид закрывал свои глаза на что-то непристойное. Давид вовсе не имел в виду, что Иевосфей был праведным во всем, а тем более захватив престол, который Бог предназначил Давиду. Но он не забыл жизнь Иевосфея и главное качество его только из-за той печальной ошибки, которая воспрепятствовала Давиду и обернулась для самого Иевосфея роковой неизбежностью. Поэтому он добавляет: “Неужели я не взыщу крови его от руки вашей и не истреблю вас с земли? И приказал Давид слугам, и убили их”.

### 2Царств 5

И вот подошло время Давиду по праву занять положение царя. “И пришли все колена Израилевы к Давиду в Хеврон и сказали: вот, мы - кости твои и плоть твоя; еще вчера и третьего дня, когда Саул царствовал над нами, ты выводил и вводил Израиля; и сказал Господь тебе: ты будешь пасти народ Мой Израиля и ты будешь вождем Израиля”. Тем не менее важно заметить, что эти люди все это знали давно. Отнюдь не недостаток знания мешает душам действовать в согласии с Богом - я говорю теперь об общем правиле, - но недостаток веры притупляет ощущение нашего знания и приводит к тому, будто мы ничего не знали. До тех пор, пока были действующие по зову своей плоти, пока был царь по их собственному выбору или кто-либо еще, принадлежавшие семейству царя и, как казалось, имевший хотя бы самый слабый намек на право на царский престол, - их чувства проявлялись, их предрассудки были еще сильными, их предубеждения были настолько глубоки, что заставляли забыть слово Бога. Но теперь Бог явно убирает все эти препятствия, сотворив свой суд, и делает Он это самым очевидным образом ради Давида, но не его руками. Давид никогда не поднимал руки против Саула или Ионафана; Давид никогда собственноручно не избавлялся от Авенира и Иевосфея. Но теперь негодные люди, являвшиеся сторонниками Давида, как и негодные люди, выступавшие против Давида, или открытые враги Бога, действовали на различных божественных путях и устраняли всех тех, кто один за другим претендовал на царский престол. И вот приходит признание, которое касалось как живых, так и мертвых, - признание в том, что все достаточно хорошо знали, в чем состояла воля Бога.
С подобным мы сталкиваемся постоянно и в наши дни. Когда все препятствия, с которыми сталкивается душа, устраняются, когда человек выводится из ложного положения, он всецело признает, что истина проникла в его сознание уже давно, и только своеволие, проблемы семейных отношений, тысячи уловок препятствовали проявлению его верности Господу. Но, по правде говоря, братья мои, мы слишком зависим от самого Бога, чтобы по-своему истолковывать его истину. Сила не просто в истине. Еще меньше ее в положении, каким бы истинным оно ни было. Одна лишь божественная благодать наделяет человека истинной силой. Именно она по-настоящему действует и устраняет все помехи, а посему такое значение для наших душ имеет то, чтобы наши привязанности были прочны и направлены должным образом. Если эти привязанности крепко связаны с целью Бога, то и истина видится во всей ее подлинной красоте и свете; тогда как если привязанности слабы или блуждают в поисках ложных целей, то мы, возможно, и будем видеть эту истину, но она не произведет на нас особого впечатления. Это мы в полной мере можем видеть на примере необращенного человека. Но та же самая причина, что приводит к погибели необращенного, если допустить ее и допустить в значительной степени, чинит препятствия и приносит вред рожденным от Бога.
И вот, наконец, все колена Израиля пришли к Давиду и признали все вместе, что он - царь. Теперь они смогли увидеть, что являются его костями и плотью. Разве они не были таковыми прежде? Теперь они смогли вспомнить, как он прежде водил их. Являлось ли это опять чем-то новым? Теперь они сумели оценить, что Бог сказал Давиду: “Ты будешь пасти народ Мой”. Неужели и этотолько теперь впервые пришло им на ум? “И пришли все старейшины Израиля к царю в Хеврон, и заключил с ними царь Давид завет в Хевроне пред Господом; и помазали Давида в царя над Израилем”. Последовал ли упрек от Давида? Осмелюсь заявить, упрека не было. Нет, было сердце, любящее их больше, чем они его: то был единственный, искавший для них славу Бога, и он ценил престол, потому что это был дар от Бога. Я не хочу сказать, что Давид не ценил бы его в другом случае, но утверждаю, что в душу Давида никогда не западало желание самому добиваться престола. Первый замысел этого, первое представление об этом исходили от Бога, через его деяния и дар. Это ни в коем случае не являлось плодом наступательной гордыни духа Давида. Но призыв Бога обязал подчиниться как Давида, так и израильтян. Поэтому Давид и смог использовать этот престол соразмерно своим силам во славу Бога.
Но когда Давид и его люди пошли на Иерусалим, твердыня Сиона находилась еще в руках врагов, как было с предшествующего времени. Какие бы победы ни одерживал Иисус Навин, какие бы победы израильтяне ни одерживали после него - в самом центре земли Израиля, в центре самого Иерусалима недобрым взглядом смотрела эта крепость, удерживаемая иевусеями. И вот пришло время свершить самую важную перемену. Ибо не могло быть царства по божественному образу до тех пор, пока Сион не был отнят для царя у врага, так открыто и дерзко презиравшего народ Бога; и Давид очень остро ощущал это. Давид ясно осознавал, каким бесчестием и каким позором для Бога было то, что в самом сердце царства хозяйничало ненавистное племя хананеев, которые надменно и без всякого стеснения (чему способствовало их длительное владение крепостью) язвительно высмеивали всех своих противников. Поэтому, когда Давид пришел к крепости иевусеев, они заявили ему: “Ты не войдешь сюда; тебя отгонят слепые и хромые”. И это была самая язвительная насмешка над царем-завоевателем! Ибо выходило, что слепые и хромые одни без посторонней помощи могли защитить крепость от Давида и его людей. Иначе говоря, это место имело исключительную природную защиту, возможно, к тому же неплохо было укреплено иевусеями, поэтому последние были уверены в его неуязвимости. “Но Давид [как безмятежно утверждает Дух Бога] взял крепость Сион: это - город Давидов. И сказал Давид в тот день: всякий, убивая Иевусеев, пусть поражает копьем и хромых и слепых, ненавидящих душу Давида”. Давид не только оказался слишком уж чувствительным к этой насмешке, но не мог быть выше ее. Всякая плоть - как трава, и всякая слава человека - как цвет на траве. Каким бы щедрым и благородным ни был Давид, он был задет за живое и возмущен этим оскорблением, он обиделся на тех, кто был невиновен в оскорблении. Посему и говорится с того дня: “Слепой и хромой не войдет в дом (Господень)”. Нам известно, как благодать Господа Иисуса изменила это. Именно слепые и хромые входили в дом Господа, когда Он находился там. Но Давид не Иисус. Царь Давид воспринимал все как обычный человек. Господь Иисус единственный, кто всегда шел путями, отвечающими Богу и его благодати.
“И поселился Давид в крепости, и назвал ее городом Давидовым”. Этот эпизод, о котором столь немногословно упоминает Святой Дух, становится с той поры новой эпохой и поворотным моментом в истории Израиля. Я не знаю другого отрывка из Писания более поразительного или более отражающего характер Писания, даже если некоторые и считают его слабым; но удивительно то спокойствие, с каким Святой Дух отмечает тот завершающий удар, нанесенный в самом сердце земли Израиля по тому, что представляло собой постоянный вызов и торжество над всеми усилиями Израиля вплоть до того дня. И теперь, когда Давид вырвал крепость из под власти иевусеев, это становится великим событием, которое в конечном итоге накладывает свою печать на Израиль. Короче говоря, Сион обретает новое имя, исполненное глубочайшего смысла, становится символом божественной милости в царстве благодати, поднявшей народ Израиля из униженного состояния, поднявшей с помощью человека, которого Бог задействовал и который привел народ шаг за шагом к такому вот положению благословения, силы и славы, какого они не знали никогда прежде и не узнают вновь до тех пор, пока не явится Иисус и не превратит этот самый Сион в центр своего земного управления с благословением и славой, которую принесет его имя.
Следовательно, именно это имеется в виду в отрывке из послания Евреям, где сказано, что они “приступили к горе Сиону”. Именно это место на земле более всего знаменует благодать. Почему это должно быть именно так, а не иначе? Существуют две горы, отражающие два характерных положения - гора закона и гора благодати. Синай - едва ли стоит напоминать об этом - одна из них; Сион же - другая. Синай появился в поле зрения, когда Израиль проходил испытание законом, и все тогда складывалось благополучно: народ был выведен из пустыни мощной рукой Бога на заре своей юности. Это было началом их истории, когда все выглядело замечательно. Они пришли к этому в тот день через победу над самым гордым царем земли! Но к чему же все-таки они пришли? К падению, все более и более худшему, поскольку все поочередно испробованные средства доказали, что человек неисправимо грешен, и об этом свидетельствовало тщательное и справедливое испытание людей Богом.
Но вот теперь начинает проявляться такой контраст, хотя и символически! Израильтяне были восставлены из глубин грехопадения и, заняв новое положение, отвоевали Сион. Таким образом, мы видим царство, укрепившееся и утвердившееся после того, как народ Израиля почти полностью опустился, после того, как ему пришлось пройти все этапы перемен, рассчитанные на то, чтобы помочь им; но с каждым новым испытанием они только глубже погружались во прах. После всего этого был завоеван Сион, но не прежде. И ничто столь замечательным образом не являет благодать; ибо речь идет не только о великом проявлении добродетели, но также и о том, что милость была явлена после того, как все было потеряно, причем это была совершенная милость. Это благодать, и именно поэтому в послании Евреям упоминается о том периоде, когда был взят Сион. Вот почему именно в этом послании апостол Павел в противовес всему, чем хвалится всякая плоть в Израиле - Синаем и его установлениями, - раскрывает имя Сион, которое плотские люди едва ли понимают и едва ли думают о нем. Апостол особым образом подчеркивает его значение и передает его превосходство. Значение того, что он назван так, заключается в следующем: душа вспоминает и обдумывает все то возвышенное, что было сказано о горе благодати; она вспоминает, что и Сион был избран Богом его святой горой, что не только на Давида пал божественный выбор, но и на Сион! И нам не стоит удивляться по этому поводу, ибо и в этом случае Бог думал о Христе как о царе. Там Он помазал своего Сына. Это место Он возжелал для обитания Господа. “Это, - говорит Он, - покой Мой на веки: здесь вселюсь, ибо Я возжелал его”. “Там сокрушил Он стрелы лука, щит и меч и брань”. “Господь любит врата Сиона более всех селений Иакова”. Если продолжить цитаты, то мы, возможно, найдем здесь еще более примеров.
Далее мы опять узнаем о том, как Давида постепенно признают соседствующие с ним язычники. “И прислал Хирам, царь Тирский, послов к Давиду и кедровые деревья и плотников и каменщиков, и они построили дом Давиду. И уразумел Давид, что Господь утвердил его царем над Израилем и что возвысил царство его ради народа Своего Израиля”. Но все это происходит с царем Давидом после победы над Сионом.
Однако я далек от заявления, что мы имеем здесь нечто большее, чем залог грядущих добрых дел - увы, таких изменчивых! И это очевидно, поскольку первый человек совсем не то что второй. Поэтому “взял Давид ещеналожниц и жен из Иерусалима, после того, как пришел из Хеврона. И родились еще у Давида сыновья и дочери. И вот имена родившихся у него в Иерусалиме: Самус, и Совав, и Нафан, и Соломон, и Евеар, и Елисуа, и Нафек, и Иафиа, и Елисама, и Елидае, и Елифалеф”. Закон не усовершенствовал ничего. Христос - истинный свет - еще не пришел; не было даже верующего, рожденного от Бога, не было еще новой твари, чтобы сказать: “Древнее прошло, теперь все новое”.
Более того, мы узнаем, что когда филистимляне услышали о помазании Давида на царство и пришли, Давид оставался в таком же зависимом от Бога положении, в каком пребывал, будучи гонимым и страдавшим. “И вопросил Давид Господа, говоря: идти ли мне против Филистимлян?” Давид не был уверен в своих собственных силах и не слишком полагался на свои прежние победы; ибо если бы он позволил себе это, то подвергся бы опасности. “И сказал Господь Давиду: иди, ибо Я предам Филистимлян в руки твои”. И Давид поразил их, “и оставили там (Филистимляне) истуканов своих, а Давид с людьми своими взял их. И пришли опять филистимляне...” И опять Давид не действует самовольно, хотя перед этим и поразил филистимлян; не удовлетворяется он и тем, что ответил ему Бог перед его предыдущим наступлением. Он опять вопрошает его; и Бог упражняет его покорность, давая ему совершенно новое повеление: “Не выходи навстречу им, а зайди им с тылу и иди к ним со стороны тутовой рощи; и когда услышишь шум как бы идущего по вершинам тутовых дерев, то двинься, ибо тогда пошел Господь пред тобою, чтобы поразить войско Филистимское. И сделал Давид, как повелел ему Господь, и поразил Филистимлян от Гаваи до Газера”.

### 2Царств 6

И вот, в 6-ой главе мы видим совершенно иную картину. Речь теперь уже идет не о врагах Давида, а о ковчеге Бога, ибо могла ли быть спокойной душа Давида, если не хватало великого символа присутствия Бога в Израиле? И поскольку Давид теперь утвердился царем Израиля, то как он мог не желать установления в Израиле ковчега, символизировавшего присутствие там истинного живого Бога? И тем не менее это еще не было очевидным, и в результате было допущено много ошибок. “И встал и пошел Давид и весь народ, бывший с ним из Ваала Иудина, чтобы перенести оттуда ковчег Божий”. Поучительно было бы заметить, что здесь в первый раз Давид не вопросил Бога. Он, очевидно, подумал, что здесь не может быть никаких сомнений. Когда речь шла о том, чтобы противостоять врагу, Давид чувствовал необходимость в руководстве Бога, но когда дело касалось установления ковчега на должном месте в Израиле, какая была необходимость вопрошать Бога об этом?
Именно так и мы часто обманываем себя. Ибо на самом деле в подобном случае мы больше всего нуждаемся в поддержке Бога, так как это касается поклонения ему. Разве мы не убедились в этом на собственном опыте, братья? Некоторые из нас склонны думать, что поскольку это есть святое-святых, и поскольку это есть святое дело, и поскольку мы находимся под божественной благодатью - “братья святые, участники в небесном звании”, - то можем совершить это сами. И что же мы подтверждаем тем, что поступаем так? Конечно же, не божественную силу. Не является ли это для нас ничем иным, кроме как злом, причиняемым святыне? Нигде больше мы так не нуждаемся в руководстве и наставлении божественной благодатью, чем при служении и поклонении ему самому. Не подумайте, что это сказано для того, чтобы хоть в малейшей степени поощрить законничество или как-то одобрить нездоровое состояние христианина, который привык уклоняться от того, что причитается воздавать Господу, что должно вызывать Его глубочайшую радость и чего, несомненно, Он постоянно ищет; но следует предостеречь, однако, что весьма опасно для нас восприятие этого точно так же, как, мы видим, это делал Давид. Поэтому мы поступим мудро и правильно, если воспримем эту историю Давида, шедшего перед ковчегом, как серьезноепредостережение нашим душам во всем, что касается нашего приближения к Богу.
“И поставили ковчег на новую колесницу и вывезли его из дома Аминадава, что на холме. Сыновья же Аминадава, Оза и Ахио, вели новую колесницу”. Там, где нами не руководит Господь, там, где мы даже не ищем серьезным образом его наставлений, мы совершаем ошибки на каждом шагу. Кто велел им ставить ковчег на “новую колесницу”? Разве они были филистимлянами? В другой книге говорилось, что так поступали филистимляне и что Бог был снисходителен к ним, этим язычникам, не ведававшим, как правильно поступать. Но разве мог Он допустить подобный образ действий в Израиле? Бог поступает с людьми согласно тому положению, в котором они находятся или в которое Он их ставит. Если Он оставил несчастных филистимлян в природной тьме, сквозь которую лишь изредка мог пробиться луч света от Израиля, то мог ли Он допустить, чтобы Богом избранный народ уподоблялся темным и невежественным язычникам? Какое ужасное моральное падение, возлюбленные братья, когда призванные в божественный свет позволяют себе попасть под влияние этого мира, пусть даже религиозного!
Но проследим за тем, о чем говорится далее. “И вывезли его из дома Аминадава, что на холме. Сыновья же Аминадава, Оза и Ахио, вели новую колесницу. И повезли ее с ковчегом Божиим из дома Аминадава, что на холме; и Ахио шел пред ковчегом. А Давид и все сыны Израилевы играли пред Господом на всяких музыкальных орудиях из кипарисового дерева, и на цитрах, и на псалтирях, и на тимпанах, и на систрах, и на кимвалах. И когда дошли до гумна Нахонова, Оза простер руку свою к ковчегу Божию и взялся за него, ибо волы наклонили его. Но Господь прогневался на Озу, и поразил его Бог там же за дерзновение, и умер он там у ковчега Божия”. Несомненно, это очень важно для меня, как и для любого из вас. Бог не сразу наказал за то, что отступили от его слова. Они покатили новую колесницу, и Он некоторое время не являл им свое недовольство. Далее Он допустил то, что могло бы показаться простой случайностью или стечением обстоятельств, но этим Он желал испытать их и в единственном случае дал им понять, что ощутил их непочтительность к нему, хотя наказал только одного, который зашел в этом случае дальше других. Правда, речь идет уже о другом поступке и о еще более ужасном прегрешении.
Тем не менее внешне это могло выглядеть вполне оправданным желанием предотвратить падение ковчега. Казалось, что ковчег Бога в опасности: почему бы левиту не протянуть руку, чтобы спасти его? Разве Оза, сын Аминадава, не был ближе всех, чтобы совершить этот святой поступок? Но исполненное действие противоречило ясно выраженному слову Бога. Что же из того? Это было не только поспешным действием, свершенным независимо от воли Бога и его наставления о том, как нести сосуд святилища, - здесь прямое нарушение правила ношения ковчега Бога, когда ему необходима помощь человека. Бог назначил, кому в Израиле следовало носить ковчег и как это должно было делать. Об этом филистимляне ничего не знали и поэтому не были обязаны соблюдать подобное таинство; Израиль же обязан был подчиняться данному закону. Израильтяне обладали словом Бога и несли ответственность за его соблюдение.
Поэтому, когда Оза простер свою руку и взялся за ковчег, ибо волы наклонили его, Бог осуществил наказание. “Но Господь прогневался на Озу, и поразил его Бог там же за дерзновение, и умер он там у ковчега Божия”. А Давид, вместо того, чтобы осудить самого себя, вместо того, чтобы оглянуться на содеянное ими и признать, что они действовали, не посоветовавшись с Богом, опечалился, что Бог поразил Озу. Так кем же остался недоволен Давид? О, к великому сожалению, он остался недоволен Богом Израиля! Но не думайте, что это настолько уж странно. Когда вы сами ропщете и жалуетесь на то, что Он наказывает вас, то что иное делаете вы, как не выражаете свое недовольство Господом? Не думаете ли вы, возлюбленные братья, что любое выпавшее вам испытание, каким бы оно ни было, не зависит от Него, что беды вырастают из праха? Не думаете ли вы, что все происходящее, какой бы характер оно ни носило или откуда бы ни происходило, даже если и очень ранит вас, не связано с Его намерением преподать урок вашей душе? Конечно же, нет. Это может обрушиться на вас даже по вине других. Но это никогда не должно быть причиной для собственного оправдания и даже в малейшей степени не извиняет вашего недовольства Богом.
Дело в том, что Израиль с самого начала действовал, не слушая слова Бога; и даже сам Давид, хотя это меньше всего приличествовало Давиду. Нам не стоит удивляться тому, что даже он испытывал обиду на Бога. “И опечалился Давид, что Господь поразил Озу. Место сие и доныне называется: “поражение Озы”. И устрашился Давид в тот день Господа и сказал: как войти ко мне ковчегу Господню? И не захотел Давид везти ковчег Господень к себе, в город Давидов, а обратил его в дом Аведдара Гефянина. И оставался ковчег Господень в доме Аведдара Гефянина три месяца, и благословил Господь Аведдара и весь дом его”. Какой ответ на недовольство Давида! “Когда донесли царю Давиду, говоря: “Господь благословил дом Аведдара и все, что было у него, ради ковчега Божия”, то пошел Давид и с торжеством перенес ковчег Божий из дома Аведдара в город Давидов. И когда несшие ковчег Господень проходили по шести шагов, он приносил в жертву тельца и овна”.
Теперь мы видим, что Давид исправил грех своей души и Бог уже не был страшен для него и стал источником не огорчения или недовольства, но святой радости и благодарения. Насколько я знаю, в жизни царя Давида не было более светлого и счастливого момента, чем этот. “Так Давид и весь дом Израилев несли ковчег Господень с восклицаниями и трубными звуками. Когда входил ковчег Господень в город Давидов, Мелхола, дочь Саула, смотрела в окно и, увидев царя Давида, скачущего и пляшущего пред Господом, уничижила его в сердце своем”. Нет ничего удивительного в том, что Дух Бога называет ее дочерью Саула. Почему же? Ведь теперь она была женой Давида. Но какая из женщин позволила себе вести себя так, как Мелхола в тот день? Она все еще оставалась дочерью Саула, и ее поведение истинным образом выражало натуру отца. В этом плане она не проявила надлежащего понимания к своему мужу (и как это было сродни Саулу!). И еще в меньшей степени она ценила связь Бога с Израилем, о которой свидетельствовало принесение ковчега на Сион.
Но “принесли ковчег Господень и поставили его на своем месте посреди скинии, которую устроил для него Давид; и принес Давид всесожжения пред Господом и жертвы мирные”. Теперь им ничто не могло помешать. Ощущение ими божественного величия было очевидно, их приверженность слову Бога была неоспорима. Все их жертвоприношения свидетельствовали о благодарении, преданности и чувстве привязанности. “Когда Давид окончил приношение всесожжений и жертв мирных, то благословил он народ именем Господа Саваофа”. Совершенно ясно, что Давид теперь радовался тому, что во всей полноте ощущал божественную благодать по отношению к Израилю и самому себе. “И роздал всему народу, всему множеству Израильтян, как мужчинам, так и женщинам, по одному хлебу, и по куску жареного мяса и по одной лепешке каждому. И пошел весь народ, каждый в дом свой”.
И все же нашелся один человек, которому было неприятно видеть это праздничное веселье в тот великий для Израиля день, одна душа, которая была недовольна Давидом теперь точно так же, как и сам Давид однажды был недоволен Богом. “Мелхола, дочь Саула [заметьте, что неспроста вновь упоминается о ее родстве с Саулом], вышла к нему навстречу и сказала: как отличилсясегодня царь Израилев, обнажившись сегодня пред глазами рабынь рабов своих, как обнажается какой-нибудь пустой человек!” Но каким уничтожающим упреком удостоил ее муж в ответ на эти ее слова! “И сказал Давид Мелхоле: пред Господом, Который предпочел меня отцу твоему и всему дому его, утвердив меня вождем народа Господня, Израиля; пред Господом играть и плясать буду”. И это было служение верующего. Не кто иной, как царь Израиля, будучи возвеличен и утвержден Богом, принес все свое величие в жертву Бога и почувствовал себя еще более возвеличенным, потому что Бог был всем для его души. В этот момент близость к Богу была дороже и важнее для Давида, чем даже престол, дарованный ему Богом, - и Давид рассудил справедливо. А Мелхола, далеко не сумевшая оценить в своей душе благодать Бога, с того времени была обречена на отчуждение от своего мужа, которого не смогла почтить в тот самый час, когда он доказал, что способен до конца пренебречь всем ради того, чтобы только почтить Бога.

### 2Царств 7

В следующей, 7-ой, главе мы видим пребывание царя Давида перед лицом Бога. Как отличается все встречающееся нам здесь от того, что было прежде, когда мы переходим от сюжетной линии “Мелхола и Давид” к новой - “царь и Бог”! “Когда царь жил в доме своем, и Господь успокоил его от всех окрестных врагов его, тогда сказал царь пророку Нафану: вот, я живу в доме кедровом, а ковчег Божий находится под шатром. И сказал Нафан царю: все, что у тебя на сердце, иди, делай; ибо Господь с тобою”. Но Нафан был не прав в этом, он поспешил с ответом. Пророк так же отвечает пред Богом за сказанные им слова, как и любой другой человек; и этот случай представлен здесь нам в назидание, чтобы мы не делали ошибок подобно данному пророку или еще больших, чем он. Разумеется, я не имею в виду самого апостола Петра, но, нисколько не сомневаясь по этому поводу, скажу, что совершенно очевидно то, что даже такие великие люди, как апостол Петр, допускали ошибки и промахи, к тому же очень серьезные. Я говорю не о тех промахах, которые апостол допускал еще до того, как был поставлен в высочайшее положение и наделен силой к тому, чтобы отвечать этому положению. Ясно, что Бог запечатлел это нам в назидание, чтобы мы знали, что даже самый главный из двенадцати апостолов имел не больше мудрости, чем ему было дано. Ибо не опыт отвечает божественным делам, не сила, не власть, которой он прежде обладал, а то, насколько он зависим от Бога.
Поэтому здесь сам Бог поправляет Нафана, поскольку это было необходимо: “Пойди, скажи рабу Моему Давиду: так говорит Господь: ты ли построишь Мне дом для Моего обитания, когда Я не жил в доме с того времени, как вывел сынов Израилевых из Египта, и до сего дня, но переходил в шатре и скинии? Где Я ни ходил со всеми сынами Израиля, говорил ли Я хотя слово какому-либо из колен, которому Я назначил пасти народ Мой Израиля: почему не построите Мне кедрового дома?” Многие доктрины, которые мы выдвигаем от имени Бога, никогда не требовались от нас. Мы не должны забегать вперед Бога. Верующий полагается на Бога, а не забегает вперед самоуверенно или горя страстными желаниями души, пусть даже они всегда искренни. Очевидно, и Давид исходил из своего собственного намерения и обстоятельств. Это выглядело вполне пристойно, если рассуждать по-человечески, и могло показаться таковым даже человеку Бога. В отдельном смысле этого слова желание было замечательным, но, возлюбленные братья, “послушание лучше жертвы”. Можем ли мы доверять нашим желаниям? Нет большего смирения, чем полагаться во всем на Господа и покорно исполнять его волю, когда Он известит о ней; нет ничего более надежного, хотя неверие считает и дерзко объявляет знание этого чрезмерной самоуверенностью.
И, более того, Бог в благодати соблаговолил служить своему народу, быть полезным ему. Его не устраивало, чтобы они работали и воевали, а Он в это время пребывал в мире и покое. Когда они были странниками в пустыне, Он пребывал среди них в шатре; и Он должен расселить их на земле, прежде чем примет храм или поселится рядом с ними. Да, Он также должен устроить дом Давиду и упрочить его царство прежде, чем его сын сможет построить дом Богу. Ибо таковой была его святая воля, чтобы не Давид, а сын Давида построил дом Бога. Значение этого очевидно: истинный Соломон - царь мира - стоял перед взором Бога.
“И теперь так скажи рабу Моему Давиду: так говорит Господь Саваоф: Я взял тебя от стада овец, чтобы ты был вождем народа Моего, Израиля; и был с тобою везде, куда ни ходил ты, и истребил всех врагов твоих пред лицем твоим, и сделал имя твое великим, как имя великих на земле. И Я устрою место для народа Моего, для Израиля, и укореню его, и будет он спокойно жить на месте своем, и не будет тревожиться больше, и люди нечестивые не станут более теснить его, как прежде, с того времени, как Я поставил судей над народом Моим, Израилем; и Я успокою тебя от всех врагов твоих. И Господь возвещает тебе, что Он устроит тебе дом”.
Итак, Бог всегда должен занимать первое место, всегда быть инициатором всего. Было бы несоответственно его славе допускать, чтобы Давид построил ему дом прежде, чем Он сам устроит дом Давиду. В этом Он далее убеждает царя: “Когда же исполнятся дни твои, и ты почиешь с отцами твоими, то Я восставлю после тебя семя твое, которое произойдет из чресл твоих, и упрочу царство его. Он построит дом имени Моему, и Я утвержу престол царства его на веки. Я буду ему отцом, и он будет Мне сыном [ и действительно, семя Давида должно было взойти при справедливом божественном управлении]; и если он согрешит, Я накажу его жезлом мужей и ударами сынов человеческих [пока еще речь идет не о Христе]; но милости Моей не отниму от него, как Я отнял от Саула, которого Я отверг пред лицем твоим. И будет непоколебим дом твой и царство твое на веки пред лицем Моим, и престол твой устоит во веки. Все эти слова... Нафан пересказал Давиду”.
И царь Давид идет и предстает перед лицом Бога, и изливает поток красноречия в ответ на благодать, явленную в исправление поспешного и необдуманного желания Давида прославить Бога: “Кто я, Господи, Господи, и что такое дом мой, что Ты меня так возвеличил! И этого еще мало показалось в очах Твоих, Господи мой, Господи; но Ты возвестил еще о доме раба Твоего вдаль. Это уже по человечески, Господи мой, Господи! Что еще может сказать Тебе Давид? Ты знаешь раба Твоего, Господи мой, Господи! Ради слова Твоего и по сердцу Твоему Ты делаешь это, открывая все это великое рабу Твоему. По всему велик Ты, Господи мой, Господи! ибо нет подобного Тебе и нет Бога, кроме Тебя, по всему, что слышали мы своими ушами. И кто подобен народу Твоему, Израилю..?” Могли ли еще какие-либо слова так прекрасно передать эту замечательную особенность веры Давида - не потому ли он именно так оценивал народ Израиля как народ Бога, что ценил самого Бога? За его милость к себе и своему дому Давид теперь так благословляет Бога.
Само собой разумеется, что, думая прежде всего о народе, мы всегда бываем не правы. Кто когда-либо мог поверить в любовь к собранию человека, прежде не удовлетворившегося любовью Христа? Но прочувствовав полностью сущность Христа, исполнившись его славы и любви, вы, несомненно, проникаетесь чувствами к собранию, и никак иначе. Более чем сомнительно, если обратное вообще возможно, хотя иногда и может случиться нечто подобное этому. Есть люди, считающие себя сверхдуховными и во всеуслышание заявляющие, что заботятся только лишь о Христе, игнорируя свидетельство о Христе и общение святых. И это, на мой взгляд, самое обидное в глазах Бога; это обычно демонстрирует человек, обособляющий себя всем своим образом жизни от всего, что испытывает и закаливает душу и совесть. Напротив, вы почувствуете, братья, что чем искреннее вы обособляетесь силой веры в Христа, тем дороже становятся для вашего сердца чада Бога; но по этой самой причине вы не можете выносить, когда они не подчиняются воле Господа. Это усиливает осуждение вами того положения, в котором они фактически могут очутиться, но это и усиливает ваше желание видеть их выведенными из этого состояния.
Нечто подобное мы можем проследить, бегло просмотрев все Писание. Неважно, что мы исследуем, - чем мрачнее эпоха, тем больше это проступает. Возьмем, например, Даниила. Любил ли кто так народ Израиля, как Даниил, находясь в вавилонском плену? И все же он, несомненно, более болезненно, чем кто-либо еще, переживал то состояние, в котором находился народ Израиля. Это происходило оттого, что сила его веры так глубоко отделяла его для Бога, что он любил народ Израиля, и любил, чувствуя его божественную славу. Я не сомневаюсь, что фактически Даниил был в Вавилонской империи одиноким человеком: всего лишь три друга от его юности способны были оценить его чувства; но я убежден, что Даниил любил израильтян тем более потому, что Бог был всем для него.
Подобно этому (хотя и в более благоприятное время и в совершенно иных условиях) мы видим Давида, теперь во всем согласного с волей Бога. То было время свежих сил и нового благословления для израильтян, и этот период определяется именем Сиона, а демонстрация Давидом божественной силы и милости делает его целой эпохой Израиля. Но если посмотреть на Моисея, или Давида, или Даниила в начале, середине или конце их деятельности, то видно, что в конце концов Бог остается прежним вчера, сегодня и всегда; и в душах тех, кто любит его, результат один и тот же. Конечно, на все это могут оказать свое влияние обстоятельства и состояние народа Бога, но принцип везде один и тот же. Давиду выпало возрадоваться любви Бога, и не только к себе, но и к его народу, являющемуся все же свидетелем божественной славы и наслаждающемуся ею.
И вот Давид разразился словами: “И кто подобен народу Твоему, Израилю, единственному народу на земле, для которого приходил Бог, чтобы приобрести его Себе в народ и прославить Свое имя и совершить великое и страшное пред народом Твоим, который Ты приобрел Себе от Египтян, изгнав народы и богов их? И Ты укрепил за Собою народ Твой, Израиля, как собственный народ, на веки, и Ты, Господи, сделался его Богом. И ныне, Господи Боже, утверди навеки слово, которое изрек Ты о рабе Твоем и о доме его, и исполни то, что Ты изрек”. Подобная милость была действительно великой в слове и деле, но не слишком. Что может быть слишком великим для Бога? Но это было все равно для Давида, и по этой самой причине душа Давида забывала о себе; и не может быть истинного достоинства, если оно не основано на самоотречении. Но единственное, что обеспечивает истинность его, так это ощущение благодати Бога и его присутствия. Как раз в это время Давид всей душой радовался этому. “Итак, Господи мой, Господи! Ты Бог, и слова Твои непреложны, и Ты возвестил рабу Твоему такое благо! И ныне начни и благослови дом раба Твоего, чтоб он был вечно пред лицем Твоим, ибо Ты, Господи мой, Господи, возвестил это, и благословением Твоим соделается дом раба Твоего благословенным, во веки”.

### 2Царств 8

В следующей, 8-ой, главе мы узнаем о войнах, которые вел Давид, и о том, что Давид поразил и смирил филистимлян и моавитян. Мы читаем о том, что Давид поразил Адраазара, царя Сувы, и сирийцев, пришедших на помощь к Адраазару. И в то же время некоторые из язычников явились с подарками поприветствовать царя Давида, а также со всеми теми ценностями, которые соответствовали характеру царства. Короче говоря, описанные события исполнены славы и благословения. Далее Давид подчинил своему престолу Идумею и сделал идумеян рабами. И, наконец, настает время, и мы видим, что Давид устанавливает свою власть и свои порядки в Израиле, утвердившись над всем своим народом. “И царствовал Давид над всем Израилем, и творил Давид суд и правду над всем народом своим. Иоав же, сын Саруи, был начальником войска; и Иосафат, сын Ахилуда, - дееписателем”. Священники, писатели и все прочие придворные показаны здесь нам каждый при своей должности.

### 2Царств 9

В 9-ой главе нам открывается иная картина. Мы видим томление и желание души Давида, но не новых завоеваний жаждет его душа, ибо она жаждет оказать милосердие, подобное тому, какое явил Бог ему самому. И поэтому Давид вспоминает о доме Саула. Оставался ли там еще кто-то, кому он мог бы оказать божественную милость? Нам нет необходимости долго задерживать свое внимание на этой весьма приятной сцене, ибо в ней нет ничего удивительного для большинства из нас, поскольку в ней повествуется о чудесной милости, оказанной Давидом Мемфивосфею. “И жил Мемфивосфей в Иерусалиме, ибо он ел всегда за царским столом. Он был хром на обе ноги”.

### 2Царств 10

Вслед за этим повествуется о новых событиях. Давид пожелал оказать милость уже не отпрыскам Ионафана из дома Саула, а Аннону, сыну Нааса, за благодеяние, которое оказал Давиду его отец, хотя это было неверно понято и истолковано аммонитскими князьями. Они не способны были оценить милосердие души Давида и только начали подозревать что-то неладное, как обычно и делают негодные люди. “Но князья Аммонитские сказали Аннону, господину своему: неужели ты думаешь, что Давид из уважения к отцу твоему прислал к тебе утешителей? не для того ли, чтобы осмотреть город и высмотреть в нем и после разрушить его, прислал Давид слуг своих к тебе? И взял Аннон слуг Давидовых, и обрил каждому из них половину бороды, и обрезал одежды их наполовину, до чресл, и отпустил их”. Давиду донесли об этом оскорблении, но он воспринял это вполне спокойно; в то же время он поручил Иоаву разобраться с аммонитянами, и, конечно же, последовало великое мщение. Иоав поразил их, несмотря на сирийцев, которые пытались защитить аммонитян. Сопротивление было напрасным. Аммонитяне и сирийцы были жестоко наказаны. Власть престола Давида укрепилась повсюду и очень прочно.

### 2Царств 11

В следующей, 11-ой, главе появляется первый намек на дурное поведение Давида с тех пор, как он воссел на престол. “Через год, в то время, когда выходят цари в походы, Давид послал Иоава и слуг своих с ним и всех Израильтян; и они поразили Аммонитян и осадили Равву [имело место жестокое мщение]; Давид же оставался в Иерусалиме”. Сомневаюсь, что когда Давид наслаждался досугом или когда мстил своим врагам аммонитянам, его душа пребывала в единстве с Богом. Во всяком случае последующая история слишком уж неприятна для нас, чтобы сейчас долго останавливаться на ней. Я лишь немного коснусь ее. Душа Давида оказалась в западне, и вскоре он совершил грех, самый тяжкий грех, особенно для такого человека, как Давид. Это произошло так, как происходит всякий грех, - из-за гнусных попыток захватить все себе. Поступив нечестно с Вирсавией, Давид неудачно попытался скрыть свой грех, повелев прислать к нему своего верного раба Урию с тем, чтобы отправить его к себе домой, но когда это ему не удалось, как не удалось и обманным путем загладить свой грех, Давид задумывает такое средство, с помощью которого можно было бы довести Урию до могилы. Таким образом нравственно павший царь Давид еще дальше заходит в своем беззаконии по пути греха, на который он вступил. О, какой это грех и какой позор для Давида!

### 2Царств 12

В следующей, 12-ой, главе мы опять встречаемся с Нафаном, который приходит к Давиду и рассказывает ему притчу о двух людях, живших в одном городе, один из которых был богатым, а другой бедным. “У богатого было очень много мелкого и крупного скота, а у бедного ничего, кроме одной овечки, которую он купил маленькую и выкормил, и она выросла у него вместе с детьми его; от хлеба его она ела, и из его чаши пила, и на груди у него спала, и была для него, как дочь; и пришел к богатому человеку странник, и тот пожалел взять из своих овец или волов, чтобы приготовить (обед) для странника, который пришел к нему, а взял овечку бедняка и приготовил ее для человека, который пришел к нему”.
“Сильно разгневался Давид на этого человека”. Не следует всегда верить тем людям, которые бурно выражают свое негодование. Даже тогда Давид был способен горячо возмутиться беззаконием. Увы! то было не самоосуждение, и не было ничего более ужасного в грехе Давида, чем то, что он долгое время предавался ему, явно без должного сочувствия человеку или угрызения совести перед лицом Бога; и даже когда с помощью притчи о его грехе было сказано достаточно ясно, его гнев воспылал лишь против беззакония другого человека. Когда явился Нафан, Давид мог бы открыть свои уши и прислушаться, чтобы узнать, не было ли слова от Бога касательно греха, совершенного им самим. Но как бы не так! Давайте же не будем обманывать самих себя, братья мои, и не позволим другим обманывать нас. Единственное, что позволяет нам правильно судить о поступках других, - это самоосуждение. Если мы так ясно видим сучок в глазу своего брата, то должны не забывать вытаскивать бревна из наших собственных глаз. Давид же здесь являет нам яркий пример того, кто очень быстро замечает грех другого, но может оказаться поистине слепым и не заметить своего собственного смертного греха и не осудить своего беззакония. Поэтому он поспешно восклицает: “Жив Господь! достоин смерти человек, сделавший это; и за овечку он должен заплатить вчетверо, за то, что он сделал это, и за то, что не имел сострадания. И сказал Нафан Давиду: ты - тот человек. Так говорит Господь Бог Израилев: Я помазал тебя в царя над Израилем и Я избавил тебя от руки Саула, и дал тебе дом господина твоего и жен господина твоего на лоно твое, и дал тебе дом Израилев и Иудин, и если этого (для тебя) мало, прибавил бы тебе еще больше; зачем же ты пренебрег слово Господа, сделав злое пред очами Его? Урию Хеттеянина ты поразил мечом; жену его взял себе в жену, а его ты убил мечом Аммонитян; итак не отступит меч от дома твоего во веки, за то, что ты пренебрег Меня и взял жену Урии Хеттеянина, чтобы она была тебе женою. Так говорит Господь: вот, Я воздвигну на тебя зло из дома твоего, и возьму жен твоих пред глазами твоими, и отдам ближнему твоему”.
Заметьте важный принцип возмездия, осуществившийся в данном случае, который так часто обнаруживается в жизни и в Писании. Наш грех всегда определяет форму нашего наказания. “Я воздвину на тебя зло из дома твоего, и возьму жен твоих пред глазами твоими, и отдам ближнему твоему”. И далее: “Ты сделал тайно”. Здесь следует контраст, как прежде следовала аналогия, - то и другое характеризует божественные пути, и каждое в отдельности глубоко подмечает обманчивость греха для человека и вечное отвращение к этому Бога. “Ты сделал тайно, а Я сделаю это пред всем Израилем и пред солнцем. И сказал Давид Нафану: согрешил я пред Господом. И сказал Нафан Давиду: и Господь снял с тебя грех твой; ты не умрешь [Давид сам осудил себя, но Бог в любом смысле более мудр]; но как ты этим делом подал повод врагам Господа хулить Его, то умрет родившийся у тебя сын”. Тем не менее от той самой женщины - от той, что была женой Урии, хеттеянина, - божественной благодатью был восставлен наследник престола Израиля, которого Он сделал своим перворожденным и который выше всех земных царей, тот, кто символизировал Христа в мирной славе, как Давид символизировал его своими страданиями и военной мощью; и последнее должно было исполниться. Поистине, божественные пути прекрасны. Здесь мы опять видим, что каким бы греховным ни был способ завладения Вирсавией царем Давидом, высшая божественная благодать не уничтожает возникшей связи, а снисходит до ее признания, когда случившийся при этом грех полностью признается и осуждается Давидом. Итогда божественной благодатью появляется избранный сын Давида и отстраняет всех других, которые могли бы претендовать на первенство по плоти.
Данная глава дает душе полезную пищу для размышления, позволяя ей глубоко задуматься над тяжелой бедой, постигшей Давида, над его сердечными муками и переживаниями, связанными с болезнью его ребенка, и его мужественным поведением, когда Бог забрал у него этого младенца. Случилось, что когда он услышал мольбу своих слуг, то успокоился. Именно тогда, когда любящие люди обычно отдаются безутешному и безнадежному горю, Давид, проникшись той мудростью, которой наделила его благодать, перестал проливать слезы, и его сердце обратилось с верой к Богу, и он вкусил хлеб, предложенный ему. Какое предупреждение и вместе с тем какое утешение для него! Давид, как бы низко он ни пал, оставался истинным человеком Бога - не только объектом благодати, но, как правило, глубоко испытанным и воспитанным ею. Поэтому он возвращается к источнику своей силы и благословения. И, соответственно этому, из последних описанных событий мы узнаем, что Бог уготовил немало хорошего, несмотря на печаль и наказание, для раскаявшегося царя Израиля.

### 2Царств 13

Разумеется, такой беглый очерк этих книг Писания не позволяет претендовать на подробное толкование каждого интересного момента, встречающегося в них, а только позволяет в общих чертах обстоятельно изложить взгляд на основной ход событий и цель книг, и я выполню это, насколько позволит мне Господь. Даже самый поверхностный читатель должен ощутить, что Саулу отводится значительное место в первой книге Царств, Авессалом же играет немалую роль во второй - и тот и другой в противостоянии Давиду. Итак, суть вдохновения предполагает, что Бог, выбирая такие личности или такие обстоятельства, о которых толкуется здесь, ставит перед собой определенную божественную цель. Главная обязанность истолкователя - познать и открыть по мере своего осмысления тот замысел, который Дух Бога, по-видимому, имеет в виду.
Судя по внешнему виду, ясно, что основной характерной чертой истории Авессалома в конечном итоге является противодействие Давиду. Авессалом состоял в ближайшем родстве с царем Давидом, но тем не менее был его противником. Итак, поскольку Давид на протяжении первой или второй книги Царств символизирует Господа Иисуса, как мне кажется, то нет сомнений в том, что Дух Бога в противниках Давида представляет нам антихристов. Только антихрист в символическом плане обладает теми качествами, которые весьма отличны от качеств его антипода, как выражено в Писании и является в действительности. Таким образом, в Новом Завете, где антихрист ясно представлен нам как предмет учения или пророчества, Иоанн показывает, что тот в первую очередь отрицает Христа, затем со все возрастающей наглостью (это фактически и является его противостоянием христианскому откровению) отрицает уже Отца и Сына. Ибо он есть лжец и антихрист. Он отрицает Христа как в плане родства с евреями, так и славу его личности. Поэтому он отвергает в нем славу Израиля, а также всю полноту божественной благодати, явленной ныне в христианстве. Ибо мы должны помнить, что Господь Иисус во всем многообразии своей славы являет Бога во многих отношениях: например, как Мессию - царя Израиля, а будучи отвергнутым иудеями - как Сына человека, правителя племен, народов, наций и языков в этом мире. Таким образом, неверие иудеев, проявленное ими в неприятии Господа, будет использовано Богом, чтобы еще полнее явить славу Христа и его собственные замыслы.
Итак, поскольку Иоанн ссылается на эти две характерные особенности последнего противника Христа, то, я думаю, можно из этого понять, что в первой книге Царств Саул выступает в качестве главного противника Давида прежде, чем тот вошел на престол. После этого Авессалом занимает аналогичное положение во второй книге Царств, но из двоих Авессалом был более опасным и дерзким противником, поскольку он сотворил гораздо более гнусное преступление. Близость Авессалома к царю и характер его родства с ним делали его вину и поступок еще более чудовищным перед лицом Бога и человека. Именно это, на мой взгляд, и объясняет тот промежуток, который лежит между двумя событиями: ревностным преследованием Давида Саулом, с одной стороны, и попыткой Авессалома незаконно захватить власть Давида - с другой. Правда, Авессалом никак не обнаруживает поначалу ту извращенную форму, которую в конце концов принимает его беззаконие. Он прибегает к той хитрости, которая удачно проходит с простодушными и наивными, хотя и омерзительна для честных и прямодушных. Еще до его предательства мы узнаем подробности его кровожадной жестокости, какую не в силах уравновесить никакой вызов, ни даже самое грубое поведение Амнона со своей сестрой Фамарью. Такое произойдет и с антихристом. Не все его зло и беззаконие выступит сразу. Ведь, несомненно, это самое важное соображение для всех нас - нравственный принцип, который мы видим в этих случаях. Близость к тому, что прекрасно, неизменно вырабатывает зло в его самом ужасном виде. Не могло бы быть ничего подобного антихристу, если бы не возникло христианство и не появился Христос. Именно полнота благодати и истины, открывшаяся в личности Господа Иисуса, высветила наихудшее зло в человеке. И даже сам сатана не мог бы исполнять своих замыслов, направленных против божественной славы, если бы не поднялся против человека, который представлял особый объект божественного благоволения и его произволений в славе.
Поэтому здесь мы находим достаточно полный ответ на все это в двояком символе: во-первых, в Сауле, противодействовавшем Давиду на раннем этапе его служения, когда он еще не занял престола, и, во-вторых, в Авессаломе, в котором не сразу, а постепенно, шаг за шагом проявлялись сила и кровожадность, прежде чем он выступил против своего отца. Обманщик и убийца чувствуется в нем даже в начале повествования о нем, которое представляет нам Писание. Бог со своей стороны осуждает семейство Давида, взывая к его сердцу и совести. Когда грех, позор и скандал обрушились на его семью, Бог обращается к нему с упреком, и как раз это позволяет нам распознать Авессалома. Он будет мстить за зло, причиненное его сестре. Он принял решение пролить кровь своего брата и умело скрывает свое злое намерение. Амнона заманивают в западню, чтобы убить (гл. 13).

### 2Царств 14

Но более того, в том, каким путем Авессалом был возвращен домой замечательным образом, явлена божественная милость; и здесь мы вновь обретаем еще одного свидетеля той же самой истины, на которую так часто ссылались ранее. Только после того, как Бог явил свою щедрую милость, сатана и человек созрели до ужаснейших злодеяний. Проницательный Иоав нанял умную женщину из Фекои, ибо хорошо знал, что сердце царя обратилось к Авессалому, своему грешному сыну. И в то же время он хорошо знал, что это противоречило совести царя, ибо он был исполнителем закона Бога. Ему Бог вверил меч правосудия в Израиле, а его сын Авессалом запятнал кровью народ и землю Бога, а также семейство царя.
Поэтому при любых основаниях Давид был призван исполнить все согласно Богу и против собственного сына. Но это лишь один из многих примеров, выстраивающихся в ряд и составляющих божественную историю, в которой Бог, действительно настаивая на справедливости и возмущаясь всякому грехопадению здесь на земле, между тем никогда не отрекается от благодати, а всегда утверждает право божественной милости вопреки требованиям земной справедливости. И, разумеется, Давид не мог сопротивляться такому призыву. Возможно, могла иметь место некоторая борьба; и тот самый факт, что Авессалом был ему сыном, обострял борьбу искренней совести: неужели было бы возможным для Давида отрицать ту благодать, которая была его единственным основанием и главной похвалой пред Богом? Поэтому Иоав, который сам даже в малой степени не ценил благодати и милосердия, тем не менее понял, что это единственно надежное средство повлиять на душу Давида. Поэтому и появилась женщина из Фекои, притворившаяся плачущей. И вошла эта женщина к царю, а он спросил ее, чем она так опечалена. Она же в форме притчи рассказала о своем положении, говоря: “У рабы твоей было два сына; они поссорились в поле, и некому было разнять их, и поразил один другого и умертвил его. И вот, восстало все родство на рабу твою, и говорят: “отдай убийцу брата своего; мы убьем его за душу брата его, которую он погубил, и истребим даже наследника”. И так они погасят остальную искру мою, чтобы не оставить мужу моему имени и потомства на лице земли. И сказал царь женщине: иди спокойно домой, я дам приказание о тебе. Но женщина Фекоитянка сказала царю: на мне, господин мой царь, да будет вина и на доме отца моего, царь же и престол его неповинен. И сказал царь: того, кто будет против тебя, приведи ко мне, и он более не тронет тебя. Она сказала: помяни, царь, Господа Бога твоего, чтобы не умножились мстители за кровь и не погубили сына моего. И сказал царь: жив Господь! не падет и волос сына твоего на землю”.
Заручившись таким образом поддержкой, женщина начинает открывать свою тайну. Теперь Давид дал свое царское слово. Благодать была очень дорога его сердцу. Он был чрезвычайно тронут и расчувствовался. Являть милосердие было не новым делом для него, о чем свидетельствует его отношение к Мемфивосфею. Кто еще так ценил и понимал божественную милость? Он сам познал в ней нужду. Именно этим и воспользовался Иоав, послав женщину из Фекои выплакать перед Давидом мнимое горе ее дома. Теперь царь мог облегчить свою совесть. Если уж он пощадил чужой дом, несмотря на его вину, так разве он не пощадит свой собственный? Именно это и успокоило его опасения. Это было придумано чрезвычайно ловко. И теперь мы видим, как эта женщина постепенно начинает объяснять, с какой целью это все было задумано. “И сказала женщина: позволь рабе твоей сказать еще слово господину моему царю. Он сказал: говори. И сказала женщина: почему ты так мыслишь против народа Божия? Царь, произнеся это слово, обвинил себя самого, потому что не возвращает изгнанника своего”. Речь уже идет не о сыне той женщины, а о царском изгнаннике. “Мы умрем, - говорит женщина и добавляет, - и будем как вода, вылитая на землю, которую нельзя собрать; но Бог не желает погубить душу и помышляет, как бы не отвергнуть от Себя и отверженного”.
Она умоляет царя быть милосердным. И Давид не в силах сопротивляться этому. Если Бог изобретает средства вернуть своего изгнанника, то кто такой Давид, чтобы противопоставлять себя Богу? Если уж Бог со всей егонезапятнанной святостью, со всей его ревностью к правде и справедливости прибегает к своим действенным средствам (и Давид это хорошо знал), то кто или что такое Давид, чтобы выступать против Авессалома, изгнанного в другую страну за то, что пролил кровь Амнона, кровь своего согрешившего брата, мстя за бесчестие своей сестры? Поэтому царь, потрясенный этим, выслушал женщину. “Да будет слово господина моего царя в утешение мне, ибо господин мой царь, как ангел Божий, и может выслушать и доброе и худое. И Господь Бог твой будет с тобою”.
И все же справедливость не отстаивалась здесь в такой же мере, в какой Бог утверждал ее во Христе. Поэтому и возникают подозрения, что не все здесь было по справедливости. И царь соответственно этому говорит: “Не скрой от меня, о чем я спрошу тебя”. “И сказала женщина: говори, господин мой царь. И сказал царь: не рука ли Иоава во всем этом с тобою? И отвечала женщина и сказала: да живет душа твоя, господин мой царь; ни направо, ни налево нельзя уклониться от того, что сказал господин мой, царь; точно, раб твой Иоав приказал мне, и он вложил в уста рабы твоей все эти слова; чтобы притчею дать делу такой вид, раб твой Иоав научил меня; но господин мой мудр, как мудр ангел Божий, чтобы знать все, что на земле”. Если око чисто, то все тело светло. Несомненно, эта аллегория в значительной мере искажена. Увы! Эту притчу придумал человек, душа которого не была милосердной. Как же важно, братья мои, время от времени видеть в определенных событиях Писания, как мы видим это сейчас, что существует плотский рассудок, способный иногда видеть более ясно то, что приличествует святому Бога, нежели сами святые способны чувствовать это. Но это только те, кто знает, как использовать божественную благодать в своих интересах, когда она устраивает их. Именно это и сделал теперь Иоав с помощью женщины из Фекои. Он утаил истину неправедным образом, и мы увидим, к чему это привело в отношении Авессалома.
Но царь, когда он обнаружил истинную цель этого, не отказался от своего слова. Он сказал Иоаву: “Вот, я сделал (по слову твоему)”. Давид, бывший в долгу у благодати, причем больше, чем у чего бы то ни было, не мог отмежеваться от ее призыва. Вот почему он приказывает: “Пойди же, возврати отрока Авессалома”. Иоав благодарит царя и выполняет его приказание. Но Давиду совсем небезразлично то, в чем провинился в прошлом Авессалом, а потому он запрещает ему видеть лицо царя. “И сказал царь: пусть он возвратится в дом свой, а лица моего не видит. И пошел Авессалом в свой дом, а лица царского не видал”.
Далее Дух Бога дает нам описание личности Авессалома. В нем было все, что привлекало взор, все, что отвечало естественным желаниям, все, чтобы стать желанным претендентом на титул царя. В прежние времена внешность сыграла решающую роль при избрании царем Саула. Теперь то же самое повторялось и с Авессаломом.

### 2Царств 15

В следующей, 15-ой, главе показано, как начинают созревать и осуществляться коварные замыслы предателя; и это происходит, надо отметить, лишь после того, как ему была явлена щедрая благодать. И действительно, этого следовало ожидать. Это произошло лишь после того, как изгнанник Авессалом прибегнул к милосердию царя, чтобы возвратиться. Это очень похоже на то, что последовало в ответ на божественную благодать евангелия. Ведь в ответ на явленную ему милость в Авессаломе проявляется самая ужасная черта антихриста, какая никогда не встречалась нам даже в царе Сауле. Так в чем же разница между Саулом и Авессаломом? Разве не в том, что Саул являет нам суть антихриста скорее как иудей-отступник, поведение же Авессалома больше напоминает христианское отступничество? Обе эти черты должны обнаружиться в антихристе последних дней; и это также является одной из причин того, почему, хотя отдельные черты антихриста и проявлялись в бытность Господа Иисуса здесь на земле, полностью антихрист сможет раскрыть себя лишь после того, как вся божественная благодать до конца явит себя в христианстве.
Это также объясняет двойственный образ антихриста, представленный поочередно каждой стороной в этих первых двух книгах Царств. Мы видим самое полное проявление человеческого зла: в первом случае оно проявляется в гордыне, неподдельной зависти и показном презрении, которое в конце концов переходит в смертельную ненависть по отношению к Давиду. Все эти признаки антихриста обнаруживаются у Саула. Но в случае с Авессаломом обнаруживается куда более глубокий характер беззакония, поскольку он состоял в более близких и зависимых отношениях с царем. Кроме этого, ему самому было явлено самое щедрое милосердие. Несмотря на то, что Авессалом совершил ужасное зло, Давид проявил к нему участие и милость, и даже великую любовь. И после всего, что сделал для него Давид, Авессалом, как мы видим, плетет свои интриги и вынашивает свои коварные замыслы с целью занять место царя - своего отца.
Так мог действовать только человек. “После сего Авессалом завел у себя колесницы и лошадей и пятьдесят скороходов. И вставал Авессалом рано утром, и становился при дороге у ворот, и когда кто-нибудь, имея тяжбу, шел к царю на суд, то Авессалом подзывал его к себе и спрашивал: из какого города ты? И когда тот отвечал: из такого-то колена Израилева раб твой, тогда говорил ему Авессалом: вот дело твое доброе и справедливое, но у царя некому выслушать тебя”. Налицо две основные цели: подорвать авторитет царя с тем, чтобы возвеличить себя. Таким образом он с готовностью льстил народу, которого не любил так, как Давид, а скорее презирал; и, несомненно, многие попадали к нему в сети, соблазнившись добрыми словами и щедрыми обещаниями. “И говорил Авессалом: о, если бы меня поставили судьею в этой земле! ко мне приходил бы всякий, кто имеет спор и тяжбу, и я судил бы его по правде. И когда подходил кто-нибудь поклониться ему, то он простирал руку свою и обнимал его и целовал его. Так поступал Авессалом со всяким Израильтянином, приходившим на суд к царю, и вкрадывался Авессалом в сердце Израильтян”. Нет необходимости подробно доказывать и убеждать вас в том, что во всех этих действиях не было ни правды, ни любви, как не было и праведности, способной отличать то, какие взаимоотношения должны быть с теми, кто приходил на суд прежде всего к царю, - а без этого не могло быть никакой справедливости, как и любви, ищущей блага другим, но не себе самому, но могло быть только необузданное своеволие и самые высокомерные амбиции. Авессалом думал лишь о себе и преследовал самые низкие и подлые цели - желал возвыситься сам путем свержения с престола своего отца, которого Бог помазал в цари Израиля. Ибо сказано, что “по прошествии сорока лет царствования Давида, Авессалом сказал царю: пойду я и исполню обет мой, который я дал Господу, в Хевроне; ибо я, раб твой, живя в Гессуре в Сирии, дал обет: если Господь возвратит меня в Иерусалим, то я принесу жертву Господу”.
Заметьте здесь осквернение имени Бога, которое всегда сопровождает худшее человеческое зло на земле. “И сказал ему царь: иди с миром. И встал он и пошел в Хеврон. И разослал Авессалом лазутчиков во все колена Израилевы, сказав: когда вы услышите звук трубы, то говорите: Авессалом воцарился в Хевроне. С Авессаломом пошли из Иерусалима двести человек, которые были приглашены им, и пошли по простоте своей, не зная, в чем дело. Во время жертвоприношения Авессалом послал и призвал Ахитофела Гилонянина, советника Давидова, из его города Гило. И составился сильный заговор, и народ стекался и умножался около Авессалома”. Здесь представлена еще одна особенность, необходимая для завершения характера антихриста, а именно сочетание царственной власти в Израиле с претензией на духовность. Здесь имеет место крайне религиозное притворство. Антихрист не проявляет открыто свое неверие. В нем, разумеется, отсутствует вера, но при этом он всегда старается показать себя верующим, и это проявляется в том или ином персонаже, олицетворяющем его. Тому, что приносит зло, духовная силанеобходима для того, чтобы раскрыть истинный и полный характер антихриста. Отсюда Ахитофел сродни Авессалому. Поэтому, как нам известно, этот же самый персонаж как бы олицетворяет собой второго зверя, или лжепророка, о котором говорится в книге Откровение. Как известно, он имел два рога подобно агнцу, что означает двоякий характер власти. Он не просто имеет рог, он не просто царь, но зверь с двумя рогами. И в это время могло бы показаться, что речь идет уже не об имитации священнической власти Христа; но он будет претендовать не только на царский престол, но и на место пророка, на толкование божественного намерения, подобно Ахитофелу, как мы здесь видим, который прежде был советником Давида, а теперь стал советником Авессалома. Таким образом происходит объединение лжепророка с царской властью. Эти черты в конечном итоге объединяются в антихристе.
Я не говорю сейчас о великой имперской власти, о звере, о тех днях, которые навлекут на людей суд. Ибо об этом говорится в другом отрывке Писания, и этот зверь воссядет не в Иерусалиме, и сферой его влияния будет не земля Израиля. Там возымеет место заключительное столкновение, там должны будут погибнуть зверь и лжепророк и все поддерживающие их цари.
Таковы некоторые основные моменты, которые могут помочь не только направить души по правильному пути, но и предохранить их от промахов и ошибок, которые так часто допускают люди, которым мы подвержены так же, как и все остальные. Нет другой возможности устоять в истине, кроме как через искреннее подчинение Слову Бога. Если мы начнем оказывать доверие чему-то, подобному определенному аспекту истины, и скорее всего в ее общепринятой форме, переходящей от одного к другому, то я убежден, что Господь не поддержит эту инициативу. Из всех людей мы особенно должны ходить в постоянной покорности Богу и его Слову. Несомненно, все чада Бога должны делать это; но если Бог освободил нас от этих вероучений и закостеневших форм человеческого рассудка, то будьте уверены, что мы оказались не в меньшей опасности. Это не значит, что нет никакой защиты. Кто пройдет мимо того факта, что все доверившиеся нравоучениям и слепо следующие им едва ли могут похваляться своей ортодоксальностью в настоящее время? Мы также хорошо можем видеть, что непоследовательности нет предела; более того, может постоянно иметь место грубое противоречие тому, что признано, хотя кое-кто может быть благодарным за то, что хоть какая-то проверка выявляет ужасное заблуждение, ибо ценность вероучения в лучшем случае заключается главным образом в том, что оно отвергает ересь. “Вера от слышания, а слышание от слова Божия”, а не от вероучения. И неверие людей, которые подписываются под всеми этими догмами, настолько бросается в глаза, что обычные мирские судьи и люди стыдятся за них. Это сказано не для того, чтобы оскорбить кого-то, не для того, чтобы вмешаться в дела других людей, но скорее для пользы наших же душ, верующих, что нет людей, которым Бог решительно навязывал бы то, что мы исповедуем.
Но не приносит ли нам радость и не является ли залогом безопасности постоянное и безоговорочное подчинение нашей души той божественной истине, которую Он открыл, а не тем измышлениям, которые мы можем принять через других, какими бы поразительными или полезными они ни были? Будем же благодарны за их помощь, и все же наш долг - судить обо всем согласно Слову Бога. Давайте с благодарностью насладимся всякой истиной, какую слуги Господа могут проповедать нам; но никакие заключения или выводы никогда не способны стать основой веры. Чему бы нас ни учили одни и что бы нам ни проповедовали другие, критерием всего должно быть Писание, и нельзя по вероучениям сверять истину. Слово Бога является не только великим источником, но и критерием истины. Жаждем ли мы от Бога истины? У нас есть его бесценное Слово, которое, несомненно, учит нас этойистине. Проповедование Слова Бога - благословенная помощь, и было бы проявлением гордыни и низменности пренебрегать такой помощью служителей Бога, неблагодарностью по отношению к самому Богу, высокомерием по отношению к его служителям, и это принесло бы вред нашим душам. “И будут все научены Богом”. Это верно для всех святых, но никоим образом не исключает и учителей и другие обычные средства, хотя могут иметь место и чрезвычайные случаи, когда те наставляются без посторонней помощи. Притязание на то, чтобы обучаться непосредственно от Бога через его собственное Слово независимо от тех, которых Он утвердил в теле Христа именно с этой целью, является в общем-то необоснованным. И фактически обнаруживается, что все, похваляющиеся тем, что обходятся в познании без тех средств, которые Он обычно использует, знают немного, ибо в действительности они слишком горды, чтобы учиться у других. Мы должны прислушиваться к Слову Бога и быть внимательными к нему, если верим в то, что постигаем истину через Бога, даже если речь идет только об антихристе. Эта истина, конечно же, стоит особняком от тех основных истин, которые непосредственно связаны с нашими отношениями с Богом, и мы можем благословлять его за то, что так есть и так предусмотрено его мудростью. И все же мы должны помнить, что мы освящаемся через истину. Но во имя Господа мы не можем легкомысленно допустить (как не можем допустить для блага нашей души), чтобы хоть одна мысль не от Бога проникла в наш разум. И действительно неважно, с какого расстояния какая-то мысль, чуждая божественной истине, проникает к нам в душу - она различными путями может причинить зло, она несомненно введет в заблуждение, заставив нас путать многие вещи. И в результате этого мы не будем знать, к чему может привести даже малейшее отступление от этой истины, которое оказывает разрушительное воздействие на гармонию и совершенство божественной истины в его Слове. Дело в том, что истина только одна, а поэтому там, где хотя бы одна ее часть понята превратно или отвергнута, - там возникает опасность умалить значение и всего остального. Сейчас, разумеется, я говорю не о том, что касается наших собственных душ и Бога, но лишь о плодотворном использовании любой части Слова Бога.
Поэтому если мы получили правильную установку о том, что перед нами, то увидим в данном символе союз двоих: с одной стороны, царскую власть (именно ее предпочел для себя Авессалом), но наряду с этим с ним связан образ лжепророка, олицетворяемый Ахитофелом. Оба они были связаны друг с другом аналогично тому, как сам Саул, в конце концов, как мы узнали, прибегнувший к колдунье из Аэндора. Появился злой духовный советник из рода самых низменных, к которому он был приведен. Аналогичным примером может быть связь фараона с волхвами или Валака и Валаама. Поэтому эти два качества постоянно соединены в противодействии Христу.
Как бы там ни было, Авессалом внешне сначала кажется преуспевающим, а Давид в то же время вынужден покинуть престол, святилище и бежать из столицы, что представляет собой весьма печальное зрелище. “И сказал Давид Еффею: итак иди и ходи со мною. И пошел Еффей Гефянин и все люди его и все дети, бывшие с ним. И плакала вся земля громким голосом. И весь народ переходил, и царь перешел поток Кедрон; и пошел весь народ по дороге к пустыне. Вот и Садок, и все левиты с ним несли ковчег завета Божия из Вефары и поставили ковчег Божий; Авиафар же стоял на возвышении, доколе весь народ не вышел из города”.
Какой замечательный контраст с предыдущей сценой, слишком знакомой нам! Тогда народ и священники в страхе и смятении перед филистимлянами вынесли ковчег завета Бога, будто он, словно амулет, мог избавить их от вражеских мечей; здесь же Давид отказывается так недостойно использовать ковчег в своекорыстных целях, в каком бы страхе и какой нужде он ни находился. Если и был когда на земле кто-либо из ветхозаветных, имевшийживую веру в Бога и истинно преклонявшийся перед знаком его присутствия в Израиле, то это был не кто иной, как царь Давид, который истинно ценил ковчег завета Бога и делал это с верой. Таким образом, в час крайней нужды и величайшего унижения Давид отказывается рисковать ковчегом Бога. Он не допускает, чтобы по его вине хоть мельчайшая тень была брошена на ковчег. Чтобы он, Давид, вызывал ковчег завета Бога из Иерусалима? Не бывать этому! Давид просит сыновей Садока и левитов возвратить ковчег Бога в город, где ему суждено всегда покоиться, как его утвердит Господь Иисус, на таком же действенном и бескорыстном основании: “Если я обрету милость пред очами Господа, то Он возвратит меня и даст мне видеть его и жилище его. А если Он скажет так: “нет Моего благоволения к тебе”, то вот я; пусть творит со мною, что Ему благоугодно”. Разве это не было, братья, сердце, которое вопреки всем своим ошибкам свыклось с унижением, приняв его из рук Бога, чтобы оправдать его? Он был тем, кто знал, что какую бы благодать Бог уже ни являл ему, она все еще была неисчерпаемой. Он был вовсе не уверен, что Бог явит ему милость, поскольку не сомневался в своих многочисленных грехах, или смягчит его глубокое падение. Поэтому мы видим Давида готовым принять любое наказание от Бога и благословить его за это. Давид ходатайствует за божественную славу, представляющую такую ценность для него. И вера предназначается именно для того, чтобы удовлетворить свою потребность и радоваться тому, что открывается в Боге. Но именно потому, что это есть вера, она никогда не позволит, чтобы то, что вмещает ее малое поле зрения, приравнивалось к благодати, которая в нем, но чтобы эта благодать превосходила. Короче говоря, вера, поскольку она всегда получает то, к чему стремится, всегда уверена, что есть большее, но никогда не претендует на достижение всей полноты божественной благодати. В то же самое время она не останавливается равнодушно на достигнутом, не удовлетворяется малым, какую бы благодарность она ни являла. Но признаем, что вера в человеке никогда не достигнет уровня благодати в Боге, если можно так сказать; какой бы близкой она ни была, она никогда не постигнет его милость. Она может погружаться все глубже и глубже, но никогда не достигнет дна.
Именно пребывая в таком духе, царь поднимался на Елеонскую гору. Эта сцена, возможно, напомнит нам о более великом, чем Давид. Но тот, более великий, чем Давид, кому более других были знакомы слезы, поднимался тогда без всяких рыданий. Нельзя сказать, что сердце его не было исполнено глубокой любви и печали к человеку и Израилю, к своим собственным среди остальных, которым вскоре суждено было возрадоваться Утешителю, посланному им с небес как печать искупления. Но сейчас это был день позора для Давида, а не только для народа и грешного сына Давида, и это имело основание для Давида лично; то был день, когда он не мог отрицать справедливо распростертую над ним руку Бога для наказания его и отпрысков во исправление грехов, допущенных ими неоднократно и не по неведению. Давид “шел и плакал, голова у него была покрыта; он шел босой, и все люди, бывшие с ним, покрыли каждый голову свою, шли и плакали”.

### 2Царств 16

Далее Давиду донесли, говоря: “И Ахитофел в числе заговорщиков с Авессаломом”. Давид обращается к Богу. Ему не раз приходилось получать тяжелые вести, но эта новость открыла перед ним источник его веры, поскольку он явственно узрел в этом почерк сатаны. Отцовская любовь могла бы удержать его от молитвы против Авессалома, но Давид теперь мог излить душу пред Богом. Поэтому он говорит: “Господи! разрушь совет Ахитофела”. И Бог услышал и ответил. Тем не менее царь не остался без утешения и радости. Он не остался без успокоения, без того, что облегчило его страдания и подняло в нем дух в день его скорби. Об этом говорится в следующей, 16-ой, главе, где мы узнаем, что “встречается ему Сива, слуга Мемфивосфея, с парою навьюченных ослов, и на них двести хлебов, сто связок изюму, сто смокв и мех с вином. И сказал царь Сиве: для чего это у тебя? И отвечал Сива: ослы для дома царского, для езды, а хлеб и плоды для пищи отрокам, а вино для питья ослабевшим в пустыне”. И выходит так, возлюбленные друзья, что там, где милосердие живет в сердце, Бог дает возможность явить его. Это Он дарует нам и в настоящее время, когда Иисус еще отвергнут; Он и сейчас отвергнут и презираем, хотя люди на словах и признают его восседающим на престоле.
И когда мы взойдем на небеса, Он воздаст благочестивому остатку иудеев в конце века сего и примет сладостные плоды веры, которые явят нам себя в тех, кто, устремив свой взгляд через тучи и трудности с упованием на наступление светлого дня царства Бога, которое скоро установится здесь на земле, отвергал все живое и исходящее от дьявола. Именно это и олицетворяет вера, действующая через любовь, какая показана нам уготованной таким образом для Давида. Но когда царь Давид доходит до Бахурима, то там его ждет новое испытание уже в форме оскорбления, ибо теперь сталкиваются две вещи - плоды благодати и дела плоти, подстрекаемой дьяволом. И вышел Семей, “и бросал камнями на Давида и на всех рабов царя Давида; все же люди и все храбрые были по правую и по левую сторону (царя)”. Могущественные мужи, естественно, весьма возмущались, но мы слышим здесь голос униженного царя, порицающего своих сторонников за то, что они слишком спешат пролить кровь. Нет, от Бога было унижение Давида, и Давид принял это в полной мере. Семей не мог бы спровоцировать его, чтобы тот потерял хотя бы частицу благости. Рука, которая покарала бы Семея в один момент, лишила бы Давида незабываемого урока. Ведь если верный воин Давида предлагает наказать безответственную наглость Семея, то сам царь являет дух крепости и смирения даже в тот момент, когда ничтожнейший из ничтожных поливает его грязью. “И сказал Авесса, сын Саруин, царю: зачем злословит этот мертвый пес господина моего царя? пойду я, и сниму с него голову. И сказал царь: что мне и вам, сыновья Саруины? пусть он злословит, ибо Господь повелел ему злословить Давида. Кто же может сказать: зачем ты так делаешь? ” Мы должны помнить, что прежде, чем Господь Иисус придет как царь, другие будут подвержены испытанию, и их вера и долготерпящее милосердие пройдут соответствующее для них испытание; такому же испытанию подвергаемся и мы. И для нас испытание верой будет продолжаться всегда. Их испытание будет кратковременным, но суровым. Теперь в этом мире есть все, рассчитанное на то, чтобы соблазнить и развратить нас, сделать все возможное, чтобы мы не заметили духовного величия нашего призвания и забыли об отвержении и распятии Христа.
И действительно, показанные здесь отношения можно полностью отнести на счет святых последнего дня, а также в общем смысле и на наш счет. Ибо Христос - наш Господь и глава. Давид был истинным царем, и не было других, подобных ему. Хотя нам известно, что Господь Иисус еще не воссел на свой собственный престол и не увенчан славой и честью, но Он известен нам как восседающий на более великом престоле и носящий титул куда более важный, чем титул Мессии, - Он известен нам как обладающий более великой славой и в более важной сфере. Нам известно, что именно Он принес славу этому престолу, а не просто получил славу от него; но по этой самой причине мы имеем счастливую возможность показать, как далеко превосходит наша вера во Христе, сводя на нет всякие обольщения сатаны, пытающегося в угоду мирскому заставить нас забыть нашего отверженного Господа. То же самое в принципе верно будет для тех, кто придет нам на смену. Разумеется, они будут находиться в иных отношениях с Господом Иисусом, нежели мы; и особая часть Слова Бога, которая будет касаться их душ и в их положении, будет совершенно отличаться от той, что Бог в данное время предназначает для нас. Существует общая основа, но многое индивидуально для каждого из нас. И это очень важно, ибо убедительно доказывает, что речь идет не просто о Слове Бога, но о его Духе; и тот же самый Дух, раскрывающий истину и вводящий нас в отношения с небесным Христом, вскоре представит душам истинно благочестивых иудеев то, что грядет истинный царь и что Он явится, чтобы низвергнуть антихриста и всех его пособников в конце века и в грядущем веке воцариться над Израилем и всей землей.
Это уготовит им благоприятные возможности, в принципе аналогичные тем, которые Бог предоставил, с одной стороны, Мемфивосфею, а с другой - Семею. Появится возможность как для презрения благодати, так и для взаимодействия между Мессией и всеми, кто ожидал его в этот день.
В конце данной главы мы видим другую сцену, все еще напоминающую нам о великом переломном моменте. Архитянин Хусий приходит к Авессалому и любыми средствами пытается противодействовать советнику Ахитофелу. Следовательно, и в те грядущие дни Господь будет знать, как разрушить все намерения дьявола. Несомненно, что Ахитофел из двоих был более проницательным - тем, кто лучше всех мог содействовать осуществлению планов Авессалома; но еще не подошло время для чего-то большего, чем эти его слабые попытки.

### 2Царств 17

И тогда, как и теперь, появляется некто “позволяющий”. Еще не настал час явного успеха. Бог соответственно путает все планы, и Ахитофел крайне обеспокоен, он все больше и больше раздражается, когда обнаруживает возле Авессалома того, кто сводит на нет все его советы. Об этом ясно говорится в 17-ой главе. “И увидел Ахитофел, что не исполнен совет его, и оседлал осла, и собрался, и пошел в дом свой, в город свой, и сделал завещание дому своему, и удавился, и умер, и был погребен в гробе отца своего”.

### 2Царств 18

В следующей, 18-ой, главе показан важный переломный момент. Имело место сражение, и тот, кто так тщеславно возвышал себя, так лебезил перед народом Израиля и втягивал его в заговор против своего отца, кто искал власти не от Бога, выступая против божественной славы и царя Израиля, находит себе особо позорную смерть и гибнет проклятым, повиснув на дереве, запутавшись всеми волосами своей головы, являющимися его гордостью и основой его красоты. Да, глупой смертью умирает Авессалом; сам Бог, видимо, повелел случиться этому и привел к подобному концу, ставшему итогом поражения Авессалома. Давида же обуревают чувства, естественные для отцовского сердца, тогда как нечестивый поступок его сына и справедливое наказание от Бога, постигшее Авессалома, гораздо меньше ощущаются им. Это открывается нам самым трогательным образом.

### 2Царств 19

К чему теперь вдаваться в подробности? Достаточно сказать, что Иоав приходит к царю, чтобы пристыдить его за то, что он безутешно рыдает, предавшись горю и восклицая громким голосом: “Сын мой Авессалом! сын мой, сын мой Авессалом!” Тот же самый народ, который одержал победу, не мог не раздражаться, чувствуя скрытый упрек в плаче и слезах царя. Поэтому Иоав осмеливается сказать: “Ты в стыд привел сегодня всех слуг твоих, спасших ныне жизнь твою и жизнь сыновей и дочерей твоих, и жизнь жен и жизнь наложниц твоих; ты любишь ненавидящих тебя и ненавидишь любящих тебя, ибо ты показал сегодня, что ничего для тебя и вожди и слуги; сегодня я узнал, что если бы Авессалом остался жив, а мы все умерли, то тебе было бы приятнее; итак встань, выйди и поговори к сердцу рабов твоих, ибо клянусь Господом, что, если ты не выйдешь, в эту ночь не останется у тебя ни одного человека”. Как же очевидно то, что царь еще не правил по справедливости, иначе бы Иоав никогда не осмелился так говорить. Таким образом, сам образец недостаточно праведен и справедлив. Так и должно быть в природе вещей; и нам ли разобраться в той простой истине, что Господь Иисус поэтому недосягаем для нас? Ибо что она говорит? Все Писание свидетельствует о падении первого человека. Единственный, кто достоин подражания и хвалы, всякого доверия и любви, так это второй человек - последний Адам.
Царь же соблаговолил сесть у ворот. “И пришел весь народ пред лице царя; Израильтяне же разбежались по своим шатрам”. И затем царь Давид “послал сказать священникам Садоку и Авиафару: скажите старейшинам Иудиным: зачем хотите вы быть последними, чтобы возвратить царя в дом его, тогда как слова всего Израиля дошли до царя в дом его? Вы братья мои, кости мои и плоть моя - вы; зачем хотите вы быть последними в возвращении царя в дом его? И Амессаю скажите: не кость ли моя и плоть моя - ты? Пусть то и то сделает со мною Бог и еще больше сделает, если ты не будешь военачальником при мне, вместо Иоава, навсегда! И склонил он сердце всех Иудеев, как одного человека; и послали они к царю сказать: возвратись ты и все слуги твои. И возвратился царь, и пришел к Иордану, а Иудеи пришли в Галгал, чтобы встретить царя и перевезти царя чрез Иордан”. Именно тогда злословивший прежде царя Семей съеживается от страха перед возвратившимся царем, ибо теперь тех, которые притворялись покорными, разоблачили. И здесь царь показывает также, что он теперь не в состоянии выполнить то, что мог бы исполнить до конца только истинный Давид; ибо тронутый переживаниями Семея, царь клянется ему, что тот не умрет. Эта клятва не помогла, когда Соломон пришел к власти, о чем мы узнаем из другой книги Писания.
Далее мы встречаем Мемфивосфея и слышим его печальный рассказ. Перед нами проходит и галаадитянин Верзеллий, и мы узнаем о его милости, оказанной им в свое время царю. Все это приводит к тому, что израильтяне приходят к царю и заявляют: “Зачем братья наши, мужи Иудины, похитили тебя и проводили царя и дом его и всех людей Давида с ним через Иордан?” “И отвечали все мужи Иудины Израильтянам: затем, что царь ближний нам; и из-за чего сердиться вам на это? Разве мы что-нибудь съели у царя, или получили от него подарки? И отвечали Израильтяне мужам Иудиным и сказали: мы десять частей у царя, также и у Давида мы более, нежели вы”. Царь - вот теперь их удел и гордость. Если перед нами вновь предстает естество, то как оно все-таки изменилось с возвращением царя! Вернувшееся признание народа Израиля вновь восстанавливает Давида на престоле в Иерусалиме.

### 2Царств 20

Другой изменник обнаруживается в личности Савея (гл. 20), который был низвергнут благодаря усердию и проворству, а также мужеству Иоава. И многое было изменено в устройстве царства. Последняя часть данной главы показывает нам, что все попытки и усилия врагов лишь привели к упрочению славы царя Давида, теперь восстановленного в Иерусалиме на престоле.

### 2Царств 21

В 21-ой главе нашему вниманию представлена поучительная сцена, на которой мы должны остановить свое внимание. Каким бы милосердным и верным ни был Бог, Он по той же самой причине ревностно относится к своему слову и справедливо наказывает тех, кто клянется его именем и не выполняет клятвы. Всем нам знаком тот факт, что во дни Иисуса Навина гаваонитяне обманули начальников Израиля. Они обманули Иисуса Навина, прикинувшись пришедшими из дальней страны во имя своих корыстных целей, скрыв, что принадлежали к проклятым племенам хананеев. В результате этого Иисус Навин и другие вожди Израиля оскорбили имя Бога по вине обманувших их гаваонитян, сохранив им жизни, хотя, когда обман открылся, последние были унижены до положения рабов, рубящих дрова и черпающих воду для святилища. Но Саул в своем притворном рвении и старании услужить Богу упустил из виду то, что израильтяне так клятвенно обещали гаваонитянам. Неужели вас удивляет то, что царь, который готов был лишить жизни своего собственного сына, потому что так поспешно дал клятву, о которой не знал Ионафан, пренебрег клятвой, которой поклялись Иисус Навин и остальные вожди Израиля в былые времена? Не удивляйтесь, ибо плоть, которая испытывает здесь чрезмерное напряжение, там ломается совсем.
Несомненно, это происходило очень давно, и есть такие, кто пренебрегает прошлым ради удобства в настоящем. Но время тут не в счет, равно как и место, если речь идет о делах Бога. Бог заботится о своем имени, и поэтому мы тоже должны хранить его слово и не отрицать его имени. Саул же забыл об этом. Разве нам трудно понять это? В нем не было живой веры как таковой. Была лишь формальность, она-то и подвела, когда это было ей удобно, ценой раба, хотя в то же время, возможно, демонстрировала великую преданность. Несомненно, Саул мог превозносить свое рвение в этом, якобы преследуя высокие цели во имя Бога, утверждая, что он по крайней мере не собирается увлекаться простыми словами и обязательством, данным столь давно, что уже устаревшим. Если бы гаваонитяне были хананеями, то горе было бы им от царя Саула! И вот голод пришел на землю, но не сразу после свершенного Саулом, а во дни Давида, и он продолжался три года. В этом случае следует обратить внимание особенно на две вещи как указывающие на великую нравственную истину. Прошло много времени с тех пор, как израильтяне поклялись гаваонитянам именем Бога, но разве Бог забывает что-то? Во-вторых, минуло довольно много времени с тех пор, как Саул совершил это кровавое преступление, и все же Бог не сразу посылает наказание. Наказание следует лишь через определенное время. Такое терпение надлежащим образом испытывает души людей. Наказание обрушилось на Израиль не во дни Саула, но во дни Давида. Почему? Да потому, что Бог желал испытать свой народ в их общих и повседневных обязанностях. Он желает заставить и нас почувствовать нашу забывчивость сердца и осудить ее, ощутив нашу недостаточную заботу о нем. Грех, возможно, и был лично на совести Саула; но долготерпение Бога, с одной стороны, и сплоченность народа, с другой, можно было лучше постигнуть, если удар обрушился бы во дни Давида. Народ и царь, таким образом, были вынуждены вспомнить то, что так быстро забыли, потому что отнеслись к этому несерьезно в то время, когда это произошло. По крайней мере, Он следит за нашими поступками, хотя наказание может последовать через довольно длительное время. Бог желает, чтобы его народ понял причину того, почему Он простирает на него свою руку.
Если израильтяне поверят в его справедливость, то поймут, почему именно это время было наиболее подходящим для наказания, почему по мудрости Бога наказание обрушилось на них во дни Давида, а не во дни Саула. Если бы оно постигло их во дни Саула, то они бы не вопросили его таким образом. Теперь среди них был тот, кто чувствовал славу Бога. Удар обрушился на Израиль. Если бы Давид почувствовал грех, если бы народ признал его, если бы имя Бога указало им на это, то голод не постиг бы их так, как это случилось. Грех совершил другой человек, и на нем лично была вина за него. Разумеется, ни Давид, ни израильтяне не несли ответственности за действия Саула, но они обязаны были почувствовать и признать это беззаконие. Его открыто совершил в Израиле царь Саул. Скорбел ли народ Израиля из-за этого поступка, сочтя его порочащим славу Бога? Что-то не видно было подобного признания; и Бог теперь заставит их посмотреть на этот грех самым серьезным образом под натиском голода, который будет повторяться год за годом, пока Он не прославится там, где было совершено это зло. Фактически был виновен царь Саул, но разве народ Израиля проявил благочестивое возмущение тем, что царь так осквернил имя Бога? Нет сомнений в том, что они беззаботно отнеслись к этому, и Давид прозревает теперь в ответ на этот призыв Бога, и он, наказанный Богом, истинно чувствует это в то время, как все израильтяне, по крайней мере, должны были ощущать лишь жгучую боль в данных обстоятельствах. И вот наступает голод, и Давид обращается к Богу. Совершенно очевидно, что потребовалось довольно длительное воздействие Бога, чтобы заставить израильтян почувствовать, ибо сказано: “Был голод на земле во дни Давида три года, год за годом”. Нельзя полагать, будто Богу доставляет удовольствие поражать свой народ моровой язвой, но все хорошо, что приводит нас к близости с Богом и самоосуждению за бесчестие, причиненное его имени. Совершенно ясно, что это бедствие должно было продолжаться год за годом, чтобы пробудить совесть израильтян, возможно, даже самого Давида. Наконец, он вопрошает к Богу и получает ясный ответ: “Это ради Саула и кровожадного дома его, за то, что он умертвил Гаваонитян”.
Какой важный урок заключается в том, что Бог переживает не только за несправедливость к своему народу, который Он любит, но даже за несправедливость к врагам своего народа, которые обманывали его! “Ибо Господь праведен, любит правду”. Трудно было бы найти или пожелать более очевидного доказательства деликатности и в то же время стойкости Бога в его приверженности к справедливости, чем его отношение с Израилем в этом самом случае, где Он наказывает израильтян за нарушение клятвы в отношении гаваонитян. Каждый способен понять то, как Он, должно быть, сострадал Израилю или Давиду; но понятно и то, что Бог не мог остаться безучастным к беззаконию в таких обстоятельствах, совершенному так давно в отношении гаваонитян; и это, на мой взгляд, является самым благотворным из уроков, преподанных Богом, с какими нам приходилось иметь дело.
Более того, “царь призвал Гаваонитян... И сказал Давид Гаваонитянам: что мне сделать для вас, и чем примирить вас, чтобы вы благословили наследие Господне? ” Вот другой важный момент: их совесть должна была получить удовлетворение, а сердца - умиротворение и утешение в том, что зло, причиненное им, наказано. Однако ничего не утаивается об этом народе. Сейчас гаваонитяне не были с сынами Израиля. Дух Бога особо привлекает наше внимание к их происхождению и роду. Они были “из остатков Аморреев”, а вы знаете, какими были аморреи. “Израильтяне же дали им клятву, но Саул хотел истребить их по ревности своей о потомках Израиля и Иуды”. Замечательно, не правда ли? Ревность о народе Бога! Но ревность только о народе Бога или на словах даже о самом Боге никогда не может допустить неуважения к его имени, когда обманным путем клянутся именем Бога перед самыми злейшими его врагами. Ибо в действительности речь шла не о тех, кому клялись его именем, а о его имени, которым клялись таким образом. Если бы имя Бога предоставлялось кому-либо в качестве щита, то Бог стал бы нерушимым и самым верным залогом его святости.
Гаваонитян же, когда они пришли, Давид спрашивает: “Что мне сделать для вас... чтобы вы благословили наследие Господне? И сказали ему Гаваонитяне: не нужно нам ни серебра, ни золота от Саула, или от дома его, и не нужно нам, чтоб умертвили кого в Израиле. Он сказал: чего же вы хотите? я сделаю для вас. И сказали они царю: того человека, который губил нас и хотел истребить нас, чтобы не было нас ни в одном из пределов Израилевых, - из его потомков выдай нам семь человек, и мы повесим их пред Господом в Гиве Саула, избранного Господом. И сказал царь: я выдам. Но пощадил царь Мемфивосфея, сына Ионафана, сына Саулова, ради клятвы именем Господним, которая была между ними”. Мы должны внимательно проследить за этим, и мы всегда увидим в этом с нами Бога. Мы никогда не должны приносить в жертву одно дело ради другого. Как бы ни было важно, например, отдавать должное Богу за пределами дома, мы никогда не должны забывать оказывать ему почтение дома, в своей семье. Благословенное дело - служить ему за пределами дома, но вряд ли удастся укрепить его славу в миру, если не оказывать должного почтения ему в своем доме. И поэтому если, с одной стороны, была дана клятва именем Бога гаваонитянам, то не меньше значила и клятва тем же именем, которая была между Давидом и Ионафаном, сыном Саула. Несомненно, любая поспешность могла бы привести к тому, чтоодной клятвой пожертвовали бы ради другой, но божественная мудрость помогает нам сохранить ту и другую. Это ясно просматривается в поведении Давида.
А далее само исполнение божественного приговора представляет нам глубоко трогательную историю наложницы Саула. “Тогда Рицпа, дочь Айя, взяла вретище и разостлала его себе на той горе и сидела от начала жатвы до того времени, пока не полились на них воды Божии с неба, и не допускала касаться их птицам небесным днем и зверям полевым ночью. И донесли Давиду, что сделала Рицпа, дочь Айя, наложница Саула”. Это вовсе не было проявлением неуважения к Давиду. Несомненно, требовалось защитить имя Бога, и Рицпа поступила правильно. Что касается гаваонитян, то они должны были получить удовлетворение. Бог заставлял их осудить этот случай, чтобы израильтянам можно было искупить вину, но поступок Рицпы был не только правильным - более того, он был прекрасным и своевременным, ибо Рицпа должна была таким образом выразить Богу печаль и страдания своей души. В этих обстоятельствах Давид со своей стороны также выказывает все то доброе и благородное, что было в душе царя, ибо этот самый царь, что отдал своих сыновей на смерть, пошел и взял кости Саула, и сделал это весьма своевременно, отдавая последние почести умершему царю Израиля и его семье. “И пошел Давид и взял кости Саула и кости Ионафана, сына его, у жителей Иависа Галаадского, которые тайно взяли их с площади Беф-Сана, где они были повешены Филистимлянами, когда убили Филистимляне Саула на Гелвуе. И перенес он оттуда кости Саула и кости Ионафана, сына его; и собрали кости повешенных. И похоронили кости Саула и Ионафана, сына его, в земле Вениаминовой, в Цела, в гробе Киса, отца его. И сделали все, что повелел царь, и умилостивился Бог над страною после того”.
В конце главы повествуется о доблести и отваге некоторых слуг Давида, которые защищали царя Давида, когда силы царя начали оставлять его.

### 2Царств 22

Но в данном месте было бы уместным отметить то, каким замечательным образом Дух Бога соединяет вместе две следующие главы. Совершенно очевидно, что человек не мог бы так соединить эти две главы. Глава 22 включает, как известно, отрывки, которые встречаются опять-таки в книге Псалмов. Псалом 18 производит здесь более глубокое впечатление, ибо о нем сказано в начале следующей, 23-ей, главы, что это были последние слова и изречения Давида. Итак, сравнение этих двух отрывков обернется наградой для всякого духовного разума. Ибо в чем истинная суть 22-ой главы? - В отождествлении истории Израиля с Давидом как символом Мессии. Это даже более впечатляет любого человека, с терпением и чувством обдумывающего данную главу, чем то, как замечательно основные события истории Израиля - исход израильтян из Египта, их переход через Красное море, поражение их врагов - созвучны образу Мессии, который сначала проникается бедами и печалью своего народа, а затем выходит из его среды, чтобы стать Спасителем и вождем не только Израиля, но и язычников. Поэтому здесь мы видим, что за вереницей бед и страданий приходят, наконец, радость и победа.

### 2Царств 23

Как отличается характер следующей, 23-ей, главы! “Вот последние слова Давида, изречение Давида, сына Иессева, изречение мужа, поставленного высоко, помазанника Бога Иаковлева и сладкого певца Израилева: Дух Господень говорит во мне, и слово Его на языке у меня. Сказал Бог Израилев, говорил о мне скала Израилева: владычествующий над людьми будет праведен, владычествуя в страхе Божием. И как на рассвете утра, при восходе солнца на безоблачном небе [предвосхищение самого дня Господа], от сияния после дождя вырастает трава из земли, не так ли дом мой у Бога? Ибо завет вечный положил Он со мною, твердый и непреложный. Не так ли исходит от Него все спасение мое и все хотение мое?”
Итак, мы видим здесь две вещи: радостное предвкушение наступления царства Бога и ясное ощущение того, что время его еще не наступило. Никто глубже Давида не чувствовал этого. Тот факт, что Бог вложил в его уста предсказание появления Мессии, что он сам знал о том, что удивительным образом (как один человек, вплоть до того самого дня) является предшественником и прообразом Мессии, - этот самый факт заставил Давида еще острее почувствовать свои недостатки, ошибки и прегрешения. Давид хорошо понимал, что все его неудачи преследовали его мрачной тенью, мучительно изводя его, вкрадываясь в воспоминания, неся скорбь, позор и бесчестие его дому. Итак, мы обнаруживаем в душе Давида двойной поток: его светлую веру, не способную потускнеть, исполненную радости, веру, явившуюся вместе с истинным царем, уверенно восседающим на своем престоле, но вместе с тем и его мягкость, разбитое и сокрушенное сердце, сердце и душу человека, который понимал, что значит моральное унижение - свое и своей семьи. Что в Давиде могло бы быть более восхитительным само по себе или более соответствовать действительному положению вещей, чем эти два качества, явленные в его душе? Разве не то же самое присуще теперь и нам с вами? Разве не важно видеть, что сознание нами нашей неудачи, как и понимание нашей сущности, никогда не означает нарушение нашей светлой уверенности в Господе? Совесть должна развиваться так же беспрепятственно, как и вера. Благодать предусматривает то и другое в душе верующего. Таким образом, как замечательно смотреть в грядущее, созерцая славу Господа Иисуса, и сердцем уповать на его благодать! Но вместе с тем должно быть беспощадное самоосуждение в свете соответствующего признания и в его результате. Там, где это имеет место, появится и смирение, приличествующее людям, которые пребывают лишь в благодати. Богу угодно, чтобы это в полной мере проявлялось в любом христианине. Трудно сохранить равновесие истины, но по крайней мере хорошо хотя бы желать этого и стремиться к этому. Так давайте же остерегаться проявления односторонности. Пребывать в унынии с постоянным ощущением стыда за свое поведение и свою природу, поникнуть головой подобно озерному камышу - какое скудное свидетельство о любви Христа и о победе, которую Бог передает нам чрез него. Но еще хуже положение, когда, признавая его благодать, осмеливаются притупить совесть и чувствительность к греху, и прежде всего к собственному.
Нам необходимо знать, что путь веры далек от этих двух вещей. Ибо мы наделены правом радоваться светлому образу Христа и всему, что Он сделал для нас, но должно быть еще и непреходящее и никогда не забываемое ощущение того, что стоило ему так пострадать за нас.
Давид же предощущал эти две вещи, которые, как я убежден, не предвидел, возможно, никто из ветхозаветных святых. Очевидно также, что, начав с очень искренней веры в Бога, он прошел с ней через все душевные испытания в своей жизни.
Здесь перед ним открывается царство Бога. Давид ясно видит суд над нечестивыми. “А нечестивые, - говорит он, - будут, как выброшенное терние, которого не берут рукою; но кто касается его, вооружается железом или деревом копья, и огнем сожигают его на месте”. Но этого не произойдет, пока Иисус не совершит свой суд.
Далее следуют имена сильных мужей Давида, и, несомненно, один из поступков, совершенных ими, может стать серьезнейшим уроком для нас. Сейчас я имею в виду не то, что сильные мужи Давида пробились сквозь филистимский стан, чтобы принести Давиду воды из вифлеемского колодца, которой он возжелал испить. Я говорю о том милосердии, которое, когда принесли воду, запретило касаться ее, о той вере, которая позволила смотреть Давиду на эту воду так, будто он ее не желал, - как на кровь этих храбрых людей, которые рисковали собственной жизнью, чтобы ее добыть. О, если бы было больше такой способной на самоотречение силы веры!
На великих подвигах этих героических людей нам сейчас нет необходимости останавливаться, заметим лишьодну деталь: теперь Бог ищет силу другого рода. Ничто так не ценится им, как удел страдальца, который один из наших поэтов назвал в прозе “непреодолимой силой слабости”. Мы можем жаждать в имени Господа Иисуса ту силу, которая больше всего проявляется в том, что нельзя возвеличить Христа, не приняв насмешек, презрения, не перенеся позора, потерь или гонений, что Господу угодно, чтобы мы переносили, потому что мы безоговорочно примем его сторону и его правду в тот день, когда не только мир или люди вообще, но даже христиане отойдут от него. И нет большего испытания, чем это, поскольку в этом мы видим тех, которые по воле Господа выступят против его имени вместе с ненавидящими его.
Даже показаться обвинителями чад Бога было бы болезненным для нас. Отличаться от тех, кого мы уважаем и ценим больше, чем самих себя, остерегаясь осуждать словом или делом, - это должно привести нас к исследованию нашей собственной души, но никак не к сомнению в непогрешимом Слове Бога, скорее, к укреплению веры; но, тем не менее, то свидетельство, которое Он дает нам, следует принять и нести неотступно; только давайте удостоверимся, что именно такова воля Господа. Однако ничто так не укрепляет и не поддерживает в делах и страданиях, как уверенность в том, что мы делаем все это по воле Господа. Так усвоим же себе это! Именно это чувствовали и подтверждали сильные мужи. Такая уверенность придавала им храбрость и силы, она благодатью обеспечивала им победу. Это не было их силой, более того, это было их верой, и нет более драгоценных побед в очах Бога. Но, возлюбленные братья, я уверен, что мы, как и все чада Бога, имеем не менее счастливую возможность, или даже еще более счастливую. Ибо разве теперь не открыт перед вами путь, отмеченный для вас в этом мире? Пусть же ваша вера одержит победу! Но помните: единственно ценны в его глазах лишь те победы, которые одержаны под воздействием и в силе креста Христова, те, что несут печать его смерти. Это наше единственное знамение; давайте же побеждать с ним в вере. Скоро мы будем царствовать с Христом; так будем же довольны тем, что теперь страдаем с ним и ради него; что может сделать мир, если мы страдаем? Для мира грядет погибель, для нас - спасение.

### 2Царств 24

В 24-ой главе нам представлена еще одна сцена, заключительная в этой книге. “Гнев Господень опять возгорелся на Израильтян, и возбудил он в них Давида сказать: пойди, исчисли Израиля и Иуду. И сказал царь Иоаву военачальнику, который был при нем: пройди по всем коленам Израилевым от Дана до Вирсавии, и исчислите народ, чтобы мне знать число народа”. Какое невнимание к Богу! Он был всем для Давида. Он был всем для Израиля. И все же Давид теперь повторял в принципе грех Саула. Народ Израиля пожелал иметь царя, в то время как Бог был им царем, а царь думает о народе только как о своем собственном. Этот народ забыл о том, что их самым высоким уделом был Бог, и захотел уподобиться язычникам, а тот царь, которого даровал им сейчас Бог, исчислял народ подобно язычнику. Это было проявлением Давидом самого худшего неверия: царь явно попал в западню дьявола. Подобное осуждалось в Израиле, насколько же большего осуждения это заслуживало в Давиде! Даже Иоав был встревожен и потрясен. Он почувствовал, что этот поступок был не только преступлением, но (о чем он очень беспокоился) и грубым просчетом. Иоав не остановился бы даже перед грехом, если бы это показалось ему полезным с политической точки зрения, но он был слишком мудрым политиком, чтобы допустить обвинение в грубом просчете, и его принципиальный глаз скоро узрел, что исчисление народа Израиля было роковой ошибкой. Нет, Иоав вовсе не заботился о том, чтобы угодить Богу, но ему хотелось избежать его неудовольства и гнева, он заботился об интересах царства Давида - своего дяди.
Царь настоял на своем, несмотря на возражения и увещевания Иоава; народ Израиля был исчислен, и Бог, казалось, будто бы не видел и не слышал этого. Прошлимесяцы, а воля и слово царя все еще исполнялись; но вот последовал страшный приговор Бога, и Давид должен был избрать себе одно из трех наказаний, которые Бог в своем гневе предложил ему. Давид, поскольку он был виноват, сделал выбор как человек веры, ибо верующий являет свою веру даже после такого грехопадения. Давид по некоторым соображениям предпочитает наказание от руки Бога, ибо лучше впасть в руки Бога, нежели в человеческие руки. Но рука Бога не ослабела. Ради своей любви, ради своего собственного имени Бог не мог и не пожелал пощадить Давида; и моровая язва пронеслась над землей, и постигло народ ужасное бедствие. Но в разгаре этого суда возымело место милосердие, и в том самом Иерусалиме, откуда последовало это преступное распоряжение, было приостановлено наказание и рука поражающего опустилась. И благодать таким образом доказала, что она сильнее всякого суда, и так будет всегда. Благодать явила бы себя любым путем, ибо именно Давида послушал Бог. Согрешивший царь, который навел на Израиль моровую язву, молит Бога о спасении, и Бог услышал его. Именно у гумна бедного странника-язычника ангел, поражавший народ, подняв свою руку, опустил ее. Именно это купленное царем в свою собственность место Бог пожелал сделать своим домом, благословенным звеном, соединяющим небеса и землю, связывающим Бога с человеком в дни, которые придут к миру, пока еще стонущему, но, несомненно, в будущем благословенному - в царстве Господа Иисуса.
Дальнейшее рассмотрение этой книги не является теперь моей задачей. Я предоставляю вам самим поразмышлять над этой благословенной темой. Один лишь Бог способен дать вам сладость познания его истины через нашего Господа Иисуса.

## 3 Царств

Оглавление: гл. 1; гл. 2; гл. 3; гл. 4; гл. 5; гл. 6; гл. 7; гл. 8; гл. 9 - 10; гл. 11; гл. 12; гл. 13; гл. 14; гл. 15; гл. 16; гл. 17; гл. 18; гл. 19; гл. 20; гл. 21; гл. 22.

### 3Царств 1

Первая и вторая книги Царств показали нам падение священства и, как следствие этого, явный позор и бесчестие, покрывшие лицо Израиля, когда народ в сердце пожелал царя, что являлось унижением для пророков, которые осуждали Израиль, вознесенный Богом в необыкновенной благодати. И вслед за этим Святой Дух, явившийся прежде всего этого, провозглашает о величайших изменениях в пророческом учении, которые должны вскоре произойти, ибо хотя иметь царя, стоящего во главе Израиля, как у язычников, и было человеческим желанием, но это всегда было и намерением Бога. Бог cвой собственный замысел соединил с грехом, что представляет один из самых таинственных путей Бога, которые мы постоянно встречаем в Писании. Таким образом, человеку показывается, насколько мало он принимается во внимание. Бог всегда показывал, что Он достоин всей нашей веры. Бог использовал неверность человека по отношению к себе для того, чтобы проявить то, что было бы не только лучше впоследствии, но и служило образом того, что будет безгранично лучше по своей сути в будущем. Ради всего этого и был представлен великолепный прообраз царя по велению сердца Бога. Тем не менее все это проявляется не сразу, ибо так как люди были неверны Богу, то они и не просили его избрать им царя - они предпочли избрать такового сами. Они избрали того, кто послужил еще большему их позору и боли, и, следовательно, первая книга Царств имеет непосредственное отношение к царю Саулу. Вторая книга является, по крайней мере, образом и в определенном смысле реальностью, насколько это касается залога и того, что представляется духовным. Царь по сердцу Бога был посажен на престол Израиля в лице Давида. Это является главной темой второй книги Царств. Я сделал этот вступительный обзор для того, чтобы мы могли лучше понять взаимосвязь двух предшествующих книг с теми, которые мы намереваемся рассмотреть.
Вполне понятно, что третья и четвертая книги Царств представляют собой естественное следствие и продолжение предыдущих двух, тем более, что в некоторых переводах Писания все четыре книги носят одно название - книги Царств. Но здесь мы видим Давида, приближающегося к концу своего правления, и старший из его сыновей - Адония - воспользовался немощью царя и своими амбициозными намерениями. В этом нет богобоязненности. Ибо в доме Давида и в земле Израиля было прекрасно известно, что поскольку Бог избрал Давида среди его братьев, то, значит, ему было угодно призвать Соломона на престол Израиля. И потому это представляет собой не только человеческие амбиции, но здесь мы получаем очень серьезный урок для наших душ - то, что терпимость к плотскому порождает в нас более греховный характер, чем в народе Бога в древности, причем в нас в еще большей степени. В Адонии это было не просто честолюбием. Это было честолюбием в человеке, совершенно не знавшем слова Бога и его воли по отношению к Израилю. И если в Слове Бога мы имеем несравненное благословение, то наша ответственность значительно увеличивается и в дальнейшем, а грех обретает новый характер. Поэтому грех Адонии заключался не только во властолюбии и даже не только в восстании против царя Давида - это было восстание против Бога. Это было прямое противопоставление себя провозглашенному и раскрытому намерению Бога.
И всегда имеет очень большое значение то, чтобы мы помнили это, потому что мы склонны видеть вещи такими, какими они кажутся на поверхности. Например, когда Анания и Сапфира были виновны в тяжелом грехе, совершенном ими в церкви Бога, то как это расценил апостол Петр? Не только лишь как ложь. Они солгали Богу! Почему это произошло? Почему в этой лжи было нечто отличающееся от обычной лжи, дурной, как и всякая ложь в любом христианине? Но почему эта ложь была особенной и подчеркнутой ложью Богу? Потому что Петр, по крайней мере, верил, что Бог был здесь, и потому это было не только лишь нравственное чувство по отношению к человеку, который обманывал и вводил в заблуждение другого, - не потому что это было против воли и слова Бога, а потому что это было оскорбление, нанесенное в присутствии Бога. И, следовательно, поскольку ощущение присутствия Бога было настолько свежим и сильным среди всех них (в Петре прежде всего), то он в силе Духа, раскрывшего присутствие Бога, вынес осуждение греху, несомненно, соответственно водительству Бога. И сначала Анания, а вскоре и его жена вздохнули в последний раз - то был смертный грех. Так что мы можем сказать, что уже в самые ранние дни существования собрания Бога перед ними было свидетельство важной истины о том, что Бог не потерпит греха в том, что носит имя Господа Иисуса на земле. И само собрание Бога предназначено для того, чтобы быть выражением осуждения греха. И мы начинаем с Христа, нашего Агнца, принесенного в жертву за нас, и, следовательно, тесто должно быть новым; а так как вы пресны - не только можете быть пресными, но и являетесь таковыми, - то старое тесто должно быть очищено. И каковой бы ни была естественная склонность, какой бы ни была особая нечестивость (ибо чего только не предпринимает сатана, тогда как Бог действует силой своей благодати), все это служит дальнейшим поводом для действий дьявола. Он пользуется добродетелью Бога, чтобы и дальше проявлять неуважение к нему и еще больше бесчестить его из-за величия его любви. Именно поэтому Бог с помощью своего слуги показал свое глубокое негодование из-за непочтительности, проявленной к нему, и, как следствие этого, осуждение мужчины и женщины, повинных в таком глубоком оскорблении.
Так же обстояло дело и в этом случае. Адония злоупотребил преклонным возрастом своего отца и его немощью, ибо дни того были сочтены и его уже покрывали одеждами, но даже это не приносило ему облегчения. И Адония сразу же воспользовался своим положением, но не только в этом заключается вся суть дела. Из этого нам следует извлечь и другой урок, ибо все это написано для нашего наставления. Отец никогда не спрашивал его: “Для чего ты это делаешь?” Добрый человек, угодный сердцу Бога, великий человек, ибо Давид действительно был таковым, принадлежал к одному из тех людей, которые так редко появляются на земле, однако он был не только редким человеком, но и благословенным и почитаемым Богом. Ибо кто еще так, как он, представлял собой то, что наполняло сердце и выражало чувства святых Бога с тех времен и по сей день? Я не говорю, что не было постоянного и неизбежного (что касается человека) позора. Ибо он в действительности был, хотя и не всегда один и тот же, но, увы, мы видим в нем, как и повсюду, что там, где есть явственная сила, благословение и честь, может быть и самое позорное зло против имени Господа. Нельзя сохранить честь, которой облекает нас Бог, нет иного способа уберечь душу от греха против Господа, кроме как самоосуждением и зависимостью от Бога, и поэтому чем одухотвореннее человек, тем он более подвержен грехопадению. И нет большего заблуждения, чем суждение о том, что поразительная честь Давида или благодать, явившаяся в Давиде, представляли собой какую-либо защитную силу. Это вовсе не так, скорее, наоборот. Там, где око отходит от Бога, а именно это и произошло с Давидом, все мы подвержены этому. Нет никакой защиты (при этом я не говорю о случайном исправлении или о сохраняющей благодати Господа в конце) против непреднамеренного оскорбления Господа, за исключением беспрестанного взирания на него.
И теперь Давид именно в этом совершил прегрешение как дома, так и вне дома. Слава Богу, что дома именно в этом отношении у него было чуткое и мягкое сердце. Он премного наслаждался божественной благодатью по отношению к своей душе. Он испытывал необходимость в этом; но если мы не бдительны, то вместо того, чтобы побудить нас заботиться о Господе, милость может быть отделена от истины. В Христе они великолепно сочетались, и в христианине они должны сочетаться. Именно к этому Бог стремится, именно этого Он ожидает от нас. Давид совершил грехопадение - грехопадение дома; для некоторых из нас это зачастую критическое место. По крайней мере с царем Давидом это было так. Его сын, по-видимому, был особым любимцем, что было плохо как для отца, так и для сына. Его отец никогда не стеснял его вопросом, спрашивая: “Для чего ты это делаешь?” И поскольку отец не стеснял его, то он должен был пожать горький плод, он должен был стеснить самого себя. Сын, конечно же, стеснит отца, если отец не стеснял сына. В ревностной, а также в любвеобильной заботе не было большого греха, ибо быть стесненным за свою доброту, за свое порицание представляло бы собой более глубокую любовь - не такую заметную и не столь явно снисходительную. Но нам следует проводить различие между благодатью и милостью. Во всем этом в Давиде проявлялась милость. Я не думаю, что в этом было много благодати, и большое заблуждение предполагать, что благодать не бдительна. Это было всего лишь отсутствие благодати. Была отеческая доброта, отеческая нежность, но не было благодати. Если бы была благодать, то была бы и истина. Подлинная благодать всегда являет истину. В отношении Давида к своему сыну Адонии не поддерживалась истина. Поэтому Адония и жил к позору и горю своего отца. Все это служит не только тому, чтобы показать вину отца перед всем Израилем, чтобы показать грех отца перед всеми святыми, перед всем народом Бога всех времен, но, возлюбленные братья, для нашей же пользы, если мы достаточно мудры.
Затем это обретает общественный характер. Сын - по крайней мере грех (мягко говоря) - грех, который долгое время существовал дома, теперь вырвался и за его пределы. Поэтому Адония советуется с нужным человеком. Он советуется с Иоавом - человеком, которого Давид постоянно использовал для своих целей. Иоав посчитал, что теперь ему от Давида слишком мало пользы. Представилась благоприятная возможность, и он воспользовался ею. Политика в конце концов всегда оказывается разрушающим делом, по крайней мере среди народа Бога. В Иоаве не было веры. По плоти он был мудрым человеком и был склонен к политике. Иоав был человеком, который сразу видел, что можно обратить себе на пользу и что представляло возможность для его таланта, ибо он был человеком больших способностей. И теперь Иоав применил свой ум. Адония был подходящим для него человеком, так что они оба подходили друг другу. Иоав великолепно понял цель Адонии, а Адония, в свою очередь, подходил для политики Иоава. Если бы при этом присутствовала вера, то Иоав сопротивлялся бы Адонии более настойчиво, чем когда-то Давиду. Это был человек, который не одобрял перепись дома Израиля, предпринятую Давидом, ибо человек, не имеющий веры, достаточно ясно видит грех даже человека верующего, когда тот отходит от подобающего пути. Иоав прекрасно знал, что был день, когда Давид в одиночестве выступил против Израиля. Он по самому знаменательному возвеличению и благословению Богом должен быть виновен во всех плохих делах любого человека в Израиле, но более всего в делах Давида! Он переписывал воинство Израиля, как будто они, а не Бог были силой народа! Поэтому Иоав считал, что опасность была слишком велика из-за последствий. Он ничего не имел бы против греха, но он боялся наказания, он боялся того, что этот грех должен был повлечь за собой. У него было некое инстинктивное чувство, что совершаемое было неправильным и что особенно неправильным оно было со стороны Давида. И поэтому он, насколько нам известно, предупредил Давида. Если бы Давид не был предупрежден, то он полностью попал бы в эту ловушку.
И теперь тот человек, который предупредил Давида, не мог предупредить самого себя. Какой урок, возлюбленные братья, на каждом повороте! Как благотворно это для наших душ! Насколько важно знать то, что нам просто необходимо идти дорогой веры.
Итак, Иоав советуется с Адонией. Священник, как и военачальник, также счел это необходимым, и они вместе последовали за Адонией и помогли ему. “Но священник Садок и Ванея, сын Иодаев [ который действительно служил целям царя, а не Иоав - у Иоава были имя и титул, а Ваней исполнял настоящее дело], и пророк Нафан [человек, который был толкователем помыслов Бога], и Семей, и Рисий, и сильные Давидовы не были на стороне Адонии”. По-видимому, у Адонии был праздник, и он пригласил всех своих братьев - сыновей царя! Это - еще одно событие, которое нам необходимо рассмотреть. Отход от помысла Бога поначалу всегда бывает успешен. Каждый шаг по пути неверности влечет за собой в мире большие результаты, в мире, где существует способность, где есть приведение в порядок всего, что должно воздействовать на разум, ибо, несомненно, это было хорошо продумано. Иоав должен был осуществлять определенное влияние. Священник Авиафар имел свой сан и определенную репутацию. И, кроме этого, здесь были сыновья царя - все, за исключением Соломона, и все иудеяне, служившие у царя. Это было очень широко распространено и, по-видимому, представляло собой хорошо подготовленное восстание. “Пророка же Нафана и Ванею, и тех сильных, и Соломона, брата своего, не пригласил”. И именно на Слово Бога может опираться вера. Именно оно и придавало значение Соломону, ибо в то время не было никого более сведущего, чем Соломон, за исключением одного только Бога. И это является подлинным основанием всего благословения, так как живое благословение есть там и только там, где есть божественное призвание. Это имеет значение там, где осуществлен божественный выбор, где пребывает благословение, а также власть Бога вместе с его выбором. И именно это не было учтено. Нет, именно это раздражало Адонию, ибо если бы в действительности управляла плоть, а не Бог, то у него были бы более высокие требования. Плоть может править в мире некоторое время, но среди народа Бога должен править Бог.
Впоследствии это стало известно. Посоветовавшись с пророком, мать Соломона пошла к престарелому царю и этим показала, что какой бы ни была ее слабость, сердце ее не ошибалось. Она пошла к тому, кто прежде других мог раскрыть помысел Бога, - к Нафану, который сам упрекал царя, несмотря на всю его власть, который имел смелость говорить за Бога, какими бы ни были последствия. Она пошла к Нафану. И позвольте мне сказать, мои возлюбленные братья, ради практической пользы: благодаря нашей уверенности мы всегда показываем, где наше сердце. Предположим, что человек ошибается в своей воле, и он спрашивает совета как раз там, где ему не следовало бы этого делать. Он ищет совета там, где, несомненно, будет немощь, если он не может рассчитывать на одобрение, и где будет лишь весьма слабый протест, если не определенная доля ободрения, ибо немощь склонна опираться на немощь. Тогда как там, где есть чистое око, мы действительно знаем о своей немощи и должны это знать; но если есть чистое око, то мы желаем воли Бога. “Исполняющий волю Божию пребывает вовек”. То, что не является волей Бога, погибает или должно погибнуть, ибо за что нас оправдывать, если это не имеет отношения к воле Бога? Таков был характер Христа, из этого состояла его жизнь. Вы можете выразить это одной фразой: Он пришел исполнить волю Бога, “исполнить волю Твою, Боже”. Нет ничего другого, что так неизменно описало бы Христа, как этот факт. Нет чудес: Он не всегда совершал чудеса. Он совершал чудеса на протяжении сравнительно небольшого периода своей жизни. Он не совершал постоянного искупления. Нет большего заблуждения и большего оскорбления, наносимого самому искуплению, чем смешение его с тем, что не является искуплением. Он также не всегда и страдал, еще в меньшей степени Он страдал таким образом даже тогда, когда Он действительно страдал. Но при всем этом Он всегда исполнял волю Бога.
Именно для этого мы и освящены, но не только для того, чтобы слушаться, а слушаться так, как слушался Христос. Ибо таково значение слова “освященный”, что говорит о том, что мы “избраны по предвидению Бога Отца, при освящении от Духа к послушанию”. Да, но это представляет собой послушание, а также окропление кровью Иисуса Христа. Это не является послушанием иудея, не является послушанием закону. Это есть послушание Иисуса Христа. Оно не является тем, что осуществляет оправдание законом. Ибо нет такого человека, который любил бы Бога и своего ближнего больше, чем тот, кто послушен тем же духом, что и наш Господь. И мы, как христиане, призваны именно к этому. Те, у кого есть лишь закон, которому необходимо быть послушным, не находят в действительности оправдания законом. А те, у кого есть Христос, находят, ибо сказано: “Чтобы оправдание закона исполнилось в нас, живущих не по плоти, но по Духу”. Вы заметили, что язык здесь чрезвычайно строг. Не просто сказано: “Исполнилось нами”, но “исполнилось в нас”. “Исполнилось в нас” показывает реальность этого, подлинный характер осуществления закона в его справедливом характере и требованиях. И так он осуществился только во Христе или в христианине в определенной мере благодаря тем, кто взирал на Христа в прежние дни.
Итак, Вирсавия проявила свою надежду на волю Бога, одним словом, показала свою веру тем, что пришла кНафану. Она пришла как раз в правильное место. Затем, представ перед царем, она рассказала о заговоре Адонии и его единомышленников. Нафан последовал за ней. И, как следствие этого, царь показал, что, несмотря на свой преклонный возраст, он все же осознает всю серьезность происходящего. Он увидел и понял надвигающийся кризис, и результатом заговора Адонии было то, что Соломон был выдвинут на престол Израиля вместо того, чтобы оказаться отстраненным от него. Если бы не было заговора, то едва ли мы можем сомневаться в том, что Соломон в этом случае не дождался бы смерти царя, но в результате было лишь стремление уберечь престол и уберечь сразу же. Так что из этого явствует, что когда мы сохраняем спокойствие, то Бог всегда осуществляет свое намерение. Кто бы мог подумать, что Иосиф будет так возвеличен, что его отец, мать и братья должны будут склоняться перед тем, что сначала, скорее, вызывало в Иакове гнев, хотя он так любил своего сына, что тем более вызывало гнев у его братьев, - кто мог бы подумать, что это должно было осуществиться благодаря нечестивости его братьев: желанию убить его, а в конце концов продаже его самыми снисходительными из них? Так это и было. Путь греха, который так естественен для грешников, является именно тем, что использует Бог для осуществления своего намерения. Это ничуть не преуменьшает грех, но, несомненно, возвеличивает Бога. И в этом, мои возлюбленные друзья, состоит блаженство чтения и возрастание в познании Бога, как это показано в бесценном Слове, потому что мы возрастаем в нашем познании и близости с тем, с кем мы будем пребывать в вечности. Наша привилегия заключается в том, что мы имеем это познание, приумножаем его и наслаждаемся им уже ныне. И поэтому Бог дал нам это Слово.
И в этой книге в основном содержится слово о главной цели Духа Бога, а особенно о том, что было до нас. Ибо именно это я и желаю вам показать, а не только привлечь ваше внимание к важным нравственным урокам, что заняло бы у нас слишком много времени для рассмотрения подробностей глав; я хочу дать вам широкое, общее представление, которое дополнило бы прочтение книги вами самими, и, надеюсь, с некоторыми нравственными советами, которые помогут вам и принесут пользу. Сейчас моей целью является определение главной цели Духа Бога, которую нелегко разглядеть и которая не сразу постигается душами до тех пор, пока кто-либо не раскроет эту цель; причем если она является истинной, то вы сразу почувствуете, что она истинна, и вы будете наслаждаться ею тем больше, чем легче вы постигнете ее. И именно Слово Бога подтвердит то, что истинно, и отвергнет то, что является заблуждением.
И потому я утверждаю, что главным моментом здесь является введение сына Давида, а не только лишь человеческое царство, установленное в лице Саула, и царство Бога, установленное в лице царя Давида. Теперь в центре внимания находится сын Давида. А поскольку у царя было несколько сыновей, то возникали вопросы. Дьявол имел определенное намерение использовать одного сына Давида против другого. Именно об этом и шла речь, и Богу было угодно воспользоваться нечестивостью тех, кто оскорблял царя, относясь к нему, как к мертвому, в то время как он был еще жив. Поспешность и торопливость Адонии лишь подтвердили сан Соломона. Нам не нужно беспокоиться о составлении наших собственных планов для осуществления намерений Бога. Все попытки человека будут тщетны. У Бога есть свой собственный путь, и очень часто он проходит через прегрешение человека. Неужели вы полагаете, что если бы Иосиф не был в тюрьме, то он смог бы стать главным человеком в Египте так же быстро, как в том случае? Это не было человеческим способом предоставления ему поста главного министра при египетском царе. Однако такого прямого пути не было, хотя я не могу утверждать это так уверенно. Заключение его в темницу представляло собой отдаление, даже его отвращение от престола, но в действительности это был божественный путь, и это был самый быстрый путь из всех. История, раскрываемая в Слове Бога, дает на все объяснение без каких-либо комментариев с моей стороны.
То же самое имеет место и сейчас. Адония, несомненно, вмешивался, как будто у него были какие-либо права, что лишь подтверждало высшее право Бога. И именно следующее должно было быть установлено в самом начале царства Израиля - то, что был не простой царь, как в обычном случае, но царь в божественном провидении. С другой стороны, это не имело отношения к народу Бога как таковому, но примечательная особенность престола в Израиле обусловливала то, что царь был по божественному избранию единственным царем, который в полном смысле этого слова был таковым. Навуходоносор был, несомненно, по божественному провидению, но в случае с престолом Израиля было нечто большее, чем провидение. И по этой простой причине престол Израиля был в самом полном смысле престолом Бога. И это единственный престол в мире, который когда-либо был таковым. Как каждый может заметить, это представляет собой выразительное подтверждение Слова Бога и по этой самой причине обладает тем важным значением, какого не было ни у одного другого царства - я не говорю, что не будет, - ибо то, что было совершено тогда, является лишь тенью того, что произойдет.
И, мои возлюбленные друзья, большое значение имеет ясное представление об этом, ибо мы склонны быть занятыми только своим благословением, но познание собрания Бога не должно препятствовать нашему интересу к царству Бога, и вид, который принимает сейчас царство Бога, не должен стирать того, что Бог дал в древнем царстве. Если мы заняты только тем, что относится к нам самим, то это является доказательством не глубокой, но, скорее, незначительной веры. Я уверяю вас, что люди, которые не стремятся - и это большой урок для нас - познать свое место, являются ишь теоретиками, но когда мы обрели свое место во Христе, когда наши потребности удовлетворены, когда наши отношения определены, когда мы наслаждаемся тем, что дала нам благодать, то какова же главная божественная цель? Открыто для всех Он должен сообщить нам, открыто для всех Он просит нас, и это уже больше не относится к нам самим. Если это так, то нам следует наслаждаться всем в Слове Бога, потому что это заботит Бога, это относится к нему, и нет ничего другого, что должно быть так дорого для нас, как то, что Бог намеревается иметь царство, и не только царство, которым мы духовно наслаждаемся сейчас, ибо “Царствие Божие не пища и питие, но праведность и мир и радость во Святом Духе”. Всем этим мы, несомненно, наслаждаемся духовно, и к этому призванию мы сейчас и подведены. Мы видим это царство, мы входим в это царство сейчас. В этом смысле мы сейчас находимся в царстве Бога.
Оно называется также царством небес, ибо Он, царь этого царства, пребывает не на земле, а воскрес и вознесен на небеса. И, следовательно, царство Бога является также и царством небес, и теперь мы имеем такую форму этого царства, которая названа “тайной Царствия Божия”. Но это не всегда будет тайной. Это вскоре будет раскрыто и станет тем местом, где Бог не потерпит никакого зла, где открыто будет осуждаться своеволие, где справедливость будет покрывать землю, где будет открытое божественное благословение, произведенное его собственной властью здесь на земле, когда сам царь будет возвеличен над землей, а особенно над этой частью земли - над землей народа Израиля. Каждый, кто знаком с Писанием, знает, что земля является частью документа за печатью, если можно так сказать, является частью того главного устава, который охраняет царство - не только народ, но и землю. Земля и народ, я повторяю, составляют этот устав. И так будет тогда, когда Господь Иисус уже больше не будет на небесах, но придет вновь и возьмет царство.
Но, возможно, вы скажете: “Как же это относится к нам?” На это я ответил бы встречным вопросом: “ЕслиБог раскрыл это, то разве это не для нас?” Никогда не смешивайте эти две вещи. Бог раскрыл не только то, что Он говорит о нас. Он дал нам многое из того, что не о нас, но все раскрытое Богом - для нас. Мы должны наслаждаться всем Словом Бога, и там, где мы этого не делаем, это представляет собой падение в вере. И, далее, мы обнаружим недостаток этого, нам недостанет благословения тогда, когда мы менее всего этого ожидаем. Быть действительно сильным в трудный день - это не значит искать оружие тогда, когда враг уже пришел, но необходимо быть хорошо вооруженным еще до того, как он появится. Я уверяю вас в том, что силой может быть только зависимость от Бога, но сейчас я говорю о том, что касается оружия, и я повторяю, что в день битвы будет уже слишком поздно искать оружие. Мы должны подготовиться к битве заранее.
Поэтому царство является очень важным моментом, и особенно в этом отношении. Ибо если мы не понимаем сущности царства, то нас следует причислить к тем, кто смешивает его с собранием. В настоящее время нет более распространенного заблуждения, чем вывод о том, что царство и собрание являются одним и тем же. Позвольте мне сказать, что это является одним из главных истоков папизма. Паписты полагают, что царство и собрание являются одним и тем же. И главным основанием их предположения является эта самая идентификация по той простой причине, что царство предполагает применение власти для достижения подчинения. И они опирались на свои титулы, чтобы свергать царей, потому что кем являются земные цари по сравнению с теми, кто обладает царством небес? Поэтому они используют права царства небес, чтобы свергнуть земных царей и сделать священника более значимым человеком, чем земной царь. И вновь их тщетная мечта основывается на этом значительном смешении. То же самое вы обнаружите и среди протестантов. Я приведу вам один или два примера, чтобы показать, насколько распространено это заблуждение и насколько важно то, что мы должны проводить различие в этом отношении.
Возьмем, к примеру, очень уважаемых людей в протестантизме - пресвитерианцев. В настоящее время вся их система основывается на том, что Христос есть царь, не глава собрания. Это был боевой клич ветхозаветных святых и это был главный клич в то время, когда была установлена свободная церковь. Английская корона использовала титул Христа-царя против прав Христа. В случае, о котором так много говорилось много лет назад и на который сейчас нет особой необходимости ссылаться, это было главной мыслью. Оспаривался именно титул Христа-царя в церкви. Это вы найдете в вестминстерском исповедании веры, которое является их главным образцом учения. Одним словом, они всегда опираются на Христа, являющегося царем церкви.
И то же самое происходит с конгрегационалистами. Когда им удалось на некоторое время захватить власть в Англии, то они очень недолго колебались, чтобы послать царя на плаху, так как сочли его врагом царя церкви - царем был Христос, а не король Карл; и так как король Карл повел себя очень плохо, то он заслуживал страданий и так далее, и они выступали в роли защитников прав Христа-царя.
Итак, всеми ими совершалась одна и та же ошибка. Протестанты были так же виноваты, как и роялисты, только в другом, ибо хотя они и не использовали титул Христа для возвеличивания самих себя против существующих властей, но обычно они использовали этот титул тогда, когда властям не удавалось (как они считали) вести себя соответствующим образом, и тогда они считали себя уполномоченными призывать их к ответу или свергать их или даже посылать на плаху. Но теперь вы видите, что это является полным извращением подлинного отношения христианина к властям мира, ведь все основывается на вполне очевидной мысли о том, что Христос остается одним и тем же, независимо от того, назовем ли мы его главой церкви или царем церкви. Они утверждают, что разницу видят только “расщепляющие волос братья” -люди, которые постоянно выказывают лишь самих себя и говорят, что они не понимают писаний, люди, которые обладают довольно вздорным, неприятным способом убеждения других в том, что они не знают Слова Бога.
И теперь, возлюбленные братья, я повторяю, что как бы ни было неприятно получить доказательство виновности в незнании Слова Бога, но именно это мы и утверждаем, именно о том мы и заявляем сейчас: это является делом наибольшего значения, то есть наше подлинное отношение к Христу - это отношение не как к царю церкви. К нему никогда не относились таким образом, нет, его даже не называли “царем святых”, за исключением единственного отрывка в книге Откровение, причем каждый ученый знает, что здесь допущена ошибка при переводе и подлинное значение в этом случае должно быть “царь народов”, а не “царь святых” и, конечно же, не “царь церкви”. Одним словом, подобная мысль нигде не находит своего подтверждения, что является очень важным моментом. Это представляет собой не только лишь идею, не только спорное возражение человеческим догмам. Это есть жизненно важный момент не только для спасения, но и для подлинного места церкви, подлинного отношения церкви, и мы должны помнить, что наш долг всегда зависит от наших отношений. Если я ошибаюсь насчет своих отношений, то я, несомненно, буду ошибаться и относительно своего долга. Я, конечно же, буду испытывать чувство долга по отношению к тому, что неправильно, и именно так это влияло на тех или иных представителей различных классов, о которых я уже упоминал. Именно это они и сделали. Нет необходимости повторять еще раз, но я скажу, что противоположное отношение гибельно. Оно действует следующим образом: если я отношусь ко Христу, как член тела к его главе, то мое отношение будет самым близким, самым тесным, и глава любит меня так, как любит самого себя, ибо еще ни один человек никогда не ненавидел свою плоть. Таковым является отношение Христа к собранию. Это отношение настолько близко, что между вами и главой не может быть ни одного человека. Вы видите, что все зависит от этого. На этом основан принцип духовенства, потому что если таково отношение, то духовенство уже перед своим концом. Такого явления нет, с точки зрения истины - это нереальный класс людей, то есть в Слове Бога для них нет определенных прав, в Слове Бога нет такого явления, нет такого положения. Это явление возникло в воображении людей, которые не знают отношения собрания Бога к главе. Именно об этом я и говорю сейчас, то есть об отношении членов к главе, которое исключает все отношения собрания с миром. Мир для собрания является ничем. Собрание стоит отдельно от мира, не управляет миром, не наказывает мир, не применяет к миру силу, чтобы добиться подневольного подчинения. Все это представляет собой полнейшее смешение между царством и церковью, царство, каким оно будет вскоре с одной лишь разницей, что тогда, как нам известно, послушание станет реальным, за исключением определенной группы, которая впоследствии восстанет и будет за это осуждена и наказана.
И поэтому я считаю, что все это, мои возлюбленные братья, обладает практическим значением, потому что именно это является причиной того, почему в основном многие святые среди пресвитерианцев и раскольников испытывают беспокойство в своих душах. Если я принадлежу к народу, имеющему царя, то между царем и народом существует большое расстояние. И не удивительно, что у меня не будет близких отношений с царем, не удивительно, что у меня не будет очень хороших отношений с царем. Мне не следует ожидать этого. Мое дело как человека, принадлежащего этому народу, - оставаться на своем скромном непритязательном месте, в действительности чувствуя, как жалко мое существование; но что касается претензий на приближение к царю, чтобы постоянно находиться в его присутствии, то было бы совершенно неподобающим даже осмелиться на подобное. Таким образом, этим учением вы сами разрушаете жизненные устои христианства. Сейчас я говорю не только о главных распространенных заблуждениях, но и о том, что вы разрушаете христианство каждый день и каждый час, и поэтому придерживаюсь мнения, что нынешнее заблуждение - смешение царства и собрания - является наиболее роковым по своим последствиям, но не для грешников, уповающих на Христа, дабы обрести спасение, а для христиан как наслаждающихся своими отношениями и соответственным образом поступающими. И если вы знаете свое место, будучи приведенными в собрание Бога - тело Христа, - то не может быть более близких отношений, не может быть более полного единения. Поэтому пред Богом мы предстаем как часть его самого, и вместо того, чтобы быть слишком высоким, самоуверенным или чем-то в этом роде, нужна всего лишь вера в истину, и это есть всего лишь высокая признательность за ту милость, которую Он проявил к нам, ибо для тела было бы совершенно бессмысленно не разделять благословения главы. Этого не могло бы быть, и, следовательно вам пришлось бы отрицать сам факт - вам придется отрицать и эти отношения, а не наслаждаться благословением, которое вы имеете в общении с Господом Иисусом Христом перед лицом Бога.
Но наряду с этим есть еще и другая вещь - полное отделение от мира. Однако я не буду касаться этой темы. Я упомянул об этом, чтобы показать, что будь то единство души или отделенность собрания от мира, по своей силе все зависит от признательности за это, и, помимо того, мы являемся духовными в царстве, мы, каждый из нас, действительно истинно и полностью являемся членами его тела, его плоти и его костей. Все эти отношения вместо того, чтобы быть одинаковыми, являются вполне личностными, и хотя в определенном смысле мы находимся в царстве, нигде не сказано, что мы являемся царством. В этом смысле о нас нигде не сказано, что мы являемся небесами, кроме как в образном сравнении. О нас говорится, что мы являемся царями, а не подчиненными. Разумеется, мы подчинены. Когда я использую понятие “царство”, то имею в виду подчинение. Мы подчинены, и я признаю, что подчинение должно быть более полным и абсолютным, даже подчинение подданных царя; но характеристикой послушания подданного есть расстояние. Характеристикой же собрания в подчинении есть близость, что весьма существенно для христианства.
И в этой книге Царств, как вы видите, мы нигде не прочтем о собрании. Мы нигде не прочтем и о теле Христа. Нам будут представлены только отношения царства - очень значимая и важная для нас вещь, в действительности обладающая большим практическим значением для нас как показывающая нам ясность тех новых отношений, в которые мы вступим. Но заметьте, что главным моментом даже в царстве было сохранение божественного выбора, воли Бога как основы всей деятельности. Я не думаю, что именно этим руководствовался царь Давид, и нигде не сказано о том, что царь Давид более благосклонным образом относился к Соломону, чем к Адонии. Нам ничего не сказано о том, что так было и со всеми остальными его детьми. По-видимому, Адония был избалованным ребенком, единственным в семье, кому отец никогда ни в чем не мог отказать, и, как следствие этого, от него и пришла беда (а иначе и быть не могло), и совершенно правильно, что произошло именно так. Соответственно управлению Бога, человек должен пожинать то, что посеял. Так должно быть, если он сеет для плоти, что именно он и сделал. От плоти он пожал тление. Это должно произойти и сейчас, но, с другой стороны, как великолепна благодать! Какое избавление дает нам Бог! Давайте подумаем о Давиде. Давайте подумаем о Вирсавии. Давайте подумаем о Соломоне. Если вы вспомните, кем была и чем занималась Вирсавия, от которой был рожден Соломон, то как же удивительна божественная благодать и какое это утешение, возлюбленные братья, для каждого, кто с горечью оглядывается на то, что было наиболее унизительно и больно! Божественная благодать не только торжествует, но и делает нас более чем просто победителями благодаря тому, кто любит нас. И это мы видим даже в царстве.
Итак, факт установлен, и сама попытка расстроить это дело, как я уже сказал, показывает быстрое упрочение воли Бога. И вот Соломон уже посажен на мула царя. Затрубила труба. Люди, которые действительно сражались в битвах царства, и те, кто осуществлял решения царя, и прежде всего сам царь, закрепили печатью это важное дело, и Соломона торжественно посадили на царский престол Бога в Израиле. Таковым представляется введение к этой книге.

### 3Царств 2

Во второй главе мы читаем о смерти Давида, но прежде, чем умереть, он завещал царю Соломону судить справедливо, ибо Давид, очевидно, почувствовал, что он пощадил не одного нечестивого человека ради того, чтобы сдержать свое слово. Это лежало на его совести. Он не мог не передать этого царю Соломону. Неправильно будет называть это мстительностью - в этом вообще не было мстительности. Это действительно лежало бременем на душе у царя. Это произошло не из-за их личного противостояния ему, а потому, что сердце царя было преисполнено сознания тяжкого греха по отношению к помазаннику Бога. И он рассказывает об этом своему последователю Соломону, и, соответственно, наступит день, когда эти грехи выявятся и потребуют осуждения, но все свершится во время, отведенное на то Богом. Не было никакой поспешности. Только Адония навлек на самого себя наказание. Царь отнесся к нему милостиво, он простил ему свое оскорбление и восстание, но теперь Адония просит то, что неизбежно предполагает мысль о его второй, более умелой попытке. Адония желал ту, которая была юной спутницей престарелого царя. И это он тоже искал с помощью Вирсавии. “И пришел Адония, сын Аггифы, к Вирсавии, матери Соломона. Она сказала: с миром ли приход твой? И сказал он: с миром. И сказал он: у меня есть слово к тебе. Она сказала: говори. И сказал он: ты знаешь, что царство принадлежало мне, и весь Израиль обращал на меня взоры свои, как на будущего царя; но царство отошло от меня и досталось брату моему, ибо от Господа это было ему; теперь я прошу тебя об одном, не откажи мне. Она сказала ему: говори. И сказал он: прошу тебя, поговори царю Соломону, ибо он не откажет тебе, чтоб он дал мне Ависагу Сунамитянку в жену”.
Соломон был мудр, хотя по внешнему виду этого нельзя было сказать. Соломон определил еще не осужденное притязание сердца Адонии. Затем, хотя дело и касалось его матери, он все же судит. Она представила ему дело как небольшую просьбу. Так происходит довольно часто, когда за этим кроется гораздо большее, хотя и не всегда известное, ибо Вирсавия в этом случае была лишь орудием того, кто стремился не к маленькому, а к самому большому месту в царстве, и поэтому попросила об Ависаге. “И отвечал царь Соломон и сказал матери своей: а зачем ты просишь Ависагу Сунамитянку для Адонии? проси ему также и царства; ибо он мой старший брат, и ему священник Авиафар и Иоав, сын Саруин, (друг). И поклялся царь Соломон Господом, говоря: то и то пусть сделает со мною Бог и еще больше сделает, если не на свою душу сказал Адония такое слово; ныне же, - жив Господь, укрепивший меня [ вы видите, как просто и как реально осознавал царь то, что это было деяние Бога, и пока это оставалось так, царь Соломон был как силен, так и мудр] и посадивший меня на престоле Давида, отца моего, и устроивший мне дом, как говорил Он, - ныне же Адония должен умереть”.
Таким образом, мы видим, что хотя Соломон и не был человеком крови, как Давид, не был побеждающим царем Израиля, но он являлся образом Господа Иисуса, когда выступал как муж брани, каким он несомненно был, и когда осуществлял месть над своими врагами, ставя их перед собой и убивая, как говорится об этом в одной из притч. Он является образом исполнения справедливоймести. Будут приведены более значительные примеры, не только ужасная кровавая битва в день Идумеи, но будет также и безжалостный суд, по приговору которого осужденных будут бросать в вечный огонь - наказание, приготовленное для дьявола и его ангелов, то есть произойдет то, что в большей степени дополняет картину, ибо в действительности образ гораздо ярче, чем прообраз. Но это не ограничивалось Адонией, когда в последствии Соломон послал Авиафара на смерть, исполнив тем самым слово Бога, данное Илии, ибо тогда жила ложная семья - не Финееса, а другая ветвь, узурпировавшая место семьи Финееса, пробравшаяся в первосвященники, а теперь восстановленная по слову Бога. Первосвященство в доме Финееса должно было быть вечным священством. Но в течение определенного времени все находилось в смешении. Теперь Соломон поступает справедливо и правит беспристрастно соответственно своей мере. И в дальнейшем Иоав сразу же почувствовал отношение к себе. Он видит, что простерлась рука справедливой власти, и его начинают мучить угрызения совести. Он сам вынес свой собственный приговор, когда убежал в скинию и напрасно ухватился за роги жертвенника. Об этом было сказано царю Соломону, но он просто послал Ванею привести приговор в исполнение. Но не только это. Перед нами предстает история Семея; и когда Иоав выносил справедливое наказание за свои деяния, Семей нарушил только что данное царю обещание. Он подвергся осуждению из-за своего явного преступления. Таким образом, справедливые наказания, осуществляемые царем на престоле Давида, являются очевидным отличительным признаком второй главы.

### 3Царств 3

В третьей главе мы узнаем о другой сцене из жизни Соломона, породнившегося с фараоном, царем Египта. Слава Богу, что никто не может сказать, что в этом проявилась справедливость, но как великолепно сумел Бог сделать неправильное по своей природе образом того, что совершенно хорошо в нем, ибо, насколько нам известно, нигде Господь не проявил так свою благодать, как в своих отношениях с язычниками. Кроме того, мы не можем сказать, что это было соответственно помыслу Бога для царя Израиля. “И взял за себя дочь фараона и ввел ее в город Давидов, доколе не построил дома своего и дома Господне”. Но я не думаю, мои возлюбленные братья, что то распоряжение произошло без научения. Этого не было до тех пор, пока он не построил “дома Господне” и свой собственный. В первую очередь он думал о самом себе. И поэтому нет ничего удивительного, что он не проявил себя особым образом относительно дочери фараона. Мы никогда не будем правы, если “дом Господень” не будет прежде нашего собственного. “Народ еще приносил жертвы...” Слава Богу, это также присутствовало. “Каков царь, таков и народ”. “Народ еще приносил жертвы на высотах, ибо не был построен дом имени Господа до того времени”.
Но этим я не хочу сказать, что это носило такой же вопиющий характер, как и впоследствии. Мы должны всегда помнить о том, что жертвоприношение происходило там, где Бог помещал свое имя, чтобы они были там и только там для приношения жертвы. Но пока это было установлено еще не полностью или, по крайней мере, публично, это еще только должно было произойти. Должен был быть “дом Господень”. Это должно было быть публичным свидетельством той великой истины перед всем Израилем, но этот дом еще не был построен. Посему, хотя это и могло быть прегрешением, это было прегрешение, ради которого Бог проявлял свою заботливую милость и сочувствие к своему народу до тех пор, пока его собственная власть не установила видимые знаки поклонения ему; впоследствии уход от высот стал делом, которое тотчас же прекратило осуждение Господа. И здесь необходимо рассмотреть очень важную вещь, которая кажется вполне вероятной для того, чтобы сказать в последующие дни: “Да, здесь мы видим людей, приносящих жертвы на высотах без всякого обвинения и вовсе не рассматриваем это так, как это произойдет в последующие дни”. Такимобразом, нечестивое сердце обращает божественную благодать - его долготерпение в день трудности и испытания - в извинение для греха, когда невозможно никакое извинение. И происходит так, что обычно люди отстраняют Слово Бога от предмета Бога. И сказано, что “возлюбил Соломон Господа, ходя по уставу Давида, отца своего; но и он приносил жертвы и курения на высотах”. Но его отец этого не делал. “И пошел царь в Гаваон, чтобы принести там жертву, ибо там был главный жертвенник. Тысячу всесожжений вознес Соломон на том жертвеннике”.
Я уверен, что многие из нас уже заметили, как удивительно Давид проявлял чувство осознания того, что подобает Богу, потому что он находился перед ковчегом. Ковчег был тем, что притягивало. Это было более примечательно еще и потому, что ковчег не выражал связь народа с Богом подобно главному жертвеннику. Главный жертвенник находился при дворе, главный жертвенник находился у всех на глазах, главный жертвенник был тем местом, где приносились все жертвы. А ковчег был сравнительно небольшим, и он был невидим. Он преднамеренно находился за завесой. Это совершалось просто и исключительно ради веры, насколько это могло быть возможно для израильтянина. Это основывалось на уверенности израильтянина в том, что ковчег более всего имел отношение к славе Бога. Именно это и привлекало царя Давида, царя же Соломона - не в такой степени, для него это было не так характерно. Об этом нам говорится именно в качестве противопоставления с его отцом. И вы заметите это в главе, где начинают проявляться первые тенденции к отходу. Одной является породнение с дочерью фараона, а другой - принесение жертв на высотах.
С его отцом дело обстояло не так. Поэтому Бог и появился в Гаваоне. Но как же велика божественная благодать, хотя здесь это и показано в противоположность более глубокой и возвышенной вере его отца, - и Бог является в Гаваоне! Каким же Он был Богом! Он явился Соломону ночью во сне и не спросил, что Он должен дать ему - нет, но велел ему попросить, и Соломон прекрасным образом ответил на призыв, ибо попросил то, что дало ему возможность справедливо управлять народом. Он не просил ни долгих дней, ни богатства, ни славы, а просил мудрости, такой мудрости, с помощью которой он мог бы управлять Израилем. И Бог дал ему эту мудрость в большей степени, чем кому бы то ни было из правивших прежде на земле, не лишив его ничего другого, ибо, как нам известно, не было никого иного, кто был внешне так благословен и так прославлен, как царь Соломон. Я не говорю, что не было очень глубокого и болезненного отхода, что в конечном итоге должно произойти с духом, который пренебрегал ковчегом и ходил на высоты. Ибо, мои возлюбленные братья, падение, совершенное нами в самом начале нашего христианского пути применительно к нашим нынешним обстоятельствам, не перестает проявляться по прошествии времени до тех пор, пока оно не будет осуждено и пока не отойдут от него. Небольшое семя зла приносит немалый урожай. Я говорю теперь о законном семени. Семя, которое посеяно, а не которое всего лишь существует, которое покрыто, взойдет через несколько дней и принесет горькие плоды.
Так было и с Соломоном, и хотя это не проявлялось в течение определенного времени, это непременно проявится впоследствии. Но в этой же главе мы имеем поразительное доказательство того, что его сердце наряду с этим несло печать божественной силы, как в случае с двумя женщинами, которые требовали живого ребенка. У меня нет необходимости останавливаться на этом. Он великолепно понимал сердце человека; Давид познал сердце Бога. Но в этом и была разница. Соломон великолепно понимал сердце человека, и ни один человек не понимал лучше его; ни один человек не понимал так глубоко; и Бог использовал его как сосуд глубочайшей человеческой мудрости, которая содержится в Слове Бога. Я называю эту мудрость человеческой, потому что она касается дел людей, земных вещей, но все же это есть божественно даннаямудрость относительно человеческих дел. Это также подходило для царя Соломона, как и книга Псалмов, позволяющая сердцу святого понимать сердце Бога (конечно же, соответственно иудейской мере), была соответствующей для Давида. В этом заключается различие. Человек, знающий сердце Бога, был как раз тем, кто мог написать книгу Псалмов; человек, знающий сердца мужчин и женщин, был тем, кто мог судить, как в случае с двумя спорившими женщинами, претендовавшими на материнство.

### 3Царств 4

И вот Соломон стал царем над всем Израилем, и, соответственно, в 4-ой главе перед нами раскрываются его честь и слава, а также его великая мудрость и благосостояние.

### 3Царств 5

В 5-ой главе мы видим само действие, но не посредством породнения, а посредством заключения союза с язычниками, и то, как они стали исполнителями его цели; мы можем даже сказать - божественных намерений для земли, поскольку Соломон был их слугой. В данной главе это излагается в очень интересной манере.

### 3Царств 6

В 6-ой главе мы видим результат. Построен храм Бога- храм для его восхваления и славы, и здесь это описывается очень тщательно. В настоящий момент я не буду останавливаться на подробностях этого описания. Они могут отвлечь меня от осуществления главной цели: дать обзор книги.

### 3Царств 7

В 7-ой главе мы имеем дом. “И построил он дом из дерева Ливанского”. Мы увидим разницу между тем, что было связано с Соломоном, и тем, что было предназначено для Бога; и мы узнаем один очень примечательный факт: по сравнению с тем, сколько времени он затратил на построение “дома Господня”, на свой дом он затратил времени почти вдвое больше. И поэтому совершенно очевидно, к чему приближался Соломон. Может показаться, что довольно медленно, но постепенно должны проявиться плоды - горькие плоды эгоизма.

### 3Царств 8

И в дальнейшем мы узнаем, что Соломон соберет всех старейшин Израиля и глав колен и произойдет освящение храма. И здесь мы обнаружим то, что несравненно лучше и глубже всего остального, - явление, сопровождающее доказательство присутствия Бога. Это было не только то, что престол Бога был занят человеком - царем Соломоном - или что его престол находится на земле, но и что Бог занимает жилище. Бог соблаговолил сойти вниз открыто, чтобы жить в доме, который построил для него Соломон. В Израиле не было известно более значительного действия, и нам это представлено чрезвычайно интересным образом. Священники внесли один большой предмет, который был неизменен. Все остальные сосуды, несомненно, выражали старый образ скинии, несколько измененной и увеличенной для храма. А ковчег оставался прежним. Как великолепно, когда мы думаем о единственном, кто является одним и тем же вчера, сегодня и всегда; и никогда не было ничего иного, что могло бы лучше представить его, чем ковчег. Ковчег был внесен и были убраны столбы; и сейчас в ковчеге не было ничего, кроме двух каменных скрижалей, положенных туда Моисеем в Хориве, когда Бог заключил завет с детьми Израиля. Одним словом, теперь отсутствовало то, что прежде поразительным образом находилось в ковчеге. Теперь мы не видим в ковчеге ничего того, что облегчало скитания народа Бога по пустыне. Остался закон, и только закон. Не было того, что предназначалось для сохранения в благодати при прохождении через пустыню. Причина вполне проста. Сейчас было показано то, что является внешним царством, то, что будет тогда, когда будет связан сатана, когда будет царствовать Господь, когда будет сокрушена власть зла. Но если в ковчеге больше не находится символ благодати, то, значит, есть выражение власти Бога, потому что царство будет именно таким. И поэтому наличие каменных скрижалей в ковчеге также поразительно, как и отсутствие символов благодати из священства, которые, как вы знаете, обладают большой силой сохранения народа и проведения его через пустыню. Расцветший жезл Аарона так же поразительно подходил для ковчега в пустыне, кактолько закон подходил для ковчега на земле и в храме - “доме Господнем”.
Затем Соломон произносит самую поразительную молитву Богу, которая подходила для новых обстоятельств жизни царя, и именно это составляет оставшуюся часть главы.
К тому же мне необходимо сказать несколько слов еще об одной вещи. Даже Соломон ставит все на условное основание. Он не полагается на безусловную благодать. Он полагается просто на управление. Я отнюдь не сомневаюсь, что все это соответствовало Богу. Если бы он потребовал безусловной благодати, то это было бы слишком самонадеянно, это выходило бы за пределы отпущенной ему меры. Это полностью совершится только тогда, когда явится сам Христос. Если мы знаем Христа и имеем Христа, то мы не осмеливаемся просить какого-либо иного основания, кроме безусловной благодати для наших душ. Для нашей жизни мы должны признавать и склоняться перед справедливым правлением нашего Господа, но для наших душ, для вечности мы не осмелимся иметь какое-либо иное основание, кроме абсолютной, верховной и безусловной божественной благодати.
А сейчас Соломон не думает об этом. Все это представляет собой отношения, касающиеся управления. Оно основывается на подчинении и, соответственно, рассматривается на протяжении данной главы. Но в конце всего этого появляется царь. Здесь присутствует и другой момент, на который я хотел бы обратить внимание: царь появляется в наиболее интересный момент, когда он приносит жертву пред Богом. “И принес Соломон в мирную жертву...” Как это примечательно! Теперь это царь, а не священник. Но как же это произошло? Именно это и было предсказано в самом начале первой книги Царств - т.е. что сейчас должен быть не помазанный священник, а другой помазанный. Он должен вознести верного священника перед помазанником Бога. Садок является образом того верного священника, но затем появляется еще один помазанный, более значительный. В дни, предшествующие царям, главным помазанником был священник, но когда на престол был посажен царь, то он занял главенствующее положение - очевидный образ Христа. Священник отходит на второе место. Царь, соответственно, стал не только самым высшим на престоле, но и самым высшим при принесении жертв. Именно он приносил жертвы перед всем Израилем. И об этом сказано: “И принес Соломон в мирную жертву, которую принес он Господу, двадцать две тысячи крупного скота и сто двадцать тысяч мелкого скота”.
Это связано с ним самим, и мы находим даже более этого. Как мы видели, он отстранил неверного священника от священнической службы. Он занимает главенствующее положение над священником. “В тот же день освятил царь...” Теперь все это связано с самим царем. Теперь освящает уже не священник. Священник мог быть орудием- я вовсе не отрицаю этого, но все это связано уже с самим царем. “В тот же день освятил царь среднюю часть двора, который пред храмом Господним, [когда он освятил “дом Господень”], совершив там всесожжение и хлебное приношение и вознеся тук мирных жертв, потому что медный жертвенник, который пред Господом, был мал для помещения всесожжения и хлебного приношения и тука мирных жертв. И сделал Соломон в это время праздник, и весь Израиль с ним, - большое собрание...” - образ большого собрания в последний день, когда Господь Иисус, как истинный Сын Давида, осуществит больше, чем описано здесь. Он совершал это семь дней и еще семь дней, чтобы в устах этих двух свидетелей осуществилось каждое слово - двойное свидетельство совершенства.
“В восьмой день Соломон отпустил народ. И благословили царя и пошли в шатры свои, радуясь и веселясь в сердце о всем добром, что сделал Господь рабу Своему Давиду и народу Своему Израилю”.
Я сейчас больше не буду продолжать рассмотрение этой темы, но надеюсь, что в будущей лекции закончу ее; однако я должен напомнить о печальном конце царя Соломона, а также о продолжающемся наделении тех, кто преуспевал.

### 3Царств 9 - 10

Теперь Соломон достиг вершины своей славы - очевидный образ более великого, чем Соломон. И мы можем понять то значение, которое Бог придает истории таких людей, как Давид, с одной стороны, и как Соломон - с другой. Мы можем понять это только после того, как увидели, что они действительно служат прообразами Господа Иисуса как царя: Давид - царь-воин, яростно повергающий своих врагов; Соломон - человек мира, который царствует с подчиненными народами и царствами, и особенно над Израилем. И в то же время это есть славный Сын человека, который впоследствии будет иметь все царство, народы и племена. И ныне я убежден, что в вере человека чего-то недостает, если он не покидает своего места ради этого славного будущего. Тем самым я отнюдь не имею в виду отношение чьей-либо души с Богом, а говорю о разуме христианина. И я еще раз повторю, что тот, кто не ожидает в будущем установления царства Бога в этом мире, не имеет ключа к Библии и фактически не может понять, почему Бог допускает смешение, имеющее место в настоящее время. Ничто так быстро не наполняет душу недоумением и замешательством, чем непринятие во внимание будущего. Допустите это, и вы поймете, почему Бог проявляет такое поразительное долготерпение. Наша эпоха является революционным временем - и так было в течение многих веков, - отмеченным тем важным фактом, что даже сам народ Бога является наиболее рассеянным из всех народов на земле. Сейчас я говорю, конечно же, об Израиле. “Впрочем не Моя воля, но Твоя да будет. Явился же Ему ангел с небес и укреплял Его. И, находясь в борении, прилежнее молился”. Это единственное, что могло бы показаться соблазном, не могло возыметь действия: соблазн не смог заманить в ловушку. И это было весьма верно: не было ничего, что внутренне подвергалось бы воздействию соблазна, но именно по этой причине Он знал, что соблазненный должен был страдать. А Петр не страдал. Петр, напротив, уступил самому себе, как мы увидим это, когда я подойду к рассмотрению его грехопадения; но этот вопрос мы оставим до соответствующей лекции. Сейчас я хочу только поговорить о предупреждении, а также о наставлении, которое было незадолго до этого, и о предупреждении, которое вскоре последовало. И я покажу, что грехопадение наступило также быстро, как и впоследствии - возрождение в должное время. Однако у Господа была глубина проникновения, но не соблазн. Господь не входил в соблазн, но Господь все это взвесил, все это прочувствовал. Господь осознавал всю горечь этого, чувствовал это, но это было чисто внешним явлением. Почему же это произошло? Потому что Он осознавал всю серьезность, Он ощущал реальность этого в своем духе пред Богом, Он всегда чувствовал; и не имеет значения, идет ли речь о соблазне, который был поставлен пред ним его врагом. И Он прошел через это еще раньше. Был соблазн в наиболее приятной форме. Был соблазн к тому, чтобы получить то, что не дал Бог. А сейчас был соблазн в совершенно иной форме - испытание того, что было наиболее болезненно. И что же такое могло постичь Петра по сравнению с тем, что предстояло вынести Господу? Предполагать, что это была только смерть, является большим заблуждением. Это была такая смерть, о которой мог знать только Он, и поэтому Господь прошел через все в духе с Богом.
“И, находясь в борении, прилежнее молился, и был пот Его, как капли крови, падающие на землю. Встав от молитвы, Он пришел к ученикам, и нашел их спящими от печали”. Но это была не печаль благодати, это была действительно эгоистичная печаль. Они печалились о том, что им предстояло потерять. Это была не истинная печаль благодати, которая ощущала серьезность момента. “Он пришел к ученикам, и нашел их спящими от печали и сказал им: что вы спите? встаньте и молитесь, чтобы не впасть в искушение. Когда Он еще говорил это, появился народ, а впереди его шел один из двенадцати, называемый Иуда, и он подошел к Иисусу, чтобы поцеловать Его”.
Сейчас я не буду говорить больше того, что уже вам представил, но я уверен, что здесь мы видим именно то, что закончилось скорым грехопадением Петра. И мы увидим характер этого грехопадения - то, как благодать восприняла и преодолела это грехопадение и возродила этого возлюбленного для Бога, что и завершит наши беседы, которые я намереваюсь посвятить этой теме.

### 3Царств 11

Я не имею в виду, что злонамеренность как Адера, так и Разона проявилась только тогда, когда Соломон стал идолопоклонником, но я хочу привлечь ваше внимание к тому факту, что Святой Дух не раскрывал до сих пор негодования на них царя. И это представлено самим Духом как наказание за идолопоклонство. Но они были не единственными; они были внешними. Соломон мог бы сказать: “Да, мы и не могли ожидать ничего лучшего. Они затаили личную или национальную злобу против нашей семьи”. Но “Иеровоам, сын Наватов, Ефремлянин” не был чужеземцем, и это не было делом мщения за предполагаемые несправедливости, которые были причинены его семье или его роду. Это было не так; он был “раб Соломонов”. “Имя матери его вдовы: Церуа... И вот обстоятельство, по которому он поднял руку на царя: Соломон строил Милло, починивал повреждения в городе Давида, отца своего. Иеровоам был человек мужественный. Соломон, заметив, что этот молодой человек умеет делать дело, поставил его смотрителем над оброчными из дома Иосифова. В то время случилось Иеровоаму выйти из Иерусалима; и встретил его на дороге пророк Ахия Силомлянин, и на нем была новая одежда. На поле их было только двое. И взял Ахия новую одежду, которая была на нем, и разодрал ее на двенадцать частей, и сказал Иеровоаму: возьми себе десять частей, ибо так говорит Господь Бог Израилев: вот, Я исторгаю царство из руки Соломоновой и даю тебе десять колен [какое заявление - десять из двенадцати колен отданы Иеровоаму, рабу!], а одно колено [ибо так Бог называет его] останется за ним ради раба Моего Давида и ради города Иерусалима, который Я избрал из всех колен Израилевых. Это за то, что они оставили Меня и стали поклоняться Астарте, божеству Сидонскому, и Хамосу, богу Моавитскому, и Милхому, богу Аммонитскому, и не пошли путями Моими, чтобы делать угодное пред очами Моими и соблюдать уставы Мои и заповеди Мои, подобно Давиду, отцу его. Я не беру всего царства из руки его, но Я оставлю его владыкою на все дни жизни его ради Давида, раба Моего, которого Я избрал, который соблюдал заповеди Мои и уставы Мои; но возьму царство из руки сына его и дам тебе из него десять колен; а сыну его дам одно колено, дабы оставался светильник Давида, раба Моего, во все дни пред лицем Моим, в городе Иерусалиме, который Я избрал Себе для пребывания там имени Моего”.
Какая милость - “дабы оставался светильник”! В значительной мере лишенные влияния и славы в царстве, но обладающие таким примечательным отличием по сравнению с другими десятью коленами, которые составляют большую часть, отошедшую к другому, они постепенно обретут силу и, подвергаясь постоянным изменениям в семье, которая тогда правила, один за другим начнут возвышаться. Если бы это был мятежный раб, с которого все началось, то на нем это бы и закончилось и против царя Израиля поднялось бы много других мятежных рабов, и тогда династия сменялась бы вновь и вновь. Но с Иудой это было не так. Даже будучи уменьшенными до того, что Бог называет одним коленом, которое было полностью лишено своей славы самым жесточайшим образом, там, тем не менее, светильник должен оставатьсявсегда. Таким было милостивое и в то же время справедливое отношение Бога к Израилю.

### 3Царств 12

И вскоре это слово возымело действие. Соломон умирает. Пришел Ровоам и стал свидетелем истинности слов отца о том, что отец мог увеличить свои богатства до бесконечности, чтобы оставить их сыну, но кто знает, не окажется ли он безумцем? А Ровоам был именно таковым в самом полном значении этого слова. Под этим я, конечно же, не подразумеваю просто идиотизм, ибо он может послужить поводом для сочувствия, но существует множество безумцев, которые являются таковыми в том смысле, что заслуживают наказания. Они являются людьми, обладающими достаточным разумом и способными его использовать надлежащим образом, но все же неправильно истолковывают то, что они имеют не только во вред себе, но и на беду тем, кто больше всего должен быть предметом их заботы; ибо нет царя, который правит справедливо, если он не принял свое царство от Бога, и особенно это относится к царю Израиля, который имеет дело с народом Бога.
И именно это наполняло сердце Соломона, несмотря на многие заблуждения, присущие ему. Он чувствовал, что ему был вверен народ Бога, и только это лежало в основе его зависимости от Бога. Ибо кем он был? Он нуждался в Боге, и только Он мог удовлетворить его. Но Ровоам был самым глупым сыном мудрого отца, но того отца, чьи последние дни были омрачены тьмой и виной и которому теперь приходилось пожинать горькие плоды в своей семье, который был спасен от полной гибели только божественной благодатью. И, как сказано, затем Ровоам стал править вместо отца.
“И пошел Ровоам в Сихем; ибо в Сихем пришли все Израильтяне, чтобы воцарить его”. В этом и кроется причина происшедшего. Не Бог сделал Сихем центром или подобающим местом для царя или народа, а, очевидно, сам народ избрал пойти туда, а Ровоам последовал за ним, и именно таким образом началось его правление. Это было зловещее начало, но это было начало, примечательным образом соответствовавшее характеру Ровоама. Там, где Ровоам должен был быть тверд, он проявлял слабость, а где ему необходимо было подчиниться, там он упорствовал, а эти две вещи не подходят для человека, который призван править, ибо главный секрет правления заключается в знании того, когда нужно быть твердым, а когда идти на уступки, и делать это в страхе пред Богом с совершенной уверенностью в том, что это является божественным принципом; необходимо быть твердым, как камень, и, с другой стороны, знать и нечто обратное, необходимо также быть уступчивым, насколько это возможно.
Но с Ровоамом дела обстояли отнюдь не так. “И пошел Ровоам в Сихем, ибо в Сихем пришли все Израильтяне, чтобы воцарить его”. В этом не проявлялось никакой связи ни с божественной благодатью, ни с порядком, намерением или с чем-либо подобным в Сихеме; был лишь Израиль, пришедший туда, и последовавший за Израилем Ровоам - он также пришел туда. “И услышал о том Иеровоам, сын Наватов, когда находился еще в Египте, куда убежал от царя Соломона, и возвратился Иеровоам из Египта; и послали за ним и призвали его. Тогда Иеровоам и все собрание Израильтян пришли и говорили Ровоаму и сказали: отец твой наложил на нас тяжкое иго [мы замечаем этот противодействующий дух уже с самого начала, что проявляется теперь в их языке, как прежде проявлялось в их действиях], ты же облегчи нам жестокую работу отца твоего и тяжкое иго, которое он наложил на нас, и тогда мы будем служить тебе. И сказал он им: пойдите и чрез три дня опять придите ко мне. И пошел народ. Царь Ровоам советовался со старцами, которые предстояли пред Соломоном, отцом его, при жизни его, и говорил: как посоветуете вы мне отвечать сему народу? Они говорили ему и сказали: если ты сей день будешь слугою народу сему и услужишь ему, и удовлетворишь им и будешь говорить им ласково, то они будут твоими рабами на все дни”.
Да, действительно, это было не самое благородное основание. Это не было тем основанием, которое предоставило бы ему как свободу, так и ответственность. Мне не нужно говорить вам, мои возлюбленные братья, что это было бы истинное основание, это должно было стать таким основанием, если бы он был слугой Бога, если бы он служил Богу, соблюдая глубочайшие интересы народа Бога. Но они сказали соответственно своей мере: “Если ты на сей день будешь слугою народу сему и услужишь ему, и удовлетворишь им и будешь говорить им ласково, то они будут твоими рабами на все дни”. Это была расчетливость, это была хорошая политика. Я не могу сказать, что это была вера, но в этом проявлялась хорошая политика. “Но он пренебрег совет старцев, что они советовали ему, и советовался с молодыми людьми, которые выросли вместе с ним и которые предстояли пред ним, и сказал им: что вы посоветуете мне отвечать народу сему, который говорил мне и сказал: “облегчи иго, которое наложил на нас отец твой”? И говорили ему молодые люди, которые выросли вместе с ним, и сказали: так скажи народу сему, который говорил тебе и сказал: “отец твой наложил на нас тяжкое иго, ты же облегчи нас”; так скажи им: мой мизинец толще чресл отца моего; итак, если отец мой обременял вас тяжким игом, то я увеличу иго ваше; отец мой наказывал вас бичами, а я буду наказывать вас скорпионами”.
Его дни - дни царства Ровоама - были сочтены. “Иеровоам и весь народ пришли к Ровоаму на третий день”. Он состоял в заговоре, он был одним из тех, кто прекрасно знал, каким было пророчество, и теперь представилась возможность воспользоваться им. “И отвечал царь народу сурово и пренебрег совет старцев, что они советовали ему; и говорил он по совету молодых людей и сказал: отец мой наложил на вас тяжкое иго, а я увеличу иго ваше; отец мой наказывал вас бичами, а я буду наказывать вас скорпионами. И не послушал царь народа; ибо так суждено было Господом, чтоб исполнилось слово Его, которое изрек Господь чрез Ахию Силомлянина Иеровоаму, сыну Наватову”. Разве это извиняет Иеровоама? Это очень важный принцип, который вы постоянно будете встречать в Слове Бога. Пророчество никоим образом не может быть утверждением, а лишь подтверждением того, что предсказано. Пророчество раскрывает самые отвратительные деяния, которые когда-либо были совершены надменной, порочной, губительной волей человека.
Поэтому пророчество никоим образом не является утверждением того, что предсказано, но, тем не менее, для такого властного и честолюбивого человека, как Иеровоам, пророчество дало подсказку и уверенность, чтобы он мог продолжать поступать соответственно своей воле. И поэтому он вскоре дает слово. “И увидели все Израильтяне, что царь не послушал их. И отвечал народ царю и сказал: какая нам часть в Давиде? нет нам доли в сыне Иессевом; по шатрам своим, Израиль! теперь знай свой дом, Давид! И разошелся Израиль по шатрам своим. Только над сынами Израилевыми, жившими в городах Иудиных, царствовал Ровоам. И послал царь Ровоам Адонирама, начальника над податью [но это стало всего лишь неприкрытым поводом к тому, чтобы вспыхнуло восстание], но все Израильтяне забросали его каменьями, и он умер; царь же Ровоам поспешно взошел на колесницу, чтоб убежать в Иерусалим. И отложился Израиль от дома Давидова до сего дня”. И это восстание никогда не прекращалось. Мы узнаем и о более отвратительных деяниях, чем это; но таким образом уже начали проявлять себя горькие плоды зла, и тот, кто посеял ветер, должен пожать бурю.
“Когда услышали все Израильтяне, что Иеровоам возвратился, то послали и призвали его в собрание, и воцарили его над всеми Израильтянами. За домом Давидовым не осталось никого, кроме колена Иудина (и Вениаминова)”.
Ровоам намеревается воевать. Но все было напрасно. Бог отделил десять колен от царства и не допустил, чтобы виноватый человек воевал даже против виноватых. Боготдал их царю дома Давида, чтобы они не могли воевать против Израиля. “Так говорит Господь: не ходите и не начинайте войны с братьями вашими, сынами Израилевыми; возвратитесь каждый в дом свой, ибо от Меня это было. И послушались они слова Господня и пошли назад по слову Господню”.
А что же делает Иеровоам? В 25-ом стихе говорится, что он обстроил Сихем. Это было то место, которое должно было стать его оплотом. “И обстроил Иеровоам Сихем на горе Ефремовой, и поселился в нем; оттуда пошел и построил Пенуил”. Но Иеровоам раздумывает.
“И говорил Иеровоам в сердце своем: царство может опять перейти к дому Давидову; если народ сей будет ходить в Иерусалим для жертвоприношения в доме Господнем, то сердце народа сего обратится к государю своему, к Ровоаму, царю Иудейскому, и убьют они меня и возвратятся к Ровоаму, царю Иудейскому”. Он боялся, что если он позволит своим подчиненным пойти в Иерусалим, то они вспомнят о своем старом царе, вспомнят о великих намерениях Бога, связанных с Иерусалимом. И что же он тогда сделал? Он придумал свою религию. “И посоветовавшись царь сделал двух золотых тельцов и сказал (народу): не нужно вам ходить в Иерусалим; вот боги твои, Израиль, которые вывели тебя из земли Египетской”.
Он обосновал это тем, что все это будет находиться у дверей их домов, что он предоставляет народу религию, которая не требует излишних затрат и не сложна, но фактически он стремился лишь к тому, чтобы религию поставить на службу политике. И, соответственно, он делал это, прекрасно зная, что для царства, а особенно для народа Бога - Израиля - невозможно быть сильным на земле, где нет признания Бога, неотъемлемого от управления, так, чтобы не было двух противостоящих друг другу управляющих сил или, возможно, противостоящих властей в царстве. Ибо в действительности из двух властей наиболее сильно владеет сознанием религия, а не мирское послушание.
И для того, чтобы укрепить силу своего народа, он превращает религию в религию своего царства. То есть он делает так, что политика и религия определяются одними и теми же помыслами, одной и той же волей и для одной и той же главной цели - объединения его власти. Именно поэтому он и думает о религии. И что же он намеревался сделать? Нет, не устранить Бога. Его религия не должна была обрести такую форму, она должна была стать соединением самых древних религиозных отношений, о которых он размышлял и которые могли бы послужить его целям. И он обратился к глубокой древности, но не к той, которая была дана Богом, а которая последовала непосредственно за ней: не к древним каменным скрижалям и не к законам и судам Израиля, а к древним золотым тельцам. Именно это он и придумал для себя. “И поставил одного в Вефиле, а другого в Дане. И повело это ко греху, ибо народ стал ходить к одному из них, даже в Дан. И построил он капище на высоте и поставил из народа священников, которые не были из сынов Левииных”.
Причина того, почему Дан был тем местом, которому уделялось особенное внимание, заключалась в том, что он находился дальше всего от Иерусалима. Вефиль находился гораздо ближе. Несомненно, Дан и Вефиль отделяли десятки миль, как, должно быть, он думал, от искушения Иерусалимом, и Дан был одним из них. Хотя имелось два места, но Дану отдавалось предпочтение. Однако царь не был удовлетворен этим. Он построил на высотах капище, напоминавшее храм, и сделал священниками низших из народа, которые не были из сынов Левия.
И, далее, “установил Иеровоам праздник в восьмой месяц, в пятнадцатый день месяца, подобный тому празднику, какой был в Иудее, и приносил жертвы на жертвеннике; то же сделал он в Вефиле, чтобы приносить жертву тельцам, которых сделал. И поставил в Вефиле священников высот, которые устроил, и принес жертвы на жертвеннике”. Но почему бы не сделать этого Иеровоаму? Ведьтак поступал и Соломон. “И принес жертвы на жертвеннике, который он сделал в Вефиле, в пятнадцатый день восьмого месяца, месяца, который [как буквально говорится в Писании] он произвольно назначил; и установил праздник для сынов Израилевых, и подошел к жертвеннику, чтобы совершить курение”.

### 3Царств 13

Но Бог даже не желал давать свидетельства этому нечестивому царю (гл. 13). “И вот, человек Божий пришел из Иудеи по слову Господню в Вефиль, в то время, как Иеровоам стоял у жертвенника, чтобы совершить курение. И произнес к жертвеннику слово Господне и сказал: жертвенник, жертвенник! так говорит Господь: вот, родится сын дому Давидову, имя ему Иосия, и принесет на тебе в жертву священников высот, совершающих на тебе курение, и человеческие кости сожжет на тебе [великая месть Бога за нечестивую религию Иеровоама!]. И дал в тот день знамение, сказав: вот знамение того, что это изрек Господь”. Это пророчество могло ожидать своего исполнения до назначенного времени, но здесь было знамение, как обычно и поступает Бог, - предварительное обещание того, что должно осуществиться. “Вот, этот жертвенник распадется, и пепел, который на нем, рассыплется”. В тот момент, когда Иеровоам услышал это, он хотел схватить человека, сказавшего так. Он простер свою руку от жертвенника, говоря: “Возьмите его”. Но божественная сила была с человеком Бога. “И одеревенела рука его, которую он простер на него, и не мог он поворотить ее к себе. И жертвенник распался... по знамению, которое дал человек Божий словом Господним. И сказал царь человеку Божию: умилостиви лице Господа Бога твоего и помолись обо мне, чтобы рука моя могла поворотиться ко мне”.
Таким образом, мы читаем не только о наказании народа Бога за его отступление, но и, по меньшей мере, об очищении нечестивых за их желание укротить свою горделивую волю; так было и с Иеровоамом. “И умилостивил человек Божий лице Господа, и рука царя поворотилась к нему и стала, как прежде”. Но это значит, что царь стал таким, как прежде. Его сердце не повернулось к Богу. Тем не менее царь не мог не быть гостеприимным и поэтому сказал человеку Бога: “Зайди со мною в дом и подкрепи себя пищею, и я дам тебе подарок”.
Возлюбленные друзья, этот момент раскрывает нам принцип, имеющий глубокое значение как для вас, так и для меня. “Но человек Божий сказал царю: хотя бы ты давал мне полдома твоего, я не пойду с тобою и не буду есть хлеба и не буду пить воды в этом месте, ибо так заповедано мне словом Господним: “не ешь там хлеба и не пей воды и не возвращайся тою дорогою, которою ты шел”. И это не удивительно. Был оскорблен Бог. И где? среди язычников? В этом не было бы ничего удивительного. Среди своего же народа произошло отступничество от Бога Израиля. Но здесь был человек, который выступил в силе “слова Господня”. И поэтому радовались полному отделению, а еда и питье во все века по праву считались символом общения между народом Бога и самим Господом за его столом; но даже и в других, менее значительных случаях принятие еды и питья так не отвергалось, как можно было бы предположить. Не ешь там хлеба”. Кто? - Человек, который назван братом. Если неверующий попросит вас, даже если предположить, что этот неверующий может быть самым плохим человеком в мире, вы можете легко обнаружить - если только вы верите, что у Бога есть для вас определенная миссия - цель, и если это есть душа человека, то в этом отношении нет ничего более важного, и вы свободны идти к самому худшему человеку на земле, если, идя туда, вы можете послужить Богу. Но прежде вам необходимо удостовериться в этом. Однако может быть и другой случай: предположим, что человек, названный братом, живет в нечестии, тогда “не ешь там хлеба”. Это не означает трапезу Господа; это означает обычную совместную трапезу. Это значит, что не должно быть знамения такого общения, как это, - общения в повседневной жизни, потому что одним из главных способов воздействия на совесть того, кто назван братом, является не только отделение во время трапезы Господа, но это должно определять и всю его общественную жизнь. Другое дело - отношения с миром: нет большей глупости, чем навязывание миру порядка, и нет ничего более важного в собрании Бога, чем жизнь в святом порядке, и не только за трапезой Господа, но и во все остальное время.
Я думаю, что мир смягчает это, считая это чрезвычайно жестоким, но я также уверен и в том, что это было извращено папистами; и можно понять, почему большинство протестантов встревожены тем, что это так близко и определенно, но тем не менее это не заставляет избегать опасности тех, кто ценит Слово Господа; и, как я полагаю, сказанное мною совершенно верно и в отношении 5-ой главы первого послания Коринфянам. Я знаю, что некоторые относят это к трапезе Господа. И сейчас я постараюсь привести несколько доводов, которые могут оказаться решающими. Во-первых, не было бы смысла говорить только о том человеке, который назван братом; нет смысла говорить, что он не является человеком мира, потому что не могло быть и речи о принятии трапезы Господа вместе с ним. Несомненно, речь могла идти только о брате. Но говорить о заблуждающемся христианине “не ешь там” означает то, что общение не должно иметь места в такой незначительной вещи, как принятие пищи. “Не ешь там хлеба” означает, что это было несущественно, и, следовательно, принимать обычную пищу тоже было несущественным. Кто может предположить, что Святой Дух относится к трапезе Господа как к незначительной вещи? Отчего же на земле нет ничего, что имело бы большее значение, так что я полностью убежден в том, что “не ешь там хлеба” означает такую незначительную вещь, как принятие пищи, и это тотчас же показывает, что здесь имеется в виду никак не трапеза Господа. Дух Бога никогда не смог бы относиться к ней как к незначительному делу. Нет, это выражение означает обычное принятие пищи.
Но здесь я не говорю о родственниках, потому что это меняет суть дела. Предположим, к примеру, что у некоего христианина отец или мать язычники. Он должен проявлять к ним уважение, даже если они и язычники; так же обстоит дело и с другими родственниками. Возьмем, например, жену человека, презирающего имя Господа. Как жена, она должна вести себя соответствующим образом. Она не освобождена от этих отношений. Она состоит в этих отношениях. И, находясь в таких отношениях, она должна прославлять в них Бога. Писание безоговорочно утверждает это, как я и описываю сейчас; именно здесь и есть свобода. Господь ревностно относится к тому, чтобы мы не допускали ошибок в том, что, казалось бы, открыто для нас и потому не является значительным. Проявляется ревностное отношение тем, чтобы мы не забыли о славе Господа, стремясь разбудить совесть тех, кто явно впал в такой тяжкий грех.
Итак, на человека Бога это было возложено как дело чести человека веры. Он не должен был есть хлеб или пить воду и не должен был даже ходить теми путями, которыми ходил. По-видимому, он должен был пройти через землю даже не наступив на свои собственные следы на той тропе, которую он проложил до этого, но он должен был пройти через землю как тот, кто должен был исполнить свою миссию. В этом заключалось намерение Бога. Это было также наиболее примечательным и серьезным знамением, потому что ему было предназначено стать свидетельством, и поэтому он не должен был повторять его лишь одним и тем же людям, которые видели это знамение; необходимо было, чтобы и другие увидели его. Человек Бога должен был пройти через землю, которая не была отступнической. И это, возлюбленные братья, чрезвычайно важный момент, о котором нам необходимо помнить, так как ныне мы имеем дело с глубоко греховным состоянием христианского мира. Весьма большая часть христианского мира находится в состоянии идолопоклонства. Возможно, мы не видим и большей части подобного в этихстранах, но все же это постоянно увеличивается и все более явственно обретает форму отступничества там, где находятся протестанты; там, где находятся те, кто отошел от идолопоклонства, а теперь возвращается к нему в одной из его форм. Возврат может начаться с самых незначительных вещей; это может проявиться в небольшом приукрашивании человека, но тем самым сатана подразумевает не украшение, а идолопоклонство, и с помощью этого он хочет осуществлять именно идолопоклонство. Писание ясно показывает один небольшой факт: и иудеи, которые явно являются самыми большими врагами идолопоклонства в мире, и христианский мир, который должен стоять над идолопоклонством, - и те и другие возвращаются прямым путем обратно к идолопоклонству. Писание совершенно ясно говорит об этом; так, Господь сказал иудеям, что должен вернуться нечистый дух - дух идолопоклонства, и он возвратится не таким, каким был прежде, а с семью другими духами, которые хуже его самого. Идолопоклонство последних дней будет сопровождаться антихристианством - поклонением человеку как Богу, и это произойдет также в Израиле. Относительно христианского мира мы познаем это во втором послании Фессалоникийцам; ибо каково значение отступничества и каково значение человеческого греха, который будет возвышен и которому будут поклоняться? Но не так обстоит дело с откровением, которое совершенно конкретно говорит о поклонении богам из золота, серебра и меди, которые не могли слышать, видеть и так далее. И речь не только об иудеях, но и о язычниках, причем тех язычниках, которые когда-то носили имя Христа, и поэтому они еще хуже.
Однако описанное является крайним проявлением, а ныне имеют место и другие явления, ибо это и является тем, к чему мы призваны как христиане. Мир сам увидит, когда все это проявится совершенно отчетливо, хотя и не будет силы противостоять этому, ибо все побуждения человека, и все благополучие людей, и все спокойствие мира будет зависеть от уступок, и люди не стерпят отхода от этого, а те, кто станет воздавать свидетельства, будут невыносимы. И поэтому, возлюбленные друзья, сейчас наш долг - осуждать эти явления в принципе (когда они еще в будущем), а не только по их явным последствиям, которые вскоре проявятся. Но уже сейчас имеет место то, что в будущем приведет к этому, и единственной защитой от этого является Христос, ведь и сам Христос поступал в послушании слову Бога.
Именно к этому и был призван затем человек Бога - к самому решительному отделению от отступнического народа, и именно потому, что они были народом Бога, но теперь стали идолопоклонниками. “В Вефиле жил один пророк-старец”. Ах, эти пророки-старцы были опасными людьми! “В Вефиле жил один пророк-старец. Сын его пришел и рассказал ему все, что сделал сегодня человек Божий в Вефиле; и слова, какие он говорил царю, пересказали сыновья отцу своему. И спросил их отец их: какою дорогою он пошел? И показали сыновья его, какою дорогою пошел человек Божий, приходивший из Иудеи. И сказал он сыновьям своим: оседлайте мне осла. И оседлали ему осла, и он сел на него. И поехал за человеком Божиим, и нашел его сидящего под дубом”.
Ему не было велено садиться под дубом. Это было начало. Это было его первое прегрешение; но нет прегрешения, нет такой гибели, которые происходят с первого шага. Всегда вначале есть отступление от слова Господа, что предоставляет нас власти дьявола, но я повторяю, что власть сатаны не первоначальна. Сначала имеет место наше падение, наш грех, наше непослушание. Поэтому он и сидел здесь. Ему было сказано, что он не должен возвращаться тем же путем, каким он уже шел. Он, очевидно, должен был уйти как можно скорее. Человек, которому было запрещено есть и пить, не должен был сидеть под деревом. А пророк-старец нашел его сидящим под дубом, “и сказал ему: ты ли человек Божий, пришедший из Иудеи?” Ничто иное не могло бы послужить более полным признанием его миссии и его дела от Бога. Он был рабом всевышнего Бога, который, несомненно, должен был прийти и показать им истинный путь. Это выражало глубокое уважение. “И сказал тот: я. И сказал ему: зайди ко мне в дом и поешь хлеба. Тот сказал: я не могу возвратиться с тобою и пойти к тебе; не буду есть хлеба и не буду пить у тебя воды в сем месте, ибо словом Господним сказано мне: не ешь хлеба и не пей там воды и не возвращайся тою дорогою, которою ты шел”.
Но ныне он действует не той же силой. Когда он пришел, это было совсем не так. Это и является более ярким проявлением. Однако я не хочу касаться этого сейчас. Как и прежде, он повторяет: “Не ешь хлеба и не пей там воды и не возвращайся тою дорогою, которою ты шел”. “И сказал он ему: и я пророк такой же, как ты, и ангел говорил мне словом Господним, и сказал: “вороти его к себе в дом; пусть поест он хлеба и напьется воды”. - Он солгал ему. И тот воротился с ним, и поел хлеба в его доме, и напился воды”. И его свидетельство разрушилось, его меч сломался в его же руке, ибо он был призван не только к слову, но и к действиям, и люди не обратят внимания на ваше слово, если вы не докажете делом, что вы действительно прочувствовали слово, которое вы хотели бы донести до них. Ибо нет ничего такого, что бы вы могли сказать и чего люди не вынесли бы, если только вы не опровергните этого действием; ибо это всегда причиняет вред, а не только мир делает это и еще в большей степени пророки-старцы, ибо они являются людьми, которые чувствуют. Пророк-старец не мог бы вынести этого факта, ибо если бы так произошло с человеком Бога, то где был бы пророк-старец? Но ведь не сказано, что он был лжепророком; исход данной истории свидетельствует как раз о противоположном. Пророк-старец был предназначен для того, чтобы испытать человека Бога и посмотреть, удастся ли ему сделать того таким же неверным, как и он сам, ибо именно это было бы жалким бальзамом для нечистой совести. Никто не причиняет такой боли христианам, которые не ходят с Богом, как те, кто ходит с Богом; и нет ничего столь важного, как не просто свидетельство, но живое свидетельство.
И, соответственно, именно в этом он и сомневался: “Неужели я не смогу заставить его съесть хлеб и выпить воды?” И он притворился, будто получил от Бога новое послание. Но что же намеревался сделать Бог? Разве Бог говорит и затем отказывается от сказанного? Если бы это было так, то у нас не было бы никакой опоры, не было бы уверенности; и что стало бы с бедными чадами, если бы произошло подобное? Я знаю, что неверующий постоянно утверждает это и пытается сделать так, чтобы Библия противоречила сама себе, и поэтому виновны те, кто поступает подобным образом; и, следовательно, пророк был виновен во лжи - “он солгал ему”. Тем не менее человек Бога слушал. Он сел под дубом и был найден там пророком. Он слушал пророка-старца и разговаривал с ним. И зло возымело действие. Человек Бога возвратился, самолично нарушив тем самым “слово Господне”, но не без руки Бога, простертой к нему. Если бы он был лжив по отношению к Богу, то Бог должен быть справедлив по отношению к нему, причем самым суровым образом; заметьте, возлюбленные друзья, - самым справедливым образом, но это есть справедливость, соответствующая Богу, ибо мы в своем заблуждении могли бы подумать: “Конечно же, пророк-старец умрет из-за этого”. Но это не так: умрет человек Бога. Ибо Бог наказывает сильнее тех, кто должен знать, но все же совершает прегрешения. И не нужно удивляться, если где-либо подобные вещи совершаются и явно остаются безнаказанными или остаются без какого-либо прямого разоблачения. Подобные вещи не могут совершаться там, где правит слово Господа.
И, следовательно, человек Бога сейчас слушает слово, но это слово ему было дано пророком-старцем. “И произнес он к человеку Божию, пришедшему из Иудеи, и сказал: так говорит Господь: за то, что ты не повиновался устам Господа и не соблюл повеления, которое заповедал тебе Господь Бог твой, но воротился, ел хлеб и пил воду в томместе, о котором Он сказал тебе: “не ешь хлеба и не пей воды”, тело твое не войдет в гробницу отцов твоих”. Это не значит, что его дух не дойдет до Господа. Мы совершенно уверены, что он дойдет, но все же его сердце не войдет в гробницу его отцов. Бог имел с ним дело и имел дело с его телом, чтобы его дух мог быть спасен в день Господа.
“После того, как тот поел хлеба и напился, он оседлал осла для пророка, которого он воротил. И отправился тот. И встретил его на дороге лев и умертвил его. И лежало тело его, брошенное на дороге; осел же стоял подле него, и лев стоял подле тела”.
Какое прекрасное свидетельство! Львы обычно не ведут себя так. Само по себе это уже было удивительно. Здесь лежало тело человека Бога, рядом с ним стоял осел, а по другую сторону совершенно мирно стоял лев. Дело было сделано. В этом участвовал Бог: Он совершил то, что хотел, и лев не должен был делать более этого; и перед лицом всех людей было совершенно очевидно, что в этом участвовала рука Бога по слову его. “Пророк, воротивший его с дороги... сказал: это тот человек Божий [он прекрасно знал, чье это было тело], который не повиновался устам {Прим.ред.: буквально -“слову”.} Господа... которое Он изрек ему”.
Итак, пророк идет и обнаруживает осла и льва, стоящих над телом. “Лев не съел тела и не изломал осла. И поднял пророк тело человека Божия, и положил его на осла, и повез его обратно. И пошел пророк-старец в город свой, чтобы оплакать и похоронить его. И положил тело его в своей гробнице и плакал по нем: увы, брат мой!”
Какая удивительная история! Как она истинна и полна наставления, но как серьезна - настолько серьезна, чтобы подумать о человеке Бога! Но что же мы можем сказать о пророке-старце? Что мы можем сказать о тех, кто искушает людей Бога, верных в исполнении своей миссии, чтобы отделить от “слова Господня” и извлечь для себя жалкое утешение на некоторое время для того, чтобы оправдать свою жизнь, которой обычно присуще непослушание в повседневных делах, как в обыкновенном случае, где человеку Бога было запрещено есть хлеб или пить воду? Ничто так не омрачает совесть, как повседневное непослушание “слову Господню” - не в тяжких грехах, а в религиозном безразличии. Именно это и отличало пророка-старца. Он успокаивает себя тем, что чтит Бога- чтит человека Бога, который был подвергнут испытанию; он стал орудием сатаны и, несомненно, раскрыл немощь того самого сосуда, который был сделан Богом таким сильным против царя Иеровоама. Он знал, что был совершенно немощен перед искушениями пророка-старца. О, остерегайтесь же подобного! Остерегайтесь тех, кто пользуется своим возрастом или положением или чем-либо еще, чтобы ослаблять в детях Бога послушание “слову Господню”.
Итак, это чрезвычайно интересная и поучительная история о пути святых Бога среди того, что отстранено от Писания, отстранено от Господа.
Из этого нам следует извлечь еще одну поучительную вещь : после всего происшедшего Иеровоам не сошел со своего злого пути. Он мог бы умилостивить пророка, человека Бога, а тот мог бы помолиться Богу, и это не осталось бы без ответа, но это не повлияло на его сознание. Не может быть совершено добро до тех пор, пока это не затронет совести перед лицом Бога. “Но продолжал ставить из народа священников высот; кто хотел, того он посвящал...” Действовала не только воля Иеровоама, но и воля тех, кто проявлял желание. “Кто хотел, того он посвящал, и тот становился священником высот. Это вело дом Иеровоамов ко греху и к погибели и к истреблению его с лица земли”.

### 3Царств 14

Итак, в следующей, 14-ой, главе мы прочтем, что рука Бога простерлась против дома Иеровоама. Заболел Авия, сын Иеровоама, и Иеровоам прекрасно знал, что человек Бога действительно существовал, и тогда он вспомнил о другом пророке - о пророке Ахии. Он велел жене отправиться в Силом и встретить там Ахию. “Исказал Иеровоам жене своей: встань и переоденься, чтобы не узнали, что ты жена Иеровоамова, и пойди в Силом. Там есть пророк Ахия; он предсказал мне, что я буду царем сего народа”. Она должна была отнести почетный дар, чтобы преподнести его пророку; и жена Иеровоама так и сделала; но все это написано для нашего наставления.
Ахия не мог видеть, ибо глаза его стали неподвижны в силу возраста, но Бог дал ему дар слышать и видеть невидимое. “И сказал Господь Ахии: вот, идет жена Иеровоамова...” Насколько же глупы люди! Был человек, который поверил пророку, что тот может рассказать ему о будущем, но не увидел обмана своей жены. Как же велика глупость мудрых, ибо Иеровоам был мудрым человеком для этого мира. Но мудрость мира является глупостью пред Богом, так же, как и божественная мудрость в их глазах выглядит глупостью. “Ахия, услышав шорох от ног ее, когда она вошла в дверь, сказал: войди, жена Иеровоамова; для чего было тебе переодеваться?” Какое это унижение! “Я грозный посланник к тебе. Пойди, скажи Иеровоаму: так говорит Господь Бог Израилев: Я возвысил тебя из среды простого народа и поставил вождем народа Моего Израиля, и отторг царство от дома Давидова и дал его тебе; а ты не таков, как раб Мой Давид, который соблюдал заповеди Мои и который последовал Мне всем сердцем своим, делая только угодное пред очами Моими; ты поступал хуже всех, которые были прежде тебя, и пошел, и сделал себе иных богов и истуканов, чтобы раздражить Меня; Меня же отбросил назад; за это Я наведу беды на дом Иеровоамов”.
Авия не должен был выздороветь, и женщина должна была возвратиться домой к своему мужу. “И как скоро нога твоя ступит в город, умрет дитя; и оплачут его все Израильтяне и похоронят его, ибо он один у Иеровоама войдет в гробницу, так как в нем, из дома Иеровоамова, нашлось нечто доброе пред Господом Богом Израилевым”. Какая божественная милость - произнести нечто доброе по отношению к Богу Израиля в доме человека, который творил такие вещи против Бога, и проявить милость в удержании его от зла, которое должно было наступить! “И предаст (Господь) Израиля за грехи Иеровоама, которые он сам сделал [но и это было еще не все] и которыми ввел в грех Израиля”. Так это и произошло. Иеровоам умер, и вместо него стал царствовать Нават.
“Ровоам, сын Соломонов, царствовал в Иудее. Сорок один год было Ровоаму, когда он воцарился, и семнадцать лет царствовал в Иерусалиме, в городе, который избрал Господь из всех колен Израилевых, чтобы пребывало там имя Его. Имя матери его Наама Аммонитянка. И делал Иуда неугодное пред очами Господа, и раздражали Его более всего того, что сделали отцы их своими грехами, какими они грешили. И устроили они у себя высоты и статуи и капища на всяком высоком холме и под всяким тенистым деревом. И блудники были также в этой земле и делали все мерзости тех народов”. И в результате этого Бог позволил царю Египта пойти против Ровоама. Он вышел против Иерусалима “и взял сокровища дома Господня и сокровища дома царского. Все взял; взял и все золотые щиты, которые сделал Соломон”, так что в конце концов Ровоам сделал вместо них медные щиты.
“Прочее о Ровоаме и обо всем, что он делал, описано в летописи царей Иудейских. Между Ровоамом и Иеровоамом была война во все дни жизни их. И почил Ровоам с отцами своими и погребен с отцами своими в городе Давидовом. Имя матери его Наама Аммонитянка. И воцарился Авия, сын его, вместо него”.

### 3Царств 15

О том, что последует за этим, я сделаю несколько замечаний в своей заключительной лекции. В этом месте мы видим знаменательный поворотный момент истории. В 15-ой главе описывается длительное и страшное действие зла и справедливые пути Бога в доме Иеровоама. Но прежде всего раскрывается все то, что имеет отношение к Авии. Сказано: “Он ходил во всех грехах отца своего, которые тот делал прежде него, и сердце его не было предано Господу Богу его, как сердце Давида, отца его. Но ради Давида Господь Бог его дал ему светильник в Иерусалиме, восставив по нем сына его и утвердив Иерусалим, потому что Давид делал угодное пред очами Господа”. И Бог никогда этого не забывает. “И война была между Ровоамом и Иеровоамом во все дни жизни их. Прочие дела Авии, все, что он сделал, описано в летописи царей Иудейских. И была война между Авиею и Иеровоамом. И почил Авия с отцами своими”.
И появился Аса, который долгое время царствовал в Иерусалиме и делал то, что было угодно перед очами Бога, как поступал Давид, его отец. Он изгнал блудников из земли. “Сердце Асы было предано Господу [то есть было искренним] во все дни его. И внес он в дом Господень вещи, посвященные отцом его, и вещи, посвященные им: серебро и золото и сосуды”. Мы узнаем о том, что война продолжалась, и Вааса, царь Израиля, начал строить Раму, чтобы не потерпеть ущерба от того, что люди выходят и уходят к Асе, царю Иудеи. Но все было напрасно. Венадад, царь Сирии, послушался царя Асы. Печальным было падение его в последние дни - царь Иудеи нашел свое прибежище у царя Израиля, а не у Бога. Тем не менее казалось, что некоторое время все шло прекрасно, ибо Бог не осуждает все сразу. “Услышав о сем, Вааса перестал строить Раму, и возвратился в Фирцу”. На этом дом Асы завершился. “В старости своей он был болен ногами. И почил Аса с отцами своими и погребен с отцами своими в городе Давида, отца своего”.
Нават подошел к своему концу, а Вааса устроил против него заговор, и “убил его Вааса при Гавафоне Филистимском, когда Нават и все Израильтяне осаждали Гавафон: и умертвил его Вааса в третий год Асы, царя Иудейского, и воцарился вместо него. Когда он воцарился, то избил весь дом Иеровоамов, не оставил ни души у Иеровоама, доколе не истребил его, по слову Господа, которое Он изрек чрез раба Своего, Ахию Силомлянина, за грехи Иеровоама, которые он сам делал и которыми ввел в грех Израиля, за оскорбление, которым он прогневал Господа Бога Израилева. Прочие дела Навата, все, что он делал, описано в летописи царей Израильских”.

### 3Царств 16

Затем в следующей, 16-ой, главе мы читаем о том, о чем я уже упоминал, - о последующих осуждениях. Высшая власть ускользает из рук Иеровоама. Против него поднялся Замврий, начальствовавший над половиной колесниц. Замврий убивает Илу. Так, один род сменялся другим во главе Израиля, но и сам Бог не преминул дать предупреждение. Это происходило как раз в то время, когда было совершено большое и серьезное дело, не соответствовавшее слову Бога. Человек осмелился пренебречь словом Иисуса Навина, который проклял его за то, что он вновь восстановит Иерихон. Это не значит, что Иерихон не был населен, но вновь возводить его стены, чтобы придать ему характер города, было проявлением презрения по отношению к Богу. Суд был продолжителен. Прошло длительное время, но Бог ничего не забыл. В те ужасные дни, когда Ахиил возвысил одну часть, суд проявился в смерти его старшего сына, а когда он возвысил другую часть - в смерти его младшего сына. Его семья заплатила за пренебрежение словом Бога. О, как это важно для нас, возлюбленные друзья, видеть, как Бог исполняет свое слово не только по отношению к человеку Бога, с одной стороны, но и по отношению к тем, кто открыто презирает и богохульствует - с другой стороны. Господь дает нам все больше и больше наслаждения в своем Слове, а также возможность для более глубокого знакомства с каждой частью Слова.

### 3Царств 17

Наступили мрачные для Израиля дни, и не только из-за восстания. В Израиле восстание всегда носило серьезный характер, потому что это представляло собой прямое неподчинение не только божественному провидению, но и божественному управлению. Это управление как никакое иное непосредственно осуществлялось через ту семью, которая была избрана самим Богом для управления его народом, и поэтому сам факт, что они являются народом Бога, придавал их неподчинению такой серьезный характер. Ибо не может быть большего заблуждения, чем сомнение в том, является ли народ детьми Бога в применении этого к нынешним обстоятельствам для смягчения осуждения любого зла, совершаемого ими. И в действительности сама эта мысль уже является осквернением и свидетельствует о том, что души, должно быть, удалены от Бога, когда бы ни упоминался факт божественной благодати по отношению к любому человеку, чтобы смягчить тяжесть своей вины пред Богом. И вполне очевидно, что если бы грех всегда был грехом, то отягчение греха представляет собой милость, которую Бог проявляет к человеку, виновному в этом; и чем ближе отношения человека, который виновен, тем больше его грех. И даже в Израиле Бог не требовал от простого человека такой же жертвы, как от кого-либо из правителей, и Он не ожидал от правителя того, что Он ожидал от всего собрания в целом; а вина первосвященника как представителя Бога на земле в качестве царя (по крайней мере в прежние дни), хотя это и был только один человек, становилась виной всего Израиля. Грех первосвященника имел точно такие же последствия, то есть он наносил вред всему народу так же, как и вина всего народа повлияла бы на него. Но теперь мы видим всю слепоту и порочность народа Бога, ибо здесь мы имеем дело не только с одним семейством, а с его детьми в подлинно христианском смысле этого слова; мы имеем дело с народом под управлением Бога, и суть происходящего - установившееся не до конца, но находящееся на грани с этим первое большое отступление от Бога как с религиозной, так и с политической точки зрения.
В установлении золотых тельцов - что, несомненно, опиралось на античность и являлось древним грехом - проявилось отступление по воле человека не к древней чистоте, а к древнему греху, так что это представляло собой формально половинчатую преданность Богу. Они еще не отказались от него полностью, но фактически уже существовало поклонение золотым тельцам. Но каким бы мрачным ни был этот день, это лишь давало Богу возможность пролить новый свет - свет пророчества. Для Бога это всегда служит великим свидетельством; и если тот свет светит всегда, то когда же он светит наиболее ярко? - Когда была самая глубокая тьма. Так что затем мы узнаем, что это проявилось весьма заметно, и даже еще полнее впоследствии, как мы увидим, когда от Бога отошли не только десять колен Иуды. Затем нам будет дан огромный поток пророчеств в книгах пророков Исаии, Иеремии и Иезекииля и во всех остальных, не говоря уже о книгах малых пророков. Но здесь мы видим особое пророчество пророков не только в слове, но и в деле - сочетание чудес. Ибо они являются чудесными знамениями, а значит, и чудесами. И действительно, для чудес, которые совершаются рабами Бога по его велению, характерно то, что и они наставляют. Факты раскрывают помыслы Бога; так было и в случае с Илией. Он появился очень быстро, ибо этого требовали обстоятельства. Настало время для того, чтобы вмешался Бог. Не было подготовления пути. Речь шла о Боге, а Бог, соответственно, действовал с помощью своего раба.
Но это примечательное обоснование пророчества на чуде имело место не в Иудее, а в Израиле. И причина этого вполне очевидна. Иудея по-прежнему придерживалась, хотя и будучи виновной, слова Бога. А Израиль, по сути дела, отбросил его. И, соответственно, заняв место неверных, они должны были иметь предложенные знамения, как и апостол Павел показывал, что чудеса даются для неверующих. Пророчество в христианском смысле слова, несомненно будучи таковым по сравнению с чудесами и в противоположность им, - это пророчество, предназначенное для собрания. Таким образом, вы видите, что двойственный характер удивительно подходит и для этого случая. С другой стороны, это был Израиль, а соответственно и пророчество, и, кроме того, это был Израиль без веры, илиневерующий, а соответственно были и чудеса, то есть были знамения для неверующих наряду с тем, что вместе с чудесами возникало и пророчество. Так что перед нами предстают совершенная мудрость и гармония деяний Бога с великими принципами истины, которые мы находим на протяжении всего Слова Бога, что, я полагаю, должно быть очевидно каждому, кто задумывается над тем, что раскрывается перед нами.
Илия дает Ахаву очень серьезное предупреждение о первом главном чуде, которое само по себе было пророчеством. Он говорит: “В сии годы не будет ни росы, ни дождя, разве только по моему слову”. Он сказал не просто: “По слову Бога”. Если бы это было просто по слову Бога, то это было бы просто пророчеством; а так как это было “по моему слову”, то становилось уже и чудесным, и пророческим одновременно. Он знал о тайне Бога; он был вестником помыслов Бога, и, более того, он был исполнителем намерений Бога, то есть пророчество было как в деле, так и в слове; и мы видим, что это как нельзя более подходило для данного случая.
Итак, Бог повелевает Илии уходить. Он открыто говорил с царем - виновным царем. И когда теперь его свидетельство было передано, то страшная беда (чем могло обратиться отсутствие росы или дождя на востоке), которая должна была постичь народ и которая в определенной мере была связана с пророком, а не только лишь с Богом, - эта беда должна была сразу же навлечь на Илию презрение нечестного народа и его царя. Поэтому Бог повелевает своему рабу - ибо это должно было определяться не только лишь находчивостью, и еще в меньшей мере застенчивостью, но должно было произойти по слову Бога - уйти и скрыться у потока Хорафа. И теперь даже на этих высотах Он проявляет свою могущественную власть и заботу о своем рабе, ибо у Бога есть множество способов наблюдения за ним. “А воронам Я повелел кормить тебя там”, - т.е. именно тем птицам, которые известны своей прожорливостью, было приказано кормить пророка. “И пошел он, и сделал по слову Господню; пошел и остался у потока Хорафа, что против Иордана. И вороны приносили ему хлеб и мясо поутру, и хлеб и мясо по вечеру”.
Несомненно, это было серьезное знамение для Израиля, когда это было узнано ими, а именно что нечистые должны быть, скорее, орудиями деяний Бога, средством заботы о его пророке. Я повторяю, что для них это свидетельствовало о том, что они были даже ниже тех, кому Бог повелел кормить пророка. Это не должен был быть какой-то определенный человек. Хотя в то же самое время мы знаем, что был и тот, кого Бог использовал. Но нет, Бог должен был доказать перед всем Израилем, насколько мало Он симпатизировал народу, как независим Он был в своих действиях. Он должен был сам позаботиться о своем пророке, и так, как это подобало его славе. Так, по истечении определенного времени этот поток высох, но не прежде, чем у Бога появилось иное намерение. Теперь Он посылает пророка в место, находящееся вне страны, в Сарепту, которая принадлежала Сидону. И то, насколько это было важно, раскрывает нам сам наш Господь, ибо в 4-ой главе евангелия па Луке Спаситель особым образом выделяет этот факт наряду с тем, что предстает перед нами в четвертой книге Царств как свидетельство благодати по отношению к язычнику, когда иудей счел себя недостойным божественного проявления. Так или иначе благодать должна действовать, даже если избранный народ отверг ее от себя и не хочет наслаждаться ею. Бог не позволит, чтобы пересох тот поток, ибо воды будут течь лишь еще более сильным потоком для утоления жажды утомленных душ повсюду. Таким образом, Бог всегда стоит выше порочного человека, и чем сильнее зло, тем ярче сияет божественная добродетель.
Так, вдова из Сарепты оказалась облагодетельствованной. Она была очень несчастна и была доведена до самого низкого положения. Но пророк не проявил к ней никакой жалости, он подверг ее веру тщательному испытанию и сказал такое, что если бы он не был пророком и если бы это не было испытанием веры, то сказанное им было бы очень жестоким и эгоистичным, ибо с какими глазами мог бы человек, просто человек, попросить накормить сначала себя, а она и сын поели бы потом из того последнего, что у нее было? Но именно это и было испытанием веры. Бог, когда Он дает испытание веры, не подсекает ее до такой степени, что это может погубить саму силу его благословения, а действует как раз наоборот. Чем сильнее вера, тем больше Он ее испытывает; и если кто-либо задумает подвергнуть презрению в этом мире крест, символизирующий смерть Господа Иисуса, то этот человек будет испытан точно таким же образом. Так было и с той бедной женщиной. Она находилась почти на грани смерти, и очевидно, что Бог был слишком далек от того, чтобы с помощью пророка дать ей горшок еды и кувшин с маслом, чтобы поддержать ее. Но это испортило бы все учение Бога. Однако произошло все не так - все лишь способствовало увеличению трудностей. Этот неизвестный пророк, которого она никогда не видела и о котором никогда не слышала, был совершенно неприметен; и, действительно, мы уверяемся в том, что, скорее всего, именно таким и было ее первое впечатление после, возможно, первого слова, произнесенного пророком Илией.
Но все же, как в Слове Бога, так и в пророке Бога - человеке Бога - есть нечто, дающее надежду на то, что вера есть. Вполне возможно, что это поразит плоть, вполне возможно, что это даст основание для неверия, ибо вы найдете совершенно истинным то, что те же вещи, которые служат опорой для веры, являются камнем преткновения для неверия. Но как бы то ни было, Бог никоим образом не смягчил испытания, представив ей это испытание во всей его неимоверной тяжести и трудности. Но Он укрепил ее сердце перед испытанием, и мы никогда не должны отвергать того, что внешне не проявляется; и это одна из прекрасных особенностей Ветхого Завета.
Здесь мы узнаем следующие факты. Новый Завет указывает нам на то, что скрывается за всем этим. Новый Завет позволяет нам увидеть все, как, например, в этом случае. Это была избирательная божественная благодать, которая подействовала на указанную вдову так же, как и в случае с аммонитянкой Наамой. В Израиле было много вдов, но Бог выбрал именно эту, жившую не в Израиле. Было много прокаженных, но не здесь проявилась его благодать - она проявилась по отношению к сирийцу, главному начальнику их основного врага, ибо Сирия в то время, вероятно, была их самым заклятым врагом. Но если благодать действует, то Бог докажет, что это есть благодать. Он покажет, что нет основания для одобрения, что лишило бы благодать ее сущности - если было какое-либо основание, чтобы искать ее. Итак, вдова поступает в соответствии со словом пророка, но не без серьезного предупреждения, которое он получил. “Ибо так говорит Господь Бог Израилев: мука в кадке не истощится, и масло в кувшине не убудет до того дня, когда Господь даст дождь на землю. И пошла она и сделала так, как сказал Илия; и кормилась она, и он, и дом ее несколько времени”.
Но все же было еще более глубокое испытание, ибо все это представляло собой пропитание либо для пророка, либо для тех, кто умирал от голода вместе с пророком. И теперь имеет место и другое явление - смерть. И вполне очевидно, что в той войне для человека не было никакого избавления от неизбежного. И здесь человек совершенно зашел в тупик. Здесь он, по меньшей мере, должен был чувствовать тщетность своих притязаний. И затем произошло так, что Бог должен был дать свидетельство этого. Это явно было выше человеческих сил, ибо вскоре заболел и умер единственный сын вдовы, что послужило испытанием для ее совести - она стала размышлять о своих грехах и раскрыла перед пророком скорбную невосполнимую потерю своего сына. Но пророк попросил у нее тело ее сына, затем воззвал к Богу, трижды простерся над отроком, что было бы совершенно бессмысленным делом без Бога. Бог дал знак своей заботы - глубокой заботы и использования этих средств и по отношению к другим; но здесь дело обстояло иначе. Мы все же знаем, что ему угодно использовать орудия соответственно своей силе, о чем я должен сделать несколько замечаний.
Даже среди христиан бытует довольно распространенная мысль о том, что чудеса свидетельствуют об отмене естественных божественных законов. Ничего подобного чудеса не означают. Естественные божественные законы - это законы, которыми ему было угодно отметить творение, и они не изменяются из-за чуда. Они продолжают оставаться прежними. Люди приходят в мир, затем умирают. Никаких изменений не происходит. Все продолжается по-прежнему. Каким бы ни было чудо, оно является не отменой того, что называется естественными законами, но проявлением божественной силы для устранения их действия в особом случае. Законы остаются точно такими же, как и прежде. Законы не изменяются, но отдельный человек может быть огражден от действия этих законов. Однако это уже совсем иное дело, что и представляет собой единственно верное истолкование закона. Относительно чуда только это является истиной. И в данном случае речь вообще не шла о прекращении обычного действия закона. Бог действовал соответственно своей верховной воле, и этой же верховной воле, которая повелевает творением и воздействует на каждую отдельную душу, было угодно выделить отдельного человека для своей собственной славы. Но я должен повторить, что это не вмешивалось в обычный ход природы, за исключением того отдельного случая или тех случаев, когда Богу было угодно сделать это. И в случае с Илией Бог услышал его голос, и душа отрока вновь вернулась к нему, и он ожил; Илия взял его и отдал матери, которая тотчас же признала Бога Израиля.

### 3Царств 18

В следующей, 18-ой, главе мы узнаем, что Илия был призван предстать перед Ахавом; и здесь появляется главное свидетельство вины народа. Народ постигло лишение всего, что могло бы освежить землю с небес - чрезвычайно серьезный знак, ибо не только лишь вера превращалась в кровь, не только последовали другие удары, обрушившиеся на землю, но и сами небеса удалились от всей благодати, источником которой они были, - от того, чем Богу было угодно освежать землю. Это было гораздо более страшнее, чем что-либо происходившее в прежние дни даже с чужеземцами, с врагом. А теперь настало время, чтобы Бог завершил это наказание и Илия пошел и показался царю.
“Голод же сильный был в Самарии. И призвал Ахав Авдия, начальствовавшего над дворцом [который, странно сказать]... был человек весьма богобоязненный”, он весьма боялся Бога. Так удивительны божественные пути, и так мало мы подготовлены к ним, ибо последним местом в этом мире, где мы должны были искать слугу Бога, должен был быть дом Ахава. Так оно и было. Разве мы и так не преумножили наши мысли? Нам следует принимать удивительные пути божественной мудрости, а так же его благости. Бог преследовал в этом свою цель, и она здесь выразилась. “И когда Иезавель истребляла пророков Господних, Авдий взял сто пророков и скрывал их, по пятидесяти человек, в пещерах, и питал их хлебом и водою”. И я отмечаю это, мои возлюбленные друзья, потому что поскольку было прегрешение Илии, то, значит, есть и склонность к нашему прегрешению. Нам постоянно угрожает опасность забыть то, что находится перед нашими глазами. Нам угрожает опасность оказаться не в состоянии отождествить себя с тем, что Бог совершает вне той - я не сомневаюсь в этом, - еще более почетной стези; ибо домАхава был жалким местом для слуги Бога, хотя это было и большой честью, так как Бог дал ему возможность кормить этих пророков по пятьдесят человек в пещере даже перед лицом Иезавели.
И теперь Ахав говорит Авдию: “Пойди по земле ко всем источникам водным и ко всем потокам на земле”. Это дало возможность Авдию встретиться с Илией. Илия просит его пойти и сказать царю, что он здесь. Но Авдий отказался. “Чем я провинился, - сказал он, ибо ему страшно было показать, что он ослушался пророка, - что ты предаешь раба твоего в руки Ахава, чтоб умертвить меня? Жив Господь Бог твой! нет ни одного народа и царства, куда бы не посылал государь мой искать тебя [и поэтому мы можем понять, почему Илию кормили вороны]; и когда ему говорили, что тебя нет, он брал клятву с того царства и народа, что не могли отыскать тебя; а теперь ты говоришь: “пойди, скажи господину твоему: Илия здесь”. Когда я пойду от тебя, тогда Дух Господень унесет тебя, не знаю, куда; и если я пойду уведомить Ахава, и он не найдет тебя, то он убьет меня; а раб твой богобоязнен от юности своей”. И далее он рассказывает о том, что он сделал для пророков. Поэтому Илия говорит: “Жив Господь Саваоф, пред Которым я стою! сегодня я покажусь ему”.
Итак, Авдий с этим уверением пророка идет и говорит своему господину, и Ахав встречает Илию. Он встречает его так, как это делают нечестивые люди. Он обрушивает обвинения во всех бедах не на грешника, а на того, кто разоблачает грех: не на самого себя, наиболее виноватого человека в Израиле, а на слугу Бога. И Илия отвечает царю Израиля, который обвиняет его в этом: “Не я смущаю Израиля, а ты [ибо это была правда], и дом отца твоего, тем, что вы презрели повеления Господни и идете вслед Ваалам; теперь пошли, и собери ко мне всего Израиля на гору Кармил, и четыреста пятьдесят пророков Вааловых, и четыреста пророков дубравных, питающихся от стола Иезавели”. Был брошен вызов - явный и открытый вызов пророка. Это должно быть делом между Богом и Ваалом, и это должно быть разрешено Илией, с одной стороны, и этими пророками - с другой. Итак, Ахав посылает за всеми и все собираются вместе. “И подошел Илия ко всему народу и сказал: долго ли вам хромать на оба колена? если Господь есть Бог, то последуйте Ему; а если Ваал, то ему последуйте. И не отвечал народ ему ни слова. И сказал Илия народу: я один остался пророк Господень, а пророков Вааловых четыреста пятьдесят человек; пусть дадут нам двух тельцов, и пусть они выберут себе одного тельца, и рассекут его, и положат на дрова, но огня пусть не подкладывают; а я приготовлю другого тельца, и положу на дрова, а огня не подложу; и призовите вы имя бога вашего, а я призову имя Господа Бога моего. Тот Бог, Который даст ответ посредством огня, есть Бог. И отвечал весь народ и сказал: хорошо”.
Так и было сделано. Илия велит пророкам выбрать тельца и сначала приготовить его; что они и сделали. “И призывали имя Ваала от утра до полудня, говоря: Ваале, услышь нас! Но не было ни голоса, ни ответа. И скакали они у жертвенника, который сделали. В полдень Илия стал смеяться над ними и говорил: кричите громким голосом, ибо он бог; может быть, он задумался, или занят чем-либо, или в дороге, а может быть, и спит, так он проснется! И стали они кричать громким голосом, и кололи себя по своему обыкновению ножами и копьями, так что кровь лилась по ним. Прошел полдень, а они все еще бесновались до самого времени вечернего жертвоприношения [ибо Илия хотел дать им почувствовать всю их глупость и немощность]; но не было ни голоса, ни ответа, ни слуха. Тогда Илия сказал всему народу: пойдите ко мне. И подошел весь народ к нему. Он восстановил разрушенный жертвенник Господень. И взял Илия двенадцать камней”, ибо всегда должно существовать свидетельство всего народа Бога; во всем Ветхом Завете вы не найдете более достоверного знака, данного Духом Бога, о том, что соответствует ему самому, чем этот знак, ибо даже хотяИлия был настолько одинок, что никто не чувствовал себя более одиноким, чем он, но тем не менее его сердце было со всем народом Бога. Поэтому было взято не только десять камней для представления тех колен, с которыми он был непосредственно связан, а двенадцать. Иначе говоря, это означает, что его душа воспринимала народ Бога как народ, состоящий из двенадцати колен; ибо вера никогда не согласится на меньшее. Никогда она не сможет удовлетвориться частью - она должна заполучить весь народ Бога для Бога. По крайней мере именно этого желала его душа, и именно об этом размышляла его вера, и к этому должен быть направлен суд.
“И взял Илия двенадцать камней, по числу колен сынов Иакова, которому Господь сказал так: Израиль будет имя твое. И построил из сих камней жертвенник во имя Господа, и сделал вокруг жертвенника ров, вместимостью в две саты зерен, и положил дрова, и рассек тельца, и возложил его на дрова, и сказал: наполните четыре ведра воды и выливайте на всесожигаемую жертву и на дрова”. Здесь должно быть самое полное доказательство того, что если, с одной стороны, в испытании бедной языческой вдовы не было никакого послабления, то еще меньше будет его в том, что касается чести нашего Бога и развенчания притязаний Ваала. Посему это не могло бы подпитать огонь, но могло, скорее, потушить его, если это был огонь, зажженный человеком. “И сказал: наполните четыре ведра воды, и выливайте на всесожигаемую жертву и на дрова. Потом сказал: повторите. И они повторили. И сказал: сделайте то же в третий раз. И сделали в третий раз”. И поэтому с его стороны было дано самое полное свидетельство.
“И вода полилась вокруг жертвенника, и ров наполнился водою. Во время приношения вечерней жертвы подошел Илия пророк [не только народ подошел к нему, но и пророк к Богу; он приблизился к тому, что должно было подтвердить силу Бога, его свидетельство, его имя и его славу] и сказал: Господи, Боже Авраамов, Исааков и Израилев! Да познают в сей день, что Ты один Бог в Израиле, и что я раб Твой и сделал все по слову Твоему”. Как благословенно! Это была тайна между Богом и его пророком, но это была тайна, ставшая ныне известной, прежде чем был дан какой-либо ответ, чтобы все благо ответа могло принадлежать народу и чтобы слово Бога могло быть преумножено и прославлено в их глазах.
“Услышь меня, Господи, услышь меня! Да познает народ сей, что Ты, Господи, Бог, и Ты обратишь сердце их (к Тебе). И ниспал огонь Господень и пожрал всесожжение, и дрова, и камни, и прах, и поглотил воду, которая во рве. Увидев это, весь народ пал на лице свое и сказал: Господь есть Бог, Господь есть Бог! И сказал им Илия: схватите пророков Вааловых, чтобы ни один из них не укрылся. И схватили их, и отвел их Илия к потоку Киссону и заколол их там”. Мы должны помнить это, и очень важно рассмотреть все эти плоды древних божественных свидетельств для того, чтобы понять, что пророк обладал доказательством того, что он творил от Бога, - этим доказательством было не только слово Бога, но и божественная сила, сопровождавшая это слово. Поэтому мы не находим того, чтобы Бог и пророк действовали только лишь в соответствии с буквой закона. Это не значит, что закон был отменен в большей степени, чем, как я упоминал выше, естественные законы творения отменялись совершившимся чудом. Пророчество не отменяет закон Бога, но пророчество было особым вмешательством в этот закон и в пути Бога без какой-либо отмены закона. Закон действовал своим чередом там, где он признавался, а эти пророки, которые поступали таким образом, были там, где закон не признавался, и, следовательно, Бог поступал соответственно своей верховной власти.
Поэтому речь и не шла о том, чтобы направиться в храм в Иерусалиме для принесения жертвы. Речь шла не о призвании священников или кого-либо им подобного; было достаточно того, что Бог давал право, и власть Бога, которая сопровождала это, была подтверждением полномочий, данных им этому пророку. И чего большего было нужно, чем огонь, сошедший на жертвенник и высушивший всю воду во рве? Это примечательно еще и потому, что именно такое чудо будет произведено сатаной в последний день. Подобная сила, которая использовалась Богом как в дни Илии, когда речь шла о Господе {Прим. ред.: буквально - “Иегове”}, так и в дни Господа Иисуса, когда речь шла о Мессии, - подобная же сила будет использована дьяволом и введет в заблуждение мир, ибо в последний день с небес сойдет огонь перед глазами всех людей. Хотя так и не сказано, но действительно “перед людьми”. По мнению людей, это будет огонь Господа. В действительности же это не так. Это заманит в ловушку людей, которые больше, чем когда-либо, будут искать материальные доказательства и имеющиеся в настоящее время примеры божественной силы. Вся история свидетельств будет истолкована как басни, и люди больше не будут придавать значения записям о том, что они сочтут мифами Писания! И, действительно, они уже подошли к этому. Сами эти факты, которые несут на себе печать божественной истины, воспринимаются сейчас как мифология Израиля в той же степени, как и чудеса Нового Завета воспринимаются как мифология христианства. И единственная попытка мирян изучить ее сводится в общем к ее объяснению, прослеживанию ее связи с языческими повествованиями в той или иной форме. Совершенно ясно, что это, насколько это только возможно, подрывает доверие к Слову. А затем наступит некоторое позитивное, а не только лишь негативное, разрушение подлинного божественного свидетельства, и будет иметь место вполне определенное проявление перед их глазами этой самой силы. Таким образом, человек между двумя этими силами падет жертвой своего собственного заблуждения и власти сатаны.
Но здесь выражено не только это. Теперь Илия говорит Ахаву: “Пойди, ешь и пей, ибо слышен шум дождя”. Да, но ничье ухо на земле, кроме уха Илии, не услышало этого звука. “Тайна Господня - боящимся Его”. И Илия, как и царь, поднялся и наклонился к земле, скрыл свое лицо между коленами и послал своего отрока посмотреть. Он слышал звук, но хотел получить подтверждение этого от отрока. Его отрок пошел, посмотрел, но ничего не увидел. “Он сказал: продолжай это до семи раз. В седьмой раз тот сказал [в любом случае терпение дает великолепные результаты]: вот, небольшое облако поднимается от моря, величиною в ладонь человеческую”. Этого было достаточно. Илия сказал: “Пойди, скажи Ахаву: запрягай (колесницу твою) и поезжай, чтобы не застал тебя дождь. Между тем небо сделалось мрачно от туч и от ветра, и пошел большой дождь. Ахав же сел в колесницу, и поехал в Изреель. И была на Илии рука Господня. Он опоясал чресла свои и бежал пред Ахавом до самого Изрееля”.

### 3Царств 19

И это не значит, что суд нашел своим чередом. Илия желал и был готов стать слугой царя. Но если Илия был готов служить царю и делал это так, как ни один человек не смог бы служить без божественной силы, укрепляющей его, - бежать и не отставать от колесницы, - то Ахав не был подготовлен служить Богу хотя бы на йоту больше. “И пересказал Ахав Иезавели все, что сделал Илия, и то, что он убил всех пророков мечом. И послала Иезавель посланца к Илии сказать: пусть то и то сделают мне боги, и еще больше сделают, если я завтра к этому времени не сделаю с твоею душею того, что сделано с душею каждого из них. Увидев это, он встал и пошел, чтобы спасти жизнь свою, и пришел в Вирсавию, которая в Иудее, и оставил отрока своего там” (гл. 19).
Что же Илия? Что это за человек? За кого его следует принимать? Илия не дрогнул от вести Бога. Это не вызвало страха, но был страх от извещения Иезавели! Это значит, что самые великие победы веры зачастую предшествуют самым великим падениям, ибо, мои возлюбленные братья, не победа поддерживает человека, а зависимость. Ничто так не защищает, как самоотречение, когда мывзираем на Бога и на его источники. Но, как мы видим, этого Илия не знал, ибо хотя он и был удивительным человеком, но он был человеком, и здесь решающим являются не его удивительные качества, а то, что он был человеком, причем таким, который слушал Иезавель вместо того, чтобы взирать на Бога. Кем следовало ее считать? Кем следовало считать теперь его? Нет, нет ни одного из нас, кто достоин хоть чего-либо отдельно от Господа Иисуса; а то, что мы можем, мы свершаем лишь благодаря нашей вере в Иисуса и в его благодать; пусть Он дозволил нам быть ничем, чтобы быть богатыми, и затем мы действительно будем богаты. Если мы согласимся быть настолько бедными, чтобы быть зависимыми только от Господа, то мы действительно богаты. Илия дрожал за самого себя. В этом и заключался секрет. Он не мог дрожать за Бога, и он не думал о Боге, а думал о себе. И поэтому не удивительно, что он видит, чем он был, - чем он был без Бога.
Он ушел в пустыню на день пути, пришел и сел под куст можжевельника и стал просить для самого себя смерти. Мы видим человека Бога, но вместе с тем человека, который устал от жизни. Это и было чувством веры. В желании жить зачастую содержится гораздо больше веры, чем в желании умереть. Желание умереть вовсе не является доказательством веры. Я уверяю вас, что ни один человек, который знает, что есть смерть, что есть суд, что есть грех, что есть Бог, не мог бы пожелать смерти до тех пор, пока не познал Спасителя. Не познав Спасителя, мы можем содрогаться от испытаний, которым мы подвергаемся в этом мире. Илия содрогнулся и пожелал умереть, пожелал прекратить это испытание - несомненно, это есть желание крайнего безверия. Господь никогда не желал подобного. И в этом было совершенство. Если бы Господь в Гефсиманском саду пожелал умереть, то Он совершил бы такое же прегрешение. Этого не могло быть, и Бог запрещал подобную мысль. Совершенство Господа Иисуса заключалось в том, что Он не желал умирать: “Впрочем не Моя воля, но Твоя да будет”. Напротив, Он чувствовал смерть, Он чувствовал всю ее тяжесть. Я уверяю вас, что именно в этом и отличается смерть Господа Иисуса Христа от смерти кого бы то ни было. В любом ином случае смерть представляет собой достижение цели. Смерть для верующего является достижением цели, но все же нам не следует желать смерти, пока для этого не наступит время Господа. Мы должны желать исполнять его волю - это единственно правильное желание для святого. Илия сказал: “Довольно уже, Господи; возьми душу мою, ибо я не лучше отцов моих”. Он был нетерпелив. И все же он убежал от Иезавели. Он мучился, был несчастен. Теперь он совершает прегрешение после своего свидетельства. Теперь он был жалок; все же он не хотел умирать, когда Иезавель хотела забрать у него жизнь, а теперь, когда он здесь, он желает умереть.
Итак, он “лег и заснул под можжевеловым кустом. И вот, ангел коснулся его и сказал ему: встань, ешь. И взглянул Илия, и вот, у изголовья его печеная лепешка и кувшин воды. Он поел и напился и опять заснул. И возвратился ангел Господень во второй раз, коснулся его и сказал: встань, ешь, ибо дальняя дорога пред тобою. И встал он, поел и напился, и, подкрепившись тою пищею, шел сорок дней и сорок ночей”. Найдутся и такие, которые подвергнут сомнению этот случай из-за его сходности с Моисеем и даже с Господом, но я открыто принимаю все это и утверждаю, что они не сходны между собой - ни один из этих случаев. Каждый из них отличается от другого. Каждый из них соответствует определенному обстоятельству, и если мы упустим хоть одно из них, то будем иметь пробел в схеме божественной истины. Но в чем же заключается разница? В случае с Моисеем вообще не было принятия пищи: не было ни еды, ни питья. Было присутствие Бога, доставлявшее наслаждение, было необходимое присутствие и сила Бога, что доказывало свою способность поддержания жизни, даже если людям предстояло познать, что это осуществлялось не только хлебом, но каждым словом, исходящим из уст Бога. Несомненно, что присутствие самого Бога с не меньшей силой поддерживало того человека, которыйпребывал в этом присутствии; присутствие поддерживало его не меньше, чем небесная манна, нисшедшая на него.
И, более того, это различие выражалось и в случае с Господом Иисусом Христом. И здесь мы видим совершенство. Это произошло не в присутствии Бога, не в присутствии Отца, это совершалось перед лицом сатаны; и Он был убежден, потому что Он и только Он один пребывал во власти зависимости от Бога в вере. Где нет зримого проявления присутствия Бога и его славы, там нет и ничего подобного поддерживающей силе зависимости и веры. И Господь Иисус показал нам это с абсолютным совершенством перед лицом врага. Таким образом вы видите, что все эти случаи различны. Случай с Илией был определенно самым низшим из них, ибо здесь было дарование того, что чудотворно поддерживало. Это не была сила Бога без чего бы то ни было, но Бог дал ему силу для поддержания жизни. Следовательно, это превосходило то, что даровано. В случае с Моисеем это было лишь использовано, но не было даровано. Это были не вещи или животные, использованные для того, чтобы дать ему силу, но здесь действовал сам Творец. А в случае с нашим Господом Иисусом Христом было полное самоотречение и зависимость от Отца.
Итак, теперь пророк идет в пещеру, скорее всего, в какую-то определенную пещеру, ибо, по-видимому, это была особая пещера, и остается там переночевать. “И вот, было к нему слово Господне, и сказал ему Господь: что ты здесь, Илия? Он сказал: возревновал я о Господе Боге Саваофе”. Присутствие Бога всегда выявляет наше подлинное состояние - постоянно и неизменно. Так это произошло и в случае со спутниками нашего Господа Иисуса Христа. Как только они достаточно приблизились к славе, то тотчас же заснули. И не имеет значения, слава это или скорбь. Во плоти нет силы, даже у святых Бога; нет ее и у пророка. Не было силы для того, чтобы проникнуть в суть любого из этих обстоятельств. Люди, заснувшие на горе, заснули и в Гефсиманском саду. Был единственный, кто не заснул; был только Он один.
И вот теперь наступило испытание Илии - “что ты здесь, Илия?” Это раскрывает состояние его сердца. “Возревновал я”. В этом и заключалась вся суть. Таков был Илия. Илия был преисполнен самим собой. “Возревновал я о Господе Боге Саваофе, ибо сыны Израилевы...” Такова была его первая мысль. Его мысли занимал не Бог. Он был истинным святым, и я уверен, что ни один верующий не допустит той мысли, будто я желаю принизить его. Но я желаю возвысить Господа, я желаю извлечь пользу и благословение из Слова, и я заявляю, мои возлюбленные братья, что пусть лучше каждый человек окажется лжецом, чем умалится слава Господа. “Возревновал я о Господе Боге Саваофе, ибо сыны Израилевы оставили завет Твой, разрушили Твои жертвенники и пророков Твоих убили мечом; остался я один”. Но это было не так. Не было того, чтобы “остался я один”. Он был неправ. Это не значит, что сказанное им было чем-то похожим на обман. Не было никакого заблуждения об Илии, вовсе нет. Здесь имела место ослепляющая власть собственного “я”, ибо собственное “я” всегда ослепляет, и единственное, что дает нам возможность видеть ясно, - это когда собственное “я” осуждено. “Итак, если око твое будет чисто, то все тело твое будет светло”. И чистота ока означает, что вместо того, чтобы ставить собственное “я” в центр, который занят всем, что меня окружает, или, по крайней мере, тем, чем я занят в настоящее время, - вместо этого лишь один предмет заполняет меня. И око будет чистым тогда, и только тогда.
Но такого не было с Илией. Первая его мысль была не о Боге. Его собственное “я” занимало его в той же степени, что и Бог. Это выражало не то, чем Бог был для Илии, а то, чем Илия был для Бога. После того, как он был опечален и уязвлен, и случилось - “остался я один”. “И сказал: выйди и стань на горе пред лицем Господним, и вот, Господь пройдет, и большой и сильный ветер, раздирающий горы и сокрушающий скалы пред Господом, но не в ветре Господь; после ветра землетрясение, но не в землетрясении Господь [Бога не было и в этом]; после землетрясения огонь, ноне в огне Господь”. Его не было ни в одном из проявлений наказующей силы. Наступит время и для ветра, и для землетрясения, и для огня, но не сейчас. Это было необходимым свидетельством. Это было свидетельство для пророка, чтобы тот явил Бога, ибо делом пророка было являть Бога, как мы видим в 1 Кор. 14. Там, где есть пророчество, человек, если он неверующий, падет обличенный ниц и воскликнет: “Истинно с вами Бог!” Таково воздействие этого осознания присутствия Бога здесь, а не только лишь в пророчествующем. Это не значит, что Бог есть только в пророке, Он есть и в вас, в народе Бога - в собрании Бога, что гораздо важнее, чем его пребывание в пророке.
Итак, теперь Бога не было ни в одной из проявлений этих наказующих сил - все это наиболее истинно для Бога, хотя эти проявления и были от Бога, но это был не Бог. Но где же Он пребывал? и каким образом? “После огня веяние тихого ветра”. Кто бы мог подумать о том, чтобы найти Бога в этом? Никто. Никто, возможно, за исключением тех, кто видел Иисуса. Илия познает это, но он никогда не подумал бы об этом. Он познает это, но он никогда не смог бы предвидеть этого. Он мог бы последовать, но не следует этому. Ему еще предстояло получить наставление. Ему это было необходимо. “Услышав сие, Илия [ибо он был истинным человеком Бога] закрыл лице свое милотью своею, и вышел, и стал у входа в пещеру. И был к нему голос и сказал ему: что ты здесь, Илия?” Был ли он уже подведен к подлинной сути? Еще не совсем. Он ответил: “Возревновал я”. И вновь он проявил себя. “Возревновал я”. Вновь он говорит это. “Возревновал я о Господе Боге Саваофе, ибо сыны Израилевы оставили завет Твой, разрушили жертвенники Твои и пророков Твоих убили мечом; остался я один, но и моей души ищут, чтоб отнять ее. И сказал ему Господь: пойди обратно своею дорогою чрез пустыню в Дамаск, и когда придешь, то помажь Азаила в царя над Сириею, а Ииуя, сына Намессиина, помажь в царя над Израилем; Елисея же, сына Сафатова, из Авел-Мехолы, помажь в пророка вместо себя”.
Дело Илии, которое ему надлежало совершить, завершилось. Это не значит, что он умер, ибо в действительности он не должен был умереть, а должен был быть вознесен; это не значит и того, что он уже не совершал удивительных деяний. Это не значит, что не было промедления, ибо он был приговорен. Он был приговорен к смерти, что и произошло. Надлежащее ему дело было завершено, и это произошло потому, что он не смог соответствовать божественной благодати по отношению к народу Бога, что касалось его самого, его способностей; он совершил прегрешение, как и другой до него, и в этом заключается единственное сходство между ними. До этого Моисей совершил прегрешение в самый важный момент. Моисей не поддержал Бога, когда наступило великое испытание, ибо Бог был преисполнен благодати к народу, а Моисей, пораженный бесчестием народа, которое они вменили ему и его брату, возмутился этим, и должно было осуществиться определенное наказание. Моисею, должно быть, направился ветер, или землетрясение, или огонь, так же, как это направилось Илии, которому бы понравилось увидеть горящими Иезавель и всех остальных. Несомненно, они заслуживали этого - в этом нет никакого сомнения. Но где же в этом был Бог? и где был Илия? Разве к этому призвал его Бог? Илия совершил прегрешение пред Богом в самый серьезный и решающий момент отношений с народом Бога, вместо поддержания которого он, напротив, уединился, отделил себя от двенадцати колен. Он, как это было прежде, больше не брал двенадцать камней для жертвенника для всего Израиля пред Богом. Он нашел Бога соответствующим его имени, но Илия теперь был преисполнен мысли о своей задетой чести, о своем приниженном положении, о своей силе перед Иезавелью. Соответственно, Илия был недоволен и сетовал. Пусть даже это был истинный человек Бога - в подобном состоянии не могло быть настоящего выражения Бога Израиля; и, как следствие этого, Илия должен был не только призывать других к тому, чтобы они совершали все то, что Бог дал им в своем провидении, но он должен был передатьсвой пророческий дар другому человеку. Это было серьезное слово Бога, сообщенное Илии.
И заметьте при этом, насколько полно Бог показывает связь этого. Он говорит: “Впрочем, Я оставил между Израильтянами семь тысяч (мужей); всех сих колени не преклонялись пред Ваалом, и всех сих уста не лобызали его”. Должно быть, это была весьма печальная история - из всех тысяч Израиля оставалось только семь тысяч; и все же было семь тысяч вместо Илии, а Илия остался один. Илия был не прав, он заблуждался больше всех, потому он и узнал это от Бога. Ему следовало знать это, ибо я совершенно убежден в том, что где наши сердца с Господом, где мы ищем Бога, там мы и увидим его. Несомненно, что если народ всегда охотится за злом, то он всегда будет находить предостаточно этого зла в таком мире, как этот, и в распознании зла и в вынесении приговора злу нет большой духовности. Главный момент заключается в том, способны ли мы использовать силу Христа в столкновении со злом и трудностями. Именно в этом и проявляется вера, а не только в раскрытии вины либо того, что не является правильным, - это достаточно просто сделать и вовсе не требует чего-то большего, чем является сила, которая требует благодати, готовности сердца к тому, что является благом, и обретения наслаждения в этом.
В этом Илия и совершил прегрешения, а совершив прегрешения здесь, он совершил прегрешение пред Богом, ибо, разумеется, те мужи были драгоценны для Бога, а Илия не увидел ни одного из них, не знал ни одного из них, даже не подозревал об их существовании. Если бы Илия не думал так много о самом себе, то он увидел бы некоторых из этих семи тысяч; и то же самое происходит с нами самими, ибо я совершенно убежден в том, что, так как Господь предоставил нам совершенно особое место, где мы можем вступить в общение с его разумом при нынешнем гибельном состоянии церкви Бога, все же мы не должны забывать о семи тысячах. Мы не должны забывать, что есть те, кого мы не видим, с кем мы не встречаемся, с кем мы не привыкли иметь дело, но мы должны оставлять для них место в наших сердцах, в нашей вере. Мы должны носить их в наших душах пред Богом. Если этого не происходит, то Бог вступает в спор с каждым, кто не делает этого, как Он и поступил с Илией. И будьте уверены в том, возлюбленные друзья, что это имеет самое большое значение для наших душ, а также для божественной славы, что Он владеет ими; и единственный вопрос заключается в том, придаем ли мы этому значение, принимают ли это наши души не только как то, во что мы веруем, но и как то, что воздействует на наши сердца, когда мы выражаем себя в молитве, в заступничестве, в заботе и в просьбе за каждого из этих семи тысяч - за каждые уста, не лобызавшие Ваала.
После этого Илия находит Елисея, причем это произошло сначала, но упомянуто в последнюю очередь. Он встречает Елисея. “Илия, проходя мимо него, бросил на него милоть свою. И оставил (Елисей) волов, и побежал за Илиею [ибо он понял это действие], и сказал: позволь мне поцеловать отца моего и мать мою, и я пойду за тобою. Он сказал ему: пойди и приходи назад, ибо что сделал я тебе? Он, отойдя от него, взял пару волов и заколол их и, зажегши плуг волов, изжарил мясо их, и роздал людям, и они ели. А сам встал...”
Вы видите, что здесь было сразу три проявления пророческой власти. Если бы у него не было милоти, то разве он не имел бы права поступать так, как он поступил? Кто он такой, чтобы освящать это? Он понял это; он прекрасно понял это, и вы замечаете, что это было не только возвращение к своим родителям. Это не значит, что в его мыслях не было Бога. Он принес в жертву волов. Но это были не только мысли о естественных отношениях. “А сам встал и пошел за Илиею, и стал служить ему”. И теперь Бог не упрекает в этом. Там, где это касалось его, Он упрекал за это, но Илия не был Господом, и именно в этом заключалась разница между ними. Илия не предъявлял того безоговорочного требования, согласно которому следовало оставить и отца, и мать; но Господь Иисус выдвигал такое требование, и посему это было знаком недостатка восприятия, отсутствия веры, ибо человек, упомянутый в Новом Завете, пожелал возвратиться, чтобы похоронить своего отца. Похоронить значит, разумеется, гораздо больше, чем поцеловать отца или мать. Несомненно, для природы было невозможно выступать против этого; но это именно тот самый случай - Бог небес и земли был здесь, и самым главным моментом веры является то, что его требование должно быть первостепенным; человек не должен вначале пойти хоронить своего отца. Прежде всего Христос, а вовсе не похороны отца!

### 3Царств 20

В следующей, 20-ой, главе, на которой я не буду долго останавливаться, нам в основном раскрываются отношения Израиля как народа с его врагами, но и здесь мы сталкиваемся с особым фактом, что даже когда на народ надвигалось наказание, когда зло все еще осуждалось, тогда признавался Бог, как и Он признавал свой народ, чему люди зачастую удивляются. Посмотрите, например, на религиозный мир в настоящее время. Разве кто-либо из нас, кто понимает сущность собрания Бога, сомневается в том, что Бог думает о происходящем на земле под именем Господа Иисуса? Разве кто-либо из нас сомневается в том, как ужасна система духовенства? Я не говорю о ком-либо в отдельности, я говорю обо всех, ибо для меня нет разницы, будь то римское духовенство или какое-либо еще. Принцип остается один и тот же, ибо все это является прямым бесчестием Святого Духа; и все же, возлюбленные друзья, разве Бог не признает проповедования своего Слова и своего евангелия? Я не удивлюсь, если то, что чудовищным образом противоречит Богу, окажет в десятки раз большее воздействие, чем то, что внешне соответствует ему, и я объясню почему. Если вас побудили прийти посмотреть на сотворенные чудеса и совершаемые подвиги, то вы допустили большую ошибку; а если вы захвачены подобными вещами, то и вовсе впадете в глубокое заблуждение - вы теряете место благословения, к которому вы призваны. Не обманывайтесь, мы выведены для Слова Господа. Мы выведены для той личности, которая была ниспослана с небес, чтобы представлять на земле Господа Иисуса Христа; и речь идет не о каких-либо результатах и не о совершенных подвигах. Напротив, если где-либо с нашей стороны что-то кажется великим, или становится целью, или что-то представляет для нас, то в связи с этим здесь есть нечто нераскрытое человеческое, по сути своей неосужденное - неизменно так. Мы призваны для презираемого, мы призваны для отверженного, но не только это - мы вызваны из того, что разрушено или погибло, а то, что отрицало бы разрушение или гибель, не является истинным перед лицом Бога; и если это так, то я скажу, что пока наши души не подготовлены к тому, чтобы быть приверженными Духу Бога или Слову Бога во всех остальных проявлениях, то мы недостойны места, данного нам Богом.
И поэтому разве кто-либо будет ревностен к могущественной благодати действующего Бога? Я радуюсь в ней. Ведь есть люди, которые пожинают тысячи там, где мы пожинаем десятки, и разве я не буду радоваться этим тысячам, которые идут послушать, даже если это будет самое несовершенное свидетельство, и даже смешанное с тем, что является плотским и противным Богу? Разве мы не будем радоваться тому, что Бог пробуждает души и что души приводятся к нему? Что были сотни обращенных, если их были сотни, что были тысячи обращенных, если их были тысячи? Разумеется, пусть Бог делает это. Нам нравится слышать об этом. Подобное мы находим и в этом случае, потому что это - великая милость среди распространенного ритуализма и измены этих дней, если есть люди, которые проповедуют Христа, хотя они и заодно с ритуалистами и рационалистами. Печальнее всего то, что они обязаны признавать, возможно, даже священника у рационалистов или ритуалистов! Но, несмотря на все это, они являются набожными людьми, они проповедуют евангелие, насколько они его знают, и они благословлены зачастую в большей мере; я не говорю, что глубоко. Вы никогда не встретите человека в подобном состоянии, кто обрел быпрочный мир. По крайней мере, я не встречал такого человека, а я встречался со многими, но я все же утверждаю это, хотя в подобном состоянии вы не найдете глубокого дела, вы найдете лишь обширные дела, и именно за это я благодарю Бога, потому что если бы казалось глубоким, то это не было бы истинным. Вы не можете иметь что-либо глубокое там, где есть нечто ложное, но и вы можете широко разбрасывать семя и получить, вероятно, весьма обширный результат, у вас может быть то, что выглядит весьма благовидно, ибо ничто так не способствует немощности, как важный внешний вид. Да это и происходит в данном случае. И, соответственно, кто-то может радоваться, тем более, что грядет суд, и наслаждаться тем, что Бог избавит от того, что подлежит осуждению.
Так и здесь. Бог отчасти имел дело со злом в Израиле. Он поверг зло, а Ахав был при этом и видел, и пророки были убиты пророком Бога, самим Илией, и Бог поэтому был волен дать явное и подлинное благословение.
Произошло чрезвычайно примечательное изменение. Венадад осадил Самарию, и Бог с помощью пророка посылает даже слабую часть армии, потому что должна быть оказана честь, как известно, не воинам, а оруженосцам, и сирийцы были уничтожены, не узнав того, что Бог был против них. Нет, это был “Бог гор”. Они прекрасно знали, что Самария была горной страной, и Иерусалим был горной страной, и они думали, что Бог Израиля был только лишь Богом гор. Да, в следующий раз им предстоит пойти в долины и они увидят, сможет ли Бог Израиля встретить их там, ведь Бог Израиля был Богом долин так же, как и Богом гор; и они были окончательно сражены вторым случаем, а не первым, ибо они бросили вызов, а Бог ответил, и они были погублены.
Да, кто-то мог бы взглянуть и на внешнюю сторону: “В каком прекрасном состоянии находится сейчас Ахав или дети Израиля!” Вовсе нет. Им предстояло быть полностью осужденными, но соответственно мере внешней приверженности истинному Богу - мере истины и чести; в той же мере и царь был участником. Он присутствовал при убийстве пророков Ваала. Бог оказал эту внешнюю милость своей рукой. Враги Израиля были превращены в ничто, и все же, несмотря на все это, царю недоставало здравого смысла. Это явствует из другого обстоятельства, которое нам следует глубоко осмыслить. Когда Венадад, такой смелый и тщеславный человек, убежал, то его слуги сказали ему: “Мы слышали, что цари дома Израилева цари милостивые; позволь нам возложить вретища на чресла свои и веревки на головы свои и пойти к царю Израильскому; может быть, он пощадит жизнь твою”. “И опоясали они вретищами чресла свои и возложили веревки на головы свои, и пришли к царю Израильскому и сказали: раб твой Венадад говорит: “пощади жизнь мою”. Тот сказал: разве он жив? он брат мой. Люди сии приняли это за хороший знак и поспешно подхватили слово из уст его и сказали: брат твой Венадад. И сказал он: пойдите, приведите его. И вышел к нему Венадад, и он посадил его с собою на колесницу. И сказал ему Венадад: города, которые взял мой отец у твоего отца, я возвращу, и площади ты можешь иметь для себя в Дамаске, как отец мой имел в Самарии. Ахав сказал: после договора я отпущу тебя. И, заключив с ним договор, отпустил его”.
Но Бог видел и Бог слышал. “Тогда один человек из сынов пророческих сказал другому, по слову Господа: бей меня. Но этот человек не согласился бить его. И сказал ему: за то, что ты не слушаешь гласа Господня, убьет тебя лев, когда пойдешь от меня. Он пошел от него, и лев, встретив его, убил его”. Так это и произошло. Он нашел другого человека. Он сказал то же самое. Человек бил его и ранил его. И теперь он мог быть известен, знаком царю Ахаву, и он идет ему навстречу. “Когда царь проезжал мимо, он закричал царю и сказал: раб твой ходил на сражение, и вот, один человек, отошедший в сторону, подвел ко мне человека и сказал: “стереги этого человека; если его не станет, то твоя душа будет за его душу, или ты должен будешь отвесить талант серебра”. Когда раб твой занялся теми и другими делами, его не стало. - И сказал ему царь Израильский: таков тебе и приговор, ты сам решил. Он тотчас снял покрывало с глаз своих, и узнал его царь, что он из пророков. И сказал ему: так говорит Господь: за то, что ты выпустил из рук твоих человека, заклятого Мною, душа твоя будет вместо его души, народ твой вместо его народа. И отправился царь Израильский домой встревоженный и огорченный, и прибыл в Самарию”.

### 3Царств 21

Милость не всегда исходит от Бога. Бывают времена, когда дело касается чести Бога, когда милость является проклятием, когда милость исходит исключительно от человека и только соответственно его собственной воле; и она тем более обманчива, чем более искренней она кажется. Бывают времена, когда пощадить врага Господа значит совершенно не исполнить волю Господа. Так это было и сейчас, и нам предстоит иметь дело именно с этим принципом; давайте же рассмотрим это, мои возлюбленные друзья, что когда бы ни наступали времена для того, чтобы стоять непоколебимо, хотя это и могло бы показаться проявлением жестокосердия и отвержением тех, кто был бы рад предоставить себя милости, мы должны быть тверды с теми, кто ниспровергает славу Господа. Бог может нам только показать, когда милость оправдана, а когда она гибельна. Ахав полностью изменил Богу. Предметом спора становятся виноградники Навуфея, и Ахав содрогнулся перед трудностью даже от того, чего он так сильно желал. Но его жена не содрогнулась. Не обладая никакой связью с народом Бога, она была врагом, хотя и женой царя Израиля; ей ничего не стоило убить израильтянина. Ей ничего не стоило пролить кровь безвинного. Ей ничего не стоило пронестись перед лицом Бога, и она подталкивала своего немощного и виновного мужа к тому, чего он боялся. Поэтому Иезавель была неумирающей; но и самая жалкая память в Слове Бога, и последняя книга Писания не преминули представить нам характер и путь Иезавели для нашего наставления.
Итак, Навуфей умер, но его кровь была замечена Богом, и вследствие этого через Илию было дано слово: “Встань, пойди навстречу Ахаву, царю Израильскому, который в Самарии, вот, он теперь в винограднике Навуфея, куда пришел, чтобы взять его во владение; и скажи ему: “так говорит Господь: ты убил, и еще вступаешь в наследство?” и скажи ему: так говорит Господь: на том месте, где псы лизали кровь Навуфея, псы будут лизать и твою кровь”. “И сказал Ахав Илии: нашел ты меня, враг мой! Он сказал: нашел, ибо ты предался тому, чтобы делать неугодное пред очами Господа. (Так говорит Господь:) вот, Я наведу на тебя беды и вымету за тобою и истреблю у Ахава мочащегося к стене и заключенного и оставшегося в Израиле. И поступлю с домом твоим так, как поступил Я с домом Иеровоама, сына Наватова, и с домом Ваасы, сына Ахиина, за оскорбление, которым ты раздражил Меня и ввел Израиля в грех. Также и о Иезавели сказал Господь: псы съедят Иезавель за стеною Изрееля. Кто умрет у Ахава в городе, того съедят псы, а кто умрет на поле, того расклюют птицы небесные”.

### 3Царств 22

Тем не менее Ахав смирился, и вследствие этого наказание было отложено; слово Бога нашло трепещущее сердце, так как он смирился и ходил тихо. Удар должен был пасть только во дни его сыновей. Ахав царствовал, царствовал и его сын. Удар пал на Иорама. Слово Бога всегда исполняется. И, несмотря на все это, в следующей главе мы читаем, что Ахав был увлечен ложными духами, злыми пророками и что он был убит соответственно слову истинного пророка, и собаки слизывали его кровь, и на смену ему пришел его сын. Затем стал править Иосафат; но глава не заканчивается до тех пор, пока мы не узнаем другой и довольно печальный факт, ибо царь Иудеи заключил союз с греховным, поклоняющимся идолам царем Израиля. О, какое это серьезное предупреждение для нас, ибо не только виновный человек искал его, но он сам искал виновного царя Израиля! И каково же следствие этого? Он становится слугой нечестивых намерений Израиля. Никогда царь Израиля не соединялся с тем, что было от Бога. Посредством союза с неверующим вы никогда не сможете поднять или излечить неверующего. Верующий человек опускается до уровня неверующего вместо того, чтобы поднимать неверующего из его неверия.
Мне больше нет необходимости говорить. Я коснулся всех деталей этого самым полезным образом для каждой души, которая почитает и любит Слово Господа.

## 4 Царств

Оглавление: гл. 1; гл. 2; гл. 3; гл. 4; гл. 5; гл. 6; гл. 7; гл. 8; гл. 9; гл. 10; гл. 11; гл. 12; гл. 13; гл. 14; гл. 15; гл. 16; гл. 17; гл. 18; гл. 19; гл. 20; гл. 21; гл. 22; гл. 23; гл. 24 - 25.

### 4Царств 1

Уже было отмечено, что миссия, или во всяком случае надлежащее служение Илии, завершилась его жалобами на сыновей Израиля. Бог застал его с этими словами. Илия обвинил Израиль вместо того, чтобы защищать его. Теперь он был призван к служению судейского характера, однако этому надлежало быть в единстве со всем тем, что было от Бога и ради его имени, и здесь имел место, насколько известно, недостаток проникновения в божественные помыслы. Существовал достаточный, завершенный остаток народа, избранный согласно благодати. Они ничего не значили для Илии, но очень много значили для Бога, с которым слуга пребывал в существенном разногласии, и, значит, если таким было положение слуги, то он слагал с себя в конечном итоге свое служение. Итак, Бог в этот самый момент, застав его с такими словами, повелевает Илии следовать ему. Тем не менее Бог не изгоняет его во гневе. Совсем нет! Напротив, хотя это была утрата благодати для народа Бога, который, несомненно, оскорбил Бога в лице слуги-пророка, но утраты благодати со стороны Бога не произошло. Следовательно, Илия никоим образом не остается таким, как прежде. Известное изменение положения произошло прежде, чем Бог застал его. Однако когда он принял его, то высочайшей почестью из всех возможных было бы оставление человека на земле; он же был восхищен на небеса даже не пройдя через смерть.
Начальная глава четвертой книги Царств самым определенным образом представляет действия пророка, если не его служение, - доказательство того, что с ним все еще пребывает божественная сила. Ибо когда нечестивый больной царь послал к злой силе, чтобы узнать о ходе своей болезни, ему отвечает Бог, а не враг - Бог дает ему более быстрый ответ, нежели тот, к кому стремился царь. Бог сообщает все это Илии, повелевая ему остановить послов и дать им самый суровый отчет о царе, который тогда лежал на смертном одре и, следовательно, никоим образом не мог выздороветь. Царь пренебрег Илией, последовав злу своего отца; и поскольку его отец был явным врагом Илии, следовательно, и он счел его своим врагом. Итак, сын шел по стопам своего отца. Тем не менее по этой самой причине, как только Бог использовал смелость фараона, чтобы явить свою славу, именно в Израиле произошло все это, то есть значительная часть - на самом деле большая часть - народа Бога стала сферой проявления божественной славы ввиду их общего отхода и противоречия его воле. Следовательно, все это носит судейский характер, ибо Бог все еще действовал в отношении своего слуги Илии.
Тогда послы, задержанные пророком, принесли слова о грядущей смерти царю, который вскоре обнаружил, что это сказал не кто иной, как фесвитянин Илия. Узнав это, царь послал пятидесятника с пятидесятком, чтобы схватить его. Это было легче сказать, чем сделать, и, действительно, это навлекло немедленный суд на головы тех, кто повиновался царю. Можно понять, что для некоторых это весьма удивительно. Однако никогда не следует забывать, что ни в Иудее, ни тем более в Израиле не было просто царства: теперь они были разделены. Принципом управления израильским царством была теократия - власть Бога. Несомненно, царь являлся представителем божественной власти, но существовал и престол Бога. Следовательно, когда царь высказывает неповиновение Богу, ему следовало ожидать последствий. К примеру, ни один человек, исполняющий поручение королевы, не назначен, чтобы повелевать людьми против королевы; а королеве совершенным образом вменяется казнить их. Их ссылка на приказ начальника не имеет ничего общего с реальной причиной. У начальника нет поручений против королевы. Если люди избрали путьпо повелению своего начальника и против королевской власти, им нет надобности удивляться исходу всего этого.
Поэтому царь Израиля фактически находился в явном мятеже против Бога. Я делаю такое замечание общего свойства потому, что это - ключ к тому, что иначе покажется слегка странным и в чем неверность постоянно испытывает затруднения, то есть общий суд, исполненный над Израилем ныне и прежде. Устройством Израиля является строгий закон, и в законе не предполагалось ничего, кроме смерти для мятежников против божественной власти. Это неизбежно относится к закону, и неискушенным человеком является тот, кто отрицает право Бога налагать закон на людей. Такая мысль достойна безбожника, ибо величие Сущего, действительность Бога и его власть явно предназначены для того, чтобы действовать таким образом, если Он соответствовал своей собственной славе. Однако тогда, когда один раз это было допущено, казалось, что израильское царство отличается от всех других, так как если притязание этих царств на теократию является просто заблуждением или ложью, то у Израиля это имело место на самом деле. И все усилия сатаны были направлены на то, чтобы заставить израильтян и их царя забыть, что это была теократия, забыть особенность их места и их призвания. Во всех прочих случаях эти претензии были просто не обоснованы и служили прикрытием глубинного лицемерия и деспотизма - такова была простая истина в Израиле. Итак, это проясняет массу затруднений в Писании, потому что тогда божественное деяние, даже такое ужасное, как напоминание слуге попросить огонь с неба, чтобы сжечь пятидесятника и его людей из-за высказывания неповиновения Богу, является просто неизбежным последствием положения Израиля. Вместо того, чтобы вызывать затруднения, этому надлежит быть тем, чем и положено быть. Иначе Бог придал бы этому свою собственную власть.
Поскольку ни один родитель не должен позволять своим детям отрицать его власть в своем собственном доме и ни один хозяин не должен позволять этого своему слуге, то было бы величайшей нелепостью, если бы Бог позволил не повиноваться своей собственной власти тем, кто занимал положение его народа. Следовательно, царь, отсылающий слова, не имел никаких намерений, поскольку царем Израиля был слуга Бога. Тогда это был просто самый высокопоставленный из слуг. Несомненно, он выражал зримую власть, но тогда эту власть нельзя было использовать против Бога. Существует необходимый предел всякой власти, пока не придет тот, у кого есть право царствовать. И, действительно, это придает истинное значение положению царя в Израиле, и оно закончится, когда придет тот, кто является не только человеком, но и Богом, который будет царствовать не только как человек, но и как Бог. Будет один Господь с одним своим именем, и Он воцарится над всей землей.
Я надеюсь, что теперь прояснились любые затруднения верующего, которые могут возникнуть в находящимся перед нами отрывке. В самом деле, я сделал эти более общие замечания, чтобы дать ключ ко многим другим затруднениям; ибо прежде всего нам следует помнить, даже если мы и подошли к общему принципу всего этого, что Бог действует не завершенным неизменным способом, а согласно широким масштабам своего собственного плана по отношению к каждому мужчине, женщине и ребенку во всем мире. Иначе что есть смерть, если не акт осуждения греха Богом? И те, кто не согласен с деянием Бога по отношению к пятидесяти мужчинам, забывают, что Он действует по отношению к каждому человеку, и сами присоединяются к скептикам. Я делаю это замечание просто потому, что людям свойственно пропускать самые ясные факты, лежащие перед ними.
Еще к одному моменту я хотел бы привлечь ваше внимание. Если бы начальники этих пятидесятков испытывали раскаяние или угрызение совести, то ни один из них не был бы наказан. Мы самым ясным образом видим это в последнем начальнике и его пятидесятке. Онсмирился, и тотчас же излилось божественное милосердие. Следовательно, мы можем убедиться в том, что в этом случае в отличие от других присутствовали твердая совесть и небезразличие. Ибо не было ни одного начальника и, я не сомневаюсь, ни одного человека из пятидесятка, который бы не знал пророка Илии, у кого не было бы полного свидетельства в сердце и совести о том, что именно этот человек являлся самым верным представителем божественной воли, славы и власти. Следовательно, если люди решили рискнуть (цель была велика - замысел был повредить ему, если не умертвить того самого слугу Бога, и это при том, что Бог действовал на основании праведности и закона!), то они должны были принять и последствия. Совершенно ясно, что правление посредством теократии невозможно, если Бог не оставит за собой право казнить, чтобы вменить другим необходимость послушания. В этой сцене, следовательно, мы ясно видим, что Бог также возлагает эту честь на своего слугу. Его собственное служение было завершено, однако в этом нет ни признака немилости или бесчестия - ни малейшего подобного признака. Невозможно привести более веское доказательство, чем само действие в последней картине с Илией, когда начальник последнего отряда смирился перед пророком; пророк последовал слову Бога, ибо по крайней мере он - слуга и пребывает в послушании Богу. Он идет к царю и перед его лицом говорит то, что царю не слишком хотелось услышать: “С постели, на которую ты лег, не сойдешь с нее, но умрешь”. “И умер он по слову Господню, которое изрек Илия”.

### 4Царств 2

Однако следующая, вторая глава, свидетельствует о завершающем и окончательном действии Илии. “В то время, как Господь восхотел вознести Илию в вихре на небо, шел Илия с Елисеем из Галгала. И сказал Илия Елисею: останься здесь, ибо Господь посылает меня в Вефиль. Но Елисей сказал: жив Господь и жива душа твоя! не оставлю тебя. И пошли они в Вефиль. И вышли сыны пророков, которые в Вефиле, к Елисею и сказали ему: знаешь ли, что сегодня Господь вознесет господина твоего над главою твоею? Он сказал: я также знаю, молчите. И сказал ему Илия: Елисей, останься здесь, ибо Господь посылает меня в Иерихон. И сказал он: жив Господь и жива душа твоя! не оставлю тебя. И пришли в Иерихон. И подошли сыны пророков, которые в Иерихоне, к Елисею и сказали ему: знаешь ли, что сегодня Господь берет господина твоего и вознесет над главою твоею? Он сказал: я также знаю, молчите. И сказал ему Илия: останься здесь, ибо Господь посылает меня к Иордану. И сказал он: жив Господь и жива душа твоя! не оставлю тебя. И пошли оба”.
Затем Илия испытывает веру Елисея. Мы постоянно встречаем это в Писании. Представлен более легкий способ. Можно избавиться от бедствия. Однако там, где есть вера, чтобы увидеть, что это не что иное, как испытание, верующий готов идти вперед - он понимает помысел Бога об этом. Никто не может установить правила относительно такого дела. Отнюдь не по правилу очищенный самаритянин познал замысел Господа. Внешне девять человек буквально последовали тому, что сказал Спаситель, однако очищенный самаритянин познал это лучше. Послания, даже из Библии, недостаточно, чтобы руководить чадом Бога. Нам нужен Святой Дух, чтобы дать слово божественной власти. “Буква убивает, а дух животворит”. Я уверяю вас, что естественный разум человека, принимающий такой принцип, ужасным образом опустошает Слово Бога, однако в этом есть и различие: Дух Бога обладает Словом, которому надлежит быть мечом Бога, а разум человека, поверхностно рассматривающий Слово Бога, отражает только сам себя. Итак, в этом случае явно происходило испытание веры Елисея. Если он не был готов следовать за пророком, ему не было необходимости принимать такое бедствие. Его сердце испытывало глубокую жажду, он собирался занять хорошее положение, поскольку сказано о вере в малом: тот, кто верен в малом, верен и в большом; и тот, кто не простобыл призван и узнал, как развевается плащ пророка, и понял по этому значительному знаку, что ему надлежит следовать Илии на земле, - этот пророк стремится к большему и обретает большее.
“По вере вашей да будет вам”. Он ожидает. Он хорошо понимал, что не пришло еще время исполнить свое служение. Он стремится к большему. Сыновья пророков были неразумны, они были всего лишь самозванцы. Они хотели бы поразить его разум своими сведениями. Елисей поставил их на место. Его сердце было здесь - оно было с Илией, сохраняя в тот день все великие знания. Ничто не должно пострадать от пророка. Итак, Илия сказал ему: “Останься здесь”. Он велел ему остаться в Вефиле, а Вефиль был чрезвычайно примечательным местом в Израиле. И Иерихон был не то что бы примечательным местом, но он был отличен проклятием, и Бог не позволил бы своему проклятию промедлить больше, нежели своему блаженству. Но Елисей пошел с Илией.
Итак, они пошли к Иордану. “Жив Господь и жива душа твоя! не оставлю тебя. И пошли оба. Пятьдесят человек из сынов пророческих пошли и стали вдали”. Они не пошли дальше, а остановились в затруднении, но “они оба”, те двое, которые, так сказать, были едины, стояли у Иордана. “И взял Илия милоть свою, и свернул, и ударил ею по воде, и расступилась она туда и сюда, и перешли оба посуху. Когда они перешли, Илия сказал Елисею: проси, что сделать тебе, прежде нежели я буду взят от тебя”. Они перешли через великий и хорошо известный знак смерти - теперь этот переход был совершен не с целью вступить в землю, а чтобы пройти через смерть по крайней мере одному из них. И это стало тем самым моментом, когда пророк обрел свой надлежащий характер. Он был прав. Не просто его собственный разум, а духовное побуждение Святого Духа позволило ему стремиться к еще более высокому положению. Он понял это и сейчас находился накануне этого. Илия сказал Елисею: “Проси, что сделать тебе, прежде нежели я буду взят от тебя”. “И сказал Елисей: дух, который в тебе, пусть будет на мне вдвойне”. Это не вдвое большая часть в сравнении с Илией, а вдвойне по сравнению с другими последователями Илии. Двойная часть принадлежала первенцу. “И сказал он: трудного ты просишь. Если увидишь, как я буду взят от тебя, то будет тебе так, а если не увидишь, не будет”.
Итак, наступило время решить, должна ли вера в этом случае обрести свое соответствующее блаженство. “Когда они шли и дорогою разговаривали, вдруг явилась колесница огненная и кони огненные, и разлучили их обоих, и понесся Илия в вихре на небо”. В действительности Илия был, если можно так выразиться, человеком с пламенным сердцем и речью, и этим отличалось все его служение, истреблявшее и судейское, самое беспощадное в отношении всех остальных людей. Однако если Елисею дано было увидеть его восхищение в огненной колеснице с огненными конями, несущимися в вихре на небо, то для Илии это становилось новой важной точкой отсчета, ибо в небесах нет места для огня. Он может быть исключительно для сжигания при истребляющих божественных судах, но на небесах, повторяю, обычно не место для огня - они скорее являются местом для любви, мира, божественной славы и покоя, не нарушенного грехом. И Елисей соответственно должен был исполнить свое служение, отличающееся этими самыми качествами.
Следовательно, мы обнаруживаем, что вместо того, чтобы стать просто повторением своего свирепого предшественника, был дан более подходящий преемник в божественной мудрости, чтобы встретить неизбежности божественной славы в Израиле. Однако Елисей имел другую особенность, ибо, хотя праведность исходит от Бога, это еще не все, что есть в Боге. И, действительно, если мы рассматриваем свойства Бога, праведность не является высочайшим из них, хотя именно ей Бог никогда не поступается. Но, тем не менее, если говорить о свойствах, благодать в самом деле является более высокимкачеством, и поскольку небеса выше земли, то земля действительно является тем местом, где должна царить праведность, а небеса - местом, где должна царить благодать. Следовательно, Елисей стал не просто таким, каким он был в начале, но и свидетелем благодати. Елисей был не просто таким, как Илия, ибо он начинал в точности как сами апостолы, которые однажды получили свое поручение в земле Израиля и затем отправились в путь, неся торжественную весть и омывая грязь с ног тех, кто отвергал их как свидетелей. Но эти апостолы получили назначение более высокого служения, которое тот же самый Господь Иисус, который отправил их идти по земле, послал им с небес, сам вознесясь туда.
Так это происходило с прекрасным свидетелем божественной истины и почти, следует добавить, божественной благодати. “Елисей же смотрел и воскликнул: отец мой, отец мой, колесница Израиля и конница его!” Несомненно, ему было предназначено получить вдвойне. “И не видел его более. И схватил он одежды свои и разодрал их на две части”. Однако добавлено, причем самым определенным образом: “И поднял милоть Илии”. Не просто надел ее себе на плечи. Теперь она принадлежала ему, только ему одному; теперь существовало полное подтверждение его положения, и, повторяю, положения не просто судящего пророка на земле, а пророка восхищенного, вознесенного на небеса. “И поднял милоть Илии, упавшую с него, и пошел назад, и стал на берегу Иордана”. И теперь произошло испытание, действительно ли двойная часть была возложена на Елисея. “И взял милоть Илии, упавшую с него, и ударил ею по воде, и сказал: где Господь, Бог Илии, - Он Самый? И ударил по воде, и она расступилась туда и сюда, и перешел Елисей”.
Елисей был истинным и богоданным последователем Илии, но не в точности таким же, ибо Бог не повторяется. Бог, с которым объединены и мы, - живой Бог; и Бог, который послал Илию, теперь отправлял Елисея для другого труда, отличающегося по характеру. И моей целью сейчас будет немного приоткрыть это, чтобы показать, как Дух Бога вводит это новое служение. Ибо теперь Елисей ожидал точно так же, как ожидал сам Илия. Появился перерыв, и мы можем увидеть это великое намерение. Ибо, несомненно, если бы Елисей отправился вперед до этого, у нас не было бы причин верить, что его служение носило сколько-нибудь подобный характер. Он ждал, ждал, чтобы доказать, что не всегда те, кто торопятся вперед в работе Бога, имеют, несут и производят лучшие плоды. Никоим образом! Это удел тех, кто знает, что значит подождать немного, пока Бог может действовать по отношению к ним, прежде, чем они смогут действовать по отношению к другим, и, кроме того, всему свое время.
И здесь мы видим, какими важными последствиями обернулось его упование на Бога. “И увидели его сыны пророков, которые в Иерихоне, издали, и сказали: опочил дух Илии на Елисее. И пошли навстречу ему, и поклонились ему до земли. И сказали ему: вот, есть у нас, рабов твоих, человек пятьдесят, люди сильные; пусть бы они пошли и поискали господина твоего”. Разве могли эти люди давать какие-нибудь советы Елисею? Эти же самые люди теперь делают предположение, и это доказывает, как жалок может быть даже сын пророка, если он больше не говорит словом Бога, полагая, что им следует искать Илию: “Может быть, унес его Дух Господень и поверг его на одной из гор, или на одной из долин“. ”Он же сказал: не посылайте. Но они приступали к нему долго, так что наскучили ему, и он сказал: пошлите”. То есть сперва он поступает с ними согласно мудрости. Если в другой раз они тоже будут глупы, пусть их глупость подтвердится. “И послали пятьдесят человек, и искали три дня, и не нашли его. И возвратились к нему, между тем как он оставался в Иерихоне, и сказал им: не говорил ли я вам: не ходите?”
Однако теперь мы начинаем видеть в следующих описанных случаях особые действия пророка Елисея. “Исказали жители того города Елисею: вот положение этого города хорошо, как видит господин мой; но вода нехороша и земля бесплодна. И сказал он: дайте мне новую чашу и положите туда соли”. Если верующие знают, что есть божественная истина, и преданно взирают на нашего Господа, то нам известно, что они принадлежат ему. Когда Бог действовал посредством закона, это всегда происходило со старым созданием. Когда Господь Иисус занял свое место в вышних после завершения искупления, появилось новое творение. И мы видим это самым определенным образом в учении Павла. Здесь мы видим, насколько это может дать понять знак или значение, новую чашу как признак этого нового создания в божественном разуме. Применение этого стало проклятием. Итак, если и было проклятое место в святой земле, то это был Иерихон. Это известно каждому, кто читает Библию. Соответственно этому, Иерихон является местом, к которому пророк приносит свою чашу с солью в ней, которую следует бросить.
“И вышел он к истоку воды [ т. е. это было действием по отношению к источнику], и бросил туда соли, и сказал: так говорит Господь: Я сделал воду сию здоровою, не будет от нее впредь ни смерти, ни бесплодия. И вода стала здоровою до сего дня по слову Елисея, которое он сказал”. Может ли что-либо более определенно свидетельствовать, что здесь мы имеем дело с новым характером деяния? Теперь это уже не смертный суд Бога, заслуженный согласно слову пророка. Здесь мы видим силу греха и власть зла, и, согласно божественному намерению, новое создание, ибо, несомненно, именно его прообразом является новая чаша с солью в ней. Иерихон является образцом того, что будет совершено повсеместно Господом Иисусом Христом в день его явления. Он намерен примирить все в себе. Здесь это могло быть показано лишь отчасти, однако это есть пример величайших последствий. “И вода стала здоровою до сего дня, по слову Елисея, которое он сказал”.
Оттуда он идет не в проклятое место, где он совершил в божественной силе благословение и исцеление, а в Вефиль. Вефиль не был проклят, но находился под гнетом осквернения. В этом месте Бог дал дар и обещание своей заботы тому, кто нуждался в ней, тому, кто был под гнетом величайшего из возможных бедствий, - одинокому, вынужденному бежать из дома от своих родителей, где против него разгоралась ужасная ненависть его брата. Именно там Иакову было видение Бога, и там Бог дал свое слово во веки. Именно там был дом Бога, и там небесные врата открылись спящему Иакову, и там Бог подтвердил в последующие дни намерение, которое, увы, было нарушено из-за неверности человека. Однако там же сатана настолько овладел сердцем Израиля, что им был воздвигнут телец и нанесено оскорбление Богу Израиля перед его лицом. Именно сюда пришел пророк, но не по зову, не для того, чтобы сделать его еще одной Гоморрой, не для того, чтобы повергнуть поклоняющихся тельцу и убить их, но Елисей пришел сюда, ибо у него было небесное видение. И, кроме всего этого, примечательно одно из великих исключений среди пророков, что, хотя кто-либо из них и обладал небесным видением, горе было тому, кто издевался над ним; ибо возвращение Господа Иисуса Христа является духовным судом над землей - его самые суровые суды грядут с небес.
То, что произойдет здесь с последними насмешниками, показано, если можно так сказать, в малом масштабе. Здесь были люди, которые оскорбляли пророка. Это могли быть только дети, но малые дети часто высказывают то, что думают их родители. Как часто мы можем узнать о неприятностях в доме по рассказам маленьких детей! И то же самое происходило с этими малышами, которые досаждали Елисею и говорили: “Иди, плешивый! иди, плешивый!” Итак, эту землю переполняло издевательство, и в этом не было сомнения. Илия шел вперед, и это было столь же хорошо, как говорить ему, чтобы он лучше последовал, что Елисей избрал тот же путь, чтои Илия. Несомненно, послаблением всему плотскому, мирскому, нечестивому и идолопоклонническому, распространенному в земле Израиля, было отсутствие Илии и Елисея. Следовательно, это были насмешки неверия; ибо если бы люди в самом деле поняли, что Илия вознесся на небеса и что Елисей здесь на земле исполнял волю Бога, то ни дети, ни их родители не испытывали бы злых помыслов и чувств по отношению к Богу. Так и происходило. И здесь мы опять видим то же самое суровое предупреждение, только в исключительном смысле в связи с Елисеем; мы видим суд, сопровождающий небесное свидетельство.
То же самое мы обнаруживаем в случае со святым Павлом. Это не только слова Петра о дне Господа, но и суд, неизбежный суд, который Господь Иисус Христос свершит на земле. Малых сих, которые говорили так, он “проклял их именем Господним. И вышли две медведицы из леса и растерзали из них сорок два ребенка”. “Отсюда пошел он на гору Кармил, а оттуда возвратился в Самарию”. Небеса никоим образом не являются привычным местом, откуда исходит суд. На протяжении тысячелетнего царства небеса будут источником бесчисленных утешений и благословений, более щедрых, чем мир ощущал до сих пор. Итак, мы обнаруживаем в Елисее дальнейший пример этого.

### 4Царств 3

Однако следующая, 3-я, глава сразу вводит нас в земную обстановку. “Иорам, сын Ахава, воцарился над Израилем в Самарии в восемнадцатый год Иосафата, царя Иудейского”. Несомненно, это было мучительное положение, самое оскорбительное для Бога. Не то чтобы царь Иудеи был неблагочестивым, но его свидетельство разрушило его же союз с царством Израиля. В соответствии с этим мы далее видим величайшую слабость, хотя Бог действует не иначе, как нежным милосердием и благодатью. Царь Моава подстрекает к мятежу против царя Израиля, и Иорам собирается свергнуть его. Он призывает Иосафата исполнить свою обязанность союзника и вместе с царем Идумеи выступить против отложившегося царя Моава. Однако они приходят в замешательство. Они сами находятся в опасности быть свергнутыми.
“Ах, - сказал царь Израиля после того, как они на некоторое время оказались без воды и пищи для скота, - созвал Господь трех царей сих, чтобы предать их в руку Моава”. Иосафату это было известно еще лучше. “Нет ли здесь пророка Господня, - говорит он, - чтобы нам вопросить Господа чрез него?” И один из них рассказывает ему об Елисее. Иосафат сразу узнает его, ему известно, что с этим пророком пребывает слово Бога. Поэтому они отправились к нему, и “сказал Елисей царю Израильскому: что мне и тебе? пойди к пророкам отца твоего и к пророкам матери твоей. И сказал ему царь Израильский: нет; потому что Господь созвал сюда трех царей сих, чтобы предать их в руку Моава”. Ложная уверенность вскоре сменяется истинным отчаянием, однако вера может быть спокойной и полагаться на Бога. “И сказал Елисей: жив Господь Саваоф, пред Которым я стою! Если бы я не почитал Иосафата, царя Иудейского, то не взглянул бы на тебя и не видел бы тебя”.
Несомненно, в этом слышится упрек, строгий упрек, но мы увидим, что действие пророка исполнено благодати. “Теперь позовите мне гуслиста”. Он почувствовал на самом деле, что выбит из колеи своего надлежащего служения. Присутствие нечестивого царя нарушило небесный настрой его души. “Позовите мне гуслиста. И когда гуслист играл на гуслях, тогда рука Господня коснулась Елисея, и он сказал: так говорит Господь: делайте на сей долине рвы за рвами, ибо так говорит Господь: не увидите ветра и не увидите дождя, а долина сия наполнится водою, которую будете пить вы и мелкий и крупный скот ваш; но этого мало пред очами Господа; Он и Моава предаст в руки ваши”. Таким образом, в ответе вместосуда появляется милосердие. “Поутру, когда возносят хлебное приношение, вдруг полилась вода по пути от Едома, и наполнилась земля водою”. Это ввело в заблуждение моавитян, ибо они вообразили, что это была кровь. “Поутру встали они рано, и когда солнце воссияло над водою, Моавитянам издали показалась эта вода красною, как кровь [ибо Богу было угодно, чтобы им так показалось]. И сказали они: это кровь; сразились цари между собою и истребили друг друга; теперь на добычу, Моав!” Они попались в собственную ловушку. “И пришли они к стану Израильскому. И встали Израильтяне, и стали бить Моавитян, и те побежали от них, а они продолжали идти на них и бить Моавитян. И города разрушили, и на всякий лучший участок в поле бросили каждый по камню и закидали его; и все протоки вод запрудили и все дерева лучшие срубили, так что оставались только каменья в Кир-Харешете. И обступили его пращники и разрушили его. И увидел царь Моавитский, что битва одолевает его, и взял с собою семьсот человек, владеющих мечом, чтобы пробиться к царю Едомскому; но не могли”. Поражение было не только немедленным, но и безнадежным - так сильно этот царь был повинен в делах, которые наполняли народ Идумеи негодованием против Израиля. “И взял он сына своего первенца, которому следовало царствовать вместо него, и вознес его во всесожжение на стене. Это произвело большое негодование в Израильтянах, и они отступили от него”. Это было еще одним открытым проявлением милосердия через Елисея.

### 4Царств 4

Однако мы обнаруживаем в следующей, 4-ой, главе, и в самом прекрасном образе, а не в этих внешних событиях, которые мир называет великими, в тех, которые, по-моему, являются еще более блаженной защитой, свидетельство истинного величия Бога. Это величие еще сильнее проявляется в его заботе о верующих, о каждом отдельно, и в его способности думать о малейшем желании и малейшей нужде своего народа. “Одна из жен сынов пророческих с воплем говорила Елисею: раб твой, мой муж, умер; а ты знаешь, что раб твой боялся Господа; теперь пришел заимодавец взять обоих детей моих в рабы себе”. Елисей спросил у нее, что она хочет от него и что у нее есть в доме. “Она сказала: нет у рабы твоей ничего в доме, кроме сосуда с елеем”. Итак, это соответствует тому, что мы можем получить; и как Бог любит благословлять нас! “Пойди, попроси себе, - сказал он, - сосудов на стороне, у всех соседей твоих, сосудов порожних; набери немало, и пойди, запри дверь за собою и за сыновьями твоими, и наливай во все эти сосуды; полные оставляй”. “И пошла от него, и заперла дверь за собой и за сыновьями своими. Они подавали ей, а она наливала. Когда наполнены были сосуды, она сказала сыну своему: подай мне еще сосуд. Он сказал ей: нет более сосудов. И остановилось масло”. Только так останавливается благодать. Благодать никогда не может иссякнуть, пока сердце готово принимать ее. Какой замечательный пример! “И пришла она, и пересказала человеку Божию. Он сказал: пойди, продай масло и заплати долги твои”.
Но это еще не все. Есть, несомненно, и щедрое обеспечение тем, что также является хорошо известным прообразом того, что весьма существенно, - Духом. И далее. “В один день пришел Елисей в Сонам. Там одна богатая женщина [ то есть влиятельное лицо] упросила его к себе есть хлеба; и когда он ни проходил, всегда заходил туда есть хлеба”, ибо Елисей был не таким, как Илия. Илия больше походил на Иоанна крестителя, который отклонял просьбы людей; он упрекал людей, встречая тех, кто был возвеличен, но жил, чтобы бесчестить Бога. Елисей, напротив, был свидетелем благодати, и, следовательно, он не уходил от людских жилищ в пустыню, а мог, как мы видим, зайти поесть хлеба с этой сонамитянкой. “И сказала она мужу своему: вот, я знаю, что человек Божий, который проходит мимо нас постоянно, святой; сделаем небольшую горницу над стеною и поставим ему там постель, и стол, и седалище, и светильник; и когда он будет приходить к нам, пусть заходит туда”.
В один из дней, когда он был там, он задумал отплатить любовью за оказанную ему любовь. И он позвал эту сонамитянку, и когда она встала перед ним, спросил ее: “Вот, ты так заботишься о нас; что сделать бы тебе? не нужно ли поговорить о тебе с царем, или с военачальником?” Едва ли можно поверить, чтобы такой вопрос задал Илия, - это было в совершенстве присуще Елисею, и я обеспокоен тем, чтобы как можно сильнее противопоставить это двоякое служение. “Она сказала: нет, среди своего народа я живу”. Она была права и довольна, и благочестивость вместе с удовлетворением является великим достижением. “И сказал он: что же сделать ей? И сказал Гиезий: да вот, сына нет у нее, а муж ее стар. И сказал он: позови ее. Он позвал ее, и стала она в дверях. И сказал он: через год, в это самое время ты будешь держать на руках сына. И сказала она: нет, господин мой, человек Божий, не обманывай рабы твоей”.
В этом мире даже милости и дары от Бога невозможны без глубоких испытаний; так было и с сыном сонамитянки, ибо чем больше она любила и ценила его как дар от Бога - особенно она, его мать, - тем печальнее была ее участь: он заболел и, находясь дома у своей матери, умер. “И пошла она, и положила его на постели человека Божия, и заперла его, и вышла, и позвала мужа своего и сказала: пришли мне одного из слуг и одну из ослиц, я поеду к человеку Божию и возвращусь”. Муж удивился, не зная, что послужило причиной этой поездки, но уступил; она села и поспешно отправилась к горе Кармил. Человек Бога увидел ее издали и заметил это своему слуге Гиезию. И когда она подошла к нему, то схватилась за его ноги, так что слуга попытался отвести ее. Однако пророку было хорошо известно, что здесь была важная причина для столь необычного действия. “Душа у нее огорчена, - сказал он с уверенностью, - а Господь скрыл от меня”. Даже от того, кто был не больше и не меньше, чем свидетель благодати. “И сказала она: просила ли я сына у господина моего? не говорила ли я: не обманывай меня?”
Он все понял, и сказал Гиезию: “Опояшь чресла твои и возьми жезл мой в руку твою, и пойди”. Он должен был идти неуклонно, никого не слушая и никого не приветствуя. На нем лежала миссия возложить жезл пророка на лицо ребенка. Но это не удовлетворило веру его матери. Жезл ничем не помог. Должен был идти только пророк, и никто иной. Она сказала: “Жив Господь и жива душа твоя! не отстану от тебя. И он встал и пошел за нею”.
Итак, здесь мы вновь видим еще одно испытание веры, и она оказалась права. “Гиезий пошел впереди их и положил жезл на лице ребенка. Но не было ни голоса, ни ответа”. Она в самом деле оказалась права. “И вышел навстречу ему, и донес ему, и сказал: не пробуждается ребенок. И вошел Елисей в дом, и вот, ребенок умерший лежит на постели его. И вошел, и запер дверь за собою, и помолился Господу. И поднялся и лег над ребенком, и приложил свои уста к его устам, и свои глаза к его глазам, и свои ладони к его ладоням, и простерся на нем, и согрелось тело ребенка”.
Весь мир мог бы проделывать это тщетно. Богу было угодно так приблизить ум и сердце пророка. Это было не просто холодное требование, и даже не самое искреннее. Это самым ярким образом выказывало то, что Бог заинтересован в пророке и отвечает на веру. “И встал и прошел по горнице взад и вперед; потом опять поднялся и простерся на нем. И чихнул ребенок раз семь, и открыл ребенок глаза свои. И позвал он Гиезия и сказал: позови эту Сонамитянку. И тот позвал ее. Она пришла к нему, и он сказал: возьми сына твоего. И подошла, и упала ему в ноги, и поклонилась до земли; и взяла сына своего и пошла”.
Значит, здесь был не просто милостивый ответ на то, что было благом, а сила, превосходящая самое ужасное для человека на земле зло - превосходящая смерть. В этом также заключается совершенная благодать. Не сонамитянка просила у него благословения, а именно он стремился дать это благословение. Но в то же самое время Бог подействовал на ее сердце, чтобы ожидать другого, и она не была разочарована.
Кроме того, это было не совсем так, ибо теперь мы видим в этой земле смерть. Там были и сыновья пророков. “И сказал он слуге своему: поставь большой котел и свари похлебку для сынов пророческих. И вышел один из них в поле собирать овощи, и нашел дикое вьющееся растение, и набрал с него диких плодов... и накрошил их в котел с похлебкою, так как они не знали их. И налили им есть. Но как скоро они стали есть похлебку, то подняли крик и говорили: смерть в котле, человек Божий! И не могли есть. И сказал он: подайте муки. И всыпал ее в котел и сказал (Гиезию): наливай людям, пусть едят. И не стало ничего вредного в котле”. Вот та же самая особенность благодатной силы.
Далее мы видим еще один благодатный и бескорыстный поступок, ибо когда пророку принесли двадцать ячменных хлебцов и сырые зерна в шелухе, он вновь сказал: “Отдай людям, пусть едят”. Мы помним примечательное различие в случае с Илией, который испытывал веру бедной вдовы, прося сначала для себя. Но кроме того, что он знал силу, которая бы соответствовала ее нужде, он еще и испытывал ее таким суровым образом. Однако в этом случае, весьма характерном для служения Елисея, данное ему он отдает другим. И его слуга в изумлении спрашивает: “Что тут я дам ста человекам?” “И сказал он: отдай людям, пусть едят, ибо так говорит Господь: насытятся, и останется”. “Он подал им, и они насытились, и еще осталось, по слову Господню”. У Бога нет ограничений. Однако это происходит не просто среди бедствий, скорби, нужды, голода и смерти его народа. Божественная благодать, начиная изливаться, ломает все границы.

### 4Царств 5

Именно это мы узнаем из последующей, 5-ой, главы; и можно легко показать то, что мы видим истолкованную таким образом власть от Бога. Наш Господь сам показывает, что вся суть наставлений этой главы - милость, которая изливается безмерно, чтобы достичь язычников. В Израиле было множество прокаженных, но не там действовала благодать. Если благодать действует где-либо, это подтверждает ее особенность, ее верховенство, ее мудрость. Бог искал самых нуждающихся, где по меньшей мере уповали на него и где, очевидно, не было бы к нему никаких претензий. Сириянин Нееман, военачальник самого мощного языческого войска, противостоявшего Израилю, стал тем, кому Богом было угодно даровать свое милосердие, хотя и необычным, но весьма ободряющим образом. Израильская девочка - маленькая пленница - стала средством проявления этого. Однако собственная сила царя Израиля иссякла, ибо ему было хорошо известно, что проказа неизлечима; это была одна из тех болезней, над которыми властвовал сам Бог. Однако это в точности соответствовало призванию пророка.
Я уже упоминал этот факт, и это даже более примечательно в случае с Елисеем, нежели с Илией, это более реально, чем слова, - то, чем эти два пророка являли Бога. Деяния могут быть такими же пророческими, как и слова; и их деяния были таковыми. Следовательно, нам следует придать им самое большое значение - разумеется, указанное Писанием, ибо мы должны помнить, что образный язык так же точен, как и обычный повседневный, и даже более точен, что следует отметить. Никто не способен с легкостью разобраться в нем, но когда сердце приобрело привычку к языку книги Бога, то он не представляет собой затруднений. Конечно, это предполагает прислушивающееся ухо и внимательное сердце, но я повторяю, что образы Писания так же точны в своем значении, как и обиходный язык.
Итак, в этом случае мы видим язычников, приходящих к пророку, и Нееман приходит, как и язычники, исполненные своих помыслов и собственных чаяний. Но сердце должно подтвердить свое совершенное пренебрежение и глупость - может появиться только исполненный блаженства. Однако он должен идти к Иордану. Свои реки не подходили только потому, что были своими. РекаБога - это река для прокаженного. И там он входит в воды смерти, ибо таково значение слова “Иордан”. Для иудея не просто войти туда, но язычник посредством благодати обретает полное божественное благословение. И это происходит, когда Израиль совершенно отошел от живого Бога и был скрыт в дыму. В данной главе очень мало говорится об этом, ибо я не сомневаюсь, что преступность, алчность и неверие - самые верные характеристики состояния Израиля тогда и теперь.
Нееман был язычником, но, увы, иудеи прокляты той проказой, от которой избавлен язычник. Таково было состояние, не просто лишенное блаженства, но находящееся под проклятием суда Бога. И вот язычник спасен, и мы видим прекрасное описание человека не только освобожденного, но и с деятельной совестью, поскольку он свободен. Я не говорю, что с ним все было в порядке, и напрасным было бы немедленное ожидание этого, но он был на верном пути. Как прекрасно получить такой урок, возлюбленные братья! И я считаю, что иногда он нужен всем нам - не для слишком торопливых верующих, и не для того, чтобы беспокоиться об их формировании согласно собственному вкусу и манере.
Таким образом мы видим, что, хотя пророк способен сразу дать ответ в отношении проблемы Неемана, он оставляет его в руках Бога. Он сделал то, чему надлежит пробудить и испытать совесть язычника. Он скорее оставил бы его, чем дал бы преждевременное познание. Неважно, что это часто подавляет божественную жизнь. Если люди хотят использовать свой малый источник, то им следует научиться правильно пользоваться тем малым, что они уже знают. Таким был случай с Нееманом. Увы, Гиезий исчезает: он удалился из присутствия Бога подобно тому, как это произошло с Израилем прежде и происходит теперь.

### 4Царств 6

В следующем действии 6-ой главы мы видим Елисея все еще на том же самом пути благодати. Сыновья пророков обнаружили, что место, где они живут, слишком тесно для них и сказали: “Пойдем к Иордану”. И они взяли бревна и тому подобные материалы для строительства своих больших домов. “И когда один валил бревно, топор его упал в воду. И закричал он и сказал: ах, господин мой! а он взят был на подержание!”
Теперь мы вновь видим то же самое, и это не случайность. Несомненно, была проявлена беспечность, но именно благодать может удовлетворить всякую нужду - как малую, так и большую, и даже самую великую. И я без сомнений скажу, что истинное величие проявляется в способности принять малое. “И сказал человек Божий: где он упал? Он указал ему место. И отрубил он кусок дерева и бросил туда, и всплыл топор. И сказал он: возьми себе. Он протянул руку свою и взял его”.
Далее мы видим нечто другое, а именно избавление от врага. Слуга Елисея был встревожен, но пророк молился за него. Пелена спала с его глаз, и он увидел, насколько истинно то слово, которое было более на их стороне, нежели на стороне их противников. Затем Бог ответил на молитву Елисея, и горы оказались наполнены конями и огненными колесницами кругом Елисея. “Когда пошли к нему Сирияне, Елисей помолился Господу и сказал: порази их слепотою. И Он поразил их слепотою по слову Елисея”. Однако даже это действие и поступок Илии и Елисея совершенно отличаются друг от друга. Когда Илия делал что-либо подобное, он потом не возвращался к этому. Когда Елисей кажется на время удалившимся от благодати, это делается только для того, чтобы показать в конце концов более полную благодать, - в точности как у нашего Господа, который, показавшись глухим к просьбе сирофиникиянки, сделал это только для того, чтобы отослать ее с большим благословением в более глубоком смысле божественной благости.
И теперь Елисей ведет этих слепых в Самарию - город, в который они меньше всего хотели попасть. Они были беспомощными узниками - такими, что царь Израиля пожелал убить их, но пророк остановил его руку. “Неизбить ли их, отец мой? И сказал он: не убивай. Разве мечом твоим и луком твоим ты пленил их, чтобы убивать их? Предложи им хлеба и воды; пусть едят и пьют, и пойдут к государю своему”. Какими же были последствия? “И не ходили более те полчища Сирийские в землю Израилеву”. Поразив их, они бы только спровоцировали еще одну войну. Поражение их слепотой, а затем восстановление зрения, угощение водой и хлебом в самой середине вражеской земли произвело немедленное окружение их божественной мощью непосредственно на виду у всех, так что полчища сириян больше не появлялись в земле Израиля. Несомненно, это был самый действенный удар, но удар не суда, а милосердия.
О том, что за этим последовало, я скажу лишь вкратце. Все мы лучше или хуже знаем о голоде в Самарии и о том, как Бог изменил все, изменил так неожиданно и такими простыми средствами. Бедствие было величайшим. Царь Израиля оказался совершенно беспомощным, все пришло в смятение. “Однажды царь Израильский проходил по стене, и женщина с воплем говорила ему: помоги, господин мой царь. И сказал он: если не поможет тебе Господь, из чего я помогу тебе?.. И сказала она: эта женщина говорила мне: “отдай своего сына, съедим его сегодня, а сына моего съедим завтра”. И сварили мы моего сына, и съели его. И я сказала ей на другой день: “отдай же своего сына, и съедим его”. Но она спрятала своего сына”. Неудивительно, что царь разодрал свои одежды и надел вретище, но не было страха от Бога - напротив, замышлялось убийство пророка Елисея.
На него была возложена хула. “Елисей же сидел в своем доме, и старцы сидели у него. И послал (царь) человека от себя. Прежде нежели пришел посланный к нему, он сказал старцам: видите ли, что этот сын убийцы [ибо так оно и было] послал снять с меня голову?” Однако здесь не появляется огонь с небес, чтобы попалить их, - совсем наоборот. Он сказал: “Вот какое бедствие от Господа!” Страха от Бога не было перед глазами царя. Не было и доверия к Богу, Бог же действует и в страхе, и в уверенности.

### 4Царств 7

Итак, что же сказал Елисей? “Выслушайте слово Господне: так говорит Господь: завтра в это время мера муки лучшей будет по сиклю и две меры ячменя по сиклю у ворот Самарии”. Значит, должно было наступить совершенное изобилие, и это на следующий день и там, где голод был так велик, что ели даже несчастных малых детей! Можно понять, что неверующий сановник усомнился в словах пророка и сказал: “Если бы Господь и открыл окна на небе, и тогда может ли это быть?” Он не ожидал, что Бог слушает его и отвечает ему, ибо пророк Бога немедленно ответил: “Вот увидишь глазами твоими, но есть этого не будешь”. Так и случилось.
Затем подробно рассказано о четырех прокаженных и бегстве сириян, об изобилии, которое они оставили, и о способе, которым они сами обнаружили божественное милосердие, отвечающее на их бедствие. Они стали вестниками этого для других людей, находившихся в лучшем положении, нежели они сами. Таким образом, слово исполнилось, и у народа было много еды. Слово в точности осуществилось, но еще не исполнилось все служение Елисея.

### 4Царств 8

Ибо в следующей, 8-ой, главе он идет и говорит женщине, сына которой он воскресил: “Встань, и пойди, ты и дом твой, и поживи там, где можешь пожить”. Что он собирался сделать? навлечь голод на эту землю? Нет, мы не слышим, чтобы он молился об этом, но слышим, что именно он предупреждает сонамитянку, чтобы она спаслась от страшных последствий голода. Это было вмешательство благодати, а не свершение суда. Женщине-сонамитянке приказано было пожить там, где она сможет. “Голод... придет на сию землю, - сказал он, - на семь лет”. “И встала та женщина, и сделала по слову человека Божия; и пошла она и дом ее, и жила в земле Филистимской семь лет”. И когда голод полностью закончился, эта женщина возвратилась.
Можно ли усомниться в том, что как Гиезий представляет собой Израиль в его неверии и суровый суд Боганад ним из-за этого и как язычники обретают благословение (ибо ничто не возмущает Израиль сильнее, как мы видим в Новом Завете, чем язычники, получающие такое блаженство от Бога), так и здесь мы обнаруживаем, что эта женщина является символом возвращения Израиля после долгого времени. Голод полной мерой прошелся по стране, когда-то любимой Богом, а теперь преданной страшному проклятию. Затем она вновь возвращается из филистимской земли, приходит и просит у царя свой дом и поле. А царь в этот момент разговаривал с Гиезием (или тем, что осталось от этого несчастного человека) о чудесах, которые тот когда-то видел, но уже без личной заинтересованности в этом. Вот все, что был способен делать жалкий Израиль. Это все, что делал Гиезий при дворе царя.
Итак, иудей может говорить о своей обычной славе, но сейчас он не обладает никакой славой. Все, что он может иметь сейчас, приводит его к позору. Он странник и скиталец по земле. Неважно, что он может быть таким, как сейчас израильтяне. Над ним довлеет клеймо позора. Он несет на лбу клеймо странника и прокаженного пред Богом. Однако у Израиля есть славные упования, и они непременно появятся и у него. Не для этого поколения - поколения, низвергнутого Богом и упорствующего в своем неверии, которое все еще попадает под жестокие суды Бога. Однако существует грядущее поколение. Следовательно, я убежден, что если Гиезий является прообразом нынешнего поколения, то женщина, возвращающаяся через семь лет, - это образ грядущего поколения. Все возродилось у нее, и есть плоды с полей. Она не просто вступает на свою невредимую землю, но и все, что принадлежало бы ей в течение долгих семи лет, возвращено обратно, ибо Бог сторицей воздаст все, что причитается Израилю. Разве Он не сочтет причитающегося, когда ему угодно будет вознаградить свой древний народ? И, таким образом, мы видим, что Елисей все еще действует в благодати.
Он приходит в Дамаск и там действует более определенно в качестве пророка, каким мы обычно видим его, хотя я не сомневаюсь, что все это имело пророческое назначение. Все его деяния были пророческими, что я и попытаюсь показать вам. В ответ на просьбу царя Сирии Елисей рассказывает Азаилу, что его господин должен умереть, но в его смерти не было необходимости. Увы, он должен был погибнуть от вероломной руки человека, и этот человек находился там. Это был не кто иной, как Азаил. Елисей сказал ему: “Пойди, скажи ему: “выздоровеешь”; однакож открыл мне Господь, что он умрет”. Это прозвучало как загадка. “И устремил на него Елисей взор свой, и так оставался до того, что привел его в смущение [ибо глубокие мысли возникали в сознании пророка, когда он вглядывался в лицо будущего убийцы]; и заплакал человек Божий”. Что ему еще оставалось, когда он размышлял о таких путях на земле? “И сказал Азаил: отчего господин мой плачет? И сказал он: оттого, что я знаю, какое наделаешь ты сынам Израилевым зло; крепости их предашь огню, и юношей их мечом умертвишь, и грудных детей их побьешь, и беременных женщин у них разрубишь. И сказал Азаил: что такое раб твой, пес, чтобы мог сделать такое большое дело? И сказал Елисей: указал мне Господь в тебе царя Сирии”. И такой момент наступил. В этой главе изложены общественные события царства, на которых мне нет необходимости останавливаться более, разве что закончить рассказ о Елисее.

### 4Царств 9

Он вновь появляется в следующей, 9-ой, главе. “Елисей пророк призвал одного из сыновей пророческих и сказал ему: опояшь чресла твои, и возьми сей сосуд с елеем в руку твою, и пойди в Рамоф Галаадский. Придя туда, отыщи там Ииуя, сына Иосафата, сына Намессиева, и подойди, и вели выступить ему из среды братьев своих”. Это было исполнено. Юноша отправился и помазал его на его дело. Он дал ему ужасное поручение, и Ииуй сумел выполнить его поручение уничтожения, истребляя всех мужчин из дома Ахава. “И сделаю дом Ахава, как дом Иеровоама, сына Наватова, и как дом Ваасы, сына Ахиина; Иезавель же съедят псы на поле Изреельском”,поле греха, алчности и крови. Однако на этом мне следует теперь остановиться.
Теперь мы приступаем к рассмотрению жестокого шквала судов, которые Богу угодно было исполнять в это время в пределах Израиля при участии людей, восставших в нем, и без их участия, до тех пор, пока ему не будет угодно изгнать десять колен с земли их наследства. Злым временем может быть время, когда Бог изволит в своем управлении воспользоваться грубым орудием, и основной принцип божественных путей в его управлении заключается в том, что нам следует делать благо. Использование Богом какого-либо человека никоим образом не подразумевает печати божественной приязни к нему. Мы видим это в рассматриваемом нами случае. Ииуй не был тем человеком, в котором Бог испытывал удовлетворение, - Он и не мог его испытывать. Ибо существует одна особенность, принадлежащая роду веры, без которой не может быть единства с Богом. Это проявляется в самом начале жизни верующего, и это есть покаяние пред Богом. Ииуй не обладал. Какими бы ни были его усердие и его праведность, в известной степени присущие его действиям согласно верховной воле Бога, он не обладал несокрушимостью духа. Он никогда не испытывал себя в присутствии Бога - этим и отличается покаяние от всего прочего; и как бы вера ни воспринимала истину (какой она, несомненно, является), это не просто умственное восприятие, ибо вратами всего благословения верующего является совесть, и ее пробуждает Дух Бога. Пока свет не прольется в эти врата, не может быть никакой уверенности, и способ, которым туда проникает свет, - это не просто дарование восприятия характера Бога тем путем, который был неизвестен ранее, однако это всегда проявляется в действии души того, кто созерцает Бога.
Следовательно, мы никогда не можем отделить истинную веру от истинного покаяния; и поскольку человек является оком, открытым для того, чтобы видеть Бога, явленного в его собственном Сыне так, как его никогда не видели раньше (сейчас я говорю, конечно, о полном христианском познании Бога), принцип везде одинаков; но, кроме того, я сейчас применяю этот принцип к нашим собственным душам, утверждая, что поскольку вера есть око, открытое посредством Святого Духа для видения Бога, явленного во Христе, то наряду с этим такое око духовно видит то, чего оно не может видеть естественным путем. Оно видит извне и внутри, смотрит назад и вперед. Оно видит не только цель веры, которую представил Бог, но и наряду с этим видит нас неизменными; и очень часто способ, которым проверяется вера, не исходит от Бога, поскольку человеческий дух вполне способен принять великое действие истины и человек может так же ревностно относиться к истине (что общеизвестно), о чем апостол Павел говорит в первой главе послания Римлянам, т. е. о неправедности тех, кто полагает истину в неправедности. Это слово особенно выразительно, и это не просто те, кто мало заботится об истине, - они могут быть резки в отстаивании догм. Это и предполагается в данном отрывке. Эти люди твердо придерживаются истины; но что есть это благо, если оно поддерживается в неправедности? Поэтому они попадают под нечто большее, чем обычный суд Бога. Неправедность везде есть зло, но особенно там, где истина столь глубоко утверждается в этой неправедности, - там это является мерзостью. И, к сожалению, так происходит всегда там, где обнаружено божественное свидетельство. Так было в Израиле, ибо они обладали истиной так, как не обладали язычники, а сейчас христианство обладает этой истиной так, как не обладал Израиль. Поэтому апостол включает эти слова как самое суровое предупреждение; это не просто описание того, что уже было в прошлом, но значительное указание на то, что еще грядет.
Теперь одним из таких людей стал Ииуй. Он в известной мере воспринимал истину. Он не боялся Ваала, но и не имел истинной заботы о Боге, и он подтвердил это тем, что не проявил ни сокрушенного духа, ни совести по отношению к Богу, как и к своей вере. Быстрый, как молния, в выявлении чужих недостатков и их осуждении, особенно там, где их суд полезен и для него самого, Ииуй свирепо истребляет всех поклонявшихся Ваалу в Израиле. Это есть человек, которого Богу угодно было использовать в тот момент для исполнения своих судов. Совершенно другим был дух Елисея, но Елисей завершил намерения Бога; он направляет юношу-пророка взять елей, ибо, разумеется, могло бы появиться сомнение. Бог если и передавал духовный суд кому-нибудь из людей, то это были его пророки, и, следовательно, возможны колебания и со стороны Елисея относительно того, чтобы послать, и со стороны юноши, которого следовало послать по такому поручению. Однако существует то, что отвечает на все вопросы, - это воля Бога. Бог исполняет все мудро и праведно, и уместность этого, если мы обдумаем причину, состоит в том, что человек, столь неприятный в качестве орудия, должен проделать столь же неприятную работу. Во всяком случае Ииуй был выделен, и на него было возложено кровавое поручение. Ему надлежало воздействовать на весь дом Ахава, истребив в нем всех мужчин, сделать дом Ахава подобным дому Иеровоама, сына Навата. Ему следовало расправиться даже с Иезавелью, так чтобы псы съели ее на поле Изрееля и чтобы никто ее не похоронил. Мы увидим, как точно все было исполнено согласно слову Бога.
Затем Ииуй выходит, и начальник в удивлении спрашивает, что собирается делать “неистовый” (ст. 11) - слово, которое нам хорошо известно, ибо таким показался пророк , истинный пророк Бога! Такова была его внешность на взгляд мирских людей - внешность помешанного. Мирское в Израиле было таким же, каким оно впоследствии было во времена поставления апостолов, так что апостол с горечью говорит: “ Мы как сор для мира”. Тогда их и впрямь считали такими. Потерпите, возлюбленные братья; я напомню, что в большей или меньшей степени презрение мира должно соответствовать нашему постижению помыслов Бога сейчас; не обманывайтесь. Я считаю, что в этом произойдут изменения, но они еще не появились. Мир сейчас - это тот же самый неизменный мир, но обстоятельства, несомненно, различны. Вид и окраска их могут быть слегка изменены, но основа остается той же самой - истинное состояние и отношение к Богу такое же, как и прежде. Я не говорю о внешних преимуществах - они несравненно больше, я говорю о потаенной сущности мира. Это не лучше, и, возможно, даже не хуже. Несомненно, в этом произойдет изменение, но этот светлый день остается для Иисуса. Тот, кто пострадал, должен обрести славу. До этого момента мы должны быть удовлетворены страданиями с Христом.
Мы видим дух пророка в пренебрежительном высказывании начальников о вестнике Бога. Ииуй отвечает: “Вы знаете этого человека и что он говорит”. Им хорошо было известно это внешне, но слишком мало внутренне. Они сказали: “Неправда, скажи нам”. Он говорит им прямо противоположное. Ииуй не был человеком, хранящим тайну. “И поспешили они, и взяли каждый одежду свою, и подостлали ему на самых ступенях, и затрубили трубою, и сказали: воцарился Ииуй!” Те самые люди, которые презирали пророка, поспешили действовать согласно пророчеству. Таков дух человека. Причина очевидна: это соответствовало их стремлениям и, кроме того, явило то, что они могли лишь ощущать в совести, ибо совесть есть у человека, каким бы нечестивым он ни был в своей жизни. Они вдруг уразумели, что происходившее тогда в Иудее и Израиле совершенно противоречило Богу, и хотя они совсем не ощущали божественной славы, они могли презирать ложное впечатление, и дух их также восстал против неправедности, воцаренной на престоле, и воцаренной вдвойне.
Итак, далее они сразу провозгласили Ииуя царем в этом мире, даже по словам того, которого они только что назвали “этим неистовым”. Затем Ииуй начинает действовать против своего господина - Иорама; теперь он ощущал для этого божественную власть. Бог, который восставил того царя, имел полное право его и свергнуть. Следовательно, Ииуй был совершенно прав, действуя по словам пророка. Примечательно то, что Ииуй является только одним из множества последователей, которые один за другим ниспровергали царство в Израиле, но помазан был только он один. В Иудее помазание освятило Бога, что несомненно, и у нас нет причин полагать, что не всегда так происходило и что не так было в Израиле. Так было только в случае с Иудеей. Ииуй потребовал необычного действия пророка, чтобы суметь выступить и придать уверенности себе и другим людям. Богу угодно было облечь его этим.
Итак, царь Иорам вернулся, чтобы в Изрееле излечиться от ран, нанесенных ему сириянами, и Ииуй сразу решил прийти к своему господину. “И сел Ииуй на коня, и поехал в Изреель, где лежал Иорам”. Прискорбно говорить, но в то же время там был и царь Иуды; и здесь мы обнаруживаем самое суровое действие божественного управления: если тот, кто должен быть на стороне праведности, отошел от нее и вступил в нечестивый союз со злом, то он пострадает согласно характеру зла, к которому он присоединился, а не согласно праведности, которой он мог обладать ранее. Это кажется чрезмерно жестоким, и многие люди не в состоянии понять, как может Бог так поступать с теми, кто обладает известной мерой праведности; однако истина состоит в том, что чем больше мы изучаем этот принцип, тем больше убеждаемся, насколько он справедлив. Грех есть грех, кто бы его ни совершил; но чей же грех является величайшим? В самом деле, грех христианина хуже, чем грех обычного человек, нехристианина. Грех всегда измеряется привилегиями того, кто его совершает, и, следовательно, в Израиле эти различия показывает сам Бог. Грех помазанного священника совершенно отличается от греха кого-нибудь из народа, а грех правителя совсем не соответствует греху простолюдина. Так Бог на примере своего собственного народа показывает, что были такие различия; но даже если и оставить в стороне народ Бога, то принцип остается тем же самым.
Итак, царь Иудеи, которому надлежало быть подобным светильнику во мраке ночи, избрал злой союз, ибо, увы, святое семя было осквернено. Появился союз, воплотивший зло, и его образовал царский дом. Царь Иудеи был вместе с царем Израиля. Бог допустил, чтобы они находились вместе, когда наступил суровый момент суда. Суд должны разделить люди, которые вместе грешили. Следовательно, удар готовился, собственно говоря, не только для Иорама, не только для этого падшего человека, но и для царя Иудеи.
Тот же самый принцип верен и в собрании Бога. Немного закваски заквашивает все тесто. Это не просто означает, что каждая частица должна быть заквашенной, но те, которые заквашены, сделаны такими по допущению Бога. Несомненно, если позволить дрожжам бродить, то это испортит все тесто; однако Бог действует, и христианам следует поступать согласно данному принципу, а не просто свидетельствовать о факте, имевшем место до начала мира. Итак, мы обнаруживаем самые серьезные причины. Возьмем, к примеру, женщину из второго послания Иоанна. Она была ответственна за вверенных ей людей, хотя могла бы сказать, что она всего лишь женщина. Кто бы осудил ее? Разве скромность не является уделом женщины? Да, воистину так; и если ей следовало быть верной кому-либо, то прежде всего Христу. Следовательно, если она приняла тех, кто не нес учения Христа, то ее праведность стоит под сомнением. Апостол предупреждал ее, что она стала соучастницей их злых дел. Она могла и не обладать учением, и случай не предполагает, что она получила его, иначе она бы разделила их вину. Однако она разделила их наказание, потому что предпочла отождествить в себе имя Господа с теми, кто были его врагами. Таким образом, очевидно, что великий принцип верен в каждой части Слова Бога, хотя он наиболее убедительно проявляется в Новом Завете, и более всего там, где стоит вопрос о Христе, а не просто касается обычного зла. Итак, это наиболее праведно, потому что из всего зла ничто не является столь порочным, как то, что затрагивает Христа как источника всего блага, который единственный означает избавление. Когда же его имя становится прикрытием для зла и для того, что губит, то каким великим кажется этот мрак!
Затем Ииуй выехал в Изреель, и когда его полчище подошло, сторож заметил его, и немного погодя, хотя посланные вестник за вестником не возвращались, стало очевидно, что это был Ииуй. Его походка выдала его. Итак, цари наконец обеспокоились, и Иорам, хотя он был ранен, сказал: “Запрягай”. “И выступил Иорам, царь Израильский, и Охозия, царь Иудейский, каждый на колеснице своей. И выступили навстречу Ииую, и встретились с ним на поле Навуфея Изреелитянина. И когда увидел Иорам Ииуя, то сказал: с миром ли Ииуй?” Он был растерян, и ему ничего более не оставалось делать. “И сказал он: какой мир при любодействе Иезавели, матери твоей, и при многих волхвованиях ее? И поворотил Иорам руки свои, и побежал, и сказал Охозии: измена, Охозия! А Ииуй натянул лук рукою своею, и поразил Иорама между плечами его, и прошла стрела чрез сердце его, и пал он на колеснице своей”. Однако это было еще не все, ибо пока Ииуй говорил своему сановнику взять его и бросить на поле изреелитянина Навуфея, согласно слову Бога, суд не замедлил обрушиться и на Охозию, поскольку тот бежал. Ииуй погнался за ним и сказал: “И его бейте на колеснице”. И он также умер в Мегиддоне. Но и это еще не все. Осталось худшее для той, насаждаемой властью которой было введено такое зло в Израиле. Иезавель нарумянила свое лицо, прибегла к своим старым ухищрениям, чтобы спастись, но все было тщетно. Час суда над ней был близок. “Когда Ииуй вошел в ворота, она сказала: мир ли Замврию, убийце государя своего?” Однако Ииуй не испугался и не прекратил исполнять страшное поручение, вверенное ему Богом. И он поднял лицо к ее окну и спросил, кто на его стороне, и когда показались евнухи, он повелел им выбросить ее, и ее кровь, как сказано, “брызнула... на стену и на коней, и растоптали ее”.
Что же в этом примечательного? Воля человека имела мало общего с исполнением слова Бога, ибо Ииуй, оказавшийся теперь в полноте своей власти, в чем-то смягчился по отношению к блуднице Иезавели; и хотя он сказал: “Отыщите эту проклятую и похороните ее, так как царская дочь она”, - то ли говорил об этом Бог? Пророк изрек: “Иезавель же съедят псы на поле Изреельском, и никто не похоронит ее”. Ииуй слышал эти слова незадолго перед происходящим, и он, очевидно, считал, что его вмешательство способствует точному выполнению поручения. Однако как же жалкому человеку, хорошему или плохому, исполнить слово Бога! Сейчас, по-видимому, прежнее уважение к той, которая была царицей, царской дочерью, возникло в нем, и он сказал: “Похороните ее, так как царская дочь она”. Однако слово Бога было сказано прежде его повеления. Слуги отправились, чтобы похоронить ее, ибо их целью было послушание, но все напрасно! Они нашли только ее череп, ноги и кисти рук; вернувшись же, все рассказали ему, и он, пораженный могуществом слова Бога, сказал: “Таково было слово Господа, которое Он изрек чрез раба своего Илию Фесвитянина, сказав: на поле Изреельском съедят псы тело Иезавели, и будет труп Иезавели на участке Изреельском, как навоз на поле, так что никто не скажет: это Иезавель”. Таким образом Бог завершил это дело, и кровь Навуфея была отмщена у Бога самым определенным образом. Это поле было дорого куплено и отобрано у рода. Разве не был убит Навуфей? Разве не лишились наследства его сыновья? Царь тоже был убит и пролилась его кровь. Такслучилось и с женщиной, царицей, совратившей своего мужа, царя, и сына царя. Каков бы ни был грех, он будет наказан!

### 4Царств 10

Однако этим ужасное деяние еще не завершилось, ибо у Ахава было семьдесят сыновей. Для человека кажется совершенно недопустимым, чтобы мог угаснуть род, в котором было семьдесят сыновей. Они пребывали в Самарии. Ииуй должен был истребить их, и только он один мог бы сделать это не задумываясь. Итак, он послал письма к старейшинам в Самарию. Иезавель писала письмо к старейшинам по другому поводу - чтобы лишить Навуфея его наследства. Теперь Бог с исключительной беспощадностью судит это дело. Ииуй пишет старейшинам в Самарию, что может произойти полное истребление рода Ахава. “Когда придет это письмо к вам, то, так как у вас и сыновья господина вашего, у вас же и колесницы, и кони, и укрепленный город, и оружие, - выберите лучшего и достойнейшего из сыновей государя своего, и посадите на престол отца его, и воюйте за дом государя своего. Они испугались чрезвычайно и сказали: вот, два царя не устояли перед ним, как же нам устоять?” И он написал второе письмо, и теперь его полное и истинное значение стало очевидным. “Если вы мои и слову моему повинуетесь, то возьмите головы сыновей государя своего, и придите ко мне завтра в это время в Изреель”.
Это тотчас было исполнено. “Когда пришло к ним письмо, они взяли царских сыновей, и закололи их - семьдесят человек, и положили головы их в корзины, и послали к нему в Изреель”. И там они были найдены, Ииуй же собрался оправдать кровавое деяние. “Поутру он вышел, и стал, и сказал всему народу: вы невиновны. Вот я восстал против государя моего и умертвил его, а их всех кто убил? Знайте же теперь, что не падет на землю ни одно слово Господа, которое Он изрек о доме Ахава; Господь сделал то, что изрек чрез раба Своего Илию. И умертвил Ииуй всех оставшихся из дома Ахава в Изрееле, и всех вельмож его, и близких его и священников его, так что не осталось от него ни одного уцелевшего”. Таким образом слово Бога в точности было исполнено.
Однако Ииуем овладел дух беспощадного отмщения, и по дороге он встречается с братьями Охозии, царя Иудеи. Их тоже было немало. Когда он спросил, кто они такие, то они ответили: “Мы братья Охозии, идем узнать о здоровье сыновей царя и сыновей государыни”. Как тяжела десница Бога! Их отец, брат этого царя, повергнут вместе с царем и нашел там свою погибель. Теперь его братья из того же царского рода пришли к этому дому - общение со злом оскверняет благие намерения. Они шли “узнать о здоровье сыновей царя и сыновей государыни”. “И сказал он: возьмите их живых. И взяли их живых, и закололи их - сорок два человека”. Как ясно простиралась в суде десница Бога! “И не осталось из них ни одного”.
Далее мы видим Ииуя с Ионадавом, сыном Рихава. Между двумя этими людьми были приятельские отношения, ибо Ионадав был строг в своих принципах, и Ииуй также исполнял своими силами дело, на которое он был поставлен Богом. Но Ииуй задумал нечто большее. Было не только ощущение необходимости суда над царским домом, но и над наихудшим осквернением имени Бога в Израиле - поклонением Ваалу. Тогда он прилагает к этому все свое умение. Он предлагает устроить великое “праздничное собрание ради Ваала” всех поклоняющихся Ваалу, выдавая себя за покровителя этого поклонения и призывая всех поклоняющихся и священников Ваала, следя самым тщательным образом, чтобы среди них не оказалось ни одного приверженца Бога. Согласно этому, все собрались в одном помещении; их сердца ликовали, и там же они должны были пасть и погибнуть - таким кровожадным и непреклонным был мнимый покровитель Ваала и враг Бога. Но здесь, по меньшей мере, Ииуй мог поступать по-своему. И Ииуй привел в этот дом своих воинов и своих начальников, и они поразили всех острием меча. “И вынесли статуи из капища Ваалова и сожгли их. И разбили статую Ваала, и разрушили капище Ваалово; и сделали из него место нечистот, до сего дня. И истребил Ииуй Ваала с земли Израильской”.
Каким могло показаться и каким, несомненно, оно было, это ужасное зло - совершенное бесчестие Бога, к которому Ииуй приложил руки! И все же мы видим, как мало сердце этого человека соответствовало Богу. “Впрочем от грехов Иеровоама, сына Наватова, который ввел Израиля в грех, от них не отступал Ииуй, - от золотых тельцов, которые в Вефиле и которые в Дане”. Это было оскверненное место, и каждый праведный человек показывал это. Тот, кто заботится о воле Бога, не станет печься только об одной его воли ради умаления другой. Это в точности соответствует тому, что так верно сделал апостол Иаков: человек, несостоятельный в чем-то одном, виновен во всем, потому что если есть совесть по отношению к Богу, то все должно иметь свое значение. Иаков не говорит о несостоятельности. Он не говорит о человеке, который, желая исполнить волю Бога, нарушает свое обещание из-за беспечности и непостоянства. Увы, это удел каждого верующего, утратившего защиту. То, о чем говорит Иаков, есть упрямство и зло, упрямство, которое, однако, может проявиться только в чем-то одном. Но такая душа не является рожденной в Боге. Ни один человек, рожденный в Боге не позволит себе бездумно и легкомысленно грешить, даже в самом малом. Он может печалиться, стыдиться, судить и ненавидеть себя, но само это свидетельствует о том, что не делалось преднамеренно, постоянно и неосознанно. Напротив, там, где он несостоятелен, он скорбит о своем падении пред Богом.
Итак, Иаков не описывает ничего подобного, но указывает на явное, определенное и забытое нарушение закона Бога. Здесь мы видим это у Ииуя. Каким бы ни было рвение Ииуя против преступлений царя Израиля и царя Иудеи и против поклонения Ваалу, оставалось потаенное место в сердце, которое еще не было достигнуто, и там был идол - идол старого поклонения - золотой телец. Причина этого понятна. Ииуй заботился не о Боге, а о себе, и золотые тельцы являлись религией, которая призвана была поддерживать правление над десятью коленами, ибо если бы у этих десяти колен не было золотых тельцов, то они вернулись бы к преданности Богу в Иерусалиме. Этот центр имел огромное значение, ибо если бы Иерусалим был средоточием десяти колен, как был средоточием двух, то двенадцать колен Израиля объединились бы в поклонении Богу - они объединились бы в повиновении одному царю. Однако чтобы углубить и расширить этот разрыв между двумя царствами, Иеровоам, основатель царства Израиля, сын Навата, разработал самый действенный план. Чтобы создать царство, нужна была религия, ибо если есть расхождение в таком всеобщем и важном вопросе, как религия, и если людские умы делятся по вероисповеданиям, то на них нельзя полагаться и в политике. Это одна из великих причин политической слабости современных государств мира, ибо отсутствует сплоченность, и, следовательно, все политические основы нарушены в каждой отдельной стране и у каждого отдельного народа. Кажется, что и тогда должно было быть так. Иеровоам приступил к осуществлению своего замысла, и Ииуй не вмешивался в это. Он нежно любил царствование и свое положение. Все это нравилось ему даже больше, чем Бог человеку, не рожденному в Боге. Следовательно поэтому, каким бы ни было его внешнее усердие, у него были пределы. И далее оно совершенно угасло, ибо Ииуй все еще придерживался поклонения тельцам. Неверие никогда не бывает последовательным. Вера может пошатнуться, но ей все еще свойственна последовательность. Без этого она не может быть счастлива. Ииуй не имел и понятия об этом. Он не заботился о том, чтобы ходить по закону Бога Израилявсем своим сердцем, ибо он не отстранился от греха Иеровоама, который вверг в него Израиль.
Последствием было то, что провозгласил о нем Бог. Его сравнительная верность была отмечена Богом, и до четвертого колена на престоле Израиля восседали цари из дома Ииуя. Израиль на короткий срок был отдан ему, и в течение этого срока Ииуй должен был повелевать в течение четырех поколений. Так завершил дело Бог. Однако не было истинного и постоянного рода, ибо показано, что Ииуй не воспринимал Бога по-настоящему. Как же он отличался от Давида! Сердце Давида замышляло построить дом Богу; Бог должен занять верховное положение и построить дом Давида. Он даровал это сыну Давида - построить дом. Таким образом, Бог этим самым заложил основание непрерывного рода Иуды, но не Израиля.
Однако мы видим здесь замечательный пример божественного управления. Верность Ииуя, какой бы она ни была, принесла ему известное благословение от Бога в этом мире. Даже дурной человек, если он верен в известном смысле, может быть принят Богом, и Бог никогда не позволит себе быть должником какого-нибудь человека. Следовательно, если верность предназначается только для этого мира, человеку воздастся в этом мире. Ииуй не помышлял о вечности. В те дни Бог начал истреблять Израиль. Понятно, что там не могло быть благословения - истинного, подлинного благословения. Ииуй, преследуя цели Иеровоама, сделал его невозможным, и, согласно этому, его царствование завершилось.

### 4Царств 11

Однако в одиннадцатой главе мы видим другую, исключительно важную и любопытную сцену. Там показана нечестивая женщина; а когда женщина нечестива - это ни с чем не сравнимое зло. “Гофолия, мать Охозии, видя, что сын ее умер, встала и истребила все царское племя. Но Иосавеф, дочь царя Иорама, сестра Охозии, взяла Иоаса, сына Охозии, и тайно увела его из среды умерщвляемых сыновей царских, его и кормилицу его, в постельную комнату; и скрыли его от Гофолии, и он не умерщвлен”.
Нам известно, что такое любовь родителей и дедов, но здесь Гофолия не испытывала таких чувств. В ее жилах текла оскверненная кровь. И эта своенравная и эгоистичная женщина - наследница распутства Иезавели - теперь, увы, заняла место в роду Иуды, чтобы, как она считала, подавить его царский род. Жажда власти и ненависть к замыслам Бога - преступное сочетание - слились воедино, чтобы осуществить гнусные планы. Разве не угас род Ахава? Разве не пали Охозия и его братья? В ее сердце возникло преступное намерение положить конец царскому роду Иуды. Какие у нее были цели? Как она осуществляла их? Слово Бога определенно утверждает, что род Иуды никогда не иссякнет - этот единственно истинный род, который остался неугасимым от начала и будет таковым в вечности. Сейчас я говорю о земле, по крайней мере, до вечности, ибо даже если мы рассматриваем только землю под правлением Бога, там будет пребывать этот род, и только он один.
Кроме того, никогда еще не было столь малочисленного рода, который бы так часто угасал до одной нити. Как это противоположно Израилю! Вспомните о семидесяти сыновьях одного рода и не то что об обещании, но о видимой уверенности, что этот род должен сохраниться навеки! Однако нет, он исчез за один день. Кто мог заранее предвидеть это? И все это происходило в царском городе и при участии царских слуг. Каков человек, таков и мир. Так сказано в Слове Бога. Как же глупо с нашей стороны сомневаться в нем! Для чего же Бог дал нам все это, и что нам может быть известно, если вместо этого Слова есть зло, гораздо большее, чем то, что есть благо? Если Бог осуществляет в этом письме свои угрозы, может ли Он обещать немедленную неудачу? Я действительно считаю, что его обещания постоянно кажутся невыполнимыми только для того, чтобы наша вера проявила себя не внешне, а в слове Бога. Все вокруг свидетельствует об этом, но Бог пока еще взирает. Довольно и того, если в доме Давида были только слабые отпрыски. То были отпрыски именно этого дома, и он установлен навеки, потому что так сказал Бог. Это мы увидим в следующей главе.
Тогда Гофолии, родной бабушке Иоаса, больше всех следовало, ввиду ее чувств и родства, быть защитницей своего единственного потомка, в жилах которого текла ее кровь, но эта самая Гофолия стремилась уничтожить последнюю оставшуюся ветвь дома Давида. Это кажется немыслимым, ибо разве вы считаете, что когда она задумала уничтожить царский род, то забыла этого малыша? Вовсе нет. Она хорошо знала о нем. Мне не нужно говорить, как он был спрятан и как случилось, что Иосавеф знала, каким образом защитить это дитя от подозрений и мучений, которые, естественно, последовали бы затем для того, кто был спасен; ибо если и существовала женщина как воплощение того, что есть зло, то это была Гофолия. Я полагаю, что не трудно вообразить, что со стороны доброй Иосавеф была тайна, равно как и с другой стороны. Во всяком случае у меня нет никакого желания как-либо умалять ее, но следует сказать, что каким бы ни было средство, Бог воспользовался намерениями ее сердца для сокрытия ребенка. Он был спрятан, и спрятан там, где этого никто не мог ожидать, - в храме. Такое положение вещей необычно для царского отпрыска, ведь в самом деле Бог был в укрытии, которое даровал ему. И хотя этот храм был построен для священников, а не для царя в бедствии, благодать Бога выше всех чисто ритуальных обстоятельств.
“В седьмой год послал Иодай, и взял сотников из телохранителей и скороходов, и привел их к себе в дом Господень, и сделал с ними договор, и взял с них клятву в доме Господнем [здесь мы вновь видим, что простое исполнение обрядов не может помешать духовному, не может помешать тому, что подразумевается в словах Бога и в их исполнении ради того, кого Бог поставил над своим народом], и показал им царского сына”. Царский сын был всего лишь малышом, но он был законным царем Израиля - фактически только царем Иуды, но в действительности и Израиля. “И дал им приказание, сказав: вот что вы сделайте: третья часть из вас, из приходящих в субботу, будет содержать стражу при царском доме; третья часть у ворот Сур, и третья часть у ворот сзади телохранителей, и содержите стражу дома, чтобы не было повреждения”.
Тогда все было готово. “И сделали сотники все, что приказал Иодай священник, и взяли каждый людей своих, приходящих в субботу и отходящих в субботу, и пришли к Иодаю священнику. И раздал священник сотникам копья и щиты царя Давида, которые были в доме Господнем. И стали скороходы, каждый с оружием в руке своей, от правой стороны дома до левой стороны дома, у жертвенника и у дома, вокруг царя. И вывел он царского сына, и возложил на него царский венец и украшения, и воцарили его, и помазали его, и рукоплескали и восклицали: да живет царь!”
Гофолия вскоре услышала это волнение. И она пошла к народу и в храм Бога - чуждое место для нее, ненавидящей Бога и покровительствующей идолопоклонству в его худшем проявлении! Она приходит, смотрит и обнаруживает, что у столба стоит царь. Царь! Вот к чему привели все ее убийства и чем они завершились. “И видит, и вот, царь стоит на возвышении, по обычаю, и князья и трубы подле царя; и весь народ земли веселится, и трубят трубами. И разодрала Гофолия одежды свои, и закричала: заговор! заговор!” Прежний крик до нее - крик ее матери, и крик ее сына - теперь вырвался и у нее самой. Однако истина заключалась в том, что изменницей была именно она. Именно она пыталась захватитьцарский престол и, следовательно, получила по своим заслугам изменницы. “И дал приказание Иодай священник сотникам, начальствующим над войском, и сказал им: “выведите ее за ряды, а кто пойдет за нею, умерщвляйте мечом”, так как думал священник, чтобы не умертвили ее в доме Господнем”. Никто не пошел за ней - она была одинока, одинока не в своем зле, а в том, что теперь это зло не привлекло ни одного сочувствующего. “И дали ей место, и она прошла чрез вход конский к дому царскому, и умерщвлена там. И заключил Иодай завет между Господом и между царем и народом, чтоб он был народом Господним, и между царем и народом. И пошел весь народ земли в дом Ваала, и разрушили жертвенники его”. Таким образом завершилось поклонение Ваалу в Иудее, как прежде завершилось оно в Израиле.

### 4Царств 12

“В седьмой год Ииуя воцарился Иоас и сорок лет царствовал в Иерусалиме. Имя матери его Цивья, из Вирсавии. И делал Иоас угодное в очах Господих во все дни свои, доколе наставлял его священник Иодай; только высоты не были отменены; народ еще приносил жертвы и курения на высотах” (гл. 12). Тем не менее, пока был жив Иодай, имелась некая внешняя забота о принадлежащем Богу, и поскольку священники присматривали за Иоасом, когда он был еще ребенком, Иоас теперь следил за этим в своей зрелости. “Все серебро посвящаемое, которое приносят в дом Господень, серебро от приходящих, серебро, вносимое за каждую душу по оценке, все серебро, сколько кому приходит на сердце принести в дом Господень, пусть берут священники себе, каждый от своего знакомого, и пусть исправляют они поврежденное в храме, везде, где найдется повреждение. Но как до двадцать третьего года царя Иоаса священники не исправляли повреждений в храме [то есть вместо того, чтобы употреблять приношения для “дома Господня”, они брали их для себя], то царь Иоас позвал священника Иодая и священников и сказал им: почему вы не исправляете повреждений в храме? Не берите же отныне серебра у знакомых своих, а на починку повреждений в храме отдайте его. И согласились священники не брать серебра у народа на исправление повреждений в храме. И взял священник Иодай один ящик, и сделал отверстие сверху его, и поставил его подле жертвенника на правой стороне, где входили в дом Господень. И полагали туда священники, стоящие на страже у порога, все серебро, приносимое в дом Господень”. Так и было сделано: работа продвигалась, Иодай следил за ней, и “дом Господень” был починен.

### 4Царств 13

Однако так случилось, что сердце Иоаса было не с Богом, и смерть Иодая выявила это. “В двадцать третий год Иоаса, сына Охозии, царя Иудейского, воцарился Иоахаз, сын Ииуя, над Израилем в Самарии, и царствовал семнадцать лет, и делал неугодное в очах Господних, и ходил в грехах Иеровоама, сына Наватова, который ввел Израиля в грех, и не отставал от них. И возгорелся гнев Господа на Израиля, и Он предавал их в руку Азаила, царя Сирийского, и в руку Венадада, сына Азаилова, во все дни. И помолился Иоахаз лицу Господню, и услышал его Господь” (гл. 13). Как милостив Бог! Увы, мы видим, что тот, кто начинал так хорошо, в конце концов отошел от своей первоначальной непреклонности. Однако мы видим и то, что человек, слушающий и поклоняющийся Богу, во всяком случае никогда не останется без некоего признания с его стороны. “И дал Господь Израильтянам избавителя, и вышли они из-под руки Сириян, и жили сыны Израилевы в шатрах своих, как вчера и третьего дня. Однакож не отступали от грехов дома Иеровоама, который ввел Израиля в грех”.
Однако после этого мы обнаруживаем, что “в тридцать седьмой год Иоаса, царя Иудейского, воцарился Иоас, сын Иоахазов”, и он общался с пророком Елисеем. И вот на что я хотел бы обратить ваше внимание в данный момент. “Пришел... Иоас, царь Израильский, и плакал над ним [Елисеем], и говорил: отец мой! отец мой! колесница Израиля и конница его!” Это те же слова, которые произнес сам Елисей, когда увидел вознесение пророка на небеса, - то есть он признал его крепостью Израиля. Что особенно трогательно - он был болен, все естественные силы покинули его. И как Елисей признал, что крепостью Израиля была не колесница и не конница, так и здесь подобным образом Иоас, царь Израиля, признает больного Елисея, а Бог признает эти слова. “И сказал ему Елисей: возьми лук и стрелы. И взял он лук и стрелы. И сказал царю Израильскому: положи руку твои на лук. И положил он руку свою”. Однако была и другая, более могущественная рука, хотя она и принадлежала умиравшему человеку. “И наложил Елисей руки свои на руки царя [и Бог увидел и даровал необходимую силу], и сказал: отвори окно на восток. И он отворил. И сказал Елисей: выстрели. И он выстрелил. И сказал: эта стрела избавления от Господа [воистину умиравший Елисей был колесницей и конницей Израиля, ибо Бог показал, что сила его народа коренится не в том, что может видеть человек, а в силе, которой наделяет Он сам] и стрела избавления против Сирии, и ты поразишь Сириян в Афеке вконец. И сказал (Елисей): возьми стрелы. И он взял. И сказал царю Израильскому: бей по земле. И ударил он три раза, и остановился”.
Почему он остановился? Разве он не знал, что подразумевает пророк? Разве он не понимал, что сейчас действует божественная благодать? Почему же он остановился? Увы, человек никогда не останавливается вне божественной благодати, и даже Авраам остановился, когда ему следовало продолжать! Кроме того, божественная благодать никогда не утрачивает своих намерений. Однако здесь был суд Бога. Его благодать преобладала над ходатайством Авраама, ибо если бы Авраам не осмелился попросить пощадить Содом и Гоморру ради десяти, если бы Бог не сделал лучше, чем просто пощадил преступные города ради спасения десяти, если бы Он спас одного праведника и ради него спас больше неправедных, если бы божественная благодать так преобладала над слабостью слуги, то суд Бога исполнился бы самым строгим образом. Разве не ударил Иоас трижды стрелами по земле? Значит, сирияне будут поражены три раза, но не более. “И разгневался на него человек Божий, и сказал: надобно было бы бить пять или шесть раз, тогда ты побил бы Сириян совершенно, а теперь только три раза поразишь Сириян”. Воистину Елисей был колесницей и конницей Израиля!
Однако с этим все было не так просто. “И умер Елисей, и похоронили его” (ст. 20). Был ли Елисей вознесен? Нет. В его смерти было более славное свидетельство, чем в его жизни. В своей жизни он, несомненно, свидетельствовал; однако с каким тяжким трудом, беспокойством и мучением он простерся над мертвым ребенком, дышал и полагал свое лицо на его лицо, и это делалось с таким усердием и старанием, что Бог воскресил того ребенка, ибо Бог показал значительность деяния, совершенного им тогда; и хотя в этом не было мудрости, потому что все совершил пророк, поскольку Бог способен совершить это непосредственно в начале и в конце, все же это был путь Бога. Теперь же все было иначе. Даже в смерти Елисей явился свидетелем силы жизни, ибо, как нам сказано, “и было, что, когда погребали одного человека, то, увидев это полчище, погребавшие бросили того человека в гроб Елисеев; и он при падении своем коснулся костей Елисея, и ожил, и встал на ноги свои”. Так произойдет и с Израилем - не более истинно тогда это было с мертвым человеком; вскоре, когда все покажется забытым, а Израиль мертвым и погребенным (согласно пророкам, в ответ на крик, который никогда полностью не прекратится, хотя может быть забыт или вовсе незамечен, ибо он раздался из уст Господа, и рука Господа записала его), то Израиль воскреснет вновь.
Они могут быть, как теперь в политическом значении, в земном прахе, но они воскреснут. Таков удел Израиля. Есть люди, которые полагают, что этот народ не воспрянет. Увы, это распространенное заблуждение! Не существует более распространенного заблуждения в наши дни, чем отрицание воскресения тела, однако нам известно, что воскресение является самой существенной, самой священной и замечательной божественной истиной благовествования. Ибо если первые не воскресают, тогда не воскрес и Христос, и тогда отрицается свидетельство Бога, ибо свидетельство это состоит в том, что Он воскресил Христа из мертвых, чего Он не сделал бы, если бы мертвые не воскресали. Он же воскресил его, поэтому и мертвые воскреснут; и поскольку здесь, несомненно, воскресает мертвый человек, то воистину воскреснет и Израиль, и это будет “оживлением из мертвых” для всех народов. Таково ясное свидетельство пророчества, так оно и свершится.
Однако мы обнаруживаем, что Азаил продолжал угнетение. Такова сама история, такова она сейчас - такой была и тогда.

### 4Царств 14

И затем, в следующей, 14-ой, главе, какой бы ни была доля истины, зло идет своим путем даже в Иудее. “Когда утвердилось царство в руках его, тогда он [Амасия] умертвил слуг своих, убивших царя, отца его. Но детей убийц не умертвил, так как написано в книге закона Моисеева, в которой заповедал Господь, говоря: “не должны быть наказываемы смертью отцы за детей, и дети не должны быть наказываемы смертью за отцов, но каждый за свое преступление должен быть наказываем смертью”. Он поразил десять тысяч Идумеян на долине Соляной, и взял Селу войною, и дал ей имя Иокфеил, которое остается и до сего дня”. Таким образом Амасия проявил долю праведности, но в конце концов его сердце стало возвеличиваться, и он вызвал царя Израиля; и этот важный факт свидетельствует о том, что Бог никогда не допустит самонадеянности праведника, что Он скорее примет участие в дурном человеке, который был вызван, чем в праведнике, который самонадеянно вызвал его. Прискорбно, когда глупость народа Бога таким образом делает необходимым данное действие Бога. Так было и тогда; но истина состоит в том, что Бог всегда пребудет там, где есть праведность, ведь Он никогда не отступает от праведности, и хотя это происходило в собственном народе Бога, Бог не отвернулся от нее.
Является ли это доказательством того, что этот человек неправеден? Нет. Но даже там, где неправедный бывает прав, а праведный может быть неправеден, Бог явится, чтобы изменить соотношения. Истина заключается в том, что Бог поддерживает праведность, где бы она ни существовала. Вот что мы видим, и, по-моему, это самый полезный принцип: если кто-либо воистину любим и ценим, то совершенная ошибка никогда не остается без последствий. Совершенная ошибка всегда приносит свои плоды. Следовательно, должен ли я забыть мою любовь и оценить того, кто сделал это? Нет, я должен осудить это необычное явление, согласно Богу, но при этом позволить сердцу проявить свои чувства. Богу не угодно, чтобы мы оставляли того, кто доверяет ему, за временное отступление, в отличие от него самого. Богу угодно не одобрять наши нападки на неправедного, потому что в конкретном случае он может быть прав; и, с другой стороны, неправедные действия недопустимы, когда их совершает праведник. Итак, все это подробно свидетельствует о прекрасной и усердной заботе особенно для праведности. По-моему, это есть великая суть деяний Бога по отношению к Амасии и Иоасу и причина того, почему сравнительно праведному Амасии было позволено пасть перед явно неправедным Иоасом.

### 4Царств 15

Затем мы видим другое примечательное деяние Бога в случае с Азарией в пятнадцатой главе. Нам сказано, что его “поразил Господь”. “И поразил Господь царя, и был он прокаженным до дня смерти своей и жил в отдельном доме”. Подробности нам не указаны. Здесь этотцарь назван Азарией. Следует вспомнить, что это тот же самый человек, который назван Озией в книге Паралипоменон. Однако в это время поток зла все прибывал и прибывал, и мы видим плачевную и унизительную историю Самарии. Тот, кто привел к такому ужасному времени, был Ахаз, ибо так Дух Бога говорит о нем, потому что Ахаз был наихудшим царем, который когда-либо царствовал над Иудой до этого момента. Именно он первым обратился за помощью к ассирийцам. В то время ассирийцы пришли по другому поводу. Об Азарии, царе Иудеи, сказано, что “в тридцать девятом году Азарии, царя Иудейского, воцарился Менаим, сын Гадия, над Израилем и царствовал десять лет в Самарии; и делал он неугодное в очах Господних; не отставал от грехов Иеровоама, сына Наватова, который ввел Израиля в грех, во все дни свои. Тогда пришел Фул, царь Ассирийский, на землю (Израилеву) ”.

### 4Царств 16

То важное событие, которое произошло при Ахазе и о котором я упоминал, - заговор Израиля с Сирией - привело к тому, что Иуда призвал Ассирию против Израиля. Это очень важно. Это не просто вражда, которую ассирийцы испытывали против этой земли. Это суть пятнадцатой главы, но в следующей главе это проявляется еще более значительно - союз Иуды с язычниками против Израиля. И, соответственно, Бог выражает свое глубокое недовольство этим ужасным царством. В самом деле, с любой точки зрения это было всеобъемлющим злом. Что же совершил Бог? Что отличало божественный путь в то время? В то время Бог дал пророчество более ярко и определенно, чем когда-либо Он имел изволение даровать. Это величайший момент, касающийся наших душ.
Пророчество всегда появляется во время падения. Когда было первое пророчество? - Когда человек пал. Когда сделано первое последовательное пророчество - не просто о грядущем человеке, а о характере того, кто грядет, и что свершится, - то, что более всего походило на пророчество? Его изрек Енох, когда мир был исполнен скверны и насилия, когда на землю готов был обрушиться потоп. Таким образом, рассмотрев либо пророчество о Сыне человека, семени женщины, либо первое пророчество Еноха, мы ясно видим, что Бог дарует пророчества именно во времена падения. То же самое происходит, если мы пускаемся по течению времени. Самой великолепной вспышкой пророчества было то, что Бог даровал через Исаию, а Исаия начал свой путь в тех же самых условиях во времена Азарии и Ахаза. Это продолжалось в действительности до времен Езекии, однако в то самое время был не только один Исаия. Мы знаем о множестве других пророков, обычно называемых малыми, однако я обращаюсь сейчас к этому по важной духовной причине. Время зла не обязательно является таковым для народа Бога. Оно злое для лживых людей, для тех, кто обладает преимуществом. Но злое время - это когда Бог особенно действует ради благословения тех, кто может не устоять. Следовательно, давайте не искать оправдания в состоянии падения.
Возьмите теперешнее время. Никто не может рассматривать христианство, не ощущая при этом, что оно разоблачено, что совершенно ненормально, что это положение вещей совершенно невозможно для человека, который читает об этом в свете Слова Бога, что это путаница, и наихудшая путаница там, где говорят о высочайшем исповедании порядка, а истинный порядок обнаруживается там, где люди утомлены беспорядком, ибо я убежден, что в действительности все так и происходит. Следует помнить, что в злое время внешний порядок всегда царит у врагов Бога, а истинный внутренний порядок всегда находится у верных. Поэтому сейчас больше всего претендует на порядок, как нам известно, восточная римско-католическая церковь; но из всего, что имеет под солнцем форму религии, наиболее противоречит Богу, несомненно, католическая церковь. Следовательно, мы ясно видим, что те, кто высочайшим образом претендуетна порядок, - это те, кто наиболее явно противоречит божественному пути, и причина этого понятна ввиду излишней самонадеянности тех, кто считает внешний порядок, воспринимает звание непосредственно от Бога.
Однако есть то, что так грубо нарушает пророчество, - мечта о внешнем порядке, которая лишь напрасно ввергает в смятение и побуждает к злым деяниям. Потому-то так важно пророчество во время падения, и так происходит с тех пор, как совершилось падение христианства: пророчество всегда оказывало громадную поддержку тем, кто обладает верой, тогда как, с другой стороны, латинская церковь всегда была заклятым врагом пророчеств и всегда норовила запретить их изучение и уничтожить веру в них, заставив людей поверить, что из них невозможно извлечь истинного света, что это мираж. Так они хотят заставить нас относиться к Слову Бога.
Итак, возлюбленные братья, я далее привлекаю ваше внимание к важному моменту. Когда зло стало неудержимым, Бог даровал драгоценный свет своего собственного Слова - свет пророчества, и я хотел бы убедить во всем этом здесь того, кто любит Слово. Используйте то же самое, никоим образом не превращая это в некое изучение как исключительное занятие, ибо ничто не может охладить духовные чувства сильнее, нежели то, что я могу назвать увлечением пророчествами или чем-либо подобным; однако я считаю, что там, где верховное положение занимает Христос, где есть драгоценные упования благодати, где всем нашим связям с Господом отведено их истинное место и значение, самое главное - исполниться сознанием того, что свет, даруемый Богом, предназначен для того, чтобы судить о настоящем в будущем. Это было целью пророчеств Исаии, ибо очень важно помнить цель пророчества: оно должно не просто содержать факты в духовном смысле; и нет большего заблуждения, чем предположение о том, будто пророк только и делает, что предрекает события. Вовсе нет! Я считаю, что пророки предсказывали события, но пророчество не предполагает предсказание. Пророчество всегда появляется в Боге, чтобы подействовать на сознание. Если этого не произошло, то утрачена великая цель пророчества. Следовательно, здесь вам предстоит испытание относительно того, поняли ли вы и правильно ли истолковали пророчество. Привело ли оно вашу совесть к Богу? Повлияло ли оно на ваши намерения? Осудило ли тайны сердца? Осияло ли ваши пути? Если этого не произошло, божественная цель не достигнута. Следовательно, я лишь мимоходом привлекаю внимание к прекрасной противоположности человеческих путей и потока зла, который все возрастает. Удивительно, что Бог, однако, вместо того, чтобы немедленно обрушить суд, отвечает на это пророчеством. Его ответом был славный свет, который Он заставил засиять через пророка Исаию. Несомненно, это выявило то беззаконие, что продолжалось на земле, но была и другая цель - она связана с надеждами всех верующих в Израиле на грядущего Мессию. Вот что было великой божественной целью. Она отвлекала их от настоящего, давая им здравое суждение и средство выработки его оценки и связывая их сердца с Господом.

### 4Царств 17

Следовательно, нам нет необходимости ни долго говорить о тяжких преступлениях Ахаза, которые показаны нам в шестнадцатой главе, ни обращаться к тому, что я только что упомянул из шестнадцатой главы. Появляется ассириец, но он появляется сейчас как мститель, как кара. Он захватывает землю и уводит десять колен, которые не вернутся до тех пор, пока не возвратится Иисус. С тех времен десять колен исчезли из земли Израиля. Те, кто занял их место и образовал царство Самарии, были просто толпой язычников, которая приняла вид израильтян, оставшихся там, ибо Бог замечательным образом посетил эту землю. Когда ассирийцы заселили опустевшие города Израиля, они установили свою прежнюю ассирийскую веру, и Бог наслал на них львов. Они поняли это - человек ведь обладает сознанием. Они поняли и узнали, что это был глас Бога Израиля. Именно Бог Израиля предъявлял свои права на эту землю. Несомненно, они задумали умилостивить его, возродив прежнюю религию Израиля, и в своей глупости послали к пленным за священником из Израиля, и вследствие этого была введена прежняя религия - весьма странная смесь видимого поклонения Богу и подлинного идолопоклонства. Однако так это и было. Таким образом началось не самарийское царство, а самарийская вера - мешанина иудаизма и идолопоклонства, исповедуемая язычниками.
Об этом я не скажу сейчас больше ничего, кроме того, о чем уже упомянул. Это были плачевные последствия для жалкого народа. Десять колен теперь рассеяны в Ассирии, ожидая того дня, когда Спаситель пробудит их из земного праха и призовет обратно в землю их наследства.
Однако нам следует рассмотреть и другие места Писания, прежде чем мы достигнем этого благословенного момента.

### 4Царств 18

Царство Израиля, или Самария, теперь завершилось - не навсегда, но на время, слишком надолго затянувшийся срок, вплоть до сего дня, но возрождения не было, кроме как в отдельных личностях. Нам известно, что Господь второй раз положит свою десницу и оживит их, и возвратит с беспримерной силой и благословением в их собственную землю, ибо их история всегда была скорбной. Унизительно думать о них как о народе Бога с самого начала их отдельного существования до его завершения. Это началось в самонадеянности, а закончилось в стыде и печали. Воистину они “низложены в печали”. Так должно случиться, даже если люди позволили себе зажечь огонь своими собственными искрами. Но причина заключается не только в этом. Особое состояние, последовавшее для Израиля в этой земле, которую они опустошили, - смесь народов, которые царь Ассирии привел с востока и поселил в Самарии и которые просто притязали на то, чтобы называться Израилем; они служили своим богам, но заключили формальный союз с Богом Израиля. Все это мы ясно видим, и Дух Бога истолковывает причину, раскрытую перед нами.
Однако теперь божественная благодать примечательным образом действует в Иуде, ибо уже наступало важное время для нее. Та же самая мощь Ассирии, которая погубила Израиль, угрожала последующему остатку народа Бога, и в это время Иуда чрезвычайно опустилась, как никогда еще не опускалась прежде. Они были ослаблены царством Израиля; убийство царя значит не меньше, чем убийство ста двадцати тысяч человек. Моавитяне достигли больших успехов. Так было в Едоме и прочих местах, не говоря уж о внутреннем распаде и всех этих влияниях, которые осквернили и погубили крепость народа. Ибо никогда народ не падет от внешней силы, если только она не подкопается изнутри. Так произошло и с Иудой. Но Бог в своей благодати счел нужным в этот мрачный и пустой день возвысить блаженного человека - не в образе Давида, с одной стороны, не столь знаменитого и не покрытого стыдом, - одного из тех, о ком Святой Дух мог сказать: “На Господа Бога Израилева уповал он; и такого, как он, не бывало между всеми царями Иудейскими и после него и прежде него”. Я не думаю, что здесь подразумевалось сравнение Езекии - того, о ком тут говорится, - с Давидом, хотя в известном смысле это сравнение было бы верным, учитывая и доброе, и злое, но, как вы заметили, Он говорит: “Цари Иудейские”, а не “Израильские”. Следовательно, Святой Дух сравнивает его не с днем, когда было разрушено царство, а со временем, когда Иуда существовала отдельно от десяти колен, и в этом случае мы сразу видим, что это совершенно точно. Это хороший пример для того, чтобы приучить наш разум усматривать совершенную точность в Слове Бога.
Езекия замечателен в этом отношении не только своей верностью. Действительно, он занимал почетное место в свитке царей Иудеи, ибо он отменил высоты, разрушил идолов, срубил дубравы и разрушил даже медного змея, который в то время стал объектом поклонения для сынов Израиля - так постыдно опустился народ Бога. Весьма унизительно обнаруживать то, что открывается теперь. Разве не существовало благочестивых, преданных и верных царей? Каким же был Иосафат? Какими качествами обладал Аса? Истина заключается в том, что ничто более не определяет нас, чем путь, которым мы приходим либо во благе из Писания, либо в повседневном зле. Дети Бога внезапно пробудились, обнаружив, что они творят что-то такое, что не несет божественный свет. Прежде они никогда не замечали этого. Как все зависит от Слова Бога! Кроме того, оно существовало, и когда однажды был пролит свет, он, тем не менее, оказался незащищенным. Таким образом Бог показывает нам, что нам необходимо не только Слово, нам необходим и Бог. Нам необходим Он сам, чтобы применить и придать силу Слову. Как сказал апостол, “ныне предаю вас” не просто слову божественной благодати, а “ Богу и слову благодати Его”.
Такое подтверждение получил и Езекия. Бог возвысил его, и он не только продолжал путь веры подобно другим до него, истребляя те ужасные мерзости, которые вновь возникли в Израиле, повторяясь от поколения в поколение, - так укоренился порок даже в сердце народа Бога,- но высший свет души Езекии, дарованный Духом Бога, ощутил кощунство в идолопоклонстве, и это было приписано тому, что было некогда явным знамением божественной силы и благословения. Ибо нам хорошо известно, что в пустыне не было ни одного деяния, которое бы Бог отметил своей исцеляющей силой более славным образом, чем в этом медном змее - образе Христа, несшего на себе последствия греха. Вот причина того, почему там был медный змей. Это был не только образ Христа - жертвы, но и Христа, несшего на себе последствия греха, и, следовательно, Он показан как бы в образе этого символа злой силы; не то чтобы в нашем благословенном Господе было какое-нибудь зло, но ему следовало пройти под всеми последствиями этого зла в суде на кресте, чтобы избавить нас от последствий зла. Итак, этот “кусок меди” должен был быть уничтожен. Он был древним, но что такое древность? Фактически почти все, что мы сейчас видим вокруг себя, вовсе не ново. Оно весьма старо. Во втором и третьем веках проявилась большая часть того зла, которое сейчас всплывает в христианстве. Следовательно, можно похвалиться древностью и тем, что христианские празднества не только весьма древни, но и являются апостольскими обычаями. Все, к чему не причастны апостолы, слишком ново для христианина, и должно считаться таковым. Иными словами, мы зиждемся не просто на древней церкви - мы заложены на основании святых апостолов Христа и пророков, и с тех пор не было более прочного основания. Следовательно, мне бессмысленно говорить, что это исходит от апостолов. Вот почему я даже не буду слушать об этом. Это всего лишь мое стремление показать, что было при апостолах, или, скорее, что было разрешено апостолами, ибо я не сомневаюсь в том, что даже когда они пребывали на земле, встречалось зло, о чем неоднократно свидетельствует Новый Завет.
Затем Езекия представляет нам очень важный принцип - то, что нам следует возвратиться к первоначальному, что нам следует судить обо всем, даже если это может похвалиться самой седой стариной, в божественном свете, в свете Слова Бога. Если судить так, то медный змей должен понести наказание. Он мог бы представлять интерес в качестве памятника, но сатана использовал его в своих злых целях, поэтому его не следовало щадить. Змей был истреблен. Он “истребил медного змея, которого сделал Моисей”. Это был дерзкий поступок, дерзкий, но верный, и все потому, что он “на Господа Бога Израилевауповал”. Ничто так ярко и точно не описывает духовный характер Езекии, как упование на Бога. А упование на Бога является источником всего благословенного, если можно так сказать, в верующем человеке. Возможны и другие свойства. Если мы рассмотрим, к примеру, Иосию, то обнаружим, что в этом случае могла бы проявиться даже более мощная сила против всего неверного, но ничто не может возместить утрату упования, ибо упование является тем, что возвеличивает Бога и держит нас в смирении пред ним. Это великое выражение зависимости, а для человека нет ничего более прекрасного, чем зависимость от Бога.
Поэтому мы обнаруживаем в Езекии то, как это упоминание проявляется во всех повседневных подробностях жизни. Отмечу некоторые из них, поскольку они представлены нам в истории, данной Святым Духом; но теперь я рассматриваю лишь данный отрывок из Писания. Итак, он был отмечен упованием на Бога более, чем любой из царей Иудеи до и после него. Это было его отличительной духовной характеристикой. “И прилепился он к Господу и не отступал от Него, и соблюдал заповеди Его, какие заповедал Господь Моисею”. Заметьте, и это особенно важно, что не заповеди дают упование, а упование делает человека способным соблюдать заповеди. Единственными людьми, исполнявшими закон в Израиле, были те, кто верил в Бога, уповая на него. Это сводилось не к изучению закона или простому следованию ему. Конечно, они поступали так, но даже необращенные могут следовать закону и бояться его последствий. Однако послушание всегда порождается упованием. Несомненно, так же поступает и любовь, только, скорее, именно упование порождает любовь, потому что даже предполагая, что я еще не познал всей божественной любви, я могу уповать на него, могу доверять ему. Как сказал Иов: “Вот, Он убивает меня; но я буду надеяться”. Жалкое состояние и очень слабое понимание великой божественной милости, но это самое подлинное и святое чувство, самое святое из всех! То есть во что бы то ни стало я уповаю на Него. Однако затем человек больше познает Бога, упование растет, ибо мы сильнее ощущаем его любовь. Результатом этого является беспрекословное смирение перед Словом Бога.
Как сказано, Езекия “поразил Филистимлян”. Кроме того, “везде, куда он ни ходил, поступал он благоразумно. И отложился он от царя Ассирийского”. Он не только поразил филистимлян, но (как если бы ему досталось от них не столь истощенное царство ибо, как я сказал, Иудея была очень слабой) это маленькое царство со своим слабым благочестивым царем осмелилось оспаривать права царя Ассирии на себя. Он был поставлен в зависимое положение своим нечестивым отцом. Он глубоко ощущал, что Иуда не должна находиться в подчинении Ассирии. Я не хочу сказать, что он был совершенно прав. В глубине этого лежало святое чувство, но другое дело - правильно ли были восприняты преследования, которые Бог обрушил на Иуду. Во всяком случае его мятеж против царя Ассирии привел к немалым бедствиям, и хотя Бог чудесно свидетельствовал за него, это не произошло без великого унижения.
Следовательно, мы видим, что все это носило смешанный характер, и я считаю, что смешение произошло потому, что заступничество Бога, поскольку оно истинно, сопровождалось дозволенным и глубоким уничижением. И уверяю вас, вы всегда будете обнаруживать, что там, где душа верна, но плоть смешана с ней, Бог чтит верность и укрепляет плоть. Это общеизвестная особенность. Редкая вещь, возлюбленные братья, чтобы мы были и верными и смиренными, однако очень часто в желании быть верными мы утрачиваем равновесие, и сама сила веры, которая продвигается вперед, иногда связана с некоторой забывчивостью о надлежащем для нас месте. Я считаю, что все это было перемешано в характере Езекии из-за пути божественного действия. Есть два способа судить: во-первых, рассматривая поведение человека, аво-вторых, наблюдая, как действует Бог, и, по-моему, оба они соответствуют друг другу в этом случае. Однако возможно, что мы видим сейчас не просто связь Ассирии с Иудой - завоеватель Израиля выступает против Иерусалима. Бог позволил Ассирии изгнать десять колен. Разве в Иуде было недостаточно беззакония, чтобы Бог воздействовал сейчас в отношении ее? Мы увидим, как действует Бог. Мы посмотрим, как Бог отвечает на верность сердца и упование на него.
“В седьмой год Осии, сына Илы, царя Израильского, пошел Салманассар, царь Ассирийский, на Самарию, и осадил ее, и взял ее через три года; в шестой год Езекии, то есть в девятый год Осии, царя Израильского, взята Самария”. Мы видим лишь слабую связь с разрушением другого царства, прежде чем обнаруживаем нападение на Иерусалим. “И переселил царь Ассирийский Израильтян в Ассирию, и поселил их в Халахе и в Хаворе, при реке Гозан, и в городах Мидийских, за то, что они не слушали гласа Господа Бога своего и преступили завет Его, все, что заповедал Моисей раб Господень, они и не слушали и не исполняли”.
Итак, теперь его сын, или во всяком случае его преемник Сеннахирим выступил против укрепленных городов Иуды и взял их. Таким образом закончилось уничижение. “И послал Езекия, царь Иудейский, к царю Ассирийскому в Лахис сказать: виновен я”. Следовательно, я считаю, что здесь перед нами представлена его собственная исповедь с целью показать нам, что какой бы ни была благочестивость царя, к ней примешивается и вина. Не думаю, что если бы Езекией всецело руководил Бог, то он сказал бы: “Виновен я”. “Виновен я; отойди от меня; что наложишь на меня, я внесу”. Это выглядит так, будто он осознавал, что совершил ошибку и признал свое уничижение. “И наложил царь Ассирийский на Езекию, царя Иудейского, триста талантов серебра и тридцать талантов золота”. Это была очень высокая дань возмещения за беспокойство и расходы, в которые царь Иудеи ввел его при сборе войска, чтобы подчинить его. Это была не прежняя дань, а нечто большее. Таковы последствия поспешного действия даже со стороны верного человека.
Возлюбленные братья, мы никогда не преуспеем, действуя впопыхах. Мы не можем спасти самих себя, да и не должны этого делать. Мы должны следовать Богу, а Бог поддержит нас. Мы нуждаемся в руководстве Бога. Езекия, действуя прежде Бога, то есть несвоевременно, испытывает теперь его упрек и преследование. “И отдал Езекия все серебро, которое нашлось в доме Господнем”. Это было суровым испытанием для благочестивого человека. Мучительно страдал не только Езекия, но и дом Бога. Сокровища царского дома едва ли можно было сравнить с домом Бога с точки зрения Езекии - я в этом убежден. “В то время снял Езекия золото с дверей дома Господня и с дверных столбов, которые позолотил Езекия, царь Иудейский”. Еще труднее было сделать это, ведь он стремился придать им подобие их древнего великолепия, а теперь все было напрасным.
Итак, очевидно, что Езекия действовал сам, без Бога. Самый истинный святой человек, замечательный своим упованием, может потерпеть неудачу в чем-либо одном; и в самом деле, какую бы примечательную благодатьт ни даровал нам Бог, нам следует видеть это, ибо сатана замышляет против нас и попытается низвергнуть нас именно там, где Бог даровал нам эту благодать. Возьмем, к примеру, верного человека. Итак, я совершенно не удивляюсь, когда слышу, что в этом отношении имело место небольшое прегрешение, и по той простой причине, что проявление доверчивости способно лишить человека бдительности, и истина заключается в том, что сила этого в святом не является человеческой. Ибо мне все равно, насколько верен может быть человек в естественном состоянии; это не может сделать его духовно верным. Есть мера более высокая и глубокая, и он нуждается в непосредственной божественной силе, чтобы хранить свою верность. Бог повергнет его в том, что составлялоего гордость, если он гордится этим, и очень трудно - фактически немыслимо для плоти - не возгордиться. Так происходит в любом случае; пусть даже человек известен своим смирением или замечателен своим милосердием. Итак, не следует удивляться, если именно в этом совершилось падение.
Так произошло и с Давидом. Кто ожидал, что Давид когда-либо окажется в войске филистимлян? Почему долго не было человека, способного победить филистимлян? Именно эта способность и отличала его. Можно сказать, что, как считали в народе Израиля, он был избран бойцом Бога против хвастливого филистимлянина, и, кроме того, поскольку он вначале противостоял филистимлянам, впоследствии этот самый человек из-за недостатка веры ставится в один ряд с ними, и только их ревность и недоверие к Давиду помешали ему бороться против Израиля! Таков был мучительный поворот от того, в чем так блистал Давид.
То же самое можно обнаружить, если рассмотреть Новый Завет. Разве не был один из учеников более дерзок, чем другие, в исповедании Господа? Кто сказал: “Ты -Христос, Сын Бога Живого”? И кто, убоясь прислужницы, утверждал и клялся, что не знал этого человека? Таков даже святой, когда он перестает быть зависимым.
Однако возвращаясь к рассматриваемой нами главе, мы обнаруживаем, что царь Ассирии на этом не успокоился. Ему пришлись по душе эти триста талантов серебра и тридцать талантов золота, и стало очевидным, что обирание храма лишь побуждало к ужесточению требований. Следовательно, он почувствовал свое преимущество. Он увидел смирение, ибо никогда еще человек не раскаивался так явно, как Езекия. “Виновен я”. Для него это послужило побудительной причиной посмотреть, не принесет ли тот больше при большем гнете. “Что наложишь на меня, я внесу”. И, таким образом, он решил попытаться. “И послал царь Ассирийский Тартана и Рабсариса и Рабсака из Лахиса к царю Езекии с большим войском в Иерусалим [теперь уже не против укрепленных городов, а против Иерусалима]. И пошли, и пришли к Иерусалиму; и пошли, и пришли, и стали у водопровода верхнего пруда, который на дороге поля белильничьего. И звали они царя. И вышел к ним Елиаким, сын Хелкиин, начальник дворца, и Севна писец, и Иоах”. Рабсак просит их передать царю: “Так говорит царь великий, царь Ассирийский: что это за упование, на которое ты уповаешь? Ты говорил только пустые слова: для войны нужны совет и сила”.
Как мало обычный человек понимает относительно основания упования веры! “Для войны нужны совет и сила”. Ничего подобного! Именно у Бога были и совет, и сила для ассирийцев. “Ныне же на кого ты уповаешь, - говорит этот надменный слуга гордого царя, - что отложился от меня? Вот, ты думаешь опереться на Египет, на эту трость надломленную, которая, если кто опрется на нее, войдет ему в руку и проколет ее. Таков фараон, царь Египетский, для всех уповающих на него”. В этих мирских речах содержится большая доля истины. В этом Рабсак был совершенно прав. Царь Египта был всего лишь, как тростник, и ассирийцы хорошо понимали тщетность упования на Египет, но не могли понять мудрости упования на Бога. “А если вы скажете мне: на Господа Бога нашего мы уповаем [итак, вы видите, насколько глупо мирское мудрствование, как бы оно ни приближалось к Богу; мудрыми были слова о Египте - это ясно, но как только следуют помышления о Боге, появляется глупость], то на того ли, которого высоты и жертвенники отменил Езекия, и сказал Иуде и Иерусалиму: пред сим только жертвенником поклоняйтесь в Иерусалиме?” Рабсак не мог различить идолов и Бога. Бог для него был всего лишь идолом - одним из множества, и поскольку Езекия разрушил всех идолов, он вообразил, что они были другими видами поклонения Богу, так как это была языческая идея высших слоев. Низшие же, вероятно, рассматривали их как множество богов, однако существовали люди, несколько превзошедшие тех, кто полагал, будто Бог проявляет себя здесь в различных формах. Во всяком случае, такова была концепция язычества. Рабсак кажется немного философом, потому он насмехается над слугами царя Езекии, которые истребили ложное поклонение Богу. “Итак вступи в союз с господином моим царем Ассирийским: я дам тебе две тысячи коней, можешь ли достать себе всадников на них? Как тебе одолеть и одного вождя из малейших слуг господина моего? И уповаешь на Египет ради колесниц и коней?”
Теперь он приводит другую причину. Вначале он говорил о нелепости упования на Египет и был прав; далее - о том, что они только стремятся к отмщению Бога, поскольку они разрушили жертвенники Бога, и затем - о том, что он был призван как слуга Бога исполнить его волю и отомстить за Иерусалим. “Притом же разве я без воли Господней пошел на место сие, чтобы разорить его? Господь сказал мне: пойди на землю сию и разори ее”. Однако слушали не просто Елиаким, Севна и Иоах - слушал Бог. Едва ли Рабсак верил, что его слушал Бог и что Бог вскоре даст ответ, ибо теперь человек осмеливается использовать его имя для самонадеянного кощунства. Он покушался на власть Бога там, где она была явной. Он посягнул на Бога, и Бог, подобно тому, как Он самым жестоким образом поступал при этом со своей церковью, поступит теперь с этим хвастливым слугой-ассирийцем.
Воистину слуги Езекии были весьма слабы. Они ничего не достигли подобным обсуждением с врагами Бога. Всегда следует помнить о том, что они враги. Не просите у них почестей и ничего не отрицайте. Однако эти трое встревожены, они испугались влияния на иудеев и поэтому запретили говорить по-иудейски при народе. Что еще могло это вызвать у Рабсака, кроме как более резких призывов и большей похвальбы? “И сказал им Рабсак: разве только к господину твоему и к тебе послал меня господин мой сказать сии слова?” Его целью было поднять мятеж среди народа Иерусалима и Иуды. “И встал Рабсак и возгласил громким голосом по-иудейски, и говорил, и сказал: слушайте слово царя великого, царя Ассирийского! Так говорит царь: пусть не обольщает вас Езекия”. В этом заключался некий замысел. Это, несомненно, давало ему новое оружие, новый довод, новое основание призыва к народу, о котором он не помыслил бы, если бы так не испугались при нем слуги Езекии. То самое, чего они испугались и просили его не делать, подало ему мысль поступить именно так. Во всех событиях он действовал по обстановке. “Ибо он не может вас спасти от руки моей; и пусть не обнадеживает вас Езекия Господом, говоря: спасет нас Господь, и не будет город сей отдан в руки царя Ассирийского. Не слушайте Езекии”. И поэтому он просил их выйти и примкнуть к царю, а царь даст им хорошую землю, подобную их собственной, и затем он описывает им все разрушения других городов и народа более великого, чем они, рассказывая о том, как бессильны были их боги против Ассирии.
Однако наконец-то мы видим проявление мудрости. Если и были глупы слуги царя, то народ, по крайней мере, был мудр, а он был мудрым потому, что был мудр их царь. Народ поддерживал мир. Момент был провокационный: именно в это время плоть побуждала их восклицать в защиту царя и ответить на происки Рабсака самым ярким и глубоким выражением их равнодушия к Богу и Езекии. Однако нет. “И молчал народ и не отвечал ему ни слова, потому что было приказание царя: не отвечайте ему.” Затем они пришли к Езекии в разодранных одеждах и “пересказали ему слова Рабсаковы”, и Езекия преклонился как человек, который уповает на Бога. Он услышал это и разодрал свои одежды не из-за потери трехсот талантов серебра и тридцати талантов золота, и даже не из-за разграбления “дома Господня”, но теперь, когда был оскорблен сам Бог, когда был произнесен призыв к народу по-иудейски, чтобы ослабить их уверенность в Боге, - вот что затронуло его сердце, и он разодрал свои одежды и пришел к Богу как скорбный проситель.

### 4Царств 19

“И послал Елиакима, начальника дворца, и Севну писца, и старших священников, покрытых вретищами, к Исаии пророку, сыну Амосову”. Он обращался к Богу, они были посланы к слуге Бога, и это было правильно. Он обращался в молитве к самому Богу, ожидая ответа через его слугу. “И они сказали ему: так говорит Езекия: день скорби и наказания и посрамления - день сей; ибо дошли младенцы до отверстия утробы матерней, а силы нет родить. Может быть, услышит Господь Бог твой все слова Рабсака, которого послал царь Ассирийский, господин его, хулить Бога живаго и поносить словами, какие слышал Господь Бог твой. Принеси же молитву об оставшихся, которые находятся еще в живых. И пришли слуги царя Езекии к Исаии”. Ответ последовал незамедлительно: “Так скажите господину вашему: так говорит Господь: не бойся слов, которые ты слышал, которыми поносили Меня слуги царя Ассирийского. Вот Я пошлю в него дух, и он услышит весть, и возвратится в землю свою, и Я поражу его мечом в земле его”.
Какое унижение, как все просто! Сперва слух о его собственной земле, о поражении, которое Бог пошлет в его землю, и, наконец, сохранение для несравненно более унизительной участи перед лицом подданных в земле. “И возвратился Рабсак, и нашел царя Ассирийского воюющим против Ливны, ибо он слышал, что тот отошел от Лахиса. И услышал он о Тиргаке, царе Ефиопском; ему сказали: вот, он вышел сразиться с тобою. И снова послал он послов к Езекии сказать: так скажите Езекии, царю Иудейскому...” Это второе, и, если возможно, более оскорбительное слово. Езекия берет письмо и обращается к Богу. Он “пошел в дом Господень, и развернул его Езекия пред лицем Господним, и молился Езекия пред лицем Господним и говорил: Господи Боже Израилев, седящий на херувимах! Ты один Бог всех царств земли, Ты сотворил небо и землю. Приклони, Господи, ухо Твое и услышь; открой, Господи, очи Твои и воззри, и услышь слова Сеннахирима, который послал поносить Бога живаго!”
Итак, все испытание вернулось на лоно Бога. Исаия дает ответ теперь, как и прежде: “Так говорит Господь Бог Израилев: то, о чем ты молился Мне против Сеннахирима, царя Ассириского, Я услышал”. Упование на Господа никогда не бывает напрасным. Невозможно выразить верхний предел упования на него. “Вот слово, которое изрек Господь о нем: презрит тебя, посмеется над тобою девствующая дочь Сиона”. Как блаженны и необычны были слова, которые слышали трепещущие иудеи! “Девствующая дочь Сиона”. Разве не болело у них сердце? Как можно было говорить так уверенно? Потому что Бог говорит согласно своим помыслам. Бог рассматривает Сион как то, что никогда не осквернит пята ассирийца. Это - девствующая дочь Сиона, и Бог не допустит, чтобы ассирийцы проникли туда. Он позволил им опустошать все что угодно; но Сион, даже если он и был когда-либо столь неверным, не достанется руке ассирийцев. Сион мог бы пасть в другой войне, а сейчас ассирийцы падут сами.
Таково требование Бога, ибо даже в случае с врагами Бог так же повелителен и всевластен, как и среди своих друзей. Не человек управляет в каком-либо случае, а Бог. Бог верховен и, следовательно, поступает согласно своей воле. Речь идет не об участии наибольшей силы или наибольшей мудрости. Так никогда не происходит в мире, ибо Бог действует согласно своему верховенству. Не из-за своей превосходящей силы Вавилон, Персия, Греция или Рим создавали мировые империи. Большинство из них начинало с малого. Те же, кто совершал самые продолжительные и непрерывные завоевания в мире, никоим образом не действовали своей силой, но Богу было угодно так поступать в своем верховенстве. И в этом случае угасшему и сократившемуся царству Иуды Бог предполагает воздать честь, и теперь вряд ли мы можем назвать Иерусалим оставленным. Были захвачены укрепленные города Иуды, оставался Иерусалим; то есть если вскопать землю, то этого, так сказать, было бы достаточно, чтобы похоронить Иерусалим. Но дело обстояло иначе. Сам факт, что ассирийцы пришли исполненные гордости, предполагал мышцу Бога в его защите презираемого ими города; но когда Он говорит через пророка, что Сион будет презирать ассирийцев из-за того, что они презирают Сион, то, как мы уже видели, Бог говорит это согласно своим помыслам.
“То, о чем ты молился Мне против Сеннахирима, царя Ассирийского, Я услышал. Вот слово, которое изрек Господь о нем: презрит тебя, посмеется над тобою девствующая дочь Сиона; вслед тебя покачает головою дочь Иерусалима”. Нам хорошо известно, что ассириец потрясал руками в Сионе и был совершенно уверен в легкой победе. Но Бог тотчас вступается за свой презираемый город. “Вслед тебя покачает головою дочь Иерусалима. Кого ты порицал и поносил? И на кого ты возвысил голос и поднял так высоко глаза свои? На Святаго Израилева!” Ассириец едва ли знал об этом. Я не сомневаюсь, что в известном смысле это было непросто. Так бывает всегда. Каким бы искренним ни был христианин, каким бы великим ни был человек в этом мире, пусть он весьма дерзновенен или мужественен перед лицом истинного божественного испытания, он разве он не чувствует некоторого беспокойства или неуверенности? Он может презирать, может осознавать то, что вызывает его насмешку и пренебрежение, однако он ощущает что-то странное, ставящее его в тупик, несмотря на его волю, что-то такое, что он не в состоянии понять. Несомненно, так случилось и с великим Ассуром у этого презренного города, который противостоял ему таким беспримерным образом. И поэтому появляется Бог, и пророк высказывается величественно и ярко, так, как Он всегда обращается с надменными захватчиками, и в довершение всего говорит: “Я буду охранять город сей”. Бог cам берется за это. “Я буду охранять город сей, чтобы спасти его ради Себя и ради Давида, раба Моего”. Царь должен вернуться туда, откуда пришел. “И в город сей не войдет, говорит Господь”.
Ответ Бога не замедлил себя ждать. “И случилось в ту ночь: пошел Ангел Господень и поразил в стане Ассирийском сто восемьдесят пять тысяч. И встали поутру, и вот все тела мертвые”. Поэтому царя охватил страх, он вернулся и жил в Ниневии, но, как Бог предвещал ему в Палестине, теперь он должен был пасть в своей земле. “И когда он поклонялся в доме Нисроха, бога своего, то Адрамелех и Шарецер, сыновья его, убили его мечом, а сами убежали в землю Араратскую. И воцарился Асардан, сын его, вместо него”. Таким образом исполнилось каждое слово Бога.

### 4Царств 20

Однако теперь, в 20-ой главе, мы видим действия Бога не по отношению к ассирийцам ради защиты Иерусалима, а по отношению к Езекии. “В те дни заболел Езекия смертельно, и пришел к нему Исаия, сын Амосов, пророк, и сказал ему: так говорит Господь: сделай завещание для дома твоего, ибо умрешь ты и не выздоровеешь”. Верный своей привычке, он поклоняется, отворачивая лицо к стене. Что общего имеет он сейчас с чем-либо внешним? “И отворотился (Езекия) лицем своим к стене и молился Господу, говоря: “О, Господи! вспомни, что я ходил пред лицем Твоим верно и с преданным Тебе сердцем, и делал угодное в очах Твоих”. И заплакал Езекия сильно”. До этого момента нельзя было сказать, что смерть побеждена, ибо в самом деле этого не произошло. Даже у верующего смерть вызывала ужас. Теперь же она лишена своего ужаса и больше не является царицей страхов для христианина по той простой причине, что сейчас смерть вынуждена служить христианам, вводя усопшего христианина к Господу. Это не потеря, а достижение. Кто же плачет о великом достижении? Действительно, такие люди могут найтись, но, разумеется, это те, кто не осознает своих привилегий. Однако тогда все было иначе, и это одно из великих изменений, вызванных теперь могущественным действием искупления. Тогда же Езекия сильно заплакал.
“Исаия еще не вышел из города, как было к нему слово Господне: возвратись и скажи Езекии, владыке народа Моего: так говорит Господь Бог Давида, отца твоего: Я услышал молитву твою”. Времени прошло немного: это было сказано немедленно. Как в предыдущем примере ангел смерти появился в ту же ночь, так и теперь можно сказать, что пророк появился в ту же секунду, во всяком случае так появляется слово Бога к пророку. Ответ был немедленным: “Я услышал молитву твою, увидел слезы твои [ибо Бог не пренебрегает ими]. Вот, Я исцелю тебя; в третий день пойдешь в дом Господень; и прибавлю ко дням твоим пятнадцать лет, и от руки царя Ассирийского спасу тебя и город сей, и защищу город сей ради Себя и ради Давида, раба Моего”. Так ему был дан известный знак, знак того, что Езекия прямо противоположен своему отцу. Когда тот же пророк просил Ахаза поискать знамение на земле или в небе, Ахаз заявил, что он не может сделать это - не царское дело искать знамения. Однако было бы намного больше подчинение сердца, если бы он спросил. Если Бог повелевает нам спросить, то это слишком серьезно, чтобы отказываться. Нам следует быть смелыми в истине, и Езекия был таковым, ибо где бы ни было двоякого знамения, ведущего либо вперед, либо назад, он выбирает из двух самое трудное. Достижение этого возможно в известной мере только естественным путем, хотя это может быть необычайное действие Бога, но возвращение назад было гораздо более веским доказательством понимания Бога, и, соответственно этому, Езекия просил и был прав. Езекия отвечает: “Легко тени подвинуться вперед на десять ступеней; нет, пусть воротится тень назад на десять ступеней”. Так и случилось.
Сразу после этого мы видим вавилонян (ст. 12). “В то время послал Беродах Баладан, сын Баладана, царь Вавилонский, письма и подарок Езекии, ибо он слышал, что Езекия был болен”. Нам известно, что это была не просто болезнь - это было возвращение тени на десять ступеней назад; вот что поразило вавилонян. Они были великими стражами небес, стражами знамений, подобных этому, и были совершенно правы. Последнее было вверено царю Езекии, обращено к сравнительно маленькому царству и царю, и это привлекло большое внимание к этому царю. Было хорошо известно, что он сдержал гордого ассирийского царя, причем так эффективно, что тот вернулся в свою землю совершенно расстроенным в своих планах. Теперь, поскольку вавилоняне желали потрясти его оковы и фактически уничтожили ассирийское царство с помощью мидийцев и персов в прежние дни, мы видим, что сейчас они прибывают к царю.
Большой ошибкой является предположение о том, что все эти обстоятельства имеют только историческое значение. Эта часть книги является символической. Всякий, кто знаком с пророчествами, понимает, что эти два царства, которые тогда собирались бороться за владычество в мире, будут иметь представителей в последние дни. Ассирийцы, каким бы странным это ни показалось, появятся вновь. Однако ассирийцы не только будут жить в последние дни, но и будут последними врагами иудеев. Когда Бог завершит все свое деяние на горе Сион и в Иерусалиме, Он примется за ассирийцев. И Вавилон также вполне определенно будет представлен в последние дни. Очень важно различать это, ибо Вавилон начал как великая империя. Ассур же был последним главой народов. Существует две определенные системы, которые мы видим в Слове. Пока Израиль был признан народом Бога, ассирийцы обладали силой. Когда Израиль был в первый раз унижен, а Иудея была близка к разрушению, Вавилону удалось одержать победу при падении Ассирии. Следовательно, ассирийцы последними из язычников обладали великой силой. Вавилонянам первым было позволено стать владыками мира, чтобы признать имперскую власть. В последние дни произойдет соединение этих двух сил, но в обратном порядке. Ассирийцы, рассматриваемые в таком плане, который я уже раскрыл, были до Вавилона. В последние дни то, что соответствует Вавилону, будет перед ассирийцами. Причина этого понятна. Вавилон имеет нечто общее с Иудой, Ассирия - с Израилем. Теперь, в сущности, Израиль будет только возвращен после того, как Бог окажет свое воздействие на Иуду. Именно враг Иуды придет первым в последние дни, а враг Израиля придет потом. Вот чем объясняется свободный порядок в последние дни.
Каково же тогда символическое значение болезни Езекии? Отвечаю, что великая тайна, которую мы здесь видим, заключена в образе истинного Сына Давида, того, от которого зависит избавление Иерусалима и истребление ассирийцев. Кто это будет в последние дни, мне нет надобности пояснять. Известно, что это не просто человеческий царь, а истинный царь, великий царь, то есть Господь Иисус, Мессия, истинный и вечно сущий Сын Давида - не тот, который сильно плачет, чтобы избавиться от смерти, а тот, кто умер и воскрес вновь в силе и славе, и только так Он будет разрушителем ассирийской силы после того, как будет уничтожен Вавилон; ибо Он, и только Он, будет истреблять Ассирию и то, что представлено Вавилоном. Это Господь Иисус; и его самым первым деянием, когда Он придет с небес или сойдет с них, будет истребление антихриста. Он не пришел на землю - это, так сказать, просто вспышка молнии, и антихрист уничтожен, повергнут в огненное озеро.
Действие же по отношению к Ассуру отлично от этого. Господь становится во главе Израиля; ему было угодно использовать их как свой боевой топор. Он появляется в качестве главы израильских войск не как простой человеческий царь, но, тем не менее, ему угодно было оказать им честь, и поэтому Он будет биться за свой народ. Так сказано в 14-ой главе книги пророка Захарии. Здесь не говорится об уничтожении ни антихриста, ни зверя. Это не сила Вавилона или последние ее хранители. Это Ассирия. Ассирия будет уничтожена, если Господь будет с Израилем. То, что соответствует Вавилону, будет уничтожено, когда Господь придет с небес, прежде чем Он присоединится к своему народу. Затем все будет иначе. В реальной истории ассирийцы исчезли первыми, но иначе будет, когда придет Господь. Последний хранитель образа вавилонской силы - вот почему я называю его Вавилоном - будет уничтожен во время нисшествия с небес Господа Иисуса, и затем останется великая Ассирия, глава народов, которые составят заговор, чтобы уничтожить Израиль, и Господь навеки низвергнет их. Таков ход событий в будущем, так что смерть и воскресение Сына Давида занимает самое важное место в последние дни как средство избавления и от власти Вавилона, и от власти Ассирии.

### 4Царств 21

Итак, в следующей части нашей книги (гл. 21) мы видим, как неверно за благочестивым отцом может последовать нечестивый сын. Манассия, будучи молодым, начал не только царствовать, но “и делал он неугодное в очах Господних, подражая мерзостям народов, которых прогнал Господь от лица сынов Израилевых. И снова устроил высоты, которые уничтожил отец его Езекия, и поставил жертвенники Ваалу, и сделал дубраву, как сделал Ахав, царь Израильский; и поклонялся всему воинству небесному, и служил ему. И соорудил жертвенники в доме Господнем, о котором сказал Господь: “в Иерусалиме положу имя Мое”. И соорудил жертвенники всему воинству небесному на обоих дворах дома Господня, и провел сына своего чрез огонь [ то есть сжег Молоху], и гадал, и ворожил, и завел вызывателей мертвецов и волшебников; много сделал неугодного в очах Господа, чтобы прогневать Его. И поставил истукан Астарты, которыйсделал в доме, о котором говорил Господь Давиду и Соломону, сыну его: в доме сем и в Иерусалиме, который Я избрал из всех колен Израилевых, Я полагаю имя Мое на век; и не дам впредь выступить ноге Израильтянина из земли, которую Я дал отцам их, если только они будут стараться поступать согласно со всем тем, что Я повелел им, и со всем законом, который заповедал им раб Мой Моисей”. Но они не послушались.
Последствием было то, что Манассия не только делал зло, но “и совратил их Манассия до того, что они поступали хуже тех народов, которых истребил Господь”. Как мог тогда Иуда пребывать в земле Бога? Это стало духовно невозможным. Поэтому появилась весть, которую Бог посылает своему слуге через пророков. После Манассии воцарился Аммон и последовал по стопам не своего благочестивого деда, а своего нечестивого отца. “И ходил тою же точно дорогою, которою ходил отец его, и служил идолам, которым служил отец его, и поклонялся им, и оставил Господа Бога отцов своих, не ходил путем Господним”.

### 4Царств 22

Однако после этого появляется воистину благочестивый князь Иосия; он был моложе, чем кто-либо (гл. 22). Но он не был слишком молод, чтобы служить Богу. “Восьми лет был Иосия, когда воцарился, и тридцать один год царствовал в Иерусалиме; имя матери его Иедида, дочь Адаии, из Боцкафы. И делал он угодное в очах Господних, и ходил во всем путем Давида, отца своего, и не уклонялся ни направо, ни налево. В восемнадцатый год царя Иосии, послал царь Шафана, сына Ацалии, сына Мешулламова, писца, в дом Господень, сказав: пойди к Хелкии первосвященнику, пусть он пересчитает серебро, принесенное в дом Господень, которое собрали от народа стоящие на страже у порога, и пусть отдадут его в руки производителям работ”. Однако когда мы идем по пути долга, мы идем путем блаженства. И Хелкия сообщил Шафану радостную весть: “Книгу закона я нашел в доме Господнем”. Как страшно - обнаружить книгу закона Бога! Но это случилось, и люди удивляются, как это в христианстве народ отошел так далеко, что забыл Слово Бога.
По аналогии с Израилем нам этого следовало и ожидать. Здесь народ еще более связан, чем мы; еще более, следовательно, зависим мы от закона, если это возможно, чем мы могли бы зависеть от каких-либо внешних обязанностей. Ибо закон был в сущности внешним явлением и не слишком зависел от внутренней жизни и Духа Бога, представляя собой внешние постановления, соблюдения и обряды всех видов. Кроме того, даже в этом закон во все времена упускался из виду, и великим открытием явилось его обретение. Бог был верен, и тот, кто соблюдал в сердце его слово, обнаружил закон с помощью Хелкии, первосвященника. “Когда услышал царь слова книги закона, то разодрал одежды свои”. У него была чуткая совесть. В этом положении ничто не может быть более важным; ибо что значит благо познания, если нет совести? Мне кажется, если нет смирения в следовании за истиной, то это обращает познание ее в проклятие, а не в благословение. Особая ценность божественной истины, Слова Бога, заключается при лучшем познании ее в том, что мы можем быть более верными по отношению к Господу и также в наших отношениях между собой, исполняя волю Бога в этом жалком мире. Однако в тот момент, когда мы отделяем истину от совести, и я понимаю это, состояние души еще хуже. Гораздо лучше в смирении использовать то малое, что нам известно, нежели расти в познании, не имея при этом соответствующей веры. Однако царь был совершенно другим. Когда он услышал об этом, то разодрал свои одежды, и далее было мощное проявление подлинного воскресения в истинном смысле этого слова, потому что мне нет надобности рассказывать вам о том, что глубочайшим заблуждением является применение слова “воскресение” к обращению верующих. Это, скорее, процесс возвышения народа Бога до нового лучшего положения или состояния, следующего за тем, что Бог ищет их в дремотном и развращенном состоянии. Вот истинный смысл этого слова, и здесь оно употреблено в точном значении. Итак, царь побудил народ, и они собрались к нему, как мы читаем в следующей главе.

### 4Царств 23

“И пошел царь в дом Господень, и все Иудеи, и все жители Иерусалима с ним, и священники, и пророки, и весь народ, от малого до большого, и прочел вслух их все слова книги завета, найденной в доме Господнем. Потом стал царь на возвышенное место и заключил пред лицем Господа завет - последовать Господу и соблюдать заповеди Его и откровения Его и уставы Его от всего сердца и от всей души, чтобы выполнить слова завета сего, написанные в книге сей. И весь народ вступил в завет” (гл. 23). Согласно этому мы сразу обнаруживаем плоды - в общественном и частном, национальном и личностном плане, ибо следует помнить, что в то время не было церкви - был народ; и величайшей ошибкой было бы путать избранный народ с собранием Бога. Церковь - это собрание всех народов. Собрание же Израиля составлял лишь народ Израиля. Следовательно, и в самом деле нелепо говорить об иудейской церкви. Это избитая фраза, но в ней не содержится истина. Это всего лишь словоблудие, совершенно чуждое Слову Бога.
Затем в этой главе приведен полный обзор проделанного великого изменения, однако добавлю, что, хотя этот царь таким образом был верен, он отходил от путей Бога в противостоянии фараону Нехао. Бог не призывал его к этому; и если Господь, с одной стороны, всегда благословляет верность - ему нравится благословлять все, что Он может, то, с другой стороны, Господь праведен в своем управлении; и если, следовательно, праведный человек отходит от путей верности, он ощутит на себе последствия этого. Что мы посеем в плоть, то и пожнем в ее осквернении. Неважно, кто это сделал, обращенный или необращенный, - это верно всегда. Так произошло и с Иосией. Благодать со стороны Бога могла бы уберечь его от надвигающегося зла, однако я не сомневаюсь, что это была кара за его горячность в противостоянии царю Египта без позволения Бога.
Однако царь Египта взял в войско Иоахаза, которого народ воцарил в Иерусалиме вместо Иосии, и сделал царем его брата Елиакима, поменяв его имя на Иоаким. Как сказано, Иоакиму было двадцать пять лет, когда он воцарился, и он царствовал в Иерусалиме одиннадцать лет. Однако при этом скорбные события следовали одно за другим.

### 4Царств 24 - 25

В следующей, 24-ой, главе мы видим могущественного вавилонского царя, который впервые предстает перед нами, - Навуходоносора, которому суждено было стать основателем великой империи, о которой мы еще не упоминали, ибо миру еще предстоит увидеть последний этап той имперской силы, которая зародилась именно тогда или вскоре после того. Это приносит существенную пользу в том вопросе, который мы сейчас рассматриваем. Уверен, что люди этого не ожидали. Истина этого совершенно скрыта в Слове Бога, и только оно может разрешить такие вопросы. Первый, кто создал империю, - Навуходоносор - появляется именно теперь, и Иоаким становится его слугой на три года. Впоследствии он составляет заговор. Бог повергает его, и вместо него воцаряется его сын Иехония, а царь Египта более не приходит из своей земли, потому что его низверг Навуходоносор. Вот шаги, которыми он движется к мировому господству, согласно высшему дару Бога. Иехония делает зло, и в это время, когда он восстал, появились слуги Навуходоносора и сам он осадил этот город и увез сокровища царского дома, князей и все храброе войско. Не только этому царю, но и нам также станет известно о человеке, впоследствии самом знаменитом, представляющим глубокий интерес для нас, - о пророке Данииле. Затем создается еще одно бедственное положение. Седекия, ставший временно царем в земле над небольшим остатком, также виновен в нарушении клятвы Богу; и против него выступил Навуходоносор. Здесь мы видим последний этап плачевной истории Иерусалима, когда последняя группа иудеев была уведена в плен. И об этом говорится до конца двадцать пятой главы, на чем и завершается книга.
Таким образом, мы завершили рассмотрение третьей и четвертой книг Царств. Конечно, это было беглое рассмотрение, однако я надеюсь, что это во всяком случае воссоздало общую картину этой прекрасной истории Ветхого Завета с целью, приводящей становление великой империи, при которой произойдет возвращение небольшого остатка иудеев, оказавшихся вновь в Иерусалиме, чтобы установить царя, который станет великим орудием сатаны для обмана людей под прикрытием последнего обладателя той власти, которая имеет свое происхождение в Вавилоне. Однако мне не следует продолжать - это увело бы меня от истории к пророчеству.

## 1 Паралипоменон

Оглавление: гл. 1; гл. 2; гл. 3; гл. 4; гл. 5 - 8; гл. 9; гл. 10; гл. 11; гл. 12; гл. 13; гл. 14; гл. 15; гл. 16; гл. 17; гл. 18; гл. 19; гл. 20; гл. 21; гл. 22; гл. 23 - 24; гл. 25; гл. 26; гл. 27; гл. 28; гл. 29.

### 1Паралипоменон 1

Книги Паралипоменон гораздо более фрагментарны, чем книги Царств. В то же время они в большей степени раскрывают то, что последует; и по той причине, что они устремлены на обетования и намерения, они посвящены Давиду и тем, кто наследует царство Давида. С другой стороны, книги Царств рассматривают царство Израиля в целом и поэтому показывают нам жизнь Самуила более подробно; они показывают нам историю царства, рассматриваемого с точки зрения ответственности. Так, мы не имеем подробное описание падения десяти колен в книгах Паралипоменон, потому что здесь раскрывается не намерение, а ответственность, и, следовательно, мы имеем царства со времен Иеровоама и Ровоама до прекращения существования царства Самарии, а затем - историю царства Иуды до пленения. Но книги Паралипоменон рассматривают только историю царства Бога под Давидом и его родом. По этой причине здесь мы сразу связаны со всеми божественными намерениями с самого начала. Мы узнаем родословие. Действительно, все начальные главы заполнены изложением родословия, цель чего я изложу ниже. Итак, мы начинаем с начала - Адам, Сиф, Енос и так далее до Ноя, ветви из десяти человек от начала, за которыми следуют сыновья Ноя и их потомки: семьдесят народов берут свое начало от сыновей Ноя. Затем мы вновь читаем об Аврааме как о новой семье и их начале. Как Адам в 1-ом стихе, так и Авраам в стихе 27 со своими сыновьями представлены перед нами также с перечислением семидесяти колен или родов, которые берут свое начало от Авраама и его потомков.
Из этого становится ясно, что Дух Бога с намерением представляет нам все это. Все это сделано ни в коем случае не произвольно и не по возникшему желанию. В этом есть определенная цель. Мы сразу же можем увидеть это в десяти именах, которые предстают перед нами в первую очередь, - десяти праотцов человеческого рода и семидесяти колен, происходящих от сыновей Ноя. Затем мы вновь видим семьдесят колен, происходящих от Авраама и его семьи. Но в этом заключается также и нечто иное, показывающее не только основной божественный путь, но и божественный принцип во всем Писании, - “но не духовное прежде, а душевное, потом духовное”. Мы находим это точно таким и здесь. Иафет и Хам со своими сыновьями предстают перед нами до представления Сима и намерений Бога в Симе. То же самое происходит и с Авраамом. Хотя мы подходим к человеку, который был вызван, все же даже здесь “прежде душевное”. Поэтому мы имеем здесь Измаила и его потомков, и даже сыновей от наложниц, и самым последним “родил Авраам Исаака”. Но даже при перечислении сыновей Исаака сначала, как правило, идут сыны Исава, как в стихе 35. Такой порядок, как здесь, сохраняется и в предыдущих книгах: прежде, чем упоминается кто-либо из сынов Израиля, следует сын Исава. Намерения Бога проявились в последнюю очередь. Бог позволяет миру идти своим путем, но Он возвышает людей на земле. Бог намеревается возвысить человека, унизившего себя. Поэтому везде во всем Писании мы видим общий принцип. Таким образом, это родословие, даже если мы лишь бегло просмотрим первую главу, не лишено духовного плода. В Библии нет ничего, что не содержало бы пользы для души, даже в перечислении имен.

### 1Паралипоменон 2

Затем, как я уже упоминал выше, мы имеем быстрое восхождение потомков Исава. Мы читаем то об одном, то о другом старейшине, и наконец-то, в начале второй главы, мы подходим к призванным и избранным - к Израилю. “Вот сыновья Израиля” - не только Иакова, но и Израиля. Именно здесь начинает проявляться намерение Бога. Здесь они, в первую очередь, перечисляются в своем естественном порядке: Рувим, Симеон, Левий, Иуда, Иссахар, Завулон, Дан, Иосиф, Вениамин, Неффалим, Гад и Асир. Но в этой главе особенно представлены нам сыновья Иуды, а не Рувима или Симеона. Целью этой книги является намерение. Так как колено Иуды было первым коленом из всех избранных для царства, и это связано с предвидением Мессии, то нам становится понятным, почему именно его сыновья должны были быть перечисленными наиболее полно. И они представлены нам вплоть до пленения и после него; и наиболее интересные замечания здесь и там представлены о тех, кто согрешил в отвратительном, и о других, кто был укреплен Богом. Такова история человека.
Кроме того, в конце главы Дух Бога выделяет семью Халева, ибо он был человеком, который в ранние времена один из всех иудеев соответствовал божественному замыслу. Но на этом мне не нужно останавливаться. Мы видели это в книгах Чисел и Иисуса Навина - то особое место, которое занимали Халев и его дочь; отец был уверен в намерении Бога дать Израилю землю. Пусть сила их городов будет такой, какими они были, пусть их люди будут настолько храбры, пусть Израиль будет настолько слаб - разница заключается в том, что Бог был с Израилем и против хананеев. Здесь мы узнаем результат, ибо верность имеет плоды даже в этом мире - гораздо больше их для вечной жизни.

### 1Паралипоменон 3

Затем начинается третья глава. Главная цель - родословие Давида. “Сыновья Давида” (ст. 1) выделены из всей ветви иудеев; и как было с Халевом с ранних дней поселения в земле, так и с Давидом с того времени, когда царство стало очевидным как намерение Бога. Саул полностью отошел на второй план. Хотя в действительности Давид жил позднее Саула, но по намерению он был до Саула, и даже в дни Саула он был фактически помазан пророком Самуилом. Таким образом, здесь мы читаем о сыновьях Давида. И здесь вновь “прежде душевное” - рожденные вХевроне, они никогда не занимали престола. “А сии родились у него в Иерусалиме: Шима, Шовав, Нафан и Соломон”. Соломон был последним из четверых от Вирсавии, дочери Аммиила, как Дух Бога позаботился сказать. Ни одна плоть не будет прославлена в присутствии Бога. Последние станут первыми. Восторжествует лишь божественное намерение. Соломон - последний из четырех, рожденный той, которая была женой Урии, - является человеком, избранным для престола. Другие также упоминаются. “Вот все сыновья Давида, кроме сыновей от наложниц. Сестра их Фамарь” (ст. 9). Затем идет ветвь Соломона: “Сын Соломона Ровоам”. Все это прослеживается до конца главы.
Это представляет собой первую главную часть родословий. Намерение Бога прослеживается сначала от сущности в Адаме и до царственного намерения в Давиде и его ветви. Таковым оно было для земли. Земля попала под проклятье, но Бог всегда, как мы знаем, намеревается примирить все, так что иудеи даны, чтобы это понять. Здесь выражена уверенность, что Бог восстановит царство, - Он возродит царство для Израиля. Пока идет время, когда они не понимают того, чего не понимали также и ученики, которые думали и были уверены в том, что это произойдет, когда Господь умрет и воскреснет. Но это не так. Времена и периоды Отец оставляет в своей власти. И все же Он возродит царство для Израиля. И сейчас у нас есть эта непрерывная ветвь, какой она была дана им тогда, чтобы проследить ее.
Нам необходимо помнить и еще одну вещь - книги Паралипоменон являются фрагментарными. Они несут на себе отпечаток гибели, которая должна постичь Израиль. Во время гибели это стало бы искажением фактов, если все было бы в соответствующем порядке. Заблуждением является и попытка представить сейчас порядок как нечто завершенное, и это было бы ложью, если бы выдавалось за явно истинное. Поэтому мы видим совершенное безрассудство религиозного мира в этом отношении, потому что эта попытка принадлежит им. Мы прекрасно знаем, что это представляет собой совершенный беспорядок, если судить по Слову Бога, потому что фактически забыты и вытеснены сами основы. Но даже если предположить, что теория была истинна, то по своему нравственному намерению она все же становится ложью, потому что Бог даст нам почувствовать во время гибели, что мы находимся в гибели. Это не значит, что его благодать не вмешается и не преумножится. “А когда умножился грех, стала преизобиловать благодать”. Но совершенно другое дело - предполагать, что происходящее правильно, и создавать видимость, которая только обманывает.
Итак, когда люди жалуются на немощность или когда они говорят о силе, так как истина очень практичная вещь, то при нынешнем положении вещей в этом заключается опасность, и притом очень большая. Нам следует почувствовать нашу немощность. Мы должны чувствовать, что все погибло. Мы должны оплакивать состояние собрания. Мы должны чувствовать за каждого члена тела Христа. Когда люди удобно устраиваются в своем небольшом избранном кругу и представляют, что они являются собранием, то они лишь обманывают самих себя. Все состояния противоположны помыслам Бога. Истина состоит в том, что вполне достаточно лишь Бога и его благодати, но это по отношению к остатку. Как только мы теряем ощущение, что являемся остатком, тогда мы ошибаемся. Как только мы берем за основание не то, что мы являемся теми, кто обладает благодатью вмешательства самого Бога, что мы призваны обратно, но призваны в немощи, призваны из гибели, то мы оказываемся не на основе веры. Это ничуть не дает дозволения для беспорядка. Мы до конца ответственны - всегда ответственны, но в то же время мы не должны предполагать, что у нас есть все, так как Бог дает нам то, что сохранила лишь благодать.
Все это очень важно, и мы найдем это как в нашем деле, так и в церкви Бога. А здесь мы находим это всобрании свидетельств Бога, которые соединены в книгах Паралипоменон. Но они являются фрагментарными, они и задумывались как фрагментарные. Бог мог бы дать им полную завершенность, если бы захотел, но это не соответствовало бы его порядку. Сам Бог соблаговолил и был рад отметить свое чувство гибели Израиля, дав только частичную информацию в разных местах. Здесь действительно нет завершенности. Две книги Паралипоменон представляют собой подтверждение этого же принципа. Зачастую это становится большим затруднением для ученых, потому что они смотрят на это с точки зрения людей и не могут понять. Они полагают, что текст уже искажен, но это не так. Все было написано обдуманно и преднамеренно Святым Духом именно так. Я убежден, что провидение благодатью Бога для его народа в настоящее время выглядит очень ничтожным, очень неупорядоченным для человека, обладающего лишь естественными глазами; но когда вы вглядитесь в это, то увидите, что это соответствует помыслам Бога и что притязание на то, чтобы все было в завершенной форме, лишь разобщило бы нас с его помыслами, сделало бы нас довольными лишь самими собой вместо обладания вместе с ним чувством о разбитом состоянии его собрания. Книги Паралипоменон поэтому представляют собой собрание фрагментов. Возможно, было бы более обоснованно обратить на это внимание по мере нашего рассмотрения, но я хотел бы сделать замечание уже сейчас. Остались лишь фрагменты. Сам Бог никогда и не давал больше. В книгах Царств мы имеем более завершенное целое, но книги Паралипоменон обладают собственным характером, привлекательностью и нравственной правильностью помимо всего прочего, потому что они рассказывают и показывают, что божественное намерение заключается в гибели всего прочего. То есть того, в чем мы находим утешение для самих себя в настоящее время. В христианстве присутствует гибельное состояние, но божественное намерение никогда не погибнет, а те, кто верует, укрепляются и находят утешение в надежном положении этого намерения.

### 1Паралипоменон 4

Четвертая глава начинает новую часть, но не в том, что до этого мы не читали об Иуде. И это другая отличительная черта книг Паралипоменон - мы имеем встречающиеся иногда повторения, даже там, где ничто не завершено; но это никогда не является простым повторением. В предыдущей части Иуда представлен по порядку, чтобы ввести Давида и царскую ветвь. Здесь Иуда показан потому, что он является вождем среди племен Израиля. И в этой части речь идет не о Давиде. О нем мы уже читали, что и закончилось вместе с третьей главой. А здесь мы вновь читаем об Иуде просто на своем месте среди различных колен. Так, мы имеем его ветвь, представленную в общем, как и прежде, только относительно народа, а не царства. Такова 4-я глава с несколькими поразительно воодушевляющими словами Духа Бога, на которых мне сейчас нет необходимости останавливаться. После Иуды следует Симеон (ст. 24).

### 1Паралипоменон 5 - 8

Затем, в 5-ой, главе появляется Рувим, ибо, представив нам намерение Бога, нас возвращают не просто к естественной ветви. Рувим остается на втором месте. “Иуда был сильнейшим из братьев своих, и вождь от него, но первенство перенесено на Иосифа” (ст. 2). Это дано в виде отступительного объяснения, почему Иуда был первым среди колен, а Рувим отошел на второе место. Поэтому сейчас и перечисляются сыновья Рувима, а в 6-ой главе идут сыновья Левия, после того, как в предыдущем стихе была представлена половина колена Манассии. Мы можем понять, почему сыновья Левия перечислены раньше. Затем в этой же части мы читаем об Иссахаре и Вениамине. Вениамин упоминается не только в 7-ой главе, но также и в восьмой, соответствуя немного Иуде. Таким образом, мы имеем повторение. Причина очень проста. Вениамин и Иуда повторяются, потому что они были связаны с царями: Вениамин с Саулом, а Иуда с Давидом, и как Иуда сначала упоминается в связи с Давидом, а затем в связи с народом, так Вениамин сначала показан в связи с народом, а затем в связи с Саулом. Именно поэтому в 8-ой главе мы вновь читаем о Вениамине. Мы имеем связь с царем, но с царем по плоти. Есть и другая причина, почему представлен Вениамин, а именно потому, что он состоял в особой связи с Иерусалимом; и мы обнаружили, что в книгах Паралипоменон это также является важным моментом. Это не просто земля, но Иерусалим и Сион, непосредственно связанные с намерением Бога, как я надеюсь показать немного позднее.

### 1Паралипоменон 9

“Так были перечислены по родам своим все Израильтяне...” (гл. 9). И теперь как раз можно сделать несколько замечаний общего характера относительно важности этих родословий. Прежде всего, они были даже более важны после царства, чем до него, по крайней мере, после того, как Давид вступил на престол, и лишь по одной простой причине. Как мы увидим позднее в этой книге, Давид изменил всю систему религиозного поклонения и все относящееся к нему. Именно он доставил ковчег в Сион, и именно в городе Давида впоследствии был построен храм царем Соломоном. Но Давид организовал все для главного центра земли. Прежде этого не было. Ничего подобного не происходило ни во времена судей, ни в царствование царя Саула. Священники и левиты были разбросаны по всей земле. Затем на престол взошел Давид и был вдохновлен Богом на совершение великих перемен, и мы находим это причиной происшедшего. Царь стал основной мыслью. Царь был единственным, от кого, в соответствии с замыслом, все зависело. Причина заключается в том, что царь был образом великого царя, который грядет. Невозможно, чтобы Сын Бога, Мессия, был бы царем и не был единственным, от которого все зависит для благословения. Бог знал с самого начала, что не было другого способа сохранить благословение, кроме как с помощью единственного.
Если мы царствуем в жизни, то Им и только Им; и если Израиль когда-либо должен пожать благословение и должен стать средством благословения по всей земле, то это зависит только от Мессии. Как же мало они знали, когда отвергали его! Они никогда не постигали божественного помысла, а когда пришел Иисус, то были подготовлены меньше, чем когда бы то ни было. Никогда Бог не видел их в более низком положении. Они были еще ужаснее, они были более непристойны в своих мерзостях, и их сердца были далеко от него. Напрасно они поклонялись ему. И поэтому безрассудно они предпочли Господу славу человека, но человека лживого, виновного и мятежного. “Отпусти нам Варраву”. Насколько же все было полностью погибшим, погибшим прежде, чем на Иудею и Иерусалим пришла гибель от рук римлян. И это всегда так. Последует внешнее осуждение, но оно ни в коем случае не явится причиной нашего страдания. Страдание идет изнутри, из нас самих, от власти сатаны через нас самих.
Так было и с Израилем, так это есть с каждым, и так в дальнейшем мы будем освобождены от нас самих единственным человеком, и этот человек - Сын Бога. Все сейчас для нас, для каждого благословенного дня зависит от него, который есть не только наше спасение, но дневной свет и водительство. Все наши ошибки возникают не потому, что управляет Христос, а из-за нас самих. Все наше счастье находится там, где Христос занимает первое место. Так это будет и с Израилем. Но тогда это не было понято ими. Бог показывает, что Он имел намерение все это время и что Он раскрыл это в своем Слове; ибо это является тем, что относится к книгам Паралипоменон - божественным намерением. Все зависит от этого намерения, от Мессии, от божественного намерения послать Сына, чтобы Он осуществил это намерение и укрепил его, чтобы сделал его неизменным.
Поэтому Давид, действуя как образ Мессии, и устанавливает все вновь. Старое положение вещей, соответственно Моисею, не присутствовало в этих преобразованиях. Основные принципы, конечно же, остаются вечными, но было наиболее важное различие по форме, и это различие формы было обязано высшей славе того, кто был здесь, пусть только как образ. Насколько же значительней все было, если мы вспомним его прототип, Господа Иисуса! Поэтому Давид устанавливает в этом отношении совершенно новое устройство. Священники были разделены на череды, и один черед всегда должен был быть на месте в Иерусалиме. Такое положение вещей не упоминалось в Пятикнижии. Давид устроил не только дом Бога, но и дома для священников. Главный дом Бога был окружен домами для священников, где они жили в соответствии со своим статусом. Вследствие этого они требовали иметь жертвы, принесенные здесь для Иерусалима. Мы можем увидеть причину, почему они это делали. Бог приготовлял путь уже с самого начала для жертвы в том единственном месте, которое названо, где должно быть помещено его имя, - в том единственном месте, которое Он должен выбрать. Затем, когда место было выбрано и храм построен, мы можем понять все, потому что эти священники не смогли бы просуществовать и дня, если бы Израиль вопреки повелению Бога перестал бы делать приношения - приносить жертвы. Благодаря этому священники и существовали. Если бы в этом отношении было проявлено пренебрежение, то им пришлось бы вернуться в места своего проживания и оставить жертвенник и курения и весь порядок храма в полной заброшенности.
Соответственно, мы видим главную важность изменения, которое имело место, и то, почему родословия стали настолько важны, так как книги Паралипоменон были написаны после пленения, когда все было ввергнуто в беспорядок. Иудей, приведенный в уныние разрушением, в которое он никогда бы не поверил, пока оно не наступило, - этот иудей мог подумать: “Какая польза от родословий? Зачем нужно беспокоиться теперь о наших землях и домах? Все разрушено. Все погибло”. Но человек, который веровал в Бога, знал, что через семьдесят лет он увидит их, возвратившись из пленения, и поэтому забота о Боге и уверенность в его слове сделала их ревностными для сохранения родословий с тем, чтобы по возвращении они смогли взяться за божественное распределение. Именно поэтому и стало таким драгоценным любое место в Израиле, так как именно Бог дал его. Это не было лишь тем, что человек зарабатывал своим трудом или умением. Для них это был дар от Бога.
Поэтому если израильтянин был по-особенному привязан к своей семье, то это не было лишь тщеславием или гордостью, как зачастую это бывает среди нас; но в Израиле это было связано с намерением Бога.
Речь не шла о том, чтобы какой-то мошенник сделал так, чтобы его семья обрела почет, как это часто бывает у язычников, - но в Израиле все было установлено Богом. Это было божественное назначение, и самыми достойными были люди, которые своими достижениями в вере получили по воле Бога место для Израиля, ибо все их благословения были в той или иной мере связаны, хотя все было бедно и жалко по сравнению с тем, что будет, но все же это был образ того, что должно быть. Поэтому патриотизм, генеалогическая ветвь, семьи, которые происходили из глубокой древности, - все имело в Израиле божественный характер, которого нет ни в одной другой стране под солнцем. Повсюду это зачастую становится отвратительно; и действительно, если бы люди только знали правду, то им, скорее, пришлось бы постыдиться, чем быть гордыми.
Но в Израиле это было не так. Хотя здесь и были позорные пятна, и пятна на самом справедливом, но все же, несмотря на все это, было здесь и нечто истинно божественное, действующее среди этого бедного народа с самого начала и далее. Поэтому мы можем увидеть, что эти родословия имеют более возвышенное качество, чем это можетпоказаться на первый взгляд, и я не сомневаюсь, что многие из нас читали эти родословия, думая, что настало время пропустить их. Я не сомневаюсь, что мы часто удивлялись, почему они вообще здесь написаны и почему они вообще должны быть в Библии, хотя, возможно, и не желая принизить того, что вдохновенно, ибо сейчас я имею в виду благочестивых людей. Но я вполне убежден, что сравнительно немного людей имеют ясное и четкое представление о том, почему Бог уделил так много внимания этим родословиям. Одна причина, почему я касаюсь этого сейчас, заключается в следующем - дать, как я надеюсь, истинное представление, более простое понимание, почему Бог в этой удивительной книге дал нам так много, что, по-видимому, значит намного больше, чем перечень имен.
По возвращению израильтян эти родословия имели бы главное значение для них в том, чтобы они не стали узурпировать, чтобы они не были несправедливы, чтобы они были довольны тем, что дал им Бог, чтобы они придерживались того, что было величественным и славным перед лицом Бога в прошлом. Для этого родословия представляли собой важный момент. В своей немощи им требовалась любая поддержка и воодушевление.
И, далее, они были ответственны по своей сущности за то, чтобы делать приношения в храме Бога, чтобы помнить священников и левитов, которые не имели наследия среди их братьев, и особенно потому, что порядок, установленный царем, будет вновь восстановлен в череде священников. Это мы находим в Новом Завете. Мы читаем о рождении Иоанна крестителя при таких же обстоятельствах. Его отец по своему череду - черед Авия - совершал в то время служение в храме. Он оставил свой дом в своей стране; он был в Иерусалиме. Таким образом, родословия были самым важным моментом для установления справедливости согласно воле Бога, чтобы это не могло быть случайным или по воле человека, но чтобы была вера в это, благочестие в этом, признание в этом Бога.
Поэтому, видимо, они находятся среди оснований - я не говорю, что являются всеми основаниями, а среди оснований - почему Бог подвел некоторых иудеев к тому, чтобы они обратили такое внимание на родословия. Но примечательно, что по меньшей мере одно, если не два колена, не включены туда. Я допускаю, что они не думали об этом, много людей во всех племенах могли быть невнимательны, но это обретает значение, когда находишь, что по той или иной причине почти в каждом случае в Библии, где упоминаются колена, пропущены одно или два колена. Это упущение человека. Не имеет значения, что это, но это упущение человека. Если Моисей говорит пророчески, то он тоже что-либо пропускает. Это было печальным и серьезным знаком - пропуск какого-либо колена. Дело в том, что пока не пришел Иисус, всегда были такие неправильности. В мире никогда не будет поддерживаться должный порядок соответственно воле Бога, пока не будет царствовать Господь Иисус. Но в то время был особый беспорядок - полное разделение народа, царства; взятие в плен можно с уверенностью отнести к этому беспорядку. Поэтому родословия очень фрагментарны, но тем не менее все они считаются родословиями. И если священник не мог доказать свое происхождение, то он не допускался к служению, как нам известно из книги Ездры, которая является преемницей книг Паралипоменон и их естественным продолжением. Священники вообще не допускались к служению, пока не могли доказать свое происхождение, пусть даже они и действительно были сыновьями Аарона.
Самого факта не было достаточно. Должна была быть соответствующая запись, и доказательство их родословия сейчас для нас очень важная вещь, я должен заметить, для извлечения духовной пользы из этого, ибо сейчас, в эти дни, когда распространено всеобщее исповедание христианства, мы призываемся к доказательству своих родословий. Сейчас нет никакой опасности в ношении имени. Но было время, когда человек признавал Христа сопасностью для своей жизни. А ныне это общепринято и неопасно. Каждый делает это. Весь мир, так сказать, крещен. Поэтому, чтобы соответствовать образу священника как духовного человека, который близко подходит к Богу, необходимо обращать внимание не только на сам факт крещения. Мы все чувствуем, что этого недостаточно, и сами, не ведая того, поступаем по этому принципу, то есть мы требуем, чтобы священники доказали свои родословия. Кстати, когда придет Господь, то Он может узнать из многих одного, о ком мы могли и не подумать. Это не является доказательством того, что мы были неправы. Это доказывает, насколько Он преисполнен благодати и совершенной мудрости. Но мы должны судить по тому, что видится. Он действует по тому, что есть. Он есть истина, а мы нет. Мы можем судить лишь по свидетельству, которое предстало перед нами.
Так, в 9-ой главе мы читаем о жителях Иерусалима. Это отличительная черта того, что начинается с того момента, - жители Иерусалима. И с этой целью особо упоминается Вениамин. Но затем по этой же причине перед нами предстают левиты и священники и их разнообразные служения и дела. И в самую последнюю очередь еще раз упоминается семья Саула, потому что они были связаны в таком особом месте и действительно были сынами Вениамина. В книге такие повторения очень поразительны и не случайны: все они связаны с намерением Бога, ибо сейчас главная цель - показать устранение воли человека, чтобы стало царствовать намерение Бога. Человек избрал Саула по известным причинам. Сыны Израиля, как и народы, пожелали царя, и они получили царя, как и прочие народы. Но это никогда не могло бы удовлетворить Бога. Бог должен избрать человека по своему сердцу. Поэтому первой частью обычной истории книги Паралипоменон после родословий является краткое замечание гибели дома Саула в следующей главе.

### 1Паралипоменон 10

“Филистимляне воевали с Израилем, и побежали Израильтяне от Филистимлян, и падали пораженные на горе Гелвуе. И погнались Филистимляне за Саулом и сыновьями его, и убили Филистимляне Ионафана и Авинадава и Мелхисуя, сыновей Сауловых. Сражение против Саула усилилось, и стрелки устремились на него, так что он изранен был стрелками”(гл. 10). Затем мы читаем о его смерти и смерти его оруженосца. “И умер Саул, и три сына его, и весь дом его вместе с ним умер”. Это введение к книгам Паралипоменон.
Вследствие этого разбежались все израильтяне: они потеряли надежду. Но Бог мог принести рассвет лучшего дня; и хотя филистимляне одержали победу, а Саул был раздет, с него сняли голову и его оружие и послали по филистимской земле, чтобы возвестить об этом перед своими идолами и перед народом, и хотя они положили его оружие в капище своих богов, а его голову воткнули в доме Дагона, и казалось, что они полностью шли своим путем, но, тем не менее, победа нечестивых была лишь на короткий срок. Были такие, кто достаточно чтил Саула, чтобы подняться, - некоторые отважные мужи из галаадского Иависа. “И поднялись все люди сильные, взяли тело Саулово и тела сыновей его, и принесли их в Иавис, и похоронили кости их под дубом в Иависе, и постились семь дней”. Это был достойный поступок и приемлемый для Бога, и все же это значит, что Саул был оскорблением для Бога.
Это прекрасно, это благодатно, что Бог особо выделил деяния этих людей, пусть даже и из-за царя, которым Он был так глубоко оскорблен. Как же мало мы знаем о помыслах Бога! Очень может быть, что мы могли бы подумать, что люди из галаадского Иависа были очень глупы. Зачем им нужно было вмешиваться? Несомненно, было много последователей Давида, которые обвиняли бы людей из галаадского Иависа. Но Давид не сделал бы этого. Давид понимал промысел Бога, и нигде он не был более благороден, чем когда оплакивал не только Ионафана, но и Саула. И вот при каких обстоятельствах он жил: если Саул завидовал Давиду или ненавидел его, то Давид никогда не чувствовал этого по отношению к царю Саулу. “Так умер Саул за свое беззаконие, которое он сделал пред Господом, за то, что не соблюл слова Господня и обратился к волшебнице с вопросом”.
Здесь было и непослушание слову Бога и поиск слова, которое было не от Бога, а от дьявола. “За то Он и умертвил его, и передал царство Давиду, сыну Иессеву”. Но пропущены все промежуточные обстоятельства. Главным моментом здесь является намерение Бога - не история, не ответственность, а намерение. Это и есть ключ к разнице между книгами Царств и книгами Паралипоменон.

### 1Паралипоменон 11

“И собрались все Израильтяне к Давиду в Хеврон и сказали: вот, мы кость твоя и плоть твоя; и вчера, и третьего дня, когда еще Саул был царем, ты выводил и вводил Израиля, и Господь Бог твой, сказал тебе: “ты будешь пасти народ Мой, Израиля и ты будешь вождем народа Моего Израиля”. И пришли все старейшины Израилевы к царю в Хеврон, и заключил с ними Давид завет в Хевроне пред лицем Господа; и они помазали Давида в царя над Израилем, по слову Господню, чрез Самуила” (гл. 11).
Затем Давид и весь Израиль пошли к Иерусалиму, то есть к Иевусу, где жили иевусеи. И жители Иевуса сказали Давиду: “Не войдешь сюда [ то есть они открыто пренебрегли им]”. “Но Давид взял крепость Сион; это город Давидов”.
Давид сказал, что в качестве главной награды он сделает главой или военачальником того, кто захватит крепость.
Примечательно, что взошел Иоав, а не Авесса, и никто из тех наиболее почитаемых троих, не Елеазар или Иесваал, или кто-либо из других тридцати, тех самых достойных, которые были в пещере. Никто из них, а Иоав. Иоав не был среди них. Истина заключается в том, что Иоав был честолюбивым человеком. Иоав не заботился о том, чтобы выставлять себя более, чем было необходимо, но он проявлял себя, как муж, если нужно было что-либо взять. Иоав был готов для действия, но не чтобы страдать, а чтобы захватывать. Поэтому и взошел Иоав, взял крепость и стал главой. Так будет всегда, пока не придет истинный Давид. И тогда уже не будет иоавов. Его народ весь будет праведным, но до того времени каждый будет погибать, и очень важно видеть, что в Писании сначала идет душевное, а затем духовное. В этом заключается намерение Бога, но это намерение в Давиде, а не во Христе. Это намерение Бога в том, кто искал Христа, любил Христа, ожидал Христа, но тем не менее не был Христом. Когда придет Христос, все будет в соответствии с помыслом Бога. “И взошел прежде всех Иоав, сын Саруи, и сделался главою. Давид жил в той крепости, потому и называли ее городом Давидовым. И он обстроил город кругом, начиная от Милло, всю окружность, а Иоав возобновил остальные части города. И преуспевал Давид, и возвышался более и более, и Господь Саваоф был с ним”.
Затем следуют действительно достойные, истинные воины, но не для того, чтобы захватывать, а для Давида. Они подробно представлены нам до конца главы, и показаны не только их великие деяния в повержении врагов, но и их сильная любовь к Давиду. Так, Дух Бога рассказывает историю о том, как “Давид тогда был в укрепленном месте, а охранное войско Филистимлян было тогда в Вифлееме. И сильно захотелось пить Давиду, и он сказал: кто напоит меня водою из колодезя Вифлеемского, что у ворот?” Он знал свое родное место и попросил воды, которую он, несомненно, часто пил. Он произнес это, не думая дальше ни о чем, но эти три человека “пробились сквозь стан Филистимский и почерпнули воды из колодезя Вифлеемского, что у ворот, и взяли, и принесли Давиду”.
Это было прекрасно. Это не было целью войны. Это вовсе не являлось целью похода. Это была любовь. Но поступок Давида был более прекрасен. “Но Давид не захотел пить ее и вылил ее во славу Господа, и сказал: сохрани меня Господь, чтоб я сделал это! Стану ли я пить кровь мужей сих, полагавших души свои! Ибо с опасностью собственной жизни они принесли воду. И не захотел пить ее. Вот что сделали трое этих храбрых”. Но однако были другие - нет, это истинно, кроме троих храбрых, которые были наиболее почитаемы. Бог любит упоминать, что это честь для его народа, и поэтому после каждого их имени мы читаем об их деяниях. Бог сделает это более для тех, кто жил и страдал во имя Господа. И это представляет нам Давида с его крепостью Сион и воинами.

### 1Паралипоменон 12

В 12-ой главе мы читаем глубоко интересное повествование, но уже не о тех, кто служил знамением для их смелых деяний, а о тех, кто собрался вокруг него. Прежде всего “сии также пришли к Давиду в Секелаг”, то есть как раз перед завершением всего, когда царство подошло к переломному моменту. И прекрасно видеть, что когда Бог намеревается сделать что-либо особое на земле, то Он всегда знает, как сообщить тайну об этом своему народу. От Бога исходило провиденциальное деяние, а в сердцах его народа было деяние духовное.
И ныне в сознании происходит то же самое относительно того, что царство Господа приблизилось, в более глубоком ощущении этого, в способе, каким оно воздействует на души, далеко отстоя от всего того, что когда-либо было известно; не волнение, не народ в панике из-за того, что приближается конец, или люди, точно определяющие дату, которые разочаровываются и, возможно, не смогли бы определенно сказать почему, но это они знают, что, несмотря на то, что они делали, это не придавало какое-либо значение писаниям, которые говорили о его пришествии, что они и делали, но не без Духа Бога. Так было и с израильтянами. Даже когда жил Саул, было движение сердца. После того, как Саул умер, было стремление к Давиду; но я говорю не об этом. Это совершенно другое и одновременно более низкое. Особо следует отметить движение сердца к тому, чтобы собрать израильтян в симпатии к Давиду, прежде чем это станет делом внешней преданности. Далее именно это и описывается.
“И сии также пришли к Давиду в Секелаг, когда он еще укрывался от Саула, сына Кисова, и были из храбрых, помогавших в сражении. Вооруженные луком, правою и левою рукою бросавшие каменья и стрелявшие стрелами из лука, - из братьев Саула, от Вениамина”. Первые люди, которые были названы самыми последними, что человек хотел бы ожидать, - люди от Вениамина. Это не значит, что их было так много. И впоследствии они были неторопливы. Даже когда на престол взошел Давид, и тогда люди от Вениамина были по-прежнему привержены дому Саула. Все они в целом как колено были неторопливы, но Бог проявил свою верховную власть и свое благостное намерение, призвав “братьев Саула” из этого самого колена, которые были самыми первыми, кого Он назвал “от Вениамина”. Таким образом, мы никогда не должны быть в унынии, мы никогда не должны думать, что какие-либо обстоятельства смогут воспрепятствовать божественному пути. Мы должны оставить место для власти Слова Бога, а также прежде всего для его благодати, для возвеличения им самого себя и своего призвания. Поэтому пришедшие от Вениамина названы первыми, кто, присоединился к Давиду: “Главный Ахиезер, за ним Иоас, сыновья Шемаи, из Гивы”.
Дальше мы читаем о гадитянах: “И из Гадитян перешли к Давиду в укрепление, в пустыню, люди мужественные, воинственные, вооруженные щитом и копьем; лица львиные - лица их, и они быстры как серны на горах... Они-то перешли Иордан в первый месяц, когда он выступает из берегов своих [тогда это было даже еще труднее, чем в какое-либо другое время], и разогнали всех живших в долинах к востоку и западу. Пришли также и из сыновей Вениаминовых и Иудиных в укрепление к Давиду. Давид вышел навстречу им и сказал им: если с миром пришли вы ко мне, чтобы помогать мне, то да будет у меня с вами одно сердце; а если для того, чтобы коварно предать меня врагам моим, тогда как нет порока на руках моих, то да видит Бог отцов наших и рассудит. И объял дух Амасая, главутридцати, и сказал он: мир тебе Давид, и с тобою, сын Иессеев; мир тебе, и мир помощникам твоим; ибо помогает тебе Бог твой. Тогда принял их Давид и поставил их во главе войска”. Затем мы читаем, что сыновья Манассии также помогали Давиду, как нам сказано: “Так с каждым днем приходили к Давиду на помощь”.
Но с 23-го стиха мы читаем о другом. Наступил критический момент: Саул умер. “Вот число главных в войске, которые пришли к Давиду в Хеврон, чтобы передать ему царство Саулову, по слову Господню”. И сейчас это было не столько предвидение веры, сколько проявление ее по слову Бога. Саул умер. Речь не шла о том, что могло испытывать сердце. И мы читаем только: “Сыновей Иудиных, носящих щит и копье, было шесть тысяч восемьсот готовых к войне”. Одно из самых больших колен из всех вместе взятых, самое большое колено из двенадцати колен, то самое, к которому принадлежал Давид, и все же их было только “шесть тысяч восемьсот готовых к войне”. “Не воинством и не силою”. Какая чувствуется разница, когда речь идет о человеке! Возьмем, например, лжепророка Мекку. Кем были те, кто входил в его первое войско? - Его собственная семья. Возьмем любого, кто является ложным: это всегда их собственные друзья, их товарищи, связанные с ними по плоти и крови. Но у Давида, как нас учат, в первом войске были те, кто наиболее противостоял ему, а лишь затем сравнительно незначительными по количеству были те, кто составлял его плоть и кровь, - только лишь шесть тысяч восемьсот человек; и если вы посмотрите на других, то увидите это наиболее отчетливо. Почему даже сыновей Симеона - из колена, которое не должно называться вместе с иудеями, - “людей храбрых, в войске было семь тысяч и сто”. “Сыновей Левиных четыре тысячи шестьсот”, хотя, собственно говоря, они были вне этого дела и были более связаны со служением в храме.
“И Иоддай, князь от племени Аарона [ даже они, как вы видите, чувствовали важность предстоящего], и с ним три тысячи семьсот”, так что это было более очевидно. “И Садок, мужественный юноша, и род его, двадцать два начальника; из сыновей Вениаминовых, братьев Сауловых, три тысячи, - но еще многие из них держались дома Саулова”, что свидетельствует об их немногочисленности здесь.
Но об иудеях ничего не говорится, они просто пропущены. Дело в том, что Бог не хотел бы, чтобы его царь полагался на связи плоти и крови. “Из сыновей Ефремовых двадцать тысяч восемьсот людей мужественных, людей именитых в родах своих; из полуколена Манассии восемнадцать тысяч, которые вызваны были поименно, чтобы пойти воцарить Давида; из сыновей Иссахарововых пришли люди разумные, которые знали, что когда надлежало делать Израилю” - большое изменение в Иссахаре. В пророчестве Иакова он был лишь “осел крепкий, лежащий между протоками вод”, а сейчас сыновья Иссахара были полезны. Они знали, что когда надлежало делать Израилю. “Их было двести главных, и все братья их следовали слову их”. Из колена Завулона, сравнительно незначительного колена в Израиле, было не менее пятидесяти тысяч, “готовых к сражению, вооруженных всякими военными оружиями... в строю, единодушных”. “Из колена Неффалимова тысяча вождей и с ними тридцать семь тысяч с щитами и копьями; из колена Данова готовых к войне двадцать восемь тысяч шестьсот; от Асира воинов, готовых к сражению, сорок тысяч; из-за Иордана, от колена Рувимова, Гадова и полуколена Манассиина, сто двадцать тысяч, со всяким воинским оружием”.
Вполне очевидно, что в этом списке иудеев было чрезвычайно мало, за исключением сыновей Вениамина, которые по указанной причине все же были исключением, так как в своем большинстве они держались дома Саула. Таким образом, это значит, что Бог не хотел допустить, чтобы царь его намерения был бы обязан силе человека или узам природы. Но какими бы ни были недостатки тут или там и различия между ними, “все эти воины, в строю, от полного сердца пришли в Хеврон воцарить Давида надвсем Израилем. Да и все прочие Израильтяне были единодушны, чтобы воцарить Давида”. То есть это было не разъединенное сердце. Оно было устремлено к намерению Бога; и это не только те, которые были здесь, но и те, которые по причине определенных обстоятельств отсутствовали. “И пробыли там у Давида три дня, ели и пили, потому что братья их все приготовили для них”. И перед нами предстает сцена праздника и радости, “так как радость была для Израиля”.

### 1Паралипоменон 13

Последующее показывает нам, что занимало главное место в сердцах Давида и его людей, - не престол: их сердца занимало то, что царствовать должен Давид. А сердце Давида помышляло о престоле Бога, и поэтому он советуется и говорит: “Если угодно вам, и если на то будет воля Господа Бога нашего, пошлем повсюду к прочим братьям нашим, по всей земле Израильской, и вместе с ними к священникам и левитам, в города и селения их, чтобы они собрались к нам; и перенесем к себе ковчег Бога нашего, потому что во дни Саула мы не обращались к нему” (гл. 13). И все собрание согласилось. “Так собрал Давид всех Израильтян, от Шихора Египетского до входа в Емаф, чтобы перенести ковчег Божий из Кириаф-Иарима”.
Шихор, я полагаю, это не Нил, хотя он и мог называться так иногда, но, скорее всего, ручей Эл-Хореш отделял землю Израиля от границ пустыни со стороны Египта. “И пошел Давид и весь Израиль в Кириаф-Иарим, что в Иудее, чтобы перенести оттуда ковчег Бога, Господа, седящего на херувимах, на котором нарицается имя Его. И повезли ковчег Божий на новой колеснице из дома Авинадава; и Оза и Ахия вели колесницу”.
Но здесь была главная ошибка. Везти ковчег Бога на колеснице подобало филистимлянам, но не Израилю. Израилю следовало бы знать об этом. Было уместно, когда это делали филистимляне. Они также имели цель. Но ковчег не следовало везти, это следовало вверить коровам, которые были запряжены для этого. Это подразумевалось как испытание, так как коровы, естественно, заботились бы о телятах, которые отстали, и в этом было проявление божественной силы и славы - хотя коровами и управляло естественное чувство следовать за телятами, но, тем не менее, они шли в противоположном направлении и везли новую колесницу с ковчегом в землю Израиля, давая, таким образом, явное доказательство божественной власти над природой. Это был не случай, это была не природа, это был Бог, который управлял. Но с Израилем было все по-другому. И я полагаю, что они приняли колесницу, потому что она была самой последней. Так зачастую делаем и мы. Даже филистимская традиция увлекла народ Бога, хотя филистимляне были единственным народом, насколько нам известно, который применил колесницу для перевозки ковчега Бога, но здесь мы читаем, что этот удивительный человек Давид, священники, левиты и поистине весь Израиль - все присоединились к филистимскому способу перевозки ковчега Бога к предназначенному для него месту.
Да, один неправильный шаг влечет за собой другой, и хотя присутствовала явная радость и несомненно, что ковчегу оказывалось много внешних почестей, но когда они дошли до гумна Хидона, то Бог позволил, чтобы здесь было то, что испытало бы их подлинное состояние. “Оза простер руку свою, чтобы придержать ковчег, ибо волы наклонили его. Но Господь разгневался на Озу, и поразил его за то, что он простер руку свою к ковчегу”. Ему, по крайней мере, следовало бы знать это лучше. Он, который принадлежал к колену Левия, он, который должен был чувствовать, что Бог был способен позаботиться о своем ковчеге, позволяя волам спотыкаться или нет, - и он простер руку грешно, чтобы поддержать знамение присутствия Бога Израиля, который как будто не мог сам позаботиться о своей славе. И Оза был сразу же поражен, “и онумер тут же пред лицем Божиим”. Давид опечалился вместо того, чтобы смириться, потому что Бог поразил Озу. “И назвал то место поражением Озы; так называется оно и до сего дня. И устрашился Давид Бога в день тот, и сказал: как я внесу к себе ковчег Божий?” Таково было следующее воздействие: сначала печаль, а затем страх. “И не повез Давид ковчега к себе, в город Давидов, а обратил его к дому Аведдара Гефянина. И оставался ковчег Божий у Аведдара, в доме его, три месяца, и благословил Господь дом Аведдара и все, что у него”. Было такое благословение в том доме, что, как мы узнаем позднее, нельзя было ожидать, но ковчег пробыл там, по крайней мере, три месяца.

### 1Паралипоменон 14

Следующая глава не настолько раскрывает религиозную картину положения вещей, которую вы найдете чрезвычайно важной впоследствии; но что я назвал бы наиболее полезным, так это отношение язычников к престолу Давида; не смирение царя перед ковчегом Бога - отношение Давида к Богу, а отношение язычников к Давиду. “И послал Хирам, царь Тирский, к Давиду послов, и кедровые деревья, и каменщиков, и плотников, чтобы построить ему дом. Когда узнал Давид, что утвердил его Господь царем над Израилем, что вознесено высоко царство его, ради народа его Израиля...” (гл. 14).
Воздействие на язычников показало, насколько истинно было то, что Бог возвысил Давида. Никто не думал об этом, когда здесь был Саул.
Затем мы читаем, что Давид был в Иерусалиме и филистимляне теперь думали, что так как он был помазанным царем, то настало время, чтобы выступить. “И поднялись все Филистимляне искать Давида. И услышал Давид об этом и пошел против них. И Филистимляне пришли и расположились в долине Рефаимов”. Но Давид жил в простоте, которая и привела его к престолу. Он вопрошал Бога. Он не говорил: “Теперь у меня есть войско. Если я был победителем над филистимлянами в дни моей слабости, то насколько легче одержать мне победу, когда у меня есть сила!” Но было не так. Он вопрошал у Бога. Требуется больше веры, чтобы быть зависимым в день преуспевания, как и в день бедствия, где мы часто и подвергаемся испытанию; и души, с которыми остается все в порядке, когда их испытывают, зачастую глубоко падают, когда они значительно благословлены Господом. Это не доказывает, что благословение было не от Бога, это доказывает, что мы можем перестать поступать в зависимости от Бога. Но Давид стоял, как прежде, и стоял потому, что зависел. “И вопросил Давид Бога, говоря: идти ли мне против Филистимлян, и предашь ли их в руки мои?” - ибо это было главным моментом. “И сказал ему Господь: иди, и Я предам их в руки твои”. Таков был ответ. “И пошли они в Ваал-Перацим, и поразил их там Давид; и сказал Давид: сломил Бог врагов моих рукою моею, как прорыв воды. Посему и дали имя месту тому: Ваал-Перацим [место прорывов]”.
“И оставили там Филистимляне богов своих, и повелел Давид, и сожжены они огнем”. Таким образом, вы видите, что было отмщение по воле Бога Израиля за оскорбление, нанесенное ковчегу. Если бы они увезли ковчег, то никогда не сожгли бы его. Скорее, это он сжег бы их и принудил вопросить, как он должен быть восстановлен для Бога Израиля - для народа; но в данном случае они оставили своих богов, и Давид сжег их. Таким было требование закона Бога, как мы читаем об этом во Второзаконии. Поэтому Давид поступает не только в зависимости и послушании. “И пришли опять Филистимляне и расположились по долине”. Это могло быть случайностью. “И еще вопросил Давид Бога, и сказал ему Бог: не ходи прямо на них”. Как великолепно! Мы узнаем, что Бог хотел бы, чтобы мы всегда полагались на него; так как ответ Бога в одно время может вовсе и не быть таковым в другое время. “Не ходи прямо на них, уклонись от них и иди к ним со стороны тутовых дерев; и когда услышишь шум как бы шагов на вершинах тутовых дерев, тогда вступи в битву, ибо вышел Бог пред тобою, чтобы поразить стан Филистимлян. И сделал Давид, как повелел ему Бог; и поразили стан Филистимский, от Гаваона до Газера. И пронеслось имя Давидова по всем землям, и Господь сделал его страшным для всех народов”.

### 1Паралипоменон 15

И сейчас сердце Давида возвращается обратно, ибо на некоторое время Бог благословил дом Овед-Едома. “И построил он себе домы в городе Давидовым, и приготовил место для ковчега Божия, и устроил для него скинию” (гл. 15). Его сердце не могло бы успокоиться без этого. “Тогда сказал Давид: никто не должен носить ковчега Божия, кроме левитов”. И ныне он научился. Он полагался на Бога. Он получил свой ответ от Бога относительно внешних дел царства, а теперь он познает помыслы Бога относительно того, что касается поклонения ему, и почему не удался его прежний план. “Тогда сказал Давид: никто не должен носить ковчега Божия, кроме левитов, потому что их избрал Господь на то, чтобы носить ковчег Божий и служить Ему во веки. И собрал Давид всех Израильтян в Иерусалим, чтобы внести ковчег Господень на место его, которое он для него приготовил. И созвал Давид сыновей Аароновых и левитов”.
Здесь мы читаем о большой заботе не только о том, чтобы иметь Израиль, но и священников и левитов. И это делает именно Давид. Примечательна разница: теперь это уже больше не некий Моисей или Аарон. Это делает больше не первосвященник. Есть более высокий человек, чем первосвященник. Царь превыше всего - тень Мессии. Таким образом, они представлены нам в соответствующем порядке. И Давид призвал священников Садока и Авиафара и сказал им, что они являются начальниками левитских родов, так что они должны освящать самих себя, а не только левитов, которые совершали служение, но и тех, кто стоял во главе. “Вы, начальники левитских родов, освятитесь сами и братья ваши, и принесите ковчег Господа Бога Израилева, на место, которое я приготовил для него; ибо как прежде не вы это делали, то Господь Бог наш поразил нас за то, что мы не взыскали Его, как должно”.
Мы часто удивляемся, почему Господь имеет дело с теми, кто поступает по его Слову, так, чтобы разоблачить их, когда что-либо происходит неправильно - почему Бог не позволяет, чтобы что-либо осталось сокрытым, а обязательно показывает то, что болезненно и унизительно. Это является причиной. Сам факт - это обладание его Словом, стремление поступать Духом Бога, его Словом. Бог, вместо того, чтобы позволить пройти тому, что должно бы скрываться, раскрывает это. Таким образом, мы все имеем пользу, но мы имеем и позор - всю пользу Слова Бога, но и позор отсутствия у нас соответствующего чувства. Так это было с Давидом и ныне есть с Израилем. “И освятились священники и левиты для того, чтобы нести ковчег Господа, Бога Израилева. И понесли сыновья левитов ковчег Божий, как заповедал Моисей по слову Господа, на плечах, на шестах”. Здесь мы находим и другую отличительную черту, а именно то, что Давид по своему слову предписывает музыку и пение псалмов. “И приказал Давид начальникам левитов поставить братьев своих певцов с музыкальными орудиями, с псалтирями и цитрами и кимвалами, чтобы они громко возвещали глас радования”.
Для христиан использование таких инструментов в поклонении Богу не является предписанием, потому что отличительной чертой христианина, как говорит апостол, должно стать моление духом и моление и умом. И совершенно ясно, что этого не может быть там, где речь идет лишь о музыкальных инструментах. Но все это было совершенно кстати для Израиля, потому что Израиль был народом, представлявшим землю и земное; а мы, если мы что-либо из себя представляем, должны представлять небеса и небесное. Но сделать это мы можем, конечно же, только верой. Тогда не могло быть подобного. Несомненно то, что говорилось о цитрах, но тот, кто обладает хоть каким-либо пониманием Писания, не предположил бы, что имеются ввиду буквальные цитры. На небесах будет великолепно звучащая радость, радость, основанная на божественной праведности, но там не будет ничего такого, как материальные инструменты, и мы можем видеть поэтому, что церковное восхваление должно быть Святым Духом, а не только лишь от земли, земным. Но земные люди будут иметь земную форму выражения своего восхваления. Поэтому все кстати. “И поставили левиты Емана, сына Иоилева”. А затем мы читаем, что певцы и другие, даже придверники у ковчега, были поставлены самым упорядоченным образом.
“Так Давид и старейшины Израилевы и тысяченачальники пошли перенести ковчег завета Господня из дома Овед-Едомова с веселием. И когда Бог помог левитам, несшим ковчег завета Господня, тогда закололи в жертву семь тельцов и семь овнов. Давид был одет в виссонную одежду, а также и все левиты, несшие ковчег, и певцы, и Хенания начальник музыкантов и певцов. На Давиде же был еще льняной ефод”. Он занимает место священника. Он был царем, но хотя он занимает место во главе и был главным во всей этой великой процессии, которая несла ковчег Бога в Сион, тем не менее не было видно царских одеяний или земной пышности. Когда Давид занял самое близкое место к ковчегу Бога, тогда он был наиболее возвышен. Виссоновые одежды и льняной ефод были предназначены для той цели, чтобы он смог подобающим образом приблизиться к ковчегу Бога. Это было его место - не престол, а ковчег. Он имел престол, ценил его как дар Бога, сам был выбран и призван к нему, но ковчег был для него несравнимо ближе и дороже.
“Так весь Израиль вносил ковчег завета Господня с восклицанием, при звуке рога и труб и кимвалов, играя на псалтирях и цитрах. Когда ковчег завета Господня входил в город Давидов, Мелхола, дочь Саулова, смотрела в окно и, увидев царя Давида, скачущего и веселящегося, уничижила его в сердце своем”. Но здесь не описываются подробности. Для получения завершенной картины нам следует обратиться к 1-й и 2-й книгам Царств. Книга Паралипоменон дает нам лишь взгляд, фрагмент, и ничего более. Главным моментом является сторона Бога, а не человека. Мелхола представляла лишь неверие дома Саула, неверие душевного сердца. У нее не было сочувствия. Она чувствовала себя униженной смирением Давида перед ковчегом Бога. Она не оценила нравственное великолепие происходящего.
Сейчас я не буду останавливаться на следующей главе, обращу лишь внимание на простой факт, что ковчег был принесен и что Давид, преисполненный радости, излучал вокруг себя радость и соответственно относился к каждому в Израиле, как нам сообщается, а затем наступило благодарение и пение псалмов, в подробности чего я не буду вдаваться.

### 1Паралипоменон 16

Я сказал, но лишь немного, о псалме, который пелся в тот день, исполнение которого было вверено Давидом Асафу и его братьям. Фактически он состоит из нескольких псалмов, соединенных вместе, казалось бы, своеобразно, но безусловно с божественной мудростью. Они взяты из четвертой и пятой книг Псалмов, ибо я полагаю, что большинству известно, что книга Псалмов состоит из пяти книг с определенными характерными чертами. Четвертая из них состоит из тех псалмов, которые ожидают установления царства Господа, а пятая повествует о результатах этого установления. Кроме того, следует отметить одну особенность: ковчег Бога теперь был предварительно помещен в шатер в Иерусалиме. Ковчег больше не был со скинией. Это было наиболее поразительное изменение, и оно относится к особому положению Давида. Власть царя теперь была центром Израиля - это образ Господа Иисуса, ибо Бог сохранял главное почетное место для своего Сына, а Давид представляет его. Так, мы видим, что священники отошли на второе место, а царь явно выдвинулся вперед. Сказано: “Давид оставил там, пред ковчегом завета Господня, Асафа и братьев его, чтоб они служили пред ковчегом постоянно, каждый день”. Ковчег, который был престолом Бога в Иерусалиме, теперь более тесно связан с царем, чем со священниками. Постоянно все сосредотачивалось вокруг этого центра, но это было лишь временным положением вещей.

### 1Паралипоменон 17

Сердце Давида занято будущей славой для Израиля (гл. 17), и он рассказывает пророку Нафану о переживаниях своего духа. Ему казалось вопиющим, что он живет в кедровом доме, а ковчег завета Бога лишь под шатром. Нафан говорит ему делать все, что есть у него на сердце, ибо Бог был с ним. Но здесь Нафан не знал помысла Бога. Намерение сердца Давида было правильным, но не своевременным. У Бога было другое намерение, и только оно было хорошо и мудро. Так, в ту же ночь Бог повелел Нафану пойти к рабу Давиду и сказать ему: “Не ты построишь Мне дом для обитания”. Это было предназначено Соломону. Ничто не может быть более действенным, чем послание Бога своему рабу. Он переходил с Израилем от одного шатра к другому после того, как вывел их из Египта; Он ходил с ними, но никогда не говорил кому-либо из судей, чтобы ему построили дом. Он взял Давида из самого низкого положения, чтобы тот стал правителем над народом Израиля. Он был с ним повсюду - предал смерти его врагов, сделал ему имя, предназначил место для народа, где они должны жить и больше никуда не переселяться, “и нечестивые не станут больше теснить его, как прежде. В те дни, когда Я поставил судей над народом Моим Израилем”. Он смирил всех его врагов, и вместо того, чтобы Давид построил дом Богу, Бог сам намеревался построить дом Давиду, а пока это не было сделано, Богу нельзя было иметь дом, построенный для него самого. Как блаженны пути Бога! Он делает все для нас, прежде чем мы сможем сделать что-либо для него. Давид должен был иметь дом, построенный для себя. То есть царство Израиля должно быть прочно и непоколебимо установлено в доме Давида, а до этого времени Бог не примет дом. Фактически Бог смотрел вперед на Христа, и все значение и ценность выбора дома Давида и особенно сына Давида имели место относительно Мессии.
В этой главе есть примечательный пропуск, если сравнивать с тем, что мы уже видели в первых двух книгах Царств, и который служит ярким примером разницы между первыми двумя книгами Царств и книгами Паралипоменон. В первых двух книгах Царств Бог говорит Давиду через пророка, что если его сыновья будут непослушны, то Он накажет их, но Он не устранит от них навсегда свою милость. Это не должен быть уничтожающий суд, а наказующая милость. Здесь это исчезает. Он просто говорит: “Он построит Мне дом, и утвержу престол его на веки. Я буду ему отцом, и он будет Мне сыном, - и милости Моей не отниму от него, как Я отнял от того, который был прежде тебя. Я поставлю его в доме Моем и в царстве Моем на веки, и престол его будет тверд вечно”.
Первые две книги Царств - это книги об ответственности, а книги Паралипоменон - о божественном провидении. Это и объясняет пропуск здесь того, что имеет большое значение в первой и второй книгах Царств. Та книга везде представляет ответственность царей, не столько народа, сколько царей, и поэтому - сыновей Давида или последователей среди рода. И поскольку главным моментом книг Паралипоменон является уже не проявление нравственного божественного управления и того, как цари, а также народ, действительно пожинали плоды того, что посеяли, но главный момент, скорее, заключается в том, чтобы показать, что существует лишь замысел Бога, намерение Бога, его помысел, так что в книгах Паралипоменон опускаются все непредвиденные обстоятельства дома Давида: дается только окончательная мысль Бога.
И нет ничего, что осуществится более определенно, ибо Бог никогда не откажется от Израиля, пока Он не установит престол в лице истинного Сына Давида, ГосподаИисуса. Давид склоняется пред Богом, и, как здесь сказано, “ пришел царь Давид, и стал пред лицем Господним, и сказал: кто я, Господи Боже, и что такое дом мой, что Ты так возвысил меня? Но и этого еще мало показалось в очах Твоих, Боже; Ты возвещаешь о доме раба Твоего вдаль [и действительно, Он возвещал, пока будет существовать земля], и взираешь на меня, как на человека великого, Господи Боже!” И неудивительно, что он был предвестником того, кто будет править всей землей так, как никогда не правил смертный человек! “Что еще может прибавить пред Тобою Давид для возвеличения раба Твоего? Ты знаешь раба Твоего!” Те, кто относит это к благовествованию, в значительной мере теряют пользу данного отрывка. Это не значит, что нам как христианам не дано право находить утешение в божественной благодати или что мы не должны наслаждаться в славе нашего Господа Иисуса, но тогда есть двойное зло, совершаемое отнесением этого к царству, каким мы знаем его при благовествовании. Прежде всего это мешает нам увидеть более глубокую славу Господа и наше собственное более высокое отношение, так как мы не являемся лишь предметами в царстве, как иудеи будут даже в это предсказанное время благословения. Несомненно, мы находимся в царстве возлюбленного Сына Бога. Но как? Мы являемся царями, мы являемся царями с Христом даже сейчас. Мы еще не царствуем, но мы являемся царями, царями прежде, чем царствование будет иметь место. Мы будем царствовать со Христом, а тем временем мы сделаны, несомненно, не более священниками, чем царями. “Ему, возлюбившему нас и омывшему нас от грехов наших кровью Своею и соделавшему нас царями и священниками...”
Большую ошибку допускают те, кто относит предсказание к нынешнему времени и к настоящему возвеличению Христа, который сидит, как отвергнутый царь, в новой славе, главой которой Он является; Он и есть глава для того, чтобы осуществить главный замысел Бога, чтобы мы стали его телом, а не только предметами, которыми Он управляет. Но есть и другое зло, которое причиняется неправильным применением, о котором я говорил, то есть люди вычеркивают будущее для Израиля. Они не видят, что Бог поддерживает этот народ в своем тайном провидении, хотя Он больше не может открыто признавать его своим народом. Но Он постепенно обратит их, возродит, возвысит, как никогда ни один народ, даже Израиль во времена Давида и Соломона. Итак, мы видим, как, казалось бы, тривиальное заблуждение может быть чревато наихудшими последствиями как для настоящего, так и для будущего.
Затем Давид постигает величие замыслов Бога и ему доставляет наслаждение думать не только о его благодати по отношению к себе. “И кто подобен народу Твоему Израилю, единственному народу на земле, к которому приходил Бог, чтоб искупить его Себе в народ, сделать Себе имя великим и страшным делом - прогнанием народов от лица народа Твоего”. Ныне это является качеством того, что божественно, что не изнашивается. А что является человеческим - изнашивается. Все, созданное руками людей, старит, но не так обстоит дело с тем, что является божественным соответственно новой твари - соответственно Христу. Поэтому конец будет ярче, чем начало; а представления человека о вызывающем сожаление взгляде в прошлое на потерянный рай является сравнительно бедным, ибо то, что показывает нам Бог, является божественным раем, который будет окончанием всего, а не только лишь восстановлением рая человека. Так будет с Израилем. Они будут иметь царство несравнимо более благословенное под Христом, чем под Давидом или Соломоном. “Итак теперь, о, Господи, слово, которое Ты сказал о рабе Твоем и о доме его, утверди навек, и сделай, как Ты сказал. И да пребудет и возвеличится имя Твое во веки, чтобы говорили: Господь Саваоф, Бог Израилев, есть Бог над Израилем, и дом раба Твоего Давида да будет тверд пред лицем Твоим”.

### 1Паралипоменон 18

В следующей, 18-ой, главе Дух Бога показывает нам власть, которой был наделен Давид. Он поразил филистимлян, которые были деспотичными врагами Израиля в дни Саула и которые убили самого Саула и его семью. Давид поразил и смирил их. Он поразил Моава, старого врага, завистливого и злобного по отношению к народу. “И сделались Моавитяне рабами Давида, принося ему дань. И поразил Давид Адраазара, царя Сувского, в Емафе”. Эта власть распространялась уже не только на тех, кто находился непосредственно рядом. “Сирияне Дамасские пришли было на помощь к Адраазару, царю Сувскому, но Давид поразил двадцать две тысячи Сириян. И поставил Давид охранное войско в Сирии Дамасской, и сделались Сирияне рабами Давида, принося ему дань. И помогал Господь Давиду везде, куда он ни ходил”. Далее мы читаем, что Давид посвятил Богу сосуды, золото и серебро, которое он взял от всех народов - “от Идумеян, Моавитян, Аммонитян, Филистимлян и от Амаликитян”. Но Бог наделил почетом не только Давида, но и его рабов. “И царствовал Давид над всем Израилем, и творил суд и правду всему народу своему”, и его царство должным образом наделило рабов соответствующим делом.

### 1Паралипоменон 19

В 19-ой главе мы видим, что были и те, кто не оказывал уважения щедрости Давида. Аммонитяне не могли понять, что Давид оказывает милость Аннону, сыну Нааса, потому что его отец оказывал ему милость; и поэтому аммонитские князья, думая, что это был лишь политический ход, чтобы разорить землю, высмотрев ее, предложили поступок, вызвавший презрение у рабов Давида, но это лишь обернулось для них прискорбным наказанием. Несомненно, они попытались нанять колесницы, но это было напрасно; затем на помощь были призваны сирияне, но и они не оказали помощи. Они оказались в тяжелом положении. Затем израильтяне вступили в сражение с сириянами за рекой. Возможно, они бы сделали все, что могли. Сирийцы побежали от израильтян, чтобы завершить битву. “Когда увидели слуги Адраазара, что они поражены Израильтянами, заключили с Давидом мир и подчинились ему. И не хотели Сирияне помогать более Аммонитянам”.

### 1Паралипоменон 20

В 20-ой главе мы видим Давида, оставшегося в Иерусалиме, и Иоава, выведшего войско на осаду Раввы. Для Давида это было печальное время, но весьма удивительно, что книги Паралипоменон ничего не говорят об этом. Они не обращаются к отдельному греху, за исключением связанного с намерением Бога. Этим я не имею в виду, что Бог подталкивает человека ко греху, но в нашей истории есть печальные страницы, которые Бог связывает со своей великой милостью и своим намерением относительно нас. А другие являются лишь своеволием нашей природы, не имеющей такой связи. Поэтому здесь мы и не читаем ни слова о случае с Вирсавией.

### 1Паралипоменон 21

Следующая, 21-я, глава показывает нам успешную попытку сатаны вовлечь Давида в то, что было ужасным грехом, особенно для него, рассчитывавшего на силу Израиля! Не был ли он язычником? Мог ли Давид допустить мысль, что это была его собственная доблесть или доблесть его народа, которая принесла эти великие победы? Несомненно, Бог использовал Давида и его рабов. Всех их Он наделил почестями. Это был Бог. Поэтому желание Давида провести перепись Израиля было очень большим злом в глазах политиков мира, таких, как Иоав. Это не значит, что Иоав беспокоился из-за совершенного греха, если он и увидел какие-либо хорошие результаты от него; но он не мог понять, как человек, подобный Давиду, смог пойти на такой компромисс с самим собой, ничуть не изумившись, ибо, в конце концов, перепись населения не принесла бы им ни на одного человека больше. Зачем же тогда так беспокоиться и идти на риск, совершая грех без какой-либо пользы? Таково было рассуждение Иоава. Но слово царяодержало победу, и Иоав отправился исполнять миссию и подал список народной переписи, который был не полным. “И подал Иоав Давиду список народной переписи, и было всех Израильтян тысяча тысяч, и сто тысяч мужей, обнажающих меч, и Иудеев - четыреста семьдесят тысяч, обнажающих меч. А левитов и Вениаминян он не исчислял между ними”. Замыслы людей не удались, особенно среди народа Бога. “И не угодно было в очах Божиих дело сие, и Он поразил Израиля”. На первый взгляд это кажется крайностью - почему Бог поразил Израиль? Именно Израиль стал ловушкой и предметом гордости для царя. Разве он их не исчислил? Каждый десятый теперь должен был быть убитым. Бог сократит их число и даст Давиду почувствовать, что вместо благословения для своего народа он станет проклятием из-за своей гордости и недомыслия. Поэтому Давиду пришлось признаться Богу: “Весьма согрешил я, что сделал это. И ныне прости вину раба Твоего, ибо я поступил очень безрассудно”. Но нет! Исповедание не всегда препятствует наказанию. Наказание от Бога было уже составлено. Он сказал: “Избери себе одно из них, - и Я пошлю его на тебя... избирай себе: или три года - голод, или три месяца будешь ты преследуем неприятелями твоими и меч врагов твоих будет досягать до тебя; или три дня - меч Господень и язва на земле”. Давид испытывал сильное переживание в душе, но выбрал последнее и был прав. “Пусть лучше впаду в руки Господа, ибо весьма велико милосердие Его, только бы не впасть мне в руки человеческие”. Давид предпочел, и справедливо, по-моему, прямую руку Бога. То, что было вторым, ему показалось омерзительным - голод. Он не смог бы вынести, чтобы Бог явился умертвить голодом свой народ и приговорить его к такой низкой смерти; или, с другой стороны, чтобы враги возвысились над Израилем. Для его души это было омерзительно. Он выбрал то, что было бы явным наказанием, совершенным рукой Бога - истребляющим ангелом. “И послал Господь язву на Израиля, и умерло Израильтян семьдесят тысяч человек”. В ходе этого “послал Бог ангела в Иерусалим, чтобы истреблять его. И когда он начал истреблять, увидел Господь и пожалел о сем бедствии, и сказал ангелу-истребителю: довольно! теперь опусти руку твою”. Это произошло над гумном иевусеянина Орны, ибо иевусеянин жил тогда в той земле. Хананеи все еще жили здесь. Это будет так, пока не придет и не будет царствовать Иисус, после этого хананеев больше не будет. И более того, Бог проявляет свою благодать, ибо все здесь в благодати. И именно здесь Он остановился - последнее место, где можно было бы ожидать, - у гумна иевусеянина Орны. Но почему здесь? Потому что здесь Бог намеревался проявить свою благодать. “И поднял Давид глаза свои, и увидел ангела Господня, стоящего между землею и небом, с обнаженным в руке его мечом, простертым на Иерусалим [Бог дал ему увидеть это]; и пал Давид и старейшины, покрытые вретищем, на лица свои. И сказал Давид Богу: не я ли велел исчислить народ? я согрешил, я сделал зло, а эти овцы что сделали? Господи, Боже мой! да будет рука Твоя на мне и на доме отца моего, а не на народе Твоем, чтобы погубить его”. Таким образом он берет на себя последствия своего греха. Это было прекрасно в Давиде: мы можем сказать, что это было естественно, это было правильно. Господу Иисусу было неизмеримо хуже. В нем не было греха, но все же Он взял весь грех на себя, пострадал за наши грехи, “праведник за неправедных”, чтобы привести нас к Богу. А здесь был неправедный царь, который навлек эту кару на народ. Тем не менее теперь он, по крайней мере, был использован божественной благодатью. Теперь он подставляет себя для удара, но царствовать должна независимая благодать. “И ангел Господень сказал Гаду, чтобы тот сказал Давиду: пусть Давид придет и поставит жертвенник Господу на гумне Орны Иевусеянина”.
Место, где милость возобладала над наказанием, стало местом для жертвенника. Это показывает, где впоследствии должен быть построен храм, - там, где гибельбыла остановлена божественной милостью. “И пошел Давид, по слову Гада...” - читаем мы об интересной сцене, происшедшей между Давидом и Орной, который изъявил желание отдать все, но нет, это должно быть даром Давида, а не иевусеянина. “И сказал царь Давид Орне: нет, я хочу купить у тебя за настоящую цену, ибо не стану я приносить твоей собственности Господу, и не буду приносить во всесожжение взятого даром. И дал Давид Орне за это место шестьсот сиклей золота. И соорудил там Давид жертвенник Господу и вознес всесожжения и мирные жертвы”. Как удивительно! Человек, который принес столько бед, - виновный царь есть образ святого Израиля, образ того, кто отдал свою жизнь в качестве выкупа за многих.

### 1Паралипоменон 22

В 22-ой главе он раскрывает свои уста в Духе Бога и говорит: “Вот дом Господа Бога и вот жертвенник для всесожжений Израиля”. Здесь он нашел место. Таков был божественный путь. Несомненно, что перепись народа была грехом со стороны Давида, но это был грех, теперь уже полностью затерявшийся в божественной благодати; Бог таким образом показал себя народу и также сделал Иерусалим явным местом, где Он будет выслушивать человека на земле. И Бог внесет то, что выдержит даже наказание за виновных. Здесь должен быть поставлен храм.
Поэтому с данного места и до конца книги Давид устраивает все с учетом храма, который должен быть построен, и сына, который должен построить его. С этого момента все является приготовлением к его отправлению и к этому делу, которое должно быть совершено сыном, - оно не может быть оставлено для Давида, но не Соломон подготавливал все для строительства, а Давид. Давид и Соломон дают нам две великие истины о Христе - и обе во Христе. В человеке это должно быть разделено, в человеке мы видим разницу. Но все же прекрасно видеть, что все приготавливает не Соломон: в этом проявляется мудрость Давида. Так будет и с Христом. Это значит не только лишь то, что Христос будет вскоре божественной мудростью или силой; но Христос есть божественная сила, божественная мудрость; Христос рассматривается как распятый, как и говорит о нем апостол Павел в противоположность мудрости человека. Давид поэтому все приготавливает заранее для храма, дома Бога.
И примечательно, как я могу как раз сейчас заметить, что дом предполагается быть всегда одним и тем же домом. Даже то поразительное место в книге пророка Аггея (гл. 2, 9), которое дано в наших Библиях, сохраняет эту же мысль. Это не “слава сего последнего храма”, а скорее “последняя слава сего храма”. Он рассматривается как один и тот же дом с самого начала и до конца. Несомненно, ассирийцы или вавилоняне могли уничтожить или разрушить его; несомненно, римляне могли даже распахать место, где он стоял, но в помыслах Бога это один и тот же дом. Настолько полно мы видим всю череду его намерений. Бог проигнорировал эти ужасные тучи, которые время от времени собирались над домом, но когда вскоре наступит день для славы, чтобы жить в земле, тогда это будет дом Бога, который всегда считался таковым. Возможно, до этого там бывал и антихрист, но это дом Бога; последняя слава дома будет больше, чем предыдущая. “Последней славой”, несомненно, будет слава, когда вскоре возвратится Господь Иисус. Было уже предварительное осуществление, когда Он приходил к дому в свое первое пришествие; но полное значение будет обретено тогда, когда Он потрясет небеса и землю, которые созданы этой славой последнего дома, но это будет только тогда, когда Он придет вновь.
Итак, Давид приготавливает все для того, что должно быть построено его сыном. “И приказал Давид собрать пришельцев, находившихся в земле Израильской, и поставил каменотесов, чтобы обтесывать камни для построения дома Божия. И множество железа для гвоздей к дверям ворот и для связей заготовил Давид, и множество меди без весу, и кедровых дерев без счету, потому что Сидоняне и Тиряне доставили Давиду множество кедровых дерев. И сказал Давид: Соломон, сын мой, молод и малосилен, адом, который следует выстроить для Господа, должен быть весьма величествен, на славу и украшение пред всеми землями: итак буду я заготовлять для него. И заготовил Давид до смерти своей много. И призвал Соломона, сына своего, и завещал ему построить дом Господу Богу Израилеву. И сказал Давид Соломону: сын мой! У меня было на сердце построить дом во имя Господа, Бога моего, но было во мне слово Господне, и сказано: ты пролил много крови и вел большие войны; ты не должен строить дома имени Моему, потому что пролил много крови на землю пред лицем Моим. Вот, у тебя родится сын: он будет человек мирный; Я дам ему покой от всех врагов его кругом: посему имя ему будет Соломон. И мир и покой дам Израилю во дни его. Он построит дом имени Моему, и он будет Мне сыном, а Я ему отцом, и утвержу престол царства его над Израилем навек”. Вы видите намерение Бога. Так объясняет Давид, и это было причиной, почему он не должен был строить, но, тем не менее, ему было дозволено подготовить все для строительства. Давид посеял, а Соломон должен был пожинать плоды. Подробности этого приготовления даются нам до самого конца следующей главы.

### 1Паралипоменон 23 - 24

“Давид, состарившись и насытившись жизнью, воцарил над Израилем сына своего Соломона. И собрал всех князей Израилевых и священников и левитов”. Здесь проявляется примечательный поступок Давида в полном соответствии с тем, что мы увидели до этого. Сначала он переписывает левитов и делает это соответственно Моисею - от возраста тридцати лет и выше. Но даже сам Моисей дал нам возможное изменение этого, а именно с двадцати пяти лет. Давид пошел дальше этого. Он царь, и все зависит от царя. “Вот сыновья Левины, по домам отцов их, главы семейств, по именному счислению их поголовно, которые отправляли дела служения в доме Господнем, от двадцати лет и выше” (гл. 23). Таким образом Давид показал суверенное право действовать для Бога. Он сделал так только потому, что является образом Христа. Был единственный, значительнее Моисея, которого имел в виду Дух Бога, и Давид символизирует его. Сказано: “Посему, по последним повелениям Давида, исчислены левиты от двадцати лет и выше, чтоб они были при сыновьях Аароновых, для служения дому Господню”. Несомненно, их обязанности были значительно увеличены, и каким бы большим ни было их число, великолепие храма требовало всех мужчин от двадцати лет. И, кроме того, Давид дал им все места, имевшиеся в храме. Это было как почетом, так и обязанностью, и так можно постичь благодать, действующую в призвании более молодых людей. В 24-ой главе мы читаем о распределениях сыновей Аарона; теперь они распределены на двадцать четыре череды. Садок занял место первосвященника, и нам известно, что эта ветвь будет и тогда, когда вскоре придет Господь Иисус, чтобы царствовать. Это значит не только то, что дом Давида будет наслаждаться своим правом и славой в соответствии со Словом Господа, но и то, что семья Садока будет действительно исполнять священнослужение в тот предстоящий день блаженства на земле. Это нам известно из книги пророка Иезекииля, который ясно дает увидеть, что это будет действительно так (гл. 44, 15): “А священники из колена Левиина, сыновья Садока, которые, во время отступления сынов Израилевых от Меня, постоянно стояли на страже святилища Моего, те будут приближаться ко Мне, чтобы служить Мне, и будут предстоять пред лицем Моим, чтобы приносить Мне тук и кровь, говорит Господь Бог”. И мы видим причину этого. Они оставались верны. Но есть и другая причина, которая не проявлялась в пророчестве. Они были непосредственными потомками Финееса; а Бог дал клятву в пустыне (поскольку это было задолго до Давида), что будет вечный завет со священством и семьей Финееса. Если Бог помнитсвои обетования, то Он не забывает и о своем завете с человеком. Посему это является не только обетованием отцам, но Богом никогда не забывается то, что могло произойти из-за измены его народа в любое время великих бед.

### 1Паралипоменон 25

В 25-ой главе мы читаем о песенном служении. “И отделил Давид и начальники войска на службу сыновей Асафа, Емана и Идифуна, чтобы они провещавали на цитрах, псалтирях и кимвалах [это названо “провещаванием” потому, что это так прямо вводило Бога, что и является главным значением пророчества]; и были отчислены они на дело служения своего”. Было двадцать четыре череды певцов. Это было другим примечательным изменением. В скинии характерной чертой было не пение, а жертва, но в храме в день славы победная песнь является новой и подобающей чертой. Как мы читаем, жертвы останутся, и такими не будут на земле, как они были просто приношениями, требуемыми законом, а будут воспоминаниями, несомненно, о главной жертве. Бог снизойдет, чтобы использовать для земного народа земное знамение. Небесный народ не нуждается ни в каком знамении. Это и есть причина, почему мы сейчас не имеем жертв, потому что видим, что жертва Христа в небесном помысле. Мы наслаждаемся небесной оценкой Христа. А так как жертвы нет на небесах, то ее нет и у нас; но когда вступит земля, то земной народ будет иметь земные жертвы.

### 1Паралипоменон 26

В 26-ой главе мы читаем о привратниках, ибо участь величия - думать о том, что имеет наименьшее значение. Дух Бога снизошел, чтобы распределить привратников с помощью Давида так же, как Он сделал это для первосвященника или для различных черед священства. Все имеет свое место, и все то, что как-то связано со служением Богу, является значительным в его глазах. И, действительно, это только мы проводим такое большое различие между великим и малым. Для Бога даже самое малое имеет ценность.

### 1Паралипоменон 27

В 27-ой главе мы больше читаем о царстве в его внешнем устроении. “Вот сыны Израилевы по числу их, главы семейств, тысяченачальники и стоначальники и управители, которые по отделениям служили царю во всех делах, приходя и отходя каждый месяц, во все месяцы года. В каждом отделении было их по двадцать четыре тысячи”. Наиболее заметно здесь число двадцать четыре в тысячах. Двенадцать является числом, посвященным совершенству в человеческом управлении, то есть в управлении человеком. В церкви - семь, потому что это духовное служение. В Израиле - двенадцать - двенадцать колен, а не семь. Так здесь, в царстве, только дается двойное свидетельство этому, то есть двадцать четыре. Ничего не было установлено, когда только двенадцать. “Дабы устами двух или трех свидетелей подтвердилось всякое слово”. Тысячелетие будет великим установлением царства. А мы, таким образом, не имеем совершенства. Совершенство будет в вечности, но все же будет установление. Конец главы показывает нам различных слуг царя - управителей его сущностью, тех, которые были над его сокровищами, над занимающимися полевыми работами, земледелием, над виноградниками, над его запасами, как бы мы это назвали, над маслинами и смоковницами и тому подобным, над крупным скотом, над верблюдами, над ослицами, и других слуг царя.

### 1Паралипоменон 28

В 28-ой главе мы читаем о собрании всех вождей, где Давид встает и обращается к ним, хотя он уже был близок к своей кончине. “Послушайте меня, - говорит Давид, - братья мои и народ мой! было у меня на сердце построить дом покоя для ковчега завета Господня и в подножие ногам Бога нашего”. Это было великое слово, и на нем необходимо немного остановиться. “Дом покоя для ковчега”. В пустыне это было не так. Это было или “вставай, Господи”, или “возвратись”. Это всегда было движение - движение в действительности или движение в будущем. Но блаженной отличительной чертой грядущего дня будет покой - покой после тяжелого труда, покой после скорби. Это будет плодом страдания истинного Сына Давида. Мы прекрасно видим это в псалмах, гдеДавид, который страдал, молится за Соломона. И Соломон принесет покой, но только в качестве знамения. Подлинному покою еще только предстоит наступить. “Посему для народа Божия еще остается субботство”. Это еще не осуществилось, это произойдет в назначенное время.
А здесь Давид смотрит вперед на“ ковчег завета Господня” как на дом покоя. “Но, - говорит он, - Бог сказал мне: не строй дома имени Моему, потому что ты человек воинственный и проливал кровь. Однако же избрал Господь Бог Израилев меня из всего дома отца моего, чтоб быть мне царем над Израилем вечно, потому что Иуду избрал Он князем, а в доме Иуды дом отца моего, а из сыновей отца моего меня благоволил поставить царем над всем Израилем”. Итак, Давид дал своему сыну доброе дело. Он сам не должен был строить дом, но он прежде всего приготовил материалы и чертежи для этого. Соломон исполнил указания Давида. Поэтому какой бы ни была будущая слава царства, мы должны помнить, что страдания Христа нравственно занимают более высокое место. Давид был более важен, чем Соломон. Соломон был лишь плодом, так сказать, Давида. Слава царства была лишь результатом того, кто прославил Бога, будучи отвергнутым, но все же подлинным установителем царства. Затем он говорит: “И сказал мне: Соломон, сын твой, построит дом Мой и дворы Мои, потому что Я избрал его”. Поэтому Давид передает своему сыну чертежи притвора и дома.
Мы видим здесь, что полностью источником всего был Давид. “И отдал Давид Соломону... чертеж всего, что было у него на душе”. Речь не шла о его собственной воле. “И чертеж всего, что было у него на душе, дворов дома Господня и всех комнат кругом, сокровищниц дома Божия и сокровищниц вещей посвященных, и священнических и левитских отделений, и всякого служебного дела в доме Господнем, и всех служебных сосудов дома Господня”. Более того, он отдал золотые вещи с указанием веса для разнообразных служебных сосудов и серебро для тех сосудов, которые должны быть из серебра, например, столов, а также “и вилок, и чаш и кропильниц из чистого золота”. Все до мелочей было приготовлено Давидом. “Все сие [это очень важное слово], в письмени от Господа, говорил Давид, как Он вразумил меня на все дела постройки”. И, действительно, именно Бог все приготовил через своего раба. На основании этого Давид и предписывает Соломону: “Будь тверд и мужествен, и приступай к делу, не бойся и не ужасайся, ибо Господь Бог, Бог мой, с тобою; Он не отступит от тебя и не оставит тебя, доколе не совершишь всего дела, требуемого для дома Господня”. Это было главной перспективой угасающих лет Давида. Это был не его собственный дом, а дом Бога. Он не сомневался в своем, он не тревожился и не думал о нем. Он молит Бога за него, он мог положиться на слово Бога. Бог, несомненно, установил бы дом Давида, но Давид предвкушал строительство дома Бога. Давид не мог найти покоя, пока Бог не будет прославлен, и он пожелал по крайней мере хотя бы вложить в это свою долю. И Бог дал ему хорошую долю - не строительство, а приготовление к нему и распоряжения.

### 1Паралипоменон 29

Последняя глава излагает нам последнее предписание Давида. Здесь он полностью рассказывает, как он по мере своих сил приготавливал все для дома своего Бога. “Всеми силами я заготовил для дома Бога моего золото для золотых вещей и серебро для серебряных, и медь для медных, железо для железных, и дерева для деревянных, камни оникса и камни вставные, камни красивые и разноцветные, и всякие дорогие камни, и множество мрамора; и еще по любви моей к дому Бога моего, есть у меня сокровище собственное из золота и серебра, и его я отдаю для дома Бога моего, сверх всего, что заготовил я для святого дома [то есть было приготовлено не только то, что он взял из царства, но и то, что взял из личных запасов и состояния]: три тысячи талантов золота, золота Офирского, и семь тысяч талантов серебра чистого, для обложения стен в домах”. И теперь перед лицом всего этого он вопрошает: “Не поусердствует ли еще кто жертвовать сегодня для Господа?” Благородная щедрость царя сильно подействовала на народ. “И стали жертвовать начальники семейств и начальники колен Израилевых, и начальники тысяч и сотен, и начальники над имениями царя. И дали на устроение дома Божия пять тысяч талантов и десять тысяч драхм золота, и серебра десять тысяч талантов, и меди восемнадцать тысяч талантов, и железа сто тысяч талантов. И у кого нашлись дорогие камни, те отдавали и их в сокровищницу дома Господня, на руки Иехиилу Герсонитянину”. Все это перечисляется очень подробно. “И радовался народ усердию их, потому что они от всего сердца жертвовали Господу, также и царь Давид весьма радовался”. Так, мы видим, как благодать вызывает благодать, и насколько больше была радость Давида от славы Бога, чем от чего-либо своего. Мы никогда не слышали ничего подобного такому выражению радости за то, что происходило с ним самим. “И благословил Давид Господа пред всем собранием”. И теперь это уже не священник, а царь. “И сказал Давид: благословен Ты, Господи Боже Израиля, отца нашего, от века и до века! Твое, Господи, величие, и могущество, и слава, и победа и великолепие, и все, что на небе и на земле, Твое; Твое, Господи, царство, и Ты превыше всего, как Владычествующий. И богатство и слава от лица Твоего, и Ты владычествуешь над всем, и в руке Твоей сила и могущество, и во власти Твоей возвеличить и укрепить все. И ныне, Боже наш, мы славословим Тебя и хвалим величественное имя Твое. Ибо кто я...” - говорит он, ибо нет ничего, что порождает такое смирение, такое подлинное чувство ничтожности, кроме щедрого благословения Бога. “Ибо кто я и кто народ мой, что мы имели возможность так жертвовать? Но от Тебя все, и от руки Твоей полученное мы отдали Тебе, потому что странники мы пред Тобою и пришельцы, как и все отцы наши, как тень дни наши на земле, и нет ничего прочного”. Также он молится за Соломона: “Господи, Боже Авраама, Исаака и Израиля, отцов наших! сохрани сие навек, сие расположение мыслей сердца народа Твоего, и направь сердце их к Тебе. Соломону же, сыну моему, дай сердце правое, чтобы соблюдать заповеди Твои, откровения Твои и уставы Твои”.
Затем он призывает собрание благословить Бога, и они все так и сделали, склонив свои головы в поклонении Богу и царю. И теперь вы видите, что царь является соответствующим представителем Бога. И они принесли жертвы соответственно величию дня - “тысячу тельцов, тысячу овнов, тысячу агнцев с их возлияниями, и множество жертв от всего Израиля”. “И ели и пили пред Господом в тот день, с великою радостью; и в другой раз воцарили Соломона”.
“В другой раз...” Здесь ни слова не сказано о попытке Адонии получить царство. Все это было пропущено. Ничего не говорится о бедах и грехах дома Давида, если только они не связаны с определенным намерением Бога. В этом находится ключ к причине такого пропуска; здесь дается просто результат, а именно что Соломон был помазан в другой раз. Первый раз был после того, как был установлен дом. Соломон был связан со славой дома. “И сел Соломон на престоле Господнем [примечательное выражение], как царь, вместо Давида, отца своего, и был благоуспешен, и весь Израиль повиновался ему. И все начальники и сильные, также и все сыновья царя Давида подчинились Соломону царю. И возвеличил Господь Соломона пред очами всего Израиля, и даровал ему славу царства, какой не имел прежде его ни один царь Израиля. И Давид, сын Иесеев, царствовал над всем Израилем. Времени царствования его над Израилем было сорок лет: в Хевроне царствовал он семь лет, и в Иерусалиме царствовал тридцать три года. И умер в доброй старости, насыщенный жизнью, богатством и славою; и воцарился Соломон, сын его, вместо него”.

## 2 Паралипоменон

Оглавление: гл. 1; гл. 2; гл. 3; гл. 4; гл. 5; гл. 6; гл. 7; гл. 8; гл. 9; гл. 10; гл. 11; гл. 12; гл. 13; гл. 14; гл. 15; гл. 16; гл. 17; гл. 18; гл. 19; гл. 20; гл. 21; гл. 22; гл. 23; гл. 24; гл. 25; гл. 26; гл. 27; гл. 28; гл. 29; гл. 30; гл. 31; гл. 32; гл. 33; гл. 34; гл. 35; гл. 36.

### 2Паралипоменон 1

Мы видели, что первая книга Пралипоменон ставит своей основной целью отрицание плотского выбора в царстве для богоизбранного человека Давида. Тем не менее в намерения Бога входило выявление этого с помощью просьбы Давида построить дом Бога. Бог предназначил это для другого, близкого Давиду, но не для Давида, не для того, кто столь верно служил ему в страдании, а для сына, предназначенного править во славе. Вторая книга Паралипоменон, соответственно, показывает нам сына, восшедшего на престол, и построенный им храм. Однако хотя между Давидом и его сыном существовало различие, как собирательными образами нашего Господа Иисуса Христа в его страданиях и его славе, тем не менее мы придем к глубокому заблуждению, если предположим, что Давид не имел пред Богом лучшей участи, чем его сын. Вера лучше, чем ее последствия; и если мы могли бы обладать небесами без пути веры на земле, то мы никогда не будем столь блаженны, как нам хотелось бы быть. Именно здесь мы познаем Бога так, как его не может познать никто даже на небесах. Попав на небеса, мы не утратим этого познания, а усовершенствуем его. Таким образом, Бог повсюду дарует нам лучшее место - лучшее место на земле, лучшее место на небесах, но не потому, что мы заслужили это, а потому, что этого добился Христос.
Однако Христос вначале пострадал, и в этом состояло его первенство. Вначале Он должен был пострадать, а затем воскреснуть из мертвых. Его слава является следствием его мук. Конечно, я говорю не о его извечной личной славе. Это совершенно другой вопрос. Я говорю о славе, которой Он обладает как человек, ибо именно она спасла нас, хотя это не могло бы произойти, если бы Он не был Богом. И, кроме того, то, что само по себе принадлежит Богу, не способно быть причиной даров человеку. Никто не может стать Богом. Иисус же был Богом. Он был Богом в качестве Слова прежде, чем Он был человеком Иисусом Христом, - Богом во веки веков. Но здесь мы говорим об образе Господа как человека и как царя, - и, конечно, в образе Сына, Сына истинного и возлюбленного. И тогда это был не Соломон, а Давид (чье имя означает “возлюбленный”). Соломон был человеком мира, проистекавшего от особой цели любви Бога. Следовательно, так как Давид возрадовался любви Бога и его благости иначе, чем Соломон, а именно более полно и глубоко, пребывая в горестях и муках на земле на пути веры, то Давид также принял Бога и был предан Богу более глубоко, чем был когда-либо предан Соломон. Это примечательным образом показано с помощью событий, рассмотренных нами в первых стихах второй книги Паралипоменон.
Давида характеризует ковчег, а Соломона - медный жертвенник. В этом и состоит явное отличие. Ковчег был невидим для человека, но наиболее приближен к Богу. Медный жертвенник был великим символом. Именно на нем были принесены в жертву тысяча волов. Именно там люди могли свидетельствовать о великом и святом знамении. И все-таки последний был перед людьми, а ковчег - пред Богом. Это важное различие, и мы обнаруживаем точно такое же различие между двумя христианами, один из которых является духовным, а другой нет. Это не означает, что и тот, и другой не любят Господа Иисуса, ибо тот, кто не любит его, не является христианином. “Кто не любит Господа Иисуса Христа, анафема, маран-афа [да будет отлучен, Господь грядет]”. Хотя здесь по сути нет отличий в самом факте любви, однако есть очень большая разница в ее мере, и эта величайшая разница проявляется сама по себе в том, что недуховный человек любит Господа за то, чем Он является для него, а духовный человек принимает во внимание то, чем Он является для Бога. В этом для него нет потери, а только громадная польза, поскольку то, чем мы являемся пред Богом, гораздо значительнее, чем наше положение перед людьми.
Следовательно, ковчег гораздо более дорог Давиду, чем его престол. Я не сомневаюсь, что Соломон высоко ценил свой престол, однако он ценил и жертвенник Бога. Я не говорю, что он не ценил ковчег, но после всего это “от избытка сердца говорят уста”, и если мы обнаруживаем, что люди заняты больше всего одной какой-либо вещью, мы можем убедиться, что эта цель господствует в сердце, поскольку нас всегда характеризует то, к чему мы стремимся. Поэтому наши слова так важны. Так учит нас Господь в 12-ой главе евангелия по Матфею. Если мы честны, наши слова являются выражением разума. Я не говорю о нечестных людях; однако когда люди искренни, и можно надеяться, что они христиане или, во всяком случае, всем своим сердцем стремятся быть таковыми, тогда уста раскрывают состояние сердца, и, следовательно, если мы говорим о самих себе, становится очевидным то, что перед нами. Когда мы поглощены Господом Иисусом, уста не утратят свидетельства об этом, но принятие Христа в его близости к Богу скорее, чем в его посредничестве, относящемся к нам, отмечает разницу между духовностью и стремлением к ней.
“И там пред лицем Господа, на медном жертвеннике, который пред скиниею собрания [как и ковчег был принесен к месту, которое Давид уготовил для него], вознес Соломон тысячу всесожжений”. Все собрание встретило Бога. Это было местом приближения к Богу, не тем местом, где является сам Бог, но тем, где человек как можно ближе подходит к Богу. Тем не менее Бог это принимает, ибо это благо, хотя и не наилучшее, не самый прекрасный путь.
“В ту ночь явился Бог Соломону и сказал ему: проси, что Мне дать тебе. И сказал Соломон Богу: Ты сотворил Давиду, отцу моему, великую милость”. Как Моисей и Иисус Навин составляют собирательный образ Христа в начале истории, так и Давид с Соломоном составляют его теперь, при установлении царства. Следовательно, Он обращает все внимание на Давида.
“И поставил меня царем вместо него. Да исполнится же, Господи Боже, слово Твое к Давиду, отцу моему. Так как Ты воцарил меня над народом многочисленным, как прах земной, то ныне дай мне премудрость и знание, чтобы я умел выходить пред народом сим и входить, ибо кто может управлять сим народом Твоим великим?” Это было великолепно: он оценивал народ не по тому, что это был его народ, а по тому, что он был народом Бога. Это составляет все различие.
Предположим, что в своем отношении к собранию Бога мы считаем какой-либо народ нашим народом, тогда мы постоянно будем с ревностью относиться к нему, постоянно боясь того, что они прислушиваются к кому-либо другому, кроме нас самих, постоянно будем беспокоиться, как создать и сформировать их мнение, соответствующее нашему собственному мнению, хотя оно, возможно, и является очень ограниченным. Во всяком случае нет ни одного человека, независимо от того, насколько он велик, который бы совмещал все дарования; и Богом не установлен такой порядок для его собрания. Божественный принцип является прямо противоположным. Все являются нашими, кто бы это ни был, - Павел, Аполлос или Кифа; и, следовательно, то, что мешает действовать всем дарам, которые Бог дал своему народу, в корне неверно, и этот народ должен не только оставаться свободным, но и стремиться извлечь пользу из всего, что Бог даровал ради их блага, поскольку они являются его народом. Они не принадлежат ни одному человеку. Причина не в том, насколько он должен быть принят и достоин Бога, однако даже наиболее достойный должен ощутить, что они являются народом Бога.
Это та самая мысль, серьезность которой так подчеркивал Петр. В нашем переводе она передана довольно плохо. Я всего лишь на минуту задержу ваше внимание. В последней главе своего первого послания Петр говорит “пастырям”: “Пасите Божие стадо”. Вот те слова, которые верно направят нас. Они - стадо Бога, и нам следует заботиться о том, что мы совершаем со стадом Бога. Мы должны позаботиться о том, чтобы, будучи его паствой, иметь верные суждения и верную цель. “Пасите Божие стадо, какое у вас, надзирая за ним не принужденно, но охотно и богоугодно, не для гнусной корысти, но из усердия, и не господствуя над наследием Божиим”. Вы заметили, что слово “Божиим” вставлено переводчиками. Это совсем не означает наследие Бога. Стадо является стадом Бога, однако суть третьего стиха не в этом, а в том, чего они не должны были делать. Они должны были пасти стадо Бога - такова была положительная сторона. Но здесь мы видим и отрицательную сторону- не господствуя как над наследием собственным. Такова основная мысль: то есть не рассматривая это как вещь, принадлежащую им, то есть будучи не господами над своим собственным имуществом, если можно так перефразировать этот стих, а будучи сами из этого стада. То есть, они не должны были заботиться о них, как о своих собственных. Это вынуждает к наставлению старцев. Им следовало пасти их, как паству Бога и не следовало повелевать ими как своим имуществом, своим собственным наследием.
Итак, Соломон вмешался в это по-своему. Он считал этот народ не своим народом, подчиненным ему, принадлежащим ему для службы Богу, а народом Бога, вверенным ему. Это придает делу серьезность и, кроме того, испытывает сознание. Поэтому он просил мудрости, ибо он действительно нуждался в ней. Если бы это был его собственный народ, ему могло бы хватить своей мудрости, но поскольку это был народ Бога, то он требовал мудрости от Бога и, следовательно, просил об этом, а не о здоровье и продлении жизни. Поэтому Бог, принимая такую просьбу сердца Соломона, говорит: “За то, что это было на сердце твоем, и ты не просил богатства, имения и славы и души неприятелей твоих, и также не просил ты многих дней, а просил себе премудрости и знания, чтобы управлять народом Моим, над которым Я воцарил тебя...”
Сколь прекрасна божественная благодать! “Народ Мой ” - Он не стыдился этих слов. Мы еще увидим, каким жалким и падким он был, но это был народ Бога. Кроме того, тогда это был вопрос о земном народе, а теперь - о небесном; и наша ответственность как небесного народа на земле гораздо больше, чем ответственность израильтян. Я полагаю, что, соответственно нашему теперешнему положению, мы находимся под другим управлением - под совершенно отличным режимом. “...Премудрость и знание дается тебе, а богатство и имение и славу Я дам тебе такие, подобных которым не бывало у царей прежде тебя и не будет после тебя”.
Итак, отсюда мы видим, что царь ощущал необходимость в новом виде мудрости, и Бог соизволил даровать ее, но не только царю, ибо мы все нуждаемся в ней, каждый на своем месте и для своей миссии. Где же эта мудрость и что это такое? Христос есть сила и мудрость Бога. Следовательно, поэтому мы обладаем совершенно отличающимся видом мудрости. Мудрость Соломона была взращена от ливанского кедра до иссопа, который рос на стене. Все это земное: оно соответствует человеческому сердцу так же, как и всем земным целям, и это мы находим в своем наиболее божественном смысле в книге Притчей, которая является несравненной сокровищницей божественной мудрости в земном. Но другой вид мудрости, которую мы обнаруживаем, - это та мудрость, которая была явлена Христом и заняла его место на небесах, поскольку речь идет не о том, что подходит земле, а о том, что присуще небесам, что присуще Господу Иисусу, прославленному одесную Бога. Собрание же является телом Христа одесную Бога.
“И пришел Соломон с высоты, что в Гаваоне, от скинии собрания, в Иерусалим и царствовал над Израилем. И набрал Соломон колесниц и всадников; и было у неготысяча четыреста колесниц и двенадцать тысяч всадников; и он разместил их в колесничных городах и при царе в Иерусалиме. И сделал царь серебро и золото в Иерусалиме равноценным простому камню, а кедры, по множеству их, сделал равноценными сикоморам, которые на низких местах”. Это было величайшее свидетельство великолепия, которое когда-либо было обнаружено в любом городе на земле. Даже Август, обнаруживший Рим кирпичным и превративший его в мраморный город, не может сравниться с Соломоном. “Коней Соломону приводили из Египта и из Кувы; купцы царские из Кувы получали их за деньги. Колесница получаема и доставляема была из Египта за шестьсот сиклей серебра, а конь за сто пятьдесят. Таким же образом они руками своими доставляли это всем царям Хеттейским и царям Арамейским”.

### 2Паралипоменон 2

Таким образом, все, что мы находим здесь, относительно, но не так явно, как его заблуждения. Нам очень хорошо известно, что эти лошади и, прежде всего, множество его жен стали для Соломона большой ловушкой, однако цель книг Паралипоменон не упоминание об ответственности царя или наилучших его путях, а соответствие его бытия свидетельству намерений Бога. Как я уже говорил, в книгах Царств поднят вопрос об ответственности, в книгах же Паралипоменон - о божественном совете. Вот в чем различие этих книг. Они не просто повторяют друг друга. Значительная разница есть даже в способе записи одних и тех же событий, но в этом проявилась не воля человека, а истинная сила и мудрость Бога. И как Давиду препятствовали помыслы его сердца при строительстве храма, который был сохранен для Соломона, так и Дух Бога скоро позволит нам узнать, что великой целью правления Соломона было строительство дома Бога. “И положил Соломон построить дом имени Господню и дом царский для себя. И отчислил Соломон семьдесят тысяч носильщиков и восемьдесят тысяч каменосеков в горах, и надзирателей над ними три тысячи шестьсот. И послал Соломон к Хираму, царю Тирскому, сказать: как поступал ты с Давидом, отцом моим, и присылал ему кедры на построение дома для его жительства, так поступи и со мною”(гл. 2,1-3). Так будет вскоре и в царстве Господа Иисуса. Он, глава, Израиля, будет использовать язычников, и язычники, представленные здесь царем Тира, принесут все свои богатства и славу в знак преданности царю царей и Господу господ. Однако великой ошибкой будет смешивание характера этого времени с самим принципом. Мне известны многие сыны Бога, которые считают, что это - роскошная и впечатляющая архитектура, это - приятная музыка, услаждающая слух, и все тому подобное во славу Бога, однако в действительности это есть иудейский, а не христианский способ чествования Бога. Напротив, нам следует молиться и воспевать в духе и разуме; и что бы ни отмечалось Святым Духом, и ни принималось Духом как свидетельство о Господе Иисусе Христе, что бы ни являлось сейчас верой - это совершенное заблуждение.
Поэтому простой способ представления истины во времена иудеев (хотя и великолепен) в целом является устаревшим в наше время. Это есть попытка опять вернуться в детство после того, как мы достигли зрелости. Это вновь детская игра в божественное, точно такая же, какой была игра детей Израиля. Они были несовершеннолетними, и у них были книги с картинками, годящиеся лишь для детей. Тогда это была детская комната Бога, но совершенно ошибочно возвращение в детскую комнату теперь, и точно так же ошибочна приверженность к ритуалам в любом виде и любой мере. Грубейшей ошибкой является предположение, будто то, что содержится в Библии, всегда остается тем же самым. В таком случае мы должны были бы приносить козлов и волов в качестве гораздо более важного свидетельства жертвоприношения Христа в данном случае, нежели любой другой части иудейского устроения, как и в действительности происходило ранее у них. Они не просто временно установили обычай в Израиле, но он проводился преданными с тех самых пор, как вмире появился грех. Должно существовать гораздо более правдоподобное основание для довода в пользу вещественных жертвоприношений, чем просто пышности храма или даже улучшенного показа святилища. Однако для нас воистину святым местом являются небеса, и сквозь прорыв завесы, прорыв кровью Христа мы приблизились к нему, если вообще приблизились к Богу, и любая мысль о земном святом месте или святилище - это возвращение вспять от христианства к иудаизму. Я упоминаю это по причине повседневной важности, и ни один христианин не должен, следовательно, отказываться от возможности беспристрастно взглянуть на такие вещи. Разве это не верно? Разве это не сама цель Святого Духа - вывести из заблуждения иудеев, а не снова привести к нему язычников? Приверженность к ритуалам - это отвращение от наставления послания Евреям. Фактически это есть отступничество, отступничество от явленной божественной истины, и, следовательно, я считаю, что приверженность к ритуалам не просто безобидная привычка, но я не согласен и с теми, кто говорит: “Ну, я могу поклоняться Богу в хижине так же, как и в соборе”. Я отвечаю, что совершенно не могу поклоняться ему там, где целью является выражение приверженности к мирскому, и что где бы я ни действовал в согласии с распятием и отвергнутым Спасителем - там и есть истинное место для человека веры.
Итак, Соломон представляет собой совершенно иное положение вещей и может возникнуть вопрос: “Тогда разве здесь нет прообраза?” Действительно, есть, но это не прообраз христианства. Это прообраз тысячелетнего царства, того, что собирается сделать Бог. И если люди сказали бы мне: “Не хотите ли вы заявить, что никогда ничего великого не произойдет в этом мире? Разве весь этот мир предназначен только для дьявола, для неверующих и плоти?” Я отвечу, что нет, я подтверждаю то, что подразумевает Бог, и в этом я целиком отличаюсь от добрых моих друзей - диссидентов - тем, что они не ждут этих будущих деяний Бога на земле. Они рассматривают настоящее как заключительное деяние Бога по отношению к миру. Итак, я убежден в обратном. Я уверен, что теперешнее время - это божественный призыв народа к небесам, призыв по небесным принципам ко Христу, обретенному на кресте и ожидающему славы. Таковы два выражения существования христианства. Исходная точка - крест, а цель - слава Господа Иисуса. Мы ограничены этими двумя точками и теперь находимся между ними. Мы - странники и скитальцы. Крест отделил нас от мира, и мы ждем Господа, чтобы попасть в его собственную небесную обитель - палаты в доме Отца.
Однако, когда Господь грядет и восхитит собрание, сотворит ли Он еще что-то? Разве это все? Разве Бог не замышляет благословить мир? Разве Он не собирается благословить Израиль, благословить народы? Во всем этом я уверен, и это совсем не представляет для меня затруднений. Некоторые могут сказать: “Ну, нам не следует быть слишком смелыми, мы не должны быть уверены в том, чего мы не знаем”. Но я считаю, что мы должны быть уверены в том, что нам известно, и не собираюсь убеждать людей в том, чего они не знают. Напротив, я советую им не поступать так. Кроме того, я полагаю, что каждый христианин уверен в чем-либо. Разве он не уверен хотя бы в своих собственных грехах? Разве он не уверен в Спасителе? Допустим что так, но и тогда он не в состоянии слишком смело говорить о том и о другом, ибо я не одобряю тех, кто очень уж убежден в спасении и не ощущает собственной греховности. Я считаю, что такая уверенность опасна. Если я искренен пред Господом в ощущении моих грехов, тогда мне дана привилегия в равной степени быть уверенным в блаженстве моего спасения, ибо Он является Спасителем падших, и этого я не могу преувеличить. Однако если вы примете этот принцип за столь же важную вещь, как и грехи, ввергающие вас в ад, и спасение, которое приведет вас на небеса, - если вы уверены в этом, то вы могли бы быть уверены и во всем остальном. Нет ничего хуже, чем неуверенность. Нет ничего, что потребовало бы преодоления столь больших трудностей, как избавление нас от ада и приведения на небеса, и Иисус обязан выполнить и то и другое. Он несомненно завершит оба дела.
Однако в мыслях любого христианина должен наблюдаться огромный пробел - независимо от того, какой это христианин, - если он считает, что Господь просто собирается увести людей из мира на небеса. Разве Он сотворил мир просто так, без какой-либо цели? Разве мир сотворен просто для того, чтобы быть игрушкой сатаны? Разве это просто развлечение врага Бога? Нет, Он задумывает вырвать этот мир из лап сатаны и сделать его счастливым, ибо жалкие политические шарлатаны этого мира уже доказали свое полное бессилие и свою неспособность исправить нынешний беспорядок. Он в полном смысле истинный врач и великий чудотворец, и Он исцелит мир от всех его язв и скверны, которые теперь проявляются, чтобы вызвать смуту, как нам известно. Зло - это не то, что в состоянии исцелить человек, однако человек претендует на его исцеление, ибо я вполне понимаю, что никого не лишит уважения высказывание, что он не может исцелить этот несчастный, опутанный грехами мир. В этом нет сомнения; попытки сделать это несостоятельны, и только в этом человек проявляет себя глупцом, претендуя на совершение того, что может только Бог и что Бог совершает посредством страданий нынешнего Мессии.
Меня уже радует то, что это славное состояние мира вскоре не должно быть удалено от креста более, чем Соломон от Давида. Соломон правит вместо Давида, и правление его - это необходимое завершение страданий Давида. Эти двое связаны вместе самым примечательным образом и дают нам тот совершенный образ, который я попытался показать. Однако это не образ народа, восхищенного на небеса после страданий на земле, а образ божественной силы и славы, которая засияет с небес на землю. Следовательно, вы видите истинный ответ понимающих людей. И всегда среди теологов возникал вопрос о том, что за будущее состояние блаженства должно быть на земле, которое преобразится и превратится в небесное состояние, или какой народ Бога в своем возвышенном состоянии должен быть на небесах.
Итак, я считаю, что верно и то и другое, а именно не то, что земля когда-нибудь станет небесами, а то, что все святые, пострадавшие с начала мира до времени возвращения Господа, начиная с Авеля, будут небесным народом, и, следовательно, ошибочным является полагать, что поскольку теперь собрание является небесным в своем призыве, то удаленные святые также будут небесными. Воистину, небесный призыв не был открыт им, и они не были блаженными, как мы, со всем духовным блаженством на небесах во Христе. Однако они являются святыми высокого положения, они также небесные святые. Они будут судить мир, будут судить ангелов, поистине, так же, как мы. Они будут восхищены, чтобы встретить Господа, и мы будем с ними и они с нами перед лицом Бога. Я не хочу сказать, что тогда не будет существовать различий. Это еще одна ошибка, однако я считаю, что эта истина Писания наиболее понятна.
Однако очевидно и то, что Бог решает преобразить Израиль, и в этом причина того, почему Израиль теперь сохранен, сохранен несмотря на свое неверие и несмотря на свою враждебность. Они являются подстрекателями всех неверных. Помыслы нынешних неверных едва ли извращены - для этого нет причин; однако что же это такое, если не развитие старого неверия Спинозы и других знаменитых евреев прошлого? Иудеи всегда были искуснейшими ткачами паутины неверия. Хорошо, что теперь, несмотря на все это, Бог призрел на них. Они в доме - городе-убежище. Не допущена их гибель, хотя они заслужили ее. Кровный мститель должен уничтожить их. Они сохранены там, до “смерти первосвященника, помазанного... елеем”. Когда Господь покинет cвое истинное место первосвященника на небесах, когда Он определит характер священничества, которым Он теперь поглощен, тогда, запятнанный кровью, тот вернется в землю, которой обладает. Таково ближайшее будущее Израиля. Несомненно, будет просеивание виновных. Там будет не только убийца, не виновный в убийстве по милости Бога, но там будет и убийца, преданный смерти, потому что свершится суд. Он предстанет для суда перед собранием. Господь уничтожит некоторых из этих убийц, убьет их перед его лицом, как сказано в евангелии. Они должны быть закланы перед ним. Однако на других снизойдет благодать, потому что они изменились и исповедались в своем грехе. Благодать оправдает их. Это двойной образ правого и виноватого, который мог бы быть в городе-убежище.
Я обращаюсь к этой теме, потому что она так тесно связана с предметом этой книги - прообразом царства, великого царства, которое Сын установит в тот день на земле. И большая ошибка католицизма заключается, к примеру, в использовании сейчас этих писаний для церкви. В этих писаниях предполагается сила - испытание земной праведности, что я и собираюсь показать. Не это является особенностью собрания. Особенность его состоит в том, чтобы препятствовать силе, а не испытывать ее. Особенность собрания - обладание небесной, а не земной славой, так что католицизм виновен в величайшем из возможных удалений от нее. Но виновен не только католицизм. Это естественная ловушка для сердца, поскольку человек любит удобство в этом мире: люди любят быть чем-то значительными. И не удивительно, именно этого должно жаждать сердце, и здесь потребуется великое деяние веры, чтобы осудить и отвергнуть.
Далее Соломон показан здесь не только как глава Израиля, но и как управитель язычников, использующий их как рабов в своих великих замыслах, и поэтому ему в изобилии требуется дерево. “Чтобы мне приготовить множество дерев, потому что дом, который я строю, великий и чудный. И вот, древосекам, рубящим дерева, рабам твоим, я даю в пищу: пшеницы двадцать тысяч коров, и ячменю двадцать тысяч коров, и вина двадцать тысяч батов, и оливкового масла двадцать тысяч батов”.

### 2Паралипоменон 3

Далее, в третьей главе, мы читаем: “И начал Соломон строить дом Господень в Иерусалиме на горе Мориа, которая указана была Давиду, отцу его, на месте, которое приготовил Давид на гумне Орны Иевусеянина”.
Здесь мы вновь видим определенную связь. Слава следует за страданиями. Именно там была принесена жертва, именно там была остановлена уничтожающая рука ангела - на горе Мориа. Там было и гумно язычников, поэтому существует взаимосвязь. Вы видите, что руками нечестивых людей иудеи распяли своего Мессию. И, естественно, это было гумно иевусеянина Орны - врага, который обладал Иерусалимом. Мы обнаруживаем, что великолепная мудрость Бога отмечает этот прообраз. Итак, дом выстроен со всей пышностью, однако я не собираюсь останавливаться на всех подробностях.
При рассмотрении писаний всегда важно не переходить за пределы того, что мы знаем. Это придаст нам уверенность, потому что человек, претендующий на большее знание, должен кроме всего прочего обладать чувством меры, если он честный человек. Он едва ли может претендовать на честность, если скрывает это. Чрезвычайно важно не превышать меру, потому что тогда мы можем говорить определенно, ибо иначе в самом лучшем случае мы станем двусмысленными или, что является самым серьезным упущением по отношению к Слову Бога, опрометчивыми. Да, ведь это серьезное дело - вменять Богу то, что Он не говорил, или рисковать, превращая божественную истину в ложь. И так должно быть, если человек гадает, вместо того, чтобы ждать наставления, и поэтому мы должны всегда ждать наставления, и я убежден, чтоесли у нас достанет веры ждать, то Бог дарует нам наставление.
Следовательно, именно в этом случае я отказываюсь от некоторых своих суждений, которые необязательны. Есть только один чрезвычайно интересный момент, о котором я буду говорить, и это отличие между херувимом здесь и херувимом в ковчеге в святилище. Когда ковчег был принесен в храм, крылья херувима были направлены от дома, то есть вместо обращения вовнутрь, что в нашем переводе является ошибкой, они были обращены наружу. В святилище, напротив, херувимы обращены к крови на крышке жертвенника. Этим было поглощено все их внимание. Херувимы были символами судейской власти Бога. Итак, это явное различие. Праведность настолько совершенно удовлетворена теперь, что у нее нет других задач, кроме как провозгласить величие победы, совершенной для нас Христом, - нет другого дела, насколько нам известно, кроме как облачить нас в лучшую одежду. Как это ценно для нас! Праведность Бога - это то, что спасается без меча в руках. В саду Едема у херувимов был огненный меч для защиты и спасения человека. Однако в святилище херувимы являлись просто свидетелями совершенной благодати. Они ничего не совершают. Они защищены, а не защищают человека, это надзор даже в совершенстве, что благодать осуществила для греховного человека. Однако храм это нечто другое. Там херувимы, или свидетели судейской силы Бога, обращены наружу. Теперь это вопрос удовлетворенной праведности.
Этого нет в евангелии. Праведность не правит. Благодать же правит посредством праведности. В тысячелетии праведность будет править посредством благодати. Это совершенно иное положение вещей. Я не отношу это к деянию Христа, потому что это та же самая работа независимо от места и времени. Деяние Христа - это всегда благодать, правящая посредством праведности. Однако сейчас я говорю о характере тысячелетнего царства и считаю, что великой отличительной особенностью тогда будет не правление благодати, а правление праведности. “Царь будет царствовать в праведности и князья править в суде”. Таков его признак, и, следовательно, поскольку мы видим это в случае с Соломоном, то так он и поступал. На основании этого принципа он убил Иоава, на его основе он так же поступил с Шимеем, который был пощажен во времена Давида, человека и свидетеля благодати. Но при правлении Соломона этого не могло быть. Совершенно правильно то, что они должны были умереть. Это было не ошибкой, а правильным решением, согласно установленному тогда принципу, точно так, как сказал Господь Иисус, пребывая на земле, что пришел не уничтожить живущих, а спасти. Однако когда Он грядет во славе, Он будет уничтожать, и тогда это будет так же правильно, как спасение в нынешней его благодати.
Здесь мы должны провести различие. Если мы не поступаем так со Словом Бога, это введет нас в заблуждение, и мы совершим в нем страшную путаницу, точно так же, как это делают люди. То есть они неверно разделяют Слово истины. Итак, только если мы понимаем Писание, тогда все встает на свои места - в нужном месте и порядке. Вот каким образом я пытаюсь помочь христианам моими соображениями относительно этих книг, то есть помочь им правильно понять драгоценное Слово Бога, независимо от того, является ли оно образным или каким-нибудь еще.
Далее я считаю, что херувимы смотрят наружу, они обращены к дому, и это чрезвычайно важно. Это старый дом, потому что это был знак судейской власти Бога, распространяющийся повсюду на земле со своим центром в Иерусалиме. Однако власть Бога теперь действовала из этого центра наружу, и хотя существовал внутренний круг Израиля, периферией блаженства была сама земля; я мог бы сказать - вселенная. Но мы здесь рассматриваем лишь одну землю.
Далее давайте отметим, что там были два столба- знак божественной непоколебимости. Царство, когда онобудет вверено Господу Иисусу, станет не просто образом, а реальностью. Его никогда не разрушит человеческая слабость. Оно не будет оставлено никому другому. Следовательно поэтому существовали две колонны, как свидетельство этому - Иахин и Воаз. Они представлены как образ, но только в качестве свидетелей. “В устах двух или трех свидетелей каждое слово установится”.

### 2Паралипоменон 4

Итак, в следующей, 4-ой, главе мы обнаруживаем все принадлежности - жертвенник и медное море, сосуды и омывальницы - на своем месте. И далее Соломоном были сделаны золотые сосуды. Хираму-язычнику могли бы быть доверены внешние сосуды, но “Соломон сделал все вещи для дома Божия”. Они находились у него в прямом подчинении и стали принадлежать ему.

### 2Паралипоменон 5

“И, - сказано в 5-ой главе, - окончилась вся работа, которую производил Соломон для дома Господня. И принес Соломон посвященное Давидом, отцом его, и серебро и золото и все вещи отдал в сокровищницы дома Божия”.
Затем появляется собрание старейшин Израиля и вносит ковчег, ибо это остается неизменным - “Иисус Христос вчера и сегодня и вовеки тот же”, - основное великое свидетельство о Господе Иисусе. Ковчег святилища - это ковчег храма. Могут быть различными херувимы, но не сам ковчег. “И принесли священники ковчег завета Господня на место его, в давир храма - во Святое Святых, под крылья херувимов. И херувимы распростирали крылья над местом ковчега, и покрывали херувимы ковчег и шесты его сверху. И выдвинулись шесты, так что головки шестов ковчега видны были пред давиром, но не выказывались наружу, и они там до сего дня. Не было в ковчеге ничего кроме двух скрижалей, которые положил Моисей на Хориве, когда Господь заключил завет с сынами Израилевыми, по исходе их из Египта”.
И это очень точно. Там мы не находим ни жезл Аарона, ни горшок с манной - только каменные скрижали. Почему мы видим такое различие? И почему предыдущее мы обнаруживаем в святилище, а не в храме? Причина такой перемены - в нынешних деяниях Бога в благодати и будущих деяниях Бога в суде. Власть Бога должна править ныне, как и всегда. Человек, отвергающий власть Слова Бога, не является рожденным в Боге, ибо для чего же мы родились, если не для повиновения? И если повиноваться, то кому еще, кроме Бога? У нас могут быть обязательства перед родителями, перед начальством и тому подобное - перед всей законной властью; однако кому бы мы ни повиновались, тот великий, кому мы должны подчиняться - это сам Бог. И это налагает на нас ограничение и, следовательно, показывает, где мы должны слушаться. Непослушание всегда неверно, за исключением тех случаев, когда надо повиноваться скорее Богу, чем человеку - ибо может быть такое столкновение, - и мы должны установить последовательность. Великая задача христианина - всегда находить смысл послушания. Таково его положение и то, что называется управлением. Следовательно, всегда должно быть выражение божественной власти над его народом независимо от того, небесный это народ или земной с каменными скрижалями. Они обнаружены сейчас и будут обнаружены в царстве, и это царство Бога действительно будет самым великим выражением власти Бога над землей, потому что не будет народа и царства, которые не будут служить. Бог будет поддерживать праведность во всем мире. Тогда это будет единственный владыка, и хотя могут быть различные цари - все они будут слугами Бога, а в противном случае будут уничтожены.
Однако сейчас существует другое положение вещей. Сейчас мы пребываем под властью Бога. Мы всегда должны подчиняться ей, какие бы формы она ни принимала, а ныне власть Бога выражена в его Слове. Но, кроме того, там был горшок манны и жезл - свидетельства прославления отвергнутого Христа, ибо сокрытая манна означает, что Христос пришел в уничижении, а вознесся во славе. Вот то, что нам известно. Вы поймете, почему там этого быть не могло. В то время Он должен был оставить небесную славу и принять земную, и, следовательно, тогда в этом не было смысла. Все это считается очень важным, поскольку тот, кто снизошел, является небесной манной, и Он вернулся на небеса, поскольку и сосуд с манной находится в ковчеге, в святом- святых, в святилище Бога. Во-вторых, в то время, когда Христос пребывал на небесах, Он действовал как священник. И расцветший жезл Аарона был свидетельством неизменного священничества Христа, который один мог принести плоды. Другие же жезлы были бессильны и безжизненны. Человеческий священник является незначительным благом, но божественный священник - Сын Бога, который стал человеком и принял свое высокое священничество, - является всеобщим благом, и, следовательно, мертвый жезл, или посох, однажды принесет плоды. Все плодородие тогда неотделимо от священничества Христа, и ничто не разрушает плоды Бога более, чем просто замена земным смертным священником истинно живущего в Боге.
Следовательно, как мы видим, не об этом идет здесь речь, поскольку Господь займет свое место царя. Это будет неизменным, и хотя я не отрицаю, что Он станет священником, - ибо Он как священник воссядет на своем престоле, когда вскоре займет свое место, - однако более Он не будет сокрыт. Это уже не жезл, сокрытый в святом- святых от человеческого взгляда. Тогда Он будет извлечен и каждый увидит его. Следовательно, необходимо оставить место для различных божественных устроений.
Затем мы обнаруживаем славу дома. Его наполняет “слава Господня”, точно так же, как Он наполнял его во времена посвящения священников, ибо между этими двумя событиями существует примечательное сходство. Когда были посвящены первосвященник и священники, “слава Господня” наполнила святилище, и теперь, когда царь освятил дом, она снизошла вновь. Я возвращаюсь к девятой главе книги Левит и сравниваю эти события. Как же осуществилось все это! Слава Господа наполняет собрание в связи со священничеством Христа так же явно, как вскоре наполнит дом Бога, великий центр израильского поклонения под властью царя. Короче, слава Бога дарована в ответ священничеству так же, как и царство или поклонение царю.
Что подразумевается в Пятикнижии? Там мы обнаруживаем, что Бог нисходит, чтобы пребывать в связи со священничеством точно так, как вскоре Он будет обитать в связи с царством. Одно очевидно: есть истина, а вот другое не столь очевидно. Существует зримый знак присутствия Господа в Святом Духе, дарованном нам, и ничего больше. Но во времена царства наступит видимая слава на горе Сион, и она будет известна миру. Самые отдаленные народы услышат о ней. Повсюду будет свидетельство славы Господа, связанное с народом, который Он благословил.

### 2Паралипоменон 6

Итак, в 6-ой главе мы видим великое излияние Богу сердца Соломона, в котором он представляет новое положение вещей, так хорошо понимаемое им. “И обратился царь лицем своим и благословил все собрание Израильтян”. Ныне это уже не священник, это царь. Примечательное изменение! В прежние дни это был священник. В наши времена тоже есть священник Христос. Его никогда не называют нашим царем. Большая ошибка говорить о Господе как о нашем царе. Он царь, однако Он царь Израиля, царь народов. Его никогда не называют царем собрания. “Царь” не является отношением Господа к собранию или святым. В одном из стихов 15-ой главы книга Откровение дает то, что я уже объяснил. Это означает “царь народов”, а не “святых”, и следует устранить такую большую ошибку - в этом нет сомнений. Нет ни одного ученого, знающего что-нибудь об этом, который не согласится со мной. Всякий - неважно, кто именно: римский католик или трактарианец, или кто-либо еще - согласится в этом со мной, и ему не понадобится рассказов, потому что это знает всякий. Название “царь святых” совершенно не встречается в Писании, иначе это было бы грубейшей ошибкой, потому что надлежащее понятие об отношении царя к своему народу включает определенную дистанцию и высший ранг в царстве. Слово “царь” предполагает определенные ранги, занимающие свое место и имеющие ту или иную меру близости или удаленности, и, следовательно, существуют все виды относительных положений среди них.
В случае с собранием Бога этого не происходит, потому что наименьший из христиан такой же член тела Христа, как и наибольший. Мы видим, что сам факт главенства тела устраняет все вопросы относительных или удаленных положений. И в этом заключается причина, почему так много людей недопонимают собрание Бога. Возьмем, к примеру, Шотландию. Там очень набожный народ, но во всей Европе нет людей, которые бы в большей степени заблуждались относительно “царя собрания”. Это был ужасный плач во времена появления свободного собрания. Они думали, что причина разногласий между ними в то время относилась к правам Христа как царя собрания. Это было весьма значительно, и, будучи лояльными людьми, они, естественно, отстаивали царя - такова была их мысль. Я не говорю, что не одобряю их верность, - это не так. Я чрезвычайно одобряю их верность, однако они не понимают жизненности наших отношений с Христом.
Наши отношения - это отношения не народа с царем, а членов тела с главой тела. Христос и собрание составляют одно тело, и в этом заключено все отличие христиан, потому что оно свидетельствует, что все мы заняли совершенно новое положение, и это есть положение не относительной, а абсолютной близости. Вот причина, почему Петр - там, где он не говорит обо всем теле, - говорит, что Христос страдал, праведник за неправедных, чтобы привести нас к Богу. Вот то, что устраняет земное священничество, потому что если между мной и Богом есть земной священник, я не вполне близок, как близок только при его отсутствии. И поэтому отстаивание земного священничества совершенно противоречит установлению простой и понятной истины евангелия. Не то чтобы Господу Иисусу Христу не поручено повелевать нами, поскольку голова руководит телом. Не существует членов моего тела, которые управляются иначе, нежели моей головой. Но в жизни с членами тела все не так: они должны повиноваться, и так же происходит с Христом и собранием. Повиновение - это самая тесная связь. Дух Бога дарован, чтобы поддержать этот союз главы и тела.
Однако я более не намерен это объяснять. Это имеет очень важное практическое значение, ибо вы обнаружите, что если основной мыслью ваших отношений будет идея о том, что вы члены тела Христа и одновременно разделите положение народа, управляемого царем, то вы удалитесь и впадете во власть земных помыслов. Вы естественным образом станете иудеем вместо христианина, поскольку это есть отношение иудеев. Отношение же христиан совершенно иное, и подмена христианского отношения иудейским невольно сводит собрание к иудаизму, вместо того, чтобы сохранять наше надлежащее отношение к Богу. И я полагаю, что все здесь, побуждающее к такому завершению наших обязанностей, всегда зависит от наших отношений, всегда зависит от смысла и внимания, которые мы уделяем нашим отношениям. К примеру, жена состоит в совершенно отличных отношениях, чем дочь или мать, и каждый человек исполняет свою собственную обязанность только потому, что он истинен в своих собственных отношениях. Это важный момент, и я самым серьезным образом умоляю каждого христианина исследовать и увидеть в Слове Бога так это или нет.
Итак, затем Соломон благословляет все собрание Израиля. “И сказал: благословен Господь, Бог Израилев, Который, что сказал устами Своими Давиду, отцу моему, исполнил ныне рукою Своею! Он говорил: с того дня, как Я вывел народ Мой из земли Египетской, Я не избрал города ни в одном из колен Израилевых для построения дома, в котором пребывало бы имя Мое, и не избрал человека, который был бы правителем народа Моего Израиля, но избрал Иерусалим, чтобы там пребывало имя Мое, и избрал Давида, чтоб он был над народом Моим Израилем”. Он перечисляет, что Бог избрал изначально; и так как Он избрал Иерусалим, а не любой другой город в качестве столицы, Он также выбирает дом Давида (а не из другого колена), и из дома Давида. Он выбрал самого Соломона. Все зависит от божественного избрания, и ничто благое не обойдено этим избранием - ничто. Все блаженство и сила верующих зависят от этого, а также то, что избавляет людей от самих себя. Я не хочу сказать, что следует говорить об избрании перед необращенной душой. Такое событие только добавит ему ощущение несчастья, если он чувствует себя несчастным. Но когда верующий обретает Христа, я могу рассказать ему, что он избран Богом; и явным ободрением и укреплением его сердца станет знание о том, что не его воля, его слабость и не его выбор, иначе он мог бы польстить себе, что это хорошо, но божественная благодать и избрание привели его к тому, чего он не заслужил.
Следовательно, Соломон задел правильные струны, когда коснулся этого аспекта избрания. И, с другой стороны, он показал, каким образом Бог, имеющий для пребывания этот дом, мог быть всегда восхваляем: к нему могли обращаться с любыми затруднениями. Неважно, какой мог случиться грех или напасть, личная или всенародная, - Бог существует, чтобы его восхваляли. Мы обнаруживаем, что так поступал Израиль. Даже когда они были вне пределов этой земли, они обращались к свидетельству этой великой истины. Однако подумайте только о глупости принимающих все это христиан! Только подумайте о глупости христиан, обращающихся на восток, потому что так поступали иудеи, или делающих что-либо подобное только потому, что явленный нам Бог пребывает на востоке более, чем в других местах земли! Никогда еще не существовало такого недоразумения, как то, которое преобладало среди христиан. Нет, мы принадлежим небесам; и если мы вообще обращаемся куда-либо, то нам надлежит обращаться к ним; это справедливо, но не всегда выполняется.

### 2Паралипоменон 7

В следующей, 7-ой, главе после того, как Соломон завершает молитву, с небес сходит огонь. Ибо мы читаем: “Когда окончил Соломон молитву, сошел огонь с неба и поглотил всесожжение и жертвы, и слава Господня наполнила дом. И не могли священники войти в дом Господень, потому что слава Господня наполнила дом Господень”. Итак, не существует ничего, кроме поклонения согласно этой мере. “И все сыны Израилевы, видя, как сошел огонь и слава Господня на дом, пали лицем на землю, на помост, и поклонились, и славословили Господа, ибо Он благ, ибо вовек милость Его. Царь же и весь народ стали приносить жертвы пред лицем Господа. И принес царь Соломон в жертву двадцать две тысячи волов [народ был настолько велик, что теперь не хватило бы тысячи] и сто двадцать тысяч овец: так освятили дом Божий царь и весь народ”.
В свое время это было чрезвычайно важным событием. И еще одной замечательной вещью для земного народа было исхождение всех благ земных от Бога. Ныне для небесного народа весьма примечательным является то, что мы считаем все за ничто ради Христа. Что остается, так это страдание, и как говорит апостол Павел: “Но что для меня было преимуществом, то ради Христа я почел тщетою”. Он считал преимущества прахом, и не только вначале, но и как он добавляет: “Я почел их”. И в начале, и далее он продолжал считать их таковыми. Существует много того, что человек в начале считал таковым, но стал одобрять это впоследствии. Павел поступал не так - “я почел” и “я почитаю”. Это чрезвычайно важно - хорошо начать и так же продолжить. Так поступал Павел, но не собрание Бога. Собрание Бога началось хорошо, но к чему же пришли мы теперь?
Итак, “окончил Соломон дом Господень и дом царский; и все, что предположил Соломон в сердце своем сделать в доме Господнем и в доме своем, совершил он успешно”. Затем к нему вновь является Бог и подтверждает то, что он сделал. “Я услышал молитву твою и избрал Себе место сие в дом жертвоприношения”. Однако Он говорит не только это: “И ныне Я избрал и освятил дом сей, чтобы имя Мое было там во веки; и очи Мои и сердце Мое будут там во все дни”. Итак, я принимаю это как совершенно очевидное. Вы скажете: “Ну хорошо, теперь там язычники. Некоторые из самых злобных язычников теперь пребывают там”. Но вера может и подождать, торопиться ей нет необходимости. Тот, кто верует, спешить не станет. И, следовательно, в точности по Слову Бога Иерусалим будет восстановлен не глупыми крестоносцами, не властью человека, а силой Бога; Он подразумевает свое обладание славой. Сама идея крестовых походов была ошибочна от начала до конца, и она возникла у христиан, воображавших, что они являлись иудеями, занимая положение народа Бога и, следовательно, отрицая положение Израиля. Величайшими врагами иудеев были те же самые крестоносцы, которые боролись против турок. Положение же истинного христианина совершенно противоположно. Мы должны быть убежищем для иудеев, неким городом-убежищем для них до того дня, когда иудеи вступят в свое наследие. Мы всегда должны защищать права Израиля, поскольку нам известны его заблуждения. Нам следует глубоко оплакивать неверующих Израиля, однако в то же самое время мы должны защищать их и оказывать им всю благодать ради отцов. Собрание Бога может позволить поступать так. Если бы мы были земным народом, то мы могли бы слегка ревновать к тем, кто готовится вознестись в высокое положение на земле, однако небесному народу в этом нет необходимости. Именно это избавляет христиан от бессмысленной суетности в сравнении с язычниками и от ревности при мыслях об иудеях.

### 2Паралипоменон 8

Итак, следующая глава показывает нам Соломона после того, как он завершил строительство. Здесь главной целью является восшествие Соломона на престол. “По окончании двадцати лет, в которые Соломон строил дом Господень и свой дом, Соломон обстроил и города, которые дал Соломону Хирам, и поселил в них сынов Израилевых. И пошел Соломон на Емаф-Сува и взял его. И построил он Фадмор в пустыне, и все города для запасов, какие основал в Емафе. Он обстроил Вефорон верхний и Вефорон нижний, города укрепленные, со стенами, воротами и запорами, и Ваалаф и все города для запасов, которые были у Соломона, и все города для колесниц, и города для конных, и все, что хотел Соломон построить в Иерусалиме и на Ливане и во всей земле владения своего. Весь народ, оставшийся от Хеттеев, и Аморреев, и Ферезеев, и Евеев и Иевусеев, которые были не из сынов Израилевых, - детей их, оставшихся после них на земле, которых не истребили сыны Израилевы, - сделал Соломон оброчными до сего дня”.
Таким образом, мы видим все виды прав, исполняющие и восстанавливающие то, что было заблуждением. “Сынов же Израилевых не делал Соломон работниками по делам своим”. Это очень важное заявление! Он сделал слугами язычников. Иудеи же должны быть на земле не рабами, а господами. Язычникам будет предписано занять место в конце, в то время как Израилю - положение во главе, согласно пророчеству. И весь этот прекрасный порядок мы прослеживаем в данной главе повсюду: и в социальном, и в семейном, и в религиозном плане.

### 2Паралипоменон 9

Однако далее (гл. 9) уже невозможно, чтобы слава Соломона - прообраза Христа - могла бы быть ограничена такими узкими рамками. Приходит сама “царица Савская”, не просто, чтобы разделить царскую славу, не просто, чтобы вступить в то, что, как нам известно, является наиболее незначительным и преходящим, а чтобы послушать мудрость Соломона. Сам Господь Иисус выделяет ее. Повод, по которому она появилась, был именно царским, самым достойным, и ее положение действительно придавало ей еще большую славу. Однако цель прихода придала ей дополнительный блеск. Она явилась послушать царя Соломона, и у нее не было причин для разочарования.
“И увидела царица Савская мудрость Соломона и дом, который он построил, и пищу за столом его, и жилище рабов его, и чинность служащих ему и одежду их, и виночерпиев его и одежду их [ибо даже наименьшая и наинизшая вещь носила отпечаток его царственного величия], и ход, которым он ходил в дом Господень [ ибо это было важнее всего], - и была она вне себя. И сказала царю: верно то, что я слышала в земле моей о делах твоих и о мудрости твоей, но я не верила словам о них, доколе не пришла и не увидела глазами своими. И вот, мне и вполовину не сказано о множестве мудрости твоей: ты превосходишь молву, какую я слышала. Блаженны люди твои, и блаженны сии слуги твои, всегда предстоящие пред тобою и слышащие мудрость твою!”
Все это произвело на нее огромное впечатление. “Да будет благословен Господь Бог твой, Который благоволил посадить тебя на престол Свой в царя у Господа Бога твоего. По любви Бога твоего к Израилю, чтоб утвердить его на веки, Он поставил тебя царем над ним - творить суд и правду”.
Все это может показаться чем-то величественным, однако я думаю, что мы можем счесть благоволение Бога замечательным свидетельством будущей славы его собственного Сына. Несомненно, это было истинно, весьма истинно, и все это будет проверено божественным. Человеческое же увядает, чем больше мы взираем на Него. Однако сила, исходящая от Бога, многим покажется совершенно близкой и понятной. И все-таки все это, будучи истиной о Соломоне, было только тенью Христа - того, чем должен быть Христос на земле. Запомните, я не говорю о том, что еще выше. Я полагаю, что существует более глубокая слава на небесах, и мы должны хорошо помнить, что в тот же тысячелетний день увидим собрание, прославленное на небесах, а иудеи и народы будут блаженны на земле. Все будет подчинено Христу. Следовательно, это не только вопрос об их принятии исключительно небесной славы или только земной, но и то и другое - каждое само по себе и ради своей цели. Такова истина. И вы всегда обнаружите, рассматривая заблуждения или ересь (что одно и то же), что всегда существует часть истины, противоположная другой ее части, однако вся полнота божественной истины никогда не собирается завладеть чем-либо, пока не поставит все на свои места.
Я убежден, что все сказанное мной по поводу царства является единственно верным размышлением о том, что царство, согласно обращению нашего Господа к Никодиму, включает и небесное, и земное. Никодим думал только о земном, и Господь убеждал его, что должно произойти новое рождение ради обладания земными вещами. “Если Я сказал вам о земном, и вы не верите, - как поверите, если буду говорить вам о небесном?” Это было бесполезно. Однако существуют и небесные, и земные вещи, и они не смешиваются и не подменяют друг друга. Это две особые части, и это подразумевается в самом важном (в первой главе послания Ефесянам) - “в устроении полноты времен, дабы все небесное и земное соединить под главою Христом. В Нем мы и сделались наследниками”. Существует двойной порядок будущего наследия. Мы обретем небесное как восставшие из мертвых и прославленные со Христом, и будет земное, главой которого будут иудеи как народ Господа Иисуса Христа, а собрание, которое является его телом, разделит небесное.
Затем следует остаток главы, в которой повествуется, как “царица Савская” преподносит царю дар, соответствующий ее положению и ее помыслам; царь же, о чем мне нет надобности говорить, не уступает ей в благородстве. Здесь описано и величие его престола, и обилие его кораблей; и изобилие это было для всего народа; и сказано даже, что он “сделал... серебро в Иерусалиме равноценным простому камню, а кедры, по их множеству, сделал равноценными сикоморам, которые на низких местах. Коней приводили Соломону из Египта” и “господствовал он над всеми царями, от реки Евфрата до земли Филистимской и до пределов Египта”. Вы знаете, что когда Иисус Навин имел данное изначально слово, Евфрат был внешней границей. Иордан же был единственной рекой. Некоторые колена, возжаждавши того, что было на другой стороне, сделали гораздо хуже для себя. Они не приобрели, а утратили. В ожидании же Господа Иисуса Евфрат является внешним пределом.

### 2Паралипоменон 10

В следующей, 10-ой, главе мы обнаруживаем падение во всех видах. Царь Ровоам, сын Соломона, унаследовал не мудрость своего отца, а все, что в нем было неразумного и неверного. Ибо Ровоам принял совет не опытных людей, который мог бы помочь его молодости, а молодых людей, подстрекаемых собственным нетерпением. “Но он оставил совет старейшин, который они давали ему, и стал советоваться с людьми молодыми, которые выросли вместе с ним, предстоящими пред лицем его; и сказал им: что вы посоветуете мне отвечать народу сему, говорившему мне так: облегчи иго, которое наложил на нас отец твой? И говорили ему молодые люди, выросшие вместе с ним, и сказали: так скажи народу, говорившему тебе: отец твой наложил на нас тяжкое иго, а ты облегчи нас, - так скажи им: мизинец мой толще чресл отца моего. Отец мой наложил на вас тяжкое иго, а я увеличу иго ваше; отец мой наказывал вас бичами, а я (буду бить вас) скорпионами. И пришел Иеровоам и весь народ к Ровоаму на третий день, как приказал царь, сказав: придите ко мне опять чрез три дня. Тогда царь отвечал им сурово, ибо оставил царь Ровоам совет старейшин, и говорил им по совету молодых людей так: отец мой наложил на вас тяжкое иго, а я увеличу его; отец мой наказывал вас бичами, а я (буду бить вас) скорпионами”. В ответ на эти безрассудные слова Бог наказал его, ибо Ровоам ограбил десять из двенадцати колен и отдал их врагу Иеровоаму, сыну Навата.

### 2Паралипоменон 11

Ровоам должен был воевать (гл. 11), однако Бог препятствует ему, ибо это было его ошибкой, и ему не следовало воевать. Бог никогда не препятствовал другим царям, насколько я помню, в войне с Израилем в подобных случаях, однако Ровоаму не следовало сражаться. Тот, кто виновен, не может хорошо и праведно упрекать другого. Во всяком случае он должен был совершенно искупить свою вину, прежде чем прийти в нравственное состояние, чтобы делать это. Следовательно, Ровоам был наставлен Богом в том, что его руки связаны, и ему не позволено было даже наказать своих мятежных противников, однако он был опечален видом народа, покидавшего его, хотя с ним оставались священники и левиты, и преданные израильтяне, которые все же обратились к Иерусалиму, чтобы совершить там жертвоприношение.
Он не остался без некоторого утешения от верующих, в которых еще не угасла верность царю. Сказано: “И любил Ровоам Мааху, дочь Авессалома, более всех жен и наложниц своих, ибо он имел восемнадцать жен и шестьдесят наложниц и родил двадцать восемь сыновей и шестьдесят дочерей. И поставил Ровоам Авию, сына Маахи, главою (и) князем над братьями его, потому что хотел воцарить его. И действовал благоразумно, и разослал всех сыновей своих по всем землям Иуды и Вениамина во все укрепленные города, и дал им содержание большое, и приискал много жен”.

### 2Паралипоменон 12

“Когда царство Ровоама утвердилось, и он сделался силен, тогда он оставил закон Господень, и весь Израиль с ним” (гл. 12). Таков образ действия человека, не торопящегося следовать благому, а готового ко злу. И поэтому Бог послал на него нежданного врага в лице царя Египта, который забрал богатства, накопленные Соломоном, так что бедному царю Ровоаму пришлось делать медные щиты вместо золотых, унесенных ныне в Египет. Таково было праведное управление Бога. “И когда он смирился, тогда отвратился от него гнев Господа и не погубил его до конца; притом и в Иудее было нечто доброе”. Как милосерден Бог! Всякое малое деяние искупления отмечается блаженством.

### 2Паралипоменон 13

Далее воцаряется Авия, который борется против Иеровоама и призывает народ Израиля последовать ему. “Между тем Иеровоам послал отряд в засаду”. И далее мы видим, как иудеи оглянулись и как они взмолились к Богу, и Он был с ними. “Бог поразил Иеровоама и всех Израильтян пред лицем Авии и Иуды. И побежали сыны Израилевы от Иудеев, и предал их Бог в руки им”, несмотря на все их благоразумие и бесчисленное множество. “И пало убитых у Израиля пятьсот тысяч человек отборных”. Кровопролитие было чудовищным, и не только оно, но и преследование Авией своих врагов и взятие городов, так что Иеровоам никогда вновь не собрал свою силу. Бог был против него.
Таким образом, мы видим, что Богу после порицания вины Ровоама путем связывания его рук было угодно осудить вину Иеровоама совершенным уничтожением его воинов, которыми он сам так гордился. Управление Бога всегда праведно. Я говорю сейчас о путях его провидения и утверждаю, что они всегда благи и мудры.

### 2Паралипоменон 14

Затем, в 14-ой главе, мы видим Асу. “И делал Аса доброе и угодное в очах Господа Бога своего: и отверг он жертвенники богов чужих и высоты, и разбил статуи, и вырубил посвященные дерева; и повелел Иудеям взыскать Господа Бога отцов своих, и исполнять закон (Его) и заповеди; и отменил он во всех городах Иудиных высоты и статуи солнца. И спокойно было при нем царство. И построил он укрепленные города в Иудее”. И далее мы видим, что он был благословлен Богом в день его испытания, когда выступили против него эфиопляне. “И воззвал Аса к Господу Богу своему, и сказал: Господи! не в Твоей ли силе помочь сильному или бессильному? помоги же нам, Господи Боже наш: ибо мы на Тебя уповаем и во имя Твое вышли мы против множества сего, Господи! Ты Бог наш: да не превозможет Тебя человек. И поразил Господь Ефиоплян пред лицем Асы и пред лицем Иуды, и побежали Ефиопляне. И преследовал их Аса и народ, бывший с ним, до Герара, и пали Ефиопляне, так что у них никого не осталось в живых, потому что они поражены были пред Господом и пред воинством Его. И набрали добычи великое множество. И разрушили все города вокруг Герара, потому что напал на них ужас от Господа; и разграбили все города и вынесли из них весьма много добычи”.

### 2Паралипоменон 15

Тем не менее Аса был предупрежден Азарией, который сказал: “Господь с вами, когда вы с Ним; и если будете искать Его, Он будет найден вами; если же оставите Его, Он оставит вас. Многие дни Израиль будет без Бога истинного, и без священника учащего, и без закона; но когда он обратится в тесноте своей к Господу Богу Израилеву и взыщет Его, Он даст им найти Себя. В те времена не будет мира ни выходящему, ни входящему, ибо великие волнения будут у всех жителей земель; народ будет сражаться с народом, и город с городом, потому что Бог приведет их в смятение всякими бедствиями. Но вы укрепитесь, и пусть не ослабевают руки ваши, потому что есть возмездие за дела ваши” (гл. 15). Аса временно успокаивается на этом и еще ревностнее изгоняет мерзости из Иуды и Вениамина. Далее он даже лишает царского звания свою мать, которая была идолопоклонницей, - несомненно, это самое серьезное испытание для сына. “И ниспроверг Аса истукан ее, и изрубил в куски, и сжег на долине Кедрона. Хотя высоты не были отменены у Израиля, но сердце Асы было вполне предано Господу во все дни его”. Поистине он был искренен. “И внес он посвященное отцом его и свое посвящение в дом Божий, серебро и золото и сосуды”.

### 2Паралипоменон 16

Однако приходят времена падения Асы (гл. 16). Когда Вааса, царь Израиля, напал на Иудею и построил Раму, чтобы помешать израильтянам приходить к храму, Аса заключает союз с Сирией. Он послал к Венададу и сказал: “Союз да будет между мною и тобою, как был между отцом моим и отцом твоим; вот, я посылаю тебе серебра и золота: пойди, расторгни союз твой с Ваасою, царем Израильским, чтоб он отступил от меня”. Согласно этому, Венадад остановил строительство Рамы царем Израиля. “В то время пришел Ананий прозорливец к Асе, царю Иудейскому, и сказал ему: так как ты понадеялся на царя Сирийского и не уповал на Господа Бога твоего, потому и спаслось войско царя Сирииского от руки твоей”.
Как замечательно управление Бога! Какой бы ложный шаг мы ни совершили, оно не только не допускает его завершения, но и порицает за это. То, чего мы желаем, меньше всего происходит с нами. Бог пожелал воспрепятствовать не только Израилю, но и Сирии. Вместо этого войско царя Сирии избежало его рук. Свидетельством глупости и греха был гнев Асы на провидца и заключение его в темницу; и поскольку одно зло ведет к другому, Аса в то же время угнетал некоторых из народа. Однако Бог притеснял его, или, во всяком случае, порицал ибо у Асы были больные ноги; и то же самое неверие, которое отправило его к Венададу, обратило его сейчас к людям, хотя он должен был обратиться к Богу. Мы должны помнить, что великим событием в Израиле была забота Бога о своем народе. Это не было подобно тому случаю, когда человек обращается к Богу за благословением того, что вскоре произойдет; в Израиле же было особое свидетельство о Боге, проявлявшееся в каждом затруднении, и в этом Аса, несмотря на то, что он был преданным человеком, пал под конец серьезным и значительным образом. Я не утверждаю, что он не был человеком Бога, но говорю, что это было огромное и пагубное падение.

### 2Паралипоменон 17

Итак, воцарился Иосафат, его сын (гл. 17). И здесь мы обнаруживаем самую прекрасную милость и благочестие. Мне следует сказать, что именно благочестие особо характеризует этого доброго сына. Он также был человеком, сердце которого было обращено к Богу. Иосафат был поставлен на царство Богом, и все иудеи давали ему дары, так что он в изобилии имел богатства и почести. Однако хотя все это было верно и “возвысилось сердце его на путях Господа; притом и высоты отменил он и дубравы в Иудее”, тем не менее это не было устранением всего зла. Существовала гораздо большая преданность, чем до того времени. “И они учили в Иудее, имея с собою книгу закона Господня; и обходили все города Иудеи и учили народ”. Все это было чрезвычайно важно. “И был страх Господень на всех царствах земель, которые вокруг Иудеи, и не воевали с Иосафатом”. Так было приобретено великое духовное влияние.

### 2Паралипоменон 18

Однако, как мы видим в следующей, 18-ой, главе, слабость у Иосафата проявилась в том смысле, что он сблизился не с Сирией, а с Израилем. На взгляд Бога, это был пагубный грех, ибо, хотя чрезвычайно важной задачей было создание союза с язычниками с целью активной обороны, это дало самое серьезное основание для идолопоклонства. Я не говорю об извлечении пользы от язычников - это было правильно. Однако Израиль занимал особое положение благодаря своим золотым тельцам, воздвигнутым в Дане и Вефиле, так что близость Иосафата к Ахаву, царю Израиля, была в известном смысле более преступной, чем союз с Сирией. Почему так было? Потому что израильтяне были народом Бога, находящимся в положении идолопоклонников. И это же самое портит сейчас католицизм, так как суть вины католицизма состоит не столько в идолопоклонничестве, как в том, что они поклоняются идолам, исповедуя христианство и будучи крещенными во имя Христа. Вот что делает их на взгляд Бога гораздо более виновными, чем любых других язычников, которые не слышали о его имени и славе.

### 2Паралипоменон 19

Так произошло и в этом случае. Иосафат, создав такой союз, не привел ни к чему, кроме беспокойства, хотя внешне это могло бы показаться процветанием. К нему был послан вестник (гл. 19), который сурово предупреждает его, но все было напрасно. Он страдает от последствий этого поступка. Царь Израиля разбит, а царь Иудеи возвращается и пребывает в Иерусалиме.

### 2Паралипоменон 20

Однако Бог милостиво встречает его веру при великом испытании, как мы обнаруживаем в 20-ой главе, где появились моавитяне, аммонитяне и прочие, и нам здесь в этом смысле показан прекрасный пример благочестия веры. Я упомяну лишь одну-единственную особенность в беглом обзоре этих глав. Именно эта особенность проявилась, когда они запели песнь победы. Они не были подобны грекам, возносившим погребальную песнь над поверженным врагом, но здесь это было отважившееся благочестие, надеющееся на Бога. Как блаженна вера народа Бога! Последствия едва ли необходимо описывать. “Ибо восстали Аммонитяне и Моавитяне на обитателей горы Сеира, побивая и истребляя их, а когда покончили с жителями Сеира, тогда стали истреблять друг друга”. Так что когда появился народ Иуды, там было нечего делать, кроме как пожинать плоды. И, конечно, они могли бы назвать эту долину Бераха {Прим. ред.: в русском переводе Библии отсутствует} долиной благословения, ибо “там они благословили Господа. Посему иназывают то место долиною благословения до сего дня”.
Итак, затем правление Иосафата завершается еще одним рассказом, а именно о попытке объединиться с Охозией, царем Израиля, “который поступал беззаконно, и соединился с ним, чтобы построить корабли для отправления в Фарсис; и построили они корабли в Ецион-Гавере. И изрек тогда Елиезер, сын Додавы из Мареши, пророчество на Иосафата, говоря: так как ты вступил в общение с Охозиею, то разрушил Господь дело твое. - И разбились корабли, и не могли идти в Фарсис” .
Какая противоположность походу Иосафата та победа, которую вверил в его руки Бог! Все это поучительно для нас. Да сохранит нас Господь верными его имени и славе!

### 2Паралипоменон 21

Мы уже видели плачевные плоды союза благочестивого человека с человеком неверным Богу - союза, который всегда приводит к бесчестию Бога и вредит тому, кто любит Бога, как мы видим в случае с Иосафатом. И то, что он объединился с Охозией не просто, а с определенными целями, является самым важным для святого - не только для христиан, а для святого до христианства, где его свидетельство было отдельно от Бога. Однако отделение христианина - это отделение другого, более высокого, глубокого и близкого порядка, и оно не столь вечное, как отделение иудеев. Мы могли бы даже иметь такую свободу, как нам известно в случае с апостолом, чтобы обедать с неверным. Мы должны позаботиться о том, как мы пойдем и почему. Итак, это могло бы показаться со стороны прямой противоположностью отделению, и часто возникает множество ошибок в мыслях человека, который судит по внешнему впечатлению. В действительности же отделение христиан еще глубже, хотя оно может и не так бросаться в глаза, как отделение иудеев. Далее мыувидим подтверждение того же самого зла, ибо оно росло, поскольку состояние Иуды перед их судом все хуже и хуже.
Иорам, сын Иосафата, воцарился вместо своего отца. “И вступил Иорам на царство отца своего и утвердился, и умертвил всех братьев своих мечом”. Иосафат так не поступал. Тем не менее, хотя он пошел еще дальше своего отца в союзе со злом, “потому что дочь Ахава была женою его, - и делал он неугодное в очах Господних”, “не хотел Господь погубить дома Давидова ради завета, который заключил с Давидом”. Едом взбунтовался и Иорам пошел на него, и разбил его. Тем не менее Бог порицал его, ибо “вышла и Ливна из-под власти его, потому что он оставил Господа Бога отцов своих”.
Во всей этой истории мы видим, как много зависит от царей. Вопрос о народе тогда не возникал, ибо он совершенно отпал задолго до того. Появляется новое испытание. Предположим, что даровано блаженство - не народу, ибо, как можно сказать, в его верности существуют огромные сомнения, а семье верного человека. Возьмем семью самого верного человека, глубоко страдающего от зла, Давида, предшественника Мессии. Возможно, оно снисходит на тот единственный род, который мог бы быть найден праведным! Но это не так: неверие существует повсюду. Существовал только один верный свидетель, и Он еще не появился; однако те, кто предшествовал ему и должен был быть истинным свидетелем пришествия Мессии, только ускорили падение, во-первых, всего Израиля, а затем и остатков Иуды. Потому мы обнаруживаем, что Иорам “высоты устроил... на горах Иудейских, и ввел в блужение жителей Иерусалима и соблазнил Иудею”. Ибо такова была скверна язычества - делать людей еще более безнравственными, чем они были на самом деле под венцом почитания своих богов.
Бог посылает ему послание от пророка Илии, гласившее: “Так говорит Господь Бог Давида, отца твоего: за то, что ты не пошел путями Иосафата, отца твоего, и путями Асы, царя Иудейского, а пошел путем царей Израильских и ввел в блужение Иудею и жителей Иерусалима, как вводил в блужение дом Ахавов, еще же и братьев твоих, дом отца твоего, которые лучше тебя, ты умертвил, за то, вот Господь поразит поражением великим народ твой и сыновей твоих, и жен твоих, и все имущество твое”. И поэтому он должен был умереть и страдал от внешних бедствий. “И возбудил Господь против Иорама дух Филистимлян и Моавитян”. И, наконец, “поразил Господь внутренности его болезнью неизлечимою”, и, таким образом, он умер; “и не сожег для него народ его благовоний, как делал то для отцов его”. Он ушел во грехе и умер в горе и стыде. Таков был конец сына Давида, в действительности являвшегося сыном Иосафата.

### 2Паралипоменон 22

“И поставили царем жители Иерусалима Охозию, меньшего сына его, вместо него” (гл. 22). “И воцарился Охозия... Он также ходил путями дома Ахавова”. Его матерью была небезызвестная Гофолия, дочь Амврия; “мать его была советницею ему на беззаконные дела”. “Также следуя их совету, он пошел с Иорамом, сыном Ахавовым, царем Израильским, на войну”. То есть потомком благочестивого царя было совершено первое зло. В повседневной жизни его сын был далек от благочестия, ибо этот плохой пример благого человека оказал непосредственное влияние особенно на тех, кто не был благим. Это ожесточило их и, следовательно, привело к глубокому и неискоренимому злу. “И от Бога было это на погибель Охозии, - как мы читаем, - что он пришел к Иораму: ибо, по приходе своем, он вышел с Иорамом против Ииуя”. И таким образом он навлек на себя тот же самый суд.
Гофолия же в негодовании приступает к осуществлению самого жестокого замысла - уничтожению царского семени, ибо она была идолопоклонницей и ненавидела слово и намерение Бога. Кто, кроме нее, смог бы сделать это также хорошо? Ведь внешне она обладалавсей властью и не мучилась угрызениями совести. Нет, ее сердце переполняли злоба и ненависть к истинному Богу и дому Давида, хотя она сама была матерью в этом доме; однако то, что не возненавидит Бога, не сделает все наперекор естественным привязанностям.
Поэтому Гофолия, увидев, что ее сын мертв, “встала и истребила все царское племя дома Иудина”. Однако Бог следил за ней и научил Иосавеф, дочь царя, взять ребенка Иоаса “из среды царских сыновей умерщвляемых” и тайно спрятать его. “И был он у них в доме Божием скрываем шесть лет”, точно так же, как Господь Иисус теперь унесен из среды злых людей, убивших его. Ибо это было не просто замышление убийства, как против Иоаса, но Господь, как нам известно, был распят беззаконными людьми, и теперь Он сокрыт в доме Бога, однако Он обязательно придет из этого тайного места, как поступил Иоас.

### 2Паралипоменон 23

Наступил седьмой год - время завершения, согласно божественным путям, и “в седьмой год ободрился Иодай”. Он был священником. Священник выступает до тех пор, пока сокрыт царь. Как истинно это теперь в случае с нашим Господом, сочетающим в своей собственной личности действующего первосвященника и царя, который вскоре грядет. И затем в этой главе мы видим самое яркое описание волнующей картины - воцарение молодого царя на престоле, когда наступило подходящее время. Первосвященник приготовил преданных слуг, и, наконец, раздался ликующий крик Израиля, последний для царицы Гофолии, убившей царя. Когда она увидела, то закричала: “Заговор!” Однако воистину именно она была виновата и в заговоре, и в убийстве: в этом мы видим замысел Бога. Невозможно найти более яркое подтверждение тому, с какой уверенностью мы можем уповать на Него, ибо невозможно представить себе кого-либо более беспомощного, чем этот молодой царь Иоас перед Гофолией. Никогда еще царь Иудеи не был в столь затруднительном положении, однако люди не говорили безнадежно, что нужда человека - это дело Бога. Это только подтверждает случаи правления божественной власти. Ничто не может помешать ему. Следовательно, как искренне мы должны уповать на него и на его пути! Он помышляет о нас и сам испытывает к нам любовь. Почему же мы не должны всегда уповать на него?

### 2Паралипоменон 24

Если Иоас таким образом был благополучно возведен на престол через море царской крови, и если был суд над судом врагов, и если было ниспровергнуто идолопоклонство, и если теперь внешне все было столь благоприятно и обнадеживающе для царя Иуды, то все это было на протяжении времени. “И делал Иоас угодное в очах Господних во все дни Иодая священника” (гл. 24). Да, но это было скорее влияние Иодая, чем вера в живого Бога. Влияние должно было утратиться раньше или позже. Влияние человека - это не вера избранного Богом.
Иодай умирает после того, как царь отдал ему приказание, ибо таково было его рвение. Плоть может быть даже более ревностной, чем вера, но существует и различие - вера продолжается, а усилия плоти преходящи. Она может хорошо начать дело, но весь вопрос состоит в том, будет ли она его продолжать? Только продолжительность всегда является великим подтверждением божественного. Иоас не последовал согласно своим начинаниям, ибо сказано, что после его усилий ради необходимого ремонта дома Бога он успокоился, хотя это следовало делать в чем-либо другом, а не здесь. Кроме того, здесь мы обнаруживаем даже вредное влияние князей Иуды - “царь стал слушаться их” после смерти Иодая, как сказано. “И оставили дом Господа Бога отцов своих и стали служить деревам посвященным и идолам, - и был гнев Господень на Иуду и Иерусалим за сию вину их”. Тем не менее Бог еще подтвердил это через своих пророков, и особенно Захарию, сына священника Иодая. “И сговорились против него, и побили его камнями, по приказанию царя, на дворе дома Господня”.
Какая неблагодарность! Какое вероломство по отношению к сыну своего близкого родственника и защитника в жизни! “И не вспомнил царь Иоас благодеяния [сокрушается Дух Бога], какое сделал ему Иодай, отец его, и убил сына его. И он умирая говорил: да видит Господь и да взыщет!” Он поступил так, ибо “по истечении года выступило против него войско Cирийское, и вошли в Иудею и в Иерусалим, и истребили из народа всех князей народа, и всю добычу, взятую у них, отослали к царю в Дамаск. Хотя в небольшом числе людей приходило войско Cирийское [следовательно, повлияло не могущество или сила, а Бог], но Господь предал в руку их весьма многочисленную силу за то, что они оставили Господа Бога отцов своих”. Какая же злоба против Бога руководит его народом! Однако даже небольшое войско победило великую злобу Иуды. “И над Иоасом совершили они суд”. Но это было еще не все, ибо он был оставлен в тяжкой болезни, и его собственные слуги составили заговор против того, кто пролил кровь Захарии, сына Иодая, “и убили его на постели его, и он умер. И похоронили его в городе Давидовом, но не похоронили его в царских гробницах”.
Таким образом, мы видим движение вниз. В предыдущем случае они не совершили всесожжений для Иорама, как для его отцов. А теперь они даже не похоронили Иоаса в царских гробницах. И то, что Бог сообщает имена заговорщиков, означает не то, что Он удовлетворен ими, хотя их действие не могло бы произойти без праведного суда. Он дает нам знать, что это были те, кто имел не чувства Израиля, а сердце врага под именем израильтянина, ибо Завад был сыном аммонитянки Шимеафы, и Иегозавад - сыном моавитянки Шимрифы. По материнской стороне род был злым, и мать оказывала громадное влияние на доброе и злое.

### 2Паралипоменон 25

Потом появился Амасия. “И делал он угодное в очах Господних, но не от полного сердца. Когда утвердилось за ним царство, тогда он умертвил рабов своих, убивших царя, отца его. Но детей их не умертвил, так как написано в законе, в книге Моисеевой, где заповедал Господь, говоря: не должны быть умерщвляемы отцы за детей, и дети не должны быть умерщвляемы за отцов, но каждый за свое преступление должен умереть. И собрал Амасия Иудеев и поставил их по поколениям под власть тысяченачальников и стоначальников”. Таким образом, он по-человечески укрепил себя. Он имел также наемную армию. Ему служили наемники, что очень страшно для царя Иудеи. “Но человек Божий пришел к нему и сказал: царь! пусть не идет с тобою войско Израильское”, ибо этими наемниками были израильтяне. Виноваты были и те и другие - Иудея в том, что имела наемников, а Израиль в том, что был нанятым. Единственное, в чем они сошлись, - это равнодушие к Богу. Каково же было состояние народа Бога и разве вам это кажется странным?!
А сейчас разве существует какое-либо различие? Разве вы считаете, что христианство само по себе находится в лучшем состоянии, чем был Израиль? Я так не думаю. Все мы знаем, что древние люди впали в идолопоклонство, и Израиль впал в поклонение тельцам и Ваалу и всем прочим мерзостям не более, чем греческая церковь - в поклонение картинам, а римская - в поклонение образам. В чем же разница? И то и другое - идолы. И причем в равной степени. Но не все так просто. Если протестанты обладают Словом Бога (как, слава Богу, и есть), то, хотя и не тем же способом, как в древних объединениях, тем не менее, сектантство потеряло их души - души детей Бога, а их силы растратились в тщетных усилиях, замечательных и благих, но все же при этом без мысли о божественной славе. Теперь это не дело Христа, а если бы и существовала такая мысль, то едва ли она касалась бы спасения душ. Слава Бога и спасение забыты. Следовательно, нам нужен не призыв к неизменности, а призыв к преображению. Именно они не смогут удовлетворить славу Бога, так же, как и Иудея в данном случае.
Далее мы видим союз, и это одно из величайших упущений по сей день. Люди считают, что чудеса должны свершаться потому, что появляется такое желание объединиться. Союз с мерзостями, союз с неверностью, союз с идолопоклонством, союз со всем, что только есть под солнцем, при условии, что люди объединяются лишь в благой вере! Но где же Бог? где истина? где божественная благодать? где место Святого Духа во всем этом? Никакого ответа. Я говорю это только потому, что считаю, что множество людей читают эти писания без практической пользы для себя или, если они ее извлекают, они связаны просто с благими намерениями, забывая, что Бог ставил вопрос о зле; и в день зла плохим знаком является тешить себя мыслью, что мы верны добру, ибо там, где есть зло, неизменно должно быть и искупление; и не может быть худшего признака, чем пренебрежение, и, следовательно, суровым уроком является наставление нас Богом о грехе. Я говорю это не для того, чтобы осудить остальных, а чтобы поделиться своими мыслями, потому что я полностью убежден, что там, где есть наиболее сильное желание, даже при отделении от зла, будет глубочайшее ощущение зла. Никто не чувствовал зло Израиля так, как Даниил, хотя не было никого в большей степени отделенного от него. И, кроме того, он всегда говорил “мы”, а не “вы”. Он не говорил “это ваш грех”, но “наш грех”. Именно “мы согрешили”. Он поддерживал союз народа с Богом. Нам следует придерживаться союза с собранием.
Чтобы представить вам мысль о том, что свидетельство Бога ныне пребывает в мире, я упомяну только одно обстоятельство набожного человека на Востоке - прославленного Генри Мартина, преданного работника Господа, который, хотя и не был очень образован, любил Господа и его Слово и искренне посвятил себя ему к стыду тех, кто был более просвещен. Когда Генри Мартин был в Персии, учителя не верили, что он христианин. Они не говорили, что он мог быть таковым, поскольку он не пил и не ругался. Они-то считали христианином человека, который пьет и ругается. Поэтому Генри Мартин, будучи всецело набожным и благочестивым, не мог быть по их представлениям истинным христианином. Итак, я это упоминаю лишь для того, чтобы показать, какие признаки христианства, христиан и Христа подразумевались на Востоке. Разве вам это кажется незначительным? Бог считает это великим действием. Мы можем не соглашаться с этим и говорить: “Эти пьяницы и ругающиеся люди не являются истинными христианами”. Однако, они крещены, ходят в церковь или молельный дом, носят имя Христа, возможно, иногда бывают даже призваны на помощь миссионерам. Следовательно, что могут думать персияне, видя только таких христиан? Итак, я считаю, что нам следует стыдиться этого, мы должны ощущать всю горечь этого.
Поэтому нет людям повода говорить: “Я не имею ничего общего ни с католицизмом, ни с греческой церковью, ни с ритуализмом, ни с чем-либо подобным”. Это неверно. Ко всему этому мы имеем отношение, потому что все это совершается под именем Христа. Это можно уподобить большой кампании с общим капиталом, и мы все выступаем партнерами в фирме, хотя и порвали с ними связи. Так что мы всецело ответственны за стыд и грех пред Богом, и в то же время мы несем на себе всю их тяжесть. Предположим, мы отвергли действие кампании, мы стыдимся их и огорчены за них, если в наших душах есть хоть сколько-нибудь любви или заботы о славе Господа. Следовательно, я считаю, что тот, кто читает эти печальные повествования об Израиле и особенно о грехе Иуды, не относя все это к христианству, к положению народа Бога сейчас, упускает самое суровое предостережение, которое дает Бог, - знак и символ соответствия между тем, что есть сейчас, и тем, что было тогда. Разница состоит лишь в том, что мы обладаем несравненно большими привилегиями и, следовательно, большей ответственностью.
Далее, Слово Бога говорит о том, что Господь Иисус собирается вернуться судьей; и когда Он станет судить, то где будет происходить его суровый суд? Он обрушится на язычников? на иудеев? Нет, на христиан! Я уверяю вас, что Иерусалим будет местом страшного суда Бога. Но ведь Иерусалим был местом зарождения христианства, как и центром иудаизма; и у меня нет ни малейшего сомнения в том, что, когда Господь вернется судить, те же самые люди обретут господство над христианством так же, как и над иудаизмом. Все сейчас идет к этому. Обрядность скоро приведет христианство к признанию иудаизма. Какая отвратительная смесь! Не просто смешение неверных христиан, но и иудаизм наряду с христианством, поскольку лжепророк, который будет в конце уничтожен, воссядет сам в храме Бога и будет признан иудеями так же, как и христианами. Предстоит ужасная погибель, и в этом я не сомневаюсь. И это, следовательно, свидетельствует о том, как верно израильская злоба предвещает не только их будущую злобу, но и ту, что заложена в христианстве. Под конец все будет объединено в этом ужасном союзе.
Итак, в завершение 25-я глава показывает нам конец Амасии после его безбожного союза с иудеями, заключенного к их собственному стыду и к стыду тех, кто мог иметь к ним отношение, а конец является борьбой этих двух, объединенных беззаконием, сил. А кроме того, Иуда, кому следовало бы быть более верным, поскольку они обладали истиной в том смысле, в которой ею не обладал Израиль, обращает в бегство жителей Израиля.
Какое замешательство, когда Богу пришлось быть против своего народа, когда Бог был вынужден в духовном смысле уничтожить даже тех, к кому Он больше других благоволил, но которые теперь оказались виновны более других, поскольку они были более просвещены!

### 2Паралипоменон 26

Далее следует Озия (гл. 26). “И делал он угодное в очах Господних точно так, как делал Амасия, отец его; и прибегал он к Богу во дни Захарии, поучавшего страху Божию; и в те дни, когда он прибегал к Господу, споспешествовал ему Бог. И он вышел и сразился с Филистимлянами, и разрушил стены Гефа и стены Иавнеи и стены Азота; и построил города в области Азотской и у Филистимлян. И помогал ему Бог против Филистимлян и против Аравитян, живущих в Гур-Ваале, и против Меунитян; и давали Аммонитяне дань Озии, и дошло имя его до пределов Египта, потому что он был весьма силен. И построил Озия башни в Иерусалиме над воротами угольными и над воротами долины и на углу, и укрепил их. И построил башни в пустыне, и иссек много водоемов, потому что имел много скота, на низменности и на равнине, и земледельцев и садовников и на горах и на Кармиле, ибо он любил земледелие. Было у Озии и войско”, то есть постоянная армия.
Все это, несомненно, выглядело хорошо. “Но когда он сделался силен, возгордилось сердце его на погибель его, и он сделался преступником пред Господом Богом своим, ибо вошел в храм Господень, чтобы воскурить фимиам на алтаре кадильном. И пошел с ним Азария священник, и с ним восемьдесят священников Господних, людей отличных, и воспротивились Озии царю и сказали ему: не тебе, Озия, кадить Господу; это дело священников, сыновей Аароновых, посвященных для каждения; выйди из святилища, ибо ты поступил беззаконно, и не (будет) тебе это в честь у Господа Бога. И разгневался Озия [хотя в этот момент в его руке была кадильница]... проказа явилась на челе его, пред лицем священников, в доме Господнем, у алтаря кадильного. И взглянул на него Азария первосвященник и все священники; и вот у него проказа на челе его. И понуждали его выйти оттуда, да и сам он спешил удалиться, так как поразил его Господь”. Это был знаменательный суд даже в те времена слабости и неверия. Так он и жил прокаженным до дня своей смерти.

### 2Паралипоменон 27

Его сын Иоафам (гл. 27) следует правильным путем в той мере, в какой поступал его отец. Он не входит в храм Бога, как это делал его отец, но народ поступал еще более развращенно. Однако он строит, воюет и становится могущественным, потому что готовит свои пути перед ликом своего Бога.

### 2Паралипоменон 28

Иоафам умирает, за ним на престол восходит Ахаз, нечестивый сын, который “шел путями царей Израильских, и даже сделал литые статуи Ваалов” (гл. 28). Не успокоившись на этом, он даже, как нам известно, изверг новый жертвенник из Дамаска в самом доме Бога, но Бог разбил его. “И избил Факей, сын Ремалиин, Иудеев сто двадцать тысяч в один день, людей воинственных, потому что они оставили Господа Бога отцов своих”. Итак, далее мы видим бесконечные бедствия Ахаза, так что когда в разгар своих горестей он посылает за помощью к царю Ассирии, это только прибавляет ему бедствий.
Я не останавливаюсь на этом, хотя это одно из самых важных событий во всей истории Иудеи, ибо это был великий кризис, при котором от Бога исходил ряд прекрасных пророчеств. Несомненно, Исаия появился раньше, во времена Озии и Иоафама, однако именно во времена Ахаза было дано пророчество о Еммануиле - да, оно было обращено к самому Ахазу. Какое милосердие в том, что скверный человек получает от Бога самый определенный залог славы Мессии! Да, так оно и было. Насколько выше стоит Бог несовершенства и людского зла! И если Бог так относится к злым, то почему Он не должен иначе относиться к праведникам? И как нам не доверять после этого его любви?

### 2Паралипоменон 29

Ахаз, правление которого было самым многострадальным и преступным, умер, и на его месте воцарился Езекия (гл. 29). В нем мы видим человека веры, всецело доверяющего Богу; и Езекия “в первый же год царствования своего, в первый месяц, он отворил двери дома Господня и возобновил их [время не было упущено - в первый же год и в первый месяц!], и велел прийти священникам и левитам, и собрал их на площади восточной, и сказал им: послушайте меня, левиты! Ныне освятитесь сами и освятите дом Господа Бога отцов ваших, и выбросьте нечистоту из святилища. Ибо отцы наши поступали беззаконно, и делали неугодное в очах Господа Бога нашего, и оставили Его, и отвратили они лица свои от жилища Господня, и оборотились спиною, и заперли двери притвора, и погасили светильники, и не сожигали курения, и не возносили всесожжений во святилище Бога Израилева. И был гнев Господа на Иудею и на Иерусалим, и Он отдал их на позор, на опустошение и на посмеяние, как вы видите глазами вашими. И вот, пали отцы наши от меча, а сыновья наши и дочери наши и жены наши за это в плену доныне. Теперь у меня на сердце - заключить завет с Господом Богом Израилевым, да отвратит от нас пламень гнева Своего. Дети мои! не будьте небрежны, ибо вас избрал Господь предстоять лицу Его, служить Ему и быть у Него служителями и возжигателями курений”.
Какое положение! Итак, был закон, и такова была повседневная жизнь. Люди теперь удивляются удалению христианства со времен апостолов. Удаление было не столь простым делом в древнем Израиле, потому что поклонение в Израиле состояло большей частью из внешних обрядов, и их могли бы совершать и необращенные люди. Однако в собрании все зависит от Духа Бога, и, следовательно, удаление в собрании несравненно легче, чем во времена Израиля. Итак, люди удивляются блужданиям собрания. Для чего же они прочли свои Библии, и почему Бог показал нам самое суровое удаление в Израиле, если не для того, чтобы предупредить нас о нашем удалении. Разве Он не изложил в Новом Завете пророчество после пророчества о том удалении, которое, как Он видел, уже близко? От чего же это зависело? От какого состояния? Кроме того, язычников, продолжавших во благе, ему следовало бы истребить подобно иудеям. Разве язычники последовали его благу? Является ли протестантское посвящение и разделение собрания Бога безумным? Является ли католическое или греческое идолопоклонство следованием благу? Язычники этому благу не последовали, и должны быть истреблены не в меньшей степени, чем Израиль и Иудея.
Итак, здесь был благочестивый человек. И каким же милосердием является мысль о том, что Бог вознесся в христианстве так же, как Он поступил в Израиле! Однако, вы увидите это, не благочестие Иосафата и не вера Езекии отвратили потоки зла. Существовала опора: они нашли посреди потока опору для ноги и остались на ней. Они опирались на Бога, а поток зла проходит мимо до тех пор, пока не иссякнет в заливе суда. И теперь мы видим это. Несомненно, Езекия дал прекрасное обещание лучших времен. Однако это было только утреннее облако, давшее росу, - так он призывает не пренебрегать Богом, и левиты ответили на его призыв тем, что очистили “дом Господень”.
Это было великим делом. Это было не просто личное очищение, а очищение “дома Господня”. И “дом Господень” в ответ собрал нас вместе. Недостаточно быть лично честным: нам следует быть честными в собрании, следует быть честными в нашем поклонении. Если где-либо мы и должны быть чисты, так это в поклонении Богу. Я не могу понять набожность людей, удовлетворенных тем, что им известно, что является ложным в поклонении Богу. Это кажется мне по меньшей мере глубоко несостоятельным. Мне известно, что существуют затруднения. В вере всегда есть затруднения, но вера преодолевает их. Так произошло и с Езекией. Несомненно, порицание каждого в течение столь долгого времени кажется очень страшным делом, но он об этом не думал; и я убежден, что Езекия был не возвышенным, а самым скромным человеком. Просто позор и клевета - назвать веру надменной. Мир всегда поступает так. Христианину же делать так не следует, и он должен знать это лучше.
Итак, они начали в первый день первого месяца. Какое рвение! “И начали освящать в первый день первого месяца, и в восьмой день того же месяца вошли в притвор Господень; и освящали дом Господень восемь дней, и в шестнадцатый день первого месяца кончили”. Затем они отправились к царю Езекии и рассказали ему. Езекия соответственно готовился. “И встал царь Езекия рано утром и собрал начальников города, и пошел в дом Господень”. На всем та же самая печать. Это был человек, наполненный смыслом божественной славы, и ни мгновения не было им упущено. Если я хочу повиноваться, почему бы мне не начать сразу? Чего еще мне ждать? “И привели семь тельцов и семь овнов, и семь агнцев и семь козлов на жертву о грехе за царство и за святилище и за Иудею; и приказал он сыновьям Аароновым, священникам, вознести всесожжение на жертвенник Господень. И закололи тельцов, и взяли священники кровь, и окропили жертвенник, и закололи овнов, и окропили кровью жертвенник; и закололи агнцев, и окропили кровью жертвенник. И привели козлов за грех пред лице царя и собрания, и они возложили руки свои на них. И закололи их священники, и очистили кровью их жертвенник для заглаждения грехов всего Израиля, ибо для всего Израиля приказал царь принести всесожжение и жертву о грехе”.
Позвольте мне обратить ваше внимание на слова “для всего Израиля”, как мы видим это также в 21-ом стихе - “за царство и за святилище и за Иудею”. Не только за Иудею, а за весь народ - Израиль и Иудею. Это прекрасное деяние веры Езекии. Лично чистое и посвященное в самом себе, его сердце стремилось ко всему, что принадлежало Богу. Они могли бы стать идолопоклонниками, но он совершил искупление. Следовательно, чем больше они нуждались в искуплении, тем больше они нуждались в том, чтобы другие чувствовали это за них, если они не ощущали этого для себя и для Бога.
И это следует сейчас чувствовать нам. Нам следует не просто заботиться о тех христианах, которых мы знаем. Действительно, мы должны любить их, но наши сердца должны всегда - и в одиночку, и в обществе - принимать все собрание Бога. Мы никогда не будем праведными, если не будем поступать так. В наших сердцах есть сектантская закваска, если мы не стремимся ко всему, что исходит от Бога. Езекия сделал это для всего Израиля. И вы видите, что это по-царски. Несомненно, священники об этом не думали. Им было так привычно приносить всесожжения просто для Иуды, что они, несомненно, никогда бы и не подумали обо “всем Израиле”, как сделал царь. “Для всего Израиля приказал царь принести всесожжение и жертву о грехе”. И все было исполнено по этому надлежащему приказанию. Ничем приличествующим или надлежащим не пренебрегли. “И поставил он левитов в доме Господнем с кимвалами, псалтирями и цитрами, по уставу Давида и Гада, прозорливца царева, и Нафана пророка, так как от Господа был устав этот чрез пророков Его. И стали левиты с музыкальными орудиями Давидовыми и священники с трубами. И приказал Езекия вознести всесожжение на жертвенник. И в то время, как началось всесожжение, началось пение Господу, при звуке труб и орудий Давида, царя Израилева. И все собрание молилось, и певцы пели, и трубили трубы, доколе не окончилось всесожжение. По окончании же всесожжения царь и все находившиеся при нем преклонились и поклонились. И сказал царь Езекия и князья левитам, чтоб они славили Господа словами Давида и Асафа прозорливца, и они славили с радостью и преклонялись и поклонялись”.
И, таким образом, все было проделано в прекрасном порядке, и, как нам рассказано в последующих стихах, “так восстановлено служение в доме Госпонем. И радовался Езекия и весь народ о том, что Бог так расположил народ, ибо это сделалось неожиданно”. Однако в этом не было ничего плохого. Ничего подобного этому не существовало со времен Соломона, ибо так надолго прекратилась забота о доме Бога.

### 2Паралипоменон 30

Однако Езекия не удовлетворился этим (гл. 30). “И послал Езекия по всей земле Израильской и Иудее, и письма писал к Ефрему и Манассии, чтобы пришли в дом Господень, в Иерусалим, для совершения пасхи Господу Богу Израилеву”. Несомненно, это показалось большой смелостью, и я не сомневаюсь, что они считали, что царь вел себя крайне самонадеянно: “Какое право имел он послать ко всему Израилю? Он всего лишь царь Иудеи! Почему бы ему не удовлетвориться своим собственным народом?” Он был новообращенным, и им это не нравилось. Они думали, что совершенно незачем звать израильтян в Иерусалим. Однако Езекия думал о Боге. Езекия был исполнен того, что отвечало требованиям Бога. Бог же поставил свой дом в одном месте для всего Израиля.
Итак, ничто другое не придает человеку такой смелости и такта, ничто не делает его любовь к делу столь серьезной, как такие помыслы. Если нам достаточно просто собственных учений и они кажутся даже более убедительными, то мы ожидаем, чтобы их приняли другие люди. Если бы это было мое собственное учение, я мог бы лучше сделать себя счастливым своими собственными силами. Однако если это не божественная благодать, не поклонение Богу и не божественный путь, то разве это не требует того, что относится к Богу?
Я хочу, чтобы дети Бога теперь ясно видели, поскольку ему было угодно дать эту силу видеть, что они не просто в чем-то лучше прочих людей, а что это есть воля Бога, поскольку это должно быть лучше всего, и ввиду того, что они имеют книгу Бога, они могут разуметь иответственны за то, чтобы понять это для себя. Все, что содержится в ней, требуется чаду Бога - и особенно в смысле поклонения Богу. Я уверяю вас, что и среди человеческих дел есть то, что требуется человеку, но совсем не так происходит с божественным. “Итак отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу”.
Я считаю, следовательно, что в этом случае требовалось не пытаться быть кесарем над Израилем или призывать израильтян к союзу с собой, который, возможно, Езекия мог бы осуществить, что он и делал. Он был человеком веры, и он хорошо знал, что Богу угодно отделить десять колен от дома Давида, и, следовательно, он просил эти племена не ради себя, а ради Бога. Он послал “по всей земле Израильской и Иудее”. И сейчас следует делать так же. Нам не следует стремиться к миру. Пусть люди, если им угодно, стремятся к нему и претендуют на поклонение ему. Пусть они стремятся к “большему”, как они говорят. Пусть они имеют это большее, если захотят, если это большинство достаточно слабо, чтобы последовать за ними. Однако дело веры - признать всех, кто верует во имя Господа, и призвать их следовать его Слову. Так поступил и Езекия, согласно тому, что повелел ему Бог. “И понравилось это царю и всему собранию”. Вот к чему я особенно привлекаю ваше внимание. Никто в течение всех этих лет не думал об этом. Никто не думал об этом, кроме Езекии. Чем больше мы приближаемся к Богу, тем больше мы любим народ Бога. Именно потому, что Бог был столь велик, на взгляд Езекии, народ Бога был столь же дорог ему, и он потребовал его для Бога и призвал их уйти от своих мерзостей. “И определили объявить по всему Израилю, от Вирсавии до Дана, чтобы шли в Иерусалим для совершения пасхи Господу Богу Израилеву, потому что давно не совершали ее, как предписано”. Как же быстро люди отошли от того, что было предписано!
“И пошли гонцы с письмами от царя и от князей его по всей земле Израильской и Иудее, и по повелению царя говорили: дети Израиля [не просто “дети Иудеи”, но “дети Израиля”]! обратитесь к Господу Богу Авраама, Исаака и Израиля, и Он обратится к остатку , уцелевшему у вас от руки царей Ассирийских. И не будьте таковы, как отцы ваши и братья ваши, которые беззаконно поступали пред Господом Богом отцов своих; и Он предал их на опустошение, как вы видите. Ныне не будьте жестоковыйны, как отцы ваши, покоритесь Господу и приходите во святилище Его, которое Он освятил навек”. Божественные принципы неизменны. Ошибочно думать, что поскольку ушли апостолы, то и апостольская истина исчезла. Это не так: она пребывает вовеки. Она всегда связана с народом Бога. Так происходит и со святилищем Господа. “И ходили гонцы из города в город по земле Ефремовой и Манассииной и до Завулоновой, но над ними смеялись и издевались”.
Как происходило тогда, так происходит и ныне. Чем больше истина и чем сильнее она связана с Богом, тем больше презрение людей, которые предпочли смешать этот мир с Христом. “Однако некоторые из колена Асирова, Манассиина и Завулонова смирились и пришли в Иерусалим”. В самых необещающих и удаленных местах, куда никто не мог бы стремиться, существуют те, кто “смирились и пришли”. “И над Иудеею была рука Божия, даровавшая им единое сердце, чтоб исполнить повеление царя и князей, по слову Господню”. И так все они собрались. “И встали и ниспровергли жертвенники, которые были в Иерусалиме; и все, на чем совершаемо было курение (идолам), разрушили и бросили в поток Кедрон; и закололи пасхального агнца в четырнадцатый день второго месяца. Священники и левиты устыдившись освятились и принесли всесожжение в дом Господень, и стали на своем месте”, потому что некоторые были не готовы. Священники большей частью не освятились. Второй месяц был милосердным провидением, которое Бог сотворил в случае осквернения в пустыне, как мы видим в Числ. 9, 10.11.
Как благодатно слово Бога! Они должны соблюдать пасху, но, с другой стороны, они не могли соблюдать ее, поскольку были нечисты. Это провидение появилось, следовательно, когда они были нечисты сознанием, так что они могли бы очиститься и соблюсти ее. Однако это не снижение нормы. Следует иметь вознаграждение для слабых, и им должно быть дано время поучиться, но норму не следует снижать, и поэтому далее мы видим, что “совершили сыны Израилевы, находившиеся в Иерусалиме, праздник опресноков в семь дней, с великим веселием; каждый день левиты и священники славили Господа на орудиях, устроенных для славословия Господа. И говорил Езекия по сердцу всем левитам”. И, действительно, настало веселое и счастливое время, “потому что Езекия, царь Иудейский, выставил для собравшихся тысячу тельцов и десять тысяч мелкого скота, и вельможи выставили для собравшихся тысячу тельцов и десять тысяч мелкого скота; и священников освятилось уже много. И веселились все собравшиеся из Иудеи, и священники и левиты, и все собрание, пришедшее от Израиля, и пришельцы, пришедшие из земли Израильской и обитавшие в Иудее. И было веселие великое в Иерусалиме”.

### 2Паралипоменон 31

В следующей, 31-ой, главе мы видим, что верность части иудеев в значительной степени возбудила верность всех. Истинная преданность всегда исходит от веры, и если мы праведны в поклонении Богу, то мы будем стремиться быть праведными и в своем хождении. Низшее поклонение всегда связано с низшим хождением. Самое ужасное и наиболее предосудительное дело - беспечность к поклонению Богу и желание заботиться о своих собственных путях и хождении. Это мы уже видели. “И потом возвратились все сыны Израилевы, каждый во владение свое, в города свои. И поставил Езекия череды священников”, ибо он не удовлетворился тем, что было сделано. Он выполнил свой труд еще более тщательно. И мы читаем в конце 31-ой главы: “Вот что сделал Езекия во всей Иудее, - и он делал доброе, и справедливое, и истинное пред лицем Господа Бога своего. И во всем, что он предпринимал на служение дому Божию и для соблюдения закона и заповедей, помышляя о Боге своем, он действовал от всего сердца своего и имел успех”.

### 2Паралипоменон 32

Теперь мы видим ассирийцев (гл. 32). “Когда Езекия увидел, что пришел Сеннахирим с намерением воевать против Иерусалима, тогда решил с князьями своими и с военными людьми своими засыпать источники воды, которые вне города, и те помогли ему. И собралось множество народа, и засыпали все источники и поток, протекавший по стране, говоря: да не найдут цари Ассирийские, придя сюда, много воды. И ободрился он, и восстановил всю обрушившуюся стену, и поднял ее до башни, и извне построил другую стену, и укрепил Милло в городе Давидовом, и наготовил множество оружия и щитов. И поставил военачальников над народом, и собрал их к себе на площадь у городских ворот, и говорил к сердцу их, и сказал: будьте тверды и мужественны, не бойтесь и не страшитесь царя Ассирийского и всего множества, которое с ним, потому что с нами более, нежели с ним; с ним мышца плотская, а с нами Господь Бог наш, чтобы помогать нам и сражаться на бранях наших. И подкрепился народ словами Езекии, царя Иудейского”.
Итак, Сеннахирим посылает своих рабов с самым оскорбительным посланием, и эти письма и устные оскорбления означали тревогу и бунт народа против самого царя. “И помолился царь Езекия и Исаия, сын Амосов, пророк, и возопили к небу. И послал Господь ангела, и он истребил всех храбрых и главноначальствующего и начальствующих в войске царя Ассирийского. И возвратился он со стыдом в землю свою; и когда пришел в дом бога своего, - исшедшие из чресл его поразили его там мечом. Так спас Господь Езекию и жителей Иерусалима от руки Сеннахирима”.
Кроме того, мы мимоходом читаем о болезни Езекии и его чудесном исцелении Богом. “Но не воздал Езекия за оказанные ему благодеяния, ибо возгордилось сердце его”, и, таким образом, даже этот добродетельный царь повлек гнев на Израиль. Опять-таки царь решает все. Какое блаженство, когда есть царь, правящий в праведности, когда все будет решено во благо народа без упущения! То есть намерение Бога и цари, на которых возложено бремя, были тогда свидетелями пришествия царя, ибо я верю, что все здесь подтверждает, что Господь Иисус будет возвышен не только на небесах, но и на земле. Для чего же Бог сотворил землю? для дьявола? Это выглядит так, как будто Господь не собирается царствовать, ибо сатана стремится к этому с тех пор, как в мире появился грех. Разве земля создана для сатаны даже посреди народа Бога? Нет, все было сотворено ради Христа! Все им держится, и во всем Он будет превосходить.
В устроении полноты времен все будет под главенством Христа - не только небесное, но и земное, и тогда наступят блаженные времена, которых люди тщетно ожидают сейчас, времена, когда народ не будет воевать против народа и люди научатся не враждовать больше.
Такое время наступит, но оно предназначено не для собрания, а для Христа. Оно предназначено для Христа, когда собрания в мире не будет. В действительности отличием собрания, исправляющего мир, является то, что оно не способно сохранить свою собственную чистоту. Собрание предалось флирту и теперь подобно тем неверным супругам, которые предали своих истинных мужей. Но не мир устал от него и изгнал его со стыдом и презрением. Это происходит во всех землях. Скоро наступят дни, когда в мире не останется ни одной страны, где бы ни было изгнано собрание, для которого дарован Христос. Я говорю это не для того, чтобы оправдать мир, а для того, чтобы мы стыдились его. Ибо несомненно, если бы собрание ходило в чистоте, то оно никогда бы не стремилось к мирской славе, не попало бы в мирские оковы и никогда бы не появилось в мире, изгоняющем его, как скверную и развращенную женщину.

### 2Паралипоменон 33

Итак, за этим благочестивым царем следует Манассия (гл. 33). Пути Манассии были первой, самой плачевной вспышкой всех мерзостей; и, наконец, говорится, о божественном милосердии, ибо тот же самый Манассия после совершения своего греха, после того, как он вверг в грех Иудею и Иерусалим и сделал еще худшее, чем язычники, был захвачен ассирийским царем и увезен в Вавилон и там перенес страдания; но в страданиях он смиряется пред Богом своих отцов и взывает к нему, и Бог, услышав, возвращает его назад. “И узнал Манассия, что Господь есть Бог”. Этот рассказ совершенно особенный. Увы! Все прочие начали хорошо, но скверно кончили. Он начал так плохо, как никто еще не поступал, хуже, чем кто-либо до него, но он обрел блаженное завершение. Он изгнал всех чуждых богов и идолов, которых он сам же восставил, и жертвенники, которые он сделал, и, наконец, он восстанавливает жертвенник и приносит мирные и хвалебные жертвы, и повелевает Иуде служить Богу. И “почил Манассия с отцами своими, и похоронили его в доме его. И воцарился Амон, сын его, вместо него”. Но Амон совершал то, что было злом, как и его отец в начале, а не в конце. “И составили против него заговор слуги его, и умертвили его в доме его... и воцарил народ земли Иосию, сына его, вместо него”.
Иосия отличался сознательным служением Богу, как ни один их тех, кто правил в Иудее. Примечательно не то, что - увы! - благочестивый царь имеет нечестивого сына, а то, что у нечестивого отца такой благочестивый сын. Это действительно была благодать.

### 2Паралипоменон 34

Затем перед нами появляются Иосия и его новшества (гл. 34). Когда он начал царствовать, то был еще молод - всего восьми лет, и “в восьмой год царствования своего, будучи еще отроком, он начал прибегать к Богу Давида, отца своего, а в двенадцатый год начал очищать Иудею и Иерусалим от высот и посвященных дерев и от резных и литых кумиров. И разрушили пред лицем его жертвенники Ваалов и статуи, возвышавшиеся над ними; и посвященные дерева он срубил, и резные и литые кумиры изломал, и разбил в прах и рассыпал на гробах тех, которые приносили им жертвы, и кости жрецов сжег на жертвенниках их [ничто не могло бы быть более радикальным, чем такое действие против ложных богов], и очистил Иудею и Иерусалим, и в городах Манассии, и Ефрема, и Симеона, даже до колена Неффалимова, и в опустошенных окрестностях их он разрушил жертвенники и посвященные дерева, и кумиры разбил в прах, и все статуи сокрушил по всей земле Израильской, и возвратился в Иерусалим”.
Как вы видите, он действует вдали от своей области, он отправляется в “города Манассии, и Ефрема, и Симеона, даже до колена Неффалимова”.
Такова поразительная энергия этого юного царя. “В восемнадцатый год царствования своего, по очищении земли и дома Божия, он послал Шафана, сына Ацалии, и Маасею градоначальника, и Иоаха, сына Иоахазова, дееписателя, возобновить дом Господа Бога своего”. И Бог оказывает ему знаменательное милосердие, ибо именно первосвященник Хелкия нашел книгу законов Бога, данных Моисею. “И начал Хелкия, и сказал Шафану писцу: книгу закона нашел я в доме Господнем. И подал Хелкия ту книгу Шафану”. Царь слышит об этом; и его отличала, как я сказал, добрая совесть, ибо когда он услышал слова Бога, то разодрал свои одежды. Разве он не был благочестивым? Разве не был он верным? Да, но он забыл то, что было позади, и устремился к тому, что было впереди. Он думал не только о благе, которое совершил, но и о зле, которое - увы! - продолжало окружать его, и о благе, которого он еще не совершил и которое ему предстояло.
Итак, он понимает, говоря: “Пойдите, вопросите Господа за меня и за оставшихся у Израиля и за Иуду о словах сей найденной книги, потому что велик гнев Господа, который воспылал на нас за то, что не соблюдали отцы наши слова Господня, чтобы поступать по всему написанному в книге сей”. И Бог отвечает его желаниям. “И пошел Хелкия и те, которые от царя, к Олдане, пророчице, жене Шаллума, сына Тавкегафа”; и, получив ответ от Бога, царь действует согласно ему и смиряется пред Богом. “И велел царь подтвердить это всем находившимся в Иерусалиме и в земле Вениаминовой; и стали поступать жители Иерусалима по завету Бога, Бога отцов своих”.

### 2Паралипоменон 35

Кроме того, он совершает пасху (гл. 35). Он совершил ее, как мы читаем, на четырнадцатый день первого месяца, ибо теперь был порядок, которому все соответствовало. Приготовления были сделаны более упорядоченно, чем спешные приготовления царя Езекии, которые им надлежало исполнять во второй месяц. Эта глава дает нам полное описание настоящей пасхи. Как мы видим, в данном случае состоялась пасха, подобная той, которая соблюдалась в Израиле со времен пророка Самуила. О Езекии же было сказано, что такого не происходило со времен Соломона, в то время как про Иосию - “со дней Самуила”. Чтобы сравнить ее, мы обратились к более ранним временам. Следовательно, внешне это новшество было замечательным. Увы! то, что было скрыто, оставалось извращенным и низким - не у Иосии и не у благочестивых людей, с радостью собравшихся вокруг царя, а у массы народа, и об этом свидетельствует сам Иосия, проявляя после всего этого обычное человеческое падение, ибо он самовольно выступает против царя Египта, когда тот пошел против Кархемиса, и, хотя он предупрежден фараоном о том, что тот не желает сражаться с ним, Иосия не повернул обратно. “Но Иосия не отстранился от него, а приготовился, чтобы сразиться с ним, и не послушал слов Нехао от лица Божия и выступил на сражение на равнину Мегиддо. И выстрелили стрельцы в царя Иосию, и сказал царь слугам своим: уведите меня, потому что я тяжело ранен. И свели его слуги его с колесницы, и посадили его в другую повозку, которая была у него, и отвезли его в Иерусалим. И умер он, и похоронен в гробницах отцов своих. И вся Иудея и Иерусалим оплакали Иосию”. И нетолько они; там был еще один истинный верующий - Иеремия. Иеремия знал от Бога, что там был похоронен последний достойный представитель дома Давида. Все, что было потом, - только стыд и позор. По мере наполнения их грехов они вполне могли бы быть уведены в Вавилон. Иосия препятствовал приходу зла. “Оплакал Иосию и Иеремия в песни плачевной; и говорили все певцы и певицы об Иосии в плачевных песнях своих, известных до сего дня, и передали их в употребление у Израиля; и вот они вписаны в книгу плачевных песней”.

### 2Паралипоменон 36

“И взял народ земли Иоахаза [ибо действительно нельзя было сказать в ином смысле], сына Иосиина, и воцарили его, вместо отца его, в Иерусалиме. Двадцати трех лет был Иоахаз, когда воцарился, и три месяца царствовал в Иерусалиме” (гл. 36). И его брат, или во всяком случае близкий родственник Елиаким, был сделан царем и переменил имя на Иоаким. Но поскольку царем его сделал царь Египта, то и сверг его царь Вавилона, ибо он пришел и увел его в Вавилон, а вместо него воцарил его сына Иехонию. Он также творил зло и был уведен в Вавилон, и, как мы читаем, его брат Седекия был сделан царем над Иудеей и Иерусалимом. Он довел до последнего предела бедствия Иерусалима, ибо он клялся клятвой Бога и нарушил ее, являя миру ужасное зрелище, когда язычники относились к имени Бога более уважительно, чем царь Иудеи. Навуходоносор надеялся, что это имя, по крайней мере, обладает духовным весом. Седекия боялся его еще меньше, чем Навуходоносор. Следовательно, было невозможно, чтобы Бог позволил такому пороку остаться на престоле и в доме Давида; проявилась совершенная гибель, и последняя часть Иудеи была умерщвлена халдеями, и земля должна была возрадоваться своим субботам, ибо “во все дни запустения она субботствовала до исполнения семидесяти лет”. И, таким образом, мы видим иудеев в плену до тех пор, пока Бог не позволил Киру возвратить остаток Иудеи.

## Ездра

Оглавление: гл. 1; гл. 2; гл. 3; гл. 4; гл. 5; гл. 6; гл. 7; гл. 8; гл. 9; гл. 10.

### Ездра 1

Бог представил образец своего царства на примере Давида и отчасти Соломона. Однако это был только прообраз того, чему еще надлежит быть, когда во всей своей власти установится царство Бога со своим великим престолом в Иерусалиме, являясь, кроме того, самым могущественным благословением для земли. Нам известно, что будет существовать и нечто большее, однако в ранних книгах об этом не говорится. В пророчествах мы обнаруживаем, что Святой Дух показывает нам вселенское царство, то есть всеобщее царство под всеми небесами.
Все это особым образом касается славы Бога, ибо к этой славе действительно обращается все Писание. Что бы это ни было, оно устремлено в будущее, ибо Бог никогда еще не обладал своей совершенной славой на земле, кроме как в личности нашего Господа Иисуса Христа. И даже в Господе Иисусе Христе нет ничего более глубокого, в чем бы божественный взор видел такое совершенство, ничего, кроме познания его и любви к нему; и все же это не было его царством; это был царь, но не царство. Это было царство, дарованное в его личности, а не в своей силе.
В царстве еще не проявилась его сила; эта сила проявилась в его личности - та сила, которая повергнет дьявола; и в этом состоит причина того, почему в евангелии придается такое большое значение изгнанию бесов из людей и почему таков первый пример силы, представленный в в евангелии по Луке, которое самым глубоким образом показывает нам, что сейчас есть сила сатаны и каким вскоре будет царство Бога. Начало было положено не какими-либо делами, но особым деянием. Кроме того, Марк в другом случае подробным образом показывает столкновение силы сатаны и победу над ней превосходящей силы Богав личности Господа Иисуса. Именно бесовское было прежде всего исцелено в обоих случаях. Однако далее мы обнаруживаем плачевную историю падения и гибели того, что Бог однажды установил в Израиле.
Теперь мы подошли к новому повороту в божественной истории - действию благодати в отношении остатка, который Он привел из плена в землю, и в двух книгах - у Ездры и Неемии - мы видим обе стороны могущественного божественного деления в его благодати, и все это проявление не силы, а благодати, не установление порядка согласно божественному разуму, а вмешательство божественной благодати ради поддержания остатка там, где не существовало власти установленного Богом порядка согласно его собственному разуму, там, где все было далеко от этого, там, где божественная благодать пробуждала тех, кто наслаждался его тайной, тех, кто имел веру, доверяясь Богу при любых обстоятельствах. Следовательно, это поучение и для нас, находящихся сейчас в положении, совершенно аналогичном положению остатка, вернувшегося из Вавилона. Изобилие доказательств этому мы обнаруживаем в том кратком обзоре, который я попытаюсь сейчас вам представить.
Конечно, я обращаюсь к Ездре, в пророчестве которого главным предметом является дом Бога. В пророчестве же Неемии мы обнаруживаем, что главным объектом является не дом, а город. И все же это есть отношение остатка к Богу, и божественные пути будут сохранены. Итак, это будет сделано, более того, исполнено, когда Иерусалим станет земным центром Бога. Однако можем ли мы теперь назвать что-либо исполнением пророчества Иоиля? Отнюдь. Это лишь завершение пророчества, а исполнение его произойдет тогда, когда Иерусалим окажется под влиянием силы и славы Бога и гора Сион станет всемирным центром. Всякий, призывающий имя Господа, будет спасен, и божественное блаженство распространится на всякую плоть. Этот принцип верен, однако его осуществление только предстоит.
Кроме того, очень важно, что пророчества касаются не просто остатка, а народа. Пророчества рассматривают не просто завершение, а исполнение. В христианстве же мы видим остаток и завершение, и ничего более. Нам представлен сам принцип, а полное завершение ожидается в будущем.

### Ездра 2

Итак, во 2-ой главе мы ясно видим саму основу для понимания пророчеств Ветхого Завета - то, что это был только остаток, причем незначительный остаток, около сорока трех тысяч, или даже поменьше: от сорока двух до сорока трех тысяч человек, главным образом из колен Иуды и Вениамина, выведенных из вавилонского плена, единственно оставшихся из десяти колен. Большая часть десяти колен была увезена в Ассирию задолго до этого времени. Иудеи же были уведены, главным образом, в Вавилон, а не в Ассирию; отсюда мы видим, что и количество, и сами эти люди (колена, из которых произошел остаток) доказывают то, что это не исполнение пророчеств, а только частичное завершение, а причина этого нам уже известна. Все это предоставляет возможность для пришествия Господа в уничижении. Остатку необходимо дойти до Иерусалима, и Господь должен встретить их в глубочайшем уничижении, выпавшем на его долю, и с великим делением, большим, чем уничижение, которое должны были испытать они. Иными словами, это был всего лишь небольшой остаток, и сам Господь появился в глубочайшем уничижении, полностью войдя в их обстоятельства, находя их там, где они пребывали, чтобы показать, что, ввиду того, что все пришло в наихудшее состояние, Он претерпел глубочайший позор и смерть. Более того, Он оказался под властью даже греха и суда, чтобы смочь проявить избавление истинно божественным образом, полностью осуществляя божественную благодать. Поскольку это возможно лишь в уничижении, то мы видим, что столь малое число возвратившихся полностью соответствовало пришествию Господа в уничижении.
Я не останавливаюсь на подробностях. Действительно, в данном курсе лекций я совсем не ставлю себе такую цель. Они дают общий обзор, чтобы помочь верующим самостоятельно и с пользой прочитать эту часть Слова. Однако прежде, чем продолжить обзор, можно упомянуть несколько интересных фактов. Один из них - это то внимание, которое, как мы видим, уделялось священникам. Требовалось представить свое родословие. Сказано: “И из сыновей священнических: сыновья Хабайи, сыновья Гаккоца, сыновья Верзеллия, который взял жену из дочерей Верзеллия Галаадитянина и стал называться именем их. Они искали своей записи родословной, и не нашлось ее, а потому исключены из священства. И Тиршафа сказал им, чтоб они не ели великой святыни [то есть они не должны были наслаждаться всеми привилегиями священников], доколе не восстанет священник с уримом и туммимом”. Иначе говоря, пока вскоре не придет Господь Иисус, который, несомненно, будет царем и, кроме того, будет обладать всей властью священника, силой урима и туммима во свете и совершенстве Бога, разберется во всей путанице и даст все, что утрачено.
Однако я хочу обратить ваше внимание на сам принцип: хотя это было время слабости и уничижения, но, тем не менее, это было время не пренебрежения, а величайшей заботы. Это было то время, когда народ Бога был так же внимателен и бдителен по отношению к его имени, как и тогда, когда все находилось в полной силе и красоте божественного порядка. Я считаю, что это для нас сейчас очень ценно. При теперешней путанице в христианстве мы призваны проявлять величайшую заботу по отношению к тем, кто носит имя Господа, к тем, кто пребывает вблизи Бога, как, несомненно, к членам тела Христа, поскольку истинные поклонники собираются вместе во имя его. Следовательно, мы вправе потребовать, чтобы они подтвердили свое родословие. Причина понятна, поскольку теперь люди обычно становятся христианами лишь на словах. Мы обязаны потребовать, чтобы было подтверждение того, что они принадлежат к той религии, которую исповедуют. Иначе говоря, мы не должны считать это просто обычным видом занятий. Принимая это как факт, мы должны требовать, чтобы доказательства были вполне убедительными.
В прежние времена это было не столь необходимо. Затем появился в силе Дух Бога. Это было нечто новое, и для людей оказалось серьезным делом порвать все свои прежние связи и собраться вместе во имя Господа Иисуса. Опасность была такова, что, как правило, люди не приходили, пока их воистину не направлял Бог. Когда какой-либо проницательный, но несознательный человек видел эту силу, которая могла быть обращена на пользу его собственным эгоистичным целям, то он мог прийти к ложным выводам. Итак, повторяю, люди, как правило, не приходили, если только они не являлись истинными верующими. Однако в те времена этого не было, и нам хорошо известно, что люди обманулись - они не могли знать, что значит действительно быть обращенными к Богу, что значит быть членами тела Христа. Они были неверно научены, введены в нездоровую и извращенную среду, и, следовательно, повторяю, мы непременно должны потребовать доказательство их родословной, то есть их принадлежность ко Христу должна быть достаточно очевидной, в истинном и надлежащем смысле этого слова - что они приведены к Богу.
Итак, в настоящее время могут существовать такие люди, которых мы еще не должны принимать на земле, несмотря на то, что они будут на небесах. Некоторые люди не могут быть приняты, потому что они не в состоянии подтвердить свою родословную. Господь посреди столь многочисленных извращений видит истинное, однако мы должны следовать Богу лишь в соответствии с предоставленным им способом различения.

### Ездра 3

А теперь в 3-ей главе перед нами предстает чрезвычайно замечательный принцип: когда остаток вернулся, то они позаботились о том, чтобы не быть невнимательными к тем, кто пребывал возле Бога. Что является первым признаком этого? Что придало им такую их особенность пред Богом? В этом случае мы обнаруживаем, что они были объединены. “И поставили жертвенник на основании его, так как они были в страхе от иноземных народов”. Как это прекрасно! Вот свидетельство тому, что они начали не со стены. Это еще более замечательно, поскольку существует другая книга, посвященная именно строительству стены, - книга Неемии, однако они начали с Бога, а не с себя. Они начали с великого выражения приятия пред Богом. Жертвенник стал связующим звеном между Богом и его народом, так сказать, точкой соприкосновения между ними, местом, где они совершали свои жертвоприношения; и их жертвы благодарения и всесожжения - все возлагалось на этот жертвенник. Следовательно, это свидетельствовало о том, что первым помыслом их сердец было поклонение Богу по своей мере, а не просто их умение или доблесть против врагов, и тем более замечательно, что причина заключалась в охватившем их страхе, и этот страх обратил их к Богу, а не к самим себе или другим людям. Это было не прошение к царю Киру, ни даже потеря способов и средств защиты от их врагов.
Первым делом, которое они исполнили, было установление жертвенника “на основании его”. “И стали возносить на нем всесожжения Господу, всесожжения утренние и вечерние”. Кроме того, ясно утверждается, кем это было сделано: “И встал Иисус, сын Иоседеков, и братья его священники, и Зоровавель, сын Салафиилов, и братья его, и соорудили они жертвенник Богу Израилеву, чтобы возносить на нем всесожжения, как написано в законе Моисея, человека Божия. И поставили жертвенник на основании его, так как они были в страхе от иноземных народов; и стали возносить на нем всесожжения Господу, всесожжения утренние и вечерние. И совершили праздник кущей, как предписано”.
Все это отличало их, и было ревностью к слову Бога; однако это слово было лишь для чистого ока. Ибо это не рассмотрение таких частей слова Бога, которые воздействовали на их собственные дела, а, скорее, то, чем они обязаны такому Богу. Короче говоря, это прекрасный образец веры остатка. Первым помыслом их сердец был Бог, и это было нечто гораздо большее, потому что они по-настоящему боялись окружавших их врагов; но этот страх проявился не в человеческих средствах защиты от тех, кого они боялись, а в приближении к Богу, его приятии, его восхвалении. “И совершили праздник кущей, как предписано”. Следовательно, здесь мы обнаруживаем ревностную заботу о слове Бога. Причина была не только в этом, но и во власти слова, наполнявшего их сердца, - во всяком случае именно Бог говорит об этом, представляя их нам. Увы! Мы обнаруживаем их падение, но это началось у них по возвращении из плена. “И совершили праздник кущей, как предписано, с ежедневным всесожжением в определенном числе, по уставу каждого дня. И после того совершали всесожжение постоянное”. Итак, в этом деле они не знали устали - оно не было случайным действием. Совершались ежедневные жертвоприношения, и это чрезвычайно важно.
Возлюбленные братья, для меня всегда является крайне печальным видеть детей Бога лишь притворяющимися в утро Господа, поддерживающими лишь внешнюю связь Господа с его народом. Я предполагаю, что возможны различные чрезвычайно важные обстоятельства, при которых истины в отношении этого нельзя избежать, например, сильное недомогание или другие. Этого я не имею в виду, и, следовательно, нам не стоит торопиться обсуждать какой-либо отдельный случай, если нам ничего о нем не известно, однако я считаю общим правилом то, что та же самая вера, которая побуждает нас собираться вместе, чтобы встретиться с Господом за его собственной трапезой, должна побуждать нас радоваться встрече с Господом в каждом случае и далее всеми средствами обеспечить возрастание в истине. Ибо что является главным источником нашей слабости в поклонении? Только то, что мы не растем в духовном смысле. Ибо если мы воспользовалисьбожественной истиной и возросли во Христе во всех отношениях, тогда в поклонении должна проявиться большая полнота и, позвольте добавить, большее смирение. Это не просто продолжение одного и того же, а обретение нами новых помыслов, даже не задумываясь о них и без всяких усилий. Поскольку наши сердца изо дня в день исполняются истиной, чрезвычайно важно воспользоваться каждым часом.
Прежнее собрание, очевидно, ощущало это, ибо в нем преломление хлеба происходило каждый день. Они старались собираться вместе ежедневно и не удовлетворялись только этим. Тогда были другие времена. Они даже приходили в храм. Ошибочным является предположение, что свежесть и полнота радости зависит от больших знаний, ибо в случае с собранием в Иерусалиме все было не так. Они оставались в значительной степени связанными с прежним положением вещей в Израиле, поэтому спустя некоторое время они отправились в храм. Множество священников было обращено в веру, и, насколько мне известно, они могли приносить в жертву своих волов и тельцов, однако они еще не совершили истинного жертвоприношения. Они придерживались истины о Христе; и поскольку они ее имели, то должен был наступить день, когда бы они покончили со своими волами и тельцами; но никогда не наступит день, когда они оставят Христа. Они должны были усвоить это лучше и уверовать еще сильнее.
Бог может одарить нас истиной, значение которой мы не понимаем, когда обретаем ее, однако влияние этой истины должно изгнать из наших душ все чуждое ему, потому что это чуждо воле Бога. Следовательно, суть состоит в том, что следует дать людям время возрасти. Вы должны быть терпеливы к ним. Вам следует стремиться укрепить и ободрить их, чтобы они обрели истину. Вместо того, чтобы сразу ожидать результата, предоставьте им время для роста. Очень легко и вполне в человеческих силах сообщить разуму часть истины, однако это не жизнь, не сила и не рост. Чтобы зародилось и выросло то, что называется божественной жизнью, требуется время. Показателем роста не является моментальное развитие. Человеческий разум способен к восприятию. Если человек разумен, он обладает быстрым восприятием, но это ничего не значит. То, что сверкает столь ярко, может так же быстро и иссякнуть, в то время как божественное будет жить и пребывать.
Далее мы видим, что слово занимало значительное место в их душах и владело их сознанием, и это было с самого начала, готовя их не только для ежедневного всесожжения (праздника ежедневного всесожжения). Разумеется, сейчас я говорю об иудеях. Однако все это важно и для нас.
“С первого же дня седьмого месяца начали возносить всесожжения Господу. А храму Господню еще не было положено основание”. Таким образом, видно, что там намечался прогресс. Остаток, который был призван благодатью, не сразу достиг истины, которую Бог собирался даровать им. Речь идет о росте в целом, а не только о возрастании каждого отдельного человека. Однако они не достигли понимания его замысла и его слова и не способны были в начале сделать то, что смогли понять, обретя силу для другого дня. “А храму Господню еще не было положено основание”. Однако при этом положении вещей мы обнаруживаем, что “во второй год по приходе своем к дому Божию в Иерусалим, во второй месяц Зоровавель, сын Салафиилов, и Иисус, сын Иоседеков, и прочие братья их, священники и левиты, и все пришедшие из плена в Иерусалим положили начало и поставили левитов от двадцати лет и выше для надзора за работами дома Господня”. Это весьма примечательно. Они не подумали, что вся эта работа была проделана просто потому, что они пришли в Иерусалим, что они просто были приняты там как израильтяне. Это было то, что касалось славы Бога.
Это особенно важно, поскольку многие верующие в нынешнее время думают, что не столько благодать, сколько то, что называется трудом, является обращением грешников и приводит их к Богу. Большей ошибки и быть неможет! Итак, я могу поблагодарить Бога за то, что при нынешнем крайне низком уровне христианства даже слабейшие из святых чувствуют важность рождения верующего в Боге. Вместо того, чтобы огорчиться, я радуюсь этому. Я радуюсь, что есть даже католики, которые действительно стремятся к преображению, и я помню рассказ о ребенке одного из наших братьев в Германии, который был приведен к Господу трудами молодого католика. Он получил смертельную рану в бою во время одной из войн на его родине. Он был легкомысленным ветреным юношей, слышавшим истину, однако не принявшим ее, пока не приблизился к смерти и суду Бога; но человеком, преобразившим его, был приверженец римской католической церкви. Несомненно, это является для нас большим упреком. Этот человек, очевидно, следовал Господу и любил Господа, несмотря на кромешный мрак. Таким образом, Господь мог использовать его, и не без причины (унизительной причины!) - среди величайшего духовного мрака, чтобы указать на божественные свет и жизнь тому, кто должен был познать это несравненно лучше. Итак, Бог является владыкой, и Он исполняет такие вещи, и, следовательно, я никогда не удивлюсь, если мне скажут, что Бог использует того или иного человека при самых плачевных обстоятельствах. Кроме того, Бог ищет и ожидает верности. Он всегда благословит тех, кто выступает во имя Господа Иисуса против грешников, стремясь к их преображению, и Он дарует это преображение.
Однако существует и другой труд. Позвольте мне заметить, что это особый труд для народа Бога - не просто восхождение израильтян и признание священников и левитов, а труд, совершенный ради дома Бога, великая совместная работа по собиранию вокруг имени Господа. То, что мы здесь видим, было особенно дорого Израилю, и это они начали делать, придя в Иерусалим, когда все и каждый в отдельности заняли надлежащее им место. То, что собрало их вместе, было продолжение труда, и то, что удерживало их вместе, - это придание имени Бога главного значения, поскольку таково было божественное требование к их совести и сердцам.
Итак, в этом мне хочется видеть нечто большее, возлюбленные братья, и я верю, что и Господу хочется видеть в этом нечто большее - для нас все это чрезвычайно важно, - не меньшее внимание к душам, не меньшую заботу об их обращении, однако в гораздо более глубоком смысле касающуюся славы Бога в его собственном народе. И это тем более важно, ибо где именно проявляется эта забота? Кто ощущает ее? Вы можете встретить разных людей: арминианцев, кальвинистов, сектантов, церковников, занятых обращением, при котором они выказывают себя набожными, но вы не найдете никого из них, кто бы вступил во славу Господа в его собрании, и, следовательно, я убежден, что мы более ответственны, чем те, кто в некоторой мере вынуждены почувствовать, чем является собрание. На нас, ничтожных и жалких, возложена особенная ответственность за выражение этой истины. Это есть забота нашего сердца и желание во благо собрания Бога, ибо то, что касается имени Господа, доверено людям на земле.
И когда мы рассматриваем израильтян вместе с их взглядами, появляется существенное различие. “Когда строители положили основание храму Господню, тогда поставили священников в облачении их с трубами и левитов, сыновей Асафовых, с кимвалами, чтобы славить Господа, по уставу Давида, царя Израилева. И начали они попеременно петь: “хвалите” и: “славьте Господа”, “ибо - благ, ибо вовек милость Его к Израилю”. И весь народ восклицал громогласно, славя Господа за то, что положено основание дома Господня. Впрочем многие из священников и левитов и глав поколений, старики, которые видели прежний храм, при основании этого храма пред глазами их, плакали громко; но многие и восклицали от радости громогласно” . На первый взгляд кажется страшным, что одно и то же стало причиной радости одних и слез других людей.
Почему же так произошло? Старшие плакали, потому что они чувствовали, как скудно было это выражение славы Бога в сравнении с тем, что они некогда видели, а другие радовались, потому что они знали лишь крайнеепопрание имени Бога на земле, и теперь их сердца радовались тому, что во всяком случае существовало решительное и определенное признание этого имени, могущего собрать вместе народ, несмотря на то, что это был всего лишь остаток на земле. И те и другие были правы, но как же различны были излияния их сердец! Во-вторых, возлюбленные братья, не то чтобы старшие не чувствовали радости при заложении основания, но смысл их печали и уничижения заключался в том, что его имя превосходило это. Следовательно, старое поколение испытывало более чистые чувства. И те и другие были ведомы и ведомы Богом, однако в разной степени. Я убежден, что старшие люди обладали более глубоким пониманием божественной славы.

### Ездра 4

Однако никогда божественное блаженство не появлялось на земле, не вызвав козни и вражду дьявола; и в этом случае мы обнаруживаем то же самое. Существовали люди, которые “пришли... к Зоровавелю и к главам поколений, и сказали им: будем и мы строить с вами, потому что мы, как и вы, прибегаем к Богу вашему, и Ему приносим жертвы от дней Асардана, царя Сирийского, который перевел нас сюда” (гл. 4). Какой добротой это может показаться! Прекрасно, что теперь, наконец, вместо прежнего противоборства их соседи пожелали проявить такое дружелюбие - помочь им строить, поклоняться и служить одному и тому же Богу!
В самом деле, какая радость для Израиля! Нет, возлюбленные братья, в этом мире для нас всегда найдется, что осудить. Нам следует заботиться о том, как мы судим, но, тем не менее, мы должны судить. Мы должны проверить все и держаться хорошего, и так поступили они в данном случае. К Зоровавелю и Иисусу не испытывали теплых чувств в те поздние дни, как было в подобном случае с Иисусом Навином и вождями задолго до того времени, когда жители Гаваона появились под видом скитальцев. “И сказал им Зоровавель и Иисус и прочие главы поколений Израильских: не строить вам вместе с нами дом нашему Богу; мы одни будем строить дом Господу, Богу Израилеву, как повелел нам Кир, царь Персидский”. Несомненно, это было состоянием слабости и уничижения, ибо почему здесь упомянут царь Кир? Что он такого сделал? Было бы странно, если бы он повелевал Израилю! Однако так и было. Они действительно были унижены, принародно унижены на земле и не выведены из этого унизительного состояния. Но, будучи обязанными тем державам, которые предоставили им защиту и в некоторой степени мягкое правление, которому они были рады, они продолжали строго придерживаться слова Бога во имя особого положения Израиля. По крайней мере, они были настолько же отделены, если не более, чем во дни Моисея, Давида или кого-либо еще. Никогда Израиль не имел такого глубокого понятия об особом положении, как в те времена, когда они были слабы и принижены.
Какое поучение для нас! Мы не должны иметь особое положение собрания Бога, потому что мы всего лишь остаток. Мы не должны отказываться от принципа, что никто, кроме тех, кто является членами этого тела и приняты как таковые, не занимает такого ответственного положения в деле Господа. Мы не должны следовать духу нашего времени. Во всяком случае так решили Зоровавель и Иисус, и они были правы. Тогда жители той земли стали “ослаблять руки” их. Итак, они показали свое истинное лицо - не друзей, а противников. И заметьте, возлюбленные братья, что они были противниками, хотя и поклонялись Богу Израиля; они все же были противниками, хотя, насколько нам известно, в то время они не были идолопоклонниками. Об этом вовсе не говорилось, но они не являлись Израилем, и этого было достаточно. Враги Иуды и Вениамина услышали о том, что сыны Израиля строят храм, и, следовательно, у них был повод прийти. Они пришли в облачении израильтян, но в действительности были лишь помехой. Такова была цель сатаны, но он потерпел поражение. Тем не менее сказано, что они стали “ослаблять руки народа Иудейского и препятствовать ему в строении; и подкупали против них советников, чтобы разрушить предприятие их, во все дни Кира, царя Персидского, и до царствования Дария, царя Персидского”.

### Ездра 5

Затем проходит значительный промежуток времени. Между этими двумя царями правило несколько царей и они представлены в оставшейся части главы, которая является отступлением (ст. 6-23), для объяснения того, что происходило между этими двумя событиями. “А в царствование Ахашвероша, в начале царствования его, написали обвинение на жителей Иудеи и Иерусалима. И во дни Артаксеркса писали Бишлам, Мифредат”. Все это имело место, и следствием этого стало то, что их подчеркнутое противостояние наконец возымело действие и обеспокоило израильтян, и те прекратили работу. Но заметьте, и это очень важно, что Бог не приписывает отказ от работы повелению царя, хотя царь в конце концов сделал это, вняв их настойчивым просьбам оставить израильтян, однако израильтяне прекратили работу еще до повеления царя. Именно желание веры, а не царский приказ остановил работу; и, возлюбленные друзья, разве не всегда происходит так? Прекращение благословения среди народа Бога действительно никогда не является лишь делом врага, без недостатка веры, и, следовательно, зависит от преданности. Для нас чрезвычайно важно запомнить это, потому что мы столь подвержены возложению вины на обстоятельства. Они вполне могли сделать это тогда. Они были не правы. Бог пребывал бы с ними, обладай они верой, обращенной к нему, и Он предотвратил бы прерывание работы. Однако ввиду того, что они были слишком поглощены тем, что говорили и делали люди вокруг них, вместо того, чтобы обращаться к Богу согласно тому благому начинанию, когда они “поставили жертвенник на основании его”, - вместо того, чтобы взывать к нему, они послушали врагов и прекратили свою работу, и враг был причиной появления приказа царя приостановить то, что они делали.
Есть и еще одна вещь, представляющая собой чрезвычайный интерес; и способ, которым Бог исправил все, было не царское повеление, вновь открывавшее двери, а непосредственное вмешательство его собственной силы - силы Духа Бога через пророков (гл. 5). Это было совершено пророками, а не царем Дарием. “Но пророк Аггей и пророк Захария, сын Адды, говорили Иудеям, которые в Иудее и Иерусалиме, пророческие речи во имя Бога Израилева. Тогда встали Зоровавель, сын Салафиила, и Иисус, сын Иоседеков, и начали строить”. Как дерзновенна вера! И Бог оправдывает веру, которую Он даровал, ибо в целом это выглядело, несмотря на то, что это было делом защиты царской власти, как то, что по крайней мере они имели благое повеление о продолжении работы. Ибо действительно здесь Артаксеркс останавливает строительство дома, который до этого Кир повелел построить. Они делали то, что было совершенно верно. Они считали случайностью повеление Артаксеркса. Они считали это просто стечением обстоятельств. Они рассматривали это как его личный приказ, а не исходящий от Персии. Они возвратились к тому, что заповедал Кир. Им хорошо было известно, что один из великих принципов Персидского царства является неизменность законов персов и мидян. Артаксеркс произвел изменения.
Если бы Артаксеркс запретил строить храм в начале, они могли бы оказаться в затруднении. С одной стороны, они имели бы непосредственное требование Бога, а с другой - требование царства, противоположное ему; и нам следует подчиняться скорее божественному повелению, нежели человеческому. Однако фактически разница была всего лишь в повелениях двух царей, и самый великий и первый царь, основатель Персидского царства, был тем самым царем, который повелел строить храм. Следовательно, они были правы, действуя по его указу. Другой же появился лишь под влиянием временных обстоятельств, и он вскоре исчез. Они вполне были оправданы, опираясь на слова Кира, однако истина состоит в том, что больше всего на их души повлияло слово Бога, изреченное через пророков. Я указываю на это, чтобы подчеркнуть, каким прекрасным образом Бог способен дать наряду со словами пророков оправдание того, что делал его народ, и это еще более важно потому, что, как вам известно, здесь дана ссылка у пророков. Пророк Исаия особенно упоминает о строительстве дома Бога в связи с Киром. Это определенно связано с ним - не только разрушение Вавилона, но и строительство дома, так что дети плена были полностью оправданы, поскольку Бог всегда дарует верующему свою совершенную защиту и руководство.
Итак, пророки начали волновать сердца людей, и люди поступили согласно слову Бога, а Бог позаботился о царе. Бог позаботился о том, чтобы не было влияния подстрекателей-самаритян, и Артаксеркс был вынужден заметить, что Израиль, Иуда и особенно Иерусалим, который, может, и был мятежным городом, теперь выступают в новом качестве. Дарий разбирается в причине, и это хорошо известный истории факт, поскольку мы в точности обнаруживаем в этой книге то, что Дарий всегда действовал, основываясь на делах Кира. Он питал величайшее уважение к Киру как основателю царства. Он желал восстановить все то, что было учреждено Киром. Поэтому мы видим здесь прекрасное соответствие, и Дарий не заботится ни об Артаксерксе, ни о ком-либо другом. Он обращается к Киру и обнаруживает, что Кир повелел совершенно то же, чего желали иудеи наперекор их врагам. Таким образом, Богу известно, как рассеять и уладить все. Наше дело не противопоставлять одного царя другому, а стремиться вперед во имя Господа, чтобы принять его Слово как совершенный закон для нас, будучи уверенными, что, поскольку мы стремимся к божественному руководству, участь Бога - руководить всеми людьми и всеми обстоятельствами. Это его дело, а не наше. Наша доля - продолжать верить. Он знает, как поступить с теми, кто противостоит нам.

### Ездра 6

“Тогда царь Дарий дал повеление, и разыскивали в Вавилоне в книгохранилище, куда полагали сокровища. И найден в Екбатане во дворце, который в области Мидии, один свиток, и в нем написано так: “для памяти: в первый год царя Кира, царь Кир дал повеление о доме Божием в Иерусалиме: пусть строится дом”(гл. 6). Этого было достаточно для Дария, и, соответственно, он сказал: “Итак, Фафнай, заречный областеначальник, и Шефар-Бознай, с товарищами вашими Афарсахеями, которые за рекою, - удалитесь оттуда”. Он предостерегал их: “Не останавливайте работы при сем доме Божием; пусть Иудейский областеначальник и Иудейские старейшины строят сей дом Божий на месте его”. И, отказавшись от выслушивания их противников, он оказывает им честь - издает новое повеление, еще более полно содержащее то, что уже было провозглашено в первый год правления Кира: “Мною же дается повеление, что если какой человек изменит это определение, то будет вынуто бревно из дома его, и будет поднят он и пригвожден к нему, а дом его за то будет обращен в развалины. И Бог, Которого имя там обитает, да низложит всякого царя и народ, который простер бы руку свою, чтобы изменить сие ко вреду этого дома Божия в Иерусалиме. Я, Дарий, дал это повеление; да будет оно в точности исполняемо”.
Таким образом, враги были совершенно опровергнуты и остановлены в своем злом деле, и дом Бога получил не то чтобы помощь, но свое завершение, ибо мы уже видели тот прекрасный факт, что иудеи имели веру, чтобы возобновить строительство дома прежде, чем получили первое приказание. “И старейшины Иудейские строили и преуспевали, по пророчеству Аггея пророка и Захарии, сына Адды. И построили и окончили, по воле Бога Израилева и по воле Кира и Дария и Артаксеркса, царейПерсидских”. Ибо теперь Бог, который дал им силу, также присматривал за тем, чтобы все силы благоприятствовали им. “И окончен дом сей к третьему дню месяца Адара, в шестой год царствования царя Дария. И совершили сыны Израилевы, священники и левиты и прочие, возвратившиеся из плена, освящение сего дома Божия с радостью”.

### Ездра 7

В 7-ой главе мы видим новую и очень важную особенность этой книги - миссию Ездры, который появился в седьмой год Артаксеркса, чтобы навестить сынов Израиля, “потому что Ездра расположил сердце свое к тому, чтобы изучать закон Господень и исполнять его, и учить в Израиле закону и правде” . И это, возлюбленные братья, самое важное для тех, кто теперь находится в положении остатка. Это не тщетная просьба о силе, что есть великая ловушка при нарушенном порядке вещей. Когда возникло собрание, оно возникло посредством силы, но теперь оно находится в гибельном состоянии. Мы нуждаемся не в силе, но в самоосуждении сердца, послушного воле Бога и исполняющего ее, что всегда бывает наряду с самоосуждением. В этом вся разница. Если люди думают, что большой недостаток испытывается в силе, то они практически порицают Бога. Они считают, что сейчас существует такая слабость: “Зачем собираться вместе, чтобы поклоняться Господу или делать что-либо еще? У нас нет силы”. Суетное, глупое размышление! Самое удивительное то, что люди знают саму сущность того, что Бог сделал в собрании, то есть послал на землю Святого Духа, чтобы Он всегда пребывал там, а если и Святой Дух не является силой, тогда я не знаю, что же это такое. Но, возлюбленные друзья, то, чего нам действительно недостает - это веры в силу, которую мы обрели вместо этих роптаний и жалоб, как если бы Бог отнял силу и наше дело должно было бы совершаться нашими скудными и бедными силами при взывании нами о силе. Это не так. Мы должны лишь закрыть рот ладонью и занять место во прахе, чтобы занять место истинного уничижения там, где существуют препятствия действию Духа Бога. Но самое главное дело - это стремиться в уничижении исполнять его волю.
Несколько лет тому назад подобное произошло среди известных лиц, которые носили имя Господа. Они посчитали себя нуждающимися в силе, взывая о ней к Богу. Итак, они взывали о силе. Каковы же были последствия? Они получили силу, но я убежден, что это была дьявольская сила, а не божественная; и хотя может показаться, что совершилось чрезвычайно замечательное дело, и было даже жалкое подобие дару языков, в действительности же это было всего лишь мошенничество, исходившее от сатаны. Это началось, да и закончилось страшным удалением от божественной истины и величайшим кощунством над именем Господа, какое когда-либо было по сей день. Никогда еще в собрании не производилось такого постоянного бесчестья Господа Иисуса, насколько мне это известно, как в том случае, который стал следствием всего этого. Возлюбленные друзья, следует учесть, что нас должно характеризовать истинное дело, в котором мы принимаем участие посредством божественной благодати, а не взывание к силе и пребывание в неповиновении, пока мы не обрели силу, - отказ от зла и стремление научиться поступать хорошо, признать грех собрания и наш собственный, в особенности же наше собственное падение и отдаление от света, данного нам Богом, от того, что, как нам известно, является оскорбительным с его точки зрения.
Именно такие чувства наполняли сердце Ездры. Он всем своим сердцем стремился исполнить волю Бога. Это было его великим желанием, “потому что Ездра расположил сердце свое к тому, чтобы изучать закон Господень и исполнять его, и учить в Израиле закону и правде. И вот содержание письма, которое дал царь Артаксеркс Ездре священнику, книжнику... ” Мне нет необходимости останавливаться на этом. Затем Ездра был уполномочен действовать, однако, как вы видите, главной целью его сердца было исполнение воли Бога.
Итак, мы сейчас вправе ожидать, чтобы наше сердце обратилось к Господу, как мы, к примеру, обнаруживаем в случае с филадельфийским собранием. Каким образом представляется нам там Господь? Что же Он говорит о своем деянии? “Я отворил перед тобою дверь”. Он обладает силой, чтобы открыть, и никто не смог бы закрыть или запереть, и некому было бы открыть ее. Однако здесь Он применяет силу, чтобы открыть перед нами эту дверь. В этой книге мы рассматриваем царя Артаксеркса как образ того, кто открыл перед Ездрой дверь. Да, сердце Ездры было готово исполнить волю Бога. Бог действует по отношению ко всем внешним обстоятельствам, открывая путь к тому, чтобы наше сердце внутренне приготовилось делать благо в очах Господа. Господь способен и будет заботится обо всем этом.
Что же тогда нам сделать в свое оправдание? Я убежден, что великое желание остатка христиан в настоящее время - не умолять о силе, которая если и была дана, могла бы привести нас к гибели. Нам нужно, скорее, равновесие, чтобы нести данную нам истину, нежели на всех парусах нестись (вот ужас!) к еще более непристойному совершению того, что мы делаем сейчас. Ибо не всем нам, возлюбленные братья, известно, что наши познания ничуть не превосходят нашей благодати; и разве вы думаете, что нам нужно нечто большее, чтобы придать нам неустойчивость? Я убежден в прямо противоположном: в том, что мы хотим, скорее, духа самоосуждения вместо присваиваемого себе еще более значительного положения, чем то, которое мы способны принять сейчас. Нам следует стремиться нести божественную истину в смирении разума и в любви, глубоко осознавая свои проступки. Вот то, к чему мы должны приступить. Вот то, к чему мы должны стремиться. Сила при таком положении вещей будет гибельна для нас - в этом я убежден, и, следовательно, я благодарю Бога за то, что ему не было угодно даровать нам еще большую силу. То, что нам нужно, - это действие Духа в нашем самоосуждении; и если это произошло, наше благословение потечет подобно реке.

### Ездра 8

Итак, Ездра приступает, и он собирает вне Израиля глав родов. “Я собрал их у реки, втекающей в Агаву, и мы простояли там три дня, и когда я осмотрел народ и священников, то из сынов Левия никого там не нашел” (гл. 8). Это был, как вы видите, определенный недостаток в работе, потеря сил для работы. “И послал я позвать Елиезера, Ариэла, Шемаию, и Элнафана, и Иарива, и Элнафана и Нафана, и Захарию, и Мешуллама - главных, и Иоярива и Элнафана - ученых; и дал им поручение к Иддо, главному в местности Касифье, и вложил им в уста, что говорить к Иддо и братьям его, нефинеям в местности Касифье, чтобы они привели к нам служителей для дома Бога нашего. И привели они к нам, так как благодеющая рука Бога нашего была над нами, человека умного из сыновей Махлия, сына Левиина, сына Израилева... И провозгласил я там пост у реки Агавы, чтобы смириться нам пред лицем Бога нашего”. Таково было это событие. Это не вымаливание силы, а смирение самих себя пред Богом. Это уничижение духа пред Господом, чтобы Господь мог доверить нам блаженство. “И провозгласил я там пост у реки Агавы, чтобы смириться нам пред лицем Бога нашего, просить у Него благополучного пути для себя и для детей наших и для всего имущества нашего, так как мне стыдно было просить у царя войска [внешней силы не было, и в этом нет ничего хорошего] и всадников для охранения нашего от врага на пути, ибо мы, говоря с царем, сказали: рука Бога нашего для всех прибегающих к Нему есть благодеющая, а на всех оставляющих Его - могущество Его и гнев Его! Итак мы постились и просили Бога нашего о сем, и Он услышал нас”. Вместо защищающего войска их защитил Бог, что было гораздо лучше. Так они прошли мимо всех своих врагов.
Когда Ездра оказался среди народа, его глазам предстало суровое и печальное зрелище . Уничижение наблюдалось даже в плену, прежде чем он пришел в землю, однако когда он пришел туда, то обнаружил самую плачевную картину. Тех людей, которые уже возвратились из плена, тех, что были собраны во имя Бога в Иерусалиме, онобнаружил в самом страшном положении. Он увидел самые истоки позора и горя. Он обнаружил преступления. Он услышал от них самих жалобные стоны и увидел самые горькие картины.

### Ездра 9

Возлюбленные друзья, как печально для сердца человека, смирившего себя пред Богом, удалиться из земли в окружении людей, бывших там! Итак, он пришел и обнаружил, что те, которые должны были быть воодушевлены сознанием божественой благодати, сохраняя спокойствие под защищающей десницей, находились в состоянии беспечности, распущенности и внутренней отстраненности от путей Бога. Внешне они были близки к нему, но внутренне - далеки. Об этом нам и повествуется: “По окончании сего, подошли ко мне начальствующие и сказали: народ Израилев и священники и левиты не отделились от народов иноплеменных с мерзостями их, от Хананеев, Хеттеев, Ферезеев, Иевусеев, Аммонитян, Моавитян, Египтян и Аморреев” (гл. 9). Они не отделились даже от самаритян. Здесь определенно были лица, пребывавшие в Иерусалиме; и не только народ, но и священники не отделились от хананеев. Вы иногда удивляетесь, возлюбленные друзья, тому, что среди тех, кто был собран во имя Господа Иисуса, проявилось пагубное развитие зла. Но ведь так и должно было быть! Ведь они не имели хождения с Богом. Наихудшие виды зла будут обнаруживаться там, где вы близки к Господу, но не ходите с ним, а значит, не предохраняетесь им, потому что против этого и направлены самые большие усилия сатаны. Именно эту близость он больше всего ненавидит на земле.
Если люди идут рука об руку с миром, сатана может оставить их. Он знает, что там, где ими будет управлять мир, где плоть и дух связаны между собой, именно там плоть всегда одерживает верх. Единственный способ хождения в Духе - это осуждение плоти, чтобы не иметь с ней ничего общего, но осудить ее, умерщвляя свои члены, находящиеся на земле. Однако все попытки прийти к полюбовному согласию между плотью и духом тщетны. Следовательно, сатана может способствовать этому согласию. Он наверняка знает, что все относящееся к плоти всегда нарушает божественное, каким бы образом ни был связан здесь дух. Но там, где люди отошли от мира и исповедуют осуждение плоти, если в сердце допускается мир или плоть вмешивается в поклонение Богу в собрание его народа, если мы поддаемся личным чувствам или позволяем нашим собственным помыслам управлять нами или нашими чувствами, то что может в этом случае появиться, кроме самых плачевных и неестественных взглядов? Это даже хуже, чем у добропорядочных мирян. Они во всяком случае соблюдают хотя бы внешний вид, однако там, где мы познаем пустоту внешности и где должен быть либо истинный Дух, либо настоящая плоть, если вмешивается зло и принимается при этом, тогда плоть обретает свой наихудший вид и сатана глубочайшим образом бесчестит имя Господа.
Так было и здесь. Не в Вавилоне, а именно в Иудее они последовали примеру хананеев. Это были не удаленные от Иерусалима люди. Здесь и народ, и священники отошли от воли Господа. Именно они и “не отделились от народов иноплеменных с мерзостями их, от Хананеев, Хеттеев, Ферезеев, Иевусеев, Аммонитян, Моавитян, Египтян и Аморреев, потому что взяли дочерей их за себя и за сыновей своих, и смешалось семя святое с народами иноплеменными, и притом рука знатнейших и главнейших была в сем беззаконии первою”. Подумать только! “Рука знатнейших и главнейших была в сем беззаконии первою”. Возлюбленные братья, полагаете ли вы, что мы избавлены от таких опасностей? Никоим образом! Давайте же ревностно уповать на Бога, памятуя, что все исполнимое блаженство для нас должно начаться с личного блаженства, а тайна личного блаженства всегда имеет свою основу в самоосуждении пред Богом. Мы обнаружим, что именно это и происходит с Ездрой, смирившим свою душу и побудившим других смирить души в плену. Так было и в Иерусалиме.
“Услышав это слово, я разодрал верхнюю и нижнюю одежду мою и рвал волосы на голове моей и на бороде моей, и сидел печальный. Тогда собрались ко мне все, убоявшиеся слов Бога Израилева по причине преступления переселенцев, и я сидел в печали до вечерней жертвы. А во времявечерней жертвы я встал с места сетования моего, и в разодранной нижней и верхней одежде пал на колени мои и простер руки мои к Господу Богу моему и сказал: Боже мой! стыжусь и боюсь поднять лице мое к Тебе, Боже мой, потому что беззакония наши стали выше головы, и вина наша возросла до небес. Со дней отцов наших мы в великой вине до сего дня, и за беззакония наши преданы были мы, цари наши, священники наши, в руки царей иноземных, под меч, в плен и на разграбление и на посрамление, как это и ныне. И вот, по малом времени, даровано нам помилование от Господа Бога нашего, и Он оставил у нас несколько уцелевших и дал нам утвердиться на месте святыни Его”. И, таким образом, вы видите, как Ездра принял еще более глубокое уничижение, чем это. Теперь это не просто твердость, а признак более глубокого уничижения - разодрание своих одежд в знак скорби даже во время жертвы и только затем протягивание рук к Богу с мольбой за свой народ, равно как и с признанием.

### Ездра 10

Однако он не удовлетворяется этим, ибо в следующей, 10-ой, главе мы читаем: “Когда так молился Ездра и исповедывался, плача и повергаясь пред домом Божиим [не приказывал делать так другим людям, но совершал это сам], стеклось к нему весьма большое собрание Израильтян, мужчин и женщин и детей, потому что и народ много плакал. И отвечал Шехания, сын Иехиила из сыновей Еламовых, и сказал Ездре: мы сделали преступление пред Богом нашим что взяли себе жен иноплеменных из народов земли, но есть еще надежда для Израиля в этом деле” . Они были правы - они уповали на Бога. Они видели, что это был вопрос между Богом и его народом, и приняли это на свой счет, и так продолжилось дело искупления и совершилась встреча ради искупления. Результатом этого стало то, что Ездра поднялся в ответ на их призыв “и велел начальствующим над священниками, левитами и всем Израилем дать клятву, что они сделают так”. “И они дали клятву. И встал Ездра и пошел от дома Божия в жилище Иоханана, сына Елияшивова, и пришел туда. Хлеба он не ел и воды не пил, потому что плакал о преступлении переселенцев. И объявили в Иудее и в Иерусалиме всем бывшим в плену, чтоб они собрались в Иерусалим; а кто не придет чрез три дня, на все имение того, по определению начальствующих и старейшин, будет положено заклятие, и сам он будет отлучен от общества переселенцев. И собрались все жители Иудеи и земли Вениаминовой”.
Ездра опять встает, и теперь прямо обвиняет их в грехе. “Вы сделали преступление, - говорит он, - взяв себе жен иноплеменных”. Важный признак отступничества для израильтян, насколько это касалось народа, - отступничество от Бога в виде принятия чуждого божества и отступничество от народа через взятие иноплеменных жен. Это был совершенный отказ от их святого положения отделения для Бога.
“Итак, - говорит он, - покайтесь в сем пред Господом Богом отцов ваших, и исполните волю Его, и отлучите себя от народов земли и от жен иноплеменных” .
Итак, нам известно, что это такое, потому что мы знаем, как жены взывают к любви своих мужей и как бедные дети падают на колени, вопрошая, почему их отцы отрекаются от них. Нам известна эта сцена горя и мольбы; и какое это было время страданий, чтобы множество отцов и матерей Израиля таким образом искупили свой грех! Однако истина состоит в том, что искреннее покаяние не бывает без горя и боли. Наиболее примечательно то, что там, где есть грех не просто грешника, а всего народа Бога, и где они так твердо делают это, будучи народом Бога, и так презирают его имя, - там это все затягивается, возможно, на годы. Следовательно, невозможно идти по пути покаяния без уплаты верующим дорогой цены в каждом случае; так было и в то время.
Собрание скорби они начали с того, что отпустили своих жен, как сказано: “И отделены на это Ездра священник, главы поколений, от каждого поколения их, и все они названы поименно. И сделали они заседание в первый день десятого месяца, для исследования сего дела; и окончили исследование о всех, которые взяли жен иноплеменных, к первому дню первого месяца. И нашлись из сыновей священнических, которые взяли жен иноплеменных, - из сыновей Иисуса, сына Иоседекова, и братьев его: Маасея, Елиезер, Иарив и Гедалия; и они дали руки свои во уверение, что отпустят жен своих, и что они повинны принести в жертву овна за свою вину”. И так было со всеми другими. “Все сии взяли за себя жен иноплеменных, и некоторые из сих жен родили им детей”.
Таким образом усилилось удаление от Бога, и это удаление принесло много тяжелых последствий и углубило скорбь. Так происходит всегда. Однако здесь мы видим, что божественная благодать неизменна при каждом затруднении. Все, что нам необходимо, - это чистое око; и все они хотели того же самого. Но теперь, возлюбленные братья, дело касается нас. Мы являемся теми или принадлежащими к тем, к кому Бог обращает подобные слова; и пусть Господь сподобит нас быть преданными, но преданность в такое время никогда не может быть отделена от стремления увидеть, где мы заблуждаемся, и готовности увидеть это. И пусть Бог дарует нам благодать быть верными по отношению к его собственному Слову.

## Неемия

Оглавление: гл. 1; гл. 2; гл. 3; гл. 4; гл. 5; гл. 6; гл. 7; гл. 8; гл. 9; гл. 10 - 12; гл. 13.

### Неемия 1

Книга, к рассмотрению которой мы сейчас приступаем, раскрывает последние страницы истории народа Бога в Ветхом Завете, ибо это представляет для нас глубокий интерес. Для иудеев это было последнее время, как и мы на земле в последнее время призваны в качестве народа Бога. Как мы знаем, последние дни начались для нас прежде, чем умер последний апостол, чтобы Бог мог дать нам ясное, определенное и божественное наставление (не только лишь трезвое и здравое суждение, извлеченное из Писания) и чтобы Святой Дух сумел определенно нам сказать, что настало последнее время. Таким образом, мы наилучшим образом видим явную аналогию этого между словами, сказанными в те дни об Израиле, и положением, данным нам ныне божественным благоволением. Я говорю это не для того, чтобы заставить заработать ваше воображение, но для того, чтобы мы смогли постичь наставление, которое дал нам Святой Дух, - то, что Он говорит нам об остатке верных иудеев, которые возвратились из плена, и об их состоянии.
Характеры книги Ездры и книги Неемии значительно различаются между собой. Ездра показывает нам остаток иудеев, возвратившихся из Вавилона и сначала собравшихся вместе в Иерусалиме, своей стране. А в книге Неемии нам показан тот же остаток иудеев в более поздний период - в самое последнее время, представленное нам исторически в Писании. Пророк Малахия, несомненно, связан с Неемией так же, как Захария и Аггей - с Ездрой. Но книги пророков Аггея и Захарии были написаны немного раньше, чем книга пророка Малахии, что, следовательно, позволяет нам связать пророчества этих книг Писания с историей.
И первое, чего я хочу коснуться и что представляет практическую пользу для наших собственных душ, - это дух, который характеризовал все поведение Неемии. Он был оружием, которое Бог создал для своей собственной славы в тех обстоятельствах, в которых оказываемся теперь мы. Мы непременно обнаружим, что в этой книге есть особенная достоверность, ничуть не желая тем самым утверждать то, что все, что делал или говорил Неемия, соответствовало замыслу и намерениям Бога. Совсем не так. Все же он был лишь человеком. Хотя и Божьим, но человеком. Однако то, что Святой Дух могущественно произвел с помощью этого человека, и то, что было совершено во славу Бога, ныне передано нам для нашей же пользы - кто стал бы это отрицать?
Но какая самая важная его черта? Какова же самая важная духовная особенность, характеризующая Неемию? Мы видим ее не только в самом начале, но и на протяжении всей книги, от начала до конца. Это, я осмелюсь сказать, глубокое и постоянное осознание гибельного состояния народа Бога. Для нас нет ничего важнее этого! Из этого вовсе не следует, что поскольку мы, живущие в этот день, принадлежим Господу, то нам это чувство присуще больше, чем им, так как они были действительно израильтянами. Они были израильтянами точно так же, как и Неемия, но лишь он один наиболее полно постиг помыслы Бога о состоянии его народа. И вполне очевидно, что такое суждение, имеющее первостепенное значение, влияет на весь ход нашего служения, наших молитв, нашего поклонения. Мы либо пребываем в общении с Богом - я имею в виду не нас самих, а его народ, - либо нет. Если мы действуем с одной мыслью, а Бог с другой, если мы лелеем одно, а Бог, напротив, несколько иное, то очевидно, что какой бы ни была божественная благодать в поддержании нас, тем не менее есть отступление от его чувств, а также от здравого суждения, которое должно быть у его чад, ибо совершенно очевидно, что все истинное, святое, доброе, все, что умножает славу Бога, зависит от нашего соответствия ходу суждений и божественных деяний. Неемия должен был быть доволен жалкой участью оставшихся иудеев. Это прискорбное чувство, но мы должны всегда смело смотреть правде в лицо . И это не заставило Неемию пренебречь оставшимися иудеями. То, что они были народом Бога, являлось причиной того, что он относился к ним с особенной любовью, плохо или хорошо они поступали.
Сейчас они потеряли свое звание, и очень важно помнить об этом. То, что Бог начертал на них сейчас как на народе, это не ихавод: слава отошла задолго до этого. Слава отошла тогда, когда ковчег был взят филистимлянами, а сами они были захвачены в плен и отправлены не только в Филистию, но и в Вавилон. Великая сила, символизирующая идолопоклонничество, захватила их в плен. Уцелевший остаток иудеев был возвращен, но они плохо изучили урок Бога. Внешне они, несомненно, извлекли из этого пользу. Мы нигде не находим упоминаний о том, что после этого иудеи возвращались к идолопоклонничеству; однако они имели весьма слабое ощущение божественной славы, которую потеряли. И именно это характеризует Неемию. Возлюбленные братья, есть две вещи, и прегрешение в любой из них является огромнейшей потерей для души. Во-первых, необходимо признать великое падение, и, во-вторых, - твердо держаться верности Бога, несмотря на это падение. Обе эти стороны существуют, существовали они и у Неемии. Дай Бог, чтобы они были и у нас! Мы нуждаемся и в том, и в другом, и мы никогда не сможем соответствовать тому, что Бог ожидает от нас, пока и в том, и в другом мы не обретем общение с ним и не станем способными твердо держаться этих двух истин.
И многое пытается заставить нас забыть об этом. Предположим, что именем Господа мы собраны все вместе и Он дает нам явные ощущения своего присутствия; для нас возникает опасность забыть о гибельном состоянии собрания. Мы становимся не только благодарными, что всегда верно, но и удовлетворенными. Чем? Несомненно, божественной благодатью по отношению к нам. Да, новозникает опасность того, что мы станем действительно удовлетворены самими собой. Мы счастливы - это совершенно верно, - но ощущаем ли мы до сих пор то чувство погибели? Разве это не горе и не бремя - рассеяние членов тела Христа, страшное опустошение всего, что носит его имя, а также все, что в этом необъятном мире совершено против Господа. Чем является это для наших сердец? К чему стремится папа Римский? Что сделано всеми теми, кто носит имя Господа Иисуса? Почему нам приходится иметь с этим дело? Мы должны - я не хочу сказать иметь с этим дело, - но мы должны глубоко ощущать это. Мы должны быть обременены тем, что порочит славу Господа Иисуса; и поэтому в тот момент, когда мы в душе отделяемся от того, что на земле носит имя Господа Иисуса, и успокаиваемся в утешении и в отрадном присутствии Господа, мы всецело не правы в самом основополагающем божественном принципе относительно того, что подобает нам при нынешнем состоянии собрания Бога.
Посмотрите, какие чувства испытывает Неемия. Лично он был окружен всевозможными удобствами. Это был печальный обмен, поскольку дело касалось того, чтобы покинуть двор великого царя и войти в страну и Иерусалим, впавшие в полное запустение; и в конце концов, он мог бы легко рассуждать иначе: “Почему я должен беспокоиться об Иудее? Мы были выведены из-за своих грехов, и вполне очевидно, что народ, который находится здесь, в общем недостойный. Они ведут себя без единой мысли и заботы о славе Бога. Почему же я должен беспокоиться об этом? Разве Бог не сказал: “Не Мой народ”? Разве Он не отобрал то почетное место, которое мы когда-то занимали? Почему я должен беспокоиться об этом больше их? Все уже решено. Нет ничего хорошего в том, чтобы думать о народе Бога. Это является личным делом каждого. Все, что я должен делать, это служить Богу там, где я нахожусь”. Он мог бы рассуждать подобным образом. Но нет никакого сомнения в том, что Неемия был благочестивым человеком, и он жил там, где мог бы воспользоваться этим. И, по-видимому, он ничем не был ограничен. Он явно был уважаем, и великий царь ценил его. Он занимал высокое ответственное положение, ибо не следует путать место слуги сейчас с местом, которое занимал Неемия тогда.
В те дни виночерпий был одним из тех, кто стоял ближе всех к царю, точнее говоря, к царю Персии. Вы, конечно же, знаете, что цари появлялись перед глазами своих слуг чрезвычайно редко. А что касается своего народа, своих людей, то они не позволяли им видеть себя, за исключением сравнительно редких случаев. Среди царей это распространялось все больше и больше, и положение виночерпия из-за зависти и страха людей всегда было весьма ответственным, потому что большинство людей на высокомерие и надменность этих царей отвечали тем, что покидали своих господ или избавлялись от них. Поэтому виночерпий занимал одно из самых сложных и ответственных положений в империи. Он жил жизнью царя, но лично находился под властью царя, если можно так выразиться, и он, занимая подобное положение, в действительности имел самые тесные отношения с царем - был чем-то вроде визиря или в определенной степени премьер-министра. Как мы явственно видим, Неемия располагал доверием царя, причем никто не посягал на его совесть, но его сердце было с народом Бога.
В этой книге он напоминает нам о том, что происходило в начале истории народа Бога. Моисей, во главе с которым народ был выведен из Египта, испытывал к народу Бога то же самое чувство. Почему же он, спасенный волей провидения, приведенный в дом дочери фараона, имевший самые блестящие перспективы, - почему же он не воспользовался всем этим? Почему бы ему не подождать и не использовать свое влияние для того, чтобы вывести народ? Почему бы ему постепенно не освободить народ от бремени? Если бы он поставил это на голосование Израиля, то я не сомневаюсь в том, что они пришли бы к подобному решению. Они бы сказали, что не было такого прекрасного, такого мудрого, такого благоразумного пути, както, чтобы Моисей немного подождал. Вы можете сказать, что в то время одной ногой он стоял на престоле. Для него это было бы сравнительно легко, ибо мы ничего не слышали о сыне фараона, мы читали лишь о дочери фараона. Он легко мог бы занять это положение, на которое ему дал право его гений. В древние времена на Востоке легко совершались смены династий, так что, казалось, не было более благоприятной возможности, чем та, которую Бог дал Моисею. Но нет; он любил народ, и более того, он любил Бога. Он чувствовал, что Бог должен поступить соответственно своей славе и что не было другого способа благословения народа.
Так сейчас и Неемия. Как Моисей в начале, так он - в конце истории; один жил до того, как они были собраны в народ, а другой - после этого.
“Не Мой народ”, - было сказано о них; и это тот же дух, хотя и в совершенно других обстоятельствах. И его сердце переполняло горе. В этом не было ничего личного; это было исключительно скорбью любви, но скорбью любви к Богу. Это была любовь народа, потому что они оставались его народом, хотя Бог и лишил их этого звания. Правда, ему был хорошо известен тот факт, что хотя Бог и покинул народ на некоторое время, но это произошло не навсегда, и что звание “Мой народ” воссияет в Израиле еще ярче прежнего, когда Мессия вновь примет их, - когда в душе они обратятся к нему и раскаются пред ним, и Он защитит и спасет их.
Неемия возлюбил народ Бога как раз в то время, когда они лишились своего звания, когда они были наказаны за свои ужасные преступления и грехи пред Богом, - в то время, когда, казалось бы, самым разумным было отказаться от них. Разве Бог не отказался от них? Почему же тогда Неемия должен был так глубоко сострадать им? Почему он должен был изнемогать из-за народа, который был совершенно недостоин этого? Для него это отнюдь не составляло вопроса. Он знал, что на земле жили лишь остатки того народа, самого виновного и наиболее справедливо наказанного, но, тем не менее, народа, с которым тесно связаны замыслы Бога о благословении и милости для земли. Он знал, что здесь, и не только здесь, должен был родиться Мессия, что Христос должен был появиться среди этого народа и в этой стране. И поэтому его сердце обращается к Иерусалиму, который мог лежать в руинах и был разрушен; сердце Неемии обращается туда.
А теперь я хотел бы спросить вас, возлюбленные друзья, происходит ли подобное и с нами, ибо собрание Бога более верно ему, чем когда-либо Израиль; и то, что Израиль был народом, потерявшим свое место, не более истинно, чем то, что ныне собрание является чем-то внешним на земле. Я ничуть не колеблюсь, говоря, что вина христианского мира больше, чем вина Израиля. Несравненно более благословенный, он несравненно более виновен, ибо вина всегда пропорциональна поруганным или извращенным благословениям. Тем не менее осмелюсь утверждать, что мы должны любить собрание, а не только евангелие или одного Господа; но если мы проникнем в чувства Господа, то узнаем, что Христос любит собрание, и поэтому довольствоваться лишь милостями, которые оказывает нам Господь, было бы подобно тому, как если бы Неемия благословлял Бога за то, что он наслаждался во дворце царя, и как если бы он был согласен остаться без раздумий, без забот, без слез и молитв за народ Бога. Но это было не так. Что касается его целей на земле, то вся его душа устремлялась к ним, и он чувствовал скорбь из-за того, как этому народу Бога недоставало того, что подобало славе Бога на земле. Поэтому мы и видим плач и печаль. “Я сел, - он говорит, - и заплакал, и печален был несколько дней, и постился и молился пред Богом небесным”. Он изливает ему свое сердце, он исповедуется, и исповедуется так, что мы видим, что в этом не было самоуверенности. Он включает и самого себя: “Согрешили мы пред Тобою, согрешили - и я и дом отца моего”. И нет отделения своего духа от этого исповедания в прегрешении. И он ощущает свою причастность к этому более всего потому, что оноставался верным, ибо самые виновные люди никогда не являются самыми готовыми признать это. И если вы не причастны к вине во грехе, то вы сумеете более основательно исповедаться в нем пред Богом. Пока вы все еще окутаны тьмой греха, то вами не владеет дух исповедания; но когда божественная благодать подняла вашу голову над грехом, освещая вас свыше, то тогда вы действительно сможете обстоятельно исповедаться Богу. И Неемия чувствовал именно так. Из его общего настроения мы легко можем увидеть, что божественной милостью он ходил с Богом и мог ясно чувствовать, мог правильно чувствовать, и его сердце было свободно для того, чтобы беспокоиться о народе Бога. Таким образом, он признает их прегрешения, их отступничество, их явное бесчестие, и он взывает к Богу.

### Неемия 2

Как мы узнаем из второй главы, царь заметил, что выражение лица у Неемии было печально, и сразу же спросил об этом. Это не было тем, что доставляло удовольствие царям. С человеческой точки зрения, человек, особенно подходящий для такого положения, казалось бы, проявляет мало уважения к монарху, ибо, естественно, цари лелеяли мысль о том, что все, выказывающее печаль, совершенно не подобает их присутствию. Даже если допустить, что человек мог быть опечален, то все же в их присутствии должно быть достаточно света и славы, чтобы отогнать все эти печальные мысли; но дело заключалось в том, что если бы печаль была вызвана какими-то внешними причинами - потеря состояния или любая другая материальная, земная вещь, - то все слезы и печаль Неемии исчезли бы в присутствии Бога, но эту печаль присутствие Бога лишь углубило. Чем чаще он представал пред Богом, обдумывая состояние иудеев в Иерусалиме, тем больше это причиняло ему горя. Это не значит, что его сердце не находило воодушевления, но из-за всего этого слезы, естественно, лились бы еще быстрее. Глубокое чувство печали осталось бы прежним, потому что он чувствовал, какой у них был Бог и что они значили для Бога - о, что они значили для Бога! Поэтому молитвы никоим образом не спасали Неемию от печали. И именно это я хочу показать. К Богу он шел с уверенностью, но в то же время с глубоким чувством гибели.
Однако царь задает вопрос, и мы читаем о том, что Неемия искренне говорит нам, как сильно он испугался, ибо, действительно, это могло ему стоить жизни. Царь, возможно, ожидал предательства, возможно, ожидал, что имелся какой-то неясный замысел и что у Неемии заговорила совесть. Думая о причине крайней печали, отразившейся на лице слуги, царь мог выдвинуть всевозможные предположения. Но Неемия раскрыл ему простую истину: “Как не быть печальным лицу моему, когда город, дом гробов отцов моих, в запустении, и ворота его сожжены огнем!”
Возможно, это достойно внимания, но я останавливаюсь на этом лишь для того, чтобы показать разницу между словом Бога и словом человека. В книге Маккавеев о Неемии сказано, что он является священником и, следовательно, как ни странно, принадлежит роду Давида. Но как бы ни обстояло дело с принадлежностью к роду Давида, лишь только по этой причине он не мог быть одним из священников. Я упомянул об этом лишь для того, чтобы мы могли увидеть, как люди лишь выставляют напоказ свое невежество, когда пытаются писать о божественном. Данная же книга, как вы знаете, признается вдохновенной - по крайней мере, она считается таковой большей частью христианского мира. Вполне возможно, что Неемия принадлежал к колену Иуды. По-видимому, это и должно быть так, если Иерусалим был “домом гробов отцов” его. Обычно их хоронили именно там, но Неемия не был священником - это ошибочное утверждение. Он был гражданским чиновником. И речь идет не о храме, а о повседневной жизни народа Бога. И позвольте мне сказать, возлюбленные братья, что в наши дни это является важным моментом.
Христианство заключается не только в поклонении Богу; христианство предназначено для того, чтобы управлять каждый день. Мне не нравятся воскресные христиане, мне не нравятся мужчины или женщины, которые всего лишь занимают свои места, приходя к трапезе Господа. Это постыдно. Мы, несомненно, призваны для того, чтобы каждый день признавать его требования, и более, того потому, что могут быть и трудности. В учреждениях в непосредственной близости от нас у многих из нас есть свои обязанности, хотя они и неодинаковые. Некоторые из нас состоят на службе. Многим из нас известно, что такое работать с утра до вечера. Многие из нас знают, что это такое - работать днем и ночью. И это не ограничивается мужчинами, но относится также и к женщинам, ибо среди них есть те, кто работает, и работает много и усердно; и я не знаю, для чего еще мы здесь, кроме как быть усердными во всем, что бы нам ни выпало. И все же я утверждаю, что прискорбно быть усердным для мира, а не для Господа, и мы обязаны заботиться о том, чтобы наша обыденная повседневная жизнь свидетельствовала о Христе. Я не говорю о том, что мы призваны исполнять одну и ту же работу, но я вновь повторяю, что все мы призваны к одному и тому же христианству, все мы призваны к тому, чтобы Христос проявлялся во всем, что мы делаем каждый день, и не только в день Господа, но и в утро дня Господа. Нет, возлюбленные братья, этого не будет достаточно для Господа, и прегрешение, свидетельствующее, таким образом, Господу Иисусу в наших каждодневных путях, в наших повседневных делах, в быте, в общественной деятельности, в работе и в любой другой сфере, - это прегрешение является уничтожением великой цели, ради которой мы были призваны божественной милостью.
Короче говоря, в то время как книга Ездры наиболее естественно касается духовной части, того, что имеет наибольшее отношение к жертвеннику и поклонению Богу, и храм - жилище Бога - является там главной темой, в книге Неемии этой темой стали стены Иерусалима, не храм, а Иерусалим. Здесь нам представлено не строительство жилища, а воздвижение стены. Посему это выражает разорение того, с чем был связан народ, разрушение всего, что касалось их повседневной жизни, и по этой простой причине народ Бога всегда был призван, если я могу так сказать, к чему-то чрезвычайному, во всяком случае к божественному. В мире это может оказаться самой обычной вещью, но и самое обычное мы должны делать не иначе, как божественным способом. Что бы мы ни делали, едим ли мы или пьем, мы все должны делать во имя Господа Иисуса, во славу Бога. Таково наше призвание. Именно об этом и забыли иудеи. Они даже и не задумывались об этом. Вследствие этого они стали погибать; они опустились ниже, чем язычники, потому что у язычников было то, ради чего жить, и было то, что показать. А что же было у этих бедных иудеев? Они упали духом, они потеряли мужество, и, что печальнее всего, они утратили веру. Они лишились истинной веры.
Но я хотел бы узнать, возлюбленные братья, нет ли подобной опасности и среди вас, нет ли опасности этого и для меня, потому что, вероятно, сейчас мы здоровы и счастливы благодаря имени Господа Иисуса, но однажды мы непременно обнаружим, что оказались в затруднительном положении.
Мы встретим штормы, мы встретим рифы и мели, мы увидим также, что и наши лодки не очень прочны, а мы не очень умелы, чтобы починить их, то есть мы встретимся с трудностями. Разве это не так? И если погода чуть портится, мы склонны опускать руки и впадать в уныние. Разве не так? И я ничуть не отрицаю того факта, что существуют недостатки, но давайте не будем забывать, что именно у нас есть эти недостатки; однако вопрос заключается вообще-то не в том, есть ли у меня или у вас недостатки - те или другие, или те и другие вместе взятые (что немного ближе к истине), - но имеет значение, ищите ли вы или я Господа или нет. Именно уверенность в надежде на Господа делает сердце счастливым, а также моя жизнь в этой надежде на Господа, и нетолько для меня самого, но и для вас, ибо истинным путем является то, чтобы завоевать других, то есть рассчитывать на Господа относительно других. Предположим, есть человек, против которого вы что-то имеете или он имеет что-либо против вас; как же в этом случае к этому нужно относиться? Не нужно применять ни ум, ни случай, ни влияние. Не все братья смогут это уладить, но Господь может; и в тот момент, когда наше сердце совершенно успокоится в этом, тогда это даст нам покой и уверенность, мир и защиту. Дай Бог, чтобы так было со всеми нами!
И вновь я подчеркиваю то, что здесь речь идет о повседневной жизни - общественной, гражданской жизни Израиля, а не только о том, что проявлялось в религии, и это было внесение божественного в обычные дела жизни, в быт. Здесь это является главной темой, а также и то, что Израиль погиб. Несомненно, они погибли, как мы видим в книге Ездры, потому что эти две вещи неотделимы друг от друга, и вы никогда не найдете такого, чтобы человек, испытывавший наслаждение в поклонении, потерпел бы неудачу в жизни; и, наоборот, вы найдете, что там, где есть слабость веры в поклонении Господу, - там будет также и слабость в жизни. Бог надеется на то, что вера будет и в том, и в другом; и там, где есть вера, - там будет и верность. В этом и заключается весь секрет. В конце концов, именно недостаток пребывания с Богом отражается на любом деле, касается ли это поклонения святых или повседневной жизни. Существует лишь одно средство для того и другого, и оно одинаково в обоих случаях.
И именно это переполняло сердце Неемии. Он ощущал это, и выражал это даже тогда, когда говорил царь. Здесь я хочу показать, что это действительно было вопросом веры. “И сказал мне царь: чего же ты желаешь?” И что же он делает? Разве он выразил свое желание царю? Нет, он обращается с просьбой к Богу. “Я помолился Богу небесному”. Это и значит, что он ничего не сказал царю; но даже в этот самый момент, в присутствии самого царя, его сердце было обращено к Богу. И не удивительно, что он высказывает свою просьбу. Не удивительно, что Бог слушал и услышал, и Неемия мог принять все как от него самого. Почему? - Потому что сначала он помолился Богу. Это не значит, что он не признавал царя, но, так сказать, самые первые плоды принадлежали Богу.
“И сказал царю: если царю благоугодно, и если в благоволении раб твой пред лицем твоим, то пошли меня в Иудею, в город, где гробы отцов моих, чтоб я обстроил его. И сказал мне царь и царица, которая сидела подле него: сколько времени продлится путь твой, и когда возвратишься? И благоугодно было царю послать меня, после того как я назначил время. И сказал я царю: если царю благоугодно, то дал бы мне письма к заречным областеначальникам, чтоб они давали мне пропуск, доколе я не дойду до Иудеи, и письмо к Асафу, хранителю царских лесов, чтоб он дал мне дерев для ворот крепости, которая при доме Божием, и для городской стены, и для дома, в котором бы мне жить. И дал мне царь, так как благодеющая руга Бога моего была надо мною”. Эти письма были даны. Царь соизволил предоставить ему лес и другие материалы, которые были нужны Неемии, который пошел в Иерусалим, обеспеченный всем, однако то, что наполняло его сердце радостью и благодарностью среди его печали, - это причиняло горе врагам народа Бога.
Но дело также и в том, что нам не следует слишком много заниматься тем, что делают или говорят другие люди. Обратите внимание на Неемию. Сейчас его сердце было с народом Бога, и, несмотря на все это, он знал, что значит поступать в зависимости от Бога; и это наиболее отчетливо проявляется уже в самом начале. Вы больше всего поможете народу Бога, если полностью будете уповать на Бога, а не на людей, и пытаться уступать им.
Нет, сам я должен полагаться на Господа. Неемия говорит: “Встал я ночью с немногими людьми, бывшими при мне, и никому не сказал, что Бог мой положил мне на сердце сделать для Иерусалима; животного же не было со мной никакого, кроме того, на котором я ехал”. Это отнюдь небыло напыщенностью или красованием, или же чем-то иным, что обычно встречается у людей. И не стоял вопрос о том, чтобы привести инженеров и других опытных мастеров, чтобы показать им, что нужно сделать; но он сам, его сердце было занято этим. Он не ждал ничего другого. Он отправился туда сразу же, не взяв с собой ничего лишнего, он отправился туда ночью преднамеренно, чтобы можно было осмотреть Иерусалим, не привлекая к себе внимания, ненужного внимания. И он никому ни о чем не рассказывал. Отсутствие искренности было бы огорчительно для народа Бога, но речь шла не об искренности. Здесь это было проявлением мудрости: человек, который не знает, когда нужно промолчать, едва ли узнает, когда нужно говорить. Очень важно научиться выбирать время для того и для другого. Он приехал ночью, и все это он увидел, и увидел, что все пребывало в прискорбном состоянии. Он все разглядел. “И начальствующие не знали, куда я ходил и что я делаю: ни Иудеям, ни священникам, ни знатнейшим, ни начальствующим, ни прочим производителям работ я дотоле ничего не открывал”. Это осталось между ним и Богом, за исключением нескольких человек, которые были вместе с ним. “И сказал я им: вы видите бедствие, в каком мы находимся; Иерусалим пуст и ворота его сожжены огнем”. Его душа проникла глубже, чем когда бы то ни было, постигла, как мы увидим, истинное положение вещей. “И я рассказал им о благодеявшей мне руке Бога моего”. Вы заметили, что его сердце наполняли два чувства: осознание гибели и уверенность в Боге. И посмотрите, каков был исход этого. Они сказали: “Будем строить, - и укрепили руки свои на благое дело”. Таким образом, вы видите, что когда человек веры продвигается вперед, то он продвигается не своей собственной силой или разумом, а с сокрушенным духом и в полной зависимости от Бога. Руки немощных укрепляются на благое дело. И Бог помогает. Именно у Бога есть слава, и Бог использует веру человека. Так поступил Он и здесь.
Тем не менее в тот самый момент, когда Бог начинает действовать, дьявол пытается помешать. “Услышав это, Санаваллат, Хоронит и Товия, Аммонитский раб, и Гешем Аравитянин смеялись над нами”. Это было первой попыткой врага. Это было сделано для того, чтобы проявить презрение к этому делу как простому и неважному; и это было проявлением их злобы. Тем не менее Бог использовал это на благо. Неемия узнает больше еще до появления врагов, которые были здесь. Как сказал апостол Павел: “Отверста великая и широкая дверь, и противников много”. Так и произошло сейчас с Неемией. Великая и широкая дверь была открыта. И противники ничуть не страшили его. “Я дал им ответ и сказал им: Бог Небесный, Он благопоспешит нам, и мы, рабы Его, станем строить, а вам нет части и права и памяти в Иерусалиме”.

### Неемия 3

На этом дело не закончилось, так как в третьей главе будут раскрыты имена и дела тех, кто принимал участие в строительстве стен. “И встал Елияшив, великий священник, и братья его священники и построили Овечьи ворота: они освятили их и вставили двери их, и от башни Меа освятили их до башни Хананела. И подле него строили Иерихонцы”.
Позвольте мне привлечь ваше внимание к божественной благодати, отмечающей дело каждого, а в дальнейшем показывающей отличительные черты каждого дела, ибо об этом очень важно помнить. Среди вас, возлюбленные друзья, нет ни одного, кто не был бы должен исполнять дело ради Господа. Делаете ли вы его? Кроме того, есть дело, которое вы можете сделать лучше других.
Вы допускаете большую ошибку, предполагая, что это дело зависит от больших сил. И я не отрицаю того факта, что Бог дает человеку дар по его способностям, потому что так говорит cам Господь. Я не имею в виду, что один и тот же дар должен быть в равной степени у человека с малыми способностями и у человека с большими способностями. Конечно же, нет; но все же я утверждаю, что есть дело, которое подходит и для человека с малыми способностями, - дело, которое может быть сделано лучше этим человеком с малыми способностями, чем человеком с большими способностями; ибо сам этот факт покажет подобающее ему дело, в то время как другое дело может быть сделано другим человеком не только так же хорошо, но даже и лучше. Короче говоря, нигде, как в собрании Бога, ничто не имеет такого большого значения, как то, чтобы каждый человек был в нужном месте, и Святой Дух исполняет и приспосабливает его служителей. Я имею в виду не только тех, кто учит, ибо нет большего заблуждения, чем полагать, что только это дело является делом Господа.
В самом деле, то, что называется служением, отличается от проповедования, как мы читаем об этом в 12-ой главе послания Римлянам. Апостол говорит об учителе, отдающем себя своему учению, а он, служащий, - своему служению; но в настоящее время служением люди называют в основном лишь проповедование или учение. Но не так говорит Святой Дух. Есть множество служений, служений святых, которые совершаются лицами, не имеющими на то власти, поэтому приходится слышать такие расхожие среди нас выражения, как, например: “Я совершал служение в такой-то день. Я совершал служение” - или что-либо в этом роде; или, например: “Кто-то другой совершал служение”. Но все это не более чем ошибка. Дело в том, что, возможно, не было бы большой потери, если бы служений подобного рода было меньше, а больше было бы истинного служения.
Одним словом, Бог призывает нас к тому, чтобы мы просто исполняли его волю, но мы склонны отдавать предпочтение тому, что находится в согласии с нашими мыслями и нашими собственными чувствами и понятиями, вместо того, чтобы искать то, в чем Бог благословит нас больше всего. И беспокойство о душах, забота о тех, кто находится в унынии, проявление заинтересованности к бедам, переживаниям и трудностям святых Бога представляют большую ценность для него, но я боюсь, что подобное служение далеко недостаточно совершается среди нас. Таково истинное значение служения, которое не любит многословия. Я не хочу принижать значения сказанного. Это не к лицу ни мне, ни кому-либо другому. Но я все же утверждаю, что Писание отличает служение от простого говорения, и именно на это я и опираюсь.
Собственно говоря, служение, соответственно Слову, в большей степени является реальным делом помощи святым. Я не имею в виду помощь лишь деньгами. В этом заключается другое неправильное представление о служении. Люди полагают, что единственный способ помочь святым Бога - это дать им денег. Оказывать такую помощь - значит, попасть в ловушку дьявола, потому что деньги правят миром, и подобная помощь делает этих святых рабами денег. Нет, возлюбленные братья, нам необходимо поднять свой взор к Господу. Нам знакомо гибельное состояние, или мы должны познать гибель того, к чему привел нас Бог, и, действительно, нам не следует исправлять ошибки, подобные этим, если не имеет места такое же разорение, как во времена Неемии, что касается предмета его чувств.
Итак, здесь Бог показывает свою оценку различных служений, осуществляемых различными его святыми, различными членами, по крайней мере, народа Бога. Сейчас я, конечно же, отношу это только к святым. Мы обнаруживаем, что они пришли в свой черед прежде нас. Кто-то строил Рыбные ворота, и, как здесь сказано, другие чинили то или другое. Старые ворота чинил Иоиада, но затем мы читаем, что когда чинили фекойцы, то их знать не приложила рук к делу Бога. О, какой же это серьезный упрек, когда люди, которые прежде всего должны стоять во главе и ободрять, - те люди, у которых есть возможность сделать это наилучшим образом, - стяжали себе незавидную, дурную славу, и в Слове им выражен серьезный упрек в том, чтоони не приложили рук к делу своего Бога. Но Бог не остается к этому безразличен. Бог замечает это, и никакие извинения не загладят его упрек. Нам сообщается: “Подле них чинил Мелатия Гаваонитянин”. Но и это еще не все; здесь находится и “сын Хура, начальник полуокруга Иерусалимского”. И если были такие люди, а имена некоторых не упомянуты (и мы читаем, что некоторые приняли участие в благородном служении), то, значит, была подлинная преданность.
И затем, в двенадцатом стихе, мы читаем: “Подле них чинил Шаллум, сын Галлохеша, начальник полуокруга Иерусалимского, он и дочери его”. Это также важный факт. Очень большое заблуждение предполагать, что женщины не занимали подобающего им значительного места в совершении дела Господа. На самом деле они принимали в этом участие, и апостол Павел достаточно заботится о том, чтобы показать это. Позвольте ненадолго обратиться к посланию Филиппийцам, чтобы показать, где женщины могут помочь, а где - нет. Четвертая глава в послании Филиппийцам представляет нам прекрасную картину, правда, не без оттенка печали, но тем не менее весьма полезную для нас: “Умоляю Еводию, умоляю Синтихию мыслить то же о Господе”. Зачастую дело Господа приносит трудности, и причина не в том, что это дело должно совершаться с безупречными помыслами - о, Боже! - слишком часто исполнение дела смешивается с этим. Эти две женщины, которых ценил апостол, в какой-то мере находились в ссоре. “Ей, прошу и тебя, искренний сотрудник [по-видимому, апостол обращается к Епафродиту], помогай им [имея в виду этих двух женщин], подвизавшимся в благовествовании вместе со мною”.
Было бы неправильно на основании этого предполагать, что они благовествовали наряду с апостолом Павлом: здесь имеется в виду не это. Но, думаю, многие пришли к выводу, будто Павел признал их сотрудницами в благовествовании вместе с ним. Но это не так. Значение слова, и истинное значение - и важно выяснить его в этом месте - состоит в том, что они разделили испытания благовествования, когда благая весть пришла сюда и когда для нее наступило время испытаний. Эти великодушные женщины действовали сообща при всех перипетиях благовествования. Они вынесли на себе упрек в этом. Они действовали любыми доступными способами: возможно, открывая двери других домов, возможно, проявляя гостеприимство к тем, кто приходил со словом, возможно, ища души, молясь с ними, приглашая их, - тысячи дел женщины могут делать гораздо лучше, чем мужчины. И, соответственно, апостол показывает, что он глубоко осознавал это. Очень возможно, что братья, пожалуй, проявляли к ним некоторое неуважение и что Епафродит, являясь сотрудником апостола, проник в его мысли и чувства. “Ей, прошу и тебя, искренний сотрудник, помогай им, подвизавшимся в благовествовании вместе со мною” - такова мысль апостола. Речь идет не о проповедовании, а о разделении испытаний благовествования: “... и с Климентом и с прочими сотрудниками моими, которых имена - в книге жизни”.
В Писании мы не найдем ни проповедующих женщин, ни женщин, которые учат публично. Но есть женщины, имеющие дар пророчества. Я ничуть не отрицаю этого, и если дар дан, то он должен использоваться согласно замыслу Бога. Мы знаем о четырех дочерях Филиппа, которые пророчествовали; несомненно, они применяли свой дар подобающим образом. Женщины могут помочь женщинам. Женщинам не следует думать, что для их дара это слишком незначительно. Женщинам, конечно же, не к лицу презирать женщин, и, следовательно, сетования на работу в этой области были бы непристойны. Но есть примечания, о которых Бог никогда не забывает в своем деле: поскольку женщине было запрещено разговаривать в собрании Бога, то уж тем более это было запрещено делать перед миром. Дело в том, что в те дни женщине не пришло бы в голову проповедовать перед людьми. Это произошло в более поздние времена, в тех странах, где широко были распространены понятия свободы, так что женщины почти забывали, что они женщины - и в этом их опасность, - потому-то в сегодняшнем мире стерлась грань между мужчинами и женщинами, что приносит все больше вреда как мужчинам, так и женщинам. Кроме того, может быть такое, что Бог даст блеск подлинной славы женщинам, совершающим истинное дело Господа, что им и подобает. И здесь отмечается это.
И далее рассказывается о людях, которые в различных местах помогали чрезвычайно интересным образом, но рассмотрение этого явно заняло бы у меня гораздо больше времени, чем я хотел бы, ибо я хочу сделать обзор всей книги, чтобы иметь возможность прокомментировать ее вам, дабы вы вникли в детали этой главы. Вы увидите, как тщательно Бог отмечает разнообразные служения разных членов своего народа.

### Неемия 4

“Когда услышал Санаваллат, что мы строим стену, он рассердился, и много досадовал и издевался над Иудеями”. Ему было весьма досадно обнаружить, что дело уже начато, но гораздо хуже то, что оно продолжалось и что Неемию не так то легко было напугать. Санаваллат грозился донести о нем как о бунтовщике против царя, но для искреннего сердца нет причин для тревоги; и чем более непоколебим был Неемия в оказании чести власти предержащим, тем больше он мог позволить себе пренебрегать угрозами и насмешкой Санаваллата.
“И говорил при братьях своих и при Самарийских военных людях, и сказал: что делают эти жалкие Иудеи? неужели им это дозволят? неужели будут они приносить жертвы? неужели они когда-либо кончат? неужели они оживят камни из груд праха, и притом пожженные?” И к нему присоединился Товия: “Пусть их строят; пойдет лисица, и разрушит их каменную стену”. Что же сказал на это Неемия? Он сразу же обратился к Богу: “Услышь, Боже наш, в каком мы презрении”. И так было в самые ранние дни собрания. Апостолы терпели побои, им угрожали, а что делали они? Они изливали это Господу, и Господь отвечал им. Он отвечал им своей собственной силой. Дух сотрясал здание, в котором они находились, и великой силой Он давал им свидетельство.
Да, но тогда был день немощи, и я хотел бы, чтобы в нашем с вами сознании запечатлелось то, что мы больше не живем в те дни, когда Дух сотрясал здание. Мы больше не живем в дни силы и славы. Мы больше не живем в те дни, когда происходили знамения и чудеса. Но значит ли это, что мы существуем без Бога? Что же мы ценим больше всего - силу и чудеса, производимые Богом, или самого Бога? Это является важным вопросом. Есть ли в нас уверенность присутствия Бога среди нас, ценим ли мы присутствие Бога выше всех сил и чудес, которые когда-либо были сотворены? Это очень простой вопрос, и теперь он встал и перед Неемией. Теперь не было ничего такого, как Красное море, разомкнувшееся для народа, не было пересечения Иордана, не было манны, падающей с небес, но зато было явно ощущавшееся слово Бога, и путь был для них открыт. Была открытая дверь, открытая дверь к тому месту, куда постоянно были устремлены взоры Господа, - к земле Бога для народа Бога. Они потеряли ее как внешнюю силу, но не для веры, ибо они оставались верными Богу, даже когда Бог не мог внешне признать их перед всем миром. Это, несомненно, и порождало испытание веры, но вера находила это испытание чрезвычайно полезным.
Далее я хотел бы заметить, что очень часто мы думали или иногда даже выражали свои сетования на недостаток сил. Теперь я не доверяю этому. Я никогда не прибегал к силе, и мне было бы жаль того, кто так поступает; но должен ли я прибегнуть к Господу? Должен ли прибегнуть к нему, потому что такова его воля, потому что таково его Слово? Пусть мы всегда будем немощны там, где Он желает, чтобы мы были таковыми. Ничто не может бытьболее верно, чем это, и, позвольте мне сказать, ничто не охраняет нас так надежно и верно, когда нам, грозит опасность попасться в ловушку клерикализма, если мы слишком полагаемся на силу.
Представьте себе собрание народа Бога, где благодаря замечательному дару одного, двух или трех людей все происходит с несомненным великолепием и каждая молитва строго соответствует истине; предположим также, что все, что ни совершается, совершается разумно. Но если при этом пренебрегают деятельностью и присутствием Духа, то я посчитал бы, что это самое жалкое собрание, какое только возможно. Оно было бы неискренним, и мы не должны позволять обманывать себя. Два или три человека не могут скрыть позор и немощь всего собрания. Самое важное, возлюбленные братья, чтобы дети Бога собирались вокруг его имени и чтобы Духу Бога предоставлялась свобода действий. Следовательно, если мы поступаем по истине, то проявится и немощь и состояние собрания не будет оставаться одинаковым от недели к неделе. Гораздо важнее, чтобы мы пребывали в истине, чем чтобы проявлялась сила. Проявление силы может быть лишь завесой, наброшенной на истинное состояние собрания, а ложная и невдохновенная деятельность двух или трех одаренных человек будет лишь искажать истинное состояние собрания. И я повторяю, что гораздо лучше терпеть боль, наказание и несчастье немощности, чем представляться в ложном свете перед людьми Бога; прежде всего мы должны представать в истине своего положения. Я убежден, что плохо все то, что заставляет нас забыть об этом; в конце концов мы представляем собой лишь остаток верующих; и чем больше мы наслаждаемся истиной, тем более глубоко мы чувствуем гибельное состояние собрания Бога.
Наряду с этим часто высказывается мысль, что если бы мы могли собрать вместе самых вдохновенных и разумных христиан, то какое бы это было счастливое собрание! Да, возлюбленные братья, но и это было бы неправильно, потому что мы призваны не к этому. Что дает нам право подбирать людей Бога и выбирать из них? Кто дал нам право хотя бы пожелать подобного? Но я предполагаю совсем другое, и я верю, что это от Бога, если, братья мои, вы постигли тайну Господа, если вы действительно дали свободу Духу Бога. И я, пожалуй, выбрал бы хромого, выбрал бы немощного, я собрал бы тех, кто испытывает нужду, тех, кто слаб, тех, кто в опасности. Сильных или во всяком случае считающих себя таковыми мы должны оставить в руках Господа, а слабые - это, несомненно, те, о ком добрый, истинный пастырь заботится больше всего, а нам следует испытывать такие же чувства, какие испытывает добрый пастырь. Поэтому теория о том, чтобы собрать вместе самых лучших и самых разумных, является ложной теорией. Она полностью противоречит подлинному принципу благодати и истины. Нет, возлюбленные друзья, мы поступим единственно правильным образом, если не будем притворяться, если не будем ждать и надеяться, что Бог соберет всех своих святых; и мы будем занимать ложное положение, если мы не свободны и не открыты для всех святых Бога. Это не значит, что я должен ожидать их прихода; вопрос заключается в том, обращено ли мое сердце к ним. Если оно не обращено к ним, тогда я сектант.
И такое положение занимал Неемия. Его сердце было обращено к каждому из них, хотя от них остались лишь жалкие остатки. Почему же, в конце концов, тех, кто уцелел, было всего лишь немногим более сорока двух тысяч и семи тысяч рабов, то есть, считая вместе хозяев и рабов, их было около пятидесяти тысяч, и это все, что осталось от Израиля. Но были времена, когда одних только иудеев, что составляло одно колено, насчитывалось не менее четыреста пятидесяти тысяч боеспособных мужчин. Я упомянул об этом лишь для того, чтобы показать, как велико было опустошение, какой полной была гибель.
А теперь Неемия, тот самый Неемия, который любил народ и чье сердце раскрывалось перед каждым, кто принадлежал Израилю, независимо от того, раскрывались ли их сердца или нет, - тот, чье сердце принимало их во всей их немощи, желая, конечно же, укрепить их и придать им разумение, что Бог отдал собственную душу, но принимая и воспринимая их совсем не по этой причине, а принимая их потому, что они были Господними, принимая их всех в стране Господа, где Господь хотел бы, чтобы они жили, - этот же Неемия изливает сейчас пред Богом оскорбления, насмешку и угрозы врагов Бога. Это успокоило его дух, но он и не был встревожен. Бог слушал его и услышал. “Услыши, Боже наш, в каком мы презрении, и обрати ругательство их на их голову, и предай их презрению в земле пленения; и не покрой беззаконий их, и грех их да не изгладится пред лицем Твоим, потому что они огорчили строящих! Мы однако же строили стену” .
Но дело приобрело более серьезный характер, поскольку враги заключили тайный заговор, чтобы пойти войной на Иерусалим. “И мы молились Богу нашему”. Самое поразительное то, что среди них были не только люди, читавшие Писание. Это были не только люди, выросшие со знанием Писания. Но мы найдем доказательства тому, что они совершали. И первое, что обнаружилось в те дни, - это молитва. Среди них царил дух моления. Они шли к Богу. Они все приносили Богу, и, следовательно, в них действовали божественная благодать и мудрость, которая была сообщена им. Соответственно, мы читаем о том, что Неемия спокойно предпринимает меры: “ Тогда... поставил я народ по-племенно с мечами их, с копьями их и луками их. И осмотрел я, и стал, и сказал знатнейшим и начальствующим и прочему народу: не бойтесь их; помните Господа великого и страшного и сражайтесь за братьев своих, за сыновей своих и за дочерей своих, за жен своих и за домы свои”.
То же самое необходимо делать и ныне. Я не хочу сказать, что именно таким же образом. Для христианина главное не то, чтобы сражаться мечом, но, несомненно, мы должны вступать в благую битву веры. Мы должны не только работать, но и противостоять, а также держаться в эти злые дни, то есть мы должны быть вооружены против козней дьявола, а не только продолжать исполнение мирного дела Господа. Так было и с уцелевшим остатком иудеев, и Неемия указывает им направление, так как они были рассеяны, а звук трубы должен был подать им сигнал. Труба должна была издать определенный звук, что очень важно и для нас. “Поэтому, откуда услышите вы звук трубы, в то место собирайтесь к нам: Бог наш будет сражаться за нас. Так производили мы работу; и половина держала копья от восхода зари до появления звезд”.

### Неемия 5

Эта глава раскрывает нам другое и самое прискорбное положение вещей, то есть сердце ошиблось относительно значительной части оставшихся иудеев. Также и другое обстоятельство было весьма огорчительно. И дело не только в том, что изменили знатнейшие фекойцы, когда остальные были верны делу, но “сделался большой ропот в народе и у жен его на братьев своих Иудеев”.
“Были и такие, которые говорили: поля свои, и виноградники свои, и домы свои мы закладываем, чтобы достать хлеба от голода. Были и такие, которые говорили: мы занимаем серебро на подать царю под залог полей наших и виноградников наших; у нас такие же тела, какие тела у братьев наших, и сыновья наши такие же, как их сыновья; а вот, мы должны отдавать сыновей наших и дочерей наших в рабы”. Неемия очень возмутился этим и “строго выговорил знатнейшим и начальствующим и сказал им: вы берете лихву с братьев своих”. “И созвал я против них большое собрание и сказал им: мы выкупали братьев своих, Иудеев, проданных народам, сколько было сил у нас, а вы продаете братьев своих, и они продаются нам? Они молчали и не находили ответа. И сказал я: нехорошо вы делаете. Не в страхе ли Бога нашего должны ходить вы, дабыизбегнуть поношения от народов, врагов наших?”
Он умоляет их таким образом, и, вследствие этого, его упрек был благословлен Богом. “И сказали они: возвратим и не будем с них требовать; сделаем так, как ты говоришь. И позвал я священников и велел им дать клятву, что они так сделают”. И он выносит самое суровое осуждение подобному поведению в будущем. “И вытряхнул я одежду мою и сказал: так пусть вытряхнет Бог всякого человека, который не сдержит слова сего, из дома его и из имения его, и так да будет у него вытрясено и пусто! И сказало все собрание: аминь. И прославили Бога; и народ выполнил слово сие”.
Нет ничего лучше, чем пример. Если вы хотите преданности, то самое лучшее - начать с самого себя. Будьте преданы лично. Если вы хотите, чтобы вас любили, сами проявляйте любовь. Чаще всего мы видим, что люди, которые больше всего требуют, чтобы их любили, оказываются теми, кто меньше всего любит сам. Но божественный путь состоит не в этом; и так обстоит дело, возлюбленные друзья, не только с любовью. Возьмите, к примеру, скромность. Кто больше всех жалуется на гордыню других? - Самые гордые из нас. И это, друзья мои, не зависит от нашего положения. Вы можете встретить человека, о котором могут сказать, что по плоти в мире он занимает хорошее положение, а человек, который хочет сместить его, имеет гораздо больше гордыни, чем тот, кто занимает это положение, даже если предположить, что более богатый человек окажется не всем по нраву.
И я говорю это не о человеке, желающем обрести свое место, - я говорю о том, что дух, который стремится сместить другого, несомненно, так горделив, насколько это только возможно на земле. Бог ожидает того, что мы все будем стремиться к тому, чтобы жить соответственно Христу - не важно, какое положение мы занимаем; но диктовать другим или желать принимать меры по отношению к другим - это плохой способ исполнения воли Господа или осуществления его славы. Неемия не поступал таким образом. Он говорит: “С того дня, как определен я был областеначальником их в земле Иудейской, от двадцатого года до тридцать второго года царя Артаксеркса, в продолжение двенадцати лет я и братья мои не ели хлеба областеначальнического”. Была благодать и, более того, отказ. “А прежние областеначальники, которые были до меня, отягощали народ и брали с них хлеб и вино, кроме сорока сиклей серебра; даже и слуги их господствовали над народом. Я же не делал так, по страху Божию. При этом работы на стене сей я поддерживал; и полей мы не закупали, и все слуги мои собирались туда на работу”.
Но и это еще не все. “Иудеев и начальствующих по сто пятидесяти человек бывало за столом у меня, кроме приходивших к нам из окрестных народов. И вот что было приготовляемо на один день: один бык, шесть отборных овец и птицы приготовлялись у меня; и в десять дней издерживалось множество всякого вина. И при всем том, хлеба областеначальнического я не требовал, так как тяжелая служба лежала на народе сем. Помяни, Боже мой, во благо мне все, что я сделал для народа сего!” Он любил их, и плоды этой любви были абсолютно очевидны.

### Неемия 6

Но теперь враг предпринял другие действия. Ему не удалось поднять тревогу. Областеначальник был настороже, а следовательно, и народ. Затем мы узнаем, что они предложили устроить встречу. Почему бы им не жить в мире? Почему бы им не договориться друг с другом? “Приди, и сойдемся в одном из сел на равнине Оно. Они замышляли сделать мне зло. Но я послал к ним послов сказать: я занят большим делом, не могу сойти; дело остановилось бы, если бы я оставил его и сошел к вам”. Вы видите, что это было не совсем обычное призвание. Это призвание было связано с божественной славой. Пока уцелевший остаток иудеев не находился в том месте, которое дал им Бог, - в том городе, куда был устремлен их взор, в то время как город этот лежал в руинах, - то было очевидно, что город мог быть лишь предметом страданий, и там не было свидетельства для Бога. И далее мы читаем, что враги четыре раза присылали к Неемии с приглашением, но он отвечал им одно и то же. И после этого была предпринята другая попытка. Они послали слугу с письмом, обвинявшим Неемию в самозванстве и в том, что он претендует на престол. “Итак приходи, и посоветуемся вместе”. Казалось, это было дружеское предложение. “Но я послал к нему сказать: ничего такого не было, о чем ты говоришь; ты выдумал это своим умом. Ибо все они стращали нас, думая: опустятся руки их от дела сего, и оно не состоится”.
Была предпринята и третья коварная попытка (ст. 10). “Пришел я в дом Шемаии, сына Делаии, сына Мегетавелова, и он заперся и сказал: пойдем в дом Божий”. Но там был враг. Он предложил Неемии спрятаться в храме. Однако Неемия безоговорочно отказался от этого. “Может ли бежать такой человек, как я?” Где бы тогда была его вера? Как он мог покинуть своих детей, показав тем самым, что он заботится только лишь о своей личной безопасности? Кроме того, это было бы вопиющим пренебрежением к славе Бога. Воспользоваться святилищем Бога, как это делали язычники, для израильтянина означало поступить против Бога. В случае опасности для своей жизни язычники превращали свои святилища в убежища, но Бог никогда не позволял подобного в своем храме. Согласно его слову, его храм был предназначен для поклонения ему. Поэтому то, что предложили Неемии, было языческой идеей, высказанной пророком, но это являлось лжепророчеством. Неемия “знал, что не Бог послал его, хотя он пророчески говорил”, и что “Товия и Санаваллат подкупили его”. О, каких только не существует замыслов и способов, чтобы совлечь народ, чтобы совлечь раба Бога с пути веры! Но все они были выявлены благодаря искренности и преданности слову Бога.

### Неемия 7

В этой главе названы имена людей, принимавших участие в строительстве стены, и этот список составлен с особой тщательностью, так что нет необходимости рассматривать данную главу.

### Неемия 8

В 8-ой главе все они собрались вместе, “как один человек, на площадь, которая пред Водяными воротами, и сказали книжнику Ездре, чтобы он принес книгу закона Моисеева, который заповедал Господь Израилю. И принес священник Ездра закон пред собрание мужчин и женщин, и всех, которые могли понимать ... и уши всего народа были приклонены к книге закона”.
“И открыл Ездра книгу пред глазами всего народа, потому что он стоял выше всего народа. И когда он открыл ее, весь народ встал. И благословил Ездра Господа Бога великого. И весь народ отвечал: аминь, аминь, поднимая вверх руки свои, - и поклонялись и повергались пред Господом лицем до земли. Иисус, Ванаия, Шеревия, Иамин, Аккув, Шавтай, Годия, Маасея, Клита, Азария, Иозавад, Ханан, Фелаия и левиты поясняли народу закон, между тем как народ стоял на своем месте. И читали из книги, из закона Божия, внятно”.
Заметьте, возлюбленные друзья, и другую особенность - изучение, познание, понимание закона Бога состоялось лишь после того, как они заняли свое истинное положение. Вы никогда не найдете такого, чтобы люди расширяли свои познания, не находясь в надлежащем положении. Несомненно, они могут достаточно изучить евангелие, чтобы привести свои души к Богу, они могут усвоить определенные нравственные нормы - и мы должныбыть благодарны за это Богу. Нам не следует быть медлительными в признании того, что создает Бог, где бы Он ни действовал, но никогда не ожидайте познания замыслов Бога, пока вы не окажетесь там, где Бог желает вас видеть. И очевидно, что то, что хорошо для одного, будет хорошо для всех, и то, что Бог дает своему народу как свою волю, надлежит всему его народу. Затем они были созваны в городе Бога, в земле Бога, и, значит, здесь закон приносит пользу.
Я не утверждаю, что в Вавилоне и Ассирии не было людей, которые не читали закон Бога, но там все так противоречило надлежащему порядку, так мало соответствовало ему, что в подобном состоянии разум всегда пропускает Слово. Слово не производит должного впечатления. Истины Писания не доходят до сердца. Когда вы находитесь в истинном положении, то все становится ясным соответственно благости и верховной божественной власти. Мы узнаем, что закон Бога обретает свое высшее значение только здесь, и нигде до этого; и нам сказано, что Неемия, Ездра, священники и левиты сказали всему народу, что “день сей свят Господу Богу вашему; не печальтесь и не плачьте, потому что весь народ плакал, слушая слова закона”. Есть время радоваться и время плакать; и есть время, когда мы не должны есть хлеб страданий. Так было и здесь. “И левиты успокаивали весь народ, говоря: перестаньте, ибо день сей свят, не печальтесь. И пошел весь народ есть, и пить, и посылать части, и праздновать с великим веселием, ибо поняли слова, которые сказали им”. Мы должны наслаждаться божественной истиной.
Был седьмой месяц, когда люди собрались, чтобы отметить праздник кущей; и они праздновали его. От дней Иисуса, сына Навина, до того дня, не поступали они так. Это чрезвычайно знаменательное событие. Что же они представляли собой в течение этих сотен лет? Дух Бога записал в наставление нам, что праздник кущей практически не праздновался израильтянами от дней Иисуса Навина. Причина этого очевидна. Для чего был установлен этот праздник? Почему его перестали праздновать? Если сказать, что они воевали, что они находились в бедственном положении, то это не будет настоящим ответом. Несомненно, что и в дни Иисуса Навина сражения имели место, и в дни судей были беды, а затем появились Давид и Соломон. Но почему же тогда не праздновали день кущей, как празднуют его сейчас?
Мне кажется, что причина этого очень проста: дело в том, что они были так заняты сиюминутным покоем, что забывали о будущем, точно так же, как и приход Господа стерся из памяти христиан. В течение нескольких столетий люди не думали об этом - они и не интересовались этим. Они обосновались на земле. Они не были поглощены делом Бога. Надежда была для них не так отрадна. Они больше не жили в надежде на пришествие Господа. Но Бог возродил этот праздник и ввел его в весьма печальный день. И тогда народ собрался вместе; это было подлинное собрание, а не частное дело, совершенное тогда, когда они были приведены в землю Иисусом Навином. Напротив, это значило, что продолжается соблюдение этого праздника. И сейчас, в этот печальный день, когда все находилось в крайне жалком состоянии, которого они когда-либо достигали, это означало, что была верность - не сила, но верность. Когда появилась преданность, приверженность делу Бога, тогда они и постигли важность праздника кущей. Их сердца устремились к великому собранию, когда были принесены и сооружены кущи. “Радость была весьма великая. И читали из книги закона Божия каждый день, от первого дня до последнего дня. И праздновали праздник семь дней, а в восьмой день попразднество по уставу”.

### Неемия 9

В 9-ой главе говорится о том, что последовало за этим. Когда сердце, таким образом, проникает духовно в Слово, когда появляется подчинение Слову и светлая надежда народа Бога наполняет сердце радостью, тогда у нас может возникнуть более глубокое чувство печали. Очень большое заблуждение предполагать, что одна истина противоречит другой. “В двадцать четвертый день этого месяца собрались все сыны Израилевы”. Чем больше наполняются сердца святых Бога его обетованием для своего народа, тем больше они осознают свои сегодняшние недостатки. Это было правильно. Это истинный и божественный путь предохранения нас как от самообмана, с одной стороны, так и от власти мира - с другой. Они исповедовались в своих грехах, и заметьте, как они это делали. “И отделилось семя Израилево от всех инородных, и встали и исповедывались во грехах своих и в преступлениях отцов своих”. Так собрались они и изливали свои сердца пред Богом. Они сознавали свое подлинное состояние, но в то же время их сердца с уверенностью обращались к Богу.

### Неемия 10 - 12

В 10-ой главе они продолжали свое собрание и по иудейскому обычаю скрепили печатью завет пред Богом. В 11-ой главе мы вновь читаем о начальствующих, а в главе 12 находим сообщение о священниках и левитах, которые пришли с Зоровавелем, сыном Салафиила. Я воздержусь от рассмотрения всех этих подробностей. Это заняло бы у меня больше времени, чем было бы приемлемо; но я хочу заметить, что последняя глава дает нам завершающий обзор дела Неемии.

### Неемия 13

Прошло уже некоторое время после возвращения уцелевшего остатка иудеев. Приглядываясь к действительному состоянию народа, Неемия обнаруживает печальный признак - значительный отход от искреннего духа отделения; и я спрашиваю вас, возлюбленные братья, не нужно ли и нам исследовать, не происходит ли подобное и с нами? Мы должны постоянно наблюдать и быть бдительными. Это не значит, что не нужно радоваться тому, что приносит Господь; и если Господь приносил в десять раз больше, чем приносится ныне, то я, со своей стороны, должен благодарить Бога, но я не должен быть слеп к опасности от того, что десятикратное приношение в десять раз усиливает побуждение к смирению, - не для меньшей радости, а для большей бдительности. И по этому поводу мы узнаем, что “в тот день читано было из книги Моисеевой вслух народа и найдено написанное в ней: Аммонитянин и Моавитянин не может войти в общество Божие во веки [это был новый для них факт, и прежде же они не думали об этом], потому что они не встретили сынов Израиля с хлебом и водою”.
Вы видите, что они возвратились к первоначальным принципам. “Услышав этот закон, они отделили все иноплеменное от Израиля”. И они перечитывали это вновь и вновь, а теперь применили прочитанное. Дело не в том, что у нас нет Слова, а в том, что нам недостает Духа Бога, чтобы сделать его живым Словом. И теперь, найдя его применение, они воздействовали им. “А прежде того священник Елиашив, приставленный к комнатам при доме Бога нашего, близкий родственник Товии...” И неудивительно, что существовали источники немощи. Мы видим этого человека, Товию, неизменного врага народа Бога; но заметьте, что при этом случилось - “...отделал для него большую комнату, в которую прежде клали хлебное приношение [ этот человек нашел себе место даже в святилище Бога - в доме!], ладан и сосуды, и десятины хлеба, вина и масла, положенные законом для левитов, певцов и привратников, и приношения для священников. Когда все это происходило, я не был в Иерусалиме”.
По-видимому, Неемия дважды посещал Иерусалим, и во время его отсутствия и произошел этот отход от первой истины; “...потому что в тридцать втором году Вавилонского царя Артаксеркса я ходил к царю, и по прошествии нескольких дней опять выпросился у царя”, то есть это был второй уход, помимо первого. Первый состоялся в двадцатый год, а второй произошел мноо лет спустя. “Когда я пришел в Иерусалим и узнал о худом деле, которое сделал Елиашив, отделав для Товии комнату надворах дома Божия”. Ничего столь же серьезного не было тогда, когда Неемия пришел в первый раз!
Но есть и другой важный принцип. Что же делал Неемия? Разве он находился вдали от дома Бога? Разве он не ходил туда, чтобы поклоняться? Ему никогда не приходила в голову такая мысль, как оставаться в стороне, и нам также не следует делать этого. Зло в другом человеке не является причиной для того, чтобы воздерживаться от трапезы Господа, - ничто не является причиной для этого, ибо, несомненно, если бы это было достаточным основанием, то послужило бы причиной для всего, что праведно; и если предположить, что все праведное воздержится от трапезы, то где тогда окажется трапеза Господа? Нет, возлюбленные братья, это ложный и порочный принцип. А истинно то, что если присутствует зло, то уповайте на Бога, чтобы встретить зло добром. Взирайте на Бога, чтобы обрести мудрость для обращения со злом соответственно Слову Бога. Взирайте на Бога, чтобы укреплять руки тем, кто заботится о славе Господа.
И значение трапезы Господа уничтожает не присутствие зла, а отказ осудить его. Может присутствовать самое ужасное зло, но это не будет основанием для того, чтобы не явиться к трапезе. И если бы я знал, что, например, в каком- то месте присутствует самое отъявленное зло, то я должен был бы не избегать его, а прийти туда, возможно, для того, чтобы помочь. Если я знал об этом и мог помочь, то сделать это было бы моей обязанностью. Не просто прийти и сделать что-либо, но прийти, чтобы возложить на людей ответственность за упование на Бога ради благодати и мудрости, чтобы совершить это дело, ибо они ответственны. Так было и с Неемией. Он не остался в стороне, потому что Товия, воспользовавшись своим большим влиянием священника, пытался получить комнату в доме Бога. Но Неемия пришел в Иерусалим и распознал это зло: “Тогда мне было весьма неприятно”. Таков был первый результат. “Тогда мне было весьма неприятно, и я выбросил все домашние вещи Товиины вон из комнаты [ибо израильтянин имел право так поступать, и каждый должен был сделать это] и сказал, чтобы очистили комнаты, и велел опять внести туда сосуды дома Божия, хлебное приношение и ладан”.
Но разница в том, что Бог желает, чтобы собрание действовало совместно; ибо даже апостол не стал бы действовать один. Когда апостол услышал о том, что в Коринфе происходило нечто ужасное, то он не отказался писать им; он ведь не сказал им: “Вы больше не собрание Бога”. Напротив, он пишет им с большой заботой. Он говорит к “церкви Божией, находящейся в Коринфе”, и он связывает их со всеми святыми, живущими на земле, “со всеми призывающими имя Господа нашего Иисуса Христа, во всяком месте, у них и у нас” (1 Кор. 1, 2). Он рассказывает им об ужасном зле, о котором он знал, что оно было там, и он говорит, что осудил зло, как и следовало поступить; но он предписывает и им осудить зло. Его осуждения не было бы достаточно; осудить должны были они, и они должны были сами удостовериться в этом деле. Это и был способ, каким Бог действовал в собрании. Я настойчиво обращаю ваше внимание на это огромное различие, поскольку оно дает нам важные уроки.
Именно Дух Бога вызывает осуждение зла. И мы вместе наслаждаемся Христом. Мне не возбраняется идти домой, взяв немного хлеба и вина, но представьте, что это трапеза Господа, и что это совсем иное. Это не будет лишь моим собственным праздником, который исходит из моего сердца. Но я прихожу и обретаю этот праздник в общении, в истинном общении, открытом для всех святых Бога в мире, которые ходят согласно Господу, и, поступая так, я взираю на Бога и действую среди его народа, чтобы выявить все, что не соответствует этому святому общению.
Именно это и сделал Неемия. Он знает и чувствует их горе, и он действует; только, как я уже сказал, здесь показана индивидуальная особенность поступков, в то время как должно быть общение. И он видит всеобщий беспорядок и в других вещах: он узнает, что левитам не отдаются их части “и что левиты и певцы, делавшие свое дело, разбежались, каждый на свое поле”. Он “сделал за это выговор начальствующим и сказал: зачем оставлен нами дом Божий?” И он “собрал их и поставил их на место их”. И дальше. “В те дни я увидел в Иудее, что в субботу топчут точила, возят снопы и навьючивают ослов вином, виноградом, смоквами и всяким грузом, и отвозят в субботний день в Иерусалим. И я строго выговорил им в тот же день, когда они продавали съестное. И Тиряне жили в Иудее и привозили рыбу и всякий товар и продавали в субботу жителям Иудеи и в Иерусалиме. И я сделал выговор знатнейшим из Иудеев и сказал им: зачем вы делаете такое зло и оскверняете день субботний? Не так ли поступали отцы ваши, и за то Бог наш навел на нас и на город сей все это бедствие? А вы увеличиваете гнев Его на Израиля, оскверняя субботу”.
В этом заключается чрезвычайно важный принцип. Говоря это, я не имею в виду, что мы находимся под властью закона субботы, но я говорю о том, что мы нуждаемся в благодати и что должен существовать день благодати: по крайней мере, в наших глазах это так же важно, как важна была суббота для человека под законом. И это было бы глубоко греховно, возлюбленные братья, если бы мы воспользовались днем Господа для своих эгоистичных целей. День Господа носит характер святости, которая выше, чем святость субботы. День Господа предъявляет требования благодати ко всем детям благодати. Давайте никогда не будем забывать об этом. Это не значит, что мы не должны использовать этот день в духе благодати и свободы, но использовать его для себя - это еще не значит использовать его для Христа. Это значит делать то, что сделали бы язычники, не знавшие Бога. Давайте никогда не будем уподобляться им.
Затем Неемия привлекает наше внимание к еще более ужасному факту. “Еще в те дни я видел Иудеев, которые взяли себе жен из Азотянок, Аммонитянок и Моавитянок; и оттого сыновья их в половину говорят по-азотски”. Все находилось в полном беспорядке. “Я сделал за это выговор”. По-видимому, он обошелся с ними крайне сурово “и заклинал их Богом, чтобы они не отдавали дочерей своих за сыновей их и не брали дочерей их за сыновей своих и за себя”, говоря, что из-за них грешил даже царь Соломон. Таким образом, нет и мысли о том, чтобы взять пример зла для выявления зла сейчас, и он предостерегает даже от самого лучшего в дни великой немощи. “И из сыновей Иоиады, сына великого священника Елиашива, один был зятем Санаваллата, Хоронита. Я прогнал его от себя”, то есть не было никакого лицеприятия. “Так очистил я их от всего чужеземного и восстановил службы священников и левитов, каждого в деле его, и доставку дров в назначенные времена и начатки”.
Итак, я полагаю, что вы немного более ясно и полно уразумели основную цель этой самой значительной книги.

## Есфирь

Оглавление: гл. 1; гл. 2; гл. 3; гл. 4; гл. 5; гл. 6; гл. 7; гл. 8; гл. 9; гл. 10.

### Есфирь 1

Книга Есфирь - одна из тех немногих фрагментов Слова, которые знаменательны тем, что мы не находим в них имени Бога. Многих это часто удивляло; сами иудеи не могли этого понять.

### Есфирь 2

...В этой книге мы читаем об одном иудеянине: “Имя его Мардохей, сын Иаира, сын Семея, сын Киса, из колена Вениаминова. Он был переселен из Иерусалима вместе с пленниками, выведенными с Иехониею, царем Иудейским, которых переселил Навуходоносор, царь Вавилонский. И был он воспитателем Гадассы, - она же Есфирь, - дочери дяди его, так как не было у нее ни отца, ни матери. Девица эта была красива станом и пригожа лицем. И по смерти отца ее и матери ее, Мардохей взял ее к себе вместо дочери. Когда объявлено было повеление царя и указ его, и когда собраны были многие девицы в престольный город Сузы под надзор Гегая, тогда взята была и Есфирь в царский дом под надзор Гегая, стража жен. И понравилась эта девица глазам его и приобрела у него благоволение” (гл. 2, 5-9).
И вскоре, когда пришло время девицам входить к царю, настало время и Есфири, и она приобрела расположение к себе не только в глазах служащих при царе, но и в глазах самого царя. “И взята была Есфирь к царю Артаксерксу, в царский дом его, в десятом месяце, то есть в месяце Тебефе, в седьмой год его царствования”. Могу заметить, кстати, что это является значительным подтверждением того, что эти деяния Артаксеркса относятся к периоду Ксеркса, что происходили они в третий год его царствования, когда он, как нам известно и как свидетельствует история, держал великий совет всех князей своего царства. С политической точки зрения это было его попыткой завоевать Грецию. А возвратился он на седьмом году своего царствования, в то же самое время, которое упоминается в книге Есфири. В течение этого времени он находился за пределами своей страны, занятый теми тщетными усилиями, которые завершились почти полным разгромом персидского флота и отступлением персидских войск под ударами сравнительно небольших сил греков. Но как бы то ни происходило, я только хочу отметить, каким удивительным образом провидение Бога сохраняет даже даты и то, как изложены эти события. Хотя это и небольшая деталь, но она имеет огромную важность, - то, что иудеянка была выделена среди всех других. Именно иудеянка - единственная на земле - станет невестой великого царя. Мы знаем, что означает “великий царь”. Я полагаю, вам известно, что “великий царь” - это особый титул персидского монарха. Но священное Писание использует термин “великий Царь” по отношению к Господу. Поэтому я не сомневаюсь, что, это говорит о нем, пусть даже в символической форме.
Есфирь стала невестой и женой великого царя после того, как царица была удалена за непослушание, и после этого царь устраивает большой пир. И, как мы знаем, он посылает льготу областям. Когда иудеям даруется милость, это подобно воскресению, что может быть сейчас только божественным милосердием, милосердием преизобильным; но что касается земли, то она полностью развращена мирскими заботами, эгоизмом, суетностью. Все это разрушило сущность царства Бога как свидетельства на земле. Несомненно, Бог осуществляет небесные цели, но в данной книге этого нет. Мы не находим здесь образа божественного. Есть только земля, а земной аспект христианства так или иначе отодвинут на дальний план призванием иудеянки. Она становится вечной невестой царя.
Из заключения второй главы мы узнаем, что Мардохей не только сидит у царских ворот, но и сообщает великому царю о попытке лишить его жизни. Двое из евнухов при царе, оберегавшие порог, замышляли покушение на великого царя, но это стало известно. Дело было исследовано, и их обоих повесили на дереве. Мы хорошо знаем, что любой преступник в грядущий день будет разоблачен и неминуемо получит по заслугам. Больше не будет неясности в законе. И в этот день царь будет царствовать в правде. Это будет великое разоблачение и наказание тех, кто поднял руку против Господа.

### Есфирь 3

В третьей главе мы видим совершенно другую картину. “После сего возвеличил царь Артаксеркс Амана, сына Амадафа, Вугеянина, и вознес его, и поставил седалище его выше всех князей, которые у него”.
Это только символ, всего лишь тень, но не сам образ. В день тысячелетия не станет Амана. Но пока не пришел этот день, какой бы яркой ни была картина приходящего благословения, всегда есть черная тень. Существует враг: есть тот, кто старается умалить все намерения Господа. И был в древности среди всех народов земли один народ - амаликитяне - особенно враждебный к народу Бога, настолько враждебный, что Бог поклялся и призвал свой народ начать вечную войну против них. Он стер бы их с лица земли. Амаликитяне были особенным предметом справедливейшей божественной кары из-за их ненависти к его народу. Аман принадлежит не просто к амаликитянам, но к царской семье амаликитян. Как сказано, он был наследником вугеянина Амадафа, и Артаксеркс вознес этого знатного человека на самое высокое место. Но среди всех этих пышных почестей был один источник раздражения: Мардохей не кланялся ему. Вследствие этого Мардохей был осуждаем. Служащие при царе спрашивали его: “Зачем ты преступаешь повеление царское?” И после того, как это повторилось несколько раз, Аман узнал об этом; Мардохей же “сообщил им, что он Иудеянин”. Это было тайной. Бог не открывает себя. В этой истории указано на то, что Бог говорил именно о себе. И все же для этого была тайная причина, но единственно явным было то, что Мардохей являлся иудеем. “И когда увидел Аман, что Мардохей не кланяется и не падает ниц пред ним, то исполнился гнева Аман. И показалось ему ничтожным наложить руку на одного Мардохея; но так как сказали ему, из какого народа Мардохей, то задумал Аман истребить всех Иудеев, которые были во всем царстве Артаксеркса, как народ Мардохеев”. И Аман пытается совершить это следующим образом. Он докладывает царю как наиболее приближенный к его милостям, что есть “один народ, разбросанный и рассеянный между народами по всем областям... и законы их отличны от законов всех народов, и законов царя они не выполняют; и царю не следует так оставлять их. Если царю благоугодно, то пусть будет предписано истребить их, и десять тысяч талантов серебра я отвешу в руки приставников, чтобы внести в казну царскую”.

### Есфирь 4

Царь, имея характер, который уже описан мною, не отказал Аману в его чудовищной просьбе. Он снял перстень со своей руки и отдал его Аману со словами: “Отдаю тебе это серебро и народ”. И призвал он своих писцов, чтобы выполнить эту просьбу, и гонцы разнесли письма ко всем царским владениям. Персы, как вы знаете, были первыми создателями почтовой связи, которой мы пользуемся и в наши дни. “И посланы были письма через гонцов во все области царя, чтобы убить, погубить и истребить всех Иудеев, малого и старого, детей и женщин в один день, в тринадцатый день двенадцатого месяца”. Царь и его управитель сидели и пили, а город Сузы был в смятении. Должно быть, это был великий плач иудеев. Их судьба была решена. Так это казалось им. Тем более, что одним из принципов персидского государства всегда было то, что изданный закон никогда уже не отменялся. “Пусть выйдет от него царское постановление и впишется в законы Персидские и Мидийские и не отменяется”. Ничто, появившееся после, уже не могло бы спасти этот народ. Повелитель ста двадцати семи областей сказал свое царское слово, скрепил его своей печатью и разослал его с гонцами по всему царству. День был назначен, народ указан. Истребление казалось неотвратимым, но “Мардохей... разодрал одежды свои и возложил на себя вретище и пепел, и вышел на середину города и взывал с воплем великим и горьким” (гл. 4, 1). И пусть даже имя Бога не написано и не предстает перед нами, но его ухо слышало. Мардохей дошел до царских ворот, не входя в них, так как нельзя было входить в царские ворота во вретище. И услышала его Есфирь. Ей было рассказано обо всем, и царица сильно встревожилась, не зная причины этой беды. Есфирь посылает одного из евнухов, и Мардохей рассказывает ему обо всем, что с ним случилось, и о том, сколько денег обещал Аман отвесить в казну за истребление, надвигавшееся на иудеев.
После этого, как сказано, Есфирь посылает Гафаха сказать Мардохею о безнадежности дела. Требовалось пойти к царю и умолять его. Но как это сделать? Один из законов персидского царства гласил, что никто не мог войти к царю. Царь сам должен был позвать, а царь не звал к себе царицу уже тридцать дней; предпринять же что-либо означало пойти против этого закона. Таким же образом Мардохей передает ей очень простое, но суровое послание. “Не думай, - сказал он, - что ты одна спасешься в доме царском из всех Иудеев. Если ты промолчишь в это время, то свобода и избавление придет для Иудеев из другого места”. И ни слова о Боге. Он скрыт от нас. Мардохей подразумевает Бога, но тайна присутствия Бога сохраняется здесь полностью. Мардохей лишь весьма неопределенно намекает на него таким удивительным образом: “Если ты промолчишь в это время, то свобода и избавление придет для Иудеев из другого места [словно бы Бог посмотрел с небес, но Мардохей говорит только о месте, но не о личности], а ты и дом отца твоего погибнете. И кто знает, не для такого ли времени ты и достигла достоинства царского?”
Таким образом Есфири дано было постичь истинное положение дел. Она ясно понимает чувства Мардохея и его осознание того, что избавление может прийти из другого места. И она говорит Мардохею: “Пойди, собери всех Иудеев, находящихся в Сузах, и поститесь ради меня, и не ешьте и не пейте три дня, ни днем, ни ночью [она также собирается делать это], и я с служанками моими буду также поститься и потом пойду к царю”. И ни слова о благовониях для того, чтобы подготовить себя к посещению царя. Ему она подчинилась; то было царское повеление; но сейчас, хотя она и не упоминает Бога, нам ясно, с кем находится ее сердце. Она идет с одним единственным, но достойным восхищения приготовлением в такое время -постясь и с великим смирением пред Богом. Но даже здесь не называется его имя. Однако мы не сомневаемся в том, что Бог незримо присутствует при этих событиях; и все, что предстает перед нами, есть лишь человек в посте, но не Бог, пред которым совершается этот пост. “И если погибнуть - погибну”. Итак, она решилась.

### Есфирь 5

И вот, “на третий день Есфирь оделась по-царски. И стала она на внутреннем дворе царского дома, перед домом царя; царь же сидел тогда на царском престоле своем, в царском доме, прямо против входа в дом. Когда царь увидел царицу Есфирь, стоящую на дворе, она нашла милость в глазах его. И простер царь к Есфири золотой скипетр, который был в руке его [ибо велика была вера в благость Бога; хотя перед ней предстает лишь человек, невидимая рука присутствует здесь; это то, чего она искала и что нашла], и подошла Есфирь и коснулась конца скипетра. И сказал ей царь: что тебе, царица Есфирь, и какая просьба твоя? Даже до полуцарства будет дано тебе” (гл. 5).
И отвечала Есфирь: “Если царю благоугодно, пусть придет царь с Аманом сегодня на пир, который я приготовила ему”. Бог дал ей мудрость. Она не сразу призналась в том, что тяжелым бременем лежало на ее сердце. Верующий в Бога не должен спешить, и “верующий в Него не постыдится”. Невидимый Бог, в которого она верила, заставил ее душу ждать. И она зовет на этот пир не только царя, но и Амана. Как часто встречается подобное! Так и Христос подал Иуде кусок хлеба еще до совершения последним той ужасной измены, которая привела Христа на крест.
Аман ничего не знал о том, что приготовил для него незримый Бог. И во время пира царь снова обращается со своим вопросом, ибо он хорошо знал, что царица Есфирь задумала нечто большее, чем пир: “Какое желание твое? оно будет удовлетворено; и какая просьба твоя? хотя бы до полуцарства, она будет исполнена”.
И снова царица просит обоих присутствовать на другом пиру: “И завтра я исполню слово царя”. “И вышел Аман в тот день веселый и благодушный. Но когда увидел Аман Мардохея у ворот царских, и тот не встал и с места не тронулся пред ним, тогда исполнился Аман гневом на Мардохея. Однако же скрепился Аман. А когда пришел в дом свой, то послал позвать друзей своих и Зерешь, жену свою. И рассказывал им Аман о великом богатстве своем и множестве сыновей своих и обо всем том, как возвеличил его царь и как вознес его над князьями и слугами царскими”. И, как на венец всего этого особого уважения, он указывает на приглашение его царицей Есфирь на пир, куда, кроме самого царя, не приглашен был больше никто. “Так и на завтра, - говорит он, - я зван к ней с царем. Но всего этого не довольно для меня [такова была горечь его сердца и ненависть], доколе я вижу Мардохея Иудеянина сидящим у ворот царских”. Поэтому его жена по своей слабости предложила, чтобы было приготовлено дерево для этого злобного Мардохея: “Пусть приготовят дерево вышиною в пятьдесят локтей, и утром скажи царю, чтобы повесили Мардохея на нем, и тогда весело иди на пир с царем”. Это понравилось Аману, “и он приготовил дерево”.

### Есфирь 6

Но незримый Бог трудился в ту ночь. Царь не мог уснуть (гл. 6), иначе для Есфири был бы горший пир до пира с царем. “В ту ночь Господь отнял сон от царя”, и тот велел принести памятную царскую книгу. Действовало провидение. В книге обнаружилась запись, что Мардохей донес на вероломных евнухов, и царь спросил: “Какая дана почесть и отличие Мардохею за это?” “Ничего не сделано ему”, - ответили слуги. В этот самый момент Аман пришел на двор царского дома. Он хотел видеть царя, чтобы просить смерти для Мардохея. Он не знал, что происходило в сердце царя. По его просьбе он был допущен к царю, и царь, думая лишь о том, что наполняло его сердце, к счастью, спросил Амана, что сделал бы он человеку, которому хотел бы оказать почести: “Что сделать бы тому человеку, которого царь хочет отличить почестью?”
Аман же не думал ни о ком другом, как только о себе. Так был он пойман в собственную ловушку. Его желания были безграничны; и он предложил царю оказать тому человеку высочайшие почести, выше тех, которые оказывались кому-либо прежде: “Тому человеку, которого царь хочет отличить почестью, пусть принесут одеяние царское, в которое одевается царь, и приведут коня, на котором ездит царь, возложат царский венец на голову его, и пусть подадут одеяние и коня в руки одному из первых князей царских, - и облекут того человека, которого царь хочет отличить почестью, и выведут его на коне на городскую площадь, и провозгласят пред ним: так делается тому человеку, которого царь хочет отличить почестью! ” И царь тут же сказал Аману: “Тотчас же возьми одеяние и коня, как ты сказал, и сделай это Мардохею Иудеянину, сидящему у царских ворот; ничего не опусти из всего, что ты говорил”.
О, какое падение! Какой ужас среди ужасов должен был наполнить сердце этого злобного человека, ибо тот, кого он ненавидел более всех живущих, стал именно тем человеком, кому он сам - высшая гордость царства - должен был оказать эти почести, да еще по своему собственному совету! Но невозможно было ослушаться царского слова. “И взял Аман одеяние и коня и облек Мардохея, и вывел его на коне на городскую площадь, и провозгласил пред ним: так делается тому человеку, которого царь хочет отличить почестью!” Совсем другим возвратился Аман к своей жене и друзьям в тот день. “Аман же поспешил в дом свой, печальный и закрыв голову. И пересказал Аман Зереши, жене своей, и всем друзьям своим все, что случилось с ним. И сказали ему мудрецы его и Зерешь, жена его: если из племени Иудеев Мардохей, из-за которого ты начал падать, то не пересилишь его, а наверно падешь пред ним”. Таково тайное чувство неверных по отношению к иудеям. Все может быть очень хорошо для неверных, пока иудеи удалены от лица Бога, но когда придет день их возвышения, власть язычников исчезнет с лица земли. Тогда иудей - назначенный свыше владыка - станет главой, неверный же - хвостом.

### Есфирь 7

А пир продолжался (гл. 7), и царь с Аманом были отысканы, ибо нельзя было терять время. И пришли евнухи царя и призвали Амана на пир; и вот царь в третий раз просит Есфирь сказать ее желание: “Какое желание твое, царица Есфирь? оно будет удовлетворено; и какая просьба твоя? хотя бы до полуцарства, она будет исполнена”. “И отвечала царица Есфирь и сказала: если я нашла благоволение в очах твоих, царь, и если царю благоугодно, то да будут дарованы мне жизнь моя, по желанию моему”. Как?! Может ли быть такое? Царица должна просить о жизни? “Да будут дарованы мне жизнь моя, по желанию моему, и народ мой, по просьбе моей! Ибо проданы мы, я и народ мой, на истребление, убиение и погибель. Если бы мы проданы были в рабы и рабыни, я молчала бы, хотя враг не вознаградил бы ущерба царя”. Она затронула верную струну. Не только все чувства царя вспыхнули при этом оскорблении, которое было нанесено по отношению к той, кого он любил более всего в своем царстве, но еще сильнее задела царя та дерзкая самонадеянность, с которой пытался кто-то истребить царицу и ее народ - весь народ, даже без ведома царя. Кто же этот предатель?
“И отвечал царь Артаксеркс и сказал царице Есфирь: кто это такой, и где тот, который отважился в сердце своем сделать так? И сказала Есфирь: враг и неприятель - этот злобный Аман! И Аман затрепетал [как и должен был] пред царем и царицею. И царь встал во гневе своем с пира и пошел в сад при дворце”. Аман хорошо знал, что слова, сказанные о нем, были ему смертным приговором. “Аман же остался умалять о жизни своей царицу Есфирь, ибо видел, что определена ему злая участь от царя”. Царь же, когда вернулся, нашел Амана, припавшим к ложу, на котором была Есфирь, и он с готовностью истолковал это в худшую сторону. Его уста изрекли слово, и лицо Амана накрыли для немедленной казни. И предложил Харбона, один из евнухов при царе, дерево, что уже было приготовлено у дома Амана; и это также было сделано по желанию царя. “И сказал царь: повесьте его на нем. И повесили Амана на дереве, которое он приготовил для Мардохея. И гнев царя утих”.

### Есфирь 8

Но это было еще не все. Бог не только полностью поймал в свои сети жестокого врага своего народа, но Он должен был позаботиться об иудеях всех царских областей, где они все еще пребывали под смертным приговором. Избавление еще не было завершено. Главный враг был уничтожен, но они все еще были в опасности. И пришел Мардохей, как сказано, “пред лице царя [гл. 8], ибо Есфирь объявила, что он для нее”. Царь снял свой перстень и отдал его Мардохею. Таким образом иудеи обрели владычество на земле. Их враг был побежден, но они все еще должны были быть защищены и освобождены по всему царству. И Есфирь, припав к ногам царя, со слезами умоляла его отвратить злобу Амана; и вновь простер царь к Есфири золотой скипетр, и Есфирь просила, чтобы письма, отправленные с царскими гонцами и несшие погибель иудеям по всем областям, были возвращены. И отвечал царь: “Вот, я дом Амана отдал Есфири, и его самого повесил на дереве за то, что он налагал руку свою на Иудеев; напишите и вы о Иудеях, что вам угодно, от имени царя и скрепите царским перстнем, ибо письма, написанного от имени царя и скрепленного перстнем царским, нельзя изменить”. Как же можно было совершить это? - Только лишь послав новых гонцов по всему царству с письмами “о том, что царь позволяет Иудеям, находящимся во всяком городе, собраться и стать на защиту жизни своей, истребить, убить и погубить всех сильных в народе и в области, которые во вражде с ними, детей и жен, и имение их разграбить”. И было сделано так. И вышел Мардохей от царя теперь уже со всеми знаками настоящих почестей. “А у Иудеев было тогда освещение и радость, и веселье, и торжество. И во всякой области и во всяком городе, во всяком месте, куда только доходило повеление царя и указ его, была радость у Иудеев и веселье, пиршество и праздничный день”.

### Есфирь 9

Так свершилось это (гл. 9). Собрались иудеи и наложили руку на тех, кто посягал на их жизнь, и никто не мог противостоять им. Это, очевидно, прообраз того дня, когда иудейский народ вновь будет возвращен на свое надлежащее и достойное место на всей земле. И сказано, что “велик был Мардохей в доме у царя, и слава о нем ходила по всем областям, так как сей человек, Мардохей, поднимался выше и выше. И избивали Иудеи всех врагов своих, побивая мечом, умерщвляя и истребляя, и поступали с неприятелями своими по своей воле”. Так рассказывается нам об этом. Более того, царь сказал Есфири: “В Сузах, городе престольном, умертвили Иудеи и погубили пятьсот человек и десятерых сыновей Амана; что же сделали они в прочих областях царя? Какое желание твое? и оно будет удовлетворено. И какая еще просьба твоя? она будет исполнена”. Есфирь отвечала: “Если царю благоугодно, то пусть бы позволено было Иудеям, которые в Сузах, делать то же и завтра, что сегодня, и десятерых сыновей Амановых пусть бы повесили на дереве”.
Многие не могут этого понять. И это не удивительно! Они считают Есфирь символом отношений Господа с собранием. Сразу видно, какая глубокая ошибка совершается в этом случае. Нет, именно неверные отвергнуты, а иудеи призваны; но справедливость будет характерной чертой грядущего царства. Благодать - вот, что присуще сейчас собранию. Следовательно, было бы совершенно невежественно уподоблять Есфирь собранию. Исполнение праведной мести было бы совершенно несовместимым с призванием христиан и с положением собрания. Но она совершенно уместна в случае с иудеями, призванными разделить грядущее царство, призванными к почестям царства. После, когда Мессия воцарится и Иерусалим будет его царицей, исполнится слово : “Народ и царства, которые не захотят служить тебе, - погибнут”.
Так было и в тот день. Итак, мы видим, где бы мы ни находили истину, Слово Господа всегда занимает свое достойное положение. Мы понимаем это и видим различие между вещами, которые отличны между собой; мы верно различаем слово истины. Когда же, напротив, мы в наших заботах относим события лишь к самим себе, то совершаем огромную ошибку, отрицая истинное положение собрания Бога и нашу причастность к небесной любви Господа. Сейчас наше должное положение заключается в том, чтобы действовать по воле того, кто пребывает одесную Бога. Но когда Господь Иисус покинет небеса и придет на землю, когда Он вступит в царствование, справедливость станет сущностью его царства и страшные деяния будут совершены в справедливости, согласно псалму 140. Поэтому казнь десяти сыновей Амана представляет собой немалое затруднение, когда это неправильно, ибо Господь будет поражать не только в начале, но удары будут повторяться, и это будет обоснованным очищением от врагов и от всех тех, кто проявляет лишь внешнее послушание. Господь будет иметь дело с ними в грядущий день.
И так повелел царь, и собрались иудеи на другой день - не только те, кто жил в Сузах, но и “прочие Иудеи, находившиеся в царских областях, собрались, чтобы стать на защиту жизни своей и быть покойными от врагов своих, и умертвили из неприятелей своих семьдесят пять тысяч, а на грабеж не простерли руки своей”. И наполнились радостью и весельем сердца иудеев. Мардохей написал и послал письма во все области, и распространилась радость по всей земле, и, кроме этого, как сказано, сделали иудеи пир после этого знаменательного вмешательства божественного провидения.

### Есфирь 10

Книга заканчивается 10-ой главой - рассказом о величии царских владений, а также приближенного к нему Мардохея. “Мардохей Иудеянин был вторым по царе Артаксерксе и великим у Иудеев и любимым у множества братьев своих, ибо искал добра народу своему и говорил во благо всего племени своего”. Таким достойным образом заканчивается эта знаменательная книга. Иудей, переживший все свои горести, поставлен на ближайшее к великому царю место; вместо того, чтобы стать жертвой ненависти неверного, он получил власть надо всеми, чтобы отомстить тем, кто хотел убить племя Авраама.
Пусть же Господь сподобит нас наслаждаться божественными путями! Давайте же читать его Слово, извлекая из него пользу во всей мудрости и духовном понимании! Немедленную пользу принесет нам и эта книга, поскольку мы понимаем ее. А относить ее к себе - только обманывать себя. Мы видим положение древнего народа Бога, когда надменный язычник будет удален за свое непослушание и когда иудею будет дарована вся любовь, которую Бог может дать ему, и он займет на земле свое достойное место. Вот те перспективы, что рисует нам эта книга. Более того, вы видите, что эта прекрасная особенность полностью сохраняется от начала и до конца: все это было дано в день немилости, в день мрака, в день рассеяния и непризнания иудеев. Имя Бога здесь совершенно отсутствует. Эта тайная сила Бога, действующего через обстоятельства, может показаться нелепостью. Но какое это для нас утешение! Мы тоже имеем дело с тем же божественным провидением, хотя и не всегда ведущим к той же цели, ибо целью Бога не является отмщение нашим врагам и возвышение нас до земного величия; но мы имеем дело с одним и тем же Богом. Мы должны лишь благодарить Бога. Он не отрекается от нас; Он ввел нас в отношения, которые никогда не могут быть утрачены, - в отношения, которые зависят от Христа и скреплены Святым Духом. Поэтому Он никогда не отказывает нам, когда мы взываем к нему: “Наш Бог и Отец”. Он никогда не отвергает нас, детей его любви.
Таким образом, мы видим, что эта книга ни в малейшей степени не олицетворяет нас в Есфирью; но мы, несомненно, вправе принять это как утешение могущественной рукой Бога. Там, где человек видит лишь окружающие его обстоятельства, мы знаем, “что любящим Бога, призванным по Его изволению, все содействует ко благу”. Мы можем не видеть пути, но мы знаем Бога, мы видим Бога, мы можем приблизиться к Богу, который управляет всеми обстоятельствами для нашего блага. Поэтому божественное провидение есть универсальная истина, пока не придет тот день, когда деяния Господа станут явными и очевидными для людей и его имя будет названо людям. Между тем, мы сможем рассчитывать на это в отношении Израиля. Мы знаем, что сейчас они рассеяны, сейчас они находятся в совершенно неестественном для них состоянии, но придет тот день, когда Бог отвергнет неверных и возродит Израиль, и наши сердца возрадуются этому. Это не будет потерей для нас, даже если станет принуждением. Фактически мы не потеряли ничего; и мы “восхищены будем... в сретение Господу”, но это произойдет до того, как Бог осудит неверных и призовет иудеев.

## Иов

Оглавление: гл. 1; гл. 2; гл. 3; гл. 4; гл. 5; гл. 6; гл. 7; гл. 8; гл. 9; гл. 10; гл. 11; гл. 12; гл. 13; гл. 14; гл. 15; гл. 16; гл. 17; гл. 18; гл. 19; гл. 20; гл. 21; гл. 22; гл. 23; гл. 24; гл. 25; гл. 26; гл. 27; гл. 28; гл. 29; гл. 30; гл. 31; гл. 32; гл. 33; гл. 34; гл. 35; гл. 36; гл. 37; гл. 38; гл. 39; гл. 40; гл. 41; гл. 42.

### Иов 1

Я прочел двенадцать стихов первой главы, то есть только вступление, а точнее, лишь часть вступления, так как вступление составляют первые две главы. И лишь затем следует вдохновенная и страстная речь патриарха Иова. Совершенно ясно, что здесь мы имеем книгу времен патриархов. Все обстоятельства указывают на то время, и ни на какое иное; и прежде чем мы начнем рассмотрение книги, необходимо сказать, что она, по-видимому, была написана во времена Моисея, и возможно, самим Моисеем. Но некоторых людей смущает тот факт, что в Библии она идет после книги Есфири. Это никак не связано с датой написания. К историческим относятся книги от Бытия до Есфири, на последней из которых они заканчиваются, затем начинаются поэтические книги: Иов, Псалмы, Притчи, Екклесиаст и Песня песней. Поэтому здесь нам необходимо вернуться назад, так как поэтические книги, конечно же, были написаны не после исторических, а одновременно с ними, и мы можем легко понять, что книга Иова относит нас к тому же самому времени, что и первая историческая книга. Все способствует тому, чтобы показать это.
Например, Иов приносил жертвы всесожжения; это делалось со словами: “Может быть, сыновья мои согрешили”. Но то не была жертва за грех, которая явилась бы естественной, если бы была принесена после закона, а не до закона; а жертвы, обычно приносимые Авраамом, Исааком и Иаковом при всех обстоятельствах, были жертвами всесожжения. Так что здесь, в самой первой главе, мы находим очень простой признак; и мы читаем, что в то время было очень своеобразное идолопоклонство. Книга Иова была написана после всемирного потопа, до потопа не было идолопоклонства. Конечно, теологи говорят об этом предмете то, что им нравится, и они очень часто говорят то, что совершенно необоснованно, так как им нравится думать, что должно было быть идолопоклонство и поэтому оно было. Однако для этого вообще не было основания - это всецело плод их воображения. Дело в том, что самое раннее идолопоклонство представляло собой поклонение солнцу, луне и звездам, и на протяжении всей этой книги мы увидим, что это было единственное идолопоклонство, на которое ссылается Иов. Именно такое идолопоклонство было распространено в то время, и лишь затем оно стало обретать более деградированные формы.
Поэтому могло показаться, что Иов жил задолго до автора книги, но Иов жил в то время, когда существовало идолопоклонство. Об этом упоминает только он один, говоря в защиту самого себя, что он не был виноват, - это одна из мыслей, которая владела умами его троих друзей. Я полагаю, что они были ортодоксальными людьми того времени, но, подобно ортодоксам всех времен, они имели узкое человеческое представление о Боге. Как правило, ортодоксальность представляет собой лишь распространенное мнение о религии, и хотя в этом присутствует доля истины, ортодоксальность, конечно же, гораздо лучше неортодоксальности, но все же это не вера и не духовное осуждение, которое является следствием глубокого познания помыслов Бога. Нам необходимо лишь помнить, что когда писалась эта книга, тогда было написано очень мало, возможно, только Бытие. Я сужу так потому, что нет никаких ссылок на закон. Если бы что-то было написано после того, как был дан закон, то мы могли бы ожидать определенных иллюзий, но здесь нет никаких упоминаний об этом.
Есть и другой факт, который поможет нам в определении даты, - это возраст Иова. Ему было по меньшей мере сто сорок лет. Некоторые полагают, что он жил еще сто сорок лет после всех своих бед, но для этого нет никаких оснований. Это всего лишь образ в последней главе, и я считаю, что это действительно означает полный его возраст, период его жизни, а не время после того, как на него намеренно обрушились несчастья. Причину этого я объясню немного позже. Итак, если это возраст Иова, то это показывает, что нам не нужно воображать себе больше, нежели то, что возвещает Слово, и, следовательно, он умер, вероятно, в более раннем возрасте, чем Иаков. Иаков жил меньше, чем Исаак или Авраам. Таким образом, это, по всей видимости, указывает на возраст патриарха, и все обстоятельства совпадают с этим.
Но в книге есть и другой примечательный и особый факт. Она совершенно выходит за рамки Израиля. Тогда, конечно же, существовало ядро Израиля; жили Авраам, Исаак и, возможно, Иаков, и ясно, что этот благочестивый язычник извлек большую пользу из познаний того, что Бог раскрыл в своих отношениях не только с теми патриархами, но и с обрядами тех, кто жил прежде. Я говорю “обрядами”, потому что Писания еще не было. Если в то время и была написана какая-либо из книг Писания, то, по-моему, это могла быть только книга Бытие. Но этого было слишком мало. Книга Бытие является одной из наиболее назидательных книг во всей Библии, и она примечательна тем, что представляет собой своего рода питомник (с которым она уже сравнивалась до этого), из которого все зачатки, все ростки вырастают, можно сказать, в кустарники и деревья или во что-либо подобное, - здесь все это мы имеем в их начале.
В этом отношении книга Бытие во многом соответствует книге Откровение: первая является, собственно говоря, предисловием к Библии, а последняя - самым подходящим ее заключением; и вы обнаружите, что между ними есть связь, которая более поразительна, чем между любыми двумя другими книгами Писания. Например, сад-рай Бога и древо жизни - о них вы узнаете уже в самом начале книг Бытие и Откровение. Мы читаем о них во второй главе обеих упомянутых книг. Это является откровением более высокого порядка, основанном на том же рае, который известен всем читателям из книги Бытие. Далее, этот страшный персонаж -сатана, змей; в Откровении он назван “древним змием” явно со ссылкой на книгу Бытие. О змее - враге - говорится во всевозможных отношениях. Мы видим, что о нем говорится как о сатане в 109-ом псалме, и так же говорится о нем в 21-ой главе первой книги Паралипоменон. Там сатана искушал Давида и преуспел в этом; он вовлек Давида в великий грех, навлекший тяжелые страдания на народ, которым так гордился Давид; и так народ был лишен своей силы, потому что Давид возгордился их силой. И затем в книге пророка Захарии мы вновь читаем о них. Весьма абсурдно представление о том, какое место отведено в книге Иова сатане. Но это есть закономерное явление - как раз то, что необходимо; и это есть главная истина, которая должна быть представлена для обсуждения и обсуждена в данной книге.
Некоторые религиозные люди очень любят говорить о книге Иова как о драме, своего рода священной драме. Я думаю, что лучше им драму предпочесть для себя, а книге оставить ее собственную красоту и простоту и не давать ей определения весьма низкого земного характера. Это - подлинная дискуссия, великие дебаты. Это не вопрос о том, как нечестивым иногда позволено преуспевать и ждать суда Бога, который будет лишь потом; здесь обсуждается гораздо более серьезный вопрос: “Как происходит так, что сейчас страдают праведные, совместимо ли это с божественной справедливостью и почему праведный человек должен страдать гораздо больше, чем любой другой? ” Именно это и обсуждается в книге, и ее цель заключается в том, чтобы показать, что есть не только Бог, совершенно справедливый и добрый, но и враг, злонамеренный, невидимый и активный. И все это представлено в книге совершенно вне связи с Израилем. Это удивительно для рационалистов и иудеев, ибо у них были свои рационалисты, так же, как и христианство сейчас имеет своих рационалистов. Это были люди, которые всегда принижали значение Слова, очеловечивали Слово и далее связывали его с традицией и всевозможными историями, придуманными для того, чтобы исправить Слово и сделать его приятным для читателей, которые не были удовлетворены истиной, но были рады забавным историям так же, как и сейчас люди, которые не могут наслаждаться евангелием, пока не прочтут эти истории.
Здесь, в этой удивительной книге, описывающей реальные события, мы имеем Духа Бога. Иудеям это не понравилось, и вы прекрасно это понимаете. Как! Язычник говорит в более строгих понятиях, чем Иаков, наш отец Иаков, Израиль! Писание показывает Иакова весьма неопределенно; он был истинным чадом Бога, но человеком, чья плоть была очень мало укрощена, и человеком, который был, естественно, склонен к лукавым путям, - я считаю, что “хитрый” для него является самым подходящим современным словом: хитрыми были пути его матери и ее брата, и всех, кто был связан с избранным родом. Иаков наследовал немного этой крови, и следствием того, что он не осуждал себя, не подчинялся Богу и не полагался на Бога, было вовлечение себя в большие неприятные ситуации и попытки выходить из них довольно непристойным образом.
Все это действительно предоставляет нам чрезвычайно важный урок, но он совершенно не такой, как в книге Иова. Здесь сам Бог ставит человека перед сатаной. Мы видим примечательное действие, о котором я сказал, где “сыны Божии” приходят вместе, чтобы, как мы полагаем, явить свое преклонение перед самим Богом на небесах. Вы знаете, что “сыны Божии” используются как посланники, и, в соответствии с этим, мы имеем описание особого дня, когда они пришли; это был определенный, а не какой-то день. Этого слова нет ни в авторизованном, ни в исправленном издании, но здесь оно подразумевается. Эти “сыны Божии” явно являются ангелами, которые были заняты исполнением своей миссии божественной благодати и милости, ибо Он любит использовать других. И именно это нам здесь показано. Поэтому и мы, каждый из нас, имеем свое дело, каждый из нас исполняет свою миссию - все поручения мы получаем от Христа. Мы являемся членами в теле Христа, а каждый член исполняет свою функцию. Весьма интересно, что Бог призывает членов тела Христа для исполнения того, что Он мог бы сделать без них. Ему угодно, чтобы они познали свое место и чтобы они осуществляли свою миссию в течение того недолгого времени, пока мы ожидаем Христа. Это придает месту христианина большое достоинство, а также весьма серьезную ответственность. Это составляет часть божественных путей.
Из всего этого явствует, что был день, когда пришли ангелы и сатане было позволено войти в их среду. Это поразительный факт, который вообще не ограничивается только этим местом в Писании. Мы читаем об этом и в Откровении - последней книге Нового Завета. Там мы находим, что наступит день, когда сатана и все его воинство будут изгнаны с небес. И это же учение изложено в послании Ефесянам, из которого мы также узнаем, что мы должны сражаться с этими силами не только на земле; такая большая привилегия имеется для верующего, обладающего уделом на небесах. Почему же христиане в основном не верят этому? Потому что они верят самим себе, а не Богу. Потому что они слушают то, что они называют теологией, а не Библию, и, как следствие этого, они теряют всякое ощущение божественной силы, они все более и более начинают верить не только человеческим представлениям о Библии, но рассказам иудеев, которые совершенно необоснованны. Дело в том, что ничто так не свидетельствует о силе и терпении Бога, чем то, что лукавый и его воинство все еще имеют доступ к небесам. Они еще не ввергнуты в ад, а лишь выброшены, чтобы оставаться на земле. Мы знаем, что это произойдет, но не раньше, чем мы будем вознесены на небеса. Некоторые люди полагают, будто сатана и его воинство изгнаны с небес, чтобы устраивать путь для нас, но это совершенно противоречит Писанию. Восхищение прославленных святых на небеса произойдет прежде, чем лукавый и его воинство будут побеждены Богом, прежде, чем Он их изгонит и выбросит, не позволив больше никогда возвращаться. И все потому, что Бог обладает абсолютной властью сделать это в тот момент, когда Он это совершит, потому что Он осуществляет главное дело, и частью того, что составляет его удивительные пути, является дозволенное присутствие греха. Он дает сатане любые преимущества, потому что Он обращает всю его злонамеренность и всю его власть для продолжения своего собственного пути со своими чадами, и примечательно то, что об этом мы читаем в книге Иова. Этому есть очень хорошее подтверждение в сцене, которая описывается в третьей книге Царств, и я обращусь к ней (гл. 22), чтобы лишь подтвердить это, а именно к тому месту, где повествуется о Михее - человеке, которого не выносил нечестивый царь, потому что тот никогда не говорил ему ничего доброго. То есть Михей не был льстецом. Как правило, цари не любят никого, кроме льстецов, и этот пророк очень раздражал нечестивого царя. Добрый царь Иосафат согрешил именно в том, к чему склонны сейчас и мы, - в общении между светом и тьмой, между праведными и неправедными, общении с тем, что полностью противоречит Богу таким благожелательным способом, который не причиняет нам каких-либо больших неприятностей. Нам нравится легкая дорога, нам не нравится прямая дорога, нам не нравится дорога, которая требует веры, - и все это ведет к нашей собственной гибели. Михей, когда он подходит к такому моменту, говорит о той же сцене, к которой мы подошли здесь. Бог задал тогда вопрос: “Кто склонил бы Ахава..?” Это был поклонявшийся идолам царь Израиля, с которым подружился Иосафат, что обернулось для него скорбью, оскорблением Бога и ничем хорошим для Ахава, ибо он пал; он ни на йоту не одержал победы в том, что было угодно Богу. Доброе поведение Иосафата никоим образом не было добрым для Ахава, но, напротив, Ахав вовлек Иосафата в то, что было недостойно Бога и его чада. Злой дух сказал, что он пойдет и склонит Ахава. Несомненно, он сделал это с помощью лжепророков Ахава.
Петр говорит о лжеучителях, делающих такое же плохое дело, что и лжепророки в Израиле. Они были лжеучителями, потому что истина уже была явлена. А те были лжепророками, когда истина еще не была явлена, когда еще не пришел Христос, когда все было в будущем. Сейчас же есть важная и блаженная истина: Сын Бога, который есть истина, пришел и дал нам понимание, чтобы мы знали его. Поэтому сейчас и идет речь об учении. Нет ничего более разрушительного, чем то, что противоречит Богу и его Слову. Мирской человек может осуждать это, и, более того, человек может быть плохим примером по своему внешнему проявлению, но все это отличается от характера Иова.
Здесь об Иове говорит не только автор, но и сам Бог в самых ярких выражениях. Автор пишет: “Был человек в земле Уц”. Земля эта, вы знаете, была близ Едома, на границе с Едомом (и, по-видимому, все друзья пришли оттуда); этобыла большая пустыня на востоке Палестины, между Палестиной и Евфратом, где постоянно туда и обратно кочевали бедуины, кочевые племена, некоторые из которых были потомками Авраама, а некоторые - Измаила. И сказано: “И был человек этот непорочен {Прим. ред.: в английском переводе Д.Дарби - “совершенен”, “безупречен”}”. Подразумевается, что в нем не было зла; но в Писании это слово не значит “непорочный”, а в Ветхом Завете оно употребляется по отношению к человеку совершенно здравому. Здравый человек - это не только лишь высоконравственный человек, но и человек, который правильно относится к Богу. Но, будучи здравым в этом смысле, он был “справедлив” с людьми. “Непорочен, справедлив” - это характеризует отношения: одно - к Богу, а другое - к людям. То и другое должно быть взаимосвязано. Главной чертой его была “богобоязненность”. Другой главной чертой было то, что соответствовало этим двум понятиям - отвержение, или удаление от зла; он не хотел иметь с ним ничего общего. Так что здесь мы читаем о богобоязненности - главном корне его здравости, или “непорочности”, и удалении от зла - главной черты его “справедливости”. А затем идет повествование о его семье.
Примечательным является это великое испытание, и очень утешительно для нас, что все это уже имело место на земле, за исключением испытания Христа. Книга Иова противоположна этому. Здесь мы читаем о человеке, глубоко испытуемым сатаной. Но что представляют собой искушения Иова по сравнению с искушениями Господа? И я отношу сюда не только искушения Иова, но и его конец. Концом Иова было то, что он познал Бога полным сожаления и внимательного милосердия, а концом Господа Иисуса в этом мире был крест. Иов был ввергнут в прах муки, а Христос был ввергнут в прах смерти. Господь говорит о самом себе (Пс. 22) как о черве; и каким же было то наказание, которое постигло его, когда Он был на кресте?! Чем является ужасное состояние тела Иова по сравнению с наказанием наших грехов?
Между этими двумя фактами есть еще и другой. В этой книге мы прочтем (сейчас я забегаю вперед, но во вводнойлекции вы должны были ожидать этого), что Иов позволил себе выражаться и думать о Боге так, что это было самым большим бесчестием для него самого. Он проклял свой день, что, конечно же, было крайним падением, и это падение весьма полезно отметить для нас. Чем Иов отличался от любого другого человека на земле в свое время? - Терпением. Вы слышали о “терпении Иова”. И именно в этом он совершил прегрешение. Он стал нетерпелив со своими друзьями, и я должен заметить, что они были наиболее значительным пробным камнем, эти три человека, и здесь было все, чтобы Иов исполнился негодованием от их плохих мыслей о нем; потому что они все думали, что он, должно быть, виновен в каком-то неизвестном для них грехе, который и был причиной всех этих страданий. Такова была ортодоксальная идея в те времена, и таковой она остается по сей день. Если происходит что-либо очень испытующее, то, значит, что-то не так с этим человеком! Если о нем говорят очень плохо, то мудрецы зла утверждают: “Дыма без огня не бывает”.
Примечательно то, что Бог дал эту книгу с целью искоренения всего того чрезмерного безрассудства, всех тех совершенно недобрых, жестоких мыслей людей, чтобы совершить другое, полностью отличающееся от этого, а именно: какой бы ни была власть сатаны, Бог единственный обладает подлинной властью, и только Бог обращает все это в благословение испытываемого человека и во славу Бога. Так что это лишь начало круга в его пути в те ранние времена, потому что, как я уже отмечал, тогда, возможно, была написана только одна книга, книга Бытие, и больше, как мне кажется, ничего, и поэтому книга Иова представляет собой одну из самых величайших книг, которые когда-либо были написаны, осмелюсь даже сказать, во всей Библии. Я не принимаю во внимание другие книги - как можно их принимать во внимание? Я имею в виду Библию. Нет ничего более удивительного для тех, кто надлежащим образом заглянет в эту книгу, и поэтому я надеюсь, что некоторые познакомятся с этой книгой более близко, чем были знакомы прежде.
Мои слова будут напрасны, если не приведут к такому результату. Именно это является моей целью, и наряду с этим- благословение наших душ. Здесь явно, с одной стороны, находится Бог, а с другой - человек и сатана. Вы не должны думать о старом трактате, который имел распространение среди нас. Написанный добрым христианином, но допустившим очень большую ошибку, он утверждал, что Иов был обращен только в конце своей жизни. Это нонсенс! Иов обратился сразу, как только заговорил Бог. Неужели вы полагаете, что Бог мог бы так говорить о необращенном человеке, как сказано: “Обратил ли ты внимание твое на раба Моего Иова? ибо нет такого, как он, на земле” (ст. 8)? Вы легко можете понять, что иудеям это не нравилось. Не нравились такие, как Иов. Язычник, согласно истории, согласно книге, согласно истине; не было никого, подобного ему! И все же это было так. Это не подразумевает, возлюбленные друзья, огромную долю истины, которую знает всякий и на основе которой изменяется не его состояние пред Богом, а великолепное ее использование. Вы найдете людей, которым известна истина, но совершенно без принципа, совершенно без страха пред Богом. Вы найдете людей, которые знают довольно много, но используют все это лишь для того, чтобы возвысить себя, иногда ради денег, иногда ради имени. Но все это чрезвычайно ненавистно Богу. А здесь мы встречаем человека, который не знал и не мог знать многого в те дни, но все же использовал это наилучшим образом. Он жил верой в это, верой в самого Бога, и в результате не оказалось на земле никого подобного ему - непорочному, справедливому человеку, “богобоязненному и удаляющемуся от зла”.
И здесь Бог дает нам подтверждение того, что сказал о нем вдохновенный автор. Откуда мысль, что он был необращенным человеком?! Она свидетельствует лишь о том, что люди придерживаются тех понятий, которые владеют ими. Они воображают себе, будто обращение означает оправдание. Это вовсе не то, что означает обращение. Обращение в действительности означает первое обращение к Богу в то время, когда мы все еще далеки от этого, когда у нас еще нет соответствующей веры в искупление, когда мы еще не можем знать, что наши грехи устранены. Но на самом деле у нас есть новый свет, мы ненавидим свои грехи, мы признаем свои грехи и обращаемся к Богу. Это начало, а не конец. Есть, конечно же, и другое значение слова, то есть когда мы вновь возвращаемся после того, как оставили его, но это не относится к Иову, так как Иов до этого времени не оставлял Бога, в то время он не отвращался от Бога. Он был в самом тяжелом горе, и это не удивительно, потому что Христос еще не пришел, не было осуществлено дело искупления. Как же он мог иметь мир и ту свободу, на которую мы имеем право не только через веру в Христа, но и в деле Христа? И одна из главных целей книги заключается в том, чтобы показать, что не имеет значения, каким хорошим может показаться человек; если он подвергнется испытаниям в том, каков он сам по себе, в своем сердце, то он сломится. И моим уделом будет показать особенности этого, а сейчас мы явили перед собой великую истину, и именно она является ключом ко всевозможным трудностям. Здесь проявляет инициативу не сатана, а Бог. Именно Бог движет здесь всем, и если это привело к такому ужасному испытанию Иова, то как же утешительно узнать об этом! Иов не знал этого, но мы знаем это; именно это здесь показывает мир, однако Иов не имел никакого представления о том, что до того, как его постигло на земле все это наказание, на небесах с ним были связаны определенные действия.
Неужели вы полагаете, что Бог думает только о Иове? Неужели вы думаете, что Бог не думает о каждом из вас? И это в присутствии падшего ангела. Неужели вы предполагаете, что это было чем-то исключительным? Особенным был рассказ об этом, дозволение этого, особые обстоятельства этого, но принцип остается одинаковым для каждого верующего. Бог в своей высшей любви и благодати находит наслаждение в своих детях, причем гораздо большее, чем мы находим в своих. А вы знаете, что это значит для родителя.
Итак, Бог находит больше наслаждения не столько в Иове, сколько в нас. Я думаю, что мы не заслуживаем этого, ибо это является совершенно иной вещью. Любовь вообще не подсчитывает заслуги. Любовь изливается, потому что Бог есть любовь ради его собственной славы в Господе Христе. И теперь Он может сделать это по справедливости, Он может сделать это действенным образом. Но до того, как пришел Христос, до того, как излился полный божественный свет, имели место ужасные страдания. Тем не менее Бог позволилвсе это, именно Он начал это; а если начинает Бог, то как же Он закончит? - Достойно самого себя. Это не только исправление - это полное самоосуждение в душе. Бог в своих удивительных путях не ожидает дьявола. Он начинает. У Бога есть свое чадо, и когда появился этот невидимый, активный, злонамеренный враг в своих неутомимых передвижениях по земле туда и обратно для того, чтобы причинить вред, Бог сказал: “Обратил ли ты внимание твое на раба Моего Иова?” Враг воспринял это как вызов. Бог же прежде всего наложил некоторые ограничения, и это Он делает всегда. Он всегда позволяет это лишь до определенной степени. А в данном случае это было сделано до такой степени, чтобы могло стать уроком навсегда после того, как была написана книга, которая смогла бы пролить свет на великую битву добра и зла для всякого чада Бога с этого дня и поныне. “И отвечал сатана Господу и сказал: разве даром богобоязнен Иов?” Это является лишь долей эгоизма и сказано в его собственных целях. Как он судил об этом? - Исходя из своей природы. О, как это опасно судить о чем-либо по самому себе! Наиболее благословенно судить по слову Бога. “Не Ты ли кругом оградил его и дом его и все, что у него? Дело рук его Ты благословил, и стада его распространяются по земле; но простри руку Твою и коснись всего, что у него, - благословит ли он Тебя? И сказал Господь сатане: вот, все, что у него, в руке твоей [Бог позволил ему попробовать]; только на него не простирай руки твоей”.
Это было первое испытание. Здесь представлена очень важная вещь. Сатана показал себя Богу, но он скрывается от людей, чтобы еще больше их обмануть. Мы читаем о том, что пришел вестник, когда все еще было в порядке. Ни один человек в этой части Востока не процветал так, как Иов, но он являлся тем человеком, которому суждено было разорение. То же самое должно было произойти с его сыновьями и дочерьми. Так это и случилось. Здесь нам представлена прекрасная картина общественного счастья и семейной радости, в чем и находил наслаждение Бог; но все это превратилось в ничто, в ничто обратились все дети Иова - все, что он имел самого дорогого для себя, и вся его собственность. “Волы орали, и ослицы паслись подле них, как напали Савеяне [это были люди, которые обычно передвигались по стране с севера на юг] и взяли их, а отроков поразили острием меча; и спасся только я один, чтобы возвестить тебе”. Когда говорил этот человек, то пришел кто-то, но не из савеян и халдеев: “Огонь Божий упал с неба и опалил овец и отроков”. Толпы людей, разумеется, сравнивались со стадами, и все они были уничтожены, а вместе с ними и отроки. А когда он говорил, пришел другой и рассказал о халдеях. Они были врагами, грабителями, пришедшими с востока, в то время как савеяне пришли с севера и напали на верблюдов - самую ценную часть собственности Иова, и увели их. И спасся только один, чтобы возвестить об этом несчастьи. И затем наступил самый последний момент - сильный ураган охватил дом со всех сторон. Никакой обыкновенный ветер не смог бы совершить такого. И он обрушился и разрушил все, что было там и уничтожил всех, кто был там в тот день - в праздничный день, который отмечали все вместе.
И как же это сказалось на Иове? Очень немногие из обращенных смогли бы поступить так, как Иов. “Тогда Иов встал и разодрал верхнюю одежду свою, остриг голову свою и пал на землю и поклонился”. Теперь он был наиболее любящим человеком, исполненным милосердия и доброты даже для незнакомых. Что же это значило для него - потерять все, не только свою собственность, но даже всю свою семью? И он сказал: “Наг я вышел из чрева матери моей, наг и возвращусь. Господь дал, Господь и взял; да будет имя Господне благословенно!” Вы не сможете представить себе более счастливого и решительного выражения совершенного благочестия, исходящего из глубоко испытанной души. “Во всем этом не согрешил Иов и не произнес ничего неразумного о Боге”, то есть того, что противоречило бы всей его сущности.

### Иов 2

Следующая, 2-я, глава представляет дальнейшее испытание. Вновь пришел сатана; в первый раз он потерпел неудачу, а теперь он сказал бы: “Ах, вот он каков! Он не думает о своей семье, он не думает и о самом себе. Он сам ближе самому себе, чем вся его собственность и его дети”. Здесь вы видите, что все было ужасным образом превращено в ложь и злобу. Мне нет необходимости вдаваться в подробности, но здесь мы видим ужасные последствия этого. Теперь сатана говорит: “Кожу за кожу, а за жизнь свою отдаст человек все, что есть у него”, то есть он не посчитается с тем или иным, как бы это ни было ему близко. Кожа, вы знаете, находится снаружи. Но только задень его плоть и его кости, задень его за живое и тогда увидишь, во что превратится вся его благочестивость! И Бог допустил это. Он лишь сказал: “Только душу его сбереги”. Если бы Бог позволил убить Иова, то сатана положил бы конец всем испытаниям. Это совсем не значит, что Бог запретил убийство, чтобы пощадить Иова, - именно это и предпочел бы Иов, так как он выразил свое глубочайшее горе из-за того, что ему не позволили умереть. Он говорил о том, что как это ужасно, что ему позволили родиться, чтобы перенести все это. Если он родился, то почему Бог не позволяет ему умереть? Это было бы самым большим облегчением. Все его мысли были направлены на то, чтобы быть с Богом. Но именно Бог дозволил все это ужасное испытание, которое дало портрет человека, полностью охваченного страданием и горькой мукой, испытывающего боль днем и ночью. И здесь он был, как представляют его люди, в пепле, ибо в этой ужасной муке он начал скоблить себя с головы до ног.
Многим из вас знакома ужасная зубная боль, но это сравнительный пустяк - ведь это только зуб. И все же многим трудно вынести даже такую боль; мы начинаем стонать, и весь дом, возможно, переживает из-за нашей зубной боли. Но подумайте о том, как это не похоже на то, когда болят все зубы (и это тоже относительный пустяк); как это не похоже на то, когда кровоточат не только все пальцы, хотя и это очень трудно вынести, но все тело с головы до пят в каждой его части без исключения; это одна из самых тяжелых болезней, какие только известны среди тяжелейших болезней на Востоке. Этому самому благочестивому из людей с позволения Бога пришлось познать такую болезнь, чтобы сделаться еще более праведным, чем до того, когда он не знал никаких испытаний. Именно это и явлено нам в данной книге, и даже тогда Иов не согрешил. Даже тогда он был отмечен не только величайшей благодатью в своей собственности, но и самым примерным терпением в своем несчастье. Если бы Бог остановился на этом, то не было бы никакого урока. Все обернулось бы во славу Иова. Но у Бога было нечто (теперь все это уже имело место), о чем сатана ничего не знал, о чем сатана не имел никакого представления. Знал лишь Бог. В сердце Иова было то, что непременно должно было проявиться, и цель этого показана здесь. Мы видим, что Бог повелевает, чтобы пришли три верных друга Иова. Они услышали об этом. На Востоке новости распространяются очень быстро, особенно плохие. Все они знали, что с их близким и уважаемым другом Иовом произошло нечто ужасное, и, отправляясь из различных частей страны, они пришли одновременно. Их настолько поразило ужасное страдание Иова, что они не могли ничего делать, кроме как рыдать и раздирать свои одежды, и, как нам сказано, они сидели на земле семь дней, ни слова не говоря Иову. Они пришли сюда, чтобы утешить его, но они были настолько поражены увиденным, что допустили мысль о том, что Иов, должно быть, был повинен в чем-то ужасном. Как могло случиться такое, чтобы Бог допустил это, если не было какого-либо ужасного греха, о котором они ничего не знали!
И в этом все они ошибались. Но именно это принесло Иову ужасный позор. Ни единого слова сожаления, ни единого слова утешения от его друзей - не было ничего, что обычно происходит в таких случаях. Человек способен вынести горе и не сломиться под его тяжестью, если он один; но когда приходят люди, от которых он ожидает сочувствия, а вместо этого они выказывают недоверие - что Иову сразу же показали, - то он не сможет этого вынести. Однако Иов и тогда не проклинал Бога. О нет, он не впал в это, как ожидал дьявол, но он проклял свой собственный день, свою судьбу. Я не говорю, что это было подобающим; я вовсе не намерен утверждать такое. Но все же это является сутью сказанного Иовом после семи дней молчания, семи дней полного оцепенения от величины страданий, причиненных его ближайшими друзьями, и поэтому нам не следует удивляться, что он так разразился.

### Иов 3

Мне не нужно останавливаться на каждом слове этой главы (гл. 3), но все ведет к одному: “Погибни день, в который я родился, и ночь, в которую сказано: зачался человек! Деньтот да будет тьмою”. Иов говорит высоко поэтичным языком, но языком глубокого чувства и эмоций. Таков подлинный характер лучшей поэзии; это язык глубочайших чувств и эмоций. И Иов начинает говорить таким языком - языком поэтической прозы, - который и сохраняется до самого конца книги. Но главным моментом является оплакивание своей ужасной судьбы, того, что он вошел в мир, чтобы выносить такие ужасные страдания. Где подобное вы находите во Христе? “На сей час Я и пришел”. Господь, принимая это, чувствовал, глубоко чувствовал. Ему была причинена боль в духе. Он чувствовал это, но принял. Иов же не мог понять, хотя его страдания не были сравнимы со страданиями Христа, - не мог понять, почему святой Бог допустил такие страдания. Это было непостижимо для Иова.
И до самого конца главы нам раскрывается эта идея с различных точек зрения в самой прекрасной манере. Итак, вы видите, что я не собираюсь разбирать подробно каждую фразу в этой книге - это заняло бы у меня довольно много времени, но я намерен раскрыть то, что мне представляется существенным божественным помыслом, насколько я смог это постичь, чтобы тем самым помочь моим братьям, которые не смогли полностью оценить уроки Бога относительно этого. И поэтому я буду касаться остальных частей книги. Их можно озаглавить как “нападки, намеки и обвинения друзей Иова, их увещевания из-за его горя и подозрение в чем-то очень плохом, а также ответ на это Иова”. Я буду рассматривать все это в оставшейся части книги, пока мы не дойдем до места, где все они замолчат. Иов скажет свое последнее слово, друзья умолкнут, и на сцене появится новый человек, а затем придет Бог, как судья, чтобы разрешить этот спор; и в конце концов - главная развязка и разрешение всего: Иов, признав свою вину, оправдан; Иов признал свою вину полностью, тогда как его друзья - нет. Они не были повергнуты так, как Иов, но они были огорчены, когда обнаружили, что не правы, и тут они начали кусать свои губы и языки от досады, и за них нужно было молиться - они должны быть спасены заступничеством Иова; но это мы увидим в самом конце. А пока достаточно.

### Иов 4

Я прочел первые восемь стихов четвертой главы. Здесь завязывается большой спор, основанный на внезапном гневе Иова, который уже полностью преодолел несчастье, посланное на него Богом. Как благочестивый человек, Иов прекрасно знал, что Бог мог бы предотвратить это, если бы не имел в этом своего определенного намерения, которое было неведомо Иову. И об этом необходимо сказать несколько слов, прежде чем мы увидим, что сатана совершенно исчезнет. Он был окончательно поставлен в тупик. Сначала ему было дозволено лишить Иова всего, чем тот обладал, даже его собственных детей - его сыновей и дочерей; вся его собственность была отобрана у него. Едва ли найдется такой христианин, для которого это не было бы ужасным испытанием. А затем последовало еще более тяжкое испытание, ибо когда сатана увидел, что ему не удалось настроить Иова против Бога, уничтожив все его имущество и семью, ему была дана другая возможность для ввержения Иова в несчастье. Для Иова было бы большим облегчением, если бы сатане было дозволено убить его. Иов вообще не боялся того, что могло быть после смерти, но испытание должно было состояться в этом мире. Речь идет не о том, что было бы после, но Иов должен был узнать и преподать урок другим, что это все происходит сейчас не в согласии с Богом и что основы этого не являются само собой разумеющимися; и то, что дозволено Богом, вовсе не является его волей. Они не служат и божественной славе, за исключением того, что Бог в результате всегда обращает их на пользу своей мудрости и благодати, хотя внешне кажется, что дела идут плохо. И теперь друзья Иова заняли совершенно противоположную позицию, утверждая, что этововсе не было плохой стороной, но, напротив, то, что произошло, было очень хорошим средством постижения того, как это воспринимал Бог; если бы они поступали хорошо, то ничего плохого не произошло бы с теми, кто утверждает, что являются Его рабами и последователями. Несомненно, они находились в очень удобном положении в жизни и им были неведомы испытания; фактически они вообще не хотели бы служить намерениям Бога. Бог избрал человека, который был лучше всех троих, взятых вместе. Он выбрал человека, которого Он особо любил за его честность, но тем не менее Иов должен был узнать, каким он является. Дело было даже не в том, что он сделал. Они никогда не смогли выйти за пределы того, что совершил человек. По их мнению, должно было произойти нечто плохое. Никто (и это действительно так) не смог увидеть иного, а это свидетельствовало лишь о том - и это они не хотели сказать в самом начале, - что он, должно быть, лицемер. Они судили об Иове по тому испытанию, которое он был призван выносить, в то время как истина проявляется постепенно, очень медленно, и в конце концов она обнаруживается полностью, хотя Иов совершенно не представлял себе, каким будет конец. Сейчас Иов помышлял только о том, как бы умереть, чтобы больше не подвергаться таким мукам. Это убивало человека хуже, чем колесование, это изнуряло его самыми ужасными муками и несчастьями; и как же Бог, которого он знал, мог допустить такое? И все же он верил, что именно Бог заставляет переносить его все это; и все это осуществлялось не сатаной, а его друзьями! Какой же серьезный урок! Наши друзья иногда могут причинить нам самое худшее, что только возможно. Именно так они и поступили по отношению к Иову. Тем не менее Бог никогда не перестает действовать - Он намеревался обратить все к большему благословению Иова. Но тот вообще ничего не знал, как все это будет, а знал, как казалось, лишь то, что не было другого праведного человека, который был призван страдать так, как он. Однако как же это могло произойти, если Бог любил его? И он всегда думал так, он полностью верил в это, потому что человеческая сущность такова, какова она есть, и потому что дьявол таков, каков он есть, и также потому, что самые ближайшие друзья, какие только были у Иова, лишь увеличили его несчастье вместо того, чтобы хоть немного помочь ему. И это было наиболее сложным хитросплетением; и такова в действительности книга Иова. Так что в данном смысле это весьма значительная и своеобразная книга, и, более того, она полна наставлений, потому что была написана прежде, чем был дан закон. Если бы закон уже был дан, то он исправил бы все чрезвычайно тщательно, потому что закон был системой божественного управления людьми на земле, под которым все было хорошо с теми, кто поступал правильно, а тех, кто поступал неправильно, постигали беды. Это было очень похоже на то, на чем настаивали друзья Иова. Но мы знаем, что подобные мысли естественны для души человека, который верит, что Бог поступает с нами так, как мы того заслуживаем. Иов прекрасно знал, что в ином мире такого не будет; в этом он ничуть не сомневался. И это действительно так; у него не было ничего подобного той основе познаний, которую мы имеем в обладании Христа, того Христа, который совершил благостное и несомненное искупление, условие чего мы постигаем божественной благодатью и что будет существовать всегда. Более того, Христос является тем, кто приводит нас к познанию Бога каждодневно во всем, что встречается на нашем пути, во всем, что может испытать сердце или совесть каждый день. Это тот же совершенный закон Бога, который находится и во Христе; и нам необходима большая мудрость, чтобы познать, как применить Христа во всевозможных трудностях. Но примечательно то, что именно близкие друзья Иова, ибо они действительно были близки ему и он прежде также был им близок, - именно они начали смотреть на него подозрительно. Они слушали бедного Иова в его страстном вопле от этого ужасного страдания, которое его постигло. Он смог бы вынести все, если бы их здесь не было, он смог бы вынести все, если бы на него никто не смотрел. Он мог бы посетовать Богу, и он, несомненно, сделал бы это, но трое друзей довели его до критического состояния. Они сидели на земле в течение семи дней, глядя на несчастного человека, слушая его вопли и думая о том, что после всего этого он успокоится! Они не имели никакого представления о том, как он страдал, они были совершенно безразличны, они были очень спокойны и думали, что они были мужчинами! Но Бог думал иначе; и Иов знал в глубине сердца, что они совершали большую ошибку и что они неправильно понимали не только Иова, но и самого Бога. В этом он был совершенно прав; единственное, чего он не допускал никогда во всех спорах, так это того, что это происходило не из-за какой-то скрытой нечестивости и не из-за малейшей доли лицемерия. Нет, нет и нет; все они ошибались в этом, и он никогда бы не отказался от этого, пока куколь не превратится в ячмень. Он прекрасно знал, что такое не могло произойти. Так оно и было. Он был твердо уверен в этом и боролся за это.
Все это выявляло нечто неприглядное - глубочайшее негодование, которое Иов испытывал из-за несправедливости своих друзей. Он не мог не знать, что они были не правы, и он не мог не чувствовать этого, пока не был тем, кто не испытывал к ним никакой любви и уважения; но он чувствовал негодование как раз из-за того, что любил и уважал их, и поэтому для него все было так болезненно. Он очень хорошо знал, что означало их угрюмое молчание, что в их сердцах не было соответствующего сочувствия по отношению к нему. И они находились там, все время плохо думая об Иове и боясь высказать эти мысли. Но Елифаз в конце концов набрался храбрости; а так как он был самым старшим из них, то, конечно же, обладал большим спокойствием, достоинством и самообладанием, чем все остальные. Он осмелился говорить только извиняющимся тоном. Он сказал: “Если попытаемся мы сказать к тебе слово, - не тяжело ли будет тебе? Впрочем кто может возбранить слову [это было настолько поразительно, что Иову пришлось высказаться довольно резко]! Вот, ты наставлял многих и опустившиеся руки поддерживал, падающего восставляли слова твои, и гнущиеся колени ты укреплял”. Елифаз допускал отличные качества своего близкого друга в прошлом, но что означало все это неистовство сейчас? Да, он настолько изменился, что первый взгляд на него заставил их разорвать на себе одежды и броситься на землю. Они были поражены его видом. Казалось, что с ног до головы он был покрыт тем, что свидетельствовало об ужасном воспалении и действии того, что можно было назвать лютой проказой, покрывавшей его тело до такой степени, что по телу даже ползали черви и оно было покрыто земным прахом. Разве он не бросался в пепел, чтобы найти то, что принесло бы ему облегчение? Кроме того, исчезли все утешения, все, что он имел, чтобы облегчить свои страдания.
Для них все было очень хорошо; им было удобно; они не испытывали боли и потому даже в малейшей степени не могли постичь ужасных страданий благочестивого Иова. И теперь Елифаз осмелился сказать, что Иов был добр по отношению к другим; но как же произошло такое, что он не мог наставить самого себя? И теперь, когда наступило это несчастье, он должен был быть примером! Да, мы все должны быть примером, мы все должны быть подобны Христу, и особенно мы должны быть подобны Христу, когда находимся в несчастье и когда наиболее сильно страдаем, но такое не всегда происходит с христианами. По крайней мере, Иов не смог избежать выражения своих мук, и это должно было проявиться тем или иным способом: плачем, слезами и воплями, когда боль наиболее глубоко поразила его существо. Но был и тот, кто страдал без единого стона и кто всегда покорно склонялся. Был тот, кто принимал от Бога самые презрительные и горькие преследования, вплоть до признания веельзевулом, тот, у кого не было собственного дома и кто полностью зависел от других людей (некоторые из них были бедными рыбаками, а другие женщинами), которые следовали за ним, желая таким способом послужить ему.
Так это и было с Господом! Он знал, каковы чувства человека по отношению к этому. Вы прекрасно знаете, что любой человек, в котором есть хоть немного духа, любит быть независимым и что его более всего раздражает полная зависимость от так называемого милосердия других людей. Был Господь славы, но наступило время личного страдания. Мы можем постичь лишь незначительную часть того, что произошло на кресте, того, что Господь испытал, приняв крест, потому что Он никогда не настраивал свое сердце не впускать того, что должно было произойти, и всегда проходил через испытание прежде, чем оно должно было состояться. А мы пытаемся не думать об этом. Иногда люди также предпринимают меры для укрепления тела против ощущения этих испытаний и мук, но Господь Иисус поступал не так. Нет, Он не хотел пить уксус, смешанный с желчью, - Он не желал принимать того, что могло бы убить его чувство, Он отказался от этого. Это была чаша, данная человеческой милостью для обычного преступника, чтобы убить боль, чтобы стать своего рода снотворным, как мы обычно говорим. Но Господь не позволил этого. Нет, нет; Он не позволил для себя никакого обезболивающего. Все это прекрасно; мужчины и женщины стараются принимать обезболивающее даже при удалении зуба; но все это не может сравниться со страданием, которое постигло Господа Иисуса. Тем не менее Он возопил: “Боже Мой! Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?” Но в нем не было ничего подобного воинственному духу Иова.
Несомненно, друзья Иова были чрезвычайно язвительными людьми, и именно это раздражало его; и все же Господь был совершенной противоположностью этому. И это наиболее поучительная вещь, которую мы должны помнить, когда читаем книгу Иова; мы должны смотреть на это более тщательно, чем я могу позволить себе в своих лекциях, то есть вам непременно нужно читать ее самим, фразу за фразой, слово за словом. Я могу дать только лишь вспомогательный набросок - время не позволяет мне останавливаться на этом более подробно. Наиболее поразителен контраст между лучшими людьми в положении, которое никоим образом не может быть сравнимо со страданиями Христа. Итак, был Иов - предмет определенного раздражения и глубочайшего подозрения со стороны троих своих друзей, которых даже и не следует упоминать вместе с ним.
И теперь Елифаз подходит к этому. Он говорит: “А теперь дошло до тебя, и ты изнемог; коснулось тебя, и ты упал духом”. Да, несомненно, это не затронуло Елифаза столь сильно. Он очень сожалел, и, несомненно, ему было легко сказать. Разве это не его страх, его надежда, его уверенность, “непорочность” его путей? В нашем переводе {Прим.ред.: имеется в виду авторизованный перевод английской Библии. То же самое можно сказать и о синодальной русской Библии} фраза из стиха 6 передана очень плохо. Подлинное значение заключается в следующем: “Не была ли твоя благочестивость твоей увереностью, а безупречность твоих путей - твоим упованием?” Здесь есть два предложения, только эти два предложения, и они подлинно связаны между собой. Он поражен так, что забыл свой страх, а также свою надежду, которая была у него прежде. Он не мог говорить о вере в искупление, потому что таковой не было вообще, - все благословение для ветхозаветного святого было в том, что еще наступит. Но тем временем страх Бога давал ему надежду, что Бог позаботится о нем, и эта надежда была гораздо лучше, чем то, что он сказал: “Непорочность путей твоих”. Да, он не был лицемером, и когда мы думаем о христианине, то это является недостаточным основанием. Почему? Христос есть наше упование. Нашим главным источником надежды являются не наши непорочные пути - только Христос дает нам совершенную надежду пред Богом. Так что Елифаз говорит только соответственно тому смешению, которое было постоянно, пока Бог не дал откровения Ветхого Завета.
Однако всегда было смешение преданности с верой в Христа, который должен прийти, - надеждой на Христа, который придет. Именно по этой причине не могло быть надежного мира. В таком состоянии находятся сейчас многие люди. Они смешивают свою личную верность с Христом. Но каково же последствие всего этого? Смешение самого себя с Христом всегда влечет за собой разрушающие последствия, всегда нарушает и затемняет основу нашего мира. Я должен иметь мир всецело вне самого себя. Я должен иметь надежду, основанную на том, у кого нет вообще никаких пороков и кто совершил дело, которое дало мне возможность быть без порока пред Богом. Именно это и совершил Христос.
И все же пока еще не наступило время для того, чтобы все это прояснилось. Но так, как сказано в нашем переводе от 1611 года, я действительно не смог бы понять это, и я очень сомневаюсь, что вообще кто-либо смог бы понять это. В сущности это передано очень несовершенно, и наши переводчики, я убежден, не понимали этого. Это весьма распространено в книге Иова, где таких неправильных переводов, я думаю, больше, чем в какой-либо иной книге Писания. Прежде всегоона написана очень древним языком. Я наверняка знаю, что немцы скажут совершенно противоположное, но это уже их традиция, они любят противоречить тому, что принимает каждый истинный верующий, они любят сдвигать все основания веры, и, сделав это, они могут сказать: “Вон Библию!” Именно это и грядет, таков будет конец. Так что они не окажут много помощи, каково бы ни было их исповедание.
“Вспомни же, погибал ли кто невинный...” - теперь он подходит к ложному самоутешению. “Вспомни же, погибал ли кто невинный”. Ну, а что же с Авелем? Я начинаю с самого начала в Библии, я начинаю с яркого примера в Библии. “Погибал ли кто невинный”. Да, был Авель, который погиб. Мы говорим о гибели в этом мире; Иов никогда не говорил об ином мире, и они смотрели не на иной мир, а на этот. Речь вообще шла не о вере, речь шла о видимом; они делали свои выводы только из того, что видели. Но это всегда является ложным основанием для верующего. “Погибал ли кто невинный, и где праведные бывали искореняемы?” Это вновь произошло. Авель был праведным, и он был искоренен неправедным человеком; Авель был совершенно невиновен, но это произошло потому, что Бог принял жертву Авеля, чего не смог вынести Каин. Таким образом, он погиб, что касается жизни в этом мире, и только это обсуждается в наших стихах книги Иова. То был главный вопрос между ним и его друзьями. Именно это и происходило; они сделали из этого вывод, что Бог имел против Иова очень серьезное обвинение. Ничего подобного. Бог смотрел на Иова с восхищением и допустил коварный план сатаны и его таинственные действия, чтобы испытать Иова, сатана же пытался заставить его сказать против Бога, так сказать, проклясть Бога; но это ему не удалось, и он должен был быть устранен, чтобы никогда не появляться вновь. Но это было осуществлено другим способом, самым последним, какой только можно было ожидать: Бог через друзей подвел Иова к проклятию, но не Бога, а своего собственного дня, когда ему было позволено жить, и Иов жаловался только на то, что ему не было позволено умереть, прежде чем все это постигло его. Он не видел того, что Бог намеревался сделать; он еще не познал того урока, который Бог намеревался преподать ему. Елифаз очень живо и ярко показывает, каков был основной и совершенный принцип: “Как я видал, то оравшие нечестие и сеявшие зло пожинают его”. Но это не является абсолютным правилом. Были такие, что орали и сеяли нечестие, и они много посеяли в этом мире и обрели благосостояние и честь, они стали царями и императорами. Было крайне недальновидно говорить так, как говорил он: “От дуновения Божия погибают [иногда это действительно так, и Иов никогда не отрицал этого, не превращал это в абсолютную истину или абсолютную ложь] и от духа гнева Его исчезают”.
Затем он вводит образ львов, чтобы показать, что как бы силен, велик и непревзойден ни был лев, он может быть сокрушен; так же это происходит и с людьми, которые выступают в роли львов в этом мире. Затем он представляет видения ночи. Он говорит очень серьезно. Бог часто использовал видения ночи. Действительно, у нас есть нечто гораздо лучшее, у нас есть сон дня, явившегося во плоти, у нас есть видение Бога, показывающего самого себя, и Бог говорит и действует для нас в этом мире греха и смерти. Но человек ссылается на то, что видел и слышал: “И вот, ко мне тайно принеслось слово, и ухо мое приняло нечто от него. Среди размышлений о ночных видениях, когда сон находит на людей, объял меня ужас и трепет”. Очевидно, не было достаточно благодати, которую он имел; благодать не заставляет людей бояться таким образом. Именно осуждение делает так; именно это было наполнено духом осуждения.
И именно это мы не должны делать. “Не судите, да не судимы будете”. Если обнаружится зло со стороны того, кто носит имя Господа, то мы должны осудить его, но от Иова вообще не исходило зла. А когда зло не обнаруживается, то мы не должны судить, мы не должны подчиняться нашим собственным мыслям, мы должны ждать Бога, чтобы все прояснилось. Посмотрите на то, как Господь отнесся к Иуде. Он знал, но они не знали, и Господь не воспользовался этим; судить было предоставлено им. И этот дух, как далее говорит Елифаз, прошел перед его лицом: “Дыбом стали волосы на мне. Он стал, - но я не распознал вида его, - только облик был пред глазами моими; тихое веяние, - и я слышу голос: человек праведнее ли Бога? и муж чище ли Творца своего? Вот, Он и слугам Своим не доверяет и в ангелах Своих усматривает недостатки: тем более - в обитающих в храминах из брения, которых основание прах, которые истребляются скорее моли. Между утром и вечером они распадаются; не увидишь, как они вовсе исчезнут. Не погибают ли с ними и достоинства их? Они умирают, не достигнув мудрости”. Все это истинно, но к данному случаю вообще не относится. Для Елифаза то был очень хороший урок, но как он мог постичь его - это совсем другое дело. Есть гораздо большее, что необходимо изучать, и именно следующее должно проявиться - помимо всех бед, несчастий, помимо всех тех бедствий, которые дьявол может навлечь на детей Бога в этом мире, - есть Бог благодати, и, более того, этот Бог ищет чувство благодати, чтобы наполнить наши сердца, и именно это Он осуществил с Иовом. Насколько больше это должно быть в нас, кто верой увидел Сына Бога, кто верой познал, что Иисус пострадал, чтобы мы могли быть приведены к постоянным, вечным и блаженным отношениям с Богом даже сейчас! Это, разумеется, было неведомо Иову или кому-либо другому в ветхозаветные времена.

### Иов 5

Итак, Елифаз ищет этого. Он говорит (гл. 5): “Взывай, если есть отвечающий тебе. И к кому из святых обратишься ты? Так, глупца убивает гневливость, и несмысленного губит раздражительность. Видел я, как глупец укореняется [он был пожилым человеком и ему нравилось обращаться к своему опыту] и тотчас проклял дом его”. Вот оно! Никакой молитвы за него - проклятие его дома. Никакого сочувствия ему. Да, это был просто дух, который был поражен этой готовностью осуждать и основывать свое суждение на внешности. “Не судите по наружности”, - гласил закон. Мы должны уповать на серьезные факты. Иногда у плохого человека бывает приятная наружность. Но нам не следует заблуждаться относительно этого. Так что суждение по наружности представляет собой весьма опасное основание. Но именно этому они и были подвержены. “Дети его далеки от счастья, их будут бить у ворот, и не будет заступника”. Иову было очень больно слышать такие слова. Иов очень заботился о своих детях. Иов смотрел за ними с молитвами к Богу и с жертвоприношениями - таковым было положение вещей тогда, способ, которым выражалось благочестие. Сам Елифаз не делал этого, но, тем не менее, было множество путей, чтобы показать это. “Жатву его съест голодный и из-за терна возьмет ее, и жаждущие поглотят имущество его”. Это очень похоже на то, что произошло с Иовом. Я не говорю, что Елифаз вменял ему это, но все же действовал именно этот дух.
“Так, не из праха выходит горе, и не из земли вырастает беда; но человек рождается на страдание, как искры, чтобы устремляться вверх. Но я к Богу обратился бы”. О да, Елифаз, все правильно - вы человек! Это слово было предназначено Иову. Он не думал о том, что Иов обращался к Богу. Но он был очень спокоен и поэтому смог сказать, что если бы был на его месте, то обратился бы к Богу и вверил бы Богу свое дело вместо того, чтобы громко рыдать и так горько сокрушаться. “Предал бы дело мое Богу, Который творит дела великие и неисследимые, чудные без числа, дает дождь на лице земли и посылает воды на лице полей; униженных поставляет на высоту, и сетующие возносятся во спасение”. Но разве Бог иногда не испытывает людей? И дожди приносят не только урожаи, но и губят их. Дожди могут оказаться очень значительным испытанием для крестьян, и все может обернуться совсем иначе. В этих людях мы находим совершенно особую мольбу. Этим вовсе не исчерпывается данный вопрос; это никогда не является окончательным решением. Это не осуждение - это лишь заступничество, и в данном случае Иов был лишь жалким обвиняемым. Все они были за то, чтобы разоблачить Иова и найти, в чем заключается тайная нечестивость, которая, как они верили, и была причиной всех его страданий. Все они были неправы. “Он разрушает замыслы коварных, и руки их не довершают предприятия. Он уловляет мудрецов их же лукавством, и совет хитрых становится тщетным”. Нет ни одной мысли о дурных людях, которые преуспевают, он замечает лишь тех людей, которые были наказаны; и смысл заключается в том, что Иов должен быть одним из них. Да, мы узнаем, что в конце концов он дошел до подлинной истины, совершенно отличной от всего его предшествующего несвязного разговора. “Блажен человек, которого вразумляет Бог” . Он никогда не думал, что это относится к Иову. “Блажен человек”. Он знал, что Иов был очень несчастен, и поэтому он считал, что тот не принадлежит к числу блаженных. “И потому наказания Вседержителева не отвергай [здесь он осмеливается даже увещевать], ибо Он причиняет раны и Сам обвязывает их; Он поражает, и Его же руки врачуют”. В упреках Елифаза по сравнению с другими есть определенно более снисходительные черты - это мы увидим немного позднее. “В шести бедах спасет тебя, и в седьмой не коснется тебя зло. Во время голода избавит тебя от смерти, и на войне - от руки меча. От бича языка укроешь себя и не убоишься опустошения, когда оно придет...” Конец должен быть следующим: “И увидишь, что семя твое многочисленно, и отрасли твои, как трава на земле. Войдешь во гроб в зрелости, как укладываются снопы пшеницы в свое время. Вот что мы дознали; так оно и есть; выслушай это и заметь для себя”. Примечательно то, что это был конец, и Елифаз слишком мало думал о том, что это подтвердилось в случае с Иовом. Это было больше наставление, высказанное довольно смутно, и хотя он призывал Иова к тому, чтобы внять ему, он совершенно не представлял себе, что Бог может это применить и представить Иова более блаженным, чем всегда.

### Иов 6

И вот каким был ответ Иова (гл. 6): “О, если бы верно взвешены были вопли мои [именно в этом они и были неправы; они видели только внешнюю сторону], и вместе с ними положили на весы страдание мое!” Нет, у них не было соответствующих весов, их весы перевешивали на одну сторону. “Оно верно перетянуло бы песок морей!” И так оно и было. “Оттого слова мои неистовы”. Все они были смущены этим. Он признает, что говорит не так, как должен был бы говорить. Он был так измучен внутренними страданиями и изнуряющей болью, что его слова были совершенно запутаны и были сказаны с волнением, - он был просто поглощен силой своих эмоций. “Ибо стрелы Вседержителя во мне [вы видите, что он полностью открывает доступ к этому]; яд их пьет дух мой; ужасы Божии ополчились против меня”.
Они начали говорить о львах, по крайней мере, Елифаз. Но Иов приводит случай, гораздо более соответствующий этому обстоятельству: “Ревет ли дикий осел на траве?” Если он ест подобающую ему пищу, то разве будет реветь, как будто он сильно страдает от голода? “Мычит ли бык у месива своего?” Нет, он благодарно съедает это. “Едят ли безвкусное без соли..? До чего не хотела коснуться душа моя, то составляет отвратительную пищу мою”. Ядом было все, что пил и ел его дух. “Есть ли вкус в яичном белке?” Самое лучшее, что он мог получить, было безвкусно и противно. “О, когда бы сбылось желание мое и чаяние мое исполнил Бог! О, если бы благоволил Бог сокрушить меня, простер руку Свою и сразил меня!” Вы видите, что он ничуть не боится смерти, но он не смотрит на смерть как на приобретение - он не мог сделать этого, так как у него не было Христа, чтобы считать смерть приобретением; он смотрит на смерть как на прекращение страданий, как на окончание своих мучений. Так это и было бы. Это, конечно же, было лишь полпути и ни в коем случае не служило признаком того, что Бог намеревался явить ему. Но я упомянул об этом только для того, чтобы показать, что у Иова не было вообще никакого страха перед невидимым миром. То было испытание, которое он не мог преодолеть в этой нынешней запутанной жизни. “Это было бы еще отрадою мне, и я крепился бы в моей беспощадной болезни, ибо я не отвергся изречений Святаго”. Не осквернял, не отрицал слов Святого. А они именно это и делали, они отрицали слова Святого. Они в своем рвении, в своем чрезмерном осуждении не были вообще водимы Святым, они поступали согласно своим мыслям, судили согласно своим чувствам, судили лишь по внешним проявлениям страданий бедного Иова.
“Что за сила у меня, чтобы надеяться мне? и какой конец, чтобы длить мне жизнь мою? Твердость ли камней твердость моя? и медь ли плоть моя [чтобы суметь выдержать все это без какого-либо чувства]? Есть ли во мне помощь для меня, и есть ли для меня какая опора? К страждущему должно быть сожаление от друга его”. Им недоставало сочувствия - это было то, что беспокоило его, это было совершенно непонятно, как и верная загадка, почему Бог допустил все то, что его постигло; не было ни одного слова истинного сострадания, ни одного слова; все было очень поверхностно из-за плохого суждения, неправильного суждения, которое скрывалось за этим. “Но братья мои неверны, как поток, как быстро текущие ручьи, которые черны от льда и в которых скрывается снег. Когда становится тепло, они умаляются, а во время жары исчезают с мест своих”. Они были для него совершенно бесполезны. “Уклоняют они направление путей своих, заходят в пустыню и теряются”. Он упоминает пустыню; он был знаком с этим, как и все они. Совершенно разные вещи: идти по пустыне зимой, когда люди не нуждаются в освежении водой, или идти жарким летом, когда они испытывают огромную нужду даже в капле воды, чтобы смочить горло, - тогда “ручьи”, как они их называют, те ручьи, которые так недолго текут по пустыне отчаяния, оказываются полностью засыпанными песком или высушенными солнцем. И посему это значит, что те же самые фемайские или савейские дороги, которые проходили через пустыню, могли помнить, что есть там, где когда-то мы могли найти воду среди всего этого несчастья. О! мы надеемся, что теперь приближаемся к источнику. Ни капли воды, ни одной капли! Это так похоже на вас. Было время, когда я мог найти у вас утешение, но теперь все изменилось. У вас теперь нет ничего, кроме тайного подозрения, для которого нет никаких оснований. “Смотрят на них дороги Фемайские, надеются на них пути Савейские, но остаются пристыженными в своей надежде; приходят туда и от стыда краснеют”. Не было видно никакой воды. Приближаясь к источнику, они говорили сами себе: именно здесь мы были всего лишь шесть месяцев назад, когда здесь было много воды, а теперь - через шесть месяцев - ни капли! “Так и вы теперь ничто: увидели страшное и испугались”.
Да, таким было их состояние; они были поражены; они не хотели даже приближаться к нему. Они не желали даже ощущать неприятный запах дыхания бедного страдальца или прикасаться к нему из страха заразиться от него чем-нибудь страшным. Они держались от него подальше, они боялись. “Говорил ли я: дайте мне, или от достатка вашего заплатите за меня..? Другими словами, это не значит, что я чего-то хочу от вас или что вы должны относиться ко мне, как будто я являюсь человеком, который надеется на помощь от вас в своем несчастье. “Говорил ли я: дайте мне, или от достатка вашего заплатите за меня; и избавьте меня от руки врага, и от руки мучителей выкупите меня? Научите меня, и я замолчу; укажите, в чем я погрешил. Как сильны слова правды! Но что доказывают обличения ваши? Вы придумываете речи для обличения? ” Именно это они и делали. Он разразился этими резкими словами, и они тут же набросились на него, чтобы сказать: “Ах, да! Вот старый Иов и начал показывать себя. Сейчас он это и делает; только подумайте, что бы сказали люди, если бы они видели или слышали сейчас Иова!” “Вы придумываете речи для обличения? На ветер пускаете слова ваши. Вы нападаете на сироту и роете яму другу вашему. Но прошу вас, взгляните на меня [да, он просит, чтобы они взглянули на него]: буду ли я говорить ложь пред лицем вашим?” То есть скрывается ли что-либо за тем, в чем он подозреваем. “Пересмотрите, есть ли неправда?” - он просит их все пересмотреть, трезво оценить происходящее, почему их бедный друг был подвергнут такому ужасному испытанию, и при этом не мог понять, почему это его постигло. “Есть ли неправда?” С ней не было ничего общего. Он должен был познать, что его собственная праведность, какой бы подлинной она ни была, не могла быть основанием; он должен был иметь праведность Бога, чтобы опираться на нее, хотя он едва ли знал, как это могло быть. Именно это и показано далее в данной книге. “Есть ли на языке моем неправда? Неужели гортань моя не может различить горечи?” Именно так они к нему и относились.

### Иов 7

“Не определено ли человеку время на земле..?” (Гл. 7). Здесь у него есть другое основание; его испытание было таким долгим. Это не только лишь ужасное испытание, которое в этом мире бывает очень недолгим. Если люди испытывают боль, допустим, в ногах или в голове, то очень часто они становятся нечувствительными; если это голова или нога, то, несомненно, это очень больно, но приступ проходит. Однако как же так произошло, что с головы до пят он покрыт сплошными ранами и внутренне страдает от тяжелейших бед? О, если бы Бог завершил это ужасное страдание! “Как раб жаждет тени [то есть вечера, когда он закончит свою работу], и как наемник ждет окончания работы своей, так я получил в удел месяцы суетные, и ночи горестные отчислены мне”. Они каждый день отдыхают от своей работы, возможно, у них очень тяжелая работа, но все же ночью они отдыхают и не работают. “Когда ложусь, то говорю: “когда-то встану?”, а вечер длится, и я ворочаюсь досыта до самого рассвета”.
Иногда мы также испытываем подобное, но это почти несравнимо со страданиями Иова. Бог бросил его в печь для того, чтобы он мог выйти оттуда чище, чем прежде. “Тело мое одето червями [только подумайте об этом: не одеждами из сукна и хлопка] и пыльными струпами; кожа моя лопается и гноится. Дни мои бегут скорее челнока и кончаются без надежды”. То есть всегда это было нечто, подобное стремительному движению челнока ткача. “Вспомни, что жизнь моя дуновение, что око мое не возвратится видеть доброе. Не увидит меня око видевшего меня; очи Твои на меня, - и нет меня. Редеет облако и уходит [он сравнивает себя с этим]; так нисшедший в преисподнюю не выйдет [ то есть этого он желал, и этим должно было закончится], не возвратится более в дом свой, и место его не будет уже знать его. Не буду же я удерживать уст моих; буду говорить в стеснении духа моего; буду жаловаться в горести души моей. Разве я море или морское чудовище, что Ты поставил надо мною стражу? Когда подумаю: утешит меня постель моя, унесет горесть мою ложе мое, Ты страшишь меня снами и видениями пугаешь меня; и душа моя желает лучше прекращения дыхания, лучше смерти, нежели сбережения костей моих”. Это не значит, что он сделал бы это, но значит, что этим закончились бы его страдания. Иными словами, так поступил бы естественный дух - закончил бы это насильственно. О нет, он не думал об этом. Он был под рукой Бога, но просил, чтобы рука Бога завершила это. “Опротивела мне жизнь. Не вечно жить мне. Отступи от меня, ибо дни мои суета”.
И он употребляет то самое примечательное выражение, которое мы находим в двух других частях Ветхого Завета: “Что такое человек, что Ты столько ценишь его и обращаешь на него внимание Твое..?” Это совершенно отлично от того, что сказано в псалме 8, и это ощутимо отличается от того, что сказано в псалме 144. “Что есть человек..?” Если вы смотрите на человека без Христа, то здесь нет ничего удивительного, о чем можно было бы говорить; но если вы смотрите на Христа, то видите самое удивительное, что только может быть, как в глубине его смирения, так и в высоте его возвышенной славы. В этом заключается смысл псалма 8. А здесь человек находится под судом Бога, под духовным управлением Бога. Он вопрошает, что есть человек, чтобы быть под таким суровым управлением, как это. Если бы он был морем, то не чувствовал бы этого, если бы был большим китом, то, возможно, вынес бы более, чем мог вынести сейчас; но что есть человек, бедный, чувствительный человек, человек, полный нервов, полный своих чувств, разума, испытываемый внешними испытаниями? О, положи этому конец!
В псалме 144 мы видим совершенно иное. Он ищет царства, чтобы быть приведенным туда божественной силой, и говорит: “Что есть человек..?” Человек стоит на пути. Есть народы, но что они представляют собой? Осуществить суд над ними, повергнуть их всевышней рукой... Это путь, на который мы взираем. Так что вы видите “человека” во всем блаженстве Христа, этого “человека” во всех страданиях Иова, этого “человека” при всей ничтожности народа; три этих человека представляют собой три различных сравнения в трех различных местах. “Доколе же Ты не оставишь, доколе не отойдешь от меня, доколе не дашь мне проглотить слюну мою?” То есть дашь передохнуть на некоторое время. “Я согрешил”, или “если я согрешил”, мне кажется, является подлинным смыслом отрывка “что я сделаю тебе..!” “Ты” - это не столько сохранитель, сколько страж. Необходимо отмечать ошибки там, где они наиболее возмутительны. “Страж человеков”... Он был совершенно уверен в том, что Бог постоянно следит за ним, он был совершенно уверен в этом. Все же он не стоял перед лицом Бога так, когда узнал Бога сам; и когда узнал его лучше, узнал именно через это.
Это значит, что у нас есть привилегия познания гораздо более простым и благословенным способом. “Если я согрешил, то что я сделаю Тебе, страж человеков! Зачем Ты поставил меня противником Себе, так что я стал самому себе в тягость? И зачем бы не простить мне греха..?” Он был уверен в Боге и не мог понять, что Бог мог иметь против него что-либо тем или иным образом, что теперь он не стал осознавать самого себя. Он сказал: “И зачем бы не простить мне греха и не снять с меня беззакония моего? ибо, вот, я лягу в прахе; завтра поищешь меня, и меня нет”.

### Иов 8

Доводы Вилдада были точно такими же в принципе, как и доводы Елифаза. Все основывается на духовном божественном управлении, то есть на невозможности причинить Богу страдание и повергнуть действительно праведного человека и на несомненном уничтожении Им всякого нечестивого человека. Все основывается на том, что сейчас происходит в мире. В этом не было никакой веры. Была совесть - совесть пред Богом, что полезно и чрезвычайно важно для души; но она никогда не сможет постигнуть Бога. Совесть определяет наше порочное состояние; и чем более совесть очищена божественной благодатью через искупление, тем явственнее ее осуждение. Но в данном случае это не имело места. Все было спутано в большей или меньшей степени, и Бог рассматривался лишь как праведный Бог. Но Бог есть Бог всей благодати. И многие люди путают божественную благодать с его добродетелью; но добродетель Бога совершенно отлична от его благодати. Добродетель Бога представляет собой то, что проявляется в любой доброте, в мире с нами и рассмотрении нашей немощи. Божественная благодать означает не только его любовь, но любовь, поднимающуюся над грехом, любовь, одерживающую победу над всем нашим злом.
И теперь очевидно, что этого не было и не могло быть до тех пор, пока не пришел Христос, и этого не было даже тогда, когда Христос пришел. Это произошло в его смерти на кресте. Это было именно там, и только тогда впервые вся любовь Бога встретилась со всем человеческим злом. И то и другое полностью проявилось, но прежде никогда не проявлялись так полно. Человек никогда не показывалсебя таким нечестивым, как у креста Господа Иисуса. И это было повсеместно; это не была только лишь толпа, хотя довольно ужасно видеть, насколько изменчива толпа. Люди остаются такими же по сей день, и они никогда не будут другими до тех пор, пока Господь не изменит лица своих. Толпа, кричавшая “осанна Сыну Давидову!” и превозносившая его до небес, теми же устами уже через несколько дней кричала: “Распни, распни Его!” Но как же это произошло? Это была власть сатаны. Это было их неверие, так как их аплодисменты были ничем. Аплодисменты являются лишь человеческим выражением чувств; они появляются в определенный момент и могут открыть дорогу чувствам совершенно противоположным, и довольно быстро. Поэтому нельзя полагаться даже на детей Бога - во многих отношениях они являются самыми неразумными людьми. И причина в том, что сатана ненавидит их, сатана заманивает их в ловушку, и они склонны заблуждаться, судя о людях по внешности. По-видимому, они никогда не прислушиваются к предупреждениям Слова Бога, они всегда готовы к чему-либо новому и, как следствие этого, всегда попадают в ту или иную неприятность.
Да, это всегда имело место, это имело место и в жизни апостола Павла. “Удивляюсь, что вы от призвавшего вас благодатью Христовою так скоро переходите к иному благовествованию, которое впрочем не иное”, то есть вообще не является евангелием. Это был однажды рожденный человек; основой всему был человек бедный, нечестивый, падший. В христианах сейчас происходит то же самое. Они следуют за человеком, и они жаждут иметь человека, которому они могли бы аплодировать, жертвовать и рисковать всем, чтобы получить согласие и одобрение людей, которые хотят быть спасенными, которые не имеют никакого суждения в божественных делах, ибо его никогда не может быть до тех пор, пока у нас нет Христа; но мы знаем, что значит быть распятым для мира, когда и мир распят для нас. Иными словами, это должна быть тщательная работа, а дети Бога избегают ее, и, следовательно, они будут читать то, что лишь поддерживает их дух, - любую незначительную драму, любое незначительное высказывание или чувство, возможно, очень плохую и ничтожную фразу, но все же именно она поддержит их дух. Итак, друзья, именно таким способом мы и удаляемся от того, кто призывает нас, потому что лишь возрастанием в благодати и зависимостью от благодати мы уберегаемся от всех ловушек, которые окружают людей, а особенно - народ Бога. Во времена креста народом Бога были иудеи, и именно поэтому они были самыми худшими.
И теперь в христианстве, в том мире, каков он есть в действительности, кто является самым виновным? Кто созревает для самого сурового наказания Бога? - Церковь мира. Под этим я не имею в виду только государственную церковь; это включает также диссидентов. Диссиденты в некоторых отношениях зашли даже дальше, чем английская церковь. Они являются крикливыми политиканами, вопящими своей собственной воле, и называют себя крайне необычно - “сторонниками пассивного сопротивления”. Почему же понятие “пассивное сопротивление” представляет собой пассивную бессмыслицу? Вы не можете быть пассивны и одновременно сопротивляться. Если вы сопротивляетесь, то вы уже не пассивны. Это то же самое, когда люди говорят о римской католической церкви; если она римская, то уже не католическая, а если католическая, то не римская. Эти два понятия являются великолепным примером противоречия. Но этим я хочу сказать, что есть разные улицы: есть улицы роскоши и величия и улицы всевозможной нечестивости - как бесчестия, так и всевозможных раздоров. И все это сводится к тому, что приближается страшный суд Бога.
Вавилон является для Бога более отвратительным, чем “зверь”. Зверь открыто, по собственной воле противостоит Богу, а Вавилон является тем, что представляет собой проститутка в глазах Бога, притворяясь, что является обрученной с Христом. И это притворство, высшее притворство тем, что является святой невестой Христа, сопровождается величайшей нечестивостью и полным отсутствием учения, когда притворяются, что являются ортодоксальной, святой католической и апостольской церковью, и я не знаю кем еще. Да, это и есть Вавилон, но это лишь высокий Вавилон, но есть еще ибыло действительно так; и все же был один большой недостаток: Иов до того, как его целью стал Христос, своей целью сделал свое благочестие и очень много думал о самом себе.
Вот одна из самых больших ошибок, какую только может допустить верующий, - много думать о себе. Я полагаю, что необходимо привлечь внимание к великолепному слову апостола Павла, который учит совершенно противоположному: “Почитайте один другого высшим себя”. Это касается любого христианина. Христиане могут быть полны недостатков в том или ином плане. И все же чьи недостатки я знаю лучше, чем кого бы то ни было? - Мои собственные недостатки. И поэтому я могу честно и искренне положиться на человека лучше, чем на самого себя. Я не знаю его недостатков, которые были бы подобны недостаткам, что есть у меня. Конечно же, у других есть те же недостатки, и им свойственны те же чувства, и у них есть, возможно, те же самые причины, хотя это и совсем другой вопрос. Но мы имеем дело с тем, что мы должны знать, и очень важно возрастать в познании, что мы не только являемся ничем для водительства, но мы даже хуже, чем ничто перед лицом Бога. Наша сущность провозглашается плотью, враждебной Богу. И мы знаем, что только это и действует. Другие люди могут и не увидеть этого, у других людей нет повода, чтобы увидеть это. Но это должен знать каждый христианин, который не такой, как Иов, и восхищается собой, что он не такой, как другие люди. То есть он подобен фарисею: “Боже! благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди”. Да, это очень плохое состояние, и ничего не может быть хуже в верующем, ничего. И в тот день святые находились в значительной опасности, каждый из них, не исключая Иова. Иов лучше знал Бога, сравнительно лучше, чем они; Иов с удивительной цепкостью придерживался того, что все беды, которые постигли его, исходили от Бога, что именно Бог допустил, чтобы все это постигло его. Он ничуть не мог воспрепятствовать этому, и этого он не мог понять. Почему, почему, почему? У него была очень чистая совесть. Что касается ее, то на нем не было вообще никакого особенного греха, никакого особого недостатка. Дело заключалось в нем самом, а не в грехе; дело заключалось в том, что он никогда не осуждал себя полностью перед лицом Бога.
Мне хотелось бы знать, многие ли из вас осуждали себя таким же образом? Я полагаю, что следует лучше изучить и разглядеть урок, который необходимо выучить, и это тот урок, который никому не нравится изучать. Это всегда чрезвычайно болезненно, это очень скромно для наших приятных мыслей о самих себе. Это происходит потому, что, возможно, мы и заняты евангелием, и мы видим, что евангелие совершенно понятно. Это не касается его самого. Евангелие должно привести к этому, но может и не привести. И, следовательно, могут быть люди, которые проявляют ревность к евангелию, но совершенно не знают самих себя. Они в основном заняты другими людьми и у них нет времени для трезвого отражения и самоосуждения, и поэтому активная деятельность в Господе всегда причиняет боль, пока она не исправлена Христом, познанным таким практическим путем силой Духа Бога, осуждающего все от плоти в нас самих. Именно в этом они все и ошибались, именно здесь это и проявляется наиболее явственно. Дело касается не только праведного божественного управления, а тайны благодати. Теперь благодать раскрылась, теперь она возвещается, теперь она проповедуется, теперь она показана, и посему это гораздо серьезнее. Именно этого галаты совершенно и не заметили. Они так и не узнали этого; они были обращены через апостола, они были полностью охвачены радостью оттого, что евангелие настолько хорошо, каким оно проповедовалось в мире, гораздо лучше, чем кто-либо из нас проповедует его сейчас. Они были приведены к этому проповедью того блаженного человека, и тем не менее они не извлекли из этого пользы, чтобы осуждать самих себя. А именно в этом мы особенно нуждаемся, чтобы сохранить себя от ловушек, которые окружают нас и которые могут завлечь нас в любой момент даже через друзей, таких же близких, как трое друзей Иова. Они были причиной того падения, и это могло быть осуществлено только Богом.
И теперь Вилдад вслед за Елифазом говорит: “Долго ли ты будешь говорить так?” Он не мог понять этого. “Слова уст твоих бурный ветер!” Поэтому Иов не мог понятьпричину, так как он абсолютно был уверен в совершенстве Бога, был уверен в верности Бога, абсолютно был уверен в том, что Бог любил его, и в том, что он любил Бога. Как же все это произошло с ним? Где же ключ к постижению всего этого страдания, посланного, я уверен, Богом? Он не находил причину этого в своих обстоятельствах.
Но в дополнение к ужасному страданию, постигшему его извне, было еще и внутреннее страдание. То действительно было подобно волнам, настигавшим одна за другой этого бедного человека в море бед, что не происходило ни с одним из людей от начала мира. Как же все это произошло? Он был измучен обвинениями своих друзей (он по-прежнему был твердо уверен в том, что все это было ложно) в том, что он не был праведным человеком и что он не любил Бога. Он не осознавал ни одного своего греха, и тем не менее он считал, что это было от Бога. Именно в этом и заключалась тайна, и это вовсе не удивительно. Невозможно, чтобы не было тайны в те дни, за исключением особого учения Бога. Немного позднее появился еще один человек, и Елиуй в определенной мере постиг эту тайну, но лишь Бог положил конец всякой неуверенности.
Сейчас нет оснований для того, чтобы Христос пришел; мы, возлюбленные друзья, можем в значительной степени трактовать евангелие так, как это делается в христианстве, и считать евангелие точно таким же фактом, каким оно было всегда, только с немного большим светом - некоторого рода новый вариант иудаизма, исправленное евангелие, в то время как оно является совершенно новым; это совершенно новое творение и, вместе с тем, новый свет. Это не только лишь тусклый фонарь, каким он был на земле, это свет небес, раскрывшийся в нашем Господе Иисусе. У них не было ничего этого, ничего подобного. Да, было ожидание его, но это было сделано совершенно по-земному. Они взирали на него как на Мессию, они ожидали его как того, кто устроил бы их трудности; но это было слишком, слишком ограниченно - кто-нибудь из них знал кое-что о евангелии. Но нам не нужно путать пророческие предвидения с опытом святых. Пророки сами не всегда понимали свои собственные пророчества. Им необходимо было искать и познавать, в чем заключался смысл, так же, как и вам приходится это делать сейчас; но даже если у вас есть все пророчества, то они не дадут вам того, что дает евангелие.
Евангелие является откровением божественной праведности. Все они были заняты человеческой праведностью, производимой божественной добротой, верой, ожиданием Мессии, но они не имели представления об окончательном осуждении человека, а это совершенно новое явление, исходящее от Бога и сообщенное душе. Вот именно это христианский мир никогда не выносил, и ему это не было присуще никогда. Этим обладало христианство, но очень небольшое количество христиан вполне удовлетворяют христианству. И здесь этот человек разражается упреками Иову за его несдержанные чувства. Как же человек не мог не чувствовать? А что же тогда делали они, как не испытывали к нему такие глубокие чувства? Итак, они чувствовали себя весьма удобно, будучи уверены в том, что в Иове непременно должно быть нечто очень порочное, и мне нет необходимости говорить вам о том, как это глубоко ранило бедного, страдающего человека. Это вливало в его раны купоросное масло, что не было смазыванием их вином и очищением, но, напротив, углубляло и отравляло их.
И таковыми были трое его друзей! Какой это урок! Да, Вилдад зашел даже еще дальше. Он сказал: “Если сыновья твои согрешили пред Ним, то Он и предал их в руку беззакония их”. Они думали, что и у Иова были такие же грехи. Как Бог мог совершить такое, чтобы убить всех его детей, если бы в них не было чего-то действительно очень порочного? Это был все тот же принцип, ложный принцип. А то, что свидетельствует о ложности принципа, представляет собой повсеместное испытание. Разве недостаточно наслаждения Бога во Христе? Почему же Он позволил Христу так страшно пострадать - гораздо больше, чем Иову. Посему это были ложная оценка и ложный принцип, на котором основывалась такая оценка - предполагать, что в человеке должно быть какое-то зло, раз он достиг глубины страдания.
“Если сыновья твои согрешили пред Ним, то Он и предал их в руку беззакония их [они никогда не могли подняться над этим]. Если же ты взыщешь Бога и помолишься Вседержителю, и если ты чист и прав... ” Ах, они вновь проявили себя в этом; получалось, что не только у детей были прегрешения, -“ и если ты чист и прав”. Иов был таковым гораздо больше, чем они. “И если ты чист и прав, то Он ныне же встанет над тобою”. Разумеется, этого не произошло; Бог намеревался осуществить наказание до конца, дозволив все эти обсуждения, чтобы выяснить все, что было у них на сердце, и лишь затем Он вступил со своим словом, полностью развенчав те принципы, которыми руководствовались трое друзей, в то время как Иов не мог соответствующим образом ответить им.
Он не мог опровергнуть их аргументы, но это уже совсем другое дело. Умный человек, конечно же, легко мог бы опровергнуть глупое утверждение, но это совершенно отличается от установления истины. Истина требует Бога, его слова и его духа; но мы никогда не сможем обладать ими, находясь в трудном положении, если не будем полностью зависеть от Бога. Однако если начнет действовать наша собственная воля, как это и произошло с Иовом, а также с его тремя друзьями (ведь самоволие весьма все затемняет), то вы никогда не сможете наверняка знать волю Бога там, где самоволие постоянно не выявляется и не осуждается как нечто не достойное нас. “И если вначале у тебя было мало, то впоследствии будет весьма много”.
Затем он взывает уже к чему-то другому. Елифаз говорил о своем собственном опыте. Вилдад отличается от него тем, как он защищает их тему, приводя в пример традиции других народов. Эти два мнения соответствуют двум путям, которыми люди могут уклониться от истины; уверенность в других людях ничуть не лучше, чем уверенность в самом себе, уверенность в ком бы то ни было, кроме Бога. Так он говорит: “Ибо спроси у прежних родов”. Ибо люди полагают, что нам необходимо возвращаться немного назад. Мои возлюбленные друзья, мы желаем возвратиться назад, к началу, мы желаем возвратиться к божественному началу. Люди обычно говорят о праотцах, но это уже слишком поздно; почему же они не говорят об апостолах? Потому что они настолько далеки от них, насколько это только возможно. Нет ни малейшего воспоминания, за исключением лишь названия вещей, а это совсем иная реальность. Так это было и здесь. Разве они возвратились к саду Едема? Ах, это не прежние времена, это было самое начало, где Бог показал самого себя.
Все они спорили о праведности. До этого и долго еще после этого ни один из них не заговорил о благодати. И только лишь Иов подошел к этому благодаря вмешательству Бога. Здесь он был прах и пепел. Здесь он занял положение ничтожества, и даже хуже, чем ничтожества, и затем благословлен был именно он, и только потом он был оправдан Богом, но не прежде того. Вилдад продолжает свою мысль: “Вот они научат тебя, скажут тебе и от сердца своего произнесут слова”. Но мы желаем услышать слова от сердца Бога - ничто иное, кроме его сердца, не может сделать этого. “Поднимается ли тростник без влаги? растет ли камыш без воды?” Да, именно таким было их состояние - влага и вода, вообще никакого твердого вещества, и их мысли были не лучше, чем камыш, растущий из воды, или тростник, произрастающий во влаге. И он говорит о лицемере, который не лучше, чем паутина паука. Именно таковыми они и были, хотя и не были лицемерами, но тем не менее они все ошибались в своих мыслях, а неправильные мысли ничем не лучше паутины паука.
Так он очень живо и красочно описывает человека, который знал лицемера, и все это было хитрым намеком на Иова. Именно в этом они очень ошибались. “Обопрется о дом свой и не устоит; ухватится за него и не удержится. Зеленеет он пред солнцем, за сад простираются ветви его; в кучу камней вплетаются корни его [чтобы взять немного сил из кучи камней], между камнями врезываются”. Именно это и делает камыш, чтобы обрести прочность. “Но когда вырвут его с места его, оно откажется от него: я не видало тебя!” Так обстоит дело с человеком на земле; он уходит, и память о нем забывается, так что даже само место говорит, что было полностью забыто. Это он относит к лицемеру. “Видишь, Бог не отвергает непорочного”. Но в это самое время Бог испытывал и причинял беды непорочному; они никак не могли осознать это, они не понимали этого и ничутьне верили в это, и посему их мысли были совершенно ложны и, более того, совершенно недобры; и это довольно печально - быть недобрым к тому, что хорошо и истинно, а также очень печально быть очень добрым к тому, что не является хорошим и истинным. К этому они и были склонны, именно здесь они прошли через недостаток водительства Бога и истины.

### Иов 9

Сейчас мы подходим к самой важной главе (гл. 9), но все же и в ней мы не находим Христа. Иов поднимает вопрос: “Правда! знаю, что так”. Он не отрицает того, что они говорили, по крайней мере, о лицемере; он полностью согласился с ними. Он только лишь сказал, что они все ошибаются в том, что считают его лицемером. “Правда! знаю, что так; но как оправдается человек пред Богом?” Для него была большая трудность. Он полностью верил в верность Бога себе самому и своим детям в общем. И все же в чем заключалась основа? Не было вообще никакой основы. Все это было лишь надеждой. Это была надежда на Христа, который должен прийти, надежда без знания того, как Христос ответил бы на эту надежду. Они знали лишь то, что все будет хорошо, но как - об этом они не имели никакого представления. Христос должен стать праведностью верующего. О, как это великолепно! Да, пророк Иеремия говорит о праведности Господа, но я не думаю, что пророк Иеремия что-либо вообще понял в этом. Как бы смог он понять это? Никто не мог понять этого. Посмотрите на самих апостолов. Всем им помогал Ветхий Завет, который был у них, и все учение Господа Иисуса во времена его служения, и все же они были совершенно несведущи в этом. Они не имели никакого представления об этом, пока крест не осветил их, а особенно воскресение и, наконец, Святой Дух, посланный с небес. Он принес истину, которая была во Христе, но их глаза были закрыты к тому, чтобы воспринять эту истину: они не могли увидеть этого.
Так Иов в великолепной манере описывает, каков Бог в своих путях, - его неодолимую силу и власть. Он знал, что человек слаб и виновен. Тем не менее Бог усмотрит все через все трудности, но Иов не мог понять - на какой основе праведности. Если человек был бедным грешным и Бог все же проявлял к нему спасительную милость, то как же человек сможет быть справедливым? Вы не сможете соединить вместе справедливость и грехи, пока у вас не будет Христа, который умер за грехи и вновь воскрес для оправдания верующего. Там грехи были полностью устранены. Как мог Иов что-либо знать об этом? Никто не знал этого, ни один человек на земле. Они представляли себе Мессию скорее в образе великого царя, который был бы преисполнен доброты и милосердия к своему народу на земле, но не тем, что Он должен стать для нас праведностью, а также премудростью, освящением и искуплением! О, возлюбленные, нет, они ничуть не понимали этого. Как они могли понять это? Я вполне уверен, что люди в христианском мире полагают, что тогда это было известно так же, как они знают об этом сейчас. Тогда не было ни силы, ни радости, ни мира; тогда умоляли, чтобы Бог проявил к ним милость как к бедным и жалким грешникам; тогда не было представления о спасении. И здесь Иов великолепно описывает силу Бога: “Сдвигает землю с места ее, и столбы ее дрожат; скажет солнцу, - и не взойдет, и на звезды налагает печать. Он один распростирает небеса и ходит по высотам моря”. Это чрезвычайно величественно, великолепно и совершенно правдиво. “Сотворил Ас”, то есть созвездие из семи звезд, называемое людьми “Большая Медведица”. Арабы называли последнюю несколько иначе. Из четырех звезд они составляли тело, а три звезды представляли собой хвост, поэтому их называли Арктуром, а Орион и Плеяды {Прим. ред.: в русском переводе Библии - Кесиль и Хима соответственно} сохранили свои прежние имена. Все они находятся в северном полушарии, но люди тех дней зашли довольно далеко, чтобы проникнуть за горизонт, - они были уверены, что существует мир и южнее. Конечно же, они не знали о существовании Америки, возможно, лишь смутно предполагали. Время от времени появлялись свидетельства о том, что и на западе что-то существует, но они не имели представления о том, что к югу расположены Австралия и Новая Зеландия.
И Иов продолжает: “Делает великое, неисследимое и чудное без числа! Вот, Он пройдет предо мною, и не увижу Его; пронесется и не замечу Его. Возьмет, и кто возбранит Ему? кто скажет Ему: что Ты делаешь?” Это именно то, где был Иов. Он был совершенно уверен, что все исходило от Бога, что именно это создало трудности. Так как его совесть была чиста пред Богом и он знал о доброте Бога, то как же такое могло произойти? Он не мог понять этого, и его друзья также совершенно не понимали этого. “Бог не отвратит гнева Своего; пред Ним падут поборники гордыни. Тем более могу ли я отвечать Ему..?” И здесь он начинает ощущать свою немощь. Он не был горделивым, а так как другие были таковыми, пока они не познали тем способом, который я описал, то он и был о себе очень хорошего мнения. Все это должно быть повергнуто. Если мужчина или женщина должны быть благословлены, то благословение не исходит от хорошего мнения о самом себе; это неправильно и является самым большим препятствием для получения божественного благословения и для наслаждения благодатью. “Хотя бы я и прав был, но не буду отвечать [в этом, как вы видите, проявляется глубокая благочестивость], а буду умолять Судию моего. Если бы я воззвал, и Он ответил мне, - я не поверил бы, что голос мой услышал Тот...”
Итак, это было глубоким незнанием Бога, потому что Бог все же отвечает и слышит, и теперь Бог наслаждается своими детьми; теперь, когда им все разъяснено, теперь, когда они знают его, Он наслаждается полной близостью и любовью. “Кто в вихре разит меня и умножает безвинно мои раны. И это было действительно так. Ах, безвинно? Но это сказано все же с некоторым преувеличением. У Бога была на это собственная мудрая причина, у него был собственный блаженный конец. Он подразумевал, что Иов должен быть гораздо счастливее и бодрее в своем состоянии, чем когда бы то ни было; и пока не пришел Христос, это можно было сделать, лишь превратив его в мешок сломанных костей, чтобы научить, что вся доброта заключалась в Боге, а вся порочность была в нем самом. “Если действовать силою, то Он могуществен; если судом, кто сведет меня с Ним? Если я буду оправдываться, то мои же уста обвинят меня; если я невинен, то Он признает меня виновным. Невинен я; не хочу знать души моей, презираю жизнь мою. Все одно; поэтому я сказал, что Он губит и непорочного и виновного”. Именно это они считали ужасным богохульством, но именно так он и думал.
Мы понимаем это. Может наступить величайшее бедствие - и его посылает Бог, и совершенно безвинные люди могут погибнуть так же, как и нечестивые, - допустим, разграбление города или эпидемии, посылаемые Богом в его духовном управлении. Да, повторяю, подобные вещи несомненны, и Иов придерживался этого. Все их разговоры не смогли отвлечь его от простого факта, которым они пренебрегали и на который закрывали глаза. Он говорит: “Земля отдана в руки нечестивых”. И разве это в действительности не так? Разве сатана не является богом и князем этого мира? Это уже достаточно нечестиво! И далее: “Лица судей ее Он закрывает”. То есть Он позволяет судьям выносить неправильные и несправедливые приговоры. То есть так или иначе их лица оказываются сокрытыми от света, поэтому они судят по внешности. Совершенно несомненно, что это не является способом здравого суждения. “Если не Он, то кто же?” Кем является тот, кто делает это? Подобные вещи случаются, страдают невинные люди, а виновные избегают наказания. Такие вещи происходят каждый день; они происходят и в Англии, а не только в России, Турции или Китае, и никто не может воспрепятствовать этому. Все находится в беспорядке, и так будет происходить до тех пор, пока Господь не установит свое царство.
“Если сказать мне: забуду я жалобы мои, отложу мрачный вид свой и ободрюсь; то трепещу всех страданий моих, зная, что Ты не объявишь меня невинным. Если же я виновен, то для чего напрасно томлюсь? Хотя бы я омылся и снежною водою и совершенно очистил руки мои, то и тогда Ты погрузишь меня в грязь, и возгнушаются мною одежды мои”. То есть в любом случае Бог покажет ему, что он порочен. И это действительно так. Если вы полагаетесь на самих себя, то вы опираетесь на то, что не одобряется Богом. Вот как он завершает: “Ибо Он не человек, как я, чтоб я мог отвечать Ему иидти вместе с Ним на суд! Нет между нами посредника”. Именно им и стал Христос; Христос стал ходатаем между Богом и людьми, но не просто ходатаем, а ходатаем, который так же божественен, как и Бог, пред которым Он выступает как ходатай за нас. Если бы на кресте не было руки Бога, то не могло бы быть и божественного избавления. Именно Бог отдал своего Сына, свое лицо, и именно поэтому то, что имеет место сейчас, является божественной праведностью. И нет ничего против этого. Но это есть оправдывающая праведность, а не осуждающая. Тот же Бог, который осуждал под законом, спасает под благодатью благодаря Христу.

### Иов 10

Итак, мы подходим к самому горькому плачу в десятой главе, и я кратко затрону это, ибо мы будем касаться этого плача на протяжении всей книги. Мы уже имели с этим дело, так что нет особой необходимости затрагивать это сейчас. Моей целью не является разбор каждого слова, но я дам достаточно общее понимание книги Иова. “Опротивела душе моей жизнь моя; предамся печали моей”. Сейчас он отчаялся получить от них какое-либо сочувствие. “Буду говорить в горести души моей”. Тем самым он говорит, что остался наедине со всеми бедами; вот трое друзей, у которых нет ни капли сочувствия! нет никакого доброго чувства, нет сострадания из-за всего того, что он сейчас переживает; они чувствуют себя совершенно спокойно, что у них нет этих чувств, и они очень удивлены, что он должен был иметь хоть одно из них, и поэтому они думают, что он крайне нечестив; все это ложно. “Скажу Богу: не обвиняй меня; объяви мне, за что Ты со мною борешься?” Это Бог и сделал; Иов получил ответ. “Хорошо ли для Тебя, что Ты угнетаешь, что презираешь дело рук Твоих, а на совет нечестивых посылаешь свет? Разве у Тебя плотские очи и Ты смотришь, как смотрит человек? Разве дни Твои, как дни человека, или лета Твои, как дни мужа..?” То есть он сравнивает себя с колесованной бабочкой. Установлено это ужасное колесо для преступников, а он всего лишь бабочка и тоже наказан - Бог применил к нему, бедному, немощному человеку, всю свою безграничную власть; каждая часть его тела дрожала от боли, и все нервы его были напряжены от головы до пят. “Что Ты ищешь порока во мне и допытываешься греха во мне..?”
У Иова была совершенно чистая совесть, и поэтому он говорит: “Хотя знаешь, что я не беззаконник”. Где это, я хочу знать, где это и почему это так. Это он мог сказать Богу, и это было действительно так. Но то было иное, то была его собственная удовлетворенность тем слабым подобием праведности, которую могут иметь здесь на земле лучшие из людей и которая не является основанием для того, чтобы предстать пред Богом. “Твои руки трудились надо мною и образовали всего меня кругом, - и Ты губишь меня? Вспомни, что Ты, как глину, обделал меня”. Он не сотворил его таким, как ангела, он не сотворил его тем, кто был недосягаем для таких страданий. “Не Ты ли вылил меня, как молоко, и, как творог, сгустил меня, кожею и плотью одел меня, костями и жилами скрепил меня, жизнь и милость даровал мне, и попечение Твое хранило дух мой? Но и то скрывал Ты в сердце Своем [у тебя было это в сердце до того, как я родился; Ты предназначил меня к тому, чтобы я прошел через это, но я не знаю - почему], - знаю, что это было у Тебя, - что если я согрешу, Ты заметишь и не оставишь греха моего без наказания”. Он попросил о прощении, если было что-то неизвестное ему. “Если я виновен, горе мне! если и прав, то не осмелюсь поднять головы моей”. Нет, он достаточно смирен сейчас или, по крайней мере, находится на пути к смирению. “Я пресыщен унижением; взгляни на бедствие мое: оно увеличивается”. И сейчас он говорит совершенно безбожным языком: “Ты гонишься за мною, как лев, и снова нападаешь на меня и чудным являешься во мне. Выводишь новых свидетелей Твоих против меня; усиливаешь гнев Твой на меня; и беды, одни за другими, ополчаются против меня. И зачем Ты вывел меня из чрева? пусть бы я умер, когда еще ничей глаз не видел меня; пусть бы я, как небывший, из чрева перенесен был во гроб! Не малы ли дни мои? Оставь, отступи от меня, чтобы я немного ободрился, прежде нежели отойду, - и уже не возвращусь, - в страну тьмы и сени смертной [вы видите, как мало они постигали великолепное будущее], в страну мрака, каков есть мрак тени смертной, где нет устройства, где темно, как самая тьма”.

### Иов 11

Мы всегда должны помнить о том, что, хотя книга Иова и является вдохновенной, было бы большим заблуждением считать, что вдохновенны и произносимые здесь речи. Разумеется, слова сатаны не были вдохновенны, но они здесь также записаны; пользу приносит также то, что здесь мы узнаем и заблуждения говорящих. Каждый из троих друзей в значительной мере ошибался в том, что говорил, так же, как и сам Иов. Лишь только когда мы подходим к Елиую, мы узнаем помыслы Бога настолько, насколько человек вдохновен, и лишь затем мы читаем слово Бога, проясняющее все трудности.
Это очень важно, потому что распространено некоторого рода неясное представление о том, что все речи в Библии, произносимые различными людьми, являются вдохновенными. Начнем с того, что книга вдохновенна, но нам приходится оценивать высказывания, будь то царя Саула или даже Давида, действительно ли это так то, что они говорят; ибо не все то, что они говорят в своей обыденной жизни, является вдохновенным. Сказанное могло быть истинно в большей или меньшей степени, иногда это могло быть полностью и абсолютно истинно, но оно всегда остается делом поиска и сравнения одного писания с другим. Когда писание исходит непосредственно от Бога или из уст пророка или апостола - это вдохновенное писание, и оно все является словом Бога. Но там, где мы имеем дело с историческими событиями, это не так, будь это в книгах Царств или Паралипоменон, или в книге Иова, где мы имеем действительно разговоры, переданные нам Духом Бога. И будет довольно ошибочно предполагать, что раз нам даны эти речи, то, значит, они представляют помысел Бога.
В конце книги становится совершенно ясно, что эти речи не выражают Его помыслы. Возьмите, например, Софара. Большая часть из того, что он говорит, истинна, но это не применимо к намерению. Все это было неправильно истолковано. Это основывалось на уверенности в том, что все, что допускает Бог, действительно является наказанием Бога. Но это лишь один случай. Сейчас правителем является дьявол, и именно он заставляет действовать людей. Дух зла действует в непослушных, и все сейчас происходит соответственно этому. Поэтому рассуждать исходя из происходящего ныне - значит, быть виновным в очень большом заблуждении. Короче говоря, происходящее ныне необходимо ставить на то место, которое суд Бога назначил ему перед престолом. И лишь затем помысел Бога будет произнесен относительно всех наших путей; но настоящее время является временем смешения, и люди являются совершенно не такими, какими они должны быть. И даже дети Бога далеки от того, какими они будут. Все сейчас лишено помысла Бога, и, более того, все, что имеется в настоящее время на земле, представляет собой совершеннейший беспорядок, и осуждение по-прежнему еще не привело к праведности. Осуждение не возвратится к праведности до тех пор, пока Господь не воссядет на престоле. И сейчас суд находится в руках тех людей, которые зачастую являются такими же преступниками, как и те, кого они привлекают к суду. Они могут быть совершенно нечестивыми людьми, врагами Бога в самой ужасной манере, и насколько они могут быть плохи лично, зачастую настолько же они честны в исполнении закона справедливости.
Все мы знаем, что в осуждении может иметь место и печаль, но наступят времена, когда осуждение возвратится к праведности. У них нет праведности, к которой они могли бы возвратиться, - они являются просто неправедными людьми; и довольно примечательно, что апостол Павел клеймит судей закона в свои дни как являющихся несправедливыми (1 Кор. 6, 1). Все же именно для этого Бог нанял их. Были советы судей, были судьи, и Бог назвал их несправедливыми, когда дело коснулось его собственного народа, который обладал более высокой праведностью, чем они себе представляли. Они знали Христа, и все то, что коринфяне намеревались рассматривать по закону, должно было решаться среди них самих, в присутствии их всех. Поэтому они крайне ошибались, уподобляясь миру. Мир должен пойти на суд. Что они смогли бы сделать? Они не могли разрешить это сами. У них не было той власти, которая была у суда. Они ходили туда, и в целом они справедливо разрешали свои вопросы. Но у детей Бога совершенно иной суд, и апостол говорит, что дела внешнего характера очень легко разрешимы, так что даже самого малого человека в собрании можно попросить это сделать, и, конечно же, он не имел в виду, что самые меньшие в собрании являются самыми полезными людьми для разрешения дел, но на их поведении в мире лежит клеймо; самыми полезными людьми в собрании, безусловно, являются люди, которые должны вникать в это, те, кто имеет наибольший опыт и влияние. Это только лишь апостол позорит мирской дух века. Мы находимся в мире, где мы все склонны совершать ошибки, иногда из-за невежества, а чаще всего из-за того или иного желания, которое ослепляет нас, но божественная милость наблюдает за всем. Так, здесь мы узнаем, что Софар взял все это в свои руки. Почему же, если он был божественным человеком, он не мог говорить более авторитетно? Ему было совершенно ясно, что Иов был плохим, и он сам был очень тщеславным человеком, который любил слушать себя и у которого не было уважения к другим людям, так как здесь он оскорблял их. Одним словом, Софар произнес очень плохую речь, весьма непочтительную для Иова и чрезвычайно горделивую и кичливую с его стороны, тем более, что он был самым молодым из троих друзей и, следовательно, наиболее неспособным к этому. “Разве на множество слов [то есть все, что он мог бы допустить по отношению к Иову] нельзя дать ответа, и разве человек многоречивый прав? Пустословие твое [подумайте только, как далеко он зашел] заставит ли молчать мужей, чтобы ты глумился [именно так он все это и понимал], и некому было постыдить тебя? Ты сказал: суждение мое верно, и чист я в очах Твоих”. Но Иов никогда не говорил подобного. Он никогда не говорил, что его учение было единственно правильным. Он говорил только то, что придерживается Бога и его путей. А о своем поведении он говорил только то, что не был лицемером. Он признавал, что, возможно, он в чем-то и согрешил, но это было неведомо ему самому, чем и объясняется весь этот ужасный шквал несчастий, повергших его душу в прах. И его трудность заключалась именно в том, что он не знал достоверно, но верил, что ходил пред Богом с чистой совестью; и они не были способны сказать что-либо, они не могли ничего выставить против него. Все говорили одно и то же, осуждая его самым суровым и беспощадным образом. Так что он попросил, чтобы Бог сказал свое слово. Да, Бог сказал, и когда Он говорил, то это не было во славу ни Софара, ни Вилдада, ни Елифаза, который по своему духу был более тих и спокоен, чем Софар. И все это было благодаря заступничеству Иова, чтобы гнев Бога не пал на этих троих мужей. Это могло бы быть их смертью, если бы только не было заступничества Иова. Софар сказал о некоторых весьма превосходных вещах, истолкованных соответствующим образом. “Можешь ли ты исследованием найти Бога?” Да никто не может. Бог сам должен раскрыть самого себя. “Можешь ли совершенно постигнуть Вседержителя?.. Длиннее земли мера Его [несомненно, и это была недостаточная мера (земля)], и шире моря”. Он мог бы охватить всю вселенную. “Если Он пройдет и заключит кого в оковы и представит на суд, то кто отклонит Его?” Несомненно, речь идет о его власти, которую ничто не ограничивает. “Ибо Он знает людей лживых и видит беззаконие [все это представляет собой выпады против Иова], и оставит ли его без внимания? Но пустой человек мудрствует, хотя человек рождается подобно дикому осленку”. Да, несомненно. Таково состояние человека вследствие падения, так что иногда его поступки могут быть сравнимы лишь с повадками зверя - неуправляемые, подобно дикому ослу, или даже дикому зверю, который разрушает и уничтожает, как лев или медведь. Человек способен совершать такие вещи. “Если ты управишь сердце твое и прострешь к Нему руки твои...” В этом заключался великолепный совет. Именно это и требовалось Иову - уповать на Бога, пока Он не даст ответ на то, почему все это его постигло. Но представление Софара было полностью неправильным.
“И если есть порок в руке твоей...” - это не имело места; дело касается не порока, а отношения Бога к удовлетворенности Иовом самим собой. Иов был действительноблагочестивым, богобоязненным человеком, но он был высокого мнения о своем характере. Именно это и не должна допускать душа. Для человека неправильно опираться на самого себя; не имеет значения, каким он является непорочным, но имеет значение, как он действительно уповает на Бога изо дня в день. Ни в одной твари нельзя найти покой, и меньше всего в нас самих. Должен был прийти Он, единственный. И сейчас есть единственный, который пришел, так что мы имеем представление о нем истинном. Но в дни Иова, разумеется, все это было непонятно. “...То поднимешь незапятнанное лице твое и будешь тверд и не будешь бояться”, - и так Софар продолжает до конца главы, говоря очень подобающим языком. Но мысли его совершенно неверны, потому что он предполагал, что была какая-то огромная невидимая и неведомая нечестивость. Почему же он тогда предполагал, если это было невидимо и неведомо?
Мы имеем самый примечательный пример, как раз противоположный этому, в Новом Завете. Один из двенадцати учеников оказался бесчестным человеком и был склонен к тому, чтобы предать Господа Иисуса. Господь, который прекрасно знал об этом, никогда не являл того, чтобы подействовать на совесть остальных одиннадцати учеников. Он позволил, чтобы это продолжалось до самого конца, и только когда бесчестный скрылся от них и сам оказался на пути к смерти - смерти от собственной руки, - как и Господь принял смерть от рук язычников и иудеев, только тогда Господь перестал дозволять это. Если бы Господь намеревался осудить Иуду, то Он сделал бы это открыто. Но Он намеревался сделать совсем противоположное, и если бы Он раскрыл это прежде, то Писание не осуществилось бы. Писание возвещало о том, что человек был человеком, чтобы предать Господа, и поэтому так должно продолжаться вплоть до предательства. Поэтому Господь не должен был раскрывать нечестивость Иуды до тех пор, пока его предательство не стало явным для всего мира.

### Иов 12

В последующих главах Иов даст ответ (гл. 12 - 14), и несомненно, что он отплатит им той же монетой. “Подлинно, только вы люди, и с вами умрет мудрость!” Да, они заслужили такой упрек. “И у меня есть сердце, как у вас; не ниже я вас; и кто не знает того же?” Они произносили лишь банальности, морализированные банальности, которые были известны каждому, кто хоть немного был знаком с Богом. Они ничуть не проясняли такой трудный вопрос, как получилось так, что благочестивый, богобоязненный человек подвергся столь ужасному горю и страданию. Они не внесли и малой толики для прояснения этого вопроса. Они лишь высказали все свои дурные мысли и чувства, и, следовательно, они лишь накапливали гнев, как если бы это был день гнева, но это был день благодати, и Бог смирил их тем, что они стали обязаны Иову за то, что Бог разом не уничтожил их, как того требовала справедливость. “Посмешищем стал я для друга своего [они говорили о том, что он насмехается], я, который взывал к Богу, и которому Он отвечал, посмешищем - человек праведный, непорочный. Так презрен по мыслям сидящего в покое факел, приготовленный для спотыкающихся ногами”.
И эта фраза точно описывала их положение; они находились в полном покое, эти трое мужей; с ними ничего не произошло, они, в отличие от Иова, не были взяты Богом, чтобы позволить дьяволу причинять зло, какое он только мог причинить, и в конце концов допустить, чтобы благочестивые люди стали бы людьми, провоцирующими их, как они провоцировали Иова. “Так презрен по мыслям сидящего в покое факел, приготовленный для спотыкающихся ногами”, то есть таковым чувствовал себя Иов. Факел необходимо держать очень крепко, а если человек спотыкается ногами, то какая тогда польза от факела? Он раскачивался и падал в грязь, а они все сидели в покое, осуждая его. “Покойны шатры у грабителей и безопасны у раздражающих Бога, которые как бы Бога носят в руках своих”. Ничто не могло бы более опровергнуть их аргументы.
Был один сильный зверолов Нимрод, тот человек, который первым начал охотиться на зверей и подчинял людей своим собственным целям, не имея на то власти, данной Богом. И все же Бог допускал это. Нимрод построил большие города и стал великим. Поэтому Иов и говорит: “Покойны шатры у грабителей и безопасны у раздражающих Бога, которые как бы Бога носят в руках своих”. Таково нынешнее состояниеземли. И любое состояние земли с тех пор, как человек впал в грех, не соответствует тому, что Бог думает о людях. Осуждение им людей все еще не проявляется. В особых случаях могут иметь место определенные действия Бога как исключение из его обычных путей, когда Он позволяет событиям идти своим чередом. Но именно потому, что все осуждалось не соответствовало Богу, а было так, как они хотели.
“И подлинно: спроси у скота [здесь имеет место очень победоносная вещь], и научит тебя, у птицы небесной, и возвестит тебе; или побеседуй с землею, и наставит тебя, и скажут тебе рыбы морские”, у которых вообще нет голоса и они не могут издать ни одного звука. “И скажут тебе...” То есть все твари, низшие твари на земле, являются доказательством того, что все происходит не соответственно Богу. Разве они не охотятся друг на друга, разве большие не проглатывают меньших и разве человек не является самым главным убийцей зверей, птиц, рыб и всего прочего ради удовлетворения своих собственных потребностей? Я не имею в виду лишь ради пропитания, а для того, чтобы удовлетворить себя любой ценой. Одним словом, происходит не только то, что допускает Бог, но человек совершает это ради собственного богатства, ради чего угодно, кроме Бога. “Кто во всем этом не узнает, что рука Господа сотворила сие?” Он не может отрицать, что Бог предоставил всему идти своим путем. “В Его руке душа всего живущего и дух всякой человеческой плоти”. И все же Он позволяет им вести себя так беззаконно. “Не ухо ли разбирает слова, и не язык ли распознает вкус пищи?” Не думаете ли вы, что я не могу слышать или различать вкус? “В старцах - мудрость [ здесь он вновь показывает, как мало он осуждал то, где была мудрость], и в долголетних - разум”, потому что у них есть опыт, который ничем нельзя заменить.
“У Него премудрость”, - говорит он. Иов обращается к Богу, так как в конце концов человек преуспевает в чем-либо лишь в незначительной степени. “У Него премудрость и сила [в то время, как старцы становятся мудрее, сам он становится немощнее]; Его совет и разум. Что Он разрушит, то не построится; кого Он заключит, тот не высвободится. Остановит воды, и все высохнет”. В каком ужасном состоянии окажется земля, когда на ней не будет воды! Но все происходит совсем иначе, и Он дает им слишком много воды - “пустит их, и превратят землю”. Вода все приносит им. “У Него могущество и премудрость, пред Ним заблуждающийся и вводящий в заблуждение”. Таково нынешнее состояние. “Он приводит советников в необдуманность и судей делает глупыми”. Несомненно, советники и судьи были людьми, превосходившими других своими знаниями, и предполагается, что они должны быть таковыми благодаря своей мудрости. Но в этом мире всему есть предел, и часто мы находим разочарование в том, на что больше всего полагаемся.
“Он лишает перевязей царей и поясом обвязывает чресла их; князей лишает достоинства и низвергает храбрых; отнимает язык у велеречивых и старцев лишает смысла; покрывает стыдом знаменитых и силу могучих ослабляет; открывает глубокое из среды тьмы и выводит на свет тень смертную; умножает народы и истребляет их; рассевает народы и собирает их”. Но все же нет того, что свидетельствует об установленном суде Бога. Среди людей все находится в постоянном движении, в постоянном течении и изменении, и поэтому не может быть ничего глупее, чем нападки на Иова троих его друзей. “Отнимает ум у глав народа земли и оставляет их блуждать в пустыне, где нет пути: ощупью ходят они во тьме без света и шатаются, как пьяные”. Именно таким образом люди верят в мужей.

### Иов 13

А теперь он говорит (гл. 13): “Вот, все это видело око мое [вы хвалились тем, что старцы обладают всем познанием], слышало ухо мое и заметило для себя. Сколько знаете вы, знаю и я: не ниже я вас. Но я к Вседержителю хотел бы говорить и желал бы состязаться с Богом”. Именно это он и делал. Но как? Он не знал этого. Не было того, кто стоял бы между Богом и человеком, подобно Христу. Так что он не знал, как достичь его. Если бы он только мог найти его; если бы он только мог находиться пред его лицом! Он прекрасно знал, что он нашел бы там верного Бога. Но так или иначе между Богом и его душой были трудности и тайны, которых он не мог понять. Он говорит: “А вы сплетчики лжи”. Вы видите, что все их доводы были основаны на человеке и на мире. Верующий опирается на все то, что есть в Боге и что Бог дает и раскрывает. И мы находим это во всем совершенстве во Христе. Ну, а они опирались на человеческий опыт, на человеческие мысли и тому подобное. И далее он говорит: “Все вы бесполезные врачи”. Вы пришли, чтобы излечить меня, услышав о моем ужасном состоянии, вы пришли, чтобы лечить и вылечить меня от моей ужасной болезни и страдания; а что же вы сделали? Почему же вы вылили яд на мои раны? Вы не полили ни вина, ни масла, вы не полили бальзамом на бедного страдающего.
“О, если бы вы только молчали! это было бы вменено вам в мудрость”. И когда человек сидит молча и придерживает язык за зубами, то это зачастую является человеческой мудростью. Но когда он прямо начинает говорить о том, чего не понимает, что же тогда? А именно так они и поступили. “Выслушайте же рассуждения мои... Надлежало ли вам ради Бога говорить неправду и для Него говорить ложь?” Именно это они и делали. Они притворялись, что это делалось для Бога. “Надлежало ли вам быть лицеприятными к Нему и за Бога так препираться? Хорошо ли будет, когда Он испытает вас?” Да, именно это Он и сделал. “Обманете ли Его, как обманывают человека? Строго накажет Он вас”. Как примечательно все это осуществилось! “Строго накажет Он вас, хотя вы и скрытно лицемерите”. Именно так они и поступали. Они воспринимали людей неправильно - по внешнему виду. “Напоминания ваши подобны пеплу; оплоты ваши - оплоты глиняные. Замолчите передо мною, и я буду говорить, что бы ни постигло меня”. И здесь он готов вынести все, что Бог пошлет на него. Он испытывает страх перед этим, и страх этот лежит на его душе, но он все же здесь, и пусть Бог делает все то, что посчитает нужным. “Для чего мне терзать тело мое зубами моими и душу мою полагать в руку мою? Вот, Он убивает меня, но я буду надеяться”.
В Иове была гораздо более глубокая вера, чем в тех троих вместе взятых или в ком-либо из них. Он не имел в виду “хотя я погиб”. О нет, он и не думал об этом. “Вот, Он убивает меня”. Он знал, что жизнь на земле не является самой наилучшей, и он познает, что наилучшей будет жизнь, которая наступит. Там все будет соответственно Богу, а здесь все находится в смешении, во всевозможных нравственных отклонениях. “И это уже в оправдание мне [он ничуть не сомневался в этом], потому что лицемер не пойдет пред лице Его!”. Он был очень далек от этого. Я не утверждаю, что они были лицемерами, но все же ради благочестивых людей они очень плохо говорили об Иове. “Кто в состоянии оспорить меня? Ибо я скоро умолкну и испущу дух”. То есть для него было облегчением выговориться в том мучительном состоянии, в котором он сейчас находился, и он хотел лишь того, чтобы его исправили, если он ошибался. Сейчас он говорит: “Двух только вещей не делай со мною, и тогда я не буду укрываться от лица Твоего: удали от меня руку Твою [внешняя вещь], и ужас Твой да не потрясает меня [внутренняя вещь]. Тогда зови, и я буду отвечать, или буду говорить я [так он и делал], а Ты отвечай мне. Сколько у меня пороков и грехов?”
Разве он сказал, что в нем не было никаких грехов? Он никогда не говорил ничего подобного, он никогда и не намеревался сказать: “В его глазах я чист”. Нет, нет, ничего подобного. К сожалению, он скорее полагался на свою чистоту в собственных глазах и в глазах других людей, но ему пришлось познать, что это отличалось от чистоты в глазах Бога. И он начинал познавать это все глубже и глубже. “Для чего скрываешь лице Твое и считаешь меня врагом Тебе? Не сорванный ли листок Ты сокрушаешь..?” Претендовал ли этот человек на какую-либо силу? “И не сухую ли соломинку преследуешь? Ибо Ты пишешь на меня горькое и вменяешь мне грехи юности моей [может быть, чтобы они постигли его сейчас], и ставишь в колоду ноги мои [делаешь объектом позора перед всеми], и подстерегаешь все стези мои, - гонишься по следам ног моих”. О чем можно было подумать, должно было скрываться - “следы ног моих”, но нет, все обозначилось. “А он, как гниль, распадается, как одежда, изъеденная молью”.

### Иов 14

Теперь мы подходим к очень примечательной 14-ой главе. Здесь мы находим, что даже в те дни люди, хотя и были невежественны, были далеки от смешения воскресения неправедных с праведными. В этой главе рассказывается о человеке, восставшем из гроба. Я не говорю - из мертвых. Воскресение из мертвых означает, что кто-то воскрес, а другие остались. Воскресение из гроба состоится тогда, когда воскреснут все святые и для воскрешения останутся только нечестивые. Это и будет воскресение из гроба, а не из мертвых (ибо “из мертвых” предполагает, что останутся еще другие), и в то время уже никого не останется. Произойдут два воскрешения. То, что в общепринятых вероучениях христианского мира называется “общим”, является вымыслом; в Писании это не имеет обоснования, и это полностью противоположно самым простым словам Бога. И теперь в мире смешаны вместе праведные и нечестивые. Плевелы произрастают вместе с пшеницей. Но так будет до тех пор, пока не настанет судный день; только до тех пор, пока не придет Господь. А когда придет Господь, тогда состоится отделение праведных, призванных не только из мертвых (остальные мертвые останутся в своих гробах), на небеса, где Он находится сейчас. Они станут подобны ему - “воскресение праведных”. Но останется еще огромная часть человечества, и именно это Иов описывает в 14-ой главе. Если позволит Бог, то позже я расскажу немного больше о “воскресении праведных”, а здесь имеет место воскресение неправедных. И поэтому вы заметите, как великолепно подходит для описания этого употребление выражения “человек, рожденный женою”. Ни слова не говорится о том, кто рожден от Бога. Праведными будут рожденные Богом. А “человек, рожденный женою” (а таковыми являются все) “краткодневен” - имеется в виду человек после грехопадения - “пресыщен печалями”.
Если же вы скажете о рожденных Богом, то разве это все, что вы могли бы сказать? Конечно же, нет! Уйти из жизни - это, несомненно, достижение, но жить - еще более достойно, тем более, когда целью является Христос, и такие люди могут сказать в определенной степени, несмотря на свои прегрешения и немощь: “Жить - для меня означает Христос”. Да, это преисполнено благословения, а здесь присутствует лишь человек, рожденный женой, и нет рожденного Богом, нет до тех пор, пока мы не подойдем к следующей главе. Ни об одном из них не предполагается, что он был рожден Богом. “Как цветок, он выходит”. Так все, когда рождаются, одинаково красивы подобно цветку, и это, несомненно, интересное сравнение, но это сравнение затем развивается дальше до полной ясности. “Как цветок, он выходит и опадает; убегает, как тень, и не останавливается”. Вы все очень хорошо знаете, мы все это знаем, что среди детей существует большая смертность, именно среди детей наиболее часто и встречается смерть. “И на него-то Ты отверзаешь очи Твои, и меня ведешь на суд с Тобою? Кто родится чистым от нечистого? Ни один”. Это не значит, что “ни один человек”, а “ни одна вещь”. Я сделал это замечание лишь для того, чтобы было понятно. “Если дни ему определены, и число месяцев его у Тебя, если Ты положил ему предел, которого он не перейдет...” Все это остается неопределенным - случайное условие, что касается человека, но все решается Богом.
“Уклонись от него; пусть он отдохнет, доколе не окончит, как наемник, дня своего. Для дерева есть надежда, что оно, если и будет срублено, снова оживет, и отрасли от него выходить не перестанут: если и устарел в земле корень его, и пень его замер в пыли, но, лишь почуяло воду, оно дает отпрыски и пускает ветви, как бы вновь посаженное. А человек умирает и распадается”. Для него нет надежды на земную жизнь, он умирает раз и навсегда. Растение, напротив, может быть уничтожено, и все же оно может вновь пробиться, особенно если этому поможет вода. “Отошел, и где он? Уходят воды из озера, и река иссякает и высыхает: так человек ляжет и не станет”. Здесь люди очень часто претыкаются, но не так было с Духом Бога у Иова. Ибо ясно, что здесь он говорит действительно то, что содержится в Писании: “До скончания неба он не пробудится”. Очень замечательное выражение. Можно было бы подумать - и чтобы мы легко могли понять это как нечто естественное - “до скончания земли”, но человек живет и умирает, и не воскресает - не до скончания земли, а “до скончания неба он не пробудится и не воспрянет от сна своего”.
Конечно же, то, что здесь сказано, очень поразительно, что даже человек без Бога, человек, рожденный женщиной, а не Богом, такой человек будет спать до скончания неба. Возьмите, например, последнюю книгу Нового Завета. В 20-ой главе Откровения вы прочтете, что после последнего восстания мира и народов мира в тысячелетнем царствевсе, кто не обратится за тысячу лет, падут жертвами сатаны после его освобождения из бездны, и всех их он поднимет против Иерусалима на земле. (Они не смогут коснуться Иерусалима, который наверху, этого священного города). Но не только лишь это; поразительно и другое - “окружили стан святых”. Почему в то время вокруг Иерусалима будет стан святых? Неужели сатана соберет все народы, чтобы предпринять великую попытку погубить праведных, которые затем будут на земле? Все праведные стекаются к Иерусалиму, а так как Иерусалим будет не в состоянии вместить святых со всех концов земли, то они и образуют стан вокруг возлюбленного города , и для сатаны это будет главным признаком. Против этого стана он и намеревается бросить свои войска - всех восстающих в тысячелетнем царстве на земле. И что же произойдет затем? Бог пошлет на них огонь и погубит их всех. А затем? Сатана будет брошен в огненное озеро. После этого больше не будет соблазна, после этого все начнет изменяться. Сатана будет не просто связан, он будет брошен в огненное озеро. Бог больше не находит в нем никакой пользы, которую Он мог бы извлечь из него; теперь он должен быть наказан навсегда. Но и это не все.
Небо и земля исчезнут. А так как огонь уничтожит эти нечестивые народы, то они воскреснут из мертвых, и не только они, а все нечестивые от начала мира. Это будет воскресение неправедных, и они будут собраны все вместе без единого праведного человека среди них. Они будут изменены, так же, как и мы, в пришествие Господа ради нас перед установлением тысячелетнего царства. Однако о них не говорится, нет необходимости говорить об этом. Им никогда не было обещано, что они будут посажены на престол, а нам было обещано. Они всегда наслаждались своей праведностью. Они не будут наслаждаться ничем, кроме покоя, и, следовательно, так как они никогда не страдали со Христом, то они и не будут прославлены с ним. Тем не менее, они должны быть воскрешены, или, лучше сказать, они должны быть изменены, потому что они не умирали. Но, несомненно, они будут изменены.
И этот основополагающий принцип изменения относится ко всем, кто останется в то время живым на земле, - ко всем святым. И мы читаем о них в следующей главе Откровения. “Скиния Бога с человеками”. Здесь они являются “человеками”, а не скинией. Скинией Бога являются прославленные святые, те, кто уже был с ним и царствовал, - все те, кто был его и, насколько я знаю, составлял собрание. Я не знаю, чтобы кто-то мог предсказать подобное о чем-либо, кроме собрания. И все же все остальные будут благословлены навечно. А скиния Бога остается с человеками, и я полагаю, что этими человеками, о которых здесь говорится, будут святые, которые должны быть перемещены с земли на “новую землю”. Вы можете спросить меня: “Как и зачем?” Я отвечу, что Бог не говорит нам, и я вам не могу сказать, так как это будет за пределами того, что я знаю; но все мы должны верить в то, что это будет так, потому что так сказано в Слове. Так что здесь совершенно определенно присутствует скиния Бога. И теперь, когда все они находятся в этом городе, пригодном для вечности, эта скиния опускается, вместо того, чтобы быть в воздухе. Это не значит, что она смешивается с другой, но она есть. Она соизволила быть в тумане; сам Бог присутствует здесь; здесь будут также все те, кто находится в особой близости к Богу, и все блаженные жители тысячелетнего земного царства будут здесь, как люди, с которыми затем будет эта скиния. Таким образом, очевидно, как это соотносится со словами Иова. Нечестивые останутся в гробах до скончания земли, не просто до скончания века, а до полного скончания не только земли, но и небес, и поэтому сказано: “До скончания неба”. Ибо можно подумать, что в начале тысячелетнего царства земля подвергнется значительному изменению, и она изменится, но не тогда. Этого не произойдет “до скончания неба”, этого никогда не произойдет до полного окончания всех божественных домоустроений, и только тогда все нечестивые от начала и до конца тысячелетнего царства будут воскрешены для суда. И это полностью согласуется с 5-ой главой евангелия по Иоанну. Вы вспоминаете эту очень примечательную часть главного принципа жизни и осуждения нашим Господом Иисусом. Он есть источник жизни и исполнитель наказания. Давая жизнь, Он имел общение со своим Отцом. “Ибо, как Отец воскрешает мертвых и оживляет, таки Сын оживляет, кого хочет”. Но судить будет Он, и только Он один. И в результате Он осуществляет также суд над живыми, “оживленными” или “живыми”. Однако к тому времени все его враги будут мертвы, все нечестивые от начала мира, и поэтому они будут приговорены к тому, что будет продолжаться до тех пор, пока не перестанет существовать мир, когда не будет ничего, кроме нового неба и новой земли, где будет лишь праведность. Тогда они встретят свой рок. И мне кажется, очень приятно, что тех, кого Бог любит, Он приведет к благословению задолго до того, как осужденные встретят свою участь, и они все вместе встретят эту участь.
И, говоря о тех, кто останется, когда Господь придет ради своих святых, конечно же, состоятся главные исполнения суда, но тогда они останутся (как основной закон) до окончания всего - пока не истечет тысяча лет и пока полностью не изменятся небеса и земля. Поэтому я хотел бы, чтобы это запомнилось вам как показывающее, что Иов обладал очень хорошим представлением об этой благостной истине, обладал гораздо большим представлением, чем нынешние теологи. В основном все они сходны в своем заблуждении; не имеет значения, кем они могут быть. Они могут быть государственной или негосударственной церковью, они могут быть, как они называют себя, свободной церковью или могут быть ритуалистами, римскими католиками или кем-либо еще; но все они едины в своем главном заблуждении: они соединяют вместе праведных и неправедных в том, что они называют общим осуждением, общим воскресением, то, что не находит подтверждения ни в одном писании. И, более того, это осуждается всем светом Слова, как в Ветхом Завете, так и в Новом.
И теперь мне не нужно говорить более, ибо Иов отвернулся от этой чрезвычайно важной сферы, которая занимала его разум, чтобы обратиться к Богу, говоря: “Воззвал бы Ты, и я дал бы Тебе ответ, и Ты явил бы благоволение творению рук Твоих”. Его сердце начинает обретать некоторое мужество. “Ибо тогда Ты исчислял бы шаги мои и не подстерегал бы греха моего; в свитке было бы запечатано беззаконие мое, и Ты закрыл бы вину мою. Но гора падая разрушается, и скала сходит с места своего; вода стирает камни; разлив ее смывает земную пыль: так и надежду человека Ты уничтожаешь”. Но Бог не оставил Иова до тех пор, пока не увидел, что тот был не только лишь человеком, но человеком, взиравшим на Бога и знавшим любовь Бога, которая избрала его и наказывала, чтобы он мог стать более благословенным, чем когда бы то ни было прежде. Такова главная цель книги Иова.

### Иов 15

В 15-ой главе мы читаем о втором споре между друзьями Иова и им самим. Если Господь позволит, то я в основном рассмотрю значительную часть этого. Хотя Елифаз и был самым серьезным и влиятельным из всех друзей, но все они тем не менее были подвержены одному и тому же заблуждению. Для наших душ это очень важно. Почему это должно быть так? Разве мы настолько отличаемся от других? Разве мы не склонны к этому? Вы должны помнить, что это практическая, а не только догматическая ошибка. Здесь не идет речь о лжеучении какого-либо рода; речь идет о применении истины для души, и для нас очень важно, что Бог дал нам эту раннюю книгу. Возможно, ее автором был Моисей, так как люди, о которых идет речь, жили задолго до Моисея. Мы видим это по возрасту Иова и по другим обстоятельствам. Здесь нет никакой ссылки на закон Израиля, на избавление Израиля из Египта. В книге постоянно говорится об определенно более раннем времени. Главным ее моментом является отношение Бога с человеком, и особенно с людьми веры. Рассматривается не только неверующий человек - с ним дела обстоят всегда одинаково. Его вина может быть усугублена, и, действительно, я не сомневаюсь, что сейчас нет такого ответственного человека, как те, кто слышал евангелие, кто был знаком с христианством, представленным живыми людьми. Они более виноваты и определенным образом достойны сожаления. Несомненно, в джунглях Африки еще могут быть неизвестные племена, а это очень древняя цивилизация, и ее правителям удалось полностью прекратить доступ света из всех источников, чтобы преследовать свои собственные цели, которые приведут к их гибели. Но Бог не допустит, чтобы это продолжалось дальше, и тем не менее мы не можем искать большего в нынешнем состоянии; многие могут пойти туда по причине торговли, возможно, из-за политики или из-за притязаний любого другого рода; и все же и среди них могут оказаться чада Бога, которые смешаются с ними и, по крайней мере, смогут передать послание от Христа.
Как бы то ни было, я обращаю ваше внимание на то, что представляет собой интересный характер этой книги как откровения для нас (и, конечно же, для ветхозаветных святых задолго до нас), как Бог обращался с благочестивыми людьми и что было во благо для их душ, прежде чем появилось какое-либо написанное божественное откровение; ибо книга Иова была одной из первых написанных книг, как я уже упоминал. Иногда люди забывают, что, хотя книга Иова и появилась довольно давно в Библии, она является первой поэтической книгой - прозаические книги появились прежде книги Иова, относя нас к вавилонскому пленению, а затем возвращая обратно; и лишь тогда мы возвращаемся к поэтическим книгам, первой из которых является книга Иова. Поэтому она во многом соответствует книге Бытие: то, чем является Бытие в начале Библии, соответствует книге Иова в последующей ее части. Затем мы имеем книги пророков, но это - первая поэтическая книга, которая не входит в книги пророков.
Христиане различаются между собой не только в нынешние времена. Мы видим это здесь изначально, это относится к человеческому духу и может иметь очень хороший источник, потому что мы, как, несомненно, и ветхозаветные святые, чувствуем себя инстинктивно заботящимися друг о друге. Друзья Иова были чрезвычайно обеспокоены из-за человека, на которого все они взирали и который считался самым праведным из всех людей их окружения, и не удивительно, что Бог провозгласил его таковым. Они не знали этого. Очень важно сделать замечание, что мы находимся в совершенно ином положении, ибо слышим все эти споры от самого Иова. Как же мало Иов знал о том, что все постигшее его было следствием происходящего на небесах в присутствии Бога! Все сказанное на небесах о чаде Бога касалось даже его наказания! Это должно было быть особое наказание, и все это было решено там; Иов ничего не знал об этом. Набеги халдеев и тех, кого мы называем бедуинами, и все подобное этому происходило естественно; но, несомненно, была тенденция к тому, чтобы рассматривать это лишь как наказание праведного человека и его семьи из естественных источников. Нет, возлюбленные друзья, это не только лишь естественная причина для верующего - он пребывает под оком Бога. Он всегда был под наблюдением ока Бога, и даже еще более сейчас. Сейчас мы приведены к самым тесным отношениям с Богом. Мы поставлены на место его собственной семьи, мы являемся его детьми, да, сынами Бога, ибо это последнее свидетельствует о более высоком положении перед другими, то есть мы больше не являемся новичками, не являемся младенцами, как это было с верующими в иудействе. Они не достигли этого возраста. А христианин сейчас, если он знает, что значит быть христианином (большинство, слава Богу, это знают, ибо они считают себя в большей степени старыми верующими, хотя это и не так), обладает гораздо большими привилегиями; и одним из самых важных средств сатаны является препятствие к пониманию людьми места, которое им предназначено, а следовательно, к пониманию их ответственности. Как бы то ни было, здесь мы имеем тех несомненных святых, которые все были в море этого ужасного несчастья, удара за ударом, потрясения за потрясением, унесших все, в чем Иов когда-то так преуспевал. Ибо Бог испытывает наслаждение в благословении своего народа не только в духовном, но и там, где мы можем вынести его. Вы помните то слово апостола Иоанна, где он изъявил желание, чтобы Гаий мог преуспевать так, как преуспевала и его душа. Если душа не преуспевает, то наступают несчастья как великая милость, но там, где душа преуспевает, нам может быть дозволено почувствовать, и Бог испытывает наслаждение, показывая свою благосклонность во всем, если это происходит ради его слова, и Он выступает судьей этого. Но здесь происходят такие явления, которые тем или иным образом, по божественной премудрости, запрещены.
Однако сейчас я рассматриваю не это; здесь мы сталкиваемся с тем фактом, что в Иове великолепно сочетались две вещи: на земле не было больше другого такого человека, как Иов, на которого Бог взирал бы с большим наслаждением, и не было другого человека, которого постигло бы такое наказание от Бога. Иудеям было очень трудно понять это. Они желали установить, что Иов был вымышленным лицом, потому что им казалось очень странным, что после Авраама, Исаака и Иакова вне Израиля мог быть такой человек, о котором Бог был такого высокого мнения, и к тому же он был не иудеем! Да, это было тяжелым ударом по их гордыне и ограниченности. Неужели все они действительно были несведущими в этом? Казалось бы, что, с одной стороны, они имели отношение к колену Авраама, но они не относились к избранному колену. Вы знаете, что у Авраама были и другие дети, и они, по-видимому, происходили также из колена Авраама, но были вне особого завета; и у нас нет никаких оснований предполагать, что они имели знамение и залог того завета, который, конечно же, имели израильтяне.
Нет, речь идет об отношениях Бога с человеком, с человеческим сердцем и совестью. И, более того, это происходило не из-за какого-то особого зла. Речь Елифаза, которую я прочитал, содержала изначальное заблуждение. Мы не можем избавиться от мысли о том, что Иов казался тем, что было приятно для наших глаз или для чьих бы то ни было глаз, и он был благословен Богом весьма необычным образом. Ибо, как сказано, он был самым великим человеком в этой части Востока. И вот теперь это полное изменение! Это повержение его из того, что, казалось бы, было его достоинством! Как могло случиться такое, если Бог был справедливым Богом? Здесь, должно быть, была какая-то ужасная нечестивость. Так, он также чувствовал, что была нечестивость, и должен был осознавать это, и все же от Иова не исходило ни одного слова, ни малейшего признака, что он стыдился самого себя или что в нем было то, что подлежало осуждению! В Иове был грех, но ничуть не похожий на тот, который они ожидали найти в нем. Грех Иова состоял в том, что он был слишком хорошего мнения о себе и что ему очень нравились те, кто так высоко ценил его. Я спрашиваю: “Есть ли подобное в ком-либо из нас?” Боюсь, что это явление очень распространено. И именно этого люди чаще всего не замечают. Они не познают, они слишком мало понимают это удивительное отражение Слова. Они не понимают, что все это относится и к ним.
Тем не менее я, возможно, и предвосхищаю события. Но мы узнаем, какой яркой была речь Елифаза - мягкого, рассудительного и серьезного человека, ибо он, несомненно, был таковым. Нам не следует рассматривать троих друзей, как будто они были какими-то очень необычными. Они действительно были вполне обычны. Необычен был, скорее, Иов, и вполне определенно необычен; и именно это сделало пример Иова таким подходящим для божественного намерения. Человек, по своему мнению, может быть совершенно непорочен, человека могут уважать по заслугам, и человек может быть таковым, как и Иов, то есть благочестивым, богобоязненным, любимым, ценимым и превозносимым; но когда он воспринимает это как свою заслугу, то Бог становится ревнивым, и Он не допустит подобное. А почему нет? - Человек есть грешник. Иов, хотя он и был верующим, имел в себе грех, и ему недоставало самоосуждения. Если бы самоосуждение осуществлялось должным образом, то Иову не нужно было бы это наказание. Но в этом есть и другая сторона: когда Бог посылает наказание, то самым главным призванием человека является подчинение этому наказанию безо всякого сомнения, без вопросов, полностью доверяясь Богу в том, что нет незаслуженного наказания. А здесь же произошло наоборот: Иов очень много думал об этом и даже обвинял Бога, полагая, что Бог обходится с ним действительно очень сурово. Таким образом, это значит, что то, как рассматривалась иногда эта книга в течение 1500 лет (а возможно, и более), было совершенным заблуждением.
Я имею в виду то, что Иова считали образом Христа в его страданиях. Ничего подобного, как раз наоборот. Посмотрите, например, псалмы 39 и 40. Здесь мы читаем не лично о Христе, а о духе Христа в израильтянине, но это осуществится в будущем, когда будет остаток иудеев, отмеченный духом Христа, который появится после того, как мы будем взяты на небеса. Они пройдут через ужасное испытание, и остаток будет иметь этот дух Христа. И псалмы пророчески описывают этих иудеев. Несомненно, все это было написано для нас. Вся Библия была написана для христианина и для его пользы, благословения и наслаждения. Но все это не о нас. Ошибка, которая совершается многими людьми, заключается в том, что они считают так: коль все это написано нам во благо, для нашего духовного наслаждения, то мы являемся теми людьми, которые здесь имеются в виду! Но это не так. Именно и фальсифицировалась попытка найти в этом пример Христа, в то время как сама суть противоположна тому, что показано сопротивляющимся духом Иова. Иов обвиняет Бога в том, что Он является ему врагом, что разрывает его на части и низвергает, превращая его в объект насмешек для всех. Иов вменяет это Богу в вину. Да, несомненно, Бог допустил все это, без этого нельзя было обойтись. Но это была ошибка не Бога, а Иова, и именно Иов испытывал самое мучительное чувство из-за этого, потому что он не мог вынести позора. Он прекрасно выносил все муки до тех пор, пока на месте действия не появились его друзья. Человек может вынести это, когда он один, но когда есть люди, не проявляющие сочувствия и понимания, то человек дает волю своим чувствам и может высказаться совершенно неподобающим языком о своих друзьях, хотя, возможно, они это заслужили, но они, конечно же, не Бог. И его друзья осознавали это. Они видели, что Иов неподобающим образом говорил о Боге, так что он сам себя поставил в неудобное положение.
“Станет ли мудрый отвечать знанием пустым [ибо они были совершенно уверены в том, что в сказанном Иовом было нечто очень искусное, и они называли это пустым знанием] и наполнять чрево свое ветром палящим [несомненно, он был крайне не прав], оправдываться словами бесполезными и речью, не имеющею никакой силы? Да ты отложил и страх и за малость считаешь речь к Богу”. Но теперь он не делал ничего подобного. Иов всегда был привержен Богу, всегда взирал на Бога, но все же сказал, что не не может найти его, что Он изгнал его, навлек на него это несчастье, которое он теперь переносит, так что не может достичь его. И если бы только мог добраться туда, то нашел бы милость и благоволение. Несомненно, все это было очень противоречиво; но такое всегда происходит с бедным человеком, когда он находится не в присутствии Бога. Это был один из самых важных моментов. Иов был живым человеком, ибо человек веры бывает слишком хорошего мнения о других, а также и о себе самом. Именно в этом он совершенно ошибался. И именно в этом Христос и христианство ставят нас на наше подлинное место, если мы верны, то есть нам приходится встречаться лицом к лицу с враждебным миром; но это могут быть даже и христиане, которые неверны и поэтому враждебно настроены против людей, которые верны, что служит упреком им самим. Нам приходится выносить это, и, следовательно, здесь мы познаем истину страдания со Христом, то есть то, от чего страдал Христос.
Сейчас я не говорю о страданиях ради Христа. Страдание ради Христа имеет место там, где совершается решительный прорыв. Допустим, нас по ошибке бросили в тюрьму, или нас ошибочно сослали, или казнили как убийц и тому подобное, то это и есть страдание ради Христа. Но христианину присуще и другое страдание - страдание со Христом. Предположим, что английская принцесса встала на место христианина. Что же тогда произойдет с принцессой? Конечно же, только страдание. Почему? Потому что все, что теперь ее окружает, противоположно тому, что присуще ее душе и подобает ее положению. Но почему так происходит? Потому что это от мира, от мира в его самых грандиозных формах, и, следовательно, это должно означать противоречие. Каково же место христианина? - Он не от мира. И насколько же он не от мира? - Как и Христос. Как Христос поступал с миром? Где Христос внес хотя бы незначительную долю в то, что мир любит и ценит? Христос, казалось бы, был самым бесполезным из людей для мира. Он никогда не произносил речей о науке, Он не внес ни единого урока в обучение или литературу. Он никогда не голосовал, если я вообще могу говорить о голосовании или о чем-либо подобном, - Он никогда не делал ничего подобного; Он даже никогда не судил и не выносил решения, даже когда люди хотели, чтобы Он неформально рассудил их, и, следовательно, еще никогда не было человека более отстраненного от мира, а лишь проходящего через него. В таком положении и находится христианин. Я говорю это потому, что чем более высокое положение в мире вы занимаете, тем труднее для вас быть верными. А это и есть страдание со Христом. Есть люди, у которых все получается легко. Но этим не стоит восхищаться, это является некоторого рода успокаивающим средством - постоянное успокоение самого себя наркотиками, чтобы заглушить чувство и воспринимать все очень спокойно, не имеет значения, что именно, и совершенно теряя из виду тот факт, что нам не следует принадлежать к тому, в чем мы принимаем участие.
О, возлюбленные друзья, разве это выход. Наше призвание заключается в том, чтобы принимать активное участие ради Христа и согласно Христу. Предположим, что загорелся дом нашего соседа, и наш долг - немедленно предпринять все возможное, чтобы помочь спасти и жизнь, и имущество. Я знаком с теми, кто называет себя “сторонниками пассивного сопротивления”, но я не понимаю этого выражения. Они являются сторонниками активного сопротивления закону, и если бы они обладали каким-либо чувством собственности, то они спокойно бы заплатили свои деньги или позволили бы людям спокойно взять свое добро и, таким образом, положили этому конец. Я упоминаю об этом лишь для того, чтобы показать, как чада Бога полностью потеряли чувство того, что значит быть христианином. Сейчас я говорю с практической точки зрения, но можно развить эту мысль и дальше. Я придерживаюсь того мнения, что христиане потеряли представление о том, что значит быть христианином. Это не значит, что существует определенный стандарт, из которого мы черпаем знание о том, что значит быть христианином, и что практически мы разбираемся в этом. Но мне кажется, что они ошибаются насчет образца, равно как и практически. Однако я могу утверждать относительно себя искренне и честно лишь одно: то, что занимало меня всю жизнь, - это приверженность тому, что, как я выяснил, представляет собой христианский путь и долг, и стремление помогать другим увидеть истину и блаженство этого и поступать соответственно этому. Я уверен, что во мне есть много того, за что я должен осуждать самого себя, но я благодарю Бога за каждое наказание и за все то, что превращает меня в ничто. И именно это Иов должен был познать для самого себя. Он не знал, что Бог делал это все в его же благо, допуская даже то, что было так неприемлемо для Бога, - болезнь и гибель семьи. Все это было деянием дьявола, но Бог допустил это во благо Иова, а Иов не имел никакого представления об этом. Но если бы Иов понял исход происходящего и понял бы начало того, что было до наказания, то он не получил бы значительной части благословения; но почему? Потому что тогда, как и сейчас, чадо Бога должно ходить верой. Люди часто любят судить по внешнему виду, и именно это основное заблуждение лежит в основе всех речей трех друзей Иова. Они смотрели на него, они смотрели на то, каким он был, а теперь они смотрят на то, каков он в этом ужасном повержении в прах; в результате они сказали, что Бог есть справедливый Бог, и если бы за всем этим не скрывалось нечто ужасное, то он никогда не допустил бы этого. Они полностью были не правы в этом, а Иов был относительно прав, когда говорил, что знает, что это не так; и их разговоры не могли отвергнуть того, что есть самые нечестивые люди, которые являются самыми благополучными, и есть в этом мире благочестивые люди, которые чрезвычайно страдают. Почему такое могло произойти? Потому что здесь активно действовал сатана, потому что люди следуют за сатаной, сами не зная того. Они являются рабами и пленниками дьявола, а те, кто не являются таковыми, становятся объектом их упреков и ненависти. И Бог не устраняет этого; Он все еще не повергает сатану, ему дозволяется идти своим путем. И никогда не было большего доказательства этому, чем побуждение сатаной мира и иудейского народа к распятию их собственного Мессии, Господа славы. Было ли в этом какое-либо прегрешение? Здесь вы имеете решительное доказательство этому. Ведь был совершенно безгрешный и никогда не было такого страдающего.
И тогда получается, что вся теория троих друзей была заблуждением от начала и до конца. Но ведь именно так и думает большинство людей до нынешнего дня. Они представляют себе, что должно быть очень большое прегрешение там, где они видят, что людям приходится проходить через глубокие воды. Но было и то, чего Иов не имел, и это служило мерой ему самому перед лицом Бога, и Бог не прекратил этого, пока не привел его в свое присутствие. Он вмешивался очень примечательным образом, но мне не следует опережать события. Елифаз после того, как резко нападал на Иова, теперь возвращается к очень распространенной мерке, которая была ему особенно присуща. Елифаз твердо настаивал на большом значении опыта. Вы знаете, что есть люди, которые очень ценят опыт и, соответственно, значимых и хороших людей, живших прежде. Является ли это нормой? Никто не станет отрицать той чести, которой достойны старики, по крайней мере, этого не станут отрицать люди, которые придерживаются правил приличия. Но Елифаз использовал это совершенно неправильным образом, и поэтому он спросил Иова, почему тот идет против всего того, чего придерживались самые лучшие люди. Разве он первый человек; разве стар так же, как и эти холмы, раз он так говорит, как будто бы знает все лучше самых выдающихся людей, которые старше даже его отца? И он встал на этот путь! Да, в течение некоторого времени он продолжал это и пришел к тому, что должно быть. “Тем больше нечист и растлен человек, пьющий беззаконие, как воду. Я буду говорить тебе, слушай меня; я расскажу тебе, что видел”. В частности, здесь он имел в виду Иова. “Я буду говорить тебе, слушай меня; я расскажу тебе, что видел, что слышали мудрые и не скрыли слышанного от отцов своих”. Поэтому он обращается к древнему опыту, и опыту лучших людей, когда люди были еще не настолько плохи, как в его время. Ибо это совершенно верно: человек становится все хуже и хуже, и даже он заметил это. Известный поэт, которого я часто читал в детстве - языческий поэт, - говорит то же самое. Он говорит, что не было еще такого плохого поколения, как нынешнее, которое родит детей еще более плохих, чем их отцы. По крайней мере, они не так плохи, как люди, которые думают, что мир становится лучше, ибо эти люди ошибаются в большей степени. Но наступят значительные изменения, и эти изменения будут вызваны не проповедниками, не трактатами, не книгами, не образованием, и даже не Библией, хотя она является Словом Бога. Библия требует большего. Она требует того, чтобы люди были рождены Богом; но даже в том случае, если они рождены Богом, они, тем не менее, призываются к тому, чтобы осуждать себя, даже если они подобны Иову, самому лучшему среди них. Именно к этому его и подводили, именно к этому он шел так медленно. Поэтому все эти доводы были крайне неуместны, и большая часть главы представляет собой описание того, что когда человек продолжает таким образом, то, должно быть, он всегда боится грядущего. Елифаз ошибался относительно этого. У Иова не было подобной мысли. Иов был совершенно уверен, что если бы он только мог найти Бога, то все было бы прекрасно, и Он поговорил бы с ним и сделал бы все во благо. Но Иов знал, что тем или иным образом Бог причастен к тому, что случилось, и допустил, чтобы с ним произошли такие ужасные вещи, но почему - он этого не знал, и с какой целью - это тоже ему было неведомо.

### Иов 16

И теперь мы подходим к тому, что ответил Иов (гл. 16): “Слышал я много такого; жалкие утешители все вы! Будет ли конец ветреным словам? и что побудило тебя так отвечать? И я мог бы так же говорить, как вы, если бы душа ваша была на месте души моей; ополчался бы на вас словами и кивал бы на вас головою моею; подкреплял бы вас языком моим и движением губ утешал бы. Говорю ли я, не утоляется скорбь моя”. Несомненно, Иов говорил совершенно искренне. Он был бы утешителем для страдающих, он был бы врачом без лекарства. Они положили яд на его раны вместо того, чтобы уменьшить боль. Он сказал: “Перестаю ли, что отходит от меня? Но ныне Он изнурил меня. Ты разрушил всю семью мою. Ты покрыл меня морщинами...” И вновь он говорит о себе самом. “Гнев Его терзает и враждует против меня”. Он не говорит, что это был Бог. Я полагаю, что будет даже чрезмерно предположить, что он имел в виду это; но он все же подразумевал, что Бог это допустил, и поэтому он эвфемистически говорит: “Он”. Но именно Бог дозволил, чтобы дьявол - его враг - совершил это, иначе было бы ужасающее несоответствие с остальной речью, которую мы не должны рассматривать более, чем чрезмерное несоответствие. Но это не главное. “Предал меня Бог беззаконнику”. Он очень наглядно описывает свое крайне бедственное положение. Так, в 17-ом стихе мы видим, как Иов жалуется на то, что сдерживается его молитва: “При всем том, что нет хищения в руках моих”. Это он мог сказать совершенно искренне. Речь и не шла о хищениях; речь шла о слишком большой уверенности Иова в самом себе. “И молитва моя чиста. Земля! не закрой моей крови, и да не будет места воплю моему”. Он считает себя жертвой всей той враждебности, которая была проявлена по отношению к нему. “И ныне вот на небесах Свидетель мой”. Вы нигде не читали, чтобы подобное говорили другие. Они не знали столько о небесах, как Иов; они не знали Бога так, как Иов, - ни один из троих не знал так Бога. “И Заступник мой в вышних!” Это уже начало слабого света, который начинает пробиваться через облака. “Многоречивые друзья мои! К Богу слезит око мое. О, если бы человек мог иметь состязание с Богом, как сын человеческий с ближним своим!” Как же сердце Иова готово было страдать именно за то, что должен сделать Христос!

### Иов 17

В 17-ой главе Иов продолжает речь и возвращается к своему ужасному состоянию. Это пока еще не было решенным делом - это был всего лишь слабый луч света. “Дыхание мое ослабело; дни мои угасают; гробы предо мною. Если бы не насмешки их [конечно же, имеются в виду трое его друзей], то и среди споров их око мое пребывало бы спокойно”. Если такое происходило с тремя людьми, которые являлись его друзьями, то каково же было чувство людей, окружавших его? Вы можете положиться на него, но может получиться так же плохо, как и с тремя друзьями, а может, даже и хуже. Нам не следует предполагать, что такое чувство было свойственно только им. Таково естественное умозаключение душевного человека, уверенного в своей мысли, что нравственное управление Бога осуществляется как раз сейчас, вместо того, чтобы знать, что Бог, напротив, ожидает своего непосредственного управления, когда будет править Христос, единственно способный держать власть и управление. Поэтому даже когда была образована церковь, то и она была неспособна в совершенстве судить мир, и примером этого служит папство. Они сделали попытку управлять миром; и что же из этого вышло? Почему это стало наиболее нечестивым явлением на земле в глазах Бога? Нет ничего более нечестивого, чем папизм. Вы можете рассказать мне обо всех ужасах язычества и буддизма. Да, но они не смешивают Христа или Петра и Павла со всеми остальными. Сторонники папизма достаточно знают о христианстве, чтобы быть виновными за подобное смешение. Боготворить деву Марию более нечестиво, чем боготворить Юнону или Венеру, потому что одни были совершенно невежественны под тьмой дьявола, а другие боготворят Марию после того, как пришел Христос, после того, как воссиял подлинный свет. Нет ничего более греховного, чем то, что люди называют христианским идолопоклонством. Боготворение мессы - что это значит? Теперь это уже не ограничивается только сторонниками папства, теперь это совершается неприкрыто, я не хочу сказать - протестантами, но людьми, которые выдают себя за духовенство. Не слишком ли это суровое выражение для них? Но в то же время им полностью свойственно заблуждение папистов, и даже если они пока еще не признают папу, в их душах есть вся ложь папизма. Итак, Иов серьезнейшим образом оплакивает свое нынешнее состояние и сравнивает его с тем, каким оно было когда-то. “Он поставил меня притчею для народа и посмешищем для него”. И теперь он был притчей во языцех не только для троих друзей, но и народа! “Помутилось от горести око мое, и все члены мои, как тень. Изумятся о сем праведные, и невинный вознегодует на лицемера. Но праведник [вы видите, что речь зашла о хорошем] будет крепко держаться пути своего”. Именно туда он обращал сейчас свой взор. Его заступник был на небесах, его свидетель был наверху, а сам он оставался верным Богу. “Он убивает меня, но я буду надеяться”. Таковы были настроения Иова, таков был его дух. У него было гораздо больше веры, чем у кого-либо из троих его друзей.

### Иов 18

А в следующей, 18-ой, главе мы встречаем еще одного человека, савхеянина Вилдада, который говорит еще более сильно, чем Елифаз: “Когда же положите вы конец таким речам?” У него вообще не было никакого чувства по отношению к Иову, никакого понимания. “Обдумайте, и потом будем говорить. Зачем считаться нам за животных и быть униженными в собственных глазах ваших? О ты, раздирающий душу твою в гневе твоем! Неужели для тебя опустеть земле, и скале сдвинуться с места своего?” Это было ударом, и очень тяжелым ударом для бедного Иова. “И не останется искры от огня его. Померкнет свет в шатре его, и светильник его угаснет над ним”. Именно так он рассматривал Иова. “Сократятся шаги могущества его, и низложит его собственный замысел его, ибо он попадает в сеть своими ногами и по тенетам ходить будет. Петля зацепит за ногу его, и грабитель уловит его”. Это был всего лишь плод его воображения! И в таком духе он продолжает до конца главы. Я не буду касаться всего этого, чтобы мне перейти к ответу Иова. Ибо все это было заблуждением.

### Иов 19

“И отвечал Иов и сказал: доколе будете мучить душу мою и терзать меня речами? Вот, уже раз десять вы срамили меня и не стыдитесь теснить меня”. И теперь он продолжает на основе того, что допускает, что согрешил не зная об этом и совершил что-то неприятное Богу. “Если я и действительно погрешил, - говорит он, - то погрешность моя при мне остается. Если же вы хотите повеличаться надо мною и упрекнуть меня позором моим, то знайте, что Бог ниспроверг меня”. Такова была его вера. Он воспринимает это все как исходящее от Бога, даже не зная того, что происходит на небесах. Он был избран для того, чтобы пройти через тяжелейшие беды; но человек, который вошел в пословицы за свое терпение, разразился крайним нетерпением. И произошло окончательное падение даже благочестивого человека, а не просто какого-либо человека, и не только лишь Адама, ибо Адам совершил грехопадение; не Адам был рожден после Иова, а Иов рожден после Адама; и все же в конце концов даже человек, отличающийся терпением, непременно совершает грехопадение, когда он подвергается испытанию! В Христе же мы имеем противоположное. Именно в этом люди и ошибаются, делая такого человека образом Христа. Нет, это есть грехопадение лучшего из людей, и грехопадение человека, рожденного Богом. Нам нужен Христос, и мы не можем обойтись без Христа. Такова истинная мораль книги Иова.
“Знайте, что Бог ниспроверг меня”. Это совершенно верно, ведь все это должно было быть дозволено Богом. “Вот, я кричу: обида! и никто не слушает; вопию, и нет суда. Он преградил мне дорогу, и не могу пройти, и на стези мои положил тьму. Совлек с меня славу мою и снял венец с головы моей”. Все это он ощущал очень глубоко. Какое же право на венец есть сейчас у верующего? Какое право имеет сейчас верующий на славу? Разве он не обладает злой природой, чтобы быть осуждаемым постоянно, каждый день? Разве такой человек заслуживает венец? или человек, обладающий такой сущностью, с которой необходимо бороться, разве заслуживает венец? День, когда мы будем повенчаны, наступит тогда, когда у нас не будет ничего, кроме того, что от Христа, и погибнет все, что было свойственно ветхому человеку. Именно поэтому Иову необходимо было познать так много. “Кругом разорил меня, и я отхожу; и, как дерево, Он исторг надежду мою. Воспылал на меня гневом Своим [но в этом он ошибался] и считает меня между врагами Своими. Полки Его пришли вместе и направили путь свой ко мне и расположились вокруг шатра моего. Братьев моих Он удалил от меня, и знающие меня чуждаются меня”. Вы знаете, что это значит для души человека, если вы испытали это на себе. “Покинули меня близкие мои [теперь он приближается к сути], и знакомые мои забыли меня. Пришлые в доме моем и служанки мои чужим считают меня; посторонним стал я в глазах их. Зову слугу моего, и он не откликается”. Как это достойно сожаления! Он опустился очень низко и позвал своих близких друзей, чтобы они пожалели его, а у них не было ничего, кроме подозрения к нему, которое задело его за живое. “Зачем и вы преследуете меня, как Бог, и плотью моею не можете насытиться?” Этим он хотел сказать: “Разве я не достаточно страдал, чтобы удовлетворить вас? ” И далее: “О, если бы записаны были слова мои [то есть не дословно записаны в книге, а высечены на камне или каким-либо иным способом, известным в те дни, имея в виду долговечность]... резцом железным с оловом, - на вечное время на камне вырезаны были! А я знаю, Искупитель мой жив, и Он в последний день восставит из праха”. Это представляет собой удивительное выражение веры и боли, когда мы сравниваем это с тем, что мы читали в 14-ой главе о воскресении человека, не воскресении праведного, а воскресении человека. Вы помните, что Иов начинал так: “Человек, рожденный женою”. Ни слова не сказано о ком-либо, рожденном Богом. Человек без Бога, человек без Христа; и каков же будет конец всего этого? Дерево, срубленное под самый корень, может прорасти, но не человек; и как бы долго ни продолжался сон, этот человек не проснется и не произойдет воскресение человека “до скончания неба”.
Разве это относится к воскресению праведного? Нет. И здесь он говорит именно об этом: “А я знаю, Искупитель мой [единственный, кто возместит несчастья народа Бога на их врагах, единственный, кто позаботится о них перед лицом любого врага и в любой трудности] жив, и Он в последний день восставит из праха”. Возможно, здесь имеется в виду Он “последний”, а не “последний день”. Он является тем, кто появится тогда, когда все исчезнет. “А я знаю, Искупитель мой жив, и Он в последний день восставит из праха” как “последний” на земле. Последнее слово также имеет очень большое значение. “Прах” совершенно отличается от небес, которых более нет. Тогда уже не будет праха. И небеса, и земля распадутся, и тогда речь уже будет идти о все уничтожающем огне, как нам сказано не в одном писании, и особенно апостолом Петром. Все распадется до последней частицы. Тогда вообще не будет никакого праха. Но над этим восстанет Он; его власть может достичь этого; и, насколько я могу судить, это относится к праху его народа. Он намерен воскресить их. Но это слово, по меньшей мере, не ясно; и мы не должны ожидать большего, чем лишь лучика света, известного в те дни.
“Распадающуюся кожу мою сию”, то есть после того, как будет разрушена его кожа, представляющая собой все тело. Но лучше опустить, чем добавить слово “тело”. “И я во плоти моей узрю Бога”. Иными словами, будет полное воскресение, а не только лишь “плоти и крови”; но вспомните, что когда воскрес Христос, то это был действительно Он сам. Он просил их почувствовать и познать то, что были “плоть и кости”, но не “плоть и кровь”, которые являются сейчас естественной жизнью человека. Когда наступит воскресение, тогда все еще будет существовать плоть, тогда будет существовать кость, и вместо крови источником жизни будет дух, тогда будет уже божественный характер существования. Пока есть жизнь, кровь может быть пролита, и человек умирает. Пролитие крови представляет собой главный образ насильственной смерти, и Господь знал все это и прошел через все это. Но, воскреснув из мертвых, тело становится осязаемым телом и может быть оставлено, и, хотя это должно быть не всегда, в данной форме есть сила изменения; и я не сомневаюсь, что это же будет истинно для любой силы. И здесь есть сила. Но сейчас мы все ограничены, так ограничены, что любой человек может быть остановлен дубовой доской толщиной в пару сантиметров - она останавливает его. И, конечно же, гранитная стена может остановить кого угодно. И когда должен будет наступить этот день, то мы пройдем через все, что пришлось испытать Господу. Наш Господь преднамеренно входил, когда двери были закрыты. Вы можете мне сказать, что камень мог быть отодвинут от гробницы, но это не значит, что это позволило исчезнуть Господу, - это позволило ученикам увидеть, что Он ушел. Что для него вся толща земли? У прославленного тела есть своя собственная сила, и оно может пройти через что угодно.
Но этого не происходит с человеком сейчас. Он весьма ограничен в своих возможностях и немощен; незначительная вещь может остановить или даже убить его. Но все происходит не так, когда тело воскрешено в силе, непорочности и славе; и тогда придет Господь, чтобы провозгласить и восставить прах. Конечно же, это является образом отношений с более низким состоянием. Тело разрушено, и не только лишь кожа, - все принадлежащее человеку в его естественном состоянии. И что затем? “И я во плоти моей узрю Бога”. Иов должен был быть воскрешен и должен был жить вновь, чтобы жить в славе, непорочности и силе. Узрю его сам. Да, он ничуть не боялся Бога. Он любил думать о нем и, несомненно, искал его участия. “Мои глаза, не глаза другого”. Как это противоположно тому, что говорил Валаам! Валаам не мог ничего видеть иначе как пророчески самого себя. А Иов, имевший участие и жребий, знал это великолепно. “Истаивает сердце мое в груди моей!” Что не воспрепятствует этому?! Итак, затем мы видим, что это было воскресение праведного, и поэтому небес больше нет. И хотя земля существует, она будет существовать даже тогда, когда будет находиться в гибельном состоянии и даст место некоему изменению, которое окажет влияние не только на тела святых тысячелетнего царства, но и на состояние самой земли. А тем временем вся тварь ожидает избавления от рабства тленности, от которого сейчас она очень страдает. И это осуществит Христос, ибо это является его делом. И поэтому никому не следует удивляться, что когда наступит тот день, то на земле установится управление праведных. Никому не следует удивляться, что сатане не будет дозволено иметь власть. Он будет заперт, и ему не будет позволено обманывать до того момента, пока не наступит конец тысячи лет, а затем начнет действовать некоторого рода решето, чтобы отделить рожденных Богом от тех, кто не являются таковыми. Сатане будет дозволено сделать это, а затем он будет брошен в огненное озеро. Праведные будут царствовать в течение тысячи лет, тогда как земля продолжит свое существование. И здесь вы видите огромное значение этого и Господа, сходящего на землю, которая находится в таком низком состоянии, к какому только возможно было прийти под властью сатаны.
Возлюбленные друзья, пусть наши сердца полностью опираются на Него! Давайте же будем верны Господу сейчас и будем помнить, что Господу необходимо служить и возвеличивать его искренней верой изо дня в день. Обращайтесь к нему за каждой малостью и с полной и безоговорочной верой в него и осуждением самих себя.

### Иов 20

Иов не был нечестивым человеком. Софар, этот яростный и опрометчивый человек, сильно заблуждался в этом; ибо эти черты были совершенно явственно присущи ему самому. Он не так много внимания обращал на большой опыт Елифаза: то было его сутью - большой опыт. Опыт является достаточно важной вещью, но все же он может и не соответствовать помыслу Бога. Он может быть правильным или неправильным; но в данном случае он был неправильным, потому что наказание Иова носило особый характер. Бог ни с одним другим человеком не поступал таким образом, каким был испытан Иов, и в этом заключается причина того, почему вся книга посвящена ему. Ни один человек, за исключением Господа Иисуса, не подвергался таким испытаниям, как Иов. Испытания нашего Господа были гораздо сильнее. Но в нем не было ничего, кроме совершенства, а почему? Потому что, в первую очередь, в нем не было никакого греха, а в Иове он был, и Иов не думал о грехе, который был в нем. Иов не имел никакого представления о том, что Новый Завет называет “ветхим человеком”. Он отвернулся от сатаны, от своих грехов к Богу, он был подлинным, истинным святым Бога. Но он не имел представления, как и любой из ветхозаветных святых, об определенном понятии того, что представляет собой наша злая сущность. Эта истина стала известна только после того, как пришел Христос. Именно Христос все разъяснил, а до того, как пришел Христос, все было неясно. Было вполне достаточно света для того, чтобы вести, и поэтому все трое друзей были набожными людьми, а особенно таковым был Иов, и по причине всего этого Иов должен был постичь, что он слишком гордился плодами веры в своей душе. Иов был слишком хорошего мнения о себе самом.
Но такое нередко присуще христианам и сейчас. Я знаю немало людей, которые не расположены думать слишком плохо о себе, но я совершенно уверен, что мне нечем хвалиться, и я желаю осознавать, что я собой представляю. Необходимо признать, что зачастую мы склонны забывать об этом. Речь не шла о кончине Иова, речь не шла ни о чем, кроме того, что Бог принял бы его и уже принял его по духу, и поэтому в Иове не было страха смерти - он спокойно смотрел на нее и даже желал смерти, но смерть испортила бы такой великий урок. Бог позволил, чтобы Иов подвергся сплошным испытаниям, но Он не позволил сатане мучить Иова до такой степени, что привело бы его жизнь к концу; это сделало бы напрасным урок, который Иов должен был постичь через мучения, страдания и подозрения своих собственных друзей, своих ближайших друзей, тех, которые более других уважали его. Все они отказались от него и думали, что за ним скрывалось нечто очень плохое, - не могло быть так много дыма без огня.
Именно это и говорят в настоящее время люди, когда видят нечто особое. Должно быть, в Иерусалиме самыми порочными были те восемнадцать человек, на которых упала силоанская башня ! “Нет”, - сказал Господь. У Бога свои собственные удивительные пути, о которых мы ничего не знаем. “Но, если не покаетесь, все так же погибнете”, то есть худшей гибелью, чем падение башни. Мы находим, что человека держали не безгрешным - от этого он был далек, а совершенно свободным от всего скрытого зла, которое вменялось ему из-за его ужасного страдания, которое полностью отвратило сочувствие друзей; и вместо того, чтобы получить хоть крупицу сочувствия, он получил множество презрения и подозрения в том, что в нем было что-то очень порочное.
Всем этим и были проникнуты их речи. И они постепенно становились все хуже и хуже, особенно одна из них, а именно последняя речь Софара, которую он изверг настолько неистово, что так или иначе побоялся выступить вновь. Мы узнаем, что Елифаз и Вилдад все же продолжили, но Иов опроверг их обоих. Они были совершенно поражены доводами Иова, и причина этого заключается в том, что в Иове была правдивость, которой в них не было, хотя Иову нужно было так много познать. Поэтому появляется Елиуй - новое действующее лицо в этом деле, а после этого - и сам Господь. Таковы фактические события. Это не является вымышленной историей. Действительно был такой человек по имени Иов, которому пришлось пройти через все эти испытания, и были трое его друзей, был также и Елиуй; и далее Бог раскрыл свое присутствие и свой помысел и разрешил это дело, вызволив Иова изо всех его несчастий, и благодаря ходатайству Иова простил троих друзей за все их плохие и безосновательно подозрительные чувства по отношению к Иову.
И вот сейчас выступил Софар: “Размышления мои побуждают меня отвечать, и я поспешаю выразить их”. Да, именно в этом и коренится поспешность. Так легко говорить тому, кто не находится в бедственном положении, и подозревать человека, который находится в глубине несчастий, - подозревать в каком-то зле. И именно в это впал сей молодой человек, ибо он действительно был моложе остальных. “Разве не знаешь ты, что от века, - с того времени, как поставлен человек на земле [разве ты единственный человек, которому ведомы помыслы Бога?] - веселье беззаконных кратковременно, и радость лицемера мгновенна?” Неужели это все, что Софар когда-либо узнал? Разве он не знал о деяниях Бога ради наказания и блага его детей здесь, на земле? Разве не думал о наказании нас Богом даже еще до того, как стало известно и даровано нам его отеческое отношение? Ибо сейчас нам предоставлено привилегированное место - мы являемся детьми Бога. Таковыми были и ветхозаветные святые, но они не знали этого. Они были святыми Бога и прекрасно знали, что были выделены для Бога, что были не такими, как мирские люди. Они прекрасно знали об этом, ожидая единственного, кто разрешил бы все вопросы и раскрыл бы все явления. Даже самаритянка знала это: “Когда Он придет, то возвестит нам все”. Он должен разъяснить все трудности. Но для Софара не было никаких трудностей. То же самое, в основном, происходит и с теми людьми, которые знают слишком мало; они воображают, что знают все. Поэтому Софар и считал, что есть главный факт: справедливый Бог наверху, неправедные, нечестивые люди на земле и постоянные отношения с ними Бога. Но в действительности это было не так. Большей части мира Бог всегда дозволял преуспевать в зле, и причиной этого было то, что еще не наступило время суда. Могут происходить и суды, могут быть и исключительные отношения с нечестивыми, так же, как и случай с Иовом был довольно исключителен в суровости его наказания, в том, как сатана был призван Богом совершить самое худшее; и Бог хранил все это в тайне от Иова, даже когда Иов начал обвинять Бога, думая, что Он был чрезмерно суров по отношению к нему, допуская все это. Но он находился в таком состоянии не столько во благо самому себе, сколько во благо нам. И теперь у нас есть книга и нам предназначено извлекать из нее пользу для себя и для других людей. “Хотя бы возросло до небес величие его, и голова его касалась облаков, - как помет его, на веки пропадает он; видевшие его скажут: где он?”
Софар отнюдь не испытывал недостатка в силе выражений. Он был, что называется, красноречивым человеком; фактически все они были красноречивы. Все они умело защищали свою точку зрения, разве что при этом присутствовала недальновидность. Они не видели того, что все это исходило из божественной добродетели и в благословение самого Иова, - то, что Бог заставил Иова признать свою ничтожность, а также зло, которое было внутри и которого он никогда не замечал; признать как грех против Бога то, что он слишком хорошо думал о самом себе, пользуясь тем, что произведено благодатью. Ибо я не отрицаю, что благодать довольно много сделала для Иова. Благодать создала прекрасный характер, полный благожелательности, и высокой нравственности намерения. Да, но почему Иов опирался на себя и слишком много думал о себе? Почему Иов считал себя гораздо выше других? Все эти мысли были в голове Иова, и они должны были быть раскрыты. Для Иова это был главный урок, который необходимо было познать, и все это проявилось в очень суровой цене наказания и страданий Иова. “Как сон, улетит, и не найдут его; и, как ночное видение, исчезнет”. Это было истинно для некоторых случаев. Но где были глаза Софара, где была его проницательность? И это было все, что он видел из происходившего в мире?! Это был слишком узкий взгляд на деяния Бога. “Глаз, видевший его, больше не увидит его, и уже не усмотрит его место его. Сыновья его будут заискивать у нищих”. Он предполагает, что Бог все еще будет поддерживать семью и будет иметь отношения с детьми и что им надлежит вернуть некоторые из сомнительных благ, которые приобрел их отец.
На все это было указано Иову, но в этом не было и доли истины. Это было не что иное, как злые подозрения. Так, он описывает его случай в очень сильных выражениях, которые мне не следует повторять, - описывает все его внутреннее несчастье и то, что он вынужден был отказаться от всего, что поглотил. “Не видать ему ручьев, рек, текущих медом и молоком!” То есть Софар признает, что Бог наслаждается творением добра. Да, Он наслаждается, но не только праведными, но и неблагодарными и злыми. Значит ли это, что Он доволен ими? Как раз наоборот, но из-за своей доброты Он заставляет светить солнце как над добрыми, так и над злыми, и Он посылает свой дождь как на праведных, так и на неправедных. Как просто и великолепно наш Господь изложил нам все это! Да, человек является чрезвычайно нечестивым, самым большим врагом Бога, живущим на земле, который пользуется всеми этими благами и вообще не думает о Боге. Так, он является совершенно бесчувственным, более бесчувственным, чем, может быть, животное. Здесь присутствует еще меньше благодарности, чем даже у бедного неразумного животного, которое признает доброту и заботу своего хозяина. И в человеке это являет собой действительно нечто ужасное. Вы можете встретить высокообразованных людей с наивысшими способностями, которые становятся подобными скале или камню перед добротой Бога. Это вы и имеете сейчас. Но появился Новый Завет и все нам разъяснил. Все это определяется одним словом - неверие. Начало доброты Бога начинается в человеке тогда, когда тот приходит к осознанию своей порочности, а это осуществляется только верой. Именно с ее помощью Бог и движет им. И Слово Бога является основой и средством, с помощью которого человек выводится из тьмы на свет и из смерти к вечной жизни. А почему? Потому что Слово Бога раскрывает Христа. И верующий обретает Христа по божественному свидетельству. А теперь большая часть людей предается либо неверности, либо суеверию. И то и другое развивается в них гораздо значительнее, чем истина в настоящий момент. Бог, несомненно, обращает души, но если несколько душ и обращаются, то как много отступает? И зачастую как раз из тех семей, где любят Господа! Так происходит уже на протяжении нескольких столетий. Так было в начале, так остается и сейчас. Некоторые верят тому, что сказано, а некоторые - нет. И когда одни обретают безграничное и вечное благословение, другие впадают в абсолютную погибель. И здесь мы видим всестороннюю важность познания нами помысла Бога. В этом не могут помочь ни опыт, ни традиция. Вилдад был привержен традиции так же, как Елифаз - опыту; а Софар, насколько я представляю, был гораздо более уверен в себе. И именно эта самоуверенность делает человека еще более подверженным влиянию, нежели придавание слишком большого значения мудрости или традиции старцев, живших до нас. Нет, у Бога свое собственное Слово, и мы чтим Бога тем, что принимаем его Слово и применяем его Слово не столько по отношению к другим людям, сколько по отношению к самим себе. И все проистекает из следующего -“я верю”. Именно в этом и терпит неудачу все человеческое познание. Человеческое познание, например, наука, полностью основывается на том, что происходит перед нашими глазами, или на том, что нам удается постичь, даже если это недоступно нашим глазам, - иногда с помощью микроскопа, иногда с помощью телескопа, но, как бы то ни было, все основывается на том, что находится перед глазами человека или перед его разумом.
А божественное благословение полностью основывается на божественном свидетельстве. Вы чтите Бога, верите в Бога вопреки самому себе, верите в Бога вопреки своим грехам и, веруя в Бога, принимаете его свидетельство о его собственном Сыне. Но у Бога в сердце достаточно любви, чтобы возложить на Господа Иисуса все наши грехи, и Он в совершенстве познал божественный помысел относительно этого. Таково христианство сейчас, так было, конечно же, и в дни Иова. Было вполне достаточно света - немного отдаленный луч света, просвет в облаках, показывающий, что должен прийти Мессия, и это было все. Было некоторое возрастание света в Псалмах и еще в большей степени в книгах пророков; но никогда не было полного света до тех пор, пока Он не пришел. И тогда это был уже не просто луч, и это было не только лишь обетование - это был Он сам. Это был Сын Бога, и вечная жизнь в Сыне должна была быть дана каждому, кто уверует в него. Говоря это, я не имею в виду лишь условное согласие. Нет, возлюбленные друзья, мы можем быть приведены к истине всегда только через нашу совесть. Не будет никакой божественной связи до тех пор, пока совесть не признает нашу греховность и не отдает себя в вере Господу Иисусу. Итак, сейчас мы не находим ничего подобного в Софаре; все устремлено лишь к тому, чтобы осудить нечестивого человека. Ему никогда не приходило в голову осуждать праведного человека, а это дело было вполне реальным. Так, он описывает Иову ужас всего того, что произойдет с человеком, который продолжает пребывать в нечестивости и может только лишь умело скрывать это. И действительно, именно так он и думал об Иове и никогда не смог бы понять этого до тех пор, пока Бог не поверг каждого из них в прах. Все они были обязаны Иову за то, что избежали сурового наказания. Он заканчивает, говоря: “Вот удел человеку беззаконному от Бога и наследие, определенное ему Вседержителем!” Здесь нет и малейшего осознания того, что Бог может наказывать и тех, кого Он любит в течение всего этого времени странствий. Именно это Бог и совершает. Именно это Он осуществляет ныне по отношению ко мне и к вам. Апостол Павел сразу же упоминает об этом еще в начале своего первого послания, то есть, будучи рожденными Богом, мы вступаем с ним в отношения как с Отцом. Каждый судит о нас по нашим делам. Он не будет осуждать нас сразу же - предстоящее осуждение полностью находится в руках Христа; и особо сказано, что Отец все это вверил своему Сыну; и именно как Сын и как прославленный человек воссядет Господь на великий белый престол, где все зло неправедных станет окончательно осуждено. Это будет последним актом, который будет иметь место как раз перед тем, когда появятся новые небеса и новая земля, где и будут жить праведные. Отец не имеет к этому отношения, но Отец во всем имеет отношение к созерцанию за нашими прегрешениями, к подрезанию виноградника, каждой ветви виноградника, и именно это происходит сейчас. Отец является виноградарем, и Он подрезает ветви, чтобы мы приносили больше плодов; а если вообще нет плодов, то Он уничтожает такой виноградник.

### Иов 21

И теперь, в двадцать первой главе, Иов отвечает: “Выслушайте внимательно речь мою”. Для испытываемого человека возможность выговориться приносит большое облегчение. Ему совершенно не удалось вызвать сочувствие к себе, и все же Иов предпочел просто высказаться и не испытывал никаких трудностей в восприятии того, что они говорили. “И это будет мне утешением от вас. Потерпите меня, и я буду говорить; а после того, как поговорю, насмехайся”. Это было сурово, но не более сурово, чем они того заслуживали. “Разве к человеку речь моя?” Посреди всего этого он обладал глубоким чувством взаимодействия с Богом, а это и является подлинным благочестием. “Как же мне и не малодушествовать?” Иными словами: “Я не понимаю этого, а именно того, что делает это таким ужасным”. И далее: “Посмотрите на меня и ужаснитесь, и положите перст на уста. Лишь только я вспомню, - содрогаюсь, и трепет объемлет тело мое”. Но что же его так пугало? Почему он видел как раз противоположное тому, что видел Софар?
Софар ограничивается просто лишь исключительными случаями наказания Богом особо нечестивых людей. И такие случаи то и дело происходят. Человек тщетно призывает имя Бога и клянется в откровенной лжи - возможно, воровстве или каком-либо ином нарушении, и после этого он падает замертво. Да, это очень необычный случай. Другие люди клянутся в этом, сохраняя свои деньги, и пытаются сохранить свой характер, но тем не менее они накапливают гнев на день гнева. Что же сейчас заставило Иова дрожать, когда он увидел, что процветает нечестивый? И, как он здесь говорит, “почему беззаконные живут..?” Он говорит, что не может пока этого понять; он может великолепно понять то, что Бог повергает нечестивых, они только этого и заслуживают; но такого не происходит с большинством подобных людей, и создается впечатление, что они пока процветают в своей нечестивости. “Почему беззаконные живут, достигают старости, да и силами крепки? Дети их с ними перед лицем их”. Все это вовсе и не исчезало, как обычно, подобно сну (как представлялось Софару); скорее, все происходило как раз по-другому. “Домы их безопасны от страха”. Дома многих набожных людей подвергаются нападениям разбойников, дома многих набожных людей загораются над их головами, и при этом могут быть нечестивые люди наихудшего характера, которые совершенно не попадают в такие беды!
Но их ожидает ужасный конец, подобный концу богача. “Сказал безумец в сердце своем: нет Бога”. Это было очень серьезно; но именно Господь описал нам такую картину. Никто не мог сказать ничего определенного, пока не пришел Господь. Но это не является описанием того, что произойдет после воскресения; это будет иметь место непосредственно после смерти. И то был не нечестивый человек, каким он показался иудеям, и то был не пьяница, или вор, или разбойник, или кто-либо еще подобного рода. Он был высокоуважаемым человеком, он был человеком, отличавшимся снисходительностью к самому себе. Мы не слышим никаких проклятий, мы не слышим никаких насмешек. Таков он был, и он признавал отца Авраама даже среди всех своих мучений, и именно Господь является тем, кто все это описывает. Богач очень беспокоился о душах своих пяти братьев, он очень тревожился о них. Иначе говоря, он был человеком, который среди людей слыл весьма уважаемым, но при этом не было веры, не было покаяния, не было взирания на Бога, не было ожидания Мессии. Он испытывал удовольствие, наслаждаясь всем своим богатством, а что касается бедного Лазаря, то он мог бы позавидовать и собакам богача.
“Домы их безопасны от страха, и нет жезла Божия на них”. Да, но жезл на них найдется. “Вол их оплодотворяет и не извергает, корова их зачинает и не выкидывает”. Все процветает. “Как стадо, выпускают они малюток своих, и дети их прыгают”. Все улыбаются и счастливы. “Восклицают под голос тимпана и цитры и веселятся при звуках свирели [пожалуй, это весьма серьезно - обнаружить то, что все это относится к таким плохим людям; это очень серьезная проверка для тех, от кого отказались]; проводят дни свои в счастьи и мгновенно нисходят в преисподнюю. А между тем они говорят Богу: отойди от нас”. Слова Иова гораздо более серьезны и более истинны, чем неистовство, описанное Софаром. “Не хотим мы знать путей Твоих! Что Вседержитель, чтобы нам служить Ему? и что пользы прибегать к Нему?” Этим не подразумевается, что они говорили это какому-либо человеку; их поведение говорило это Богу.
То, что мы читаем, имеет очень большое значение. “Сказал безумец в сердце своем: нет Бога”. Возможно, он ни разу в жизни не произносил этого. “Бога нет”, - это говорит его сердце. Бог читает язык его сердца. И злой слуга говорит в глубине своего сердца, что его господин медлит со своим приходом. Возможно, он проповедовал то, что люди называют “вторым пришествием”, но совершенно другое говорило его сердце. В действительности он вообще не ожидал Христа; он был рад, что Христос не приходил. С ним никогда не была связана молитва: “Приди, Господь Иисус”. Так что очень важно то, как Господь воспринимает коварных и как читает в их сердце. И поэтому чрезвычайно важно, чтобы мы осуждали самих себя, взирая на Господа, чтобы мы могли иметь самого Христа перед нашими душами так привычно, чтобы наполниться его разумом, быть направляемыми его любовью и ведомыми Святым Духом, который дает необходимую силу и благодать тем, кто взирает на Христа.
“Видишь, счастье их не от их рук. - Совет нечестивых будь далек от меня!” Иов отстоял дальше от подобных людей, чем трое его друзей. Вполне возможно, что этим троим очень нравилось быть в хороших отношениях с людьми, которые так процветали, ибо это представляет собой вполне распространенную ловушку. Людям нравится быть, как они говорят, “в хорошей компании” и нравится быть уважаемыми теми людьми, которые снискали уважение в этой жизни. Но где же Христос во всем этом? Наши сердца призваны быть с тем, что ценит Христос, и с теми, кого Христос любит. Я не говорю, что мы не должны испытывать сострадающую любовь к самым худшим среди человечества; конечно же, но эта любовь совершенно иная. Это любовь семьи Бога. Это выше, чем любовь необращенной жены, выше, чем любовь наших детей, если они не приведены к Богу. Семья Бога находится ближе к нам, и ради вечности мы рады ходить сейчас в этой вере и любви. “Часто ли угасает светильник у беззаконных [здесь он касается другой стороны, о чем все они и твердили постоянно, лишь взглянув на это], и находит на них беда..?” Подобные случаи имели место, он видел и знал о них, и никоим образом не оспаривал этого. Вы видите, что давление Софара и остальных представляло собой лишь часть истины. А половина истины никогда не освещает. То, что вы оставляете, может иметь такое же, а может быть, и более важное значение, и как раз в этом и заключается различие. Несмотря на все свои недостатки, Иов все же был привержен истине, и он взирал на нее, вкладывая гораздо больше сердца и обладая более испытанным сознанием. Есть люди, изрекающие нравоучения или проповеди, но это исходит у них не из души, это представляет собой лишь правильные речи, основывающиеся на их мыслях. Эти речи вообще не были подлинным языком веры. И язык Иова был таковым, несмотря на все его пороки. “Они должны быть, как соломинка пред ветром и как плева, уносимая вихрем. Скажешь: Бог бережет для детей его несчастье его. - Пусть воздаст Он ему самому, чтобы он это знал. Пусть его глаза увидят несчастье его [он допускает, что такое может произойти в семье], и пусть он сам пьет от гнева Вседержителева. Ибо какая ему забота до дома своего после него, когда число месяцев его кончится?” То есть эгоистичность является основой всех нечестивых людей, которые процветают в этом мире. И даже их дети никоим образом не могут быть предметом сравнения с числом их месяцев. Они хотят только одного - жить как можно дольше.
“Но Бога ли учить мудрости [теперь он возвращается к нему, чтобы защитить его], когда Он судит и горних? Один умирает...” Вы видите, что он рассматривает это с двух сторон. Этот самый человек говорит об истине как состоящей из двух частей; но это был всего лишь разговор, это не было воплощено в жизнь. Это был мудрый взгляд, но это была лишь апофегмата, не являющаяся истинным выражением его чувств и жизни. И Иов обладал реальным представлением о Боге. “А другой умирает с душею огорченною, не вкусив добра. И они вместе будут лежать во прахе”. И беспечный мир идет к своим могилам и полагает, что здесь все в порядке. Именно это и называется “осуждением с милосердием” - милосердным осуждением! Они полагают, что все отправляются на небеса, если только они не очень плохи, не явно нечестивы! Но каково же осуждение сообразно Богу? Один умер за всех, когда все были мертвы. Таково состояние человека. А здесь речь вообще не идет об их состоянии, об их кончине. Он умер за всех, за все человечество. Все они не подлежат извинению. И смерть Христа приводит их к еще худшему состоянию (если они не верят), чем если бы Христос вообще никогда не приходил и не умирал. Он умер за всех, чтобы они, живущие, - о! здесь есть разница - больше не жили для самих себя. А именно это все они и делали. Мертвые, духовно мертвые, живут не иначе, как только для самих себя. Это может быть и почетом, это может быть и снисканием уважения человечества и мира, но они живут для самих себя, а не для него.
А христианин, верующий, живет для него, того, который умер ради нас и вновь воскрес. Но не сказано, что это будет для всех. Воскресение Господа есть залог того, что Он вскоре будет судьей тех, кто не верит. Воскресение для верующего есть свидетельство от Бога о том, что все его грехи устранены. Ибо единственный, который стал ответственен за его грехи, сошел в гроб, и Бог воскресил его, чтобы показать нам, что наши грехи больше не существуют. Это - для всех тех, кто верует, и ни для кого более. А что же для других? Воскресший человек является единственным, кто все осудит. Именно это и провозгласил апостол афинянам. Они не были верующими, и поэтому он не говорил об оправданных, но он рассказывал им, что воскресение Господа есть доказательство и залог, данный Богом в том, что Он намерен осудить весь населяемый мир с помощью того человека, которого Он воскресил из мертвых. Важность и такую серьезность придает этому то, что в гроб его положил человек; именно человек убил его. А Бог воскресил его. И воскресший человек будет судить всех, кто живет, весь населяемый мир. Но здесь нет белого престола для суда; Господь будет судить населяемый мир, когда вновь появится в облаках небес. Здесь не говорится о том, что будут взяты все его, а говорится о его пришествии для суда над всеми, кто таковыми не являются.
“Знаю я ваши мысли и ухищрения, какие вы против меня сплетаете”. Вы видите, что здесь он возвращается к их заблуждению по причине узости их видения и неуместности дозволения людям подозревать без малейшего на то основания. Нет, мы призваны жить на основе того, что знаем; мы призваны говорить о том, что знаем, а там, где мы не знаем, мы взираем на Бога. “Где дом князя, и где шатер, в котором жили беззаконные? Разве вы не спрашивали у путешественников и незнакомы с их наблюдениями, что в день погибели пощажен бывает злодей..?” Это и является причиной того, почему они процветают. Он, главным образом, подчеркнул истину, очень важную с нравственной точки зрения: “В день гнева отводится в сторону”. Ни единого слова о нынешнем времени! Его друзья принимали во внимание лишь то время как соответствующее доказательство того, что Бог думает о людях: если Он считает, что все мы поступаем правильно, то мы процветаем, а если мы попадаем в беду, то это значит, что мы плохие люди. Такова была их совершенно неправильная и порочная теория. “Кто представит ему пред лице путь его, и кто воздаст ему за то, что он делал? Его провожают ко гробам и на его могиле ставят стражу. Сладки для него глыбы долины [обращается внимание лишь на внешний вид], и за ним идет толпа людей, а идущим перед ним нет числа. Как же вы хотите утешать меня пустым? В ваших ответах остается одна ложь”.

### Иов 22

Итак, теперь мы вновь приступаем к Елифазу (гл. 22). Елифаз отвечает, говоря: “Разве может человек доставлять пользу Богу? Разумный доставляет пользу себе самому”. Да, Елифаз, но разве человек не может угодить Богу? Благочестивый человек подчиняется Богу и слушается Слова Бога не ради пользы, а для того, чтобы угодить ему; а почему? Потому что любит его. Это совершается не ради какой-то пользы. Именно так и поступал впоследствии иудей. “Что за удовольствие Вседержителю, что ты праведен?” Да, было удовольствие. Он полностью ошибался относительно этого. Бог был доволен Иовом, именно тем человеком, по отношению к которому они поступили так предательски и которому они вменили всевозможное зло. Как вы помните, в начале книги Бог обратил внимание на то, что на земле не было другого человека, который был бы подобен его рабу Иову; и все же оставалось то, что Бог намеревался раскрыть, о чем Иов не имел никакого представления, то есть то, что он никогда не признавал как неправильное. “Неужели Он, боясь тебя, вступит с тобою в состязание, пойдет судиться с тобою? Верно, злоба твоя велика, и беззакониям твоим нет конца. Верно, ты брал залоги от братьев твоих ни за что [вновь проявляются все подозрения к нему во зле] и с полунагих снимал одежду. Утомленному жаждою не подавал воды напиться”.
Елифаз представляет все то, что мог совершить Иов и за что он теперь страдает. “А человеку сильному ты давал землю [Иов сам был “сильным” человеком], и сановитый селился на ней. Вдов ты отсылал ни с чем и сирот оставлял с пустыми руками. За то вокруг тебя петли [вы видите, что все доводы совершенно ошибочны], и возмутил тебя неожиданный ужас, или тьма, в которой ты ничего не видишь, и множество вод покрыло тебя. Не превыше ли небес Бог? посмотри вверх на звезды, как они высоко! И ты говоришь: что знает Бог?” Это было не то, что говорил Иов, а как раз противоположное. “Может ли Он судить сквозь мрак?” Да, несомненно, он не был насмешником. Ничего подобного. Он был набожным, но недальновидным человеком, и существует очень много таких людей. “А Он наполнял домы их...” Далее чувствуется некоторая нежность к Иову. “Сблизься же с Ним - и будешь спокоен; чрез это придет к тебе добро. Прими из уст Его закон [Елифаз, конечно же, не был похож ни на Софара, ни на Вилдада] и положи слова Его в сердце твое. Если ты обратишься к Вседержителю, то вновь устроишься”. Так это и было. Как мало он знал, к своему стыду, о том, что возвращение должно было вот-вот стать явью. “И будешь вменять в прах блестящий металл, и в камни потоков - золото Офирское”. Так это и произошло самым великолепным образом, и гораздо раньше, чем того ожидал Елифаз. “Когда кто уничижен будет, ты скажешь: возвышение! и Он спасет”.
В английском переводе в стихе 30 допущена очень грубая ошибка: слово “остров” употреблено неверно {Прим.ред.: имеется в виду авторизованный перевод английской Библии, где написано: “Избавит и остров невинных...”}. В еврейском языке это слово означает не только “остров”, но и “не”, “нет”. Чтобы проиллюстрировать это, возьмем, к примеру, слово “Ихавод”; “и”, употребленное как наречие, передает отрицательное значение, так как “Ихавод” означает “нет славы” или “бесславие” - “отошедшая слава”. Такое имя дала бедная жена Финееса своему сыну, когда была уже при смерти. Итак, здесь мы имеем подобное слово, и переведя отрицательную частицу, вы получите подлинное значение этого выражения - “небезвинный”. “Остров” лишает это выражение всякого смысла. Никто не смог бы объяснить это выражение в той форме, в какой оно дано в авторизованном варианте; ни один человек не сделал этого, и даже не принимался за это; и самое удивительное, что все остается по-прежнему. Я полагаю, что в исправленном варианте все правильно; но об этом следует знать, потому что я осмелюсь сказать, что вы с большим удивлением обнаружили выражение “остров невинных”. Вы знаете, что в Европе есть небольшой уголок, который называется “островом святых”, но “остров невинных” звучит более необычно. Такого никогда не было. Человек потерял свою невинность, которая никогда не будет восстановлена. Человек обретает святость верой во Христа, но нет восстановления невинности. “Избавит и небезвинного” - в этом заключается суть.
Да, Бог сделал это. А кем же были они - Елифаз, Вилдад и Софар? Они были людьми, которые не невиновны, - они были виновны, они были “небезвинными”. Так что в этом варианте скорее всего грубо смешаны два слова. Подлинное значение заключается в следующем: “Избавит и небезвинного”. И это было подтверждено в случае с тремя друзьями Иова скорее, чем этого ожидал Елифаз. Бог счел их виноватыми перед их дорогим братом, о котором у них сложилось превратное мнение и которому они вменяли в вину всевозможное скрытое зло, сделав его как лицемером, так и непослушным человеком. И здесь Елифаз неосознанно произнес слова, которые казались ему истинными. Иногда мы слышим слова, сказанные христианином случайно (возможно, они не имели представления о том, что когда-либо будут оправданы), и насколько мне известно, слышим от очень искренних душ, возможно, только от какого-то бедного брата, который не может писать, или от бедной сестры, которая умеет делать очень мало, разве что штопать носки.
Так, здесь мы находим, что эти слова были истинны. Бог имеет отношения в большей степени с добрыми словами, которые произнесены, чем мы это вообще осознаем. Елифаз, хотя он и был так не прав, тем не менее позволял говорить слова, которые удивительно истинно относились к самому Иову. “Избавит и небезвинного [вот соответствующее слово], и он спасется чистотою рук твоих”. Именно Бог и заставил их почувствовать то, что Иов был более праведен, чем они, что его руки были чище, чем их руки. Они осквернили свои руки, напав на Иова так жестоко и неистово, и они были обязаны Иову за то, что им сохранили их жизни.

### Иов 23

В следующей, 23-ей, главе Иов отвечает, и его ответ мы и будем рассматривать. “Еще и ныне горька речь моя: страдания мои тяжелее стонов моих. О, если бы я знал, где найти Его..!” Да, это было сердце благочестивого человека, хотя он ощущал и испытывал жестокую боль от своих ужасных страданий. Он был так занят прежде, что не мог обрести Бога, хотя и пытался сделать это задолго до испытаний. “И мог подойти к престолу Его! Я изложил бы пред Ним дело мое и уста мои наполнил бы оправданиями; узнал бы слова, какими Он ответит мне, и понял бы, что Он скажет мне”. Теперь он желал именно этого. Он не боялся того, что сказал бы Бог. Он был уверен, что это были бы добрые слова, потому что Он любил и потому что Иов знал, каким Он был. “Неужели Он в полном могуществе стал бы состязаться со мною?” Именно так они и думали. “О, нет! - говорит он. - Пусть Он только обратил бы внимание на меня”. Дал бы силы - это было бы уже слишком. Скорее, “Он только обратил бы внимание”. “Тогда праведник мог бы состязаться с Ним, - и я навсегда получил бы свободу от Судии моего”. Иначе: “Я знаю, что все бы уладилось, если бы я только услышал его. Если бы я мог подойти к нему ближе, то Он выслушал бы меня”.
“Но вот, я иду вперед - и нет Его, назад - и не нахожу Его; делает ли Он что на левой стороне, я не вижу; скрывается ли на правой, не усматриваю. Но Он знает путь мой”. И теперь вы видите, что его сердце всегда было обращено к центру внимания - к Богу. Под тяжестью горя он мог бы и отклониться подобно стрелке компаса, которая отклоняется, но всегда возвращается к полюсу. “Нога моя твердо держится стези Его; пути Его я хранил и не уклонялся. От заповеди уст Его не отступал”. Он был совершенно уверен в том, что у него чистая совесть. Но она не была таковой, и это ему предстояло познать. Бог должен был показать ему это, потому что дело касалось не только какого-то внешнего бесчестия, которое было бы замечено всеми. А люди думают именно так.
Мне приходилось бывать у смертного одра христиан, и мне жаль говорить о том, что из их уст я слышал одну принципиальную вещь: “Вспоминаю мою долгую жизнь в приверженности Господу Иисусу”. Если бы Иов сказал: “Я вспоминаю щедрую милость и долготерпение Бога и его постоянную поддержку, чего я никогда не заслуживал”, - да, тогда все было бы правильно. Возможно, мне следовало бы добавить, что те, кого я слышал, говорили так, как будто они никогда не слышали евангелия, как оно знакомо всем нам. И все же я не сомневаюсь, что они были христианами, но уклонившимися с истинного пути под воздействием плохих учений. “Нога моя твердо держится стези Его; пути Его я хранил и не уклонялся. От заповеди уст Его не отступал; глаголы уст Его хранил больше, нежели мои правила. Но Он тверд; и кто отклонит Его? Он делает, чего хочет душа Его. Так, Он выполнит положенное мне.”. Иов допускал его полное превосходство, допускал его абсолютную власть. “Так, Он выполнит положенное мне, и подобного этому много у Него. Поэтому я трепещу пред лицем Его”. Он был обеспокоен тем, что между ним и Богом что-то было, то, к чему у Бога возникал вопрос, но какой - этого он пока не понимал. “Размышляю - и страшусь Его. Бог расслабил сердце мое, и Вседержитель устрашил меня. Зачем я не уничтожен прежде этой тьмы, и Он не сокрыл мрака от лица моего!”

### Иов 24

Глава 24 завершает ответ Иова Елифазу, который мы начали рассматривать. Иов вполне ясно объяснил, что все сейчас находится в ненормальном состоянии и что нельзя судить об отношении Бога по степени преуспевания человека здесь, на земле; ибо праведные чаще всего подвергаются гораздо большим испытаниям, и это не является доказательством того, что в них есть что-то плохое, напротив, Бог подвергает их испытанию, чтобы показать, что они действительно являются его. Покорность сердца - именно к этому мы и призваны под судом и для совершенной уверенности в Боге. И все же мы обладаем преимуществом, которым не обладали ветхозаветные святые и которое они не могли иметь до тех пор, пока не пришел Христос, - не только лишь пока не осуществлено было дело Христа, но и пока не воссиял его свет. У них не было такого преимущества. Это происходило еще прежде, чем был дан закон. Тем не менее мы ясно видим, что было достаточно света для тех, кто уповал на Бога, и что, несомненно, тогда была тьма, впрочем, как и сейчас, для тех, у кого не было веры в Бога. Наконец, главным полезным уроком книги является различие между верующими и ответ, почему такая разница существует. Между Иовом и его тремя друзьями была большая разница, и я осмелился указать на то, в чем заключалась эта разница. Какой бы ни была ошибка Иова и каким бы ни был его гнев от того, что его считали лицемером (если нам когда-либо было известно нечто подобное, то мы могли бы познать всю горечь этого), нет такого удара, который чувствовался бы настолько глубоко и сильно, как удар от тех, кто признается в любви к нам. И все же дьявол всегда действует и пытается обмануть детей Бога.
Итак, здесь мы обнаруживаем это в крайней форме. Есть большая разница между историей Иова и других людей. Они знали об этом только в определенной степени, но Бог показал это очень выразительно на примере Иова, который подвергся большим испытаниям, чем другие. Я не имею в виду, что Павел, Петр и другие не могли подвергаться испытаниям своего рода и что их жизнь была в их руках. Такого не было в случае с Иовом. Речь не шла о жизни, речь шла о терпеливости. Его жизнь не должна была быть затронута; если бы Иов умер, то это повредило бы повествованию, но Бог позаботился о том, чтобы, какими бы ни были страдания Иова, его жизнь была сохранена для того, чтобы пройти через такое испытание, какого, возможно, никогда не было с тех пор, как начался мир; и все же оно привело к несравнимой пользе. Именно это Бог и показывает здесь.
Сатана никогда ничего не делает во благо, но всегда во зло. Однако в данном случае сатана потерпел полное поражение, и это совершил Бог, и совершил именно неверием и бездуховностью троих друзей Иова. В этом заключается основная мораль книги. Только после этого Иов начал проклинать свой день, чего никогда не делал прежде. Он сносил все, что посылал на него сатана, сносил это с мужеством и с уверенностью в Бога. Но когда трое его друзей начали приписывать ему скрываемую нечестивость, лицемерие, то для Иова это было уже слишком: он не мог вынести этого. И поэтому он разразился множеством слов, крайне неподобающих, но Бог допустил все это, потому что в основном Иов был привержен Богу и, что бы его ни постигло, желал принять это от Бога. Он не мог понять - почему, но все же он оставался приверженным Богу. И теперь он сам излагает свою историю.
“Почему не сокрыты от Вседержителя времена, и знающие Его не видят дней Его? ” То есть сейчас времена зла, но как же так происходит, что тот, кто является управителем нравственности, кто замечает всякое зло, даже слова людей, раскрывающие тайны сердца, - как же так происходит, что Он позволяет, чтобы все это происходило, и что нет дня возмездия? Да, мы очень легко можем ответить на этот вопрос - все это сохраняется для Христа. Отец не будет судить ни одного человека - это не является тем, что будет делать Отец. Он проявляет любовь, потому что Он - Отец; Он проявляет любовь, потому что Он - Бог, потому что Бог есть любовь, равно как и свет. И посему это сохраняется для Христа, и причина очень проста. Христос был единственным, кого ненавидели без малейшей на то причины, безо всякой вины. Ненавидели как его, так и Отца, и поэтому для Господа Иисуса сохраняется право на исполнение суда. Весь суд был совершен над Сыном, потому что Он есть Сын человека, и его ненавидели именно как Сына человека; отвергалась его божественность, и Он рассматривался как один из нечестивых. Его считали самаритянином, и даже демоном. Для человека не было ничего плохого в том, чтобы говорить так и чувствовать.
И эти люди не были язычниками. Как таковые, язычники не были так плохи. Народ Бога, находящийся в плохом состоянии, является худшим, чем кто бы то ни было. Именно поэтому многие не могут понять и не верят. Здесь они стучат в свои барабаны и дуют в трубы в христианстве, как будто все хорошо. О, они действительно созрели для суда даже в Англии, а не только лишь на Камчатке или в центре Африки. Если люди не верны, то чем больше есть света, тем они хуже. И поэтому наш Господь был очень ясен, показывая, что иудеи были людьми. Речь не шла о Содоме и Гоморре. Они рассуждали об отвратительности Содома и Гоморры. Господь говорил, что они хуже, чем те. В день суда отраднее будет Содому, Гоморре и Тиру - все эти места считались особенно нечестивыми, - а Хоразину, Вифсаиде и Капернауму будет гораздо хуже. Капернаум был тем местом, где Он жил. Этот город считался его городом в Галилее, но отвергал его свет и любовь. Поэтому чем вы ближе к благословению, если благословение ваше, тем больше вы виновны. А затем проявляется другая очень важная вещь, а именно: пока нет самоосуждения, пока нет постоянного осуждения, происходящего изо дня в день, мы попадаем в сложное положение, теряем благодать истины, теряем ее силу в своих душах и, таким образом, можем быть очень самодовольны, потому что знаем, что мы веруем. И именно в таком состоянии находились друзья Иова. Так им было очень удобно, с ними не происходило ничего плохого, с ними было все в порядке, а Иов - он, должно быть, был очень плохим. Таково было их совершенно неправильное суждение. И теперь Иов сталкивается с вопросом: как же так, раз времена так плохи, то почему же не наступает день расплаты? Мы не видим этого. Но он грядет, этот день ожидает лишь единственного, кто может в совершенстве справиться со злом.
Мы все склонны быть очень пристрастными. Иногда мы видим зло, которое представляется нам чрезвычайно явным - особенно в глазах человека. Некоторые люди очень сильно пьют. Да, но эти же люди совершенно не подвержены жадности. Тем не менее я предполагаю, и никто не будет отрицать, что дух алчности является для души гораздо более ослепляющим и причиняющим вред, чем даже унижение человека пьющего. Несомненно, пьющий человек является объектом презрения тех, кто воздерживается от этого, и именно они выносят ему самое суровое осуждение; именно в этом на них совершает свои нападения дьявол. “О нет, я никогда не пью, я ни капли в рот не беру, я хороший человек, а они - очень плохие, очень порочные”. Да, я ничуть не сомневаюсь в том, что они плохи, но я утверждаю, что те, кто о себе высокого мнения, еще хуже их. Нет такого, чтобы у Бога пьющий человек вызывал большее отвращение, чем тот, кто высокого мнения о себе; но как бы ни были возвышенны его мысли, он является всего лишь бедным, погибшим грешником, и если в нем нет какого-то одного зла, то, возможно, в нем есть другое зло, такое же или еще большее. Я говорю это не для того, чтобы найти чему-то оправдание.
Есть много других способов, с помощью которых люди показывают, что они не имеют ничего общего с Господом Иисусом и что они вообще ничего не знают о Боге. Но именно Господь будет непогрешимым судьей. Именно Господь никогда не встанет ни на одну из сторон. Однажды все, что противоречит Богу, встретит самое суровое его осуждение, и потому, что люди не видели в нем Бога, а видели только человека, и именно поэтому Он как человек и будет судьей всего человечества. Весь суд отдан в руки Сына, потому что Он есть Сын человека. Далее Иов описывает три отступления от закона, которые происходят сейчас. Он говорит: “Межи передвигают”. Это вовсе не является чем-то необычным. Мы имеем свидетельство всего этого как происходящего сейчас {Прим. ред.: это и описанные ниже события относятся к началу ХХ века} вокруг нас в Лондоне. Есть люди, которые вторгаются, забирая общую землю этого самого Блэкхэза. И в разных местах вы видите, что люди так или иначе вторгаются, овладевая тем, что им не принадлежит. Но это длится уже так давно, что закон их даже и не трогает. Здесь они преобладают, и мы знаем, что в глазах законников это очень трудное дело и совершенно противоречит самому закону, но они не могут их задеть. И подобные отступления постоянно продолжаются, даже перед лицом всего закона. Если бы мы были в Корнуэлле или на юге Ирландии, то никто бы не удивился: происходит очень много отступлений от закона; это же происходит перед нашими глазами в Лондоне.
То же самое происходит и в других сферах помимо захвата земли. И это относится к очень старой уловке плохих людей, особенно людей высокого ранга и им подобных, которым обладание землей дает возможность украсть еще немного. Так же происходит и с царями. Они видят, что есть за пределами Франции красивая провинция, которая стала бы хорошим дополнением к империи, и постепенно эта провинция крадется. То же самое повторяется в разных вариантах: Германия видит, что определенная часть земли дает доступ к морю, которого у Германии нет, и она крадет эту часть и находит повод для войны, чтобы захватить то, что принадлежит Дании или какой-нибудь иной стране. И в наши дни имеют место оба явления. Так было всегда, и таково лицо не только закона, такие вещи совершаются и людьми, имеющими отношение к церкви, часовне или чему-либо подобному, и являющимися христианами. И все это люди, которые по своему положению ответственны за соблюдение закона, тем не менее они являются виновными во всей этой нечестивости.
То же самое происходит в более низких слоях общества. Здесь этому способствует недостаток; но тогда какова же главная причина недостатка? Почему же в основном мы имеем дело с беспечностью, когда дело касается исполнения долга? Люди теряют свое место. Они не могут стать состоятельными, они берут деньги, не принадлежащие им, и попадают под общественное осуждение. Подобное постоянно происходит как в более низких, так и в более высоких слоях; и так будет на земле до тех пор, пока не придет Иисус, единственный, кто исполнит суд и будет царствовать справедливо. Ничто не будет пропущено, ни у кого не будет преимуществ, но все будет осуществлено в соответствии с Богом, однако никак не раньше.
Существует абсолютная справедливость, и не только она, но и активная доброта. И есть Бог, заботящийся о своих. Он заботится о них там, где есть то, чего они не видят, потому что Он любит их; ибо очень часто есть то, чего люди не видят. Иногда мы страдаем за наши прегрешения. Но этого не должно происходить. Мы должны страдать за праведное, а не за неправедное, потому что “и Христос... однажды пострадал за грехи наши, праведник за неправедных”, тот, кто нам так бесконечно дорог. Тем самым мы подходим к христианской основе.
И теперь Иов просто обсуждает то, что происходит вокруг него. “Угоняют стада, и пасут у себя. У сирот уводят осла, у вдовы берут в залог вола; бедных сталкивают с дороги”. Этими людьми были те, кого называют “уважаемыми людьми” общества, у которых есть и стада, но они желают иметь еще больше. “Все уничиженные земли принуждены скрываться”. Да, теперь мы видим иной класс людей, мы видим бедных и униженных здесь, на земле. “Вот они, как дикие ослы в пустыне, выходят на дело свое”. Они являются людьми, у которых ничего нет, а теперь - это “массы”, у которых нет квалифицированной работы, но которые живут тем, что изнурительно трудятся, и живут во всех тех опасностях и страданиях, которые приносит их изнурительный труд. “Вот они, как дикие ослы в пустыне, выходят на дело свое, вставая рано на добычу [еще до рассвета, но добыча не является тем, что они имеют, а могут лишь поймать]; степь дает хлеб для них и для детей их”.
Подумайте о том,что бесплодные пески пустыни - это единственное, что у них есть. Но почему? Потому что у них не было своей собственной земли. “Жнут они на поле не своем [это урожай богатого человека] и собирают виноград у нечестивца”. И таких называют не “богатыми”, а “нечестивцами”. “Нагие ночуют без покрова” - вот что делали c людьми эти богатые нечестивцы. У них не было жалости к бедным, они использовали их для работы на себя. “Нагие ночуют без покрова и без одеяния на стуже; мокнут от горных дождей [по-прежнему описывается нуждающийся класс, у которого едва ли есть постоянная работа] и, не имея убежища, жмутся к скале; отторгают от сосцов сироту и с нищего берут залог; заставляют ходить нагими, без одеяния, и голодных кормят колосьями”. При сборе урожая на полях оставались колосья, вот эти колосья они и ели. “Между стенами выжимают масло оливковое”. Их нанимают для создания изобилия - они выжимают масло, но для себя они не могут взять ни капли этого масла - “топчут в точилах и жаждут”. Для них нет вина. “В городе люди стонут, и душа убиваемых вопит, и Бог не воспрещает того”. Бог не замечает ничего этого, и причина этого в том, что Он ждет определенного дня.
И, наоборот, какая удивительная любовь для тех же самых людей, которым было проповедано евангелие! Евангелие было проповедано “бедным”, они были особой целью Господа Иисуса. С тех пор, как стоит мир, такого еще никогда не было. Никто никогда не делал их своей целью, а особенно навечно. Но Иов не мог ничего знать об этом. “Есть у них враги света, не знают путей его и не ходят по стезям его”. И затем он описывает еще более худший класс. Это люди, независимо от занимаемого ими положения, - люди насилия, убийцы. Человека, который нашел повод для вражды, ничто не может удовлетворить, кроме жизни его жертвы. “С рассветом встает убийца, умерщвляет бедного и нищего, а ночью бывает вором”. Растленный человек. Насилие и растленность - две главные характеристики человеческого зла. “И око прелюбодея ждет сумерков, говоря: ничей глаз не увидит меня, - и закрывает лице. В темноте подкапываются под домы, которые днем они заметили для себя; не знают света. Ибо для них утро - смертная тень, так как они знакомы с ужасами смертной тени”. Они не выносят того, чтобы узнали, кто они такие и что ищут. Иов далее, вплоть до конца главы, описывает эту ужасную картину, показывая, что присутствует внутренняя тайна и виновная совесть, ибо это было удивительным деянием Бога.
Когда человек был еще только сотворен, он ничего не знал о добре и зле. Он не знал, в чем заключается разница между ними, потому что не существовало таких явлений. Человек был сотворен совершенно без какого-либо зла. Когда Бог пустил человека из своих рук, тогда в человеке не было зла. Но как только он впал в грех, то сразу же обрел власть судить о том, что есть зло, а что добро. Это и есть совесть. Когда все было хорошо, то не было необходимости в совести, оценивающей, что хорошо, а что плохо; но как только человек совершил грехопадение, он начал судить о добре и зле. Однако в совершенстве судить об этом может только Бог, а человек делает это неудачным, жалким способом. Так происходит потому, что он не знает, что есть внутри того, что он воспринимает только извне, и выносит осуждение. Но человек не становится лучше. И теперь, если человек является необратившимся в веру, он продолжает пребывать в подобном жалком состоянии, а применение им добра и зла выглядит следующим образом: есть другие люди, которых он считает такими же плохими, как и он сам, или еще хуже, и на основе этого он извиняет сам себя, и все так продолжается снова и снова. Но если человек является обратившимся, то совесть устремляет свой взор на самого человека. В этом заключается причина того, почему раскаяние неизгладимо и с самого начала было связано с верующим во Христа. Вера и раскаяние связаны между собой, и принятие нами Христа побуждает нас осуждать самих себя, а не только лишь указывать на зло других людей или находить себе оправдание.
Вы видите это в случае с бедным мытарем. Фарисей говорил: “Боже! благодарю тебя, что я не таков, как прочие люди, грабители, обидчики, прелюбодеи, или как этот мытарь”. И был бедный мытарь, к душе которого обращался Бог и который вместо того, чтобы искать тех, кто так же плох, как и он, или еще хуже, мог только сказать: “Боже! будь милостив ко мне грешнику!” И не только лишь “ко мне грешнику”. В течение многих и многих лет я был поражен красотой этого выражения. “Боже! будь милостив ко мне грешнику”. Был ли такой когда-либо еще? Я знаю о своих грехах, и они так велики, что я уже не думаю о других. Боже, будь милостив ко мне, грешнику, только ко мне. И этот человек, скорее всего, вышел более оправданным, чем другие. Это не является тем, что называется “оправданием верою”, но это правильное чувство, которое всегда происходит в душе обратившегося, - самоосуждение пред Богом. И это производится именно светом Христа, который определенным образом проникает в душу. И поэтому сейчас, когда дело Христа уже совершено, Он вознесен, чтобы принимать покаяния и прощать грехи тем, кто взирает на него.
Так что покаяние является благодатным делом, противоположным самодовольству людей, имеющих нечистую совесть. По крайней мере, это был человек, имевший совесть, правильно настроенный на осуждение самого себя. Но этого он пока не знал. Он не знал, что устранение его грехов является последствием искупления. Этого не могло произойти до тех пор, пока не осуществилось дело Христа. Могло быть только предвидение Христа и его дела. Некоторые уверенно надеялись на то, что Господь должен устранить их грехи, но они не знали, каким образом. Однако теперь евангелие является провозглашением со стороны Бога - тем, что ясно и полностью разъясняет это. “Кровь Иисуса Христа, Сына Его, очищает нас от всякого греха”. И мы рады верить в то, что “от всякого греха”. Если не удалены все наши грехи, то не удален ни один. Это может быть сделано только через Христа, а Христос никогда ничего не делает наполовину или скупо, как это делает человек. Нет, Он все делает полностью. Здесь же Иов просто смотрит на ужасное состояние тех, у кого нечистая совесть, а затем продолжает вплоть до своей смерти; и здесь для червей начался праздник - вот все, что он мог сказать об этом. Если нечестивые и вознесены, то только для того, чтобы пасть еще больше.

### Иов 25

Итак, теперь мы вновь встречаемся с Вилдадом (гл. 25). Вилдад только лишь начинает свою речь; в действительности она оказалась довольно краткой и никоим образом не относилась к Иову. Они, очевидно, вынуждены были уступить, и Вилдад, второй из них, начал теперь воспевать славу Богу. Все это совершенно истинно и окончательно установлено. В том, что сказал Вилдад, было много прекрасного, правда, это не имело никакого отношения к делу. “Держава и страх у Него; Он творит мир на высотах Своих!” Да, но Иова волновало то, чтобы на своем низком месте он мог иметь хотя бы мир. Он находился в ужасном состоянии унижения и страдания и не мог сказать - почему. “Есть ли счет воинствам Его?” Все это действительно так, но было ли для Иова какое-либо утешение или какой-либо ответ на вопрос? “И над кем не восходит свет Его?” Да, под этим, возможно, подразумевалось то, что в Иове все было порочно, раз он не наслаждался светом, а Вилдад наслаждался. В действительности же он был совершенно спокоен, он не испытывал на себе никакого наказания и поэтому мог говорить так рассудительно и оставаться совершенно спокойным, но он абсолютно не понимал Иова.
“И как человеку быть правым пред Богом..?” Именно это Иов и сказал в девятой главе: так что он только лишь повторил то, что было сказано Иовом гораздо лучше. Иов раскрыл эту мысль полностью и так ярко, что он даже упомянул о необходимости посредника, то есть ходатая за людей пред Богом. Иов обладал гораздо большим духовным светом, чем кто-либо из них. “И как быть чистым рожденному женщиною?” Это вновь представляет собой то, чему учил Иов. “Вот даже луна, и та несветла, и звезды нечисты пред очами Его. Тем менее человек, который есть червь, и сын человеческий, который есть моль”.

### Иов 26

Иов отвечает (гл. 26), и, конечно же, с достаточной страстностью: “Как ты помог бессильному, поддержал мышцу немощного!” Он был подобен бедному сборщику налогов, мытарю. “Какой совет подал ты немудрому и как во всей полноте объяснил дело! Кому ты говорил эти слова [он говорил в воздух], и чей дух исходил из тебя?” И теперь он показал, что вступил в державу Бога гораздо более полно и глубоко, чем это признал Вилдад. “Рефаимы трепещут под водами, и живущие в них. Преисподняя обнажена пред Ним, и нет покрывала Аваддону. Он распростер север над пустотою, повесил землю ни на чем [очень примечательное предвидение современного открытия]. Он заключает воды в облаках Своих, и облако не расседается под ними [то есть будь это сильный или слабый дождь, тем не менее, все находится под наблюдением Бога]. Он поставил престол Свой...” “Вот, это части путей Его [они являются лишь краями его путей, которые дали бы мысль]; и как мало мы слышали о Нем!” Сейчас мы слышим только лишь шепот. “А гром могущества Его [это сохраняется для судного дня] кто может уразуметь?”

### Иов 27

Итак, в следующей, 27-ой, главе наступило время для Софара, и если Вилдад мало что мог сказать, то Софару было совершенно нечего сказать. Он полностью остался в стороне от споров, и мы обнаруживаем, что Елифаз вообще не возвратился. Весь этот спор предоставлен сейчас Иову, и, в соответствии с этим, он высказывает то, что мог бы ответить Софар; но Софара, который мог дать ответ, здесь не было, он молчал. Они почувствовали, что теперь они были несостоятельны и потеряли свою силу. Они начали очень решительно, с полной уверенностью в том, что их суждение было здраво, но Иов полностью ответил на все их глупые разговоры, и теперь они молчали. Это, правда, не значит, что они убедились в своей неправоте, но они сделали то, что делает в таком случае большинство, - они молчали и все же оставались при своем мнении. Но Бог не позволил бы, чтобы на этом все успокоилось. Бог вывел их из их укрытий и все высказал им, что было сделано через Иова, чтобы, как мы это вскоре узнаем, они были спасены как от ужасного наказания, так и от самой смерти.
“И продолжал Иов возвышенную речь свою и сказал: жив Бог, лишивший меня суда, и Вседержитель, огорчивший душу мою, что, доколе еще дыхание мое во мне и дух Божий в ноздрях моих, не скажут уста мои неправды, и язык мой не произнесет лжи!” Он по-прежнему придерживался того, что все их воображение было ложно. Теперь он говорил более серьезно, чем когда-либо прежде; это была некоторого рода клятва - “жив Бог”, или “Бог запрещает, чтобы я оправдывал вас”. И обращаясь к ним, он говорит, что преступники они, а не он. “Доколе не умру, не уступлю непорочности моей. Крепко держал я правду мою, и не опущу ее; не укорит меня сердце мое во все дни мои”. Они же, напротив, в большинстве речей вменяли то, что для него было очень плохо. “Враг мой будет, как нечестивец, и восстающий на меня, как беззаконник”. Тем самым он говорил: именно вы выступаете в роли нечестивцев, сами того не зная; это вы беззаконники, а не я. “Ибо какая надежда лицемеру, когда возьмет, когда исторгнет Бог душу его? ” Это свидетельствует о том, что он испытывал к этому сильное отвращение, такое же, как и они, даже большее. “Услышит ли Бог вопль его, когда придет на него беда?” И он вплоть до конца главы как бы вопрошает, что неужели они полагают, что таким образом он намеревался сражаться против Бога.
“Будет ли он утешаться Вседержителем [именно это и делал Иов] и призывать Бога во всякое время?” Он призывал Бога даже в таком ужасном несчастьи. “Возвещу вам, что в руке Божией; что у Вседержителя, не скрою. Вот, все вы и сами видели; и для чего вы столько пустословите?” Это означало: “Вы прекрасно знаете, что я верен Богу; вы слышали мое исповедание; и почему вы вменяете мне лицемерие?” “Вот доля человеку беззаконному от Бога, и наследие, какое получают от Вседержителя притеснители”. И даже если они так и будут продолжать и у них будут рождаться дети, то в конце это приведет лишь к более глубокому страданию. “Если умножаются сыновья его, то под меч; и потомки его не насытятся хлебом”. Не имеет значения, что ему может быть присуще (и так до конца стиха 19). Все это полностью противоположно разумным доводам, и Иов, скорее всего, таким образом одержал победу над ними. “Как воды, постигнут его ужасы; в ночи похитит его буря. Поднимет его восточный ветер и понесет, и он быстро побежит от него. Устремится на него и не пощадит, как бы он ни силился убежать от руки его. Всплеснут о нем руками и посвищут над ним с места его!”

### Иов 28

В следующей, 28-ой, главе, рассмотрение которой мы завершим в этой лекции, имеется примечательное дополнение - одно из самых поразительных в книге Иова. Оно кажется весьма неожиданным. Теперь он отворачивается от человека в его плохих путях, от признания тех, кто действительно взирает на Бога, и рассматривает общее состояние человечества, а не какого-либо отдельного злого или праведного класса.
“Так! у серебра есть источная жила, и у золота место, где его плавят”. Золото не находится в жилах, подобно серебру, оно находится совершенно в иной форме - чаще всего в форме песка, а иногда и в самородках. Но серебро находится в больших и богатых жилах. “Железо получается из земли; из камня выплавляется медь”. Там, где мы читаем “медь”, чаще всего это “красная медь” - так в основном это подразумевается в Библии. “Человек полагает предел тьме”. Теперь он представляет нам замечательное описание изыскания в те ранние времена. “Человек полагает предел тьме и тщательно разыскивает [в поиске этих драгоценных металлов: золота, серебра и тому подобного] камень во мраке и тени смертной”, то есть он опускается за ними до глубины земли. “Вырывают рудокопный колодезь [при этом вода заключает в себе опасность, так что самое главное - безопасно избавиться от нее, высушить или отвести ее в сторону, чтобы можно было производить раскопки] в местах, забытых ногою [там есть воды, которые не доходят до людей; не реки или речушки и тому подобное, а воды, находящиеся в глубине земли], спускаются вглубь, висят и зыблются вдали от людей”. И чтобы проводить раскопки дальше, применяется осушение.
“Земля, на которой вырастает хлеб, внутри [то есть глубоко] изрыта как бы огнем. Камни ее - место сапфира [ драгоценные камни, а также металлы], и в ней песчинки золота”. Они не доходят до таких глубин, они поднимаются вверх и проходят по всей поверхности земли, но птицы не отваживаются проникать туда, куда опускаются люди, производя эти раскопки. Не отваживаются даже коршуны. У коршуна очень зоркий глаз, насколько это нам известно, особенно хорошо видящий мертвое тело; и вот здесь они - естественные санитары Бога для этого бедного мира смерти. “Не попирали ее скимны, и не ходил по ней шакал. На гранит налагает он руку свою, с корнем опрокидывает горы; в скалах просекает каналы, и все драгоценное видит глаз его”. Они обладают очень чутким пониманием того, что драгоценно, не с помощью того, что они всегда правы. Иногда горняки выкидывают как мусор то, о чем и не размышляли; но, как правило, они знают, что представляет собой ценность. “Останавливает течение потоков и сокровенное выносит на свет. Но где премудрость обретается?” В этом вообще нет мудрости. Во всем этом есть только сам человек. Это обогащает человека, это приносит деньги и, возможно, отличие от других; но в чем же находится премудрость? И где находится понимание? Да, мудрость находится не на земле и не в тех раскопках темноты, где человек так стремится следовать за тем, что так ценит. Но где же она находится? “Не знает человек цены ее, и она не обретается на земле живых”.
Как же это важно! Настоящая мудрость и настоящее понимание вообще не обретаются на земле! Они исходят с небес. Это есть только во Христе, а Христос еще не пришел, и далее это более всего проявляется отвержением Христа и смертью Христа. “Бездна говорит: не во мне она”. Серебро и золото находятся в глубине, равно как и другие подобные вещи и драгоценные камни. “И море говорит: не у меня ... Сокрыта она от очей всего живущего и от птиц небесных утаена”. Она не находится на небесах, хоть они и открыты для глаз. “Аваддон и смерть говорят: ушами нашими слышали мы слух о ней”. Да, именно это и было. Это было сообщение о единственном, кто сам есть мудрость и кто дает мудрость неразумным. Это было совершено смертью, которая пришла к нам, но они не знали этого.
“Бог знает путь ее, и Он ведает место ее. Ибо Он прозирает до концов земли, и видит под всем небом. Когда Он ветру полагал вес [прошли сотни, тысячи лет, прежде чем человек обнаружил, что у атмосферы есть вес; но тогда это не входило в философию философов, они ничего не знали об этом; здесь же упоминается вес ветра] и располагал воду по мере [так что не имеет значения, что произойдет, - море никогда не бывает слишком полным; круговорот воды происходит постоянно: вода поднимается в виде испарений, ибо солнце своей силой воздействует на воды, и ежедневно испаряются тонны воды; в божественном помысле для всего этого была отведена своя мера], когда назначал устав дождю и путь для молнии громоносной, тогда Он видел ее и явил ее, приготовил ее и еще испытал ее и сказал человеку [это мудрость о человеке]: вот, страх Господень есть истинная премудрость, и удаление от зла - разум”. Именно это происходит как раз тогда, когда душа обратилась. Она не может знать более этого, она верит, так как находится почти во всем зле, и она отделяется от него. Подлинного созерцания Христа достаточно для того, чтобы сделать это Духом Бога и страхом Господа. Именно следующее и происходит, когда души не заняты своим злом и не говорят о нем, - страх Господа и отход от зла.
Но это не то же самое, что евангелие, это не то же, что знание того, что все наше зло уже осуждено в личности Христа на кресте, что наши грехи уже полностью устранены и что мы введены, как дети (белее, чем снег), через кровь Христа пред очи Бога. Это и есть евангелие; после принятия слова истины человек получает Святого Духа, чтобы наслаждаться в этом и быть свидетелем этого. Здесь речь не идет о других людях; о, нет, это не самое первое. Однако именно так чаще всего и рассуждает тщеславная молодежь. А между тем следует наслаждаться этим с благодарностью и восхвалением Бога и в поклонении ему; именно к этому мы и пришли. Таково подлинное влияние действия Духа Бога. А затем чаще всего проявляется много энергии, и люди более заняты нуждами других людей, чем неизменной благодатью и божественной истиной.

### Иов 29

Глава 29 открывает начало последнего довода, приведенного Иовом. Друзья молчали, теперь он делает заключительное опровержение; хотя в действительности это представляет собой скорее призыв, чем аргумент, ибо он поднялся над всем тем, что они вменяли и возвещали. В главах 29 - 31 он дает нам очень интересное излияние своих чувств. Первая из этих глав освещает прежние дни его преуспевания, и мы можем заметить очень большую уверенность, которая была свойственна ему во всем и которая была произведена в нем благодатью. Но присутствовала и другая вещь, которой при этом не должно было быть. Он наслаждался своим добром и хорошим характером. И поэтому по духу он был очень схож с фарисеем: “Благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди”. Это означает, что в Иове пребывала щедрая благодать, что и придавало ему этот удивительный характер; но почему же ему понадобилось говорить об этом? Почему он думал об этом? Почему же он не подумал об источнике благословения? Почему же он не хвалился в Боге вместо того, чтобы хвалиться самим собой? Именно в этом Бог и сталкивался с противоречием. И мы видим, что вплоть до этого времени Иов не опустился до того, что искал Бог. Сатана совершенно исчез. Он всегда терпит поражение от детей Бога. Он может появиться, чтобы развязать битву, но борьба всегда оборачивается против него, и это отмечено в случае с Иовом.
Вторая из этих трех глав рассматривает его падение. Это является главной темой, то есть здесь оплакивается его ужасное состояние, и вплоть до настоящего времени он не мог изменить выражение своих мыслей о том, что Бог не обращал на него внимания и был своеволен. Он ни в малейшей степени не мог постичь его путей и не мог постичь тех молитв, которые были присущи Богу. Одним словом, он не постиг Бога, потому что не справился с самим собой. В этом и заключается вся тайна.
И следующая глава - последний его призыв - представляет собой самое бесстрастное раскрытие себя пред Богом и осуждение самого себя. Его совесть была совершенно чиста, и он преодолевает все разнообразные ловушки для человека, а особенно для человека, занимающего такое положение и имеющего такое состояние, как он сам, потому что это всегда увеличивает опасность и всегда создает трудности. Нет большего заблуждения, чем предполагать, что в бедности наиболее трудно служить Богу. Напротив, это труднее делать, когда люди уже не бедны и больше не чувствуют необходимости в непрерывной зависимости от Бога, когда они становятся независимы, ибо мир не стыдится называть это так. Мне печально говорить о том, что христиане даже перенимают язык и дух мира. Иов выносит себе самые серьезные осуждения, глядя на всевозможные уловки так, как если бы он был виноват в том или ином, или в третьем и так далее, а исходом всего этого было следующее: “Слова Иова кончились”.
Теперь мы видим, что Иов уже не защищает самого себя. Мы встречаемся с весьма интересным новым оратором, о котором я скажу несколько слов, рассматривая последующую главу. А сейчас (гл. 29) Иов в первую очередь говорит: “О, если бы я был, как в прежние месяцы”. Когда люди оглядываются назад, желая там остаться, то это всегда является недобрым знаком. Разве люди не должны расти? Разве чада Бога должны быть заняты только огромным его расположением? Совершенно истинно то, что кого-то вырвали из зубов сатаны ясным познанием Бога. Это очень значимо для нас, но разве познание Бога не имеет неизмеримо большее значение, чем только лишь действие божественной благодати в избавлении бедного погибающего грешника? И для грешника всегда замечательно чувствовать это, но печально, когда он оглядывается назад как к самому великолепному, что было в его жизни. Это значит, что он вообще не делает никакого прогресса, это означает, что все эти годы он оглядывался назад как на божественный момент. Конечно, божественная жизнь должна быть все возрастающим наслаждением, и тем более в большей мере, так как вы знаете о Христе и о Боге. Разумеется, сейчас я обращаюсь к христианам.
Но даже по отношению к Иову Бог не оставлял себя без свидетеля, и Бог всегда встречал души, которые действительно ходили с ним. Кто может сомневаться, что Енох ходил с Богом, и разве вы предполагаете, что Енох оглядывался назад на то время, когда он впервые увидел Бога, и мог сказать, что тогда он больше знал Бога? Нет, далеко не так; и позор всем тем людям, которые говорят таким образом. Я не отрицаю, что так выглядит язык многих христиан, и сейчас самое печальное то, что христиане забывают, что значит быть христианином. Они думают только о моменте становления христианином и, по-видимому, полагают, что это самое главное. Несомненно, это переходит границы, но это, конечно же, не постижение сияния за ними. А где праздник, где радость Отца, где лучшие одежды и все остальное, надлежащее для праздника? Разве ничего этого нет? Итак, это было потом. И именно это образно представляет нам определенное положение благословения. Благодать, в которой мы пребываем, - это не только благодать, избавляющая нас, но благодать, в которой мы пребываем. Это постоянное пребывание в благодати, которой мы наслаждаемся более и более по мере того, как все больше узнаем о Боге и осуждаем самих себя. Но именно в этом Иов и совершил падение. Он восхищался самим собой. И поэтому он оглядывается назад. “О, если бы я был, как в прежние месяцы”. Бог намеревался сделать гораздо лучше. Верно, что Иову пришлось пройти через очень жестокое просеивание, но все это было во благо ему, и, более того, это совершалось во благо вам и мне, и во благо всякому верующему, чтобы он когда-либо извлек пользу из книги после того, как она была написана Богом. Она была предназначена для благословения всех, и не предполагалось, что, возможно, будет и другой человек, которому предстоит пройти через такие же испытания. У Бога есть запас добра, Бог имеет источники благодати, Богу благоугодно, когда человек обладает широкой спиной, чтобы выносить наказания. Мы слышали о терпении Иова, но именно этого он и не выдержал, так что в конце концов стал нетерпелив даже с Богом. А причина заключалась в том, что он все же не был окончательно поверженным человеком ; он был побужден к тому, чтобы познать самого себя.
О, как же редко можно встретить святого даже сейчас, такого, каким должен быть каждый святой Бога! “Как в те дни, когда Бог хранил меня, когда светильник Его светил над головою моею, и я при свете Его ходил среди тьмы; как был я во дни молодости моей”. Это очень странно - “во дни молодости моей”. Никакого продвижения с Богом в его зрелости или в старости! О чем же говорил Иов? “Когда еще Вседержитель был со мною, и дети мои вокруг меня”. Разве после Он не был с ним? Именно этого он не видел или не знал. “Ибо кого любит Господь, того наказывает” - это один из главных уроков книги Иова. Я признаю, что это было ужасное наказание. И именно в этом были не правы друзья. Наказание было настолько ужасно, что они подумали, что это было карающее наказание и что для человека невозможно было страдать до такой степени, если только он не был крайне нечестив. А усугубляло положение дел то, что он казался таким хорошим, и потому они думали, что он был лицемером. И в этом они были полностью не правы; вследствие этого они опустились еще ниже, чем Иов, так что Иову пришлось молиться за них, чтобы их пощадили. И он молился за них. Но тем самым я предвосхищаю то, что мы будем рассматривать в следующий раз.
“Когда пути мои обливались молоком [конечно же, не в буквальном смысле], и скала источала для меня ручьи елея!” Вы видите, что нефть известна миру издревле! “Когда я выходил к воротам города и на площади ставил седалище свое, - юноши, увидев меня, прятались, а старцы вставали и стояли”. Все это было чрезвычайно приятно Иову. И мы тоже склонны думать так - они говорят, что нет ничего, что имеет такой успех, и нет более ужасного утверждения или другого такого совершенно противоположного Богу, ничего, что более этого отрицает, что ныне мы занимаем место страдания, являемся отверженными и презираемыми ради Христа. Но это является мирским утверждением, и это как раз то, в чем мир испытывает наслаждение. Люди будут восхвалять вас, если вы преуспеваете, если вы удачливы и если вам везет, если вы устраиваете прекрасные приемы и так далее. “Князья удерживались от речи и персты полагали на уста свои”.
Но одной из самых положительных черт Иова было то, что он не выдавал себя за благородного и не стремился быть князем. Он был подобен царю по благородству своего характера, каким и должен быть царь, он поистине был благороден в своих путях, и все это было бы восхитительно, если бы он не сказал или не подумал об этом, ибо это представляет особый момент. “Пусть левая рука твоя не знает, что делает правая”. Это не значит, что другие люди знают это, но неправильно то, что наша левая рука знает, что делает наша правая рука, то есть нам не следует об этом думать. Это делается для Бога, это всего лишь незначительная плата ради чудесной выгоды, ради духовной выгоды, которую Господь отдал в нашу власть. А здесь вы видите, что это не так. Иов был крайне доволен, и ему нравилось, что мир так много думает о нем. “Ухо, слышавшее меня, ублажало меня”, - теперь он обращается к тому, что вы можете назвать объектом его доброты и любви. Ибо в Иове была как доброта, так любовь. “Око видевшее восхваляло меня”. Он ссылался на людей, которых выручал в их всевозможных несчастьях. “Потому что я спасал страдальца вопиющего и сироту беспомощного”. Это было действительно так. Бог испытывал наслаждение в Иове; все это было правильно, и в конце концов тот обнаружил, что Бог действительно наслаждался в нем, но не мог обнаружить этого, пока его не постигло наказание. Он был поднят и вознесен над обычными занятиями людей тем уважением, которое ему оказывалось, и признанием его чрезвычайной доброты. И все это вознесло его. Да, это вполне естественно, но это не духовно; и именно это Бог жестоко подавил в нем, и в еще большей степени, чем в любом другом человеке, стоящем гораздо ниже. Самые жестокие наказания Бог применяет по отношению к самым сильным, к тем, кто способен их вынести. Те, которые знают больше о его путях, привлекаются для этого.
“Благословение погибавшего приходило на меня, и сердцу вдовы доставлял я радость. Я облекался в правду, и суд мой одевал меня [это было совершенно верно, и он также взирал на свое облачение], как мантия и увясло”. Да, Иов был очень доволен. “Я был глазами слепому и ногами хромому; отцом был я для нищих и тяжбу, которой я не знал, разбирал внимательно. Сокрушал я беззаконному челюсти и из зубов его исторгал похищенное. И говорил я: в гнезде моем скончаюсь [но нет, Бог намеревался разрушить это приятное гнездо, в котором было так тепло и уютно], и дни мои будут многи, как песок”. Как же, теперь он очень страстно желал, чтобы Бог сократил число его дней, ибо это было единственное избавление, как ему представлялось, от всех тех бед, через которые он проходил. “Корень мой открыт для воды, и роса ночует на ветвях моих; слава моя не стареет, лук мой крепок в руке моей. Внимали мне и ожидали, и безмолвствовали при совете моем. После слов моих уже не рассуждали; речь моя капала на них. Ждали меня, как дождя, и, как дождю позднему, открывали уста свои. Бывало, улыбнусь им - они не верят [это слишком уж хорошо, чтобы быть правдой]; и света лица моего они не помрачали. Я назначал пути им и сидел во главе и жил как царь в кругу воинов, как утешитель плачущих”.
Не удивляйтесь, что иудеи были первыми рационалистами; они были высочайшими критиками прежних дней. Они не верили тому, что это была правдивая история . Философствующие иудеи не верили этому. Насколько сильно это проникло в синагогу, мы не можем сказать. Я полагаю, что были и доверчивые сердца, которые полностью верили в каждое слово. Но самой главной причиной того, почему иудеи не приняли эту историю, стало то, что Иов не был иудеем. “О, этого не может быть, все они собаки, каждый, кроме иудея, есть собака” - мысль о том, что Бог не сказал этого ни об Аврааме, так как он был настолько честен, как никто другой на всей земле, ни об Исааке, ни об Иакове! Нет, этому они не могли поверить. Они знали, что то был патриарх тех дней, и поэтому они совершенно не допускали такую возможность, чтобы Бог превозносил того, кто не принадлежал к избранному роду, одной из семей или народу, имевшему обетование.
Но что же делает людей суровыми критиками? То, что Слову Бога они предпочитают свои собственные мысли. Именно это и значит быть неверующим, и если это осуществляется в той или иной степени, то вы являетесь неверующим, вы - погибший человек. Я полагаю, что эти же иудеи полностью придерживались других книг Библии. Можно предположить, что это действительно так. Возможно, что им и не нравились другие книги. Я могу понять, что им нравилось пророчество Ионы в языческом городе не более, чем то, что Ионе нравилось быть посланным в этот город. Он сделал все, чтобы не отправиться туда; когда Бог велел ему идти на восток, он пошел на запад. Когда ему было сказано идти в Ниневию, он поплыл на корабле в Иоппию, чтобы прийти на запад, то есть выбрал совершенно противоположное направление.

### Иов 30

В следующей, 30-ой, главе мы видим совершенно иную историю. Иов говорит: “А ныне смеются надо мною младшие меня летами”- можно предположить, как это было болезненно для человека, который долгое время жил, видя такие великие деяния и имея высокое мнение о себе, - низшие классы, находившиеся на одном уровне с вельможами. А в те времена любили проводить строгие разграничения. “Которых отцов я не согласился бы поместить с псами стад моих”. Иов - и вы можете быть резкими, вы можете глубоко ранить, если так склонны к этому, - не поместил бы отцов с псами своих стад! Только подумайте об этом! И он даже объясняет это, говоря: “И сила рук их к чему мне? ” Иов был мудрым человеком, и если у него были слуги, то они могли исполнять свои обязанности. Но как это очень часто происходит с самыми жалкими людьми мира, они бывают самыми немощными и неспособными хорошо исполнять ни дневную работу, ни почасовую. Что бы они ни делали, они делают это так, что это побуждает людей определенно смотреть на них. И так он говорит: “Бедностью и голодом истощенные, они убегают в степь безводную, мрачную и опустевшую; щиплют зелень подле кустов, и ягоды можжевельника - хлеб их. Из общества изгоняют их, кричат на них, как на воров”. Они были самыми неуважаемыми, и Иов ни одного из них не считал годным для службы себе. Он очень хотел бы дать им пищу, если бы они были голодны; если бы у них не было одежды, то он, конечно же, дал бы им ее в избытке. Но он очень сильно чувствовал, что эти люди насмехаются над ним и делают все для того, чтобы посмеяться над его страданиями. Это происходило не только с такими людьми, но и молодые люди пытались поставить подножку его запинающимся шагам! Ибо вы знаете, что подошвы его ног нестерпимо болели, ведь не только с ног до головы были оголены все нервы, но и черви начинали одолевать его, пока он был жив, через все открытые раны. Это было ужасно.
А что же может сравниться с духовными страданиями? Неужели вы предполагаете, что апостол Павел не страдал гораздо сильнее от чего-либо иного, кроме как от телесной боли? Он очень много страдал из-за лжебратьев. И я думаю, что он очень часто страдал и от истинных братьев, возможно, даже больше, но иным образом. “Чтобы жили они в рытвинах потоков, в ущельях земли и утесов. Ревут между кустами [он даже не допускает, что они разговаривали - они ревели], жмутся под терном. Люди отверженные, люди без имени, отребье земли [то есть дети отцов, у которых не было имени]! Их-то сделался я ныне песнью и пищею разговора их. Они гнушаются мною”. Задумайтесь над этим - эти слова были совершенно истинны. “Удаляются от меня”. Они не могли смотреть на него, на страдание, на ужаc ран на его теле. Они не могли приблизиться к нему. “И не удерживаются плевать пред лицем моим. Так как Он развязал повод мой”. И в конце концов было то, что огорчало бедного Иова более, чем что-либо иное. Это был Бог. Он не имел в виду дьявола, это был не дьявол. “Так как Он развязал повод мой и поразил меня...” И так до конца 16-го стиха.
Вы видите, что сейчас нет упоминания о его трех друзьях. Он обращает внимание только на это огромное испытание, которое причиняло боль его телу, что и раскрыло его для такого проявления неуважения и презрения со стороны самых низших тварей, живущих на земле. “Ночью ноют во мне кости мои, и жилы мои не имеют покоя. С великим трудом снимается с меня одежда моя; края хитона моего жмут меня”. Обратите внимание на боль, которая была причиной всего. “Он бросил меня в грязь, и я стал, как прах и пепел. Я взываю к Тебе, и Ты не внимаешь мне [однако Бог внимал ему; но была причина, почему Он не отвечал], - стою, а Ты только смотришь на меня. Ты сделался жестоким ко мне [здесь он был совершенно не прав], крепкою рукою враждуешь против меня. Ты поднял меня и заставил меня носиться по ветру и сокрушаешь меня. Так, я знаю, что Ты приведешь меня к смерти [здесь он опять был не прав: Бог приготовил для Иова много доброго] и в дом собрания всех живущих. Верно, Он не прострет руки Своей на дом костей: будут ли они кричать при своем разрушении? Не плакал ли я о том, кто был в горе? не скорбела ли душа моя о бедных?” Он опять возвращается к этому. “И цитра моя сделалась унылою, и свирель моя - голосом плачевным”.

### Иов 31

Итак, третья по счету - 31-я глава, к рассмотрению которой мы сейчас приступаем, причем она отличается от двух предыдущих, представляет собой последнее обращение Иова к Богу. Все это было сказано не столько друзьям, сколько Богу. Иов все еще вспоминает прошлое в начале нескольких глав, затем постоянно говорит о своем жалком нынешнем состоянии, а теперь серьезно обращается к Богу в присутствии всех их.
“Завет положил я с глазами моими, чтобы не помышлять мне о девице. Какая же участь мне от Бога свыше? И какое наследие от Вседержителя с небес?” Никто, кроме тленного человека, не ищет выгоды от другого. “Не для нечестивого ли гибель, и не для делающего ли зло напасть? Не видел ли Он путей моих [Иов был глубоко благочестивым человеком], и не считал ли всех моих шагов? Если я ходил в суете, и если нога моя спешила на лукавство, - пусть взвесят меня на весах правды, и Бог узнает мою непорочность”. У него была совершенно чистая совесть, но этого было недостаточно. Существует еще и важный принцип самоосуждения, существует важный принцип полного подчинения Богу и признания того, что Он во всем прав и мудр, и не только в том, что делает, но и в том, что дозволяет. Все это совершается во благо. Со стороны других это может быть и очень плохо, но для Иова у Бога во всем было благое намерение.
“Если стопы мои уклонялись от пути...” Совершенно ясно, что Иов был абсолютно невинным человеком в своем поведении, и даже по состоянию своего сердца. “Если я пренебрегал правами слуги и служанки моей [теперь он приступает к рассмотрению других обязанностей], когда они имели спор со мною, то что стал бы я делать, когда бы Бог восстал? И когда бы Он взглянул на меня, что мог бы я отвечать Ему?” “Полагал ли я в золоте опору мою [теперь он обращается к третьему виду ловушек] и говорил ли сокровищу: ты - надежда моя? Радовался ли я, что богатство мое было велико [а как много людей поступает именно так], и что рука моя приобрела много?” То есть богатство было не только лишь унаследовано, но и обретено его собственным трудом и особым божественным благословением.
И теперь он совсем иначе рассматривает еще одну вещь. “Смотря на солнце, как оно сияет, и на луну, как она величественно шествует”, то есть в восхищении перед великолепием луны или солнца, что представляло собой дневную форму идолопоклонства. Мы не слышим о поклонении Ваалу, какому-либо другому постыдному тщеславию или нечестивости, языческим предметам поклонения. Здесь было дело Бога высшей сущности, но не приверженность этому каким-либо образом. “Прельстился ли я в тайне сердца моего, и целовали ли уста мои руку мою?” - даже самая незначительная форма признания твари! “Это также было бы преступление, подлежащее суду, потому что я отрекся бы тогда от Бога Всевышнего”. Здесь мы имеем очень здравое учение. “Радовался ли я погибели врага моего и торжествовал ли, когда несчастье постигало его?” Для народа это очень распространенная ловушка - люди, пожалуй, довольны, когда их враги огорчены или попадают в беду. “Не позволял я устам моим грешить проклятием души его. Не говорили ли люди шатра моего: о, если бы мы от мяс его не насытились? Странник не ночевал на улице; двери мои я отворял прохожему. Если бы я скрывал проступки мои, как человек, утаивая в груди моей пороки мои, то я боялся бы большого общества”. Вы видите, что он был хорошо знаком с очень интересной и полезной историей грехопадения Адама. Здесь нам представлено то, что видит каждый, оглядываясь назад со светом Христа. Это был великий грех Адама. Вместо того, чтобы смирить себя пред Богом и направиться, чтобы встретить Бога и рассказать ему, как он обесчестил себя, Адам скрылся, и одежды, в которые он был облачен, свидетельствовали о том, что он не был больше невиновен.
“О, если бы кто выслушал меня!” И далее следует последний призыв Иова: “Вот мое желание, чтобы Вседержитель отвечал мне [Иов хотел услышать в ответ его голос], и чтобы защитник мой составил запись. Я носил бы ее [если бы кто-то пожелал ложно обвинить его] на плечах моих и возлагал бы ее, как венец [потому что он был уверен, что обвинение было ложно]; объявил бы ему [то есть Вседержителю; могло бы показаться - “защитнику”] число шагов моих, сблизился бы с ним, как с князем”. Я полагаю, что это относится к Господу. “Если вопияла на меня земля моя и жаловались на меня борозды ее; если я ел плоды ее без платы и отягощал жизнь земледельцев, то пусть вместо пшеницы вырастает волчец и вместо ячменя куколь. Слова Иова кончились”.
Это было весьма замечательно, как будто это было оправдание его самого. Это было большим заблуждением касательно тайны отношений Бога с Иовом, и, соответственно, появляется новый собеседник. Мы не слышали о нем ничего. Это особое обозначение изначальных привычек и чувств. Он был молодым человеком. Это отсутствие любого упоминания о нем как раз в духе древних традиций. И он показывает, что полностью понимает это и никоим образом не жалуется. Елиуй был человеком, представленным Богом, чтобы свести на нет гордыню века и опыт, наблюдения и обряды. Ибо здесь вы видите то, что свойственно этим троим друзьям. Они были пожилыми людьми и очень гордились своим положением. А Елифаз, насколько нам известно, был человеком, который строго прислушивался к суждению общественного мнения, несомненно, набожных людей, но все же это было лишь мнение людей. А один из удивительных божественных путей заключается в следующем: никакая традиция не может соответствовать современным обстоятельствам. Могут произойти такие же события, но они будут в ином свете, и обстоятельства значительно изменят их, что и должно приниматься во внимание.
И кто же тогда пригоден для подобных вещей? Наша пригодность исходит от Бога. И если нет необходимости зависеть от Бога, вы, таким образом, не сможете накопить мудрость для божественного. Все это очень истинно в науке, знаниях, искусстве, литературе или в других подобных областях, но ничто в божественном. Софар кажется более уверенным в самом себе, чем в ком бы то ни было. А Вилдад занимал промежуточное положение - он был человеком очень наблюдательным и обладал силой выражения. Но, как бы то ни было, все преткнулись, и теперь появляется Елиуй.

### Иов 32

“Когда те три мужа перестали отвечать Иову, потому что он был прав в глазах своих [такова их мысль, и в этом была доля правды], тогда воспылал гнев Елиуя, сына Варахиилова, Вузитянина из племени Рамова”(гл. 32). Он принадлежал семье Нахора, брата Авраама. Собственно, он не принадлежал избранной семье, но был тесно связан с ними подобно Лавану и другим. Он принадлежал другой ветви. “Воспылал гнев его на Иова за то, что он оправдывал себя больше, нежели Бога”. Да, это было действительно так. Иов оправдывал самого себя. Последняя прочитанная нами глава представляет собой от начала и до конца самооправдание. Фактически это было совершенно верно, но совершенно было неуместно при рассмотрении отношений Бога и причин того, почему его постигло это несчастье. “А на трех друзей его воспылал гнев его за то, что они не нашли, что отвечать, а между тем обвиняли Иова”. Но что же препятствовало им понять его? - То же самое, что мешало и Иову, - свое “я”. Сам себя он не осуждал, что и является одной из самых больших трудностей на пути христианина, на пути ветхого грешника, и эта трудность все еще сохраняется среди христиан.
“Елиуй ждал, пока Иов говорил, потому что они летами были старше его”. Да, это было вполне уместно. “Когда же Елиуй увидел, что нет ответа в устах тех трех мужей, тогда воспылал гнев его”. Почему? Это было совсем не ради самого себя. Он был недоволен ими ради Бога. “И отвечал Елиуй, сын Варахиилов, Вузитянин, и сказал: я молод летами, а вы - старцы; поэтому я робел и боялся объявлять вам мое мнение. Я говорил сам себе: пусть говорят дни, и многолетие поучает мудрости”. Так это и должно быть. “Но дух в человеке” есть нечто более высокое, чем опыт, и это есть самая высшая часть человеческой сущности. Тело является внешним сосудом, а душа есть то, что делает человека человеком. Каждый человек обладает своим духом, но душа является тем, что не может быть общим для людей. Например, Иоанн креститель пришел духом и властью Илии. Он не мог прийти душой Илии. Каждый приходит своей собственной душой, которая и является вместилищем имени. А дух является человеческой способностью. Вы можете встретить десятки людей с подобной способностью, и мы иногда говорим: “Этот человек говорит, как Лютер; тот писал, как Кальвин; этот человек был в своем деле так же серьезен, как Джон Уэсли; а этот человек так же неустанен в проповедовании, как и Чарльз Сперджен”. И так далее. Дух этих разных людей мог быть одинаковым в других людях, но именно это дает им особую силу (или характер). Однако душа и дух настолько тесно связаны, что ни один человеческий разум никогда не сможет провести различие между ними - настолько они взаимосвязаны между собой по своей духовной сущности. Когда умирает человек, то возносится его душа и также дух; и то и другое возносится, они обязательно возносятся вместе.
Таким образом, из этого мы можем понять, что в человеке есть дух. Дух является выражением духовной способности, и эту способность нельзя измерить опытом. Молодой человек может обладать гораздо большей духовной способностью. Так было и с Елиуем. И он говорит: “И дыхание Вседержителя дает ему разумение”. Именно Бог вдыхал в человека дыхание жизни, и это дыхание жизни было не только душой, но и духом; и в этом заключается причина того, почему только лишь человек обладает бессмертной душой, ибо Бог никогда не вдыхал жизнь в лошадь или в собаку, или какое-либо другое животное на земле, а вдыхал только в человека, поэтому душа и дух человека бессмертны. Но она может быть бессмертной в аду или благостно бессмертной на небесах! Это не может лишить человека того, что он грешник, и не лишает последствий этого, а с другой стороны, это еще меньше лишает получения вечной жизни от Господа Иисуса. Затем ему дается другая жизнь. “Не многолетние только мудры, и не старики разумеют правду. Поэтому я говорю: выслушайте меня, объявлю вам мое мнение и я. Вот, я ожидал слов ваших, - вслушивался в суждения ваши, доколе вы придумывали, что сказать”. Он ни разу не осмелился прервать, он до сего времени не проронил ни слова.
Иногда люди удивляются, увидев, что появляется этот молодой человек, после чего замолкают не только трое друзей, но и сам Иов. Затем он начинает говорить, произнося извинения в словах, которые я сейчас прочитаю. “Вот, я ожидал слов ваших, - вслушивался в суждения ваши, доколе вы придумывали, что сказать. Я пристально смотрел на вас, и вот никто из вас не обличает Иова и не отвечает на слова его”. И это было совершенно верно. “Не скажите: мы нашли мудрость”. Он видел, что это было дело Бога. Они никогда не представляли истинного Бога, каков Он есть на самом деле. “Бог опровергнет его, а не человек”. Именно так и сказал Иов. Так что Иов был в гораздо большей степени прав, чем трое его друзей. “Если бы он обращал слова свои ко мне...” Тем самым он говорит, что находится в таком положении, когда можно говорить бесстрастно. И здесь он говорит за Бога, пусть даже такой молодой. “То я не вашими речами отвечал бы ему”. Они были совершенно бессильны. “Испугались, не отвечают более; перестали говорить”. Он был полон негодования потому, что они продолжали обвинять Иова и не могли уличить его в чем-либо неправильном. Они совершенно сбились со своего пути. “Поговорю, и будет легче мне; открою уста мои и отвечу. На лице человека смотреть не буду и никакому человеку льстить не стану, потому что я не умею льстить: сейчас убей меня, Творец мой”. А теперь давайте на некоторое время остановимся. Если пожелает Господь, то мы рассмотрим оставшуюся часть восхитительного обращения Елиуя, в котором он впервые затрагивает истинные первопричины данного вопроса, является истолкователем, одним из тысячи, как он сам говорит о себе, хотя и не прямо.

### Иов 33

Примечательно то, насколько мирские умы не любят Елиуя. Это очень старая история. Она берет начало от нескольких известных иудеев и продолжается вплоть до нынешних дней. Они считают его выдвинувшимся молодым человеком, а также полным самомнения, за которым ничего не стояло. И ничто не может свидетельствовать в большей степени о разуме, не знакомым с Богом, поэтому Елиуй занимает самое значительное место в этой книге. Именно он впервые показывает благословение несчастья, обратившегося в пользу для души. Впоследствии это было не очень известно даже в Израиле, ибо в Израиле Бог явил свое управление народом, но это совершенно отличается от того, что мы встречаем в книге Иова. Елиуй показывает нам управление душ, и сейчас это продолжается даже больше, чем когда бы то ни было в христианстве.
Об этом же мы читаем в 15-ой главе евангелия по Иоанну: “Я есмь истинная виноградная Лоза, а Отец Мой - Виноградарь”. И что же делает Отец? “Всякую у Меня ветвь, не приносящую плода, Он отсекает; и всякую, приносящую плод, очищает, чтобы более принесла плода”. Он очищает одной рукой и отсекает другой. Если есть совершенно бесчувственные люди, то Он их отсекает, особенно если они ложно носят его имя. Но тех, кто приносит плоды, Он очищает, чтобы они могли приносить еще больше плодов. Так и произошло с Иовом. Так и Петр рассматривает это. Он знал, что это такое. Сатана хотел просеять его, как пшеницу. Но Господь молился за Петра, не только за вас, но и за Петра. А почему? Потому что Петр должен был умереть. Петр был поднят так же, как и Иов. Петр был совершенно уверен в своей огромной любви к Спасителю, и он верил в свою собственную любовь, а не в любовь Христа к нему; в любви ко Христу, в каком бы трудном положении он ни оказался, он будет верен! Напротив, когда он пренебрег словом Господа, которое предупреждало его об опасности, той же ночью еще до рассвета он отрекся от него, то есть не выдержал там, где, как он думал, это было возможно.
Так сделал и Иов. Иов проявил себя самым снисходительным человеком в богатстве и самым терпеливым человеком в несчастьи; и если бы испытание здесь закончилось, то Иов был бы доволен собой более, нежели когда бы то ни было; ибо что могли бы мы ожидать более, чем то, что человек должен быть чрезвычайно добр и, как полагают люди, смирен, и всегда должен быть занят благотворительной деятельностью и сочувствием страдающим, когда он сам ни от чего не страдает. Но когда он пострадал более, чем кто-либо иной (сначала он потерял свое состояние, затем - своих детей, физическое здоровье и был превращен в самого несчастного из страдающих), то он был настолько несчастен, что был бы рад умереть, но это не соответствовало бы планам Бога. Бог намеревался, чтобы Иов жил, и, следовательно, тот должен был принять от него наказание; но Иов не понял этого. Несомненно, хотя его жена и не способствовала тому, чтобы ее муж попал в беду, но, как это зачастую делают жены в настоящее время, она посоветовала ему проклясть Бога и умереть, то есть положить всему этому конец. Женщины бывают иногда очень нетерпеливы; таковой была и она и потому дала плохой совет. Он не принял этого совета, как и не смог вынести обвинений со стороны своих друзей. И так как я уже касался этого прежде, то у меня нет необходимости останавливаться на этом сейчас. Но здесь мы подошли к торжеству Иова над его друзьями. Они просто молчали. Эти пожилые люди, мудрые и опытные, не поняли того, что происходит, равно как и Иов. А причиной этого было то, что Иов в большей мере осознавал благодать Бога, которая и является подлинным ключом всех божественных отношений. Они полагали, что все должно быть мелким, а не поверхностным, но тем не менее они были подлинными святыми.
Мы должны познать в качестве одного из главных уроков этой книги, что мы не можем прославиться в святых - мы можем прославиться только в Боге. Все же всем им недоставало этого. Даже Иов, хотя он легко смог опровергнуть их доводы (и, по-видимому, ему доставило значительное удовольствие заставить замолчать всех троих по порядку), еще не дошел до сути дела, что наиболее коварным злом была незначительная уверенность в самом себе; а суть дела можно было познать только в присутствии Бога. Но ныне для нас нет извинения, потому что самой целью смерти Христа является не только то, что мы должны быть прощены и сделаться счастливыми, но то, что мы должны ходить в самоосуждении, а также в вере в Бога; и эти две вещи не удавались Иову, и мы также находимся в подобной опасности. Давайте ненадолго остановимся , обращаясь к сердцу и совести, когда они разбужены, чтобы почувствовать, что есть грех. Но это всего лишь порог, это всего лишь путь, каким мы входим в благословение, и благословение есть, должно быть представлено Богу. Несомненно, Богу должно быть представлено многое, и мы представлены Богу удивительным способом, которого я сейчас не буду касаться, потому что мы рассматриваем сейчас не это.
А что касается Елиуя, то он впервые поднимает завесу с проблемы, которую никто из них не мог решить - ни Елифаз, ни Вилдад, ни Софар, ни даже Иов. Последними словами Иова было то, что он не отказался бы от своей честности, пока не вырастет куколь вместо ячменя, то, что, разумеется, никогда не произойдет. Он намеревался всегда придерживаться этого, и он был совершенно уверен в том, что все они ошибались, полагая, что в нем было нечто неправильное. И все же оно было, и, конечно же, совсем не так, как они думали. Это было наслаждение, которое он испытывал в той благодати, которой Бог наделил его, произвел в его путях. В этом не было никакого сомнения. Но почему же он думал об этом? Почему он не думал о Боге? Почему он не был наполнен божественным чудом, производившим то, что было благом в такой ужасной твари, как падший человек? И вот появляется Елиуй, и ему, очевидно, было очень трудно держать свой язык за зубами. И он проявил свое великое смирение, потому что мы не должны были знать о том, что он здесь. Он неожиданно появляется в тот критический момент, когда молчали не только эти трое, но и сам Иов. Ведь было очень трудно заставить замолчать Иова, ибо он был великолепным оратором и имел многое сказать, что было очень верно; но он не знал себя таким, каким он должен был быть согласно намерениям Бога, какими и мы должны быть по его намерению. Причина того, почему нам дана эта книга заключается в том, чтобы познавать себя не человеческими путями посредством наших мыслей, а божественным образом посредством божественного света, который обнаруживает все так, как ничто иное.
Итак, Елиуй хранил молчание. Он был молод по сравнению с остальными и обладал очень сильным чувством соблюдения приличий, и, соответственно, он не мог подумать о том, чтобы прервать разговор или вмешаться в него, даже когда все остальные умолкли. Он мог бы тогда начать говорить, но нет! Он подождал до тех пор, пока все не завершилось пламенной речью Иова, в коей тот проявил свое доброе мнение о самом себе, которое было довольно велико; и даже после всего того, что Бог сделал с ним, это не снизило его мнения о самом себе. Именно это и заставило подняться Елиуя. Он был в негодовании, хотя его не могли видеть остальные. Он видел достаточно ясно, что Иов не был подчинен Богу и что Иов говорил о Боге совершенно неподобающим образом. Хотя впоследствии он говорил правильно. Вы не должны предполагать, что когда Бог сравнивал его с тремя друзьями, то это было сделано для подобных речей. Нет, нет, Иов обладал неправильным духом, в то время как они говорили, и чрезвычайно негодовал от того, что другие так плохо думали о нем. Но разве это делает человека плохим? А каково мнение другого человека? Что он знает об этом? Итак, если человек смирен пред Богом, то он может позволить себе воспринять все совершенно спокойно. Это очень плохо для других, но это ничуть не делает его хуже. Иов, тем не менее, не познал этого; он не выдержал как раз в том, что касается терпения. И все же мы наслышаны о терпении Иова. В этом не было никого, подобного ему, но он не выдержал как раз там, где был склонен гордиться более всего.
Елиуй очень извиняется, а этого не делает никто из горделивых людей. Они являются людьми, пораженными гордыней человеческого сердца, и ученые - даже наученные в Библии, образованные люди в писаниях - склонны увлекаться мыслями о собственной важности так же, как и другие люди. Именно это и является ключом ко всем пренебрежительным взглядам Елиуя. Они ничего не знали о Боге. Они были красноречивы относительно чудес человеческого разума и, возможно, внешних деяний Бога - все это может быть, но они ничего не знали о божественных отношениях. Существуют тысячи людей, размышляющих о писаниях, но никогда не замечающих своей греховности пред Богом, никогда не приводящих себя к измерению в присутствии Бога. И, соответственно, все эти люди ненавидят Елиуя и говорят о нем с крайним презрением не только как о молодом выскочке, который был наполнен самим собой, но также и о том, что он говорил, совершенно умаляя таким образом значение сказанного им. Хотя он и очень извинялся, что вынужден был говорить, у него совсем не было желания выдвигаться вперед, но он, вопреки всем своим намерениям или желаниям, был вынужден говорить от имени Бога против того, что, как он чувствовал, было так недостойно даже в Иове. И, действительно, он много говорил о других. Они молчали, они ушли так же, как и сатана до этого. Сатана исчез, и мы не слышим о нем впоследствии в этой книге; он был повергнут, и затем остальным троим пришлось отказаться от своих слов и уступить - им нечего было больше сказать. Они и так сказали уже слишком много.
И теперь настал черед Елиуя, и, кроме того, Иов так и не сказал того, что было правильно. Итак, здесь он начинает говорить. Предыдущая, 32-я, глава была только лишь предисловием, повествуя о его собственных недостатках и в то же время о его полном убеждении в том, что он видел истину, которую не видели ни Иов, ни трое друзей. И он должен был высказать это.
“Итак слушай, Иов, речи мои и внимай всем словам моим. Вот, я открываю уста мои [он слишком медлил сказать это], язык мой говорит в гортани моей. Слова мои от искренности моего сердца [то есть все подлинные и искренние, чтобы ни говорили эти ничего не значащие враги, эти высочайшие критики], и уста мои произнесут знание чистое”. Так он и сделал. “Дух Божий создал меня, и дыхание Вседержителя дало мне жизнь. Если можешь, отвечай мне и стань передо мною. Вот я, по желанию твоему, вместо Бога”. Иов, так как его сердце стремилось к Богу, боялся, что это будет слишком общее, и все же он хотел найти его, хотя и боялся. Он желал иметь того, кто мог бы разговаривать с ним человеческим языком, кто мог бы говорить вместо Бога. Итак, Елиуй делает это по мере своих сил. Елиуй является наставником, одним из тысячи, и поэтому он говорит вместо Бога, чего и желал Иов, только очень близко от великого наставника, очень близко от того, кто является главой пророков, кто есть Бог пророков, а также и пророк. Действительно, очень близко от Христа! И присутствие Елиуя является свидетельством верховной благодати; оно предназначалось для того, чтобы низвергнуть гордыню более старших. Елиуй почувствовал это, и все же он извинялся перед ними, ибо он в действительности пришел с большой неохотой, чтобы поправить их и исправить глупость, которая исходила от них. Он, скорее, был занят Иовом, и это является его характерной чертой. Он не говорит о Елифазе, Вилдаде и Софаре и не показывает, насколько они были неправы, но главное по-прежнему еще только должно быть решено.
Пока не было разрешения загадки. Елиуй лишь в первый раз приступает к этому. Но раскрывает это не полностью. Необходим был Бог, и Бог появился, но я не говорю, надолго ли. Я не говорю, что Он принял образ человека, как Он это часто делал в Ветхом Завете. Мы не видим здесь ничего подобного. Это был лишь голос в буре. Но когда мы дойдем до рассмотрения данной части, то увидим, что это был божественный голос, и относительно этого не может быть заблуждения. Итак, Елиуй - это человек, и, как он сам говорит, молодой человек. “Я образован также из брения; поэтому страх передо мною не может смутить тебя, и рука моя не будет тяжела для тебя...” Иов сетовал на руку Бога. Он слишком хорошо думал о самом себе и обвинял Бога. И именно это совершенно ясно выражено здесь Елиуем: “Вот в этом ты не прав, отвечаю тебе, потому что Бог выше человека. Для чего тебе состязаться с Ним? Он не дает отчета ни вкаких делах Своих”. Иов был совершенно лишен почтительности, подобающей Богу, он совершенно забыл о безмерном расстоянии между Богом и человеком, о величии Бога, и поэтому вместо обвинения самого себя в подобных недостатках он обвинял Бога. Он не понимал полностью его пути. И теперь он должен был оказывать почтение, хотя и не понимал эти пути. “Бог говорит однажды и, если того не заметят, в другой раз”. И он раскрывает тот факт, что Бог осуществляет свой удивительный путь среди всего в погибшем беспорядочном мире, где сатана празднует победу и является князем мира и богом этого века, как показывает Писание, по крайней мере, в Новом Завете, хотя пока они слишком мало понимали это. Но нам следует это знать. Итак, Бог среди всего этого осуществляет свой удивительный путь, как осуществлял его таким образом еще до того, как появилась Библия. Вы должны помнить, что когда имели место эти события, тогда еще не было написано Откровение. Книга Бытие и книга Иова были написаны приблизительно в одно и то же время. Здесь не содержится ссылки на закон, в книге Иова нет упоминания об освобождении Израиля из Египта, и хотя страна Иова и Египет находились на определенном расстоянии друг от друга, все же книга Иова свидетельствует о том, что он был хорошо знаком с основными характерными особенностями Египта. В этой книге содержится великолепное описание Египта и многие другие вещи, которые показывают, что Египет и люди, жившие там, были хорошо знакомы Иову. Он жил на границе с пустыней и поэтому немного к востоку от святой земли, возможно, на северо-востоке, но по крайней мере это было в той части страны, а Елиуй, скорее всего, жил в другой части. Он был сыном Варахиила, вузитянином из племени Рама. “Рам” является тем же словом (только в другой форме), что и “Арам”, то есть Сирия - часть Азии к северу от святой земли. Поэтому он принадлежал к роду, имевшему отношение к святой земле, но не принадлежал строго ей, и именно следующий факт делает книгу интересной: Бог и человек. Это вовсе не Израиль, это преднамеренные отношения Бога с человеком, отношения Бога с человеческой душой. Это гораздо более важно, чем то, что душа должна быть праведной, что наиболее ясно показано в данной книге. Иову предоставлено наилучшее благословение, какое он когда-либо знал, хотя он все еще находился под воздействием своего наказания, а внешнее благословение еще не было дано, но последовало сразу же, как только он смог выдержать наказание.
И, как говорит Елиуй, потому-то Бог и действует зачастую в ночном видении (ст. 15). Я осмелюсь сказать, что некоторые из вас имели подобные посещения. Это происходит не для того, чтобы хвалиться ими, но, я полагаю, чтобы осознать, что Бог шептал мне кое-что обо мне самом и советовал мне быть осторожным относительно того, что я намеревался сделать, побуждал меня осуждать самого себя так, как я никогда не делал прежде; и я убежден, что так же было и в данном случае. Здесь нет вовсе ничего чудодейственного. Возможно, мы можем и не считаться с Богом, и, несомненно, мы совершаем прегрешение как раз в том, что не придаем значения тому, что нам следует делать, когда это происходит, хотя мы и имеем его Слово. Но все же Бог есть живой Бог, и таким образом Он поддерживает отношения с каждым из нас. Здесь не может быть сомнения в том, что Елиуй говорит об этом как об очевидной вещи для тех дней; но почему этого не может быть в наши дни - я не знаю. Я полагаю, что представление о том, что это не так, является заблуждением. Главный момент заключается в том, что это подчинено Слову. Именно в этом мы обладаем главным преимуществом, а все те прекрасные люди, представшие перед нами в данной книге, такового не имели. О, нет, Писание обладает огромным значением, и мы показываем отсутствие веры в себе тем, что не оцениваем этого, но превращаем в самый главный момент повседневной жизни - познавать Бога больше и лучше посредством его Слова, особенно сейчас, когда мы имеем Христа, который является не только лишь истолкователем, “одним из тысячи”, но одним над всеми, кем бы они ни были: над Моисеем, Илией. Да, “во сне, в ночном видении, когда сон находит на людей”. Это не является видением духа, как видел Елифаз. Я не претендую на это. Это никогда не было моей участью, и я полагаю, что и вашей тоже. Здесь имеется в виду совсем иное. Это происходит во сне; это сон, простой, ясный, определенный факт, но все же это Бог соблаговолил помочь нам. А Он любит делать это таким образом, что мы невсегда можем это воспринять, но Он всегда делает это так или иначе, за исключением того случая, когда Ефрем стал привержен своим идолам. Какое это ужасное слово! “Тогда Он открывает у человека ухо” . Именно это и показано в данной главе. Имеются в виду не только верующие люди, это делается с любым человеком, чтобы он мог уверовать. И все же когда мы не ведем себя, как святые, то можем получить несколько слов, которые покажут нам, кем мы являемся, что мы поступаем как люди, как сказал апостол. “Чтобы отвести человека от какого-либо предприятия и удалить от него гордость [вы видите, что это тот, кто никогда не был сломлен], чтобы отвести душу его от пропасти и жизнь его от поражения мечом”. Он находился на прямом пути к этому. “Или он вразумляется болезнью на ложе своем [такие отношения происходят не только с душой, но и с телом; здесь он касается как раз случая с Иовом] и жестокою болью во всех костях своих, - и жизнь его отвращается от хлеба и душа его от любимой пищи. Плоть на нем пропадает [как это подходило к Иову!], так что ее не видно, и показываются кости его, которых не было видно. И душа его приближается к могиле и жизнь его - к смерти. Если есть у него Ангел-наставник [именно им и был Елиуй], один из тысячи, чтобы показать человеку прямой путь его”, то есть то, что станет с ним. А что же подобает человеку? - Самоосуждение. Он является падшим человеком. Он может быть верующим человеком, и все же он есть человек, как мы можем сказать, с плотью, и эта плоть может действовать очень сильно, как она действовала в Иове, а также и в других. “Бог умилосердится над ним”. Человек склоняется, являя подчиненность Богу, то есть праведность. Именно это и происходит тогда, когда человек обращен, а значит, он склоняется пред Богом; но когда человек отклоняется, подобно Петру, то также можно сказать: “Когда ты обратишься...” Ибо возрождение человека очень сходно с его обращением. Он опять возвращается к Богу. Он начал забывать Бога, а теперь возвращается и вспоминает его. Точно так произошло и с Петром, то же самое иногда обнаруживаем и мы. “Бог умилосердится над ним и скажет: освободи его от могилы; Я нашел умилостивление”.
Я не думаю, что во всем остальном Ветхом Завете вы сможете найти подобное описание отношений Бога, как здесь, с душой неправедной или которая стала неправедной. Я не помню такого же наглядного и такого же подходящего описания; да и в Новом Завете будет трудно найти подобное описание, за исключением тех мест, где Господь рассказывает притчу о блудном сыне. Здесь, я должен признать, мы имеем великолепную картину. Здесь мы не могли видеть всего того, что показал Господь в блудном сыне, но это является удивительной вещью, имеющей особую ценность в ранние дни. Однако это не значит, что умилостивление уже было предложено, но это соответствовало слову из послания Римлянам; отпущение грехов - устранение, а не прощение, ибо это не могло быть истинно для ветхозаветных святых. Прощение является тем, что особенно относится к Новому Завету. Но было и отпущение, устранение их Богом. Это было подобно плохому должнику и кредиторам, которые говорят: “Это бесполезно, мы должны это пропустить, нам не следует чего бы то ни было ожидать”. Именно это и сделал Бог. Присутствовало и долготерпение Бога. Но теперь имеет место вовсе не долготерпение, и это не отпущение. Теперь это прощение. Это явно показанная божественная справедливость: Христос вынес наши грехи, и поэтому было вполне справедливо их устранить. Это не значит, что было просто лишь сказано: “Бедняга, он не может заплатить”. Есть тот, кто заплатил, и заплатил самым славным образом, и это более великолепно, чем то, если бы совсем не было греха, более славно для Бога и более благостно для человека. Потому что, напротив, это был лишь отказ от нас как от плохого дела, где было только лишь долготерпение и отпущение, но теперь это стало победой.
Вы вспоминаете те примечательные слова, которые, я думаю, воспринимаются неправильно, - “лишены славы Божией” (Рим. 3, 23)? Относятся ли они к верующему? Нет, ни один верующий не лишен славы Бога. Но как же так? Да потому, что есть единственный в славе, кто понес мои грехи на кресте, - тот, кто пребывает в славе Бога, является моей жизнью и моей праведностью. Итак, это значит, что мы, верующие, не лишены славы Бога. Был великий свершившийся факт, а не только лишь величественное дело на кресте, но было и то, что Господь связал это дело со славой Бога и дал нам удивительный импульс и силу познания того, что мы не лишены этой славы. Было то, что не могло существовать с самого начала. Этого не могло быть не только без прощенного греха, но и без Христа, прославившего Бога над грехом и, следовательно, вознесшегося в славу Бога, и таковым является наш Спаситель. Но здесь мы этого не находим, совершенно ничего подобного этому, а просто: “Я нашел умилостивление”.
“Тогда тело его сделается свежее, нежели в молодости; он возвратится к дням юности своей. Будет молиться Богу, и Он - милостив к нему; с радостью взирает на лице его”. Здесь мы ничего не читаем о двух естествах. Этого ветхозаветный святой никогда не понимал. Ни в одной части Ветхого Завета не было ничего подобного познанию этой великой истины. И человек неспособен овладеть ею или понять ее до тех пор, пока не увидит Христа верой, пока не увидит Сына и не уверует в него. Теперь мы способны это сделать. Теперь мы приведены к тому, чтобы понять это просто и полностью. “Он будет смотреть на людей и говорить: грешил я и превращал правду, и не воздано мне”. Вы видите в этом как раз то, что говорит раскаивающаяся душа. Здесь это не названо покаянием. Так будет сказано в книге пророка Иеремии. Иеремия в 31-ой главе великолепным образом покажет это прежде, чем будет представлен новый завет, а здесь мы имеем само явление покаяния, хотя это слово и не упомянуто. “Он освободил душу мою от могилы, и жизнь моя видит свет. Вот, все это делает Бог два-три раза с человеком”. Весьма утешительно думать, что Бог делал именно это, и было известно, что Он делал так в те дни, потому что в те дни евангелие еще не было проповедано. Несомненно, тогда было драгоценное откровение “семени женщины”, которое должно быть поражено и которое должно было жалить сатану, и все же, хотя это и было наиболее удивительное слово, и сейчас оно остается не менее удивительным, чем когда бы то ни было. Но и тогда это было почти что все из того, что они имели.
Вместе с Ноем появилось еще несколько образов - потоп и человек, выживший в нем, а затем - Авраам, как избранный, и семя, которое принадлежало той ветви, потому что все знали, что когда-то должен быть Мессия. Все верующие иудеи были совершенно уверены в том, что семя Авраама, представленное Исааком, должно быть Мессией. И как же великолепно это было подтверждено Исааком, явившемся тем, кто образно был принесен в жертву и был принят из мертвых, так как Бог запретил Аврааму убить его! Он находился под смертным приговором в течение трех дней, а затем в самый критический момент был спасен!
Но так не было с Иисусом. Здесь все было совершенством. Все было осуществлено во всей полноте благословения, и это не могло быть ни в ком ином, кроме как в Иисусе. Так, Елиуй призывает Иова (ст. 31) внимать всему этому и слушать, а затем, если ему есть что сказать, он с удовольствием его выслушает, потому что он хочет оправдать его. И вы видите, что есть большая разница между Елиуем и всеми остальными. Остальные хотели осудить Иова. Они были совершенно уверены, что было что-то плохое, и они хотели это выявить. Поэтому они прилагали все усилия, чтобы проверить и раскрыть, что же это могло быть; и так они все более и более злились на Иова, потому что вместо признания он сказал им, что они были плохими работниками. Вместо того, чтобы стать лекарями, представляющими собой хоть какую-то ценность, они были лишь растяпами, и с их стороны все было заблуждением и слепотой, и неудивительно, что они были очень злы.

### Иов 34

Итак, Елиуй продолжает (гл. 34), и теперь он вновь обвиняет Иова. “Выслушайте, мудрые, речь мою, и приклоните ко мне ухо, рассудительные! Ибо ухо разбирает слова, как гортань различает вкус в пище. Установим между собою рассуждение и распознаем, что хорошо. Вот, Иов сказал: я прав”. Он и был таковым в том смысле, в каком отрицали это его трое друзей; но он не был прав в прославлении Бога. Нет, он обвинял Бога: “Я прав, но Бог лишил меня суда. Должен ли я лгать на правду мою? Моя рана неисцелима без вины”. Итак, он говорит, что это невыносимо; такой язык крайне не уместен. “Есть ли такой человек, как Иов, который пьет глумление, как воду [ибо в Иове проявлялась огромнаягордыня его сердца], вступает в сообщество с делающими беззаконие”. Иными словами, он говорит, что для верующих людей очень плохо говорить нечто подобное; а ты - Иов. “Итак послушайте меня...”И теперь он обращается к Иову. “Кто кроме Его промышляет о земле? И кто управляет всею вселенною?” Кто же тот, кто сделал что-либо, чтобы управлять всем миром? Кто сделал это ради Бога? “Если бы Он обратил сердце Свое”, то есть ему осталось лишь покинуть человека, и тот погибнет.
Вы видите, что Елиуй не имел ни малейшего представления о том, что сейчас знают все благочестивые люди: весь мир существует по закону всемирного притяжения. Да, нет никакого сомнения в том, что Бог дал толчок всем небесным светилам, и земля находилась в их числе. Он задал им движение, и сохраняет это движение именно Бог. Люди относят это ко второстепенным причинам, но не в смысле движения, которое является вечным. Все это представляет собой большое заблуждение, подобное не имеет места; и именно Бог поддерживает все в движении, и если Бог на некоторое время прекратит непосредственное воздействие своей силой, то все придет в упадок. И именно этому учит здесь Елиуй. “Если бы Он обратил сердце Свое к Себе и взял к Себе дух ее и дыхание ее, - вдруг погибла бы всякая плоть, и человек возвратился бы в прах. Итак, если ты имеешь разум, то слушай это и внимай словам моим. Ненавидящий правду может ли владычествовать?” То есть он показывает чудовищность Иова, обвиняющего Бога. “И можешь ли ты обвинить Всеправедного?” Он говорит: “Можно ли сказать царю...” То есть царь может иметь ошибки, но его звание требует почтительности от людей. Мы должны не только бояться Бога, но и почитать царя. И здесь вы это имеете. Он был тем, кого в наши дни люди называют “либералом”. “Можно ли сказать царю: ты - нечестивец..?” Когда Бог то и дело позволяет это, то каковы же бывают последствия? - Революция. Люди не знают, почему так происходит, но когда они громогласно требуют изменений или чего-то нового, то Бог допускает, чтобы это произошло, и они получают то, чего требуют. Именно этого они и не хотят, потому что почти всегда развязывание революции и выступление людей против правительства заканчивается приходом к власти еще худшего правительства. И в то же время есть настоящий деспот, льстящий народу и одновременно извлекающий выгоду любыми возможными путями. “Потому Он уже не требует от человека...”
Затем он показывает другую сторону, когда Бог дарует и тишину. Бог, несмотря на неизменную нечестивость дьявола, все же всегда находится выше - не только человека, но и сатаны и всей его власти. “Дарует ли Он тишину, кто может возмутить? скрывает ли Он лице Свое, кто может увидеть Его? Будет ли это для народа, или для одного человека, чтобы не царствовал лицемер к соблазну народа. К Богу должно говорить: я потерпел [именно это он и вынуждал Иова сказать], больше не буду грешить” . Иов говорил очень неосторожно. “Иначе он ко греху своему прибавит отступление, будет рукоплескать между нами и еще больше наговорит против Бога”.

### Иов 35

Далее мы подходим к следующей ступени (гл. 35). “И продолжал Елиуй и сказал: считаешь ли ты справедливым, что сказал: я правее Бога?” Это не только по отношению к Богу, но и о самом себе. “Я правее Бога” - именно это он практически и подразумевал, хотя и не сказал. Но Елиуй указывает на это место. “Ты сказал: что пользы мне? и какую прибыль я имел бы пред тем, как если бы я и грешил? Я отвечу тебе и твоим друзьям с тобою: взгляни на небо и смотри; воззри на облака, они выше тебя”. Сможете ли вы вынести это, чтобы говорить против того, кто находится выше всего этого? Ибо человек не может увидеть солнце в лицо; кто же тогда он такой, чтобы смотреть в лицо Богу? “Если ты грешишь, что делаешь ты Ему?” Так что будь это порицание Бога или выдвижение себя вперед - в обоих случаях Иов был не прав.

### Иов 36

Итак, Елиуй все еще продолжает (гл. 36). “И продолжал Елиуй и сказал: подожди меня немного, и я покажу тебе, что я имею еще что сказать за Бога. Начну мои рассуждения издалека и воздам Создателю моему справедливость, потому что слова мои точно не ложь: пред тобою - совершенный в познаниях. Вот, Бог могуществен и не презирает”. Какое удивительное высказывание! Люди могли бы подумать, чточем значительнее величие Бога, тем меньше Он замечает незначительные вещи на земле. Но происходит как раз иначе. И Бог проявляет свое могущество своей способностью охватывать все, замечать все и проявлять свою заботу даже о самом маленьком насекомом. “Он не поддерживает нечестивых [предметом его заботы является человек, но Он следит за всем] и воздает должное угнетенным; Он не отвращает очей Своих от праведников...”. Это является главным моментом данной главы. В 33-ой главе был “человек”, а здесь - праведник, на которого Он обращает особое внимание. Наказание, которое Бог осуществляет над человеком, чтобы завоевать его для себя, бывает гораздо суровее для праведных людей, чтобы сохранить их праведными. “Но с царями навсегда посаждает их на престоле, и они возвышаются. Если же они окованы цепями и содержатся в узах бедствия [цари подвергают себя подобным вещам довольно часто], то Он указывает им на дела их...” . Это не связано только лишь с праведными, но особо относится к царям. “Но лицемеры питают в сердце гнев и не взывают к Нему, когда Он заключает их в узы; поэтому душа их умирает в молодости и жизнь их с блудниками”. Он же испытывает наслаждение в следующем: “Он спасает бедного от беды его и в угнетении открывает ухо его. И тебя вывел бы Он [он относит это к Иову] из тесноты на простор, где нет стеснения, и поставляемое на стол твой было бы наполнено туком”. Это должно было осуществиться строго в соответствии с тем, как разъяснил Елиуй. “Но ты преисполнен суждениями нечестивых: суждение и осуждение - близки”. Иов еще не был праведен. Под влиянием Елиуя происходил определенный процесс, который и был показателен тем, что Иов не прерывал Елиуя. Есть небольшое доказательство, что Елиуй видел признаки того, как Иов намеревался начать говорить, но тотчас прервал его. Мне нет необходимости сейчас останавливаться на доказательстве этого.
Затем он говорит: “Да не поразит тебя гнев Божий наказанием!” Бог безгранично выше наших представлений о нем. “Он собирает капли воды”. Елиуй доказывает это божественной властью над внешними вещами. И если так происходит с такой незначительной вещью, как дождь, то насколько значительнее должно быть с такой великой субстанцией, как душа человека, душа, которая своим существованием обязана дыханию самого Бога? “Они во множестве изливаются дождем: из облаков каплют и изливаются обильно на людей. Кто может также постигнуть протяжение облаков, треск шатра Его?” Оратор принимает ту же цепочку рассуждений, что и Бог, когда Он будет высказываться в вихре в последней части этой книги. “Вот, Он распространяет над ним свет Свой...” Скот очень чувствителен к грому, и для животных это является очень серьезным испытанием; и есть люди, которые только отягощают самих себя. Здесь Елиуй высказывает свое последнее слово, и он очень занят описанием грома. Ибо он обладал соответствующими мыслями о Боге даже в делах внешнего порядка.

### Иов 37

“И от сего трепещет сердце мое...” (гл. 37). То есть это отличается от инстинкта домашних животных. Но животные иногда обладают большим чувством, чем некоторые люди. “От юга приходит буря...” Тем самым он показывает абсолютную верховную власть Бога. Но если это верно для явлений природы, то не в большей ли степени это присуще вещам духовным? “Он повелевает им идти или для наказания [то есть то, что он говорил об отношениях с Иовом], или в благоволение, или для помилования. Внимай сему, Иов; стой и разумевай чудные дела Божии. Знаешь ли, как Бог располагает ими и повелевает свету блистать из облака Своего [что вы знаете обо всем этом?] ? Разумеешь ли равновесие облаков, чудное дело Совершеннейшего в знании?” То есть мы знаем лишь частично даже то, что происходило с теми людьми. Даже сейчас присутствует огромная тьма. “Будет ли возвещено Ему, что я говорю?” Он говорит, что испугался бы, если бы происходили подобные вещи. Он говорит перед лицом Бога. Именно в этом и заблуждался Иов. Он обладал мудрым сердцем, и он восхищался плодами благодати, но все это совершенно не соответствовало тому, что подобало Богу. На этом Елиуй заканчивает. И тут же мы обнаруживаем, что в разговор вступает Бог; но рассмотрение этого я оставляю на следующий раз.

### Иов 38

Последние три стиха главы 38, собственно говоря, относятся к следующей главе, так как там мы проникаем в живую природу. А все то, что мы читаем в данной главе, относится к неживой природе, которая составляет часть его творения так же, как и живая природа. Последняя же превосходит все, что лишено жизни. Ибо жизнь является удивительной вещью: даже в животном, каким бы оно ни было маленьким, жизнь отличает его от всего того, что никогда не имело жизни. И здесь начинает говорить Бог и на горе Синай говорил именно Бог, так, как подходило для закона. Потому что закон Бога, если он был дан человеку, грешному человеку, каковым он и является в действительности, должен был стать служителем смерти и осуждения. Это происходит из-за ошибки в человеческом законе, которого плохой человек всячески избегает, и потому чем лучше закон, тем больше уверенность в том, что он затронет того, кто заслуживает быть наказанным им. А закон Бога совершенен для того, кому Он дал его, а это, как правило, - падший человек на земле. Он был дан, чтобы обуздать и сдержать его, а если его нельзя будет обуздать и сдержать таким образом, то тогда - осудить, что обычно заканчивается смертью.
Но здесь была совершенно иная причина, почему Бог заговорил: потому что был конец для тех, кто веровал, чтобы знать, что Бог заботится о них, и это также совершенно независимо от Израиля и особых отношений Бога с избранным народом. Око Бога и его рука всегда воздействуют на каждую тварь, живущую на земле. И не имеет значения, какая эта тварь - маленькая или большая, воинственная или мирная, Это не имеет значения, ибо все они твари Бога. И Бог имеет с ними дело, как Он показывает это здесь. Для Иова то былочень большой урок. Он забыл о том, что Бог повелевает каждым волосом на нашей голове, ибо все они сосчитаны, и ни одна птица не упадет на землю без его ведома. Но Бог воспринимает это соответственно своему величию, а оценить его величие - это за пределами человеческих возможностей; и целью было показать безрассудство Иова, осмелившегося судить о деяниях Бога, осмелившегося порицать их или даже обвинять его в какой-то момент. Из предыдущих глав книги вы, возможно, помните, что Иов пожелал, чтобы Бог только лишь устранил свою сущность и позволил Иову приблизиться к себе, чтобы он смог оправдать себя и защитить себя пред Богом. И здесь на это был дан ответ. Мне нет необходимости говорить, что это есть ответ каждому человеку, каждому, кто имеет страх пред Богом во все века. Ценность данной книги отнюдь не преуменьшается светом Христа. Напротив, мы должны понять эту книгу гораздо лучше благодаря этому свету.
И вот здесь мы встречаемся с Богом. Заметьте, что это имя не появлялось после 2-ой главы (исключая гл. 12, 9) в исторической части. А теперь до того, как закончится собственно история (последняя глава представляет собой завершающую историю книги), Он появляется вновь. Мы видим, что Он говорит соответственно своему отношению, и именно это и означает понятие “Иегова” {Прим. ред.: в русском переводе Библии - Господь}. Это не только лишь Бог в абстрактном понимании, а Бог в отношении к человеку на земле. И вот Он отвечает Иову. Бог отвечал Иову “из бури”. Подразумевалось, что должен быть упрек и что Иов действительно должен был ощутить это и извлечь из этого урок. Это очень странное положение, когда Бог не упрекает ни одной души на земле. Что же это значит? Это означает постоянное осуждение раз и навсегда. Те, которые при жизни вступают в отношения с Богом, познают его вмешательство, то есть имеют не только факт того, что они вступили в такие отношения, но и доказательство этого. И Он освещает великим светом то, как это действует; и каковым должен был быть Иов, если он не понимал этого? Он должен был быть осторожен с вынесением осуждения Богу. В данных главах Бог низвергает именно это.
“Кто сей, омрачающий Провидение словами без смысла?” Тем самым Он не имел в виду, что Иов вообще не знал его, Он не имел в виду, что его знание было ограничено, а лишь то, что он не обладал соответствующим знанием о божественных отношениях. “Препояшь ныне чресла твои, как муж [то есть подобно герою]: Я буду спрашивать тебя, и ты объясняй Мне”. Это было очень примечательное слово. Бог намеревался задать Иову несколько вопросов. Иов задавался вопросами касательно божественных отношений. И теперь Бог отвечает ему на его обвинения; теперь Он говорит, что намеревается ответить, а тот, если сможет, пусть ответит ему как человек. “Где был ты, когда Я полагал основания земли?” Какой это всеобъемлющий вопрос! Что Иов знал об этом? “Скажи, если знаешь”. Он не знал. “Кто положил меру ей, если знаешь?” Он не знал. “Или кто протягивал по ней вервь? На чем утверждены основания ее..?” Есть две вещи, истинные для земли, - постоянство во времени, то есть то, что упоминается и говорится об основаниях; и в этой же книге дается и другая точка зрения, то есть это то, что относительно. Но это пришло кому-то на ум совершенно недавно. Даже ученые люди только что пришли к этому. Однако еще до них об этом уже было сказано в Писании. Это не обладает большой стабильностью и упорядоченностью в своем ходе, ибо так прочны заложенные основания; но, с другой стороны, проявляется могущественная власть Бога, потому что то, что не зависит ни от одной твари, полностью зависит от его власти.
“При общем ликовании утренних звезд, когда все сыны Божии восклицали от радости...” Ангелы были созданы прежде земли, но на это совершенно нет ссылки в 1-ой главе книги Бытие, и причина этого проста. Главная цель отрывка Быт. 1, 1 - показать прежде всего сотворение всего мира там, где ничего не было. Я не говорю: совершенно ничего не было. Бог создал мир, небеса, землю и все свое воинство, но совершенно в другом состоянии в отличие от того, в каком они находятся сейчас. Следующий стих показывает полную гибель, которая произошла как следствие того, что люди называют хаосом; язычество всегда начиналось с хаоса, а мы начинаем с Бога - Творца. Но такое беспорядочное состояние было очень важно для человека, когда он должен был быть создан на земле. Ибо как же тогда человек смог бы достичь недр земли? Как должен был он узнать, что есть залежи золота, серебра, драгоценных камней, мрамора, сланцев, гранита и всех остальных полезных вещей, которые были созданы Богом? Они находились глубоко в земле, и единственный способ, каким человек мог хотя бы заподозрить об их существовании и удостовериться в этом, а следовательно искать их, - это только смешение, которое выявило некоторую часть того, что было так сокрыто. Так что все раскопки основываются как раз именно на этом факте проявления божественной власти, которая способствовала выявлению внутреннего содержания земли, по крайней мере, коры земли. Ибо никто не может сказать, что находится глубоко в ней, - ни один человек не может сказать. Человек никогда не проникал в недра земли, разве что не очень глубоко; я полагаю, что не глубже, чем на толщину корки апельсина по сравнению со всем апельсином. Поэтому люди не знают того, что наполняет ее. Они могут лишь выдвигать гипотезы, а на доводы одного человека другой может привести совершенно противоположные. В действительности же они этого не знают, и именно это Бог заставлял понять Иова, то есть его полнейшее невежество.
И какое же воздействие это производит на благочестивого человека, который действительно верует в Бога и его водительство? Каковы последствия осознания того, что наше невежество постоянно и велико? - Доверие Богу. Была очень важная вещь, в которой Иов совершил прегрешение, начав роптать и обвинять. Он не мог понять этого. Он мог бы поверить и должен был поверить, и именно в этом мы также находим свое прегрешение, ибо мы всегда готовы возроптать и приводить свои доводы, как и Иов. Итак, теперь Он совершенно ясно говорит о твари и продолжает это в последующих стихах.
“Кто затворил море воротами..?” Он смотрел на землю, а теперь смотрит на море. “Кто затворил море воротами, когда оно исторглось, вышло как бы из чрева, когда Я облака сделал одеждою его и мглу пеленами его..?” Итак, это было оченьсмелое чадо, эта новая неуправляемая тварь, которая обрела свое существование! И потому Он говорит об одеянии и покрытии этой твари пеленой. “И утвердил ему Мое определение, и поставил запоры и ворота, и сказал: доселе дойдешь и не перейдешь, и здесь предел надменным волнам твоим...” Ибо кто может управлять океаном? “Давал ли ты когда в жизни своей приказания утру..?” Теперь Он рассматривает смену дня и ночи, как бы говоря тем самым: “Разве это был ты, кто все это сотворил, или ты знаешь что-нибудь о том, как это было создано?” “Давал ли ты когда в жизни своей приказание утру и указывал ли заре место ее, чтобы она охватила края земли - то есть когда поднимается солнце и освещает ее, и стряхнула с нее нечестивых [так как тьма ночи является тем, что дает возможность действовать убийце, вору и всем остальным мошенникам среди людей], чтобы земля изменилась, как глина под печатью”, так как когда земля находится во тьме, как раз подобно такой, то уже нельзя больше обнаружить того, что глина прежде была отмечена печатью. Но в тот момент, когда это появляется, вы видите ее устройство и ее великолепие, какие Бог придал ей; однако во тьме ничего нельзя увидеть. “И чтобы отнялся у нечестивых свет их и дерзкая рука их сокрушилась?” Затем Он вновь обращается к морю, но уже иным образом. Он рассматривает не стремительные потоки вод, управляемые своей властью, а источник. “Нисходил ли ты во глубину моря и входил ли в исследование бездны?”
И теперь Он опускается еще глубже, потому что шеол, или ад, то есть место принятия отошедших духов, представлен здесь, по крайней мере, образно, и в самом деле вполне возможно, что это является сердцем земли. Это не одно и то же, что и огненное озеро; здесь мы имеем тюрьму для тех, кто умер. “Отворялись ли для тебя врата смерти..?” Теперь Он принимается за поверхность земли. “Обозрел ли ты широту земли? ” Что вы знаете о ней? “Объясни, если знаешь все это. Где путь к жилищу света..?” И Бог показывает, что у него есть хранилища, о которых человеку ничего не известно и которые вызываются к действию тогда, когда это угодно Богу. “Входил ли ты в хранилища снега и видел ли сокровищницы града, которые берегу Я на время смутное, на день битвы и войны?” Обратите внимание на историю с аморреями, которые пали от каменного града, посланного на них Богом. И вновь Он посылает огненный и каменный дождь на обычные города, но уже в других случаях. “Кто проводит протоки для излияния воды и путь для громоносной молнии, чтобы шел дождь на землю безлюдную, на пустыню, где нет человека [итак, Бог все же думает о животных, Он думает даже о насекомых, Он думает о тех местах, где нет человека, и там Он имеет cвои мысли, cвои намерения и cвою благость], чтобы насыщать пустыню и степь и возбуждать травные зародыши к возрастанию?” Весьма примечательно то, как много приходится делать дождю. Люди страдали от неимоверно сильного ливня, о котором мы прочитали ранее. Но я видел записи специалиста по этому поводу, который считает, что если Богу угодно дать хорошую весну, то тогда будет исключительно богатый урожай. Плоды этого урожая будут такими, каких не было уже множество лет. Все это находится в руках Бога. Я не намереваюсь тем самым сказать: “Пусть люди отвоевывают это”. “Есть ли у дождя отец? или кто рождает капли росы? Из чьего чрева выходит лед, и иней небесный, - кто рождает его?”
Затем Он взирает на всевозможные звезды и созвездия. Он спрашивает теперь, какие отношения Иов имеет с ними, знает ли он что-нибудь о том, как они появились и как они были поставлены. “Можешь ли ты связать узел Хима и разрешить узы Кесиль? ” Скорее всего, это узысозвездий Плеяд и Ориона. “Можешь ли выводить созвездия в свое время..?” Говорят, что здесь имеются в виду знаки зодиака, но нет полной уверенности в том, действительно ли это так. “Можешь ли... вести Ас {Прим.ред.: созвездие,соответствующее нынешнему названию Медведица} с ее детьми? Знаешь ли ты уставы неба, можешь ли установить господство его на земле?” Условия оказывают огромное влияние на землю. Все обладает воздействием либо вредного, либо полезного характера. И кто же установил все это? Был ли это ты, Иов? “Можешь ли возвысить голос твой к облакам, чтобы вода в обилии покрыла тебя? Можешь ли посылать молнии, и пойдут ли они и скажут ли тебе: вот мы? Кто вложил мудрость в сердце, или кто далсмысл разуму?” И теперь речь заходит о человеке. “Кто может расчислить облака своею мудростью и удержать сосуды неба [все это очень просто для Бога, и Бог распоряжается каждой малейшей частью этого], когда пыль обращается в грязь и глыбы слипаются?” Итак, теперь мы переходим к живой природе. Совершенно очевидно, что три стиха (39 - 41), скорее всего, должны быть началом 39-ой главы. “Ты ли ловишь добычу львице..?” Тем самым говорится, что именно Он это делает, Он ловит добычу для львов и для молодых львов, “когда они лежат в берлогах или покоятся под тенью в засаде”, то есть Он не позволяет им умереть из-за отсутствия необходимой им пищи. “Кто приготовляет ворону корм его..?” И к Богу взывает не только большой лев, но и сравнительно маленький ворон, когда кричат его птенцы, то есть они кричат к нему. Они не ропщут, они кричат. Они говорят о своей нужде, и Бог дает им. Это крик, и Бог слышит этот крик, направленный ему самому. “Когда птенцы его кричат к Богу, бродя без пищи”.

### Иов 39

“Знаешь ли ты время, когда рождают дикие козы..?” (Гл. 39). Как правило, они совершенно недоступны для человека. Они обитают высоко в горах. “И замечал ли роды ланей? можешь ли расчислить месяцы беременности их? и знаешь ли время родов их? Они изгибаются, рождая детей своих, выбрасывая свои ноши; дети их приходят в силу [и хотя на них охотятся, а человеку нравится питаться ими, все же Бог заботится о них], растут на поле, уходят и не возвращаются к ним. Кто пустил дикого осла на свободу [это животное также избегает человека], и кто разрешил узы онагру..?”
Таким образом, сначала мы читаем о диких козах, о диком осле, а затем - о “единороге”. Я не знаю, почему этому животному было дано такое имя. Есть лишь одно животное с одним рогом - индийский носорог, который живет только лишь в Южной Азии, а здесь это, должно быть, был дикий бык. “Можешь ли веревкою привязать единорога к борозде..?” В 1-ом стихе была дикая коза, в 5-ом - дикий осел, в 10-ом - дикий бык. Они следуют один за другим попеременно. Каждое последующее животное сильнее предыдущего. Имеет место поднятие на весах. “Понадеешься ли на него, потому что у него сила велика, и предоставишь ли ему работу твою? Поверишь ли ему, что он семена твои возвратит и сложит на гумно твое?”
Итак, теперь мы подходим к довольно интересному выражению. В действительности вообще ничего не говорилось о павлинах. Это ошибка. В первый раз мы находим упоминание о павлинах в дни Соломона. Они были привезены из Индии или с Цейлона, и весьма любопытно то, что название павлина, употребленное в книгах Царств и Паралипоменон, является не еврейским, а взято из санскрита - языка Индии, древнего классического языка Индии. Но это совершенно иное дело. Следует читать: “Ты ли дал красивые крылья страусу и перья и пух аисту?” (Ст. 13). В действительности в первой части стиха должен быть страус, а во второй - аист. Страус со своими красивыми перьями и в то же время с тупым безразличием к своим птенцам противоположен аисту. Аист является самой любящей птицей из всех созданных Богом. Нет другой такой птицы, которая бы проявляла такую огромную заботу о своих отпрысках, и по этой же причине в мире есть люди, которые охраняют их и относятся к ним с уважением, и ни одна душа не должна причинять им вреда под страхом наказания. Я знаю, что в Голландии аисты по сей день располагаются на зданиях любой высоты и им позволяется гнездиться не только на елях в лесу, но зачастую они строят свои гнезда на дымоходных трубах и тому подобном, а также на любых возвышенных местах; и люди настолько уважают этих птиц, отличающихся любовью к своему потомству, что не позволяют никому отстреливать их или причинять им какой-либо вред.
Итак, эта птица противопоставлена страусу. Страус же, напротив, бросает свое потомство на выживание, откладывает свои яйца в песок и оставляет их там, чтобы они развились в птенцов или же погибли. Страус не заботится о них. И именно это и имеется в виду: “Он оставляет яйца свои на земле, и на песке согревает их, и забывает, что нога может раздавить их и полевой зверь может растоптать их; он жесток к детям своим, как бы не своим, и не опасается, что труд его будет напрасен; потому что Бог не дал ему мудрости”. Но кто же будет спорить с Богом? Богом, который одну птицу наделяет таким замечательным качествомлюбви и совершенно отнимает это чувство у другой - птицы огромной силы, обладающей большой скоростью, так что аист на некоторое время мог обогнать страуса, однако тот, “когда поднимается на высоту, посмеивается коню и всаднику его”.
И теперь Он подходит к самому коню, в особенности к военному коню. “Ты ли дал коню силу и облек шею его гривою?” Какое вы имеете к этому отношение? “Можешь ли ты испугать его, как саранчу? Храпение ноздрей его - ужас”. Да, это действительно прекрасное описание, но все это сделано с целью обличить Иова в его безрассудном намерении рассуждать о Боге. И теперь Он рассматривает ястреба, и особенно орла. “Твоею ли мудростью летает ястреб..?” Кто же тот, кто придал всем этим животным и птицам такую особую силу? “По твоему ли слову возносится орел и устрояет на высоте гнездо свое?”

### Иов 40

И в этот момент Бог вновь обращается к Иову: “Будет ли состязающийся со Вседержителем еще учить? Обличающий Бога пусть отвечает Ему”. “И отвечал Иов Господу и сказал: вот, я ничтожен; что буду я отвечать Тебе? Руку мою полагаю на уста мои”. Бог повторяет то, что сказал прежде: “Ты хочешь ниспровергнуть суд Мой, обвинить Меня, чтобы оправдать себя? (Гл. 40). ” Именно это и сделал Иов. “Такая ли у тебя мышца, как у Бога? ” Иначе: “Кто ты такой, чтобы говорить Богу о нем, как ты сделал это?” “И можешь ли возгреметь голосом, как Он? Укрась же себя величием”, божественным величием, если сможешь. А Иов, бедный удрученный горем человек со всей своей порочной плотью и с червями, питающимися им еще до того, как он умер, находился в самом жалком, какое только возможно, физическом состоянии. “Укрась же себя величием и славою... излей ярость гнева твоего, посмотри на все гордое и смири его”. Почему же ты не повергнешь всех плохих людей в мире? “Взгляни на всех высокомерных и унизь их”. Но он полностью полагался на Бога.
Такова оборотная сторона. Бог в последней части своего разговора берет для сравнения двух животных, которые были земноводными. Они, собственно говоря, не относились к животным, живущим на земле, но и не были небесными птицами. Они представляли собой смесь животных, которые могли ходить по земле, но также могли и обитать в воде. И они описываются под именем “бегемот” и“левиафан”.
Под бегемотом подразумевается гиппопотам. Его нельзя назвать только морским конем, что, собственно, и означает имя “гиппопотам”. Это - морской бык. Он, скорее, походит на быка, чем на коня, конечно же, со своими собственными отличительными чертами, которые довольно специфичны. И все же он в гораздо большей степени походит по своему внешнему виду и повадкам на быка, чем на коня. И эти две твари были хорошо известны, особенно в водах Нила, а в Аравийской пустыне, к которой в той или иной мере принадлежали все говорящие, в пустыне, край или начало которой примыкали там, эти животные были известны по рассказам, если только не благодаря собственному посещению Египта. Они были знакомы с этими животными, которые были совершенно неправильно поняты учеными мужами, дававшими им всевозможные названия. Например, многие считали, что “бегемот” означает “слон”, но когда вы прочтете это описание, то увидите, что оно совершенно не похоже на описание слона, за исключением того, что это такое же огромное животное с неимоверной силой, но помимо этого больше нет никакого сходства.
“Вот бегемот, которого Я создал, как и тебя”. “Он ест траву, как вол [поэтому у меня есть основание сказать, что это морской бык, а не морской конь]; вот, его сила в чреслах его и крепость его в мускулах чрева его”. Я полагаю, что выражение в 19-ом стихе означает, скорее всего, не то, что он сделал багор, чтобы приблизиться к бегемоту и убить его, но означает, что тот, кто создал его, сделал ему и багор - сделал ему косу, ибо это, скорее всего, коса, а не багор, и это гораздо больше соответствует клыку гиппопотама. Он обладает большой силой для всевозможных прокалываний и разрезов. “Горы приносят ему пищу [он может пойти к горе, если пожелает, быть поблизости от нее], и там все звери полевые играют; он ложится под тенистыми деревьями [то есть там, где ему нравится лежать], под кровом тростника и в болотах”.
А дальше идет еще более длинное описание левиафана, и, насколько я полагаю, это должен быть крокодил. Крокодил является очень грозным животным. Он не боится людей и даже, напротив, пожирает мужчин, женщин и детей, если ему удается их схватить. Посему он гораздо более страшен, чем бегемот, о котором мы только что прочли.

### Иов 41

“Можешь ли ты удою вытащить левиафана..?” {Прим.ред.: в английской Библии Д.Н.Дарби этот стих (ст.20, гл.40) является первым стихом главы 41} - ты, делающий такие чудеса, можешь ли говорить о Боге, можешь ли судить о Боге и находить в нем недостатки?! Что ж, можешь ли ты поймать левиафана удочкой? Ты должен бы уметь сделать это. Проколешь ли иглой его челюсть? Опомнись! Не сражайся с ним. Надежда тщетна. Копья и стрелы для него ничто, и даже мушкетная дробь не сможет проникнуть сквозь кожу крокодила. Он - царь над всеми сынами гордости, потому что имеет не только лишь огромную силу и противостояние любому оружию, но у него есть и уверенность в самом себе.
Таким образом, на этом мы можем сегодня остановиться. Достаточно показать, что Бог произнес, чтобы сокрушить Иова в его самоуверенности, и как велико было его невежество, как очевидно его бессилие и отсутствие мудрости даже для того, чтобы понять внешние деяния Бога. И все же, о чем говорил Бог? - О земных вещах. Каждая из них является всего лишь природным явлением и представляет собой только то, что обозримо, то, что зримо и временно. И если Иов совершенно не способен ответить ни на один из этих вопросов, то в действительности они остаются без ответа и по сей день, несмотря на все достижения науки; а если подобное происходит с земным, то что же тогда с небесным? И что же тогда можно сказать о вечных вещах? Здесь мы абсолютно и полностью зависим от Бога. Мы не знаем ничего, кроме того, что Он говорит нам, и все это является нашим благословением, чего мы и ожидаем, - невидимым и вечным, а следовательно, все люди должны быть зависимы, должны взирать, надеяться и веровать.
Если будет на то воля Господа, то я надеюсь завершить рассмотрение книги и скажу также немного об общем ее характере помимо того, что необходимо сказать о самой 42-ой главе.

### Иов 42

И теперь мы узнаем о великой божественной цели. Для Иова было бы не очень хорошо, если бы он услышал это прежде; он должен был ходить очень просто и учиться верить в Бога, быть совершенно уверенным в том, что Бог никогда не перестанет быть верным и благосклонным. И все же наказание было очень сурово, и мы знаем, что Иов не выдержал, как и все, начиная с сотворения мира, за исключением самого Господа. И, действительно, очень поучительно противопоставлять то, что Христос говорит о своих страданиях, с тем негодованием, которое проявил такой удивительный человек, как Иов. И теперь мы знакомы со всеми обстоятельствами этого случая, и ничего не может быть прекраснее, поразительнее и поучительнее, чем книга, рассматриваемая как единое целое.
Вы увидите, что только в заключительной главе описывается история проявления Бога в отношениях с Иовом. Нет никакого сомнения в том, что Бог ответил Иову, и нам это также раскрывается, но уже ближе к завершению книги. В предшествующих частях книги мы не имели ничего подобного, за исключением первых двух глав. Здесь Бог предстает перед нами как нравственный правитель, и не только по отношению к народу, но применительно к одной отдельной душе; и несомненно, что и другие люди подвергались испытаниям и приводились к благословению, или, по крайней мере, по отношению к ним была проявлена милость, как в случае с тремя друзьями. Но мы узнаем из этого то, что каждый рассматриваемый человек, за исключением Елиуя, должен был поистине смириться. Елиуй занимал особое положение, потому что он не принимал в этом участия, и нам не следовало даже знать, что такая личность присутствовала; но он появился неожиданно тогда, когда замолчали трое друзей Иова и Иову больше нечего было сказать, ибо когда Елиуй говорил, Иов молчал, он не мог отвечать. В его душе не все еще совершилось до тех пор, пока не появился Бог.
И теперь весьма поразительно видеть, что в этой книге мы имеем все основные составные части, которые входят в остальные книги Ветхого Завета. Из этой книги мы не должны были узнать что-либо о существовании Израиля. Мы не имеем никакой ссылки на закон, данный Моисеем, и ничего не знаем об особом месте, которое было предоставлено сыновьям Авраама. Основная цель этой книги - показать, что Бог остается Богом и, более того, что Иегова (заветное имя Бога) показывает, что Он находится в близких личных отношениях с благочестивым человеком, а в данном случае с тем, кто был избран Богом для этого великого наказания, - самым верным человеком из тех, которые когда-либо впоследствии жили на земле. Даже Иаков не был тем, кто подходил для такого наказания, если предположить, что Иаков и Иов были современниками. Хотя и было много того, что проявилось великолепно, когда Иаков возрос так, что очень многое необходимо было отстоять, было все же слишком много и того, о чем он сожалел и за что он подвергался наказаниям в различные периоды своей жизни, с самых ранних и до последних ее дней. Так что Иаков не был таким подходящим для этого человеком, каким был Иов.
Могло показаться, что Иов был человеком, прикрытым (если я могу так сказать) Богом, так что он слишком мало знал о тленности, которая была вокруг него в мире из-за похоти. А что касается его, то он казался преуспевающим так, как немногие из людей, ибо, хотя он и был благочестивым человеком и потому не подвергался влиянию нечестивых людей того поколения, каковыми обычно бывают такие люди, все же он действительно был князем среди людей. Но печально было то, что Иов слишком много думал об этом, чрезмерно восхищался собой и, более того, любил свое “гнездо”. Он надеялся, что его гнездо никогда не будет потревожено и что он умрет в своем гнезде, как он сказал. Но Бог намеревался дать ему весьма суровый урок, прежде чем это должно было произойти. Фактически он стал более благословен, чем прежде, и здесь мы в значительной степени опираемся на основу Ветхого Завета. У него были большие стада крупного и мелкого рогатого скота, его также любили. Никто не смог бы сделать для него больше, чем когда он обрел богатство. Такова особенность этого мира и такова особенность друзей Иова. У него было больше верблюдов, больше лошадей, больше скота и дочери его были красивее в конце, нежели в начале. Все это находится вне того, что мы знаем.
Одним словом, мы не видим страданий со Христом, страданий ради Христа на протяжении всего Ветхого Завета. И это не был обычный способ, каким действовал Бог. Как раз сегодня утром я читал небольшое письмо, пришедшее из Испании, и главным предметом обсуждения того человека, написавшего письмо, было то, что пути Бога всегда одни и те же. Именно в этом наша добрая сестра и ошибается. Пути Бога очень различны, пути Бога в раю совершенно отличаются от его путей вне рая, и после потопа они отличаются от тех, которые были до потопа, в Израиле они опять-таки отличались от тех, которые были до того, как был дан закон, и они еще более отличаются теперь, когда пришел Христос и осуществилось искупление. Я предполагаю, что тем самым люди имеют в виду, что характер Бога всегда непреложен. Конечно же, все это совершенно верно, Бог неизменен, но Бог в своей верховной мудрости предпринимает различные пути в отношениях с каждым из нас. В то же время есть основные пути, которые существуют в определенные времена. Сейчас есть более глубокие пути, чем когда бы то ни было с тех пор, как пришел Христос, и предполагается, что мы постигнем пути Бога, а также его наставления, которые впервые нам здесь раскрываются. В ветхозаветные времена ничего не знали о небесных наставлениях. Тогда знали о намерении Бога для земли, частично знали о том, как все происходит в мире и как начали появляться обычные пророки, которые писали свои пророчества. Но пути Бога всегда соответствуют тому, чем Он сам занят сейчас и что Он в основном делает. И в то же время Он осуществляет нравственное управление каждым из нас, так что мы имеем с ним отношения.
Иов должен был познать то, что существовало нечто неведомое для него и несовместимое с присутствием Бога. Этоне значит, что он сомневался в Искупителе, он полностью верил в него; было нечто другое. Люди и сейчас могут верить в Спасителя и все же могут быть никогда не приведенными лично перед лицо Бога. Это совершенно другое дело, как говорят философы, “объективно” отличающееся от того, что должно сделать его нашим собственным “субъективным” делом. Именно в таком положении и оказался Иов. Он не обладал субъективным познанием этого, он не приспосабливал это к себе. Он наслаждался божественной благодатью. Он был верующим человеком. Мы говорим, что он поступал, как священник, а не как царь, и нам дается это более славным образом в конце книги, чем в ее начале, потому что мы узнаем, что он определенно боялся за своих сыновей и дочерей, но когда он прошел через все, то у него больше вообще не оказалось страха. У него больше ничего не осталось, он не боялся вообще ничего из того, что могло его постичь. Но он был подвергнут самым тяжелым страданиям, каким только мог быть подвергнут человек. Сначала его страдания были такими же, как и у многих людей. Довольно часто случается, что очень богатый человек становится очень бедным. Это не является чем-то необычным, когда человек теряет все свое состояние. Это может произойти не только в результате грабежа, но и вследствие других причин: иногда из-за недостатка мудрости или из-за того, что другие люди пользуются своим более выгодным положением, и так далее; существует множество способов, когда может быть довольно плоха другая значительная сторона, и, к тому же, человек, который отличался цветущим здоровьем, неожиданно может превратиться в самого несчастного и больного человека, какой только может быть.
Но я не называю духовные страдания, потому что они довольно известны людям. Такое могло бы произойти и с необратившимся человеком; но с Иовом произошло нечто особое, о чем он сначала и не знал, и Бог позволил сатане совершить над ним все эти дела. Надежда и наслаждение сатаны заключались в том, чтобы запутать ноги Иова и повергнуть его, чтобы он проклял Бога. Именно это сатана и стремился осуществить. Бог позволил сатане иметь свой путь, но только не убивать Иова, так как это было бы желанно для Иова и не выявило бы главную мораль сей истории, а именно что благословение было принесено в его душу тем, что, казалось бы, было против него, а не только лишь тем, что он испытал. Когда он начал обвинять, то ему пришлось познать, что Бог был именно тем единственным, кто никогда не мог бы отвернуться от того, кто был таким совершенным, и что во всем этом Он имел целью благословение для Иова. И не только лишь для его внешних благословений временного характера, но для благословения его души.
Все это так удивительно видеть в столь ранней книге Ветхого Завета. Ибо нет никаких оснований для сомнения в том, что эта книга такая же древняя, как и книга Бытие, и, возможно, что она была написана тем же человеком. И я не колеблясь утверждаю, что она была написана раньше, чем книга Исход. Я не могу с уверенностью сказать, следовала ли она за книгой Бытие. Они могли быть написаны сравнительно в одно и то же время. Что касается данной книги, то она могла быть написана и до книги Бытие, но она весьма древняя и была написана еще до того, как началась история Израиля как народа. В данной книге ничего не говорится о выходе из Египта, о переходе через пустыню и о пришествии в землю, нет даже малейшего указания ни на одно из этих событий. Если бы эти события уже имели место, то упоминание было бы вполне уместно, но здесь нет ничего подобного.
И все же в этой книге мы находим те составные части, которые можно найти и в остальных книгах Ветхого Завета. Место жертвы - вы знаете, как издревле это стало иметь место, - было со времени грехопадения, и первый значительный поступок сыновей Адама был предопределен верой или отсутствием веры: Каин сделал приношения, которые подошли бы только после жертвы и свидетельствовали о полном отсутствии чувства греха и о том, что подобало для Бога. Авель же, напротив, принес свою жертву; между ним и Богом была внесена смерть, что предвещало смерть Христа. Но теперь я говорю не только лишь о жертве; вера Авеля принесла такую жертву. И теперь это соответствует смерти Христа. Любая попытка предстать сейчас без этого пред Богом свидетельствует о том, что я не обладаю соответствующим чувством греховности или божественной святости. Я также не знаю ни себя, ни его, и, к тому же, мне, несомненно, необходимо посмотреть на ту великую жертву, которая дополнила и завершила все остальные, - на жертву Христа. И вновь мы с самого начала видим еще одну очень важную истину, а именно: связь небес с человеком на земле и то, что должно иметь место в человеке на земле, устроенное на небесах прежде, чем оно достигнет самого человека. Итак, это истинно сейчас и все еще продолжается. Мы видим то, что было осуществлено впоследствии. Мы видим это в Давиде. Следующая фаза - противостояние сатаны в последней главе 2-ой книги Царств (и в 1-ой книге Паралипоменон), и затем мы находим продолжение в 3-ей и 4-ой книгах Царств. Но книга Иова была написана за сотни лет до этого. Так что в случае Иова все это было впервые. Еще долго после этого не было описано ничего подобного в какой-либо другой книге. И здесь мы встречаем другой страшный персонаж, а не только лишь ангелов, находящихся перед лицом Бога, рассказывающего им о том, что должно произойти на земле; мы находим дьявола - главного врага человека, и в то же время - совершенное превосходство Бога в своей любви и в своей власти. Он представляет перед сатаной случай Иова, и Он прославляется в Иове перед дьяволом, а дьявол, конечно же, восхищается от каждого проявления противления и ревности, и Бог позволяет, чтобы все это происходило дальше, прекрасно зная об этом, но всегда действуя своей благодатью, дабы в надлежащее время все упорядочить. Это, возможно, потребовало бы его личного вмешательства, что и является одной из главных особенностей книги Иова.
Однако мы находим подобное в книге Захарии, самой поздней книге Ветхого Завета: Бог говорит с Иисусом, а сатана сопротивляется. Так что здесь мы видим, что Иов обладал этой же великой истиной в более раннем времени, в начале книги Ветхого Завета по сравнению с истиной в ее конце. Ибо Захария родился как раз до Малахии, но фактически они могли быть и современниками. Они относились к пророкам после пленения. И затем наступает великое наказание. Примечательно прежде всего то, что сатана потерпел полное поражение. Сатана ничего не смог сделать с Иовом. Он сделал все самое худшее, и в то же время Иов показан в самом наилучшем виде.
Но в сердце Иова было то, что должно было быть выражено каким-то образом. И примечательно, что этому способствовали именно друзья Иова, а не враги. У Бога был очень смиряющий урок для них, у него был смиряющий урок и для Иова. Они получили этот урок сполна. Как оказалось, друзья Иова были менее сведущи в путях Бога, чем Иов, и они очень плохо восприняли то, что произошло с Иовом; когда это происходит с хорошим человеком, то всегда существует такая опасность. Может быть, и есть то, что Господь должен наказать, но очень часто те, которые пытаются сделать это, показывают тем самым лишь свою поверхностность, а также то, что они очень бездуховны, и не понимают помысла Бога относительно этого. Это и произошло с тремя друзьями Иова. Я не сомневаюсь в том, что они были очень уважаемыми и считали себя действительно благочестивыми людьми. Я не сомневаюсь в этом. Но благочестивые люди должны находиться на уровне своего благочестия.
Так и было с Иовом и его тремя друзьями, и продолжается большой спор; они бездействовали, хотя пришли утешать, и их созерцание его и рассматривание того состояния, в котором находился Иов, закончилось тем, что им нечего было сказать, и Иов не смог понять этого. Если бы их здесь не было, то он смог бы это вынести. Иногда одни мы выносим то, чего не можем вынести в присутствии других людей, что и произошло с Иовом. И, соответственно, Иов, терпя семь дней и ночей их сидение перед ним с серьезным видом, постоянное осуждение ими и все это время без единого слова сочувствия, не выдержал и разразился словами, которые, конечно же, были совсем не в его обычае и не являлись тем, что могло прославить Бога. А затем появились их сомнения в нем, которые становились все сильнее и сильнее, пока они не начали думать, что он, должно быть, очень нечестивый человек. Они опирались на то, что происходившее полностью соответствовало характеру Бога.
Но это совершенно не так. Если бы все происходило соответственно помыслу Бога, то не было бы ничего подобного войнам - тому, что люди пользуются своим болеевыгодным положением, чтобы властвовать над другими; не было бы ничего подобного грабежу или пьянству или другим подобным порокам. Однако наступит день, когда не будет ничего подобного, когда положение вещей на земле будет соответствовать помыслу Бога на небесах. Именно это выражено в том, что называется “молитвой Господа”: “Да будет воля Твоя на земле, как и на небе”. Но такого никогда не произойдет до тех пор, пока не будет царствовать Господь. А эти люди обладали совершенно наивным представлением о том, что ни один благочестивый человек, поступающий подобающим образом, не может страдать и что если человека постигло такое несчастье, то лишь потому, что он великий грешник, а если об этом никто не знает, то он, должно быть, и лицемер.
Со стороны друзей Иова это было “дружеским” или “любовным”, или как бы вы это назвали, “самоуверенным” осуждением с огромным незнанием как Бога, так и человека. Итак, он сопротивлялся этому и возмущался этим, и, соответственно, он очень просто сказал им, что они были совершенно беспомощными врачами, что они вместо того, чтобы дать ему утешение, напротив, углубили его раны и лишь воспалили их. Фактически они были совершенно бесполезными утешителями, но в то же время они думали, что были мудрыми людьми. И тогда он начал им возражать: на каждое произнесенное ими слово он отвечал еще лучшим словом, что в конце концов вынудило их замолчать. Затем мы читаем о Елиуе, который появился, когда для этого представился удобный случай, и это весьма прекрасно для духовного человека, который смог понять это, ибо он был молодым человеком, а они - пожилыми людьми; но он хранил молчание до тех пор, пока не наступил момент, когда им нечего было больше сказать, и не только этим троим друзьям, но и самому Иову, ибо он подошел к концу своей длинной речи. Вплоть до этого случая Елиуй ни разу не раскрывал рта. Но когда он сделал это, то просто сказал им, что хотя он довольно молод, но уполномочен говорить за Бога. Он сильно негодовал прежде всего из-за того, что трое мужей совершенно неправильно истолковали случай Иова и что Иов неправильно понял Бога. Поэтому Иов заслуживает упреки, и Елиуй должен просто рассказать ему, где он был не прав. Сделав все это, он исчез. Так что здесь он играет роль наставника, “одного из тысячи”. Именно этого и хотел Иов в самом начале, потому что ужасался, когда думал о величии Бога; он хотел, чтобы рядом с ним был такой же, как и он, созданный из праха. “Я образован также из брения”, - говорит Елиуй. Иными словами: “Во мне тебе нечего бояться, и поэтому я расскажу тебе правду: ты говорил неподобающим образом для святого. Ты позволил себе быть охваченным и воспламененным горькими упреками других и излил это на Бога, а тебе подобало помнить, что Бог осуществляет свое наказание и что Он делает это даже с необращенным, и еще в большей степени с обращенными, чтобы они могли поступать подобающим образом”. Именно это Он и делал с Иовом. Иову же следовало осудить самого себя и подчиниться Богу. Да, это было действительно так. А затем сам Бог вмешался в это дело. Он задает Иову множество вопросов, на которые не смогли дать ответа даже самые ученые мужи, когда-либо жившие на земле.
Немцам более остальных удалось преуспеть в одном деле - нет, это не касается Библии, здесь они не представляют из себя ничего особенного; но среди них было несколько очень одаренных людей в последние годы, и возможно, в мире еще не было более великого оракула в науке и познаниях, чем знаменитый барон Александр Гумбольдт. Слова Бога поразили и удивили его, и он признал, что Иов не мог ответить на те вопросы, на которые до сих пор не могут найти ответа ученые мужи. Для них это слишком всеобъемлющие вопросы, ибо хотя мужи науки и обладают исчерпывающими познаниями о второстепенных причинах, но они всегда останавливаются перед основополагающими причинами. Они никак не могут добраться до сути, и они не хотят знать ее. А причина этого заключается в том, что никто никогда не познает Бога знанием или мудростью. Мы познаем Бога нашим желанием его. Мы познаем Бога, когда являемся бедными грешниками, охваченными в своих душах. И кто может помочь нам, кроме Бога? Поэтому покаяние и совершается всегда пред Богом; покаяние означает, что я занимаю только место грешника, и никакое другое, ибо Бог проявляет ко мнемилость, и Он показывает это в Господе Иисусе. И хотя Иов не знал и не мог знать Господа Иисуса, как мы знаем его, но он ожидал его. Это другая главная истина, которая показана здесь.
Несомненно, Иов уповал на Господа как на Спасителя рода, который должен быть также и мстителем врагу. Да, и это вполне естественно. Семя женщины будет поражать змея в голову. В этом и заключается основная мысль Ветхого Завета. Но пока он не мог понять этого. Эта мысль была раскрыта значительно позже. Есть очень примечательный псалом Давида - псалом 22, в этом смысле самый примечательный во всей книге Псалмов. Но он не единственный; 102-ой псалом составляет ему пару. И есть еще один псалом, который в большей степени упоминает о мстителе, - это 69-ой псалом; и есть еще два других, но о них я сейчас не буду упоминать. По крайней мере, это подтверждает то, что в Ветхом Завете говорится о том, кто придет для мщения. И поэтому Израиль ожидает пришествия Господа, ибо тогда будут погублены их враги, а они в то же время будут спасены. Но это вовсе не представляет собой нашу веру во второе пришествие Господа. Мы ожидаем вознестись на небеса, как вознесся Господь. Для земли это будет безразлично, и хотя люди не увидят этого, но так или иначе они узнают, как они знают это о Господе, что мы ушли.
Таково было девятидневное чудо, и оно вскоре было забыто. Так будет и потом. Можно подумать, что на мир это должно будет произвести огромное впечатление, но то будет день, когда они откажутся от твердости сердца и когда их постигнет нравственная слепота, так что Бог не будет даже воздействовать на них, чтобы разбудить их души. Он пошлет с помощью необратившихся иудеев вечное евангелие для язычников, и будет иметь место очень большое собрание обратившихся как иудеев, так и язычников, но это произойдет в то время, чтобы мы поднялись на небеса, прежде чем появится Господь.
Образ Спасителя, умершего ради нас, и, следовательно, придание значения всем жертвам - все это в значительной мере было сокрыто от ветхозаветных святых. Ведь даже апостолы не понимали этого до тех пор, пока Господь не вознесся. Они не имели об этом никакого представления и даже не верили, что Он должен будет умереть; хотя я очень сомневаюсь в том, что Иуда обманывал самого себя, когда брал деньги за предательство Господа, убеждая себя, что Господь сможет ускользнуть из их рук; но когда он обнаружил, что Господь должен был умереть, то совершил самоубийство. Он полностью предался отчаянию и отдал себя дьяволу. В 53-ой главе книги пророка Исаии нам дается очень ясное пророчество. Да, для нас сейчас это весьма ясное пророчество, но каким же оно представлялось в дни пророка Исаии? Очень сомнительно, чтобы кто-либо из них понял его. Посмотрите на того доброго царедворца, который пришел, чтобы поклониться Богу в Иерусалиме, читающего эту же главу и не понимающего, что это значит. Вполне возможно, что царедворец услышал о смерти пророка назаретянина, но совершенно не связывал это с тем, что написано в данной главе. И, как я уже сказал, сами апостолы никогда не имели об этом ясного представления до тех пор, пока это не произошло. Только после того, как был дан Святой Дух, появилась какая-то сила для провозглашения этого, и после того, как Господь дохнул на них, они, по-видимому, поняли это в течение тех сорока-пятидесяти дней, пока Господь был с ними, и за десять дней до того, как был дан Святой Дух. И насколько все это отражено в образах Писания, настолько мало человек может соединить все вместе и настолько мы обязаны Святому Духу за то, что Он дает нам понимание писаний.
И сейчас я ссылаюсь на это потому, что нам вновь, позвольте мне заметить, раскрывается другая примечательная вещь, которая показывает, как далеко они зашли, - два воскресения: 14-я глава, как я уже отмечал, является указанием на воскресение человека; и это произойдет только тогда, когда не будет больше небес. А в 19-ой главе книги Иова описывается воскресение святого и показан Искупитель, стоящий на прахе земли, что произойдет прежде, чем не станет небес. Вы видите, что это полностью соответствует двум воскресениям, описанным в 20-й главе Откровения: воскресению святых, пока еще продолжает существовать земля, и воскресению нечестивых, когда полностью постепенно исчезнут земля и небеса, и должны будут появиться уже новоенебо и новая земля. Но Иов не говорит об этом. Исаия говорит об этом только применительно к Израилю. Он рассматривает это очень сужено - ему не дано было увидеть это в полной мере. А вот в 3-ей главе 2-го послания Петра это изложено уже полностью в качестве учения, и апостол Иоанн в 21-ой главе Откровения описывает небесное видение, все раскрывающее для нас и все нам разъясняющее.
Итак, Бог ошеломляет Иова, но даже Он не говорит о жертве Христа. Иов признает свою несостоятельность, сокрушается о своем невежестве в отношении всезнания Бога, ибо он претендовал на понимание того, что Бог еще не раскрыл ему. Это было еще не раскрыто. Это произойдет позднее. Но что же должен делать человек, когда он не понимает? Как что?! Во- первых, взирать с надеждой на Бога и, во-вторых, осуждать самого себя за то, что допустил неверные мысли. Иов был не прав и в том, и в другом, но полностью исправился, ибо эти удивительные вопросы Всемогущего впервые повергли Иова в прах. Бог остановился в середине речи и обратился к самому Иову, и даже тогда Иов сказал: “Вот, я ничтожен”. Теперь он пришел к пониманию самого себя. Это значит не только то, что “я был ничтожен до того, как узнал что-либо о тебе, а несмотря на все то, что Ты значишь для меня, несмотря на всю проявленную ко мне благодать, я вынужден прийти к тому, что я ничтожен; и что же я смогу тебе ответить? - конечно же, совершенно ничего”. И это тот самый человек, который так прекрасно отвечал другим и был особенно красноречив, когда говорил о самом себе! В 31-ой главе данной книги есть великолепное описание удивительного святого, которое вы можете прочесть. Но, к сожалению, так говорил о себе сам Иов. Очень хорошо красноречиво описывать добродетели других людей, но это не очень хорошее дело в отношении самого себя. Именно это и выдало Иова. Он находил огромное наслаждение в мыслях о том, какое ему оказывалось большое уважение, и как знатные не смели говорить тогда, когда держал слово Иов, и как каждый склонялся перед ним. И теперь произошло вот это! Он был предметом насмешек, а мальчишки постарше пытались связать его ноги и свалить его; и все подобные нечестивые действия этого порочного мира в точности являются тем же самым, что происходит сейчас, когда люди видят важного человека, оказавшегося в лохмотьях на улице, когда тело его представляет собой гниющую массу!
О, это ужасное состояние, это невыносимо! Но как прекрасен результат! Итак, теперь он говорит: “Руку мою полагаю на уста мои”. На те уста, которые так великолепно говорили! “Однажды я говорил, - теперь отвечать не буду, даже дважды, но более не буду”. Это был уже один хороший признак. И теперь Бог полностью показал, что в основном Он опирается на две вещи - на свое превосходство и на свою силу, сопровождаемую очень нежной заботой не только о хороших животных, таких, как овцы и ягнята, но и о таких, как львы и львицы, которые, конечно же, являются очень грозными и опасными. А орел - более того; Он избрал и страуса, хотя страус не летает, а просто очень быстро бегает, и он мог бы значительно обогнать скаковую лошадь. Но кто сделал это? Неужели ты, Иов, смог сделать все это? Неужели это ты заботишься о них, обеспечиваешь их всем? Фактически Иов был полностью сражен во всем и охвачен чувством собственного невежества и предвзятости в рассуждениях о гораздо более удивительных путях Бога в отношении с человеческим сердцем, человеческой душой и обстоятельствами нынешней жизни. Бог не высказал ничего об этой последней части. Именно Бог прославил свое величие, силу, мудрость и добродетель во внешних вещах. И если это было верно о Боге, то не в большей ли степени это проявлялось в духовном? Именно этот главный урок необходимо извлечь из книги Иова.
“Знаю, что Ты все можешь, и что намерение Твое не может быть остановлено”. Нет ни слова, что он говорил неправильно. “Кто сей, омрачающий Провидение, ничего не разумея?” Ведь это был он сам, он признает это. Это является его главным признанием. “Я слышал о Тебе слухом уха [то есть я знал это объективно, но теперь я сделал это своим собственным, применил это к своей душе, к обстоятельствам своей жизни, к своему состоянию]; теперь же мои глаза видят Тебя; поэтому я отрекаюсь и раскаиваюсь в прахе и пепле”. Это была великая духовная победа, которую Бог одержал перед лицом сатаны, перед лицом троих друзей Иова и перед лицом самого Иова. Ибо то, что он сказал, могло бы спровоцировать кого угодно, кроме Бога. И, таким образом, мы видим удивительную добродетель Бога среди всего этого.
“И было после того, как Господь сказал слова те Иову, сказал Господь Елифазу Феманитянину”. Но почему Он сказал это ему? Он заметил, что ни один из троих друзей не сказал ни слова. Они не извлекли из этого пользы, подобно Иову. Если бы они соответствующим образом поняли это, то присоединились бы к Иову и сказали бы: “О, Боже, прости нашу глупость, мы согрешили не только против тебя, мы согрешили и против нашего дорогого друга Иова”. Но нет, они держали свои языки за зубами точно так, как делают многие люди, когда они не правы. Они ничего не говорят. “Горит гнев Мой на тебя и на двух друзей твоих за то, что вы говорили о Мне не так верно, как раб Мой Иов”. Но когда это было, чтобы Иов говорил правильно? Первое утверждение, которое я привел вам из 40-ой главы, сделано после того, как первым заговорил Бог, и затем второе утверждение, добавленное Богом. Это не были его великолепные речи. Это не представляло собой то, что ценил Бог. Это было его смирение самого себя и занятие им подобающего места. И Бог поставил остальных на свои места. Они не смирились. Но Бог пригрозил им и сказал, чтобы они сейчас не говорили, ибо они уже все сказали. “Горит гнев Мой на тебя и на двух друзей твоих за то, что вы говорили о Мне не так верно, как раб Мой Иов. Итак возьмите себе семь тельцов и семь овнов и пойдите к рабу Моему Иову и принесите за себя жертву; и раб Мой Иов помолится за вас”. Он должен был стать ходатаем за них. “Ибо только лице его Я приму”.
И теперь все стало совершенно ясно. “Дабы не отвергнуть вас за то, что вы говорили о Мне не так верно, как раб Мой Иов”. И теперь они склонились и, соответственно, сидели в осуждении перед Иовом, заняв место оскорбителей Бога, и смотрели на Иова, чтобы тот попросил за них у Бога. “И возвратил Господь потерю Иова, когда он помолился за друзей своих”. Здесь имело место возмещение добром за зло. Он помолился за своих друзей. “И дал Господь Иову вдвое больше того, что он имел прежде”. Затем мы читаем о том, что все к нему вернулось (ст. 11). “И благословил Бог последние дни Иова более, нежели прежние: у него было четырнадцать тысяч мелкого скота”, вдвое больше прежнего. И теперь это осуществится - то, что соответствует всему этому, - на земле.
Это вовсе не является небесным возмещением, но именно так произойдет с человеком на земле. Ветхий Завет не отнимает у вас этого основания, и даже в Иове, который не был иудеем, мы находим то же самое. Время, когда будет благословлен Израиль, станет временем благословения и других народов. Израиль является первенцем народов, и они придут в подчинение иудеям. Но это время еще не наступило, оно будет совершенно противоположно нынешнему времени. Наше положение во Христе такое же, как, образно говоря, человечество было в Адаме, явившимся отцом всех нас. А ныне есть другой глава, и мы говорим о пребывании в нем, во Христе. Истинно и другое - “в тот день узнаете вы”. Главная истина послания Ефесянам заключается в том, что мы находимся во Христе ради благословения нас всех, а послания Колоссянам - что Христос в нас для того, чтобы мы могли осуществить нашу обязанность проявления того, кто находится в нас. Так что если одна истина является большим утешением для христианина, то другая - серьезным напоминанием. “Ты во Мне”. Ты можешь рассчитывать на меня, чтобы исполнить свою ответственность на земле. Здесь мы не видим ничего подобного, но мы имеем все, что только могло бы пожелать сердце здесь, на земле. Иов стал гораздо более великим человеком, чем прежде, если вы пересчитаете то, чем он стал обладать; и, далее, он особым образом был благословлен в своей семье.
“После того Иов жил сто сорок лет”. Я не имею в виду и не думаю, что этими словами выражено то, что Иов прожил еще сто сорок лет после всех этих событий, но что продолжительность всей жизни Иова была сто сорок лет - очень преклонный и уважаемый возраст. Авраам или Иаков не жили так долго, и это даже больше, чем возраст Моисея. Это произошло до Моисея, который в своем псалме 90 говорит нам, что “дней лет наших - семьдесят лет”. По-видимому, автором этой книги был Моисей. Он и Авраам не достигли возрастав сто сорок лет, а Иов достиг. И если предположить, что он прожил восемьдесят лет прежде последующих упомянутых ста сорока, то он оказался бы гораздо старше всех остальных патриархов. Я не имею в виду кого-либо из старейшин, живших до потопа, но после потопа люди не доживали до такого возраста. Таким образом, книга заканчивается восстановлением Иова в весьма преклонном возрасте.

## Песнь песней

Оглавление: Общие замечания; гл. 1; гл. 2; гл. 3; гл. 4; гл. 5; гл. 6; гл. 7; гл. 8.

### Общие замечания

Итак, мы подходим к рассмотрению одной из книг, которая, как я полагаю, развивает мысли и взгляды многих из нас. Но замечательно то, что, хотя современная мысль и могла бы позволить себе скромно говорить о подобной книге, нет ни одной книги в иудейскиих писаниях, которая оказывала бы на каждого из нас такое же благотворное влияние. Говоря иначе, нет ни одной формы божественного авторитета, которой бы эта книга не обладала, кроме, вероятно, одной, которая могла бы вызвать возражения против нее, и это то, что она является одной из немногих книг Библии, не цитируемых в Новом Завете. Но нет ни малейшего основания сомневаться, что, хотя ее и не цитируют в Новом Завете, самые основные ее идеи присутствуют в намерениях Духа Бога. Первая книга Нового Завета самым ясным образом намекает на великую мысль Песни песней, а именно на отношения жениха к своему народу. Ибо, хотя в Новом Завете говорится о положении детей и о любви Отца и хотя мы также видим здесь образ пастыря, лелеющего своих овец, все же здесь явно имеется в виду сама связь, которую предполагает и использует Святой Дух как особый образ, передающий близость любви, в котором Господь является нам. Однако это, на мой взгляд, и затрудняет понимание данной книги.
В этой спешке, которая во все времена выявляет недостаток веры, как и недостаток духовного разумения, было взято за основу то, что невеста из Песни песней должна быть подобна той невесте, о которой говорит апостол Павел, т.е. невестой, о которой Иоанн говорит в Откровении. Но этого вовсе не следует придерживаться, и я осмелюсь объяснить это прежде, чем приступлю к обсуждению данной книги.
Если мы обратимся к евангелию по Матфею, то обнаружим, что впервые об отношениях с женихом упоминается в Новом Завете в 9-ой главе данного евангелия, где Господь оправдывает своих учеников, когда фарисеи, исполненные предрассудков, находят повод задать свои возникшие вопросы. Иисус ответил ученикам Иоанна, которые ощущали то же самое, что и фарисеи: “Могут ли печалиться сыны чертога брачного, пока с ними жених?” Итак, здесь мы имеем явный намек. Но где же мы слышим о женихе? Кажется, это нечто хорошо нам знакомое. Он не объясняет этого. Откуда взято наименование “жених”? Несомненно, из книги Песня песней. Правда, в евангелии не приводятся цитаты из этой книги, но то, что подразумевается, как мне кажется, гораздо сильнее любой цитаты. Это для нас явно признанный факт. Мы имеем это как великую истину, достаточно понятную разуму иудеев, и, заметьте, дорогие друзья, истину с печатью Сына Бога на ней. Ибо, заметьте, это наименование упоминают в разговоре с Иисусом не сами ученики Иоанна, а именно Господь Иисус использует его, когда обращается к ним. “Могут ли печалиться сыны чертога брачного, - говорит Он, - пока с ними жених? Но придут дни, когда отнимется у них жених, и тогда будут поститься”.
Теперь вы обратите внимание на ту необычную прелесть (и, само собой разумеется, то божественное совершенство), какой наделены эти слова. Он говорит не о невесте, а лишь о “сынах чертога брачного”. Он очень хорошо знал, что собирается восставить другого на место своей невесты. Но здесь вообще нет ссылки на это; ибо в то время наш Господь просто делал предложение Израилю. Речь шла о том, примет ли его древний народ Бога. Если бы они приняли его, то Он стал бы женихом, а они составили бы невесту. И ясно, как я уже сказал, что Господь выдвигает это не как нечто, о чем Он извещает впер- вые, но как нечто хорошо им известное и, конечно же, основанное на Слове Бога. Откуда это было взято? - Из книги, о которой я уже сказал несколько слов.
Итак, если мы опять обратимся к более позднему отрывку того же евангелия по Матфею, то есть к притче о десяти девах, так хорошо знакомой христианам, то что же мы увидим в ней? Мы увидим царство небес, уподобленное десяти девам. Заметьте, речь идет не о невесте, а о девах, которые вышли со своими светильниками навстречу жениху. Теперь не может быть сомнений в том, что жених - это Господь Иисус. Ясно, что не невеста составляет главную идею притчи о десяти девах. Здесь говорится о девах, готовящихся встретить жениха. И где же тогда мы находим жениха? Торжественное молчание! При первом упоминании Господа о женихе нет никакого намека на невесту. Он говорит о сынах брачного чертога и ни слова о невесте. Удивительное умалчивание! Естественным было бы упомянуть и о невесте; и весьма естественным является то, что в некоторых древних копиях Писания, в одной самой древней копии, где упоминается та же самая притча, автор впал в подобное заблуждение, ибо он представил царство небес подобно десяти девам, взявшим свои светильники и вышедшим встречать жениха и невесту. Мне нет надобности говорить, что это ни в коей мере не имеет авторитетных обоснований.
Более того, то, что я хочу показать, - это поразительная мудрость Господа в том, что Он ни слова не говорит о невесте. Есть жених, и Он приходит, и в этом вся суть; Он приходит. Это не сцена на небесах; не в этом суть. Но здесь мы видим приход жениха, а девы вышли встретить его. Они не являются невестой Христа, которую Он собирается взять к себе; эти десять дев не могли бы передать образ этой невесты.
Совершенно ясно, что о невесте здесь не говорится; она вне поля зрения; и причина этого, на мой взгляд, самая печальная. Господь прекрасно знал, что та невеста, которую их сердца знали из образов Ветхого Завета, еще не должна была появиться, что эта невеста могла бы быть неверной, что эта невеста отказалась от жениха до определенного времени. Поэтому невеста не упомянута ни в одном из его высказываний. Ибо Он не был подобен познающему (познавшему?). Он не был тем, кто не знал истины: Он был божественной личностью. Все это было ему известно. Он мог ждать; но даже когда Он ждал и когда стало совершенно ясно, что его полностью отвергли иудеи и что теперь ему предстояло принести свою жизнь в жертву - не явиться женихом к невесте, а пожертвовать своей жизнью ради грешников, - даже тогда в этой выразительной притче до самого конца ни слова не сказано о невесте. От начала до конца ни слова о невесте.
Итак, мне кажется наиболее поучительным тот факт, что одной из целей евангелия по Матфею является показать его не столько истинным и божественным Мессией, Еммануилом, сколько показать что этот истинный Еммануил, Мессия был бы отвергнут Израилем. Следовательно, на Израиле лежит какой-то покров. Как это странно! Иисус даже не называет ее. Она бы отвергла его. Он не говорит ни слова о ней. Он обращается к тому, что было близко его сердцу: не к виновности - преступному неверию той, что должна была радушно принять возвращающегося жениха, теперь существующего. Он был настоящий жених даже тогда, но Он говорит именно о нас, ибо то, что Он подразумевает под десятью девами, есть группа христиан - общество людей, исповедующих христианство. Он не подразумевает под девами остаток иудеев, как это пред- полагают некоторые. Вообще нет ничего общего между остатком иудеев и десятью девами. Ясно, что эти десять дев олицетворяют исповедующих христианскую религию людей, которые вышли встретить жениха. Мы придерживаемся того мнения, что они олицетворяют христианство.
Иудеи останутся там, где они пребывают, и будут благословлены Богом на своем месте, когда настанет время для их благословения. Они никогда не придут встретить жениха. Жених придет к ним, когда их сердца обратятся к нему. Это будет обращение к нему сердца (и завеса падет, как только оно обратится к нему); это - сердце Израиля, как сказано в третьей главе 2-го послания Коринфянам. Господь ясно говорит о тех, которые вышли навстречу, и Он говорит о нескольких неразумных и о нескольких разумных девах. Когда явится остаток иудеев, то среди них не будет неразумных. Разумные поймут, они будут разумными - этот остаток иудеев в последний день.
И что яснее всего показано здесь, так это то, что речь идет не об остатке иудеев. Девы взяли масла в своих сосудах, тогда как иудеи получат от Святого Духа, излитого на них после того, как установится их связь с Христом. Мы получили часть от Святого Духа, когда Христос покинул нас. Они не получат от Святого Духа до тех пор, пока Христос не вернется вновь; поэтому разница в положении совершенно ясна. И посмотрите, как все подтверждает эту мысль, потому что они отправились спать. Остаток иудеев никогда не заснет. С того времени, как они были призваны, они пройдут через несравненные гонения и бедствия. Люди отправляются спать не в горе, а во времена покоя и облегчения. Именно это произойдет во времена христианства. Настанут времена покоя, и люди позволят себе заснуть; и именно об этом говорится здесь - Господь пробуждает их до конца. Но я повторяю, эти десять дев олицетворяют христианство - христиан добрых и похих, разумных и неразумных, а не иудеев. О невесте нигде не говорится. Ее даже не называют. Я нисколько не сомневаюсь, что возвратившийся жених примет эту невесту после всего; но эти десять дев представляют собой совсем другой образ. Они олицетворяют здесь не невесту, а торжественное шествие, то есть свободную процессию, тех, кто вышел встретить жениха и отправиться с ним на брачный пир. Но тогда кто-то другой является невестой; и если вы спросите, кто бы мог быть этой невестой, если она вообще была названа, я не сомневаясь отвечу, что та невеста, о которой говорится в книге Песня песней, - Иерусалим.
Так вот, дорогие друзья, мы не должны думать, что есть нечто странное в том, что за Иерусалимом закрепилось такое наименование. Пророки принимают его, и в Псалмах оно тоже упоминается. Самый ясный намек на эту иудейскую невесту дается в псалме 45. Она - царица. Ее сопровождают девы, но она - царица. Есть и другие, которых следует благословить в тот ясный день; но она - та, что всецело прославлена. И мы не должны предполагать, что это как-то умаляет достоинство небесной невесты - собрания, ибо я вполне допускаю, что те же самые личности, так называемые девы, упомянутые в 25-ой главе евангелия по Матфею, и представляют собой ту небесную невесту. Короче говоря, мы должны помнить, что невеста - всего-навсего образ; и поскольку существует собрание, занимающее более близкое положение, чем кто-либо другой сущий на небесах и Иерусалим (или Сион, если хотите), то она займет особое положение возле Мессии на земле. Несомненно, сердце Господа достаточно широко и может вместить и небеса, и землю. Он, являющийся Богом и одновременно человеком, Он, являющийся главой собрания и главой иудеев, любит и будет любить всех самой полной и пылкой любовью. Следовательно, поскольку в Ветхом Завете перед нами представлена невеста, о которой ясно сказано, что она не собрание, то в Новом Завете перед нами невеста, которая показана чрезвычайно полным образом; и эта невеста, несомненно, собрание, а не Иерусалим, тогда как в Ветхом Завете она - Иерусалим и никак не собрание.
Это, я думаю, в значительной мере поможет понять Песню песней. Никто и не подумает, что это сделает Песню песней менее интересной. Первым делом, дорогие друзья, мы всегда должны считаться не с тем, что находим интересным, а с тем, что есть истина, что есть ум Бога. Итак, я думаю, что где бы мы ни видели божественный замысел как несомненный факт, там и заключается самый глубокий интерес; и мне вряд ли стоит говорить, что если таковой будет любовь Христа (такой великой и такой нежной) к своей земной невесте, то можно ли здесь делать заключение о том, что Он меньше любит свою небесную невесту? Я думаю, что как раз наоборот, и мы имеем полное право сделать вывод, что любовь Господа больше, чем мы думаем, что Господь пожелал иметь предмет любви более дорогой ему на земле, находящийся в особой близости с ним, и в то же время, несомненно, Господь пожелал иметь объект дорогой и близкий ему на небесах. И если мы вообще теперь принадлежим Христу, то таково будет наше отношение с ним, и то, что мы имеем право знать теперь, - это наши отношения в данное время. Это, я повторяю, не означает, что мы удаляем Писание от наших сердец, но это дает нам истинное понимание Писания.
Я мог бы сослаться на евангелие по Иоанну, чтобы представить то же самое доказательство со ссылкой на образ жениха и, следовательно, на образ земной невесты (ибо церковь не была еще явлена), когда Господь говорил или когда Иоанн креститель свидетельствовал о Христе, но я предпочитаю положиться на слова Христа. Иоанн креститель, несомненно, несет ту же самую печать, что и Господь Иисус (я не имею в виду вдохновение). Нет, я говорю о нем как о божественной личности. Он произносит слова Бога, и Иоанн креститель свидетельствует здесь от имени Бога и говорит так же истинно, как если бы это говорил сам Бог. И все же мы всегда должны видеть разницу между простым орудием Бога и тем, кто воплощает в себе образ Бога. Таким был Иисус.
Я не желаю просто приводить несколько текстов якобы для подтверждения истины. Надеюсь, что обращаюсь к тем, кто будет вполне удовлетворен и одним отрывком из Писания, как если бы был только он один. Человек, требующий десяток отрывков из Писания, на самом деле не верит ни одному. Человек, полагающий, что еще один отрывок из Писания более верен (убедителен), поскольку он умножает доказательства, очевидно, не ощущает в должной мере его божественной несомненности. Ведь я основываюсь на том, что отдельные книги Ветхого Завета - Псалмы и пророчества - намекают время от времени (и я должен сказать, довольно часто) на образ той невесты, который Иерусалим должен будет принять в грядущий день и о которой Новый Завет высказывает свои суждения устами самого нашего Господа, скрывающего эту великую истину; и это тем более важно, что Иерусалим собирался отвергнуть его! Как благословенно его свидетельство! Господь, хотя и не говорит здесь об Иерусалиме как о невесте, но говорит о себе как о женихе. Он остался верен в своей любви, хотя Иерусалим изменил своей.
Вот та великая истина, которую я извлек из этого; но эта истина, я повторю, основана на Песне песней. Поэтому данная книга явно отмечена величайшим божественным авторитетом, а не только потому, что она, если можно так выразиться, является самой душой Библии, что она всегда являлась неоспоримой из-за того, что была переведена прежде всех книг Писания, и ее перевод считается самым древним. Она не является ничем подобным апокрифическим книгам или тому, в чем можно сомневаться. Эта книга была переведена на все основные языки язычников задолго до прихода Христа; поэтому не может быть никаких сомнений в ее абсолютном божественном происхождении. И, далее, она была хорошо знакома в то время и понятна; так что наш Господь мог обратиться к выдающемуся образу этой книги, который, можно ска зать, охватывает все ее содержание, ибо вся эта книга посвящена любви жениха и невесты. Я, конечно, знаю, что автором ее был Соломон, но многие думали, что Соломон написал ее о себе. При каких бы исторических обстоятельствах ни появилась эта книга, мы не должны и не имеем права допускать подобной мысли. То, что мы обнаруживаем здесь, не дает никаких оснований думать так. Но в этом есть божественная истина, что и подразумевал Святой Дух в назидание святым всех времен, и особенно когда они будут использовать эту книгу. Ибо она несет на себе еще одну великую печать божественной истины о ней, и, как я полагаю, истинный предмет рассмотрения этой книги - будущее, то, что еще не исполнилось.
Иудеи рассматривали эту книгу как историческую аллегорию, и поэтому они упустили из виду божественный замысел, отношения Бога к иудейскому народу, не заметили того, что Бог возлюбил Израиль с того дня, как вывел его из Египта. Эти отношения, естественно, касались исхода невесты и жениха из пустыни к Богу, выведшего свой народ из дома рабства и принявшего его за свой собственный народ на виду у всего мира.
Но нет, дорогие братья, очевидно, что не таковы пути Духа Бога - написать книгу, и написать ее в такое время, посвятив ее прошлому, тому, что даже кануло во тьму, грех и погибель. Это не так. Слово Бога во всех его книгах носит пророческий характер, положивший свою печать на все содержание в целом. Даже книга Бытие носит этот отпечаток; и я в особенности ссылаюсь на нее, потому что если в чем и можно предполагать взгляд, обращенный в прошлое, так это, несомненно, в книге Бытие. Но книга Бытие не могла бы завершиться, и даже не могла бы предварять события не доказывая божественность своего содержания и вдобавок то, что Дух Бога устремляется в будущее. Это может проявляться в форме символа; конечно, это могло бы принять характер пророчества; и это проявляется в том и другом. Но я говорю об этом теперь, чтобы показать, что это в общем-то присуще всему Писанию. Оно смотрит в будущее, навстречу светлому дню. Несомненно, оно уходит своими корнями в прошлое. Оно крепко связано с настоящим, но всегда устремлено в будущее. И это неудивительно, потому что если в его основе лежит падение первого человека, то оно смотрит вперед, чтобы увидеть славу второго. Это и является главной темой всего Писания; это и характеризует его.
Итак, это же свойственно и Песне песней, и именно в отношении этого я попытаюсь теперь поделиться несколькими соображениями, ибо я намерен рассмотреть ее лишь в общих чертах. Я не претендую на доскональное знание этой книги; ибо я действительно остерегаюсь говорить самонадеянно или каким-то образом затрагивать щекотливые вопросы, которые поднимают многие люди, имеющие склонность к нежеланию подвергать себя тому, что не от Бога. Я желаю говорить о том, что, как я знаю и во что твердо верю, исходит от Бога, и поэтому собираюсь говорить о самых значительных и глубоких особенностях этой замечательной книги. Но я думаю, что сам Господь может дать достаточно, чтобы помочь чадам Бога более осмысленно и более правильно понять ее, не вдаваясь особо в простые подробности, что никогда не приносило большой пользы при рассмотрении Писания. Что нам необходимо, так это понять книгу в целом. И когда мы поймем главную ее мысль, ее контурный рисунок, тогда мы сможем приступить к рассмотрению ее деталей; но детали я должен оставить для тех, кто полагает, будто именно они способны их раскрыть. Что же касается меня, то я удовлетворюсь тем, что в настоящий момент дам несколько указаний более общего характера.
Итак, существует одна вещь, на которую я хотел бы обратить ваше внимание. Я всегда пытался доказать, что Песня песней имеет отношение к земной невесте, а не к небесной. И теперь я укажу вам духовные причины этого. Я представил вам не допускающее возражений доказательство, основанное на Слове Бога, но теперь я укажу вам на то, что могу назвать духовными или нравственными причинами того, почему Песня песней, несмотря на то, что она является чрезвычайно поучительной и полезной для наших душ, не раскрывает в качестве своей темы надлежащие отношения с небесной невестой, а, скорее, указывает на связь с земной невестой.
И первая значительная разница между ними заключается в том (и мы всегда должны придерживаться этого, рассуждая о Песне песней), что мы выступаем как невеста между двумя явлениями Христа. Иначе иудеи. Они имеют откровение, что должны были стать этой невестой перед его первым приходом; но они отвергли его и поэтому никогда не займут место его невесты, когда бы Он ни пришел. Господь покинул их, окутанных их собственным молчанием и непробиваемым неверием. Но все будет иначе, когда Он явится вновь. Следовательно, вы видите, что это следует из того, что принятие ими этих предстоящих отношений является чисто и единственно делом надежды. Невеста здесь не связана с женихом. Я объясню причины и представлю доказательство этого, когда мы подойдем к этому вопросу; и это является важным моментом, поскольку многие, не видя этого, истолковывали эти образы, на мой взгляд, весьма неизменным и неподходящим образом. Чистота этой поэмы совершенна; но чистота ее тем более совершенна, потому что невеста еще не состоит в связи с женихом. Вы никогда не найдете здесь ничего, что бы говорило о небесной невесте.
Когда мы взглянем на небесную невесту, то увидим, что существует та самая чрезвычайно важная разница, - мы вступаем в отношения с Христом после его первого пришествия и перед вторым. Вследствие этого мы находимся в самом исключительном положении, какое только может занимать душа на земле, потому что теперь Святой Дух объединил нас с ним. И не совсем верно то, что для этого недоставало последнего члена тела Христа, но все же мы составляем его тело. Мы находимся в самых тесных отношениях с Христом. Мы поистине рассматриваемся как члены его тела - каковыми мы не будем, а уже являемся.
Здесь прежде всего говорится вовсе не о невесте. Невеста в Песне песней ожидает его возвращения. Ничего не говорится о его возвращении. Здесь нет ничего подобного искуплению, то есть мы не найдем здесь никаких указаний на искупление. Мы не встречаем здесь никакого упоминания о силе Святого Духа, совершающего крещение в одно тело, или о том, что образует великое основание истины для собрания Бога. Ничего подобного мы здесь не находим. Вы видите, что в настоящее время мы пребываем в известных установленных отношениях с Христом и знаем, что его любовь настолько полно принадлежит нам, что даже когда мы отправимся на небеса, Он не будет любить нас больше, но мы насладимся ею полностью. Однако я повторяю, что мы уже являемся его телом и Он относится к нам как к его составляющим. Христос любит собрание и отдал себя за нас; и именно это используется здесь - этот самый образ - в обращении к мужьям и женам относительно их взаимоотношений. Ясно поэтому, что собрание находится в весьма необычных отношениях с Господом Иисусом Христом, и необычных в том плане, что существуют эти самые связи и, следовательно, теперешнее восприятие его любви, такое, какое не может иметь иудейская невеста, пока Он не явится на самом деле. И когда Он явится, эти самые отношения установятся между женихом и невестой, земной невестой, но не прежде.
Итак, если мы не поймем этого, то, я думаю, мы будем склонны получать не пользу, а вред от Песни песней. Позвольте мне сослаться на доказательство, которое обнаруживается здесь, испытания души, через которые проходит невеста. Она видит образ жениха, но Он исчезает. Она не поднимается, чтобы открыть дверь, и Он уходит. Не то же самое случилось с Господом? Разве Господь Иисус когда-либо уходил? Разве Господь когда-либо скрывал свое лицо от нас? Нет, никогда. Мы можем уйти от него; но не это главная суть Песни песней. Здесь говорится о том, что Он удаляется. Итак, я отрицаю, что в данном случае речь идет об отношениях Христа с собранием или со святыми, с индивидуальным объектом. Я отрицаю то, что сейчас Господь в каком-то случае может покинуть святых. Итак, вы увидите, что это становится очень важным, поскольку люди могут смотреть на Песню песней и не видеть, что существует разница. Хотя есть много общего, что характерно для нас и для иудейской невесты, но есть и существенная разница, проявляющаяся особенно в том, на что я в данный момент ссылаюсь. Совершенно очевидно, что мы можем обмануться в наших отношениях. Мы можем отнести на счет божественной верховной власти то (а люди так и делают в данном случае), что на самом деле является результатом нашего собственного неверия, и таким образом мы сваливаем вину на него вместо того, чтобы принять позор на себя. Это есть единственная причина и действительно единственное препят ствие. Ибо, несомненно, она исходит из небрежности, допущенной невестой.
Но дело в том, что в Песне песней не рассматривается установление подобного рода связи. Она всецело лишь предвосхищается, поэтому видно, что идея подобного рода о раскрытии тайны любви, которой исполнена еще не установленная связь, глубоко ошибочна. Речь идет не о том, чтобы поведать другому народу, какова установленная связь. В этом заключена более глубокая и достойная цель. Речь идет о том, что Господь готовит невесту к этим отношениям. Именно Господь действует с присущим ему совершенным милосердием по отношению к грешному Иерусалиму и дает Иерусалиму знать, что Он, рыдая над ним, любит его, что Он проливал ради него не только слезы, но и свою кровь (ибо Он умер за этот народ), что этот благословенный Спаситель будет воздействовать на их души своим собственным Духом, чтобы воспитать их и сделать достойными такой же совершенной любовью, какой Он любит их. В этом и заключается главная суть Песни песней.
Согласно этому, все великолепие данного произведения заключено в той любви, которую выражает Христос (но не Иерусалиму), в той любви, какую Христос формирует в их сердцах, чтобы они научились любить его еще до того, как будет установлена связь с ними. С нами Он действует совершенно иначе. Мы приняты как самые несчастные из грешников; мы обращены, мы приведены к Богу как чада Бога; нам дано прозрение, чтобы мы поняли тот замечательный факт, что мы составляем тело Христа, что мы являемся невестой Христа и находимся теперь в самых близких (какие только могут быть) отношениях с Господом Иисусом. О, это высшая благодать! Высшая благодать, и ничто другое; тогда как случай с невестой, о которой говорится в Песне песней, совсем иной. Израильтяне прекрасно знали, что должны стать этой невестой Господа. Они знали из пророчеств и псалмов, что именно это место они должны занять. Но, увы, тогда они согрешили; они отвергли его. Разве они не прогнали его прочь? Обратит ли Он вновь свой взгляд на них? Вот в чем вопрос, как видите; и на этот вопрос мы находим ответ в Песне песней. Там содержится ответ Господа, но это и их собственный Мессия.
И здесь я должен объяснить одну замечательную особенность этой книги, которую не всегда замечали. Соломон написал Притчи, Соломон написал книгу Екклесиаста, Соломон написал книгу Песня песней. В своих притчах он, как правило, использует слово“Иегова”*. Я не осведомлен в том, что слово“Бог” встречается более, чем один раз (гл. 25, 2) на протяжении всей книги Притчи; хотя мы могли бы сравнить также главы 2, 5. 17; 3, 4; 30, 5. 9. Таким образом, мы видим, что слово “Бог” не является характерным для этой книги. Характерным для нее является слово“Иегова” *, мудрость, которую Он предусматривает для людей в установленной связи с собой. Поэтому слово “Иегова” * используется во всей этой книге.
Тот же самый автор написал книгу Екклесиаста; но удивительно, что в ней никогда не встретишь слова “Иегова” *. Я не знаю случая, чтобы оно встречалось там. Это слово не является характерным для данной книги. Как правило, там мы встречаем слово“Бог”. Я не имею в виду, что вы вообще никогда не найдете там слова “Иегова” *. Я специально не искал его там. Возможно, это слово кому-нибудь там и встретится; я не могу категорически утверждать этого; но одно могу сказать: это слово не является там характерным. Ведь вы должны помнить, что, как говорится, нет правила без исключений, и всегда есть какая-то великая сила в исключении, доказывающая это правило, потому что само это выявляет поразительную истину, тем более ясно указывающую на то, что это вовсе не правило.
И теперь мы рассматриваем еще одну книгу Соломона, и в этой книге не встречается ни слово “Иегова” {Прим.ред.: в русском переводе Библии - “Господь”}, ни слово “Бог”. Несомненно, на это у автора должны быть какие-то очень веские причины; один и тот же автор не просто представляет нам нечто боговдохновенное и что-то такое, что не является боговдохновенным. Мы читали, что Соломон написал тысячу пять песней, не так ли? Во всяком случае он написал великое множество песен. До нас не дошли все те песни, которые он написал. Но до нас дошла эта книга - Песня песней. Знаете ли, даже когда авторы писали под действием внушения, Бог не сохранил все ими написанное, а толь ко то, что отвечало намерениям и целям Писания. Пусть все остальное было совершенной истиной и было вполне хорошим, но только то, что составляло божественные намерения в Библии, - только это Он сохранил. Ибо божественное провидение предусмотрело, чтобы Библия была полной, чтобы в ней не было ничего лишнего. Библия совершенна. Написать еще одну главу сверх того, что было необходимым согласно божественной цели, значило бы испортить Библию. В ней не должно было быть лишнего слова. Но, с другой стороны, нельзя было и пропустить ни одного слова. Бог сохранил в ней именно то, что было необходимо.
Но я позволю себе заметить, что вы все слышали о неразумности неверия, распространенного в Германии. К сожалению, мне придется сказать о неверии богословов. Вы все слышали, я думаю, о пагубном влиянии этого ужасного явления, о том, что они таким образом подходят к Библии со своими собственными мнениями. Иногда они встречают слово“Бог”, иногда - “Иегова” *; и на этом основании они приходят к выводу, что два разных автора писали эти книги - разные цели, разное время, разные страны, разные люди. Давайте разберемся, в чем здесь дело. Один и тот же человек написал все те книги, о которых я уже говорил. В одной характерным словом является “Иегова” {Прим. ред.: в русском переводе Библии - “Господь”}, в другой - “Бог”, в третьей мы не встречаем ни то, ни другое слово. Почему же так? Почему в последней его книге не встречается этих слов? Цель ясна по той же самой причине, что, озаглавив книгу “Песня песней”, Соломон начинает ее словами: “Да лобзает он меня...” Мне нет необходимости говорить, что это несравненно лучше само по себе, чем что-либо еще, что можно было бы предложить. Разве лучше будет, если скажем: “Да лобзает меня Господь”? Любая возрожденная душа отвергла бы подобное. Нет, конечно нет. Такое бы не подошло здесь. Будет правильным сказать: “Да лобзает он меня...” Как замечательно!

### Песня песней 1

“Да лобзает он меня лобзанием уст своих! Ибо ласки твои лучше вина”. Разве Он не Господь или не Бог? Несомненно. Он Бог; но Он и человек: Он их собственный Мессия. Таким образом, мы видим красоту этих слов. Это тем более поразительно, потому что вместо того, чтобы сказать “да лобзает меня Мессия”, невеста говорит то, что более подходит здесь. Существовал только один предмет любви. Поскольку она и была его предметом любви, то и Он был предметом ее любви, ибо в этом вся суть; и ей нет необходимости говорить, кто это. И, на самом деле, разве это не прекрасно? “Да лобзает он”. Здесь не может быть ошибки. В этом мире есть многие, но был только Он один, и этого одного она так обидела, ему отказала, его отвергла и им пренебрегла. “Да лобзает он меня...” И она это чувствовала, и была ли необходимость называть его? Не было другого такого ни на земле, ни на небесах, которого бы она еще так желала, как его. “Да лобзает он меня лобзанием уст своих!” Несомненно, в этом выражена самая нежная приверженность, и в этом вся суть. Могла ли она не желать этого? Она пылко желала именно его, но возникает мысль, что она потеряла то, что так желала. Она полагала, что этого не могло быть. О, если бы Он только мог ответить! И это тоже так прекрасно! Видите ли, Израиль должен был обратить свою душу к Богу, и Господь твердо настаивает на этом. Он намерен благословить Иерусалим; и Он благословит его. Присущая ему тайная благодать свершит это. Но сначала иудеи должны произнести одну фразу, как Он сказал (будучи отвергнутым и с покорностью приняв это здесь, на земле) в том же самом евангелии, на которое я уже ссылался, в евангелии по Матфею, - “доколе н е в о с к л и к н и т е”. Он оставил дом пустым и назвал его “домом вашим”. Дом этот больше не был “домом Отца” (Иоан. 2, 16), как и не был домом Господа; но, говоря о храме, Он замечает: “Се, оставляется вам дом ваш пуст [и добавляет]: не увидите Меня отныне, доколе не воскликните: благословен Грядый во имя Господне!” Это Он; Он единственный. Это Он - Грядый во имя Господа. Но заметьте, Он все же говорит: “Воскликните”. А что же они, иудеи, которые тогда собирались распять его? “Отче! прости им, ибо не знают, что делают”. И это ответ на вопрос. Это, наконец, и есть проявление милосердия. Как долго они ждали его! Но теперь настало время, установленное время : милость явлена Сиону; назначенное Богом время настало; и как слуги его находят удовольствие в его камнях , и даже прах драгоценен в их глазах, так теперь душа желает тех отношений, которые казались уже утраченными и которые должны быть обретены вновь. О, если бы она могла обладать им! Но она отвергла его. И это составляет вступительные слова. И она всем сердцем желает, чтобы Мессия явил ей свою любовь - тот, по отношению к которому она явила такое презрение и такую ненависть.
“Ибо ласки твои лучше вина. От благовония мастей твоих имя твое - как разлитое миро”. Здесь мы видим, что не может быть никаких недоразумений относительно Соломона или относительно того, что в историческом плане может вызывать сомнения. Есть только один, которого можно здесь назвать, один, способный занять это место. И речь здесь идет о более великом, чем Соломон. “Имя твое [как говорит невеста] - как разлитое миро; поэтому девицы любят тебя”. Ничего не может быть более святого, ничего не может быть более чистого, чем ее любовь, которая тихо высказывает желание своего сердца, чтобы Он только явил cвою любовь к ней. “Поэтому девицы любят тебя”. Кого она подразумевает под словом “девицы”? - Тех, на которых моральное разложение общества не оказало пагубного влияния в то время. В этом месте Песни песней подразумевается благочестивая душа Израиля, ибо таковой были наделены истинные израильтяне; они и станут истинной невестой, когда настанет день творить добро, во времена чрезмерного нравственного разложения и отступничества.
Именно это она теперь высказывает, именно это она теперь ценит. Появятся и другие, обладающие тем же самым званием. Мы увидим это в Откровении. Мы увидим подобных людей, например, в 14-ой главе этой заключительной книги (где нам представлена сцена последних дней, после того, как собрание отошло, после того, как небесная невеста воз несена на небеса, ибо Бог еще не закончил благословение), увидим сто сорок четыре тысячи человек на горе Сион; и как они представлены? О них сказано, что они не осквернились. То есть они представлены так, как говорит о них невеста в Песне песней. “Поэтому девицы любят тебя”. Это те, что не были развращены идолопоклонством и злом тех дней; и она радуется тому, что она не одинока, что будут и другие,
Иерусалим, благочестивые среди иудеев, будут не единственными в тот день. Они, несомненно, будут очень выделяться, и Господь будет бдить над ними и благословит их. Некоторые из них даже погибнут. Некоторые из них в те дни прольют свою кровь ради истины. Но совершенно очевидно, что есть и соделатели. Очевидно, что есть и чистосердечные, то есть те, кого невеста называет “девицами”. Поэтому она не описывает нам то, что мы знаем теперь. Мы не говорим так. По-видимому, земная невеста могла говорить о девицах, и говорить о чистосердечных вне ее самой. Почему? Да потому что небесная невеста включает в себя всех благочестивых на земле. Разница, как вы видите, весьма ясна. Когда наступит день Господа, то появится особый объект, но не единичный, поскольку теперь небесную невесту представляют все, кто принадлежит Христу. Они все из одного тела. Но об этом мы сейчас не будем говорить. Я упомянул это только ради того, чтобы вы надлежащим образом поняли эту замечательную книгу.
“Влеки меня, мы побежим за тобою”. И опять, заметьте: “Влеки меня, мы побежим за тобою”. Она нисколько не завидует тому, что и другие станут наслаждаться его любовью. Она, несомненно, займет особое место; но она радуется, что и те другие, не оскверненные злом этого мира, предстанут ценными в его глазах. И такими они предстанут; но этого не могла утверждать церковь. Церковь не могла бы смотреть на иудеев, или магометан, или на другие народы, населяющие землю, как на таковых и называть их чистосердечными или характеризовать их как девиц, возлюбивших Господа Иисуса, ибо фактически они не являются честными и не любят его; и в целом положение дел здесь, как видите, иное. Такого не могло быть.
Но, я повторяю, это меняет дело, когда становится истиной. Соответственно, я полагаю, что это помогает по-настоя щему понять значение Песни песней. Если правильно понять ее, то мы увидим, что она обращена к сердцу иудейской невесты, которая опять устремилась к Мессии - жениху - еще до его прихода, сердце ее готово к этому; поэтому было бы неправильным предполагать, что иудей будет обращен, когда Христос явится в славе. Нет, то будет день, когда невеста будет принята. То будет день, когда будут установлены брачные отношения. Этот день еще не наступил. Этот день еще должен начаться. Тени должны исчезнуть. Но на протяжении всей Песни песней еще не наступил день, и тени все еще на своем месте. Но это время наступает. Она полностью сознает это, и Господь заставляет ее понять это. Именно Он дает ей знать об этом. Как мы вскоре поймем, этот день еще не наступил. Она готовится к нему. Вот это мы и узнаем.
“Влеки меня [говорит она], мы побежим за тобою; - царь ввел меня в чертоги свои, - будем восхищаться и радоваться тобою, превозносить ласки твои больше, нежели вино; достойно любят тебя!” Она предчувствует то, на что надеется, но она еще не там. Она ищет это в речах веры, но мы должны как следует помнить, что брачный пир еще не начался. Она предопределена быть невестой. Она должна все более и более отличаться от других, говоря, что должна стать невестой и занять свое место, все больше и больше утверждаясь в слове, в том, что она действительно такова. Но связь еще не установлена до конца. Именно об этом и говорится в данной книге. Речь идет о подготовке невесты к предстоящему браку.
Теперь она обращается к самой себе. Здесь она рассказывает о другом. “Черна я”, - говорит она. Это первое, что она говорит о себе. “Черна я, но красива”. Она осознает то, что сотворил закон. Она не отрицает пагубности закона, но первое, о чем она говорит, - это о своем собственном позоре. Она признает поэтому, как ничтожна она по сравнению с тем, кого она так желает. Он весь светел, а она черна, хотя и может добавить “красива”. То есть она полностью признает, что нуждается в милосердии. Она признает, что полностью зависит от милости Бога, и это тотчас же напоминает сказанное в Псалмах. Есть две вещи, которые характеризуют благочестивых Израиля, и вы их найдете в Псалмах. Во-первых, это ощущение необходимости милосердия; во-вторых, стремле ние к справедливости - истинная чистота души. Они чисты и честны, но больше всего они уверены в его милосердии. И вы постоянно встречаетесь с этим. Милосердие и справедливость постоянно пребывают рядом, но первое, о чем говорит Израиль, так это о милосердии. Первое, о чем говорит Бог, взглянув на них, - об их чистоте, если можно так выразиться. Израиль же прежде всего говорит о его милосердии. И здесь мы видим это. Невеста называет себя “черной”. Она признает это. И это действительно честность (прямота) души; но это происходит еще и потому, что она уверена в его милосердии, потому и позволяет себе сказать “черна я, но красива”.
Обратитесь к псалмам 25 и 26 и обнаружите именно это. В псалме 25 благочестивые в тот день признают свои грехи; и что же они говорят о себе? “Прости согрешение мое [почему?], ибо велико оно”. Как замечательно слово, обращенное к Богу! Они не могли обратиться с таким словом к человеку. Если бы преступник попросил допрашивающего его судью простить ему злодеяние, потому что оно велико, то, несомненно, все присяжные были бы удивлены самонадеянностью этого человека. Но то, что показалось бы самонадеянностью миру и человеку, является именно доверием верующего. Бог возвращает душе, что обратилась к нему, прямоту души в признании и исповеди своих грехов, и поэтому происходит не просто очищение от грехов, но и очищение от всякой несправедливости. А это совсем другое дело. Это, несомненно, труд по формированию души. Душа очищается от коварства. И это не сокрытие греха. Это чистота души, достигнутая через веру в божественное милосердие. И что же в данном псалме дало уверенность в таком милосердии? Над этим стоит задуматься! Что предшествовало ему? - Псалом 23. В подобных вещах существует порядок. Мы не должны думать, что псалмы расположены в беспорядке. Сам Бог расставил их по местам, и написаны они были под внушением Бога. Они могли быть написаны совершенно в разное время, и я вовсе не думаю, что они были написаны в том порядке, в каком расположены в Библии; но они упорядочены и расположены в божественном порядке, и слова, из которых они составлены, тоже от Бога. Вы не могли бы изменить место ни одного псал ма, не исказив истины. Это было бы подобно тому, как если бы вы оторвали листок от самого красивого растения и оставили бы пространство, заметное для любого, кто знает, каким должно быть это растение или каким оно действительно было согласно его божественному строению.
И здесь мы видим то же самое. Божественное милосердие предает Христа на крестные страдания, к признанию своих(?) грехов, так что они могут сказать: “Ради имени Твоего, Господи, прости согрешение мое, ибо велико оно”. В этом и кроется истинная причина. Величие этого явления, несомненно, требует подобной жертвы, но перед лицом такой жертвы просят о снисхождении не потому, что грех невелик, но, напротив, потому, что он так велик. Далее, в 26-ом псалме тот же самый Дух Христа, ведущий к признанию греха, ставит во главу угла абсолютную непорочность, беря за основу ненависть ко всякого рода собраниям злых или общению с теми, кто не боится Бога; призывает к омовению рук в невинности, окружая таким образом его жертвенник. Все это взаимосвязано.
Поэтому тогда она была “черна, но красива”; но я не сомневаюсь, что ее чернота относится к чему-то другому, а не является просто чернотой падения, чернотой изъянов, чернотой грехов; это чернота страданий. И Господь тоже почувствует это. Господь скажет в тот день: “Иерусалим вдвойне пострадал от руки Бога за свои грехи. Невеста страдала достаточно. Я не позволю ей больше страдать. Она пострадала в два раза больше, чем должна была пострадать”. Господь защитит несчастный и грешный Иерусалим в тот день и не допустит, чтобы он и дальше страдал. Итак, когда Иерусалим признает это, будь это его собственная вина или те жестокие гонения, которым он подвергался, неся справедливое наказание за свои грехи, то таким будет его положение - “черна, но красива” через благодать. “Дщери Иерусалимские! черна я, но красива, как шатры Кидарские”, которые, я полагаю, олицетворяют одно, а завесы Соломона во всей их красе олицетворяют другое. “Не смотрите на меня, что я смугла, ибо солнце опалило меня”. Именно это ясно подтверждает мысль о том, что Иерусалим был опален бедствиями, пройдя, как мне кажется, через все испытания. “Сыновья матери моей разгневались на меня, поставили меня стеречь виноградники, - моего собственного виноградника я не стерегла”.
Иерусалим имел высокие помыслы. Именно иудеи заняли положение поводырей слепых и наставников невежественных. Они должны были стать великими свидетелями среди других народов, племен, языков, но - увы! На деле оказалось, что они далеко не оправдали своего отношения ко всему миру, не стали благословением каждому народу под солнцем. Как говорил Авраам, все племена земли должны получить благословение, однако иудеи не сохранили своего собственного виноградника. Они не сохранили собственного благословения. Они не исполнили того, что Бог повелел им даже в отношении их путей пред ним, тем более они не стали светом всему миру.
“Скажи мне, ты”, - теперь после разговора с дочерями Иерусалима ее душа обращается к предмету ее любви. “Скажи мне, ты, которого любит душа моя ”. Она действительно любит Мессию, и Дух Бога вкладывает в ее уста слова, которыми она заговорит в тот день. Они станут ее собственными. Эти чувства действительно зародятся в ее душе. Как милостив Господь! Ведь они зародятся не от ее действий, а от ее веры. Она не сама стала такой, но его милосердие дает ей эти самые утешительные слова, если позволите мне сослаться на книгу пророка Осии (гл. 2, 14), слова, относящиеся, как я полагаю, приблизительно к тому же времени. Поэтому она и обращается к нему: “Скажи мне, ты, которого любит душа моя: где пасешь ты [она хочет найти его]? где отдыхаешь в полдень? к чему мне быть скиталицею возле стад товарищей твоих? ” Теперь мы видим, что поскольку она страстно желала этих отношений с ним и что Он желал явить ей свою любовь к ней, то она очень хочет вести себя так, как подобает в таких отношениях. Она долго странствовала среди других народов. Она устремлялась вслед за идолами, блудодействовала с другими, как горько и сурово, но правдиво говорили пророки. Теперь же ее сердце принадлежало одному ему - тому, кого любила ее душа.
И ответ приходит от него: “Если ты не знаешь этого, прекраснейшая из женщин, то иди себе по следам овец”. Это и был правильный путь! Дело теперь заключалось в том, чтобы следовать путями Слова Бога. “Иди себе по следам овец [тех, которые проторили этот путь прежде нее и были овцами Господа] и паси козлят твоих подле шатров пастушеских”. Держись свидетельства Слова Бога - того, что Бог открыл в своем собственном Слове: держись тех, кого Бог поставил пасти его стадо. Короче говоря, ей было велено прилепиться к его Слову прежде, чем она узнает, что его душа обращена к ней, прежде, чем она докажет ему свою любовь. Ответ приходит от него самого. Она, несомненно, поступит так, как ему угодно. Таково предположение. Она подчинилась теперь его слову, и это удивительным образом вселяющее надежду слово исходит от жениха.
“Кобылице моей в колеснице фараоновой я уподобил тебя, возлюбленная моя. Прекрасны ланиты твои под подвесками, шея твоя в ожерельях; золотые подвески мы сделаем тебе с серебряными блестками”. Таковы, как мне кажется, были первые слова жениха, но не все понимают, что именно Он хочет сказать ей. Она же все поняла, и сразу же последовал ответ, идущий из глубины ее сердца: “Доколе царь был за столом своим”. Вы видите, что она называет его истинным именем. Она говорит о нем как о царе. Она хорошо осознает эти отношения. Таковы ли отношения Христа к нам? О царе ли мы говорим сейчас? Я слышал, что его величали таким титулом. Я думаю, что даже христиане еще не перестали говорить о Господе Иисусе как о царе. Мы привыкли воспевать его так (и я полагаю, что в этом мы не видели большого вреда): “Наш пророк, священник и царь”. В Писании о нем так не говорится. Писание никогда не называет его нашим царем, и даже в книге Откровение не говорится о нем подобным образом. Там “царь святых” должен стать “царем народов”. Что бы там ни было, в этом нет никаких сомнений. Но здесь она говорит о нем не как о царе народов, но как о царе. В каких же отношениях Он представляется ей? Она видит его царем народа Бога - царем Израиля. Именно это она видит со всей ясностью. “Доколе царь был за столом своим [то есть Он еще не явился], нард мой издавал благовоние свое”. Она хорошо сознавала, что Господь действовал в ее душе, и она никоим образом не противилась этому. Она может говорить с чистой совестью, и ее душа совершенно уверена в том, что в ней созрел плод божественного милосердия.
И теперь она говорит, кем Он был для нее: “Мирровый пучок - возлюбленный мой у меня, у грудей моих пребывает”. Этими словами она выражает свою любовь к нему. И вовсе нельзя полагать (однако некоторые находят это уместным), будто бы здесь речь идет о действительных, уже установленных отношениях. Ведь эти отношения еще не установлены, еще не настало время для них. Но это всего лишь выражение ее совершенной радости: она восторгается тем, кто любит ее:“Как кисть кипера, возлюбленный мой у меня в виноградниках Енгедских”.
Заметьте теперь, какой отклик это выражение любви к нему вызывает у Господа! “О, ты прекрасна, возлюбленная моя, ты прекрасна!” Это не значит, что Он пришел, ибо Он еще не явился; но есть слова, которые Бог доводит до ее сознания, и если она примет всей душой эти слова и выразит любовь своей души к Мессии, то Бог истинно даст ей понять, что и Он любит ее. Что же Он говорит о ней? О, какая это благодать! Он не говорит ей “люблю тебя”, но - “о, ты прекрасна, возлюбленная моя..!” Это может увидеть в ней глаз любящего, и, возможно, никто другой в этом мире не увидит этого. Я уверен, что в это время будет явлено благочестие, взращенное в верующих иудеях. Я думаю, что и они по-настоящему страдали, страдали за свою веру, но это его слова, и как они благословенны! Они совсем иначе прозвучали бы в устах кого-то другого! “О, ты прекрасна, возлюбленная моя, ты прекрасна! глаза твои голубиные”. Они говорят, конечно, о благопристойности той, которая должна быть его невестой. Теперь она отвечает ему: “О, ты прекрасен, возлюбленный мой, и любезен! и ложе у нас - зелень; кровли домов наших - кедры, потолки наши - кипарисы”. То есть это не какой-то обычный шатер, который можно разобрать. Ей потребуется надежная обитель, когда царь придет и признает ее своей. Она ищет все, что находится в таком же устойчивом положении и что послужит его славе здесь на земле. Именно так это и будет.

### Песня песней 2

В следующей главе, о которой я скажу несколько слов, прежде чем закончить лекцию, мы читаем: “Я роза {Прим. ред.: в русском переводе Библии - “нарцисс”}”. Вполне вероятно, что это не совсем роза. Это слово встречается только в двух отрывках Писания {Прим. ред.: в русском переводе Библии - “нарцисс”}; и хотя некоторые будут шокированы, услышав это, я полагаю, что в обоих отрывках (в данном случае, а также там, где сказано: “Пустыня... расцветет как роза {Прим. ред.: в русском переводе Библии - “нарцисс”}”) имеется в виду, скорее, нарцисс, нежели роза. Как бы там ни было, это не столь важно; но я думаю, что нарцисс больше здесь подходит, потому что она сама подразумевает именно его. Но, хотя роза это в высшей степени красивый душистый цветок, я не думаю, что она выразилась бы именно так. Если бы Он называл ее так, я бы мог еще понять это; но нарцисс не в коей мере нельзя сравнить с розой; каждому понятно, что она не претендует на большее, чем является, потому и говорит о себе как о “нарциссе Саронском”, как о “лилии долин”. Она занимает скромное положение. Оно пока не столь приметно. Однако она вскоре собирается занять прославленное положение, но пока она только, как сказано, лилия долин. Я думаю, что этот факт подтверждает ту мысль, что она не саронская роза - чрезвычайно заметная и бросающаяся в глаза, а, скорее, отшельница, замкнутая и скрытая.
И вот что Он отвечает ей: “Что лилия между тернами”. Он подхватывает ее слова о лилии - “лилия между т е р н а м и”; именно таким образом Он сравнивает ее с другими. И она окружена теми, кто явно противоположен и ненавистен ему и кто будет брошен в огонь, когда Он явится. “Что лилия между тернами, то возлюбленная моя между девицами”. Таков ответ жениха; а вот что она говорит, продолжая его речь: “Что яблоня [или дерево лимона, то есть самое изящное и великолепное из всех деревьев, каким не может быть яблоня] между лесными деревьями, то возлюбленный мой между юношами. В тени ее люблю я сидеть, и плоды ее сладки для гортани моей. Он ввел меня в дом пира, и знамя его надо мною - любовь. Подкрепите меня вином, освежите меня яблоками, ибо я изнемогаю от любви. Левая рука его у меня под головою, в правая обнимает меня”. И все же это не значит, что Он пришел. Это просто любовь, которую Он явил ей, милосердие, которое Он излил на нее, ощущение ею его любви даже теперь, хотя она страстно желала всего по его слову.
И вот мы находим важную, ключевую фразу к пониманию Песни песней: “Заклинаю вас, дщери Иерусалимские, сернами или полевыми ланями: не будите и не тревожьте возлюбленной, доколе ей угодно”. Эта фраза встречается в книге несколько раз, и я думаю, это есть исчерпывающий ответ тем, кто предполагает, что книга просто состоит из нескольких коротких песен, следующих одна за другой без всякого определенного порядка. Это не так. Существует строгий порядок, и не только в последовательности песен, но и в их развитии. Установлено, что это заклинание дается трижды (есть и еще одно небольшое заклинание, которое можно считать четвертым, но оно не совсем такое). Оно встречается во второй главе, затем в третьей, и, наконец, - в последней, восьмой главе; так что из этого видно, что песни написаны в строго определенном порядке. Это также дает возможность подтвердить кое-что еще, на что я уже ссылался, а именно то, что Господь представлен здесь до своего брака с ней. Здесь, я думаю, показаны жених и избранная невеста. Здесь, конечно, используется слово“невеста”, но мы не должны думать, что эта свадьба уже имела место. Нет. Она ждет установления надлежащих отношений с ним. Она предчувствует их; благодать Господа снизошла до нее, и, конечно, ее душа жаждет этого. “Заклинаю вас, дщери Иерусалимские, - говорит она тогда, - сернами или полевыми ланями”. Она указывает на этих животных, потому что они наиболее чувствительны к шуму, их легче всего спугнуть. Она говорит о своем нежелании, чтобы кто-то побеспокоил его; она хочет, чтобы Он покоился в той любви, которую предназначил для нее. Ибо как сладка и удивительна мысль о том, что Господь желает успокоиться в своей любви к Иерусалиму! Теперь я хочу обратиться к последней главе книги пророка Софонии и сошлюсь на нее с целью показать те скрытые звенья, которые связывают Песню песней с остальным Словом. Я уже указывал на Псалмы; теперь я обращаюсь к пророкам. Намерение Святого Духа таково: Он должен обрести покой в своей любви; и к кому Он обращается с этим призывом? К нам? Нет, к Иерусалиму. Мы ясно видим это, прочитав третью главу книги пророка Софонии.
Что же следует дальше? “Голос возлюбленного моего! вот, он идет”. Он еще не пришел. Он идет. И она это знает. “Голос возлюбленного моего! вот, он идет, скачет по горам, прыгает по холмам. Друг мой похож на серну или на молодого оленя”. Поэтому никакие трудности не страшны. “Вот, он стоит у нас за стеною, заглядывает в окно, мелькает сквозь решетку”. Я полагаю, что именно ее душа предчувствует, таким образом, его приближение и даже слышит его голос. Она не только говорит: “Голос возлюбленного моего”, но даже передает его слова: “Возлюбленный мой начал говорить мне: встань, возлюбленная моя, прекрасная моя, выйди!” Ибо тем самым Он хочет заполнить ее душу уверенностью в его любви. “Встань возлюбленная моя, прекрасная моя, выйди! Вот, зима уже прошла [долгая зима Израиля]; дождь миновал, перестал; цветы показались на земле; время пения настало, и голос горлицы слышен в стране нашей; смоковницы распустили свои почки [мы видим здесь ту же притчу о смоковнице, которую Господь упомянул в 24-ой главе евангелия по Матфею], и виноградные лозы, расцветая, издают благовоние. Встань, возлюбленная моя, прекрасная моя, выйди!” И Он призывает ее, чтобы затем самому услышать ее голос. Так Он думал о ней и жаждал, чтобы она узнала о любви к ней. “Дай мне услышать голос твой, потому что голос твой сладок и лице твое приятно”. Он также желает удалить все, что могло бы ей помешать. Он желал увидеть плоды в своем саду; ибо когда Он придет к своим собственным, то получит не только свой собственный народ, но и свое собственное поле деятельности - займет свое положение; и Он заботится обо всех, кто будет угоден ему по его скором возвращении. Поэтому Он предупреждает: “Ловите нам лисиц, лисенят, которые портят виноградники, а виноградники наши в цвете”.
И вот появляется другое ключевое слово Песни песней: “Возлюбленный мой принадлежит мне”. Такова первая мысль. Она прилагает ее к своей душе. Это еще не брачный пир, но это его голос, и Он успокоил ее, вселив в нее уверенность в его любви. “Возлюбленный мой принадлежит мне, - говорит она, - а я ему”. Она вступает в состояние подготовки своей души к свадебному пиру. “Возлюбленный мой принадлежит мне, а я ему; он пасет между лилиями”. Я повторяю, Он еще не занял свое место на престоле. “Он пасет между лилиями”. “Доколе день дышит”. Он еще не занялся - этот день, поэто му и не настал. Это еще не “Солнце правды и исцеление в лучах Его ”, которое должно появиться. “Доколе день дышит прохладою, - говорит она, - и убегают тени, возвратись, будь подобен серне или молодому оленю на расселинах гор”.
Но здесь я остановлюсь, чтобы, если Господь пожелает, продолжить говорить об этом и дать хотя бы общее представление об этой замечательно тонкой божественной книге.

### Песня песней 3

Теперь мы подошли к главной части этой книги, и цель Духа Бога в этой ее части, как я понимаю, - показать нам те необходимые испытания души, через которые должна пройти невеста, чтобы духовно подготовиться для встречи с Господом Иисусом, царем в его грядущей славе.
Мы тотчас же видим, что существует очень ощутимое отличие от нашего положения. Должные проявления христианской души дают о себе знать, когда мы уже состоим в определенных отношениях с Господом Иисусом. С иудеями же происходит нечто иное. В данном случае речь идет о наивысшей благодати как в глубочайшем, так и в высочайшем ее проявлении, потому что Христос на небесах перед лицом Бога это не просто царь, не просто сущий на земле, как бы его ни превозносили и ни возвеличивали, но находящийся в новой небесной славе, абсолютно превосходящей все ожидания и надежды, вкушаемые ветхозаветным откровением. Это также носит глубочайший характер, потому что здесь речь идет не о ранее избранном народе, который являлся объектом отношений с Богом на протяжении многих веков и был благословен из-за того, что Бог возлюбил их отца Авраама.
Ничего подобного нет в отношениях с собранием Бога. Ибо там речь идет исключительно о благодати, действующей благодаря Христу перед лицом Бога и собирающей людей, которые прежде ни в коей степени не были связаны с Богом. Совсем не то происходит с иудеями. Он любим ими, как мы знаем, даже теперь, - любим ради праотцов. Они - враги, как известно, потому что не приняли евангелие, но любимы ради праотцов. И в этом вся причина. Хотя они будут вынуждены признать, что потеряли все и что благословение им дано только из милости, все же б ы л а та причина. Мы не можем утверждать ничего подобного. Мы действительно не имеем ничего, кроме того, что даровала нам благодать, даровала все вновь, даровала искренне и только от имени Христа и ради него. Возможны душевные испытания и для человека, который еще не приведен в надлежащее для христианина состояние, и можно подвергнуть собственную личность влиянию закона. Можно выявить свою явную слабость. Открытия такого рода могут иметь место, но их вовсе нельзя назвать обычными испытаниями христианской души. Это весьма полезные испытания души, которая еще не нашла успокоения; но христианин в истинном смысле этого слова - это тот, кто не только рожден Богом и остается верным божественному милосердию и благодати, но это человек, который пребывает в покое, который находится в мире с Богом. Может быть, и среди христиан могут встретиться люди, поступающие недостойно. Но мы не затрагиваем этот вопрос, когда говорим и думаем о христианине. Мы можем коснуться этого, когда обсуждаем определенного человека, чтобы наставить его на истинный путь и привести его к здоровому образу жизни; но если мы говорим о христианине, то должны думать о нем согласно тому, что думает о нем Бог. Если он не соответствует божественному намерению, то следует попытаться удалить все препятствия (то, что мешает ему соответствовать божественному критерию); необходимо взращивать те чувства, что от Бога, укреплять свою веру в него и с помощью Слова Бога бороться против всего, что мешает. Все это совершенно верно, но, по правде говоря, ни один человек не достигнет истинного состояния христианина, пока не утвердится (и утвердится вне всякого состояния) во Христе и не почувствует себя новым творением, не осознает, что все прежнее в нем осуждено. Я считаю, что ни один человек не станет настоящим христианином, пока не достигнет такого состояния.
Итак, ясно, что это нечто совершенно иное, чем то, что связано здесь с невестой. Если мы посмотрим на собрание, каким оно представлено в Новом Завете, то оно всегда предполагает такое состояние. Как нам уже известно, возможно и такое положение вещей, которое совершенно противопо ложно тому, что мы можем назвать теорией церкви или христианства. Но это не от Бога. Мы же, я повторяю, говорим о том, что соответствует божественным намерениям. Но Бог не рассматривает невесту в Песне песней в соответствии с этой идеей. Поэтому здесь мы сталкиваемся с внутренними переживаниями, присущими только ей, благословенными движениями души, благодаря которым рассматриваемая нами невеста должна духовно преобразиться, чтобы стать достойной царя в его славе. А здесь мы видим ее во тьме. “На ложе моем ночью искала я того, которого любит душа моя”. Это замечательное состояние. Именно о таком состоянии говорится в 50-ой главе книги пророка Исаии, когда ходят во тьме и не видят света. Но вместе с тем верят и надеются; более того, испытывают любовь ко Христу и не скрывают ее.
Итак, основная идея данной книги - это воспитание любви и дарование ей, питающей такие чувства (хотя что они для него?) и истинную, неподдельную любовь к возвращающемуся царю, уверенности в его любви, несравненно большей, чем ее чувства. Итак, ей необходимо это; она нуждается в этом еще больше, потому что вынуждена обернуться назад и увидеть и понять, что она “черна”, не просто красива, но черна. Она обязана увидеть, через что она прошла и почему такое случилось. Ибо без этого не было бы пользы, не было бы истины. Ибо без этого не могло бы быть постоянного благословения от Бога ни христианину теперь, ни иудею в будущем, ни кому-либо другому, далекому от истины. Без силы истины никогда не была бы явлена по-настоящему сила благодати. Всегда должна быть истина во внутренних частях, то есть мы всегда должны признавать то, какими мы на самом деле выглядим пред Богом или что мы совершили перед лицом Бога. Ничего не должно быть сокрыто между Богом и нашей душой. И это она должна почувствовать очень скоро. Несмотря на то, какой она была и какая она есть, душа, к ее удивлению, познает его любовь. Возможно, эта любовь не отличается тем небесным характером, какой, как мы знаем, имеет его любовь к нам, но тем не менее она обильна, удивительна и поистине божественна.
Итак, сказано: “На ложе моем ночью”. Возможно, была такая тьма. Он не пришел. Речь идет не о Господе, присут ствующем там. И эти образы использованы здесь, чтобы ясно показать нам, через что она проходит. “Ночью искала я того, которого любит душа моя [ибо теперь она совсем боится открыто признаться в этом], искала его и не нашла его. Встану же я, пойду по городу, по улицам и площадям”. Как будто бы там можно было найти Христа! Нет. На него нельзя смотреть как на шествующего по площадям и улицам - Он выходит из пустыни. Она знает и узнает, что именно оттуда явится Господь, отождествляя cебя с тем положением, из которого должен был выйти Израиль, тогда как улицы и площади вовсе не являются тем местом, где м ы познаем Господа.
Мы знаем Господа совсем иным, мы знаем его сущим на небесах. Это и есть надлежащий нам путь познания его, но она познает его в своих предчувствиях и в то же время углубляет свои познания его любви до того, как Он придет. “Искала его и не нашла его”. И в этом нет ничего удивительного: она искала его не там. Там его не могло быть. “Встретили меня стражи, обходящие город”. Стражи порядка; но что могли они сказать? Что они могли сделать? Она обратилась к ним: “Не видали ли вы того, которого любит душа моя?” Теперь она исповедуется. Она не только обрела любовь, но и призналась в ней даже стражникам, хотя это, возможно, было и не к месту. Но она признается. “Но едва я отошла от них, как нашла того, которого любит душа моя, ухватилась за него, и не отпустила его, доколе не привела его в дом матери моей и во внутренние комнаты родительницы моей”. То есть ее душа осознает его вступление в новые отношения с Израилем.
Во всех этих образах заключена великая сила. Матерью всегда является Израиль, согласно Писанию. Этого нельзя сказать о собрании. Собрание никогда не рассматривается как мать. Кому бы оно было матерью? Ни ей, ни христианам, разумеется. Этого нет. Собрание не является матерью христианам, и еще меньше является оно матерью Господу. И здесь, как видите, мы сразу же обнаруживаем те важные отношения, какие Бог открывает в своем Слове. Мать, как я уже сказал, - это всегда Израиль. Невеста, жена есть собрание. Мы действительно находим здесь невесту, но мы увидим, что она отлича ется в данном случае от матери. Мы не должны путать их. Мы не должны думать, что “мать” и “невеста” одно и то же. Крайне ужасным заблуждением в умах большой части христиан является то, что они полагают, будто мать в Песне песней и невеста являются одним и тем же лицом. Более того, грубое невежество заставляет их думать, что та и другая символизируют девственницу Марию. Они настолько откровенно невежественны, что даже среди язычников я не встречал такого развращенного невежества, каким является этот религиозный предрассудок католицизма. Вам покажется странным, что до такого дошли люди, имеющие и читающие Библию, знакомые с Новым Заветом, люди знающие, ученые и талантливые, возможно, даже обращенные, ибо этого я не отрицаю. И все же я констатирую простой и несомненный факт (что я на собственном опыте узнал и в чем убедился): дело здесь в заблуждениях, которые захватили и сковывают души в настоящий момент. Более того, души, испытывающие сильное стремление и желание к чему-то лучшему, чего они не могут найти в обычной протестантской вере, порывают с этим. Что за благодать, любимые братья, иметь истину и Слово его истины!
Итак, если вы загляните в 12-ю главу Откровения, то увидите, как прекрасна она и как утешительно для наших душ обнаружить, что книга, которая на первый взгляд не кажется ключом для понимания других отрывков Писания, на самом деле является таковым. Я полагаю, что большинство людей думают, что им недостает ключа к пониманию Откровения, но дело в том, что Слово Бога так прекрасно соткано в единое целое и так удивительно взаимосвязаны все части Писания, что если мы видим, что книга Бытие является ключом к Откровению, то также обнаружим, что Откровение часто помогает понять Бытие. И это действует весьма ободряюще, потому что именно Бог приучает свой народ не иметь идолов, что всегда очень опасно. Где бы это ни встречалось, среди живых людей или в Слове, великое дело - уметь не злоупотреблять этим, великое дело - открыто принимать помощь от всего, что Бог использует для своей славы и для благословения своего народа.
Глава 12-я книги Откровение ясно разъясняет это, ибо там мы видим женщину, и эта женщина в замечательной сла ве. Она облечена в солнце, под ее ногами - луна, на голове - венец из двенадцати звезд и. т. д. Итак, кто эта женщина? Мне не стоит повторять, что всегда поспешно говорят : “О, это собрание!” Нет, это не собрание. Ибо вы видите, что эта женщина рождает младенца мужского пола; и кто этот младенец? Ясно, что здесь нельзя ошибаться. Этот младенец, которому надлежит пасти все народы жезлом железным, - можно ли сомневаться в том, кто он? Это Христос, и никто другой. Христос и есть этот младенец. И мы поэтому тотчас же видим, кто эта женщина, потому что именно Христос определяет истинный смысл каждого человека и каждой вещи.
Пусть Он соприкоснется с моей душой! Пусть Он соприкоснется с любой душой повсюду. Как только вы воспримите Христа, то обретете истину. Я познаю свое собственное состояние, хорошее или плохое, когда устанавливаю связь с Господом. Также и вы можете узнать, кто или что перед вами, путем принятия Христа. Итак, вы рассматриваете данную главу с точки зрения Христа и видите Христа в образе младенца мужского пола и эту женщину, его мать. Кто она? Разумеется, не собрание. Собрание не является матерью Христа. Израиль, из которого вышел Христос, является матерью, как учит апостол Павел в 9-ой главе послания Римлянам; таким образом, вы видите, что то, о чем толкует Павел в 9-ой главе послания Римлянам, равнозначно тому, что символически изображает Иоанн в 12-ой главе Откровения, поскольку когда вы доходите до изображения собрания, то вам открывается и другое - невеста, жена Агнца. А это и есть собрание. Далее вы обнаруживаете еще одну женщину, но я не могу сказать вам, что она не та и не другая. Это женщина претендует на то, чтобы называться собранием, но это антисобрание. Поскольку явится мужчина, антихрист, то существует и женщина, которая есть антисобрание. Это Вавилон, Рим - великий центр Вавилона.
Тогда становится ясным, что она сжимает в своем духовном объятии: если можно так выразиться, она соединяет того, кого любит, и кто, несомненно, есть возвращающийся царь в дом матери, во “внутренние комнаты родительницы”.
“Заклинаю вас, дщери Иерусалимские, сернами или полевыми ланями: не будите и не тревожьте возлюбленной, доколе ей угодно”. Я уже отмечал важность этого указания, которое время от времени повторяется в данной книге. Оно всегда дает новое понимание события или Господа, как это предчувствует сердце Иерусалима; ибо здесь следует помнить, что Иерусалим должен стать избранной невестой; и я под этим подразумеваю тот Иерусалим, который должен появиться в будущем. Не тот Иерусалим, сущий на небесах, не тот, какой он сейчас, но Иерусалим, который должен возродиться от Бога, тогда как Иерусалим на небесах - это великое новое творение во Христе. Здесь же речь идет об Иерусалиме, который должен стать избранной невестой царя, когда Он снова явится в этот мир.
“Кто эта, - сказано затем, - восходящая от пустыни как бы столбы дыма, окуриваемая миррою и фимиамом, всякими порошками мироварника? Вот одр его - Соломона”. Ничего нет яснее этого. Соломон не олицетворяет Христа в своих отношениях с с о б р а н и е м. Давид - возможно. Этим я не хочу сказать, что Давид постоянно олицетворяет его, но Давид может быть так возвышен, ибо он, по крайней мере, знал больше о страданиях Христа и имеет некоторое сходство с Христом, отвергнутым в том плане, в каком Соломон никогда не может быть отождествлен с ним. Соломон никогда не знал ничего, кроме славы: он был человек мирный. Вся его жизнь, так сказать, была исполнена света и славы. И ясно, что тот, кого она искала, не был страдальцем.
Итак, здесь показан не Агнец, отвергнутый на земле и прославленный в другом месте. Это и есть то, чего мы, христиане, ищем; и поэтому мы теперь желаем следовать ему, рады следовать за ним по его пути отвержения. Но в данном случае мы видим кое-что другое: мы видим прекрасную картину того, что должно быть, что принадлежит ему. “Шестьдесят сильных вокруг него, из сильных Израилевых. Все они держат по мечу, опытны в бою; у каждого меч при бедре его ради страха ночного”. Мы видим, что день еще не настал. Мы должны помнить это. Она вся в ожидании дня. Мы находим ее здесь, но это только видение ночи. Она на своем ложе; поэтому когда она выходит, то встает со своего ложа. Еще не день. День только ожидают, его ищут, на него рассчитывают, но он еще не настал.
“Носильный одр сделал себе царь Соломон из дерев Ливанских [речь опять заходит о царе]; столпцы его сделал из серебра [и это намек на милосердие], локотники его из золота [ божественная праведность, и она касается Израиля, а также и нас; речь идет вовсе не о человеческой справедливости и правде в какое бы то ни было время], седалище его из пурпуровой ткани [как и подобает царственной особе]; внутренность его убрана с любовью дщерями Иерусалимскими”. Излишне было бы говорить, что в основе всего этого - любовь. “Пойдите и посмотрите, дщери Сионские, на царя Соломона в венце, которым увенчала его мать его в день бракосочетания его, в день радостный для сердца его”. Это всего лишь предвидение. Он еще не пришел; но именно таким Он должен быть, когда явится ради нее. Таким образом, мы видим, что здесь изображен вовсе не тот, который был взят на небеса; здесь говорится не об этом, но о грядущем, грядущем на землю.
Здесь представлен венчаемый; и снова мы видим упоминание о матери, ибо ее сердце теперь изменилось к нему. Вообще никаких, никаких чувств даже со стороны Иерусалима, даже в ответ на его любовь к своей земной невесте. Напротив, если и была какая-то разница между Израилем в целом и Иерусалимом в частности, то Иерусалим был больше всех настроен против царя, против Господа Иисуса. Но когда придет тот день, то вновь появится его мать. Необходимо всегда помнить, что именно о его матери говорится в этих строках. Следовательно, здесь говорится не только о невесте.
Теперь, когда мы заглянем в Новый Завет, где говорится о небесной невесте, то услышим об Отце, но не о матери. Почему там говорится об Отце, а здесь о матери? Да потому, что в основе всего лежит нечто божественное. Отец - это Бог и Отец нашего Господа Иисуса Христа. Он же наш Бог и Отец. Но мать больше связана с природой. Отец Христа, являющийся источником всего, - единственный, дающий нам наше положение, и жизнь, и отношения, чего не может дать мать. Мы узнаем здесь отношения Израиля как матери, поэтому, я думаю, не должно быть сомнений со стороны всякого, кто готов признать свои грехи. Разумеется, я убежден в этом. Но я думаю, что все желающие обратиться к Слову Бога не должны сомневаться (что бы ни оставалось в их душе) в истинном смысле этой прекрасной книги.
Пусть никто не думает, что я имею в виду то, будто мы имеем права принять всю выраженную здесь любовь, ибо мы имеем на это право. Если Христос имеет или будет иметь такую любовь к ним, то гораздо большую к нам, ибо наша любовь в большей мере устойчива. Я имею в виду любовь, вытекающую из уже установленных (и установленных Богом) отношений. В случае с израильтянами это есть те отношения, которые должны были установиться. Я допускаю, что есть некоторая прелесть в возобновленных отношениях, но они не похожи на нашу любовь. Они чрезвычайно тесно связаны с надеждой, тогда как в нашем случае это совсем иное. Мы теперь осознаем любовь к нам Господа Иисуса, и нам не требуется проходить через испытания, чтобы узнать, что эта любовь распространяется на нас. Мы можем нуждаться в этих испытаниях. Если возникнут какие-то препятствия, то должны быть испытания, чтобы, пройдя через них, мы избавились от существующих препятствий. Но это совсем не обязательно для личности христианина.

### Песня песней 4

В следующей, четвертой, главе мы видим, какие старания проявляет Господь, чтобы вызвать любовь в своем народе. И здесь мы имеем прекрасное обращение, исполненное веры, которая завладеет людьми в грядущий день. Они поймут, что именно Мессия сказал эти слова о них, и это совершенно успокоит их. “О, ты прекрасна, возлюбленная моя, ты прекрасна! глаза твои голубиные под кудрями твоими; волосы твои - как стадо коз, сходящих с горы Галаадской”. И, таким образом, Он останавливается на ее личном милосердии и красоте. Я не собираюсь, конечно, вдаваться в подробности этого, но все, что касается именно ее, я уже отметил. Речь идет не о ее делах: это не были ее дела, потому что это вовсе не успокаивает душу полностью. Мы не можем быть всегда делающими; и очень часто мы можем упрекнуть себя за ничтожность наших дел, и если эта любовь будет дарована каж дому из нас, и если эта любовь будет выражена, и выражена не как простое проходящее чувство или как что-то вроде этого, будет неизменной, неизменной Словом Бога, то как же благословенна будет душа, прозревшая, чтобы сказать: “Это Он обращается ко мне, эти чувства Он испытывает по отношению к нам”! Именно это достигнет их сердца и убедит их в тот день. Вы должны заметить эту разницу.
Она тоже говорит. Происходит взаимный обмен излияниями чувств между невестой и женихом. Но я укажу вам на одно весьма замечательное различие, а именно на то, что когда Он говорит, то всегда говорит ей; когда же говорит она, то говорит о нем, но н е ему. Именно так и должно быть. Каждый может ощутить уместность этого и как это подходит тем отношениям, в которых они состоят, потому что то, чего она желает, так это знать, что такой, как Он, такой святой, такой совершенный, может полюбить ее, которая (в самой первой главе) была вынуждена признать, что она была совсем иной. Все же по отношению к ней явлено милосердие, и она поняла это и не отрицала этого. Но еще она хотела знать, что чувствовал Он. И Он изливает свои чувства; Он дает знать ей о них.
В первой половине 4-ой главы жених говорит невесте, как прекрасна она в его глазах. В последней части главы мы видим кое-что другое, и вполне понятно, что речь идет об опасности, которая подстерегает ее, о всяческих ловушках и врагах, окружающих ее. Это подразумевается в словах: “Со мною с Ливана, невеста! со мною иди с Ливана!” И это становится еще более ясным, когда Он продолжает дальше: “Спеши с вершины Аманы, с вершины Сенира и Ермона, от логовищ львиных”.
В Писании нет ничего, что бы не носило благословенного значения и не обещало полной милости читателю Библии, полагающемуся на открытое Слово Бога. “От логовищ львиных, от гор барсовых!” Это явно есть символы величайшей опасности. Они означают, что она находилась, так сказать, в львином логове. И это действительно так. Эти образы показывают, что она находилась в окружении свирепых животных, которые готовы были наброситься на свою жертву. “От гор барсовых!” Итак, она была в барсовых горах! Но сказано: “Со мною иди”. Он призывает ее уйти, вселяет в нее надежду на спасение. И кто же Он? Разве Он не вправе сделать это? Может ли Он потерпеть неудачу? Нет, не может. Посему это не просто крик ее души. Но не в этом суть. Не она сама плачет из-за своих опасностей. Не она сама умоляет освободить ее от этой опасности - “от логовищ львиных, от гор барсовых”. Но именно Он чувствует за нее - тот, кто знает все это несравненно лучше ее. Именно Он говорит: “Со мною иди с Ливана!” И не видно никакого упрека.
Как она доберется туда? Она, удалившаяся от него! Как найти ее в барсовых горах? Был ли Он там? Вовсе не был. Отправилась ли она туда, чтобы найти его? Нет, она проявила упрямство. Нет, жестокосердная и неверующая, она отступила от живого Бога. И поэтому Иерусалим так страдал; поэтому иудеи были рассеяны по всему свету, и, даже рассеявшись по миру, они страдали, хотя они вновь вернутся в Иерусалим к тому времени, о котором говорится в данной книге. Они опять вернутся в знакомые места, хотя еще не обретут расположения Господа и не будут под его славной защитой. Отнюдь. Львы и леопарды все еще будут нападать на них, хотя они, возможно, и не будут больше рассеяны среди язычников, но львы и леопарды будут властвовать над ними. Они еще держали свою лапу, если можно так выразиться, над их головами. Ибо известно, что именно со зверем пророки сравнивали в своих пророчествах власть язычников. И я говорю об этом как о явном связующем звене между этой книгой и Псалмами; но Псалмы больше имеют отношения к отдельным случаям. Псалом 45 и, возможно, другие места, образуют своего рода связующее звено между книгой Псалмов и этой замечательной книгой Песня песней. В том псалме повествуется о невесте, о той самой невесте, о которой говорится здесь, в частности для того, чтобы помочь тем, кто не может должным образом осмыслить это.
Ну а затем Господь опять, во второй раз, обращается к ней, приглашая уйти от всех этих опасностей и всего зла, что вокруг нее. И снова Он говорит, что значит она для него. Удивительно прекрасные слова произносит Он здесь после того, как говорил о ней как о пребывающей в логовище льва и барсовых горах. И все же Он говорит: “Сотовый мед каплет из уст твоих, невеста; мед и молоко под языком твоим, и благоухание одежды твоей подобно благоуханию Ливана!” Это сказано как раз в том же духе, в каком об этом говорится в пророчествах, только немного сильнее. Иными словами, в то время, как Иерусалим будет на самом деле отвергнут как неверная жена, Господь воззрит на нее, скорее, как на скорбящую вдову. И Он не будет упрекать ее как отвергнутую и грешную женщину, но скажет о ней с нежностью и милосердием как о вдовствующей в печали и скорби.

### Песня песней 5

Затем, в следующей, 5-ой, главе мы видим, через какие еще испытания проходит она, особенно во втором стихе. Первый стих, скорее всего, относится к предыдущей главе.
“Я сплю”. И это все еще та же самая мысль - ночь. “Я сплю, а сердце мое бодрствует; вот, голос моего возлюбленного, который стучится: отвори мне, сестра моя, возлюбленная моя, голубица моя, чистая моя!” Он является не наяву. Это видение проходит через ее душу. Это то, что она созерцает как бы в ночных грезах. Это еще не его приход утром. Вовсе нет. Он явится безоблачным утром, но, я повторяю, мы всегда должны помнить, что утро еще не настало. Следовательно, это то, что проходит через ее сердце, которое наполнено страстным желанием, чтобы Он вернулся ясным днем. Поэтому здесь она словно слышит его голос, и она показывает, что ее сердце еще совсем не готово к его возвращению, и эти слова звучат как извинение: “Я скинула хитон мой; как же мне опять надевать его? Я вымыла ноги мои; как же мне марать их? Возлюбленный мой протянул руку свою сквозь скважину”. Он все еще взывал к ней и этим призывом пытался вызвать в ней чувство самоосуждения. Она говорит, что Он медлит, что Он не сразу отворачивается от того, кто платит злом за его любовь. “Возлюбленный мой протянул руку свою сквозь скважину, и внутренность моя взволновалась от него”.
Но были истинные чувства, хотя и не было достойного ответа на его любовь. “Я встала, чтобы отпереть возлюбленному моему, и с рук моих капала мирра, и с перстов моих мирра капала на ручки замка. Отперла я возлюбленному моему, а возлюбленный мой повернулся и ушел. Души во мне не стало, когда он говорил; я искала его и не находила его; звала его, и он не отзывался мне”. И это был справедли вый упрек Израилю, упрек Иерусалиму. Это заставило ее почувствовать, что поглощенность собой или своими обстоятельствами, недостаток душевной бодрости, чтобы встать и встретить его, должны были стать упреком ей; и поэтому теперь она ощутила, она почувствовала, что совершила нечто противное его любви, и она идет и зовет его и снова ищет его. “Встретили меня стражи, обходящие город, избили меня”. Теперь, как видите, дела обстоят еще хуже. В прошлый раз стражники не могли указать ей, в каком направлении искать ей того, что любила ее душа, а теперь они избили ее; ибо зачем она вышла в город ночью? И поэтому они избили ее. “Сняли с меня покрывало стерегущие стены”.
Это, несомненно, произошло из-за искренности ее любви и страстного желания найти того единственного, кого она по крайней мере любила, но этому было еще не время и не место. Таким образом, само желание отыскать жениха поставило ее в ложное положение. Поэтому она говорит: “Заклинаю вас, дщери Иерусалимские: если вы встретите возлюбленного моего, что скажете вы ему? что я изнемогаю от любви”. И здесь же мы находим новых действующих лиц - не стражников, а ее приятельниц. Иерусалим не будет одинок. И другие в то время воспрянут ото сна, и с ними она сможет разговаривать. И они поэтому говорят: “Чем возлюбленный твой лучше других возлюбленных, прекраснейшая из женщин? Чем возлюбленный твой лучше других, что ты так заклинаешь нас?” И теперь настает тот момент, который я отношу к признанию ею красоты жениха. Мы видим, что теперь она обращается не к нему. Теперь, как видите, она всей душой желает говорить о своем женихе. Она говорит только хорошее о Господе. Она не стыдится говорить о нем, и она говорит не только о том, что любит его, но и о том, кто Он и какой Он, тот, которого она любит. Она говорит о нем до конца данной главы.

### Песня песней 6

В следующей, шестой, главе мы подходим к другому вопросу, к которому я еще не привлекал вашего внимания; но я вынужден быть краток. Мы слышим ее слова: “Мой возлюб ленный пошел в сад свой, в цветники ароматные, чтобы пасти в садах и собирать лилии. Я принадлежу возлюбленному моему, а возлюбленный мой - мне; он пасет между лилиями”. Легко заметить, что, как и там, здесь есть требования, за которыми следует провозглашение его прихода, что очень важно для понимания различных глав этой книги, поэтому здесь содержится также выражение любви невесты к жениху. В последней части второй главы она не говорила об этом. Там было сказано иначе: “Возлюбленный мой принадлежит мне”. Так начинается 16-й стих 2-ой главы. “Возлюбленный мой принадлежит мне, а я ему”. Здесь, в шестой главе, мы имеем лучший вариант. “Я принадлежу возлюбленному моему, а возлюбленный мой - мне”. Здесь перед нами инверсия.
И это указывает на успешное ее развитие в духовном отношении, на усиление привязанности Иерусалима к Господу, если судить о нем не в личном плане, но как о теме данной книги. И вот в чем здесь различие. Первым делом (это в равной мере касается и возрожденной души) душа стремится познать то, о чем говорится во второй главе, то есть что Христос принадлежит ей. И Иерусалим пройдет по тому же пути, что весьма справедливо. Было бы недостаточно знать только то, что я принадлежу ему, и не знать, что Он принадлежит мне. Там, где действует Дух Бога в силе, там душа непременно сначала вопрошает, принадлежит ли ей Христос, а не задается вопросом, принадлежит ли она ему. Я хорошо знаю, что вы найдете обратное этому среди многих набожных людей, и они выражают эту мысль в таких стихах как, например: “Его ли я иль нет?”
Но это вовсе не самое первое, что Дух Бога, согласно Слову Бога, производит в душе, чтобы подчинить ее Слову. Когда человек охвачен мыслями о себе, тогда это становится первым. Первое, что приходит в голову, это: “Я хочу знать, принадлежу ли я ему”.Ибо я начинаю с “я”, но это-то как раз и вредно для меня - именно от этого мы и хотим избавиться. А что предохранит нас от этого? Принадлежит ли Он мне - это сокровище, этот предмет божественного наслаждения? Принадлежит ли Христос мне? Именно это и дает Христос, ибо в этом вся суть. Люди не правы, считая, что самое главное для них знать, что они спасены. Самое главное для каждо го из нас знать, верю ли я в него. Иными словами, каждый должен знать, что значит Христос для его души, а не то, что его душа обрела через Христа. Как видите, ложная теология всегда выдвигает на передний план личное “я”, всегда ставит это “я” во главу угла.
Итак, поймите меня правильно. Я вовсе не исключаю полное успокоение нашей души. Подобная теология была бы, поистине, ничтожной; и, прежде всего, это было бы недостатком веры, ибо к этому мы бы и пришли, что, в свою очередь, привело бы к духовной нищете, если бы отсутствовала полная удовлетворенность обновленной души. Но ведь первая мысль о том, что Бог имеет, и поэтому первая мысль о том, что, как верующий, я должен иметь, не значит “принадлежу ли я ему”, но значит “принадлежит ли Он мне”. Именно это невеста и должна была здесь признать. Дорогие братья, в этой книге нет путаницы, если я могу так выразиться, путаницы, допущенной людьми в создании науки теологии на основе Писания. Ибо в Слове Бога мы имеем путеводитель Святого Духа - совершенный и надежный путь Бога, направляющий души туда, где прошел Христос. Вот почему сначала следуют слова “ возлюбленный мой принадлежит мне”, а затем невеста добавляет: “А я ему”. Совершенно верно то, что я обрел вечную жизнь, но главное то, что я верю в него.
Позвольте мне повторить: прежде всего следует думать о том, что я верю в того, кого Бог предлагает моей душе, а не о том, что я должен получить. Покорился ли я ему? Покорился ли я полностью, искренне, безоговорочно? Ведь прежде всего необходимо верить в Христа, а не просто верить в то, что я прощен. Мое прощение является следствием признания того, что я верю в Господа Иисуса Христа. Но прежде всего, я повторяю, необходимо думать не о спасении своей души, а о покорности и поклонении Сыну Бога, и очень важно то, как мы выражаем это. Я не мог бы дать более важный урок молодому евангелисту, чем сказать ему, что он всегда должен придерживаться того правила, что прежде всего и важнее всего не душа в своих отношениях с Христом, а Христос в своих отношениях с этой душой; и если человек приходит к этому решению и следует ему, то я убежден, что Бог использует это не только для души, но прежде всего во славу Христа; и после всего этого Христос должен стать для меня важнее всех остальных в этом мире. Это не значит, что кто-то будет меньше любить души этого мира, но я имею в виду то, что Христос будет стоять для него на первом месте. Невеста не страдает за это. Далеко нет. Она находится в более счастливом положении, потому что обретает благословение на пути Бога.
Итак, следующий момент развития, о котором говорится в шестой главе и в связи с которым сделаны эти замечания, - как раз инверсия. “Я принадлежу возлюбленному моему, а возлюбленный мой - мне”. Возникает вопрос: равнозначно ли оно выражению или утверждению: “Возлюбленный мой принадлежит мне, а я ему”? Нет, это не так. Теперь мы видим, что она знает его. Она полностью удовлетворена тем, что Он принадлежит ей. В результате возникает новое и неизменное положение. Замечательно говорить о том, что “я принадлежу возлюбленному моему”. Мой возлюбленный говорил со мной, а я говорила с ним. Были установлены нити любви между нами посредством духа; и теперь “я принадлежу возлюбленному моему”. Поэтому здесь не просто выражено духовное пожелание, но здесь налицо возросшая способность к пониманию этой связи, хотя фактически она еще не установлена, но все же существует духовная подготовленность к ней. Именно это и породил Бог в ее душе. “Я принадлежу возлюбленному моему, а возлюбленный мой - мне”. И то и другое утверждение правильно в свое время. Только одно непременно предшествует другому.
И за этим следует другой, чрезвычайно красивый стих, раскрывающий нам любовь и радость, которые жених испытывает, любуясь красотой своей невесты. “Прекрасна ты, возлюбленная моя, как Фирца, любезна, как Иерусалим, грозна, как полки со знаменами. Уклони очи твои от меня, потому что они волнуют меня”. Замечательна сама мысль, что Господь ощущает такую привлекательность в Иерусалиме, в Иерусалиме, стоившему ему стольких слез, Иерусалиме, так злословящему его с того самого дня до нашего времени; ибо Иерусалим - это тот самый Иерусалим, что и был, тот же грешный Иерусалим, отвергнувший Христа. Но так не будет продолжаться вечно. Господь оправдает эти слова и заставит Иерусалим поверить в грядущий день. Конечно, говоря об Иеруса лиме, я имею в виду народ, но и тот самый предмет любви и тот самый народ, который будет связан с тем самым городом в грядущий день.
Итак, Господь неотступно следует этому. А в заключение главы добавляется: “Я сошла в ореховый сад посмотреть на зелень долины”. Он желает видеть плоды того унижения, через которые пришлось пройти Израилю. Иерусалим был подвергнут самому горькому унижению, и Он желал видеть плоды этого унижения, увидеть, как это унижение в нравственном плане повлияло на него. И что же Он увидел? “Не знаю, как душа моя влекла меня к колесницам з н а т н ы х н а р о д а м о е г о”. Таково значение этого стиха, и я думаю, что эту фразу следует переводить именно так: “Колесницы знатных народа моего”. То есть его народ должен стать знатным в тот день, когда Он явится в силе. Теперь мы знаем, что когда Господь пребывал на земле в плоти, тогда был день его слабости. Он был распят из-за слабости, но Он жив силой Бога, и мы знаем его по воскресении из мертвых. Они узнают его, когда Он явится вновь; и это передает чувства Господа к своему народу. И непосредственно за этим следует: “Оглянись, оглянись, Суламита! оглянись, оглянись, - и мы посмотрим на тебя”. Что вам смотреть на Суламиту? Это и есть Иерусалим, который должен быть “как хоровод Манаимский”. Иначе говоря, когда-то в дни отношений с Иаковом было то же самое, то есть манаимский хоровод, когда ангелы защищали Иакова во времена его бедствий и опасений. То же самое ожидает Иерусалим и в грядущий день. Они будут подобно ангелам Бога, которые могущественны и сильны.

### Песня песней 7

В следующей, седьмой, главе Господь снова выражает свою любовь к Иерусалиму. Об этом мне нет необходимости говорить подробно. Это то, что Он увидел в ней. Речь идет не о славе; это нечто малое. Это принадлежит ей. Это не сила и не власть. Это не связано с тем, что она должна делать в этом мире, или с чем-то подобным.
Я не сомневаюсь, что Господь собирается завершить самое замечательное дело через обращение иудеев, когда наступит тот день, но не об этом сейчас речь. Об Иерусалиме говорится как о предмете его любви. Это снова выступает самым ярким образом, а за этим следует то, что встречается уже в третий раз в ответе невесты: “Я принадлежу другу моему”. Теперь это зрелое чувство любви - обладание его любовью. “Я принадлежу другу моему, и ко мне обращено желание его”. Совсем необязательно говорить: “Он принадлежит мне”. “Я принадлежу другу моему, и ко мне обращено желание его”. Сначала она говорила: “Возлюбленный мой принадлежит мне”. Но теперь она возлагает надежды на это. Больше нет необходимости говорить, что Он принадлежит ей. Это и так ясно. Он так понятно заявил об этом, выразив свою любовь и сказав о всей той ее красоте, которую Он видит в ней. “Я принадлежу другу моему, и ко мне обращено желание его. Приди, возлюбленный мой, выйдем в поле, побудем в селах”. И на этом , собственно, заканчивается лекция по книге Песня песней.

### Песня песней 8

Восьмая глава является как бы заключением к этой книге подобно тому, как первая представляет собой вступление, но в ней есть несколько важных речений, и я осмелюсь кратко остановиться на них, прежде чем закончу свою лекцию.
“О, если бы ты был мне брат, сосавший груди матери моей! тогда я, встретив тебя на улице, целовала бы тебя, и меня не осуждали бы”. Здесь невеста выражает свою любовь, о которой она говорила с самого начала. Здесь мы опять видим доказательство того, что свадебный пир еще не состоялся, потому что нечего было бы стыдиться, если бы он уже состоялся. Но мы видим здесь совсем другое. Мы видим, что свадьбы еще не было и что она неправомерна, если так можно выразиться, при существующих отношениях; это лишь ее чувство. Поэтому мы в некотором роде кратко повторяем то же, о чем говорили прежде, и как бы делаем вывод из всего прежде сказанного.
“Повела бы я тебя, привела бы тебя в дом матери моей. Ты учил бы меня”. Мне нет необходимости повторять то, о чем я уже сказал. “А я поила бы тебя ароматным вином, соком гранатовых яблоков моих. Левая рука его у меня под головою, а правая обнимает меня”. И затем, в последний раз, звучит заклинание: “Заклинаю вас, дщери Иерусалимские, - не будите и не тревожьте возлюбленной, доколе ей угодно. Кто это восходит от пустыни?” Но разве теперь она просто “как бы столбы дыма, окуриваемая миррою и фимиамом, всякими порошками мироварника” (см. гл. 3, 6)? Нет. Здесь иная цель. Теперь сказано: “Кто это восходит от пустыми, опираясь на своего возлюбленного?” Здесь мы видим, что теперь это не жених, но она увидела саму себя, соединенную с женихом. Прежде, скорее всего, имелся в виду его приход к ней или ради нее, но теперь “кто это восходит от пустыни, опираясь на своего возлюбленного? ” Она видит невесту как бы в духе, и жениха. “Под яблоней разбудила я тебя: там родила тебя мать твоя, там родила тебя родительница твоя”. Мы видим яблоню во второй главе. Здесь мы опять встречаем упоминание о ней, и это означает следующее: здесь имеется в виду вовсе не Израиль, и даже не невеста, согласно ее предшествующим представлениям; это не невеста, о которой говорится как о выведенной из Египта. Ведь если обратиться к истории, то Израиль был выведен из Египта как виноградная лоза. Разве об этом здесь говорится? Конечно, нет. И, далее, здесь подразумевается не гора Синай. Ведь она была возведена не туда. Уже не говорится об исходе из Египта. Это больше не становится под закон старого завета. Это становится под власть Христа. Теперь речь идет о Мессии нового завета. Именно там она обнаруживается, и нигде больше. Она находится под деревом. Это великий источник всех плодов, всех истинных плодов для Бога, единственный источник всякого истинного плодоношения. И поэтому мы отвечаем: “Положи меня, как печать, на сердце твое, как перстень, на руку твою”.
Затем следует еще одна фраза, которую не так легко понять и которую я должен немного пояснить. “Есть у нас сестра, которая еще мала” (ст. 8). Итак, кто же эта сестра, эта маленькая сестричка, которая еще не доросла до невесты? Речь идет о десяти коленах, а не о двух. Это не Иерусалим; это Ефрем. Это дом Иосифа. Но почему это дом Иосифа? Я говорю об этом именно теперь, чтобы оградить вас от тех тошнотворных публикаций, которые, повсюду распространяясь, вещают о погибших десяти коленах Израиля, будто это что-то значит для христиан и имеет к ним отношение. Дорогие друзья, я могу сказать, что никогда не видел ничего более унизительного, унижающего достоинство, мирского по своей сути, чем памфлет, который, на мой взгляд, был послан мне в назидание только вчера. И, листая его, я обнаружил прославление человека таким, какой он сейчас. Это низводило людей с небес, которые они обрели, лишало их небесного положения во Христе, чтобы прославить себя, потому что они обрели огром ный город, подобный этому, и эту процветающую в торговле страну, чтобы думать, что это слава десяти колен Израиля. Я едва ли встречал что-либо более унизительное для христиан, чем это; потому простите меня, если я буду говорить об этом таким резким и безапелляционным тоном, потому что не каждый способен понять суть сказанного. Но если Господь дает мне понять все духовное или касающееся Писания, то я обязан сказать, что все мною увиденное и прочитанное в этом памфлете я рассматриваю как глупую, абсурдную и безосновательную попытку усмотреть десять колен Израиля в англосаксонской расе.
Итак, здесь перед нами Ефрем с точки зрения Бога, а не согласно человеческим представлениям. Именно таким образом говорится о нем как о младшей сестре. Почему? Потому что она еще не совсем развилась. О, как удивительно милосердие Бога! Почему иудеи - эти два колена - получили развитие и почему не развился Ефрем или те десять колен? Иудеи состояли в отношениях с Мессией. Именно вступив в отношения с Мессией, люди развиваются в хорошем или дурном направлении. Если подойти к Мессии с позиции неверия, то последствия будут пагубны! Это и случилось с иудеями. Но такое не произойдет в грядущий день.
Поэтому иудеи обрели двойной опыт - горький опыт неверия со всеми его ужасными последствиями и опустошением, которое они навлекли на себя, и счастливый опыт тех, чье сердце теперь устремилось к Господу еще до его прихода. Ибо этот опыт даровал им Господь; и данная книга рассказывает о влечении души к Мессии еще до того, как Он явится в славе, о подготовке иудеев к принятию его, ибо совершенно ошибочно предположение, что иудеи будут обращены, когда Господь явится в славе, абсолютно ошибочно. Иудеи укрепятся в вере, когда Господь явится в славе; иудеи получат благословение и будут приняты Господом, когда Он явится в славе, но что касается обращения и пробуждения любви и сознательности среди остатка иудеев, которые и представляют Иерусалим или невесту, то это все произойдет прежде пришествия Господа. Но относительно Ефрема дело обстоит иначе. Это и составляет причину, почему о нем говорится как о малой сестренке, которую еще нельзя выдать замуж. О ней еще нельзя составить ни хорошего, ни плохого впечатления. У нее еще нет никакого опыта. Она осталась еще малышкой, которая пребывала в своей незначительности, мало что понимая, мало что испытав во всех отношениях. Именно о нем здесь подразуме вается, но затем Господь выведет Ефрема из потаенного места и увлечет в пустыню, и будет там, как сказано, воспитывать его. Это будет полностью открыто поведано в пророчествах, а здесь только дан намек на это. Как мы видим, книгу нельзя завершить, не показав этого.
И еще несколько слов. Если мы отнесем Песню песней к собранию, к молитве, то кто тогда эта маленькая сестренка? По-видимому, этот образ имеет не одно значение; но когда речь идет об Иерусалиме как о невесте, тогда Ефрем на самом деле является маленькой сестрой. Если речь идет об отношениях Ефрема с язычниками, то он рассматривается, образно говоря, как воин. Но если речь идет об отношении к Христу, тогда Иерусалим символизирует взрослую сестру-невесту, Ефрем же символизирует в этом случае маленькую сестру. Разумеется, это связано с любовью Христа. Итак, мы кратко разобрали это.
И, наконец, мы узнаем, что у Соломона в Ваал-Гамоне был виноградник. Какое замечательное высказывание! Слово Ваал-Гамон означает “господин народов”. Я думаю, что с даннной точки зрения это высказывание далеко немаловажное. Сыны Израиля, иудеи, должны были стать если не “господином народов”, то непременно благословением каждой нации, живущей под небесами. Стали ли они таковыми? “И благословятся в тебе все племена земные”. “И благословятся в семени твоем все народы земли”. Действительно ли стал таковым Израиль? Действительно ли таковыми были иудеи? Как раз наоборот. Иудеи сами лишились благословения, потому что отвергли Христа. Они распространяли недоверие ко Христу повсюду, вплоть до сего дня. И не было еще подобных им противников евангелия, ибо они являются таковыми с ранних дней христианства и до сих пор, потому что их неверие существует и по сей день. Но когда Он возвратится, когда явится Соломон, истинный Соломон, то у него будет виноградник, и его виноградник будет давать много плодов. И здесь как раз об этом и говорится. Этот виноградник находится в Ваал-Гамоне. Он имеет отношение ко всем народам, ко всем племенам, нациям, ко всем языкам, свидетельствуя о том, что благословение от Христа неизбежно придет.
Возможно, это благословение замедлит явиться, как то видение невесты; но поскольку это видение непременно придет, и не замедлит прийти, то и благословение изольется, как реки, на каждый народ, племя и нацию, но не прежде, чем наступит тот день. Это произойдет именно в Ваал-Гамоне, будучи связано с Соломоном, ибо в этом вся суть. Именно Господь Иисус, а не собрание, несет в себе истинный смысл благословения всем народам. Я допускаю, что это произойдет, когда собрание будет полностью с ним. Я убежден, что это произойдет, когда иудеи обратятся к нему, возлюбят его, познают его. Но тот, кто изменит все, не является ни иудеем, ни собранием. Это Христос. И Христос явится, явится как царь. Именно это и утверждается здесь, но почему о Христе здесь говорится как о Соломоне? “Виноградник был у Соломона в Ваал-Гамоне; он отдал этот виноградник сторожам; каждый должен был доставлять за плоды его тысячу сребреников”. Говорится потому, что появятся благословенные плоды в тот день. Повсюду будет процветание.
То будет день, когда, если закинуть в море символическую сеть, поймается много всякой рыбы (не только малой, но и крупной), и сеть эта выдержит и не порвется. Теперь же эта сеть разорвана. Несомненно, мог бы быть обильный улов, но этого не случилось. Сеть прорвалась, и лодка потонула бы полностью, если бы не Он; но здесь, в рассматриваемом нами отрывке, все удалось. Такова его суть. “А мой виноградник у меня при себе”. Так говорит невеста, Иерусалим, потому что и у нее есть виноградник. “А мой виноградник у меня при себе. Тысяча пусть тебе, Соломон, а двести - стерегущим плоды его”. Она не желает иметь виноградник отдельно от него. Она отождествляется с Ним. Иудеи не могут быть довольны, счастливы, радостны без него, они могут быть таковыми и получать плоды только будучи связаны с Христом.
Какая перемена! Как приятно думать, что эта давно возникшая любовь, любовь, принесшая Спасителю столько разочарований, вновь оживет и разбудит любовь, проистекающую от его любви, и эта любовь будет такой же сильной, как и присущая ему, и уподобится ей, и возгорится в такой же степени в сердце той, которую Он так долго любил и которая так долго не верила ему! Но ее неверие пройдет, пройдут неудачи, и пребудет благо. Благо непременно восторжествует. Даже теперь мы знаем, что Бог преодолел зло добром, но в тот грядущий светлый день не останется больше зла. Добро пойдет с вами светлым и чистым путем, и так будет всегда.
И эта прекрасная книга завершается призывом невесты: “Беги, возлюбленный мой; будь подобен серне или молодому оленю на горах бальзамических!” Она страстно, искренне желает, чтобы Он пришел.

## Исаия

Оглавление: Предисловие к Исаии; гл. 1; гл. 2; гл. 3 - 4; гл. 5; гл. 6; гл. 7; гл. 8; гл. 9; гл. 10; гл. 11; гл. 12; гл. 13; гл. 14; гл. 15; гл. 16; гл. 17; гл. 18; гл. 19; гл. 20; гл. 21; гл. 22; гл. 23; гл. 24; гл. 25; гл. 26; гл. 27; гл. 28; гл. 29; гл. 30; гл. 31; гл. 32; гл. 33; гл. 34; гл. 35; гл. 36; гл. 37; гл. 38; гл. 39; гл. 40; гл. 41; гл. 42; гл. 43; гл. 44; гл. 45; гл. 46; гл. 47; гл. 48; гл. 49; гл. 50; гл. 51; гл. 52; гл. 53; гл. 54; гл. 55; гл. 56; гл. 57; гл. 58; гл. 59; гл. 60; гл. 61; гл. 62; гл. 63; гл. 64; гл. 65; гл. 66.

### Предисловие к Исаии

В нижеследующих заметках предполагается изложить несколько мыслей по поводу наиболее обстоятельного, а также величайшего из всех пророков. Даже если они помогут не более, чем подробное оглавление, найдутся сердца, благодарные и за эту незначительную помощь в лучшем понимании Слова Бога. Эта цель будет достигнута не путем навязывания читателям мыслей человека, но посредством передачи тех деталей, которые неизменно возвращают нас к священному Писанию, возбуждая хоть малейший интерес к нему или помогая извлечь ту пользу, которую они могут получить от живого и пребывающего вовеки Слова.
О манере и стиле книги пророка Исаии многое уже было сказано другими. И то, что я мало говорю об этом, происходит не оттого, что горячее выражение восхваления кажется мне преувеличенным, но потому, что я не считаю это столь необходимым; по крайней мере, для этого вряд ли стоило бы читать эти страницы. То, что более отвечает нашей цели, это есть краткое рассмотрение основного строения или хотя бы главных частей и разделов данного пророчества. Строение этой книги в том виде, как она существует сейчас, имеет видимость беспорядка, и многие из тех, кто комментировал ее, жаловались на это и предлагали свой способ исправления. Со своей стороны я не вижу веских причин для того, чтобы подвергать сомнению строение книги; под видом беспорядка здесь, как и везде в священном Писании, мы находим систему более глубокую, чем система времени и обстоятельств. Так, например, во второй книге Моисея - Исходе - обряд посвящения священников неожиданно описывается в главах 28 и 39 после того, как Дух Бога частично дает описание устройства жертвенника и сосудов для него, и перед тем, как Он предлагает все остальное. Тем не менее этот кажущийся разрыв, как ничто иное, содействует духовным намерениям Святого Духа, которые были бы разрушены простым и механическим расположением, к чему склонно большинство людей. “Немудрое Божие премудрее человеков”.
Итак, при начальном делении нашего пророчества, охватывающем первые двенадцать глав, в главе 1 мы имеем предисловие, за которым следуют главы 2 - 4, дающие подробное описание “дня Господня”. Затем следует глава 5 - “песнь Возлюбленного моего о винограднике Его”. И вот мы ясно видим, как подробное описание (доказываемое повторяющимися примерами о том, что даже по совершении всего гнев Бога не утихнет и его рука будет еще простерта) прерывается главами 6 - 9, 7; после этого повествование продолжается и вновь завершается уничтожением ассирийцев, воцарением Мессии, радостью и восхвалением Израиля “в тот день” (гл. 10 - 12).
Сейчас мы не знаем, когда прозвучит эта “песня”, но мы имеем даты, относящиеся к главе 6, а также к главам 7 и 8. Глава 6 могла бы быть изложена перед песнью, как предполагают многие, и стала бы первым видением пророка. Я не соглашусь с этим, но и не отвергну этого, ибо не вижу достаточных свидетельств ни в самом Слове, ни в характере данного случая, чтобы обосновать какое-либо заключение. Но, по-видимому, просто существует духовный порядок освященной красоты в том, как расположены эти главы. Глава 5 дает описание отношения Бога к его винограднику; она показывает нам ту усердную заботу, которую даровал Бог народу Израиля. “Что еще надлежало бы сделать для виноградника Моего, чего Я не сделал ему?” С этого времени Он может лишь оставить его в запустении, хотя его виноградник есть дом Израиля, а иудейский народ - его любимое насаждение. За несчастьем следует большее несчастье, и Бог призывает дальние народы, чтобы наказать свой народ, землю которого накрыли тьма и горе. Затем, до завершения описания тех наказаний, которые постигли Израиль, что даны в главе 9, в главе 6 мы видим Израиль в совершенно ином образе, ибо нам здесь провозглашается слава Мессии-Иеговы (ср. Иоан. 12). Люди же слепы в своей мудрости, ибо не веруют, но появляется избранник, которого еще нет в предыдущей главе. Таким образом, если глава 5 осуждает народ Израиля за его неблагодарность ко всем благим и верным заботам Бога, проявленным в прошлом, то глава 6, вызванная благодатью и провозглашением славы Иеговы в лице Христа, осуждает его даже больше, чем какая бы ни была злоба. Это, соответственно, ведет к удлинению того отступления, которое изображает нам Еммануила, Сына девы, наказание ассирийского народа, злобу и разорение, приносимые им на время, и полное избавление израильтян и их упрочение при Мессии после того дня, когда Он стал камнем преткновения для них и откровение было запечатано при его учениках.
И вот, как мы увидели, разорванные звенья главы 5 вновь подхвачены начиная с гл. 9, 8, и основная история народа возобновляет свое течение после того, как мы узнаем от начала до конца об особом ответе Мессии, об отвержении его иудеями и об окончательном благословении при его владычестве. Это продолжение после такого полного и крупного эпизода становится совершенно очевидным, ибо Дух Бога возвращается к той же самой борьбе в день пророчества и к наказанию Израиля. В главе 10 “гнев Господень” против народа Израиля стихает с истреблением его последнего врага - ассирийцев. В заключение, в главе 11 мы снова видим Мессию, вначале на его духовных путях, затем в его царстве, после чего следует восхваляющая его песнь Израиля в день тысячелетия (гл. 12).
Вторая крупная часть охватывает главы 13 - 27; но, как и первая часть, она содержит различные подразделы и отдельные темы. Так, в главах 13 и 14 мы видим падение Вавилона и поражение ассирийского народа с распадом филистимской земли; все завершается милостью к Израилю и утверждением Сиона. Это ясно показывает, что последние дни неопределенны как по наказанию, так и по избавлению, независимо от того, какое предварительное осуществление в прошлом увидел свидетель истинности данного пророчества. Но то, что было до сих пор, настолько уступает тому, что связано с этим, что оказывается лишь тенью, отбрасываемой грядущими событиями. Далее следует “пророчество о Моаве” в главах 15 и 16. Затем, в главе 17, - “пророчество о Дамаске”; но как гордый Моав должен преклониться перед тем, кто восседает на троне в скинии Давида, так и шум народов, словно рев моря, не сможет ни поддержать Дамаск, ни сокрушить Израиль; хотя когда наступил отлив, они обратили взоры на Бога, и Он прогнал разорителей. Следующая глава 18 может быть рассмотрена в связи с главой 17. Тем не менее, она занимает свое особое место, ибо представляет Израиль восстановленным, не Богом вначале, но влиянием и вмешательством морских держав. Но эта политика и плоды, которые она обещает, не становятся явью, и народы грабят и притесняют, как и раньше; однако Бог покровительствует Израилю и поступает по своей милости и могуществу. После этого мы снова видим “пророчества”, но после великого соединения народов в конце главы 17 они представлены совершенно по-разному. Однако вначале, в главах 19 и 20, осужден Египет (и орудием этого служит ассирийский народ) перед его окончательным благословением. В главе 21 предстает “пророчество о пустыне приморской”, в котором сообщается о захвате Вавилона; “пророчество о Думе” и затем об Аравии. Далее, в главе 22, в “пророчестве о долине видения” речь идет о самом Иерусалиме и о том, как Севна вынужден уступить место Елиакиму; образ антихриста ниспровержен, и управление домом Давида отдано истинному Христа. В главе 23 дано “пророчество о Тире”. Затем, в главе 24, мы видим Господа и его деяния на земле, и вселенную, смирившуюся под его крепкой рукой; более того, это есть день его посещения небесных сил на высоте и земных царей на земле: приходит день его воцарения на Сионе и в Иерусалиме. Удивительно ли, что главы 25 - 27 являются продолжением победной песни Израиля, восхваляющего Бога, избавление и сущность Его? Песня радости завершает первую часть пророчеств, а песни прославления - вторую часть; и если в первой части мы слышим печальную песнь возлюбленному о его винограднике, который приносит плоды только в грехе и позоре, то теперь все иначе; и “в тот день воспойте о нем - о возлюбленном винограднике: Я, Господь, хранитель его, в каждое мгновение напояю его; ночью и днем стерегу его”.
Очевидно, что при сравнении с первой частью (гл. 1-12), вторая часть (гл. 13 - 27) охватывает несоизмеримо большую сферу; в первой речь идет в основном об Израиле, вторая же, начинающаяся повествованием о силе, которая опустошает Иудею и управляет ею, затрагивает каждый народ, имевший отношение к Израилю, и заканчивается наказанием всех народов, когда потрясена вселенная и сами небесные силы, и тогда Израиль, рассеянный и очищенный, будет собран звуком великой трубы, чтобы поклониться Господу Саваофу в Иерусалиме.
В третьей части (гл. 28 - 35) говорится о событиях, происходящих в Израиле в конце века сего. Главы 28 и 29 рисуют нам две последние осады Иерусалима: первая, со стороны тех, что пришли с севера и сокрушили ефремлян, была успешной против виновного города, несмотря на то (а скорее по причине того), что он заключил союз со смертью; при второй, когда битва уже казалась проигранной, Бог внезапно привел свое воинство для их спасения, и множество враждебных иноземцев из всех народов отступили словно сон. В главах 30 и 31 осуждается неверие, что обнаружило себя в Египте, и ассирийцы - главные зачинатели объединения против Израиля - пали под рукой Бога. В главе 32 мы видим, как Мессия царствует по правде, и как последняя перед тысячелетием попытка сатаны (гл. 33) обратилась уничтожением его самого, и как божественное отмщение совершилось в Едоме над всеми другими ненавистниками Израиля (гл. 34). Теперь благословение настолько велико и всеобъемлюще, что сама пустыня возрадовалась за Израиль и расцвела как нарцисс: прекратились стенания и печаль. Приходит воздаяние Бога, и избавленные им возвращаются на Сион с пением и вечной радостью над их головой. Таково есть надлежащее заключение в главе 35.
Четвертая часть (гл. 36 - 39) содержит исторические факты, включенные между тем, что можно назвать первым и вторым томами нашего пророчества. Вот главные из них: исторические ассирийцы остановлены Богом перед Иерусалимом (гл. 36 - 37); выздоровление Сына Давида от смертельной болезни (гл. 38); торжественное предсказание о вавилонском пленении (гл. 39).
После этого промежуточного ряда событий, основанного на их важном духовном смысле, мы выделим оставшуюся часть книги (гл. 40 - 66). Здесь приводятся два величайших суда Бога над народом. Первый касается поклонения идолам, что было наказано через Кира, победившего Вавилон, куда виновные в этом иудеи были удалены, увы, за то, что променяли Бога на языческих идолов. Но, к счастью, в лице Кира Бог указывает на своего раба, который должен наказать нечестивых. После этого, однако, обещанный Мессия не появляется. Израиль же тем временем должен стать рабом Бога. Но слеп народ Израиля. Потому и отдал Он его на растерзание, но на этот раз он спасен, и падение Вавилона есть залог величайшего из всех приходящих избавлений. Завершается оно в главе 48. Главой 49 начинается второй и наиболее великий суд - отвержение истинного раба - самого Мессии. Это дает путь благословению язычников в мудрости и щедрости Бога, возвышение же Иакова имеет здесь значение просветления. “Но Я сделаю Тебя светом народов”; Сион, однако, никогда не будет забыт Богом, но будет возрожден. И завершение этого - в главе 57 (сравните ее последний стих с последним стихом предыдущей части, а именно с гл. 48, 22).
Главы 58 - 66 завершают книгу. Они и, пожалуй, то, что мы назвали вторым томом, не сравнится ни с одной из других частей по своему великолепию, увлекательности и практической пользе. Содержанием последней части можно, таким образом, подвести итог. Святой Дух обращается (в гл. 58 и 59) к совести народа Израиля - таковы причины, если можно так выразиться, грядущего правосудия, наставления и наказания. Лицемерие его было помехой благословению, и его грех должен был принести ему наказание. Но когда угасла уже вся надежда на спасение, должен прийти Искупитель Сиона с высшим милосердием, и его Дух и его слово навсегда пребудут с народом Израиля и его потомством . Глава 60 наиболее полно раскрывает его будущую славу и праведность. Затем, главы 61 - 63, 1-6 образуют раздел, в котором образ Иеговы-Мессии прослеживается в его первом явлении с прощением (с благословением и славой Он мог и готов был воздать награду народу и его земле) до тех пор, пока Он не возвращается от сцены осуждения, произведенного в Едоме, “в день мщения Господа нашего”. Затем, начиная с главы 63, 7 до конца 64, пророк взывает к Богу с искренней молитвой за его народ, ища единственный путь в милосердии и верности. Последние две главы есть ответ Бога, который объясняет все свои деяния и свое милосердие к язычникам, свое долготерпение по отношению к народу Израиля (непокорному и снова обратившемуся к идолам и еще более худшему); несомненное отвержение и осуждение Им большинства и сохранение избранного остатка; представление своей славы в новом творении с ее центром, установленным на земле, в Иерусалиме; возобновление своего благоволения к избранным и мщение, которое Он должен совершить в последний день над тем, кто отвратителен ему, когда, если Он вдруг благословит Сион, Он также придет и предаст огню и мечу великую плоть. После этого суда над живыми выйдут спасенные и провозгласят (не милосердие, но) его славу , и весь рассеянный народ Израиля будет возвращен, и все живое станет поклоняться Господу, с торжественным и неизменным свидетельством осуждения отступников перед их взором. Таковы общие цели, такова особая божественная суть пророчеств Исаии.

### Исаия 1

Нет сомнения в том, что во всех видениях Исаии Святой Дух заботится об Израиле, и в частности об Иудее и Иерусалиме. Часто, правда, мы слышим о судах, но иногда и о божественном милосердии по отношению к язычникам. И последнее проявляется не только тогда, когда Израиль является центром благословения для земли, но даже и в такое время, как сейчас, когда иудеи на какое-то время отстранены. И все же по выразительному языку пророчества ясно, что эта книга, если рассматривать ее в целом, обращена к древнему народу Бога, а не к собранию первенцев.
Тем не менее, поскольку все Писание богодухновенно, мы найдем здесь, как и в других местах, самое драгоценное наставление, уроки смирения для человеческого сердца, а со стороны Бога - неиссякающее милосердие, благость и терпение, но в то же время и суровый неотвратимый суд над всем злом. Везде и всегда слава Бога сияет для верных глаз, как будет сиять она для “всякого ока” в день, что скоро грядет. Но только мудрому Богу было угодно явить свой разум и показать свои пути в разных видах, которые не создают ни малейшего затруднения для ограниченного ума и неподготовленного человеческого сердца. Некоторые, возможно, забывают прошлое, как будто откровение настоящего преимущества и есть все; другие хотели бы поглотить (как бы некой амальгамой неопределенности) подлинное призвание Бога невежественным однообразием, в котором смешались бы Израиль и собрание, закон и евангелие, земля и небеса, милосердие и слава.
Несомненно, что когда появится Сын Бога, нам надлежит слышать его, и бесполезно говорить о знании закона и пророчеств, Моисея или Илии, если Он не занимает центрального и главного места в наших сердцах. И мы должны слышать его, если мы верим, что Дух истины пришел, чтобы вести ко всякой истине; даже апостолы не могли принять многое, пока не свершилось избавление и Сын человека не восшел туда, где Он был прежде. Поэтому, согласно Новому Завету, нам следовало искать там нашу особую долю, откровение той тайны, что была скрыта веками от поколений. Но мы не можем забывать, не уничижая Бога и без урона для наших душ, что есть определенные духовные принципы, которые никогда не изменятся, тем более, что Бог не может совершить или сказать что-либо недостойное себя, каким бы ни было его снисхождение к твари. Таким образом, смирение всегда есть правый путь для верующего, а святость неотделима от новой природы; но сущность смирения и глубина святости непременно зависят от меры света, даруемого Богом, и силы побуждения, которую проявляет Он, трудясь над сердцем. То, что допускалось во времена и по уставу левитов, сейчас в основном неуместно, если до конца подчиняться власти Спасителя. И это, по крайней мере, так же поразительно верно в общем поклонении и служении Богу, как и в частной жизни и ее обязанностях. В разной мере и различным образом обращался Он в пророчествах к отцам; здесь же Он говорит в лице своего Сына. Если неверие предполагает некое сопротивление обильнейшей любви, свету, власти и милости, скрытых в том, кто есть образ незримого Бога - самого Бога над всеми, навеки благословенного, то вера, проявляющаяся в преклонении пред ним, любит внимать ранним предсказаниям и отражать истинный свет, который исходит от них, а также менее яркое, но не менее священное свечение, которое пронизывает тьму человеческой ночи, ибо все благословенные обетования оправдываются здесь во Христе.
В рассматриваемом нами пророчестве Бог относится к народу как к единому целому, и потому Он мстит им за их грехи, показывая полную, и подробную картину их злых путей. Ибо если пророчество ободряет верующих истинным словом о грядущем благословении от Господа, то оно проливает ровный, убедительный свет на подлинное положение тех, кто носит его имя; его надежды укрепляют тех, кто преклоняется перед его священными изречениями. Поэтому, даже взятое благочестивым, благоговейным образом, оно не может быть общедоступным, хотя идеи, почерпнутые из него и побуждающие нас, могут быть таковыми. Но Дух обращает его к совести перед лицом Бога, и этого не может избежать человек. Однако это в какой-то степени составляет характер пророчествования (1 Кор. 14) и пророчеств Писания, а предпочтение коринфян, проявляемое весьма действенно, говорит об их собственном духовном состоянии.
Нужно ли конкретно выделять то, как глава 1 книги пророка Исаии иллюстрирует эти предшествующие заметки? Какое увещевание со стороны Бога! Небеса и земля призваны к тому, чтобы слышать жалобу о его грешном народе. Неразумнейший из его твари, что несет тяжести, опозорил его. Напрасно тому были оказаны величайшие милости: “Я воспитал и возвысил сыновей, а они возмутились против Меня”. Также напрасны были и его наказания (ст. 5-9). Земля, города, жители - все было разорено в видении пророка и повержено во грехе, с небольшим остатком, укрытым от разрушения.
Не для нас ли этот голос? Не только собрание Бога было призвано и стало создаваться, когда все было в упадке, - человек, Израиль, мир, духовно осужденный на кресте; но, кроме того, для нас сам дом Бога в беспорядке, последний срок многих антихристов еще не скоро грядет. Христианский свидетель глубже и дальше отошел от Бога, чем свидетель иудейства, несмотря на безмерно величайшие преимущества. Что же остается, кроме наказания, народу при остатке милости для тех, кто смирится под сильной рукой Бога? Создает ли это затруднения для чувств? Напротив, дух заступничества является неизменным соучастником благоговейного внимания к пророчеству, детищем его, а оба они - общением с Богом. Он любит свой народ слишком сильно, чтобы с безразличием взирать на его грех, грех всех людей; Он должен отстоять свое оскорбленное величие и тех, кто, в тайнике ума его, не может не возрастать в настойчивом желании блага душ и славы Бога. Но настоящая любовь не имеет ничего общего с бесплодными делами тьмы, она, скорее, обличит их. Эта любовь, отмеренная Богом, не совершит греха, как это совершает природа, но чувствует сразу и остро то, что принижает самого Господа.
Что касается народа Израиля, то он был хуже, чем язычники, - хотя и казалось, что не могло быть хуже. “Слушайте слово Господне, князья Содомские; внимай закону Бога нашего, народ Гоморрский!” Причина была не в том, что им недоставало ревности в культе, и не в том, что они не искали лекарства от очевидных пороков своих дней. Но лекарства их были более, чем бесполезны (ст. 10-15). Приблизившись к участи Содома, духовно они были уже Содомом, а их жертвы, пиры и собрания были отвратительны Богу, который отказался слышать их молитвы. Не было в них истинного покаяния, не было трепета при слове его.
Но Бог снисходит, чтобы призвать их к покаянию, и готовит плоды, обещая помочь им, если они сокрушатся и послушаются, и угрожая истребить их мечом, если они отрекутся. Далее перед нами раскрывается всеобщее развращение; и в конце Бог показывает, что Он должен сделать своим противникам , а также, как Он сам восстановит Сион, когда идолы и делающие их вместе погибнут под его сильной рукой.
Мы уже видели, что, хотя люди заверены в благословении Бога при истинном покаянии, пророк показывает, что в начале должен быть совершен суд над нечестивыми: лишь после этого Сион будет избавлен.

### Исаия 2

Глава 2, далее, раскрывает это и предсказывает не только восстановление на первых порах их законов и Иерусалима, называемого городом правосудия, но и возвышение “горы дома Господня” и народов, что потекут к ней: “Ибо от Сиона выйдет закон, и слово Господне - из Иерусалима. И будет Он судить народы, и обличит многие племена; и перекуют мечи свои на орала, и копья свои - на серпы: не поднимет народ на народ меча и не будут более учиться воевать” (ст. 3, 4).
Все очевидно, если смотреть на это просто. Но оставьте контекст, вычеркните, если хотите, тот факт, что этот раздел начинается как “слово, которое было в видении к Исаии, сыну Амосову, об Иудее и Иерусалиме”, и все запутается. Несомненно, использование таких великолепных выражений для описания возвращения ослабевшего остатка после вавилонского пленения опровергает само себя. Но взгляды многих христиан не менее непоследовательны. Что, например, может превзойти ограниченность изложения Феодорита? Он пытается найти ответ в процветающем единстве Римской империи, когда там впервые явился наш Господь, и в порабощенных народах, которые создали ее, уже не участвуя в войнах, но занимаясь земледелием и беспрепятственным (!) распространением повсюду евангелия. Но я не знаю ничего лучшего из человеческих попыток с тех времен, хотя папистская интерпретация считается более целостной, так как вся она, как предполагается, подтверждена в католической церкви, или хотя предпочитается другая интерпретация, которая все мистифицирует и видит свое воплощение в нерушимом единстве и примирении всех верующих, в их совершенной праведности и их единодушном преклонении перед писаниями, на земле ли, в средоточии правды или, как полагают некоторые, на небесах, когда исчезнут все противоречия.
Рассмотрите это теперь в естественном значении, и все трудности исчезнут. Когда суд свершится, Сион станет источником божественного благословения для всех народов и центром, к которому они соберутся, когда восторжествует всеобщий мир, и Иегова станет царем над всей землей. Противоположность всему этому, как предсказал Господь, сохранится до скончания века: “Восстанет народ на народ, и царство на царство”. Таковы сейчас очевидные факты. Но постепенно, когда наступит новый век при земном царствии Мессии (Откр. 11, 15), “не поднимет народ на народ меча, и не будут более учиться воевать”. Это будет такой порядок, какого мир еще не видел, и если отвержение Израиля было примирением мира, то чем будет принятие его, как не жизнью из мертвых (Рим. 11)? Стечение всех народов к Сиону не означает собрания их, о котором Писание говорит как о собрании Бога, даже если перед этим не совершится божественный суд над всеми (и в особенности над иудеями) и даже если эта эпоха мира, блаженства и владычества Мессии не совпадет с верховенством Израиля, что предполагает устроение, совершенно отличное от церковного, в котором не будет ни иудеев, ни язычников, но Христос - все и вся.
То, что следует дальше, ясно подтверждает ссылку на будущее благословение и славу Израиля в этом новом союзе и на царя, который будет царствовать по правде; ибо пророк (ст. 5) после этой счастливой картины призывает дом Иакова прийти и озариться “светом Господним”. Затем, обращаясь к Богу, он вопрошает, зачем Он отринул свой народ вместо того, чтобы возвысить его. Но они переняли у востока то, чего желал человек и чему преклонялся. Грех их был непростительным. Позднее он призывает людей сокрыться в земле от грядущего дня Господа Саваофа, который, несомненно, еще не обрушился на людскую гордыню и их поклонение идолам. Этот отрывок следует читать с исключительной верой и благоговением, чтобы убедить средний ум в том, что ни Навуходоносор, ни Тит, ни евангелие не имеют никакого отношения к совершению того всеохватывающего суда, что изображен здесь.

### Исаия 3 - 4

Но каким бы всеобщим ни было низвержение человеческой гордыни, глава 3 показывает, что наиболее сокрушительным станет удар, нанесенный Иерусалиму и Иудее, и не только их общественной, политической жизни, но, точнее и конкретнее, дочерям Сиона во всей надменной ничтожности их показной пышности. И таким полным будет опустошение, что голод среди народа представлен как лишение женщин своих волос, в нарушение их женской скромности. Но за этим временем скорби следуют затмевающие его красота, слава и изобильное милосердие к спасенному и святому остатку (гл. 4). Как облачный столп накрыл когда-то скинию божественного присутствия, так и Бог сотворит над всяким местом горы Сиона и над ее собраниями облако и дым во время дня и блистание пылающего огня во время ночи, ибо над всем чтимым и будет покров. Попытки соотнести с евангелием эти откровения грядущей славы народа Израиля после искупительного испытания - это в высшей степени искажение Писания. В настоящем положении, согласно евангелию, они враги для нас, тогда как по избранию они есть возлюбленные для отцов. Когда грядет этот день, войдет полнота народов, и так будет спасен весь Израиль. Это полная смена дня благодати судным днем, каким бы ни было милосердие Бога к спасенному Израилю и народам: “В тот день будет Господь един, и имя Его едино”. Это спасение, а не уничтожение еще стенающей твари. “Вся эта земля будет, как равнина, от Гаваона до Реммона, на юг от Иерусалима, который высоко будет стоять на своем месте и населится от ворот Вениаминовых до места первых ворот, до угловых ворот, и от башни Анамеила до царских точил”. Это не прошлое, но и не настоящее, это не древнее состояние, но тысячелетие. Это эпоха славы, когда Господь услышит небо, а оно услышит землю, и земля услышит хлеб, и вино, и елей, а они станут слышать Изреель. Священный суд смоет вину Сиона и навсегда вернется слава, более благословенная, чем вначале. Что еще можно сравнить с нашим днем сострадательной благодати?

### Исаия 5

Эти главы замечательно иллюстрируют пути Бога в осуждении своего народа . Они совершенно отличны от других. Действительно, глава 5 внезапно предстает перед нами в другой форме, отличающейся от того, что следует затем до седьмого стиха включительно главы 9; весь этот раздел образует вид выпадающего из правил вводного эпизода, но эпизода, имеющего большую пользу и поучительность; после нее мелодия скорби, зазвучавшая в главе 5, возобновляется в растущих бедствиях Израиля и земли, и звучит вплоть до их великого и вечного избавления, которое, однако, ожидает своего завершения в последний день.
Но если главы 5 и 6 отличаются от других, как по сути своей, так и по времени, то Духу Бога было угодно поместить их в непосредственном соседстве с видением для лучшего нашего наставления. Фактически это является двояким принципом или образцом наказания, обыкновенно применяемого Богом к своему народу. В одном случае Он обращается к прошлому, в другом Он взирает вперед, как оно и было; согласно первому, Он оценивает все, что Он сделал для них, то, чем они должны были быть для него; согласно последнему, Он судит их своей славой, провозглашенной среди них. Одни отвечают перед законом, которым познается грех; другие - перед славой Бога, которой лишена всякая душа (см. Рим. 3, 20).
В главе 5 пророк поет песнь Богу, своему возлюбленному, о его винограднике. Моисей (Втор. 32) уже увещевал Израиль в своей песне, изумительным языком отмечая высшее избрание и благословение Бога, грехи и наказание народа, но в то же время и заключительное милосердие к земле и народу, с которым радуются и все спасенные народы. Наша же глава рассматривает это с более узкой точки зрения.
“У Возлюбленного моего был виноградник на вершине утучненной горы, и Он обнес его оградою, и очистил его от камней, и насадил в нем отборные виноградные лозы, и построил башню посреди его, и выкопал в нем точило, и ожидал, что он принесет добрые грозды, а он принес дикие ягоды”. Со стороны Бога все было сделано верно. Он поместил народ Израиля в самые благоприятные условия, отделил его себе, удалил все камни преткновения, увенчал его милостями, удостоил не только защитой, но и всеми знаками благословения. “Что еще надлежало бы сделать для виноградника Моего, чего Я не сделал ему?” Но все было напрасно. Результатом стали скверные плоды. Они, как и Адам, преступили завет. Та же история повторилась вновь. Человек совершенно не исполнил своих обязательств. Человек удалился от Бога и извратил его путь на земле. “Итак Я скажу вам, что сделаю с виноградником Моим: отниму у него ограду, и будет он опустошаем; разрушу стены его, и будет попираем, и оставлю его в запустении: не будут ни обрезывать, ни вкапывать его, - и зарастет он тернами и волчцами, и повелю облакам не проливать на него дождя. Виноградник Господа Саваофа есть дом Израилев, и мужи Иуды - любимое насаждение Его. И ждал Он правосудия, но вот - кровопролитие; ждал правды, и вот - вопль”.
Так весь народ целиком взвешен на божественных весах и найден нуждающимся. Это положение настолько очевидно и горестно, что Бог обратился к жителям Иерусалима и мужам Иуды (ст. 3) рассудить его с его виноградником, хотя сами они и есть те возрождающиеся деревья, о которых идет речь. Больше не было уже сомнения в благости к Израилю, ни в их обязательстве доставлять плоды Богу. Но обязательство не дает плоды, удовлетворяющие Бога. Каково же было следствие для такой земли, как эта? - Горе, и ничего кроме горя.
Истина такова, что на основе ответственности ни одно создание не смогло бы обрести спасение того, кто был Создателем, каким бы ни было его снисхождение в появлении его среди простых людей. Так в чем же заключается тайна победы для верующего сегодняшних или прошлых дней? Мы должны быть выше обычных людей, чтобы ходить как святые; более того, мы должны быть до разумной степени выше нашего долга, чтобы правильно выполнить его. Что касается прошлого, то только те ходили в законе невиновного, кто взирал на Мессию с живой верой; так, священники могут сейчас прославлять Бога святым, праведным образом, ибо они - в милости, но не в законе. Ощущение спасения и совершенного милосердия во взгляде Бога сильно укрепляет там, где есть новая жизнь.
Таким образом, следует отметить, что от Христа здесь ничего нет, нет орудий и потока милосердия. Поэтому все есть лишь беспросветная тьма и смерть, и пророк до конца обнажает присутствие неисчислимого, неизменного зла в народе Бога. Ни проблеска утешения или хотя бы надежды, но только их грех и суд повторяются непрерывно. Карается всякий вид греховности. Горе тем, кто прибавляет дом к дому и присоединяет поле к полю, пренебрегая всем, кроме собственного расширения. Бог разорит их так, что их вожделенные виноградники и земля дадут лишь десятую часть того, что будет посажено. Горе расточительным охотникам до мирских удовольствий! Плен истощит их, и сама преисподняя поглотит человека и мужа - множество без меры. Горе и бедствие бесстыдным грешникам, которые глумливо просят Господа поспешить, чтобы они смогли увидеть его дело , горе духовным развратителям и тем, которые мудры в своих глазах, и неправедным друзьям виновного, и врагам правого, “потому что они отвергли закон Господа Саваофа и презрели слово Святаго Израилева. За то возгорится гнев Господа на народ Его, и прострет Он руку Свою на него и поразит его”. Но несчастья неистощимы. “И при всем этом гнев Его не отвратится, и рука Его еще будет простерта”. Таков горестный и все повторяющийся удел, который можно видеть и в главах 9 и 10. Народ, что несет мщение, может быть далеко, но “и вот, он легко и скоро придет ... и взглянет он на землю, и вот - тьма, горе, и свет померк в облаках”. Таков человеческий жребий, жребий Израиля, где нет Христа.

### Исаия 6

Глава 6 открывает совершенно иную сцену не потому, что народ меньше страдает; фактически так было лишь тогда, когда явился Христос, когда люди до конца осознали, что Он был и есть. Закон доказал, что человек грешен и любит грех; сам Христос доказал, что человек ненавидит добро, ненавидит самого Бога, явившегося во всей чистоте и смиренномудрии, в милосердии и в праведности Иисуса, не только потому, что сам человек был падшим и виновным; но и когда наметилась цель пути, достойного любви, почитания и поклонения, когда Бог полностью явил себя перед людьми и люди раскрылись пред Богом, а Он стал светом, то это было ненавистно и невыносимо для человека, и человек не мог успокоиться до тех пор, пока не погасил этот свет настолько, насколько был в силах это сделать. И все-таки мы стоим на том основании, которое ощутимо и разительно отличается от других, и это потому, что здесь идет речь о явлении Бога, а не только об обязательстве Израиля. Обе главы показывают народ судимым, но принципы суда совершенно различны.
Не в счастливые дни пророк получил торжественное повеление, но в тот год, когда некогда процветавший, теперь же сокрушенный, покрытый проказой сын Давида, испустил свой дух. Далее, однако, Исаия видит “Господа сидящего на высоком престоле и превознесенного”, и видит чистые одежды его славы , наполняющие храм. Никогда еще более великолепное видение не открывалось глазам человека, но если присутствующие серафимы заполнили всю землю в этой картине, то именно о его святости было их первое и главное восклицание.
И это оказало непосредственное воздействие на пророка. Больше не провозглашается горе тем или иным, но “горе мне!”. Пророк основательно задет ощущением греха и падения - своего и всего народа. Но это произносится в присутствии того, чье милосердие не меньше, чем слава или святость, и это утешение дано в первую очередь. “И сказал я: горе мне! погиб я! ибо я человек с нечистыми устами, и живу среди народа также с нечистыми устами, - и глаза мои видели Царя, Господа Саваофа. Тогда прилетел ко мне один из Серафимов, и в руке у него горящий уголь, который он взял клещами с жертвенника, и коснулся уст моих и сказал: вот, это коснулось уст твоих, и беззаконие твое удалено от тебя, и грех твой очищен”. Более того, освобожденный таким образом самим Богом, он становится рабом, готовым выполнить его волю. “И услышал я голос Господа, говорящего: кого Мне послать? и кто пойдет для Нас? И я сказал: вот я, пошли меня. И сказал Он: пойди и скажи этому народу: слухом услышите - и не уразумеете, и очами смотреть будете - и не увидите. Ибо огрубело сердце народа сего, и ушами с трудом слышат, и очи свои сомкнули, да не узрят очами, и не услышат ушами, и не уразумеют сердцем, и не обратятся, чтобы Я исцелил их”. Таково повеление, и мы знаем, насколько точно оно было исполнено при всем ослеплении рассудка, постигшего людей, когда они еще не признали свою нечистоту и не заметили ни славы, ни красоты самого Христа среди них, и отвергли свидетельство Святого Духа о нем, восставшем и превознесенном одесную Бога. Сравните Иоан. 12 и Д. ап. 28. Но пророческий Дух, даже если Он изрекает приговор Бога человеческому неверию, есть, несмотря на это, Дух заступничества. “И сказал я: надолго ли, Господи? Он сказал: доколе не опустеют города, и останутся без жителей, и домы без людей, и доколе земля эта совсем не опустеет. И удалит Господь людей, и великое запустение будет на этой земле. И если еще останется десятая часть на ней и возвратится, и она опять будет разорена; но, как от теревинфа и как от дуба...”
Таким образом, здесь ясно определен остаток, милосердная радость и осуждение, и Бог, утверждающий свою славу и в том, и в другом. Но и этот возвращенный остаток должен быть разорен карающей рукой Бога. И все же будет оставлено святое семя, опора народа, после того, как свершится суд.

### Исаия 7

В предыдущей главе мы видели, как раскрывается слава Христа и какое уверение получает святое семя после осуждения земли и людей. Теперь же мы имеем важное продолжение этого, подробно излагающее события, произошедшие не в год смерти царя Озии и даже не во дни его успеха, но в дни Ахаза. Иначе было бы невозможно сделать точное заключение о том, каким образом должна была действительно явиться слава Христа. Данная глава разрешает этот вопрос и соединяет его откровение с его отвержением и его окончательным и вечным торжеством (ст. 1-7). На этом завершается первая часть.
Поводом было агрессивное единение Рецина, царя Сирии, и Факея, царя Израиля, против Иудеи и Ахаза. “И было возвещено дому Давидову, и сказано: Сирияне расположились в земле Ефремовой; и всколебалось сердце его и сердце народа его, как колеблются от ветра дерева в лесу”. В великом страхе пребывали те, кто никогда страха не знал, и это происходило - увы! - в Иерусалиме и доме Давида; и это не удивительно, ибо наследник престола Давида вел себя не как Давид, его отец, но по образу действия царя Израиля, или даже хуже, и оголил Иудею и дал ей покрыться язвами. Охваченный паникой, уже направленный своим горем с перепутья к Богу, Ахаз встречает пророка и сына его Шеарясува, и сказал тот ему от лица Бога: “Наблюдай и будь спокоен; не страшись и да не унывает сердце твое от двух концов этих дымящихся головней, от разгоревшегося гнева Рецина и Сириян и сына Ремалиина. Сирия, Ефрем и сын Ремалиин умышляют против тебя зло, говоря: пойдем на Иудею и возмутим ее, и овладеем ею и поставим в ней царем сына Тавеилова” (ст. 4-6).
Как безумно и низменно неверие! Оно самодовольно и самоуверенно, даже когда действующий вулкан готов извергнуться; оно наполнено страданием, оно трепещет, когда Бог готов отразить врагов. Как мог Он в этом случае спокойно взирать на союз между отступившимся Израилем и языческой Сирией? Их предприятие в случае успеха должно было не только нанести вред Иудее, но прервать сам род Давида. Это был удар по Мессии, удар слабый, как можно было бы подумать о нем, но на карту были поставлены и клятва, и слава Бога. “Но Господь Бог так говорит: это не состоится и не сбудется; ибо глава Сирии - Дамаск, и глава Дамаска - Рецин; а чрез шестьдесят пять лет Ефрем перестанет быть народом; и глава Ефрема - Самария, и глава Самарии - сын Ремалиин. Если вы не верите, то потому, что вы не удостоверены” (ст. 7-9).
Как благословенны пути Бога! Попытка уничтожить их, казавшаяся такой ужасной тем, на кого она была направлена, особенно когда совесть их была нечиста, привела вдруг к откровению о гибели самих разрушителей. Главе Сирии не будет пользы более защищать виновного Ефрема, ибо по приговору тот будет настолько разорен, что перестанет быть народом через шестьдесят пять лет - и точно так оно и стало (4 Цар. 17)! Глава столицы Ефрема предстает перед нами как союзник Сирии в полном блеске и сане. Но кто они были, чтобы отменить решение Бога относительно царского раба Давида, пусть даже сам Ахаз может быть и был неверующим? Бог, в конце концов, есть Бог, и его слово будет вечным, однако несомненно, что неверного Он не утвердит.
Но это было только вступление к более значительному возвещению, которое гласит: “И продолжал Господь говорить к Ахазу, и сказал: проси себе знамения у Господа Бога твоего: проси или в глубине, или на высоте. И сказал Ахаз: не буду просить и не буду искушать Господа”. Увы! как часто неверие пытается таким образом лицемерно скрыть свое презрение к Богу, а полную самонадеянность, которая в действительности презирает слово его милости, выдать за покров, скрывающий высшее почтение и смирение. Пророк, однако, видит насквозь уловки, использованные злобным сердцем неверия, и взывает теперь к дому Давида, дабы тот услышал не только обличение его, но и знамение, которое должен дать сам Бог: “Се, Дева во чреве приимет и родит Сына, и нарекут имя Ему: Еммануил”. Дивное милосердие - дать подобное обещание такому человеку! Хотя в действительности милосердие осуждает неверие и все остальные грехи, чего никогда не делал и не мог сделать закон. Просил ли Ахаз знамения в пространстве, земном или небесном, так безмерно нуждаясь в знамении Бога? Если человек и отказывается просить из-за неверия, Бог в силах дать знамение ради собственной своей славы: Сын девы, дитя женщины, - Еммануил! Какие мысли и чувства так тесно соприкасаются здесь! Безопасность царского рода и непоколебимость прав Давида - не было ли это большим, чем предсказание о падении участвовавшего в заговоре Ефрема, самим знамением, истиной истин - Богом среди нас? В любом случае, это было уверение - если только его грандиозность не означает другой и более высокой славы, - уверение в том, что ни один тайный заговор, направленный против этого корня и потомка Давида, не может быть успешным.
Пожалуй, едва ли необходимо (хотя это может помочь некоторым читателям) отмечать, что Сын, Еммануил в стихе 14 не есть “младенец” из стиха 16; последнее, скорее, относится к Шеарясуву, который, по-видимому, с этой целью и сопровождал пророка. “Ибо прежде нежели этот младенец будет разуметь отвергать худое и избирать доброе, земля та, которой ты страшишься, будет оставлена обоими царями ее”. Можно заметить, соответственно, что здесь Исаия обращается не к “дому Давидову” и употребляет уже не “вы”, а “ты”, то есть обращается к Ахазу. Сравните стихи 13, 14 со стихами 15, 16. И станет очевидным, что сын пророка, Шеарясув, имеет сущность “знамения” (см. гл. 8, 18), хотя, конечно, это очень отличается от великого знамения, Сына девы. Из стиха 16 царь должен был узнать о том, что еще до того, как этот младенец, уже живущий, достигнет сознательного возраста, объединившиеся цари должны исчезнуть с лица земли. И они исчезли; не пролетело и трех лет над этой юной главой, как цари Израиля и Сирии пали перед вероломством или силой своих врагов.
Должны ли были виновные Ахаз и Иудея после этого оставаться безнаказанными? Никоим образом, и пророк продолжает предсказывать ему: “Но наведет Господь на тебя и на народ твой и на дом отца твоего дни, какие не приходили со времени отпадения Ефрема от Иуды, наведет царя Ассирийского. И будет в тот день: даст знак Господь мухе, которая при устье реки Египетской, и пчеле, которая в земле Ассирийской, - и прилетят и усядутся все они по долинам опустелым и по расселинам скал, и по всем колючим кустарникам, и по всем деревам” (ст. 17-19). Вера Иезекииля могла бы выдержать исполнение приговора Иудее, и царь Ассирии был остановлен на время. Но даже Осия, каким бы верующим он ни был, страдал от его резкого противостояния “мухе, которая при устье реки Египетской” и “пчеле, которая в земле Ассирийской”, что жалили еще более жестоко по повелению Бога. “В тот день обреет Господь бритвою, нанятою по ту сторону реки, царем Ассирийским, голову и волоса на ногах, и даже отнимет бороду. И будет в тот день: кто будет содержать корову и двух овец, по изобилию молока, которое они дадут, будет есть масло; маслом и медом будут питаться все, оставшиеся в этой земле. И будет в тот день: на всяком месте, где росла тысяча виноградных лоз на тысячу сребренников, будет терновник и колючий кустарник. Со стрелами и луками будут ходить туда, ибо вся земля будет терновником и колючим кустарником. И ни на одну из гор, которые расчищались бороздниками, не пойдешь, боясь терновника и колючего кустарника: туда будут выгонять волов, и мелкий скот будет топтать их” (ст. 20-25). Так будет полностью преображен вид земли Израиля, и таким полным станет последующее разорение, что владеющий коровой и двумя овцами найдет обширнейшее пастбище для своего скудного стада в пустынях, что будут вместо хлебных полей Палестины, и сам он станет питаться от того, что будет пригодно лишь для скитающихся стад, но не той едой, что дает возделанная земля. Какая картина! Действительно, лучшие из виноградников (ср. П. песн. 8) становятся рассадником терновника и колючего кустарника; и люди не могут пройти там без защиты луков и стрел; и бережно расчищаемые горы превращаются в места для волов и мелкого скота. Так мрачны и в то же время подробны описания, рисующие перед царем печальные перемены, происходящие в Иудее.

### Исаия 8

Мы здесь имеем те две великие стороны, о которых идет речь в пророчестве, - Еммануила и ассирийцев. Дева должна родить Сына-Мессию, Еммануила; Бог должен наслать на неверного сына Давида опустошающего царя Ассирии, хотя и при заверенной Им милости к остатку.
В главе, которую мы сейчас рассматриваем, содержатся и другие, более полные сведения, которыми удостоил нас Бог. Большой свиток должен быть взят и на нем должно быть начертано о другом сыне пророка, еще не рожденном, с мистическим именем Магер-шелал-хаш-баз {Прим. ред. : это имя означает “спешит грабеж, ускоряет добыча”.}. Это объясняется так: “Ибо прежде нежели дитя будет уметь выговорить: отец мой, мать моя, - богатства Дамаска и добычи Самарийские понесут перед царем Ассирийским” (ст. 4). И это, как показывает вдохновенная история, было исполнено в точности.
Но здесь заключено нечто большее. “И продолжал Господь говорить ко мне и сказал еще: за то, что этот народ пренебрегает водами Силоама, текущими тихо, и восхищается Рецином и сыном Ремалииным, наведет на него Господь воды реки бурные и большие - царя Ассирийского со всею славою его; и поднимется она во всех протоках своих и выступит из берегов своих; и пойдет по Иудее, наводнит ее и высоко поднимется - дойдет до шеи; и распростертие крыльев ее будет во всю широту земли Твоей, Еммануил!” Здесь мы присутствуем при зрелище последнего дня, какой бы образ ни предполагался уже до этого. Ассирийцы гордо заполнили эту землю, землю Еммануила, дойдя даже “до шеи”; тем не менее народ не просто покрыт упреками и позором, но полностью и навсегда сломлен.
Народ здесь не имеет веры - в большей степени, чем их царь в предыдущей главе. И царь, и народ презрели пути и обетования Бога. Они полагались на человека и боялись его. И если Ахаз страшился двух концов дымящихся головней, как Бог презрительно назвал яростный гнев объединившихся царей Израиля и Сирии, то народ отверг такие воды Силоама, и справедливость станет его воздаянием. Стремительная река, ассирийцы, поднимется, чтобы затопить и почти полностью сокрушить эту землю.
Но разве это не “земля Твоя, Еммануил”? Несомненно, это его земля, и каким бы ни был царь, каким бы ни был народ, каким бы ни было их смирение, разве не отомстит Бог за оскорбление его тем, кто, нанеся его, не оскорбил его снова? Не глух Он к плачу своих избранных! И как Он может не сочувствовать Еммануилу! Но разве не враждуют народы? Они сами могли бы избавить себя от беды, но они будут повержены. И разве не вооружились народы в дальних землях? Пусть они слышат, если не страшатся они - пусть слышат приговор себе от Бога. “Вооружайтесь, но трепещите; вооружайтесь, но трепещите! Замышляйте замыслы, но они рушатся; говорите слово, но оно не состоится; ибо с нами Бог!” (Ст. 9, 10).
Это открывает возможность указать на путь веры для благочестивого, на исключительное и верное средство самого Бога, на единственную цель почитания и страха в день многоразличного зла и надвигающейся угрозы. “Ибо так говорил мне Господь, держа на мне крепкую руку и внушая мне не ходить путем сего народа, и сказал: “Не называйте заговором всего того, что народ сей называет заговором; и не бойтесь того, чего он боится, и не страшитесь. Господа Саваофа - Его чтите свято, и Он - страх ваш, и Он - трепет ваш! И будет Он освящением и камнем преткновения, и скалою соблазна для обоих домов Израиля, петлею и сетью для жителей Иерусалима. И многие из них преткнутся и упадут, и разобьются, и запутаются в сети, и будут уловлены. Завяжи свидетельство, и запечатай откровение при учениках Моих”. Итак я надеюсь на Господа, сокрывшего лице Свое от дома Иаковлева, и уповаю на Него. Вот я и дети, которых дал мне Господь, как указания и предзнаменования в Израиле от Господа Саваофа, живущего на горе Сионе” (ст. 11-18).
Поистине, иметь такие чувства: признавать слабость и изливать ее таким образом пред самим Господом Саваофом - это действительно значит быть хозяином положения, и, несмотря на все это зрелище, открыться человеческим взорам и пересудам. Даже на еще более благословенном пути апостол мог найти утешение в немощи, в позоре, в нужде и гонениях, в страданиях ради Христа. “И потому [как сказал он ранее] я гораздо охотнее буду хвалиться своими немощами, чтобы обитала во мне сила Христова”.
Это знаменует окончательное, триумфальное избавление Израиля, хотя и связанное с фактами настоящего, но обращенное в будущее, несмотря на печальное состояние разоренного остатка, пока не восстанет Господь и не образует все уничтожением всякого врага. Объединение силы их врагов будет тщетным. Те же, кто страшился Господа, нуждались не в заговоре и не в страхе оттого, что верили в это, но в освящении Господом и превращении его в убежище для них, хотя Он мог быть даже камнем преткновения для обоих домов Израиля, петлей и сетью для самого Иерусалима.
Ясно, что здесь мы видим не только народы, что должны были поглотить Израиль, обреченный на полное уничтожение, но также и сам Израиль, во весь свой рост рухнувший, споткнувшись о камень преткновения - их собственного Иегову-Мессию. Но среди них видна ничтожная горстка, оставшаяся верной его откровению и признанная его учениками в то время, как Господь скрывал свое лицо от всего народа. Они есть избранный остаток, когда большинство спотыкается, падает, разбивается, попадает в сети и улавливается. Поэтому в послании Евреям Святой Дух не колеблясь цитирует стих 18, из этой главы как и из других писанияй (Пс. 18 и 22), чтобы утвердить освященных с Ним, не просто с определенным человеком, но с освящающим, хотя Он может не стыдясь называть их братьями; и все это осуществилось ныне, в христианстве, все ближе и ближе к последнему дню, в то время, когда народ оставлен в ослеплении и неверии.
Заключительные стихи (19-22) показывают их безмерный грех и их нечестивое обращение за помощью к силам тьмы в их очевидной жажде света, ибо они презираемы и удалены от закона и откровения Бога. В результате - жестокие страдания, жгучая злоба и хула против их царя и их Бога и агония безысходности.

### Исаия 9

“Но не всегда будет мрак там, где теперь он сгустел {Прим. ред. : в английской Библии это предложение относится к первому стиху главы 9 (в русской - к стиху 22 главы 8)}. Прежнее время умалило землю Завулонову и землю Неффалимову; но последующее возвеличит приморский путь, Заиорданскую страну, Галилею языческую. Народ, ходящий во тьме, увидит свет великий; на живущих в стране тени смертной свет воссияет” (гл. 9). Цитирование этого отрывка в Матф. 4 дает больше света; исполнение этого там может распространяться и на будущий день и в некоторых отношениях в более полной форме, что касается народа. Пусть же рука угнетения станет еще более тяжкой, чем когда бы то ни было над ними, и пусть тем ярче будет отличие в том (и как это было справедливо в то время, когда наш Господь впервые появился среди них!), когда посреди мрака и огромного презрения воссияет на земле великий свет. В Галилее, а не в Иерусалиме, засияла милость Христа. Так же и в последние дни образ Галилеи присоединяется к будущему остатку. Иерусалим же станет жертвой глубочайших заблуждений и смертных грехов. Но эта самая темная и холодная ночь сменится рассветом радости и славы. И так будет это для Израиля, когда тот, кто был презираем и был для них камнем преткновения, но в то же время защитой и убежищем для слабого благочестивого остатка, восстанет и засияет во всем своем сиянии для своего народа.
“Ты умножишь народ, увеличишь радость его. {Прим. ред. : в английской авторизованной Библии начало стиха 3 звучит так: “Ты умножил народ и не увеличил радость его...” Поэтому В.Келли останавливается на этом выражении и ссылается на примечание на полях, которое дано там же, и разъясняет это выражение}. Он будет веселиться пред Тобою, как веселятся во время жатвы, как радуются при разделе добычи. Ибо ярмо, тяготившее его, и жезл, поражавший его, и трость притеснителя его Ты сокрушишь, как в день Мадиама. Ибо всякая обувь воина во время брани и одежда, обагренная кровью, будут отданы на сожжение, в пищу огню. Ибо младенец родился нам - Сын дан нам; владычество на раменах Его, и нарекут имя Ему: Чудный, Советник, Бог крепкий, Отец вечности, Князь мира. Умножению владычества Его и мира нет предела на престоле Давида и в царстве его, чтобы Ему утвердить его и укрепить его судом и правдою отныне и до века. Ревность Господа Саваофа соделает это”. Ясно, что “ не увеличил радость его” {Прим. ред. : в английской авторизованной Библии начало стиха 3 звучит так: “Ты умножил народ и не увеличил радость его...” Поэтому В.Келли останавливается на этом выражении и ссылается на примечание на полях, которое дано там же, и разъясняет это выражение} не есть ошибка. Примечание на полях, по существу, правильно, ибо следующее предложение доказывает это любому читателю. Приходит час освобождения, и именно Господь совершил это. Но это не обычная война с криками сталкивающихся друг с другом людей и кровопролитием; от других битв это отличается тем, что обувь и одежда, обагренная кровью, станет пищей для огня. И не удивительно, что Он выделяет и наследника-Искупителя, истинного, но когда-то отвергнутого Сына Давида, который сейчас составляет их гордость со всеми атрибутами власти, славы и благословения, с бесконечным владением пред собой, утвержденный с правдой и судом отныне и до века. Истинно, “ревность Господа Саваофа соделает это”.
Здесь пророк продолжает погребальную песнь осуждения всего народа, начатую в главе 5 и прерванную двойным эпизодом главы 6 и глав 7 - 9, 7. В последнем отрывке мы узнаем об особом расширении путей Бога в своем народе ; об откровении его славы во Христе, о ее воздействии на правосудие и милосердие; о воплощении, или Еммануиле, Сыне девы, опоре дома Давида и надежде Израиля вопреки опустошению страны ассирийцами; затем - о вторичном появлении ассирийцев, теперь уже на земле Еммануила, и изгнании всех язычников, связанных с ними, какими бы ни были их временные, но значительные успехи даже на этой славной земле; далее, мы видим внутреннее, духовное состояние народа, когда (даже странно сказать) Иегова должен стать камнем преткновения для обоих домов Израиля, но истинным святилищем для благочестивого остатка, “учеников Моих”, которые должны прийти на смену знамениям и чудесам в Израиле в то самое время, когда Он сокроет свое лицо (что Он несомненно делает сейчас) от дома Иакова: все покрыто мраком и скорбью так, что это никогда не было открыто большинству, но, однако, с лучом света для презренных жителей Галилеи, где было первое пришествие Господа еще до того, как умножится народ; затем прекратится кровопролитие и победа будет достигнута не человеческим мечом, но огнем, пищей которому станет одежда, обагренная кровью; и, наконец, мы видим того, кто уже несомненно более не Сын девы, потомок женщины, но Бог крепкий, князь мира, утверждающий свое благословенное царство отныне и до века.
Глава 9, 8 восстанавливает снова (ср. гл. 5, 25) основную цепочку событий, но уже со ссылкой на те места в наставлении, в которых говорится, к примеру, о Рецине и ассирийцах, что появляются в этой вводной части. Стихи 8-12 содержат повторное объявление о священном гневе: “Слово посылает Господь на Иакова, и оно нисходит на Израиля, чтобы знал весь народ, Ефрем и жители Самарии, которые с гордостью и надменным сердцем говорят: кирпичи пали - построим из тесаного камня; сикоморы вырублены - заменим их кедрами. И воздвигнет Господь против него врагов Рецина, и неприятелей его вооружит: Сириян с востока, а Филистимлян с запада; и будут они пожирать Израиля полным ртом”. Понятно, что объектом наказания все еще являются десять непокорных колен, и в особенности их гордыня и надменное сердце, презирающие осуждение их Богом и уверенные в своей собственной силе. Ибо их тщетные надежды и тщеславное высокомерие проявляются в том, что они превращают свою измену в оправдание своих стараний и показных усилий, более тяжелых, чем когда бы то ни было: “Кирпичи пали - построим из тесаного камня; сикоморы вырублены - заменим их кедрами”. Но тут обрушивается кара Бога. Присоединился ли Рецин, царь Сирии, к их нечестивому союзу против Иудеи? “И воздвигнет Господь против него врагов Рецина, и неприятелей его вооружит: Сириян с востока, а Филистимлян с запада; и будут они пожирать Израиля полным ртом”. И так это было всегда. Неверные стремятся объединить весь мир против тех, с кем откровение Бога, но вскоре убеждаются в том, что это мирное содружество есть не только вражда против Бога, но самоуничтожение. “При всем этом не отвратится гнев Его, и рука Его еще простерта”.
Дальнейшая картина их наказания (ст. 13-17) показывает уже не столько законную кару, исходящую извне, сколько кару из-за того, что они пренебрегали его наказанием. Бог отвергает Израиль из-за их крайнего духовного разложения. “Но народ не обращается к Биющему его, и к Господу Саваофу не прибегает. И отсечет Господь у Израиля голову и хвост, пальму и трость, в один день: старец и знатный, - это голова; а пророк-лжеучитель есть хвост. И вожди сего народа введут его в заблуждение, и водимые ими погибнут”. Вселенская гибель в один день всех сословий, от высшего до низшего Израиля, “пальмы и трости”, - все погружено в общее крушение, ведущие и водимые. Какое зрелище! И насколько оно печальнее и безнадежнее, когда праведный, негодующий на изобильную ложь и обман в народе, “о юношах его не порадуется Господь, и сирот его и вдов его не помилует”! Как молодость и полнота сил неприятна для него, так не сможет более тронуть его сердце горе сирот и вдов развращенного народа, “ибо все они - лицемеры и злодеи, и уста всех говорят нечестиво. При всем этом не отвратится гнев Его, и рука Его еще простерта”.
Затем перед нами предстают: чрезвычайно выразительная картина (ст. 18, 19) беззакония, что пылает как огонь; ярость Бога, опаляющая землю; и отчаянная, беспощадная жестокость брата против брата. “И будут резать по правую сторону, и останутся голодны; и будут есть по левую, и не будут сыты; каждый будет пожирать плоть мышцы своей: Манассия - Ефрема, и Ефрем - Манассию, оба вместе - Иуду. При всем этом не отвратится гнев Его, и рука Его еще простерта”. Ближайшие из десяти станут пожирать друг друга, и оба - Иуду.

### Исаия 10

Последние из этих поучительных наказаний даются в гл. 10, 1-4. Здесь идет речь о неправедности судей, что стояли на месте самого Бога и были названы “elohim”, бо гами (Пс. 82), но жестоко исказили его образ и были несправедливы к его народу, и особенно к беззащитным. “Горе тем, которые постановляют несправедливые законы и пишут жестокие решения, чтобы устранить бедных от правосудия и похитить права у малосильных из народа Моего... И что вы будете делать в день посещения, когда придет гибель издалека? К кому прибегнете за помощью? И где оставите богатство ваше? ” И вот его приговор для них: “Без Меня согнутся между узниками и падут между убитыми”. Наиболее превозносимые станут самыми униженными; и горе будет тем, кто задумал, хотя бы в малой степени, обратить свое высокое положение и огромную власть для удовлетворения оскорбляющей Бога жадности и для притеснения. “При всем этом не отвратится гнев Его, и рука Его еще простерта”.
Но вот в стихе 5 мы видим весьма значительные перемены. Несущие гибель ассирийцы возникают здесь еще раз. Это их последние деяния, которые главным образом выражают намерения Святого Духа, ибо, действительно, это есть великая катастрофа и последняя забота Иакова, и, в противоположность предыдущему торжественному провозглашению спокойного развития событий, неугасимая ярость. Теперь, наоборот, в этом гордом враге Израиля мы видим жезл гнева Бога. Наступил “день посещения”, приходит “гибель издалека”. Стихает негодование, и гнев Бога направлен теперь на их уничтожение. Гнев его отвращен, и рука его теперь более не простерта.
Это еще один важный момент для того, чтобы ясно понять, что антихрист, или человек греха, есть совершенно определенное лицо. Те толкователи, от Евсевия до Хорсли, которые путали их обоих, проявили непростительную небрежность по отношению к Писанию, ибо совершенно ясно, что появится своевольный царь города и страны, который утвердит себя как Мессию и Иегову в храме его, принятый в таком образе отступившими иудеями, и что существует другой властитель, а в противоположность антихристу в Иерусалиме, находящемуся в сгово ре с западными силами, есть внешний враг иудеев - Ассирия, или северный царь, что так часто встречается в пророчествах. Прообразом его был Сеннахирим.
Ассур в то время первый стал жезлом для наказания Израиля. “Я пошлю его против народа нечестивого и против народа гнева Моего, дам ему повеление ограбить грабежом и добыть добычу и попирать его, как грязь на улицах. Но он не так подумает и не так помыслит сердце его; у него будет на сердце - разорить и истребить немало народов”. Но он не признал Бога, говоря: “Не все ли цари князья мои? Халне не то же ли, что Кархемис? Емаф не то же ли, что Арпад? Самария не то же ли, что Дамаск? Так как рука моя овладела царствами идольскими, в которых кумиров более, нежели в Иерусалиме и Самарии, - то не сделаю ли того же с Иерусалимом и изваяниями его, что сделал с Самариею и идолами ее?” Таким образом, судьба его была окончательно решена. “И будет, когда Господь совершит все Свое дело на горе Сионе и в Иерусалиме, скажет: посмотрю на успех надменного сердца царя Ассирийского и на тщеславие высоко поднятых глаз его. Он говорит: “силою руки моей и моею мудростью я сделал это, потому что я умен: и переставляю пределы народов, и расхищаю сокровища их, и низвергаю с престолов, как исполин; и рука моя захватила богатство народов, как гнезда; и как забирают оставленные в них яйца, так забрал я свою землю, и никто не пошевелил крылом, и не открыл рта, и не пискнул”. Величается ли секира пред тем, кто рубит ею? Пила гордится ли пред тем, кто двигает ее? Как будто жезл восстает против того, кто поднимает его; как будто палка поднимается на того, кто не дерево! За то Господь, Господь Саваоф, пошлет чахлость на тучных его, и между знаменитыми его возжет пламя, как пламя огня. Свет Израиля будет огнем, и Святый его - пламенем, которое сожжет и пожрет терны его и волчцы его в один день; и славный лес его и сад его, от души до тела, истребит; и он будет, как чахлый умирающий. И остаток дерев леса его так будет малочислен, что дитя в состоянии будет сделать опись”. Такова заключительная сцена. Бог еще не завершил всего своего дела на горе Сионе и в Иерусалиме. Более того, Он не сделает этого до тех пор, пока там будет антихрист. Ассирия же, даже имея Его распоряжение, явившегося ей с небес, все-таки должна быть наказана. “И будет в тот день: остаток Израиля и спасшиеся из дома Иакова не будут более полагаться на того, кто поразил их, но возложат упование на Господа, Святаго Израилева, чистосердечно. Остаток обратится, остаток Иакова - к Богу сильному. Ибо, хотя бы народа у тебя, Израиль, было столько, сколько песку морского, только остаток его обратится; истребление определено изобилующею правдою; ибо определенное истребление совершит Господь, Господь Саваоф, во всей земле”. Затем неверие Израиля действительно исчезнет навсегда: не станет Израиль доверять более человеческой руке, будь она рукой Египта, Ассирии или какой бы то ни было другой державы. Поражение Мадиама и то, что постигло Египет, дают характерные примеры будущего избавления (ст. 26).
Заканчивается глава очень ярким описанием отступления ассирийцев с севера в крайней близости к Иерусалиму: “Он идет на Аиаф, проходит Мигрон, в Михмасе складывает свои запасы. Проходят теснины; в Геве ночлег их; Рама трясется; Гива Саулова разбежалась. Вой голосом твоим, дочь Галима; пусть услышит тебя Лаис, бедный Анафоф! Мадмена разбежалась, жители Гевима спешат уходить. Еще день простоит он в Нове; грозит рукою своею горе Сиону, холму Иерусалимскому”. Но все напрасно: ему придет конец, и ничто не спасет его. “Вот, Господь, Господь Саваоф, страшною силою сорвет ветви дерев, и величающиеся ростом будут срублены, высокие - повержены на землю. И посечет чащу леса железом; и Ливан падет от Всемогущего”.

### Исаия 11

В противоположность поражению надменной и горделивой Ассирии под ударом Иеговы, в главе 11 мы видим замечательное и полное описание Мессии; вначале с духовной точки зрения и затем - с точки зрения его царства, его характера и сопутствующих ему обстоятельств; в заключение мы слышим подобающую этому песнь восхваления (гл. 12), что льется из уст народа Израиля, полностью и навечно благословленного Господом, святым среди них.
Рассматривать и ограничивать исполнение этого пророчества Езекией или Иосией было бы бесполезным делом; это лишь показывает те пути, к которым прибегают рационалистические противники откровения. Ни один царь, что был после Ахаза, каким бы благочестивым или великим он ни был, ни Давид, ни Соломон - в древности - ни по своей личности, ни по обстоятельствам царствования никогда не приближался к рамкам этого предсказания. Почил ли “Дух Господень” на лучшем из тех двух, когда тот сказал: “Когда-нибудь попаду я в руки Саула, и нет для меня ничего лучшего, как убежать в землю Филистимскую”? Было ли “духом премудрости и разума” то, что он притворился безумным, чертил на дверях и пускал слюну по своей бороде? Было ли “духом совета и крепости” то, что Давид ублажал своего доверчивого хозяина в Гефе своими вымышленными набегами на южные области Иудеи, в то время как в действительности он разорял гессурян, амаликитян и других, не оставляя ни одного живого человека, который мог бы рассказать об этом? Было ли “духом ведения” то, что двигало Авессаломом? Было ли исчисление Израиля исполненно “страхом Господним”? Было ли дело Урии доказательством того, что правда есть “препоясание чресл Его”, а истина - “препоясание бедр Его”? Когда была поражена земля жезлом уст какого-нибудь царя или дух чьих уст убил нечестивого? Видел ли кто-нибудь те чудесные перемены, что изображены в стихах 6-9, где вместе - самые свирепые и самые ручные звери и где, наконец, всеми признано господство человека, истинное и гармоничное, даже в лице младенца? В равной степени невозможно говорить о том, что последней части этой главы соответствует нечто, напоминающее предсказание сего в любую эпоху Израиля. Мысль о воплощении этого Зоровавелем абсурдна.
Но оспаривается ли, с другой стороны, что это яркое описание великого царя и его царства осуществлено духовно в собрании и в благословениях евангелия? Не опускаясь до грубых притязаний папских амбиций, духовная, или, скорее, мистическая интерпретация, которая удовлетворяет земной христианский мир, находит свое воплощение у Феодорита или даже раньше. Этот автор видит здесь апостольское учение, превращающее землю в небеса, а картину, изображенную в стихах 6- 8, воплотившейся в едином участии царей, военачальников, генералов, солдат, ремесленников, слуг и нищих в единой священной беседе и внимании ими одной проповеди! Павел вместе с афинскими философами, по его мнению, поясняет образ младенца, что протягивает свою руку на гнездо змея; так же, как обещание, данное Петру (Матф. 16, 18), соответствует предсказанному отсутствию чего бы то ни было разрушительного! Святой источник Господа он объясняет как величественность, силу и непреложность его священного учения. Феодорит справедливо разоблачает глупость обращения такого пророчества к Зоровавелю, который был лишь властителем немногочисленных иудеев, и никак не властителем язычников, но он предлагает альтернативу, менее предпочтительную, в книге Деяний, в отношении Павла.
Такого рода интерпретация не только ложна фактически, но наносит оскорбление и извращает принципы. Она смешивает собрание и Израиль; она принижает суть дарованного нам благословения во Христе, низводя его с небес на землю; она ослабляет Слово Бога неопределенностью, необходимой для существования подобных заявлений; она подрывает милосердие и истину Бога, ибо предполагает то, что самое щедрое и безусловное из обещанного Израилю тем не менее было отнято у него и направлено в совершенно иное русло. Если Бог мог так сказать и соделать по отношению к Израилю, то где тогда залог для христиан и собрания? Апостол мог сослаться и ссылается на пророчества, причем именно на эту главу рассматриваемого нами пророчества, чтобы доказать благословение народов и прославление ими Бога за его милосердие; но этот же апостол утверждает, что здесь есть откровение тайны, что была веками сокрыта от поколений, тайны Христа и собрания, в которой нет ни иудеев, ни язычников.
В этом пророчестве, однако, как и вообще во всем Ветхом Завете, мы видим особое благословение Израиля, хотя здесь присутствуют и надежда для народов, и наказание врагов. Все это предполагает положение вещей, существенным образом отличающееся от путей Бога с его собранием, на которых Израиль перестает быть свидетельством и его обетованием. Ибо , как природные ветви иудеев были сломлены на масличном дереве и были привиты дикие ветви языческой маслины, так из-за непродолжительности пребывания в благости Бога язычники будут отломлены и будут вновь привиты природные ветви: “... и так весь Израиль спасется, как написано: придет от Сиона Избавитель, и отвратит нечестие от Иакова. И сей завет им от Меня, когда сниму с них грехи их”. Между тем, ослепление охватит Израиль частично, пока не наступит полнота язычников. Затем они приветствуют своего отвергнутого Мессию, и вселенское благословение всей земли придет вслед за уничтожением их врагов как первое деяние его царства. Именно об этом (а не о евангелии, из-за которого иудеи являются нашими врагами) рассказывает эта глава, и, рассматриваемое таким образом, все гармонично устремляется в будущее как в целом, так и в мельчайших деталях.
Как и другие, я не могу не считать, что упоминание корня Иессея весьма примечательно. Повсюду Мессия представлен как сын Давида или олицетворяет самого Давида; здесь же Он показан как отрасль от ствола Иессея, ветвь или побег от его корней, для того, как представляется, чтобы привлечь внимание к тому скромному положению, до которого должен был опуститься царский род при рождении Христа. Он был из того колена, в Израиле в то время незначительного, из которого помазан был Давид для престола. Пророк указывает на возвышение более великое, чем возвышение Давида, не от славы, что была дарована этому дому, но таким образом, что сразу вызывает мысли о безвестности. Из этого рода, занимавшего прежде низкое положение и приниженного затем еще раз, берет начало надежда Израиля, на которую безмерно уповает Дух; или, как проповедовал Петр, Бог помазал Иисуса из Назарета Святым Духом и силой. Здесь, однако, это происходит не действием благодати среди человеческих скорбей и притеснений дьявола, но в виде Его владычества. Полностью подвластный Богу, Он судит не по наружности, но по правде, в страхе его. Такова сила власти, что почиет на нем. “И страхом Господним исполнится, и будет судить не по взгляду очей Своих и не по слуху ушей Своих решать дела. Он будет судить бедных по правде, и дела страдальцев земли решать по истине”. Святой Дух изображает духовное соответствие Мессии для его земного владычества. Я говорю “земное владычество”, ибо это очевидно повсюду для любого читателя, свободного от предрассудков и предубеждений. И доказывается это в последней части стиха 4: “...и жезлом уст Своих поразит землю, и духом уст Своих убьет нечестивого”. Нам не нужны здесь человеческие комментарии, ибо мы уже видим священный свет в 2 Фес. 2, 8. Вдохновенный апостол обращает его к грядущему уничтожению беззаконника, человека греха, следствию христианского отступничества, того самого, которое, несомненно, возлюбленный ученик изобразил в 1 Иоан. 2, 22: “Кто лжец, если не тот, кто отвергает, что Иисус есть Христос? Это антихрист, отвергающий Отца и Сына”. Это последнее свидетельство помогает связать все воедино. 2 Фес. 2 изображает его прежде всего как следствие, которое еще должно выявиться, той тайны беззакония, которая действовала тогда незримо. Исаия же показывает не только великого внешнего врага - ассирийцев, осужденных в главе 10, но и (в гл. 11, 4) внутреннего врага - “нечестивого”, которого отступившиеся приняли как своего мессию, уничтоженного истинным Мессией, явившемся во славе. 1 Иоан. 2 изображает того сначала как отвергающего славу Иисуса в качестве посланника; а затем - его характер антихриста (и лжеца) в отрицании Отца и Сына (то есть той славы Христа, что раскрыта в христианстве).
После показанного нам таким образом отвержения антихриста в конце века, мы видим затем картину царствования истинного Христа и его благодатные последствия: “И будет препоясанием чресл Его правда, и препоясанием бедр Его - истина. Тогда волк будет жить вместе с ягненком, и барс будет лежать вместе с козленком; и теленок, и молодой лев, и вол будут вместе... И корова будет пастись с медведицею, и детеныши их будут лежать вместе, и лев, как вол, будет есть солому. И младенец будет играть над норою аспида, и дитя протянет руку свою на гнездо змеи. Не будут делать зла и вреда на всей святой горе Моей, ибо земля будет наполнена ведением Господа, как воды наполняют море”. Это и есть та будущая вселенная или та земля обетованная, о которой мы говорим (Евр. 2), - не небеса, но земля, и именно земля Израиля под властью того, кто имеет на нее право. Есть ли здесь основание для того, чтобы сомневаться в этом простом, буквальном воплощении? Я никогда не слышал ни одного серьезного возражения на этот счет, за исключением взглядов саддукеев, которые не знают ни писаний, ни силы Бога. Почему должно быть воспринято как неправдоподобное то, что Бог во славу владычества Иисуса изменит не только облик, но и повадки и привычки всех живых существ, избавляя создание от рабства тления, под которым оно стонет сейчас? Псалмы прославляют этот великий день песнями радости; не безмолвствуют об этом и пророки; апостол Павел часто трактует это как неизбывное христианское ожидание откровения Христа. Печальная брешь появляется в замыслах и сердце каждого, кто не ждет этого вселенского торжества; до этого земля казалась бы созданной только для того, чтобы ее погубил сатана; пока есть хотя бы одно создание, не склонившееся до конца под ноги превознесенного Сына человека, дьяволу будет позволено препятствовать ему в его справедливом воздаянии и высших правах. В тот день мы увидим (ибо теперь мы еще не видим), что все покорится Ему: божественный суд над живыми, который свершит Христос, будет тому свидетельством, о чем мы узнаем из стиха 4; сравните его с тем, что написано во втором послании Фессалоникийцам, главе 2.
Но и это еще не все. Израиль должен будет принят назад, чтобы этот мир смог, таким образом, познать жизнь от мертвых. “И будет в тот день: к корню Иессееву, который станет, как знамя для народов, обратятся язычники, - и покой его будет слава. И будет в тот день: Господь снова прострет руку Свою, чтобы возвратить Себе остаток народа Своего, какой останется у Ассура, и в Египте, и в Патросе, и у Хуса, и у Елама, и в Сеннааре, и в Емафе, и на островах моря”. Все, утверждающие, что эти строки Писания исполнились или хотя бы близки к исполнению, играют на руку дьяволу. За исключением общего принципа (который, несомненно, бросается в глаза в евангелии) - то, что язычники ищут, на что надеются, находя вечное блаженство во Христе, - эта сцена полностью относится к грядущему. Личность Мессии уже явлена, и нам известно, как истинно Он являлся сосудом Святого Духа на земле и как его уничижение явило ту самую благодать, что приличествовала человеку в отношении к Богу или Богу в отношении к человеку, - явило во Христе Иисусе, который вместе с тем был Богом, стоящим над всеми, благословенным навеки. Но Он еще не воссел на свой собственный престол и не установил свое царство здесь на земле, и остаток его народа еще не возвращен с севера, юга, востока и запада. Следует ли нам поэтому думать, что его рука не простерлась далеко? или что Он отказался от цели, которую лелеял, и что его дары и его призвание подчинены покаянию? Не таков наш Бог. Разве Он только наш и не принадлежит также иудеям? Нет, Он и их Бог. “И поднимет знамя язычникам, и соберет изгнанников Израиля, и рассеянных Иудеев созовет от четырех концов земли. И прекратится зависть Ефрема, и враждующие против Иуды будут истреблены. Ефрем не будет завидовать Иуде, и Иуда не будет притеснять Ефрема”. Духовная история Израиля изменится, что так же бесспорно, как и то, что история человечества должна быть преподана заново более низкому творению. Прежняя ревность, зависть и взаимная вражда иудеев и ефремлян, хорошо известная во времена Соломона, пройдет в возрожденном Израиле. А что касается их соседей, вечно плетущих интриги против них, то они, если выступят, будут истреблены навсегда. “И полетят на плеча Филистимлян к западу, ограбят всех детей Востока; на Едома и Моава наложат руку свою, и дети Аммона будут подданными им”. От Ассура, ужасного и неистового северного царя, удастся спастись только Едому, Моаву и большей части сынов Аммона (Дан. 11), но не удастся им спастись от рук израильтян, “укрепившихся от немощи”. Господь будет виден над сынами Сиона, и его стрела будет пущена словно молния, и Бог вострубит и пронесется вихрем на юг.
Далее, в стихах 15, 16, мы читаем о том, что Бог сверхъестественным образом повлияет на природу, чтобы помочь своему народу: Он иссушит залив египетского моря и разобьет реку на семь потоков, так что люди смогут переходить ее в сандалиях. И остаток его народа, оставшийся у Ассура, пойдет по большой дороге, как некогда выходил из Египта. Усматривать в этом последнем отрывке нечто мистическое было бы явной ошибкой; еще более великие чудеса, чем те, что были явлены при истреблении войска фараона, нам предстоит увидеть при окончательном освобождении Израиля от Египта и от Ассура вопреки критикующему и недоверчивому веку.

### Исаия 12

Данный отрывок рассматриваемого нами пророчества завершается песней, представленной в главе 12, которую можно разделить на две основные части: в первой из них (ст. 1-3) Израиль восхваляет Бога, воспевая то, чем Он является для Израиля; во второй (ст. 4-6) Израиль призывает славить Бога по всей земле, хотя Он пока еще обитает посреди Сиона.

### Исаия 13

Теперь мы приступаем к совершенно особой части нашего пророчества, в которой не столько, как прежде, говорится об Израиле (хотя, конечно, и здесь упоминается о нем), но израильтяне в этом отрывке не являются главным предметом повествования; здесь говорится больше о язычниках и суде над ними, исходя из тех подробностей, которые непосредственно указывают на саму “кончину века”.
Что же касается только что использованного выражения, так часто встречающегося в евангелии по Матфею, то такое его толкование обусловлено тем положением вещей, которое было характерно для Израиля под законом и еще не имеющего Мессии. Новый век, напротив, будет характеризоваться принятием израильтянами нового завета. Их Мессия в славе будет царствовать над ними. Ветхий Завет представляет нам не только эти века, но и времена, предшествующие им, в то время как Новый Завет открывает нам тайну вечности, которая должна последовать за ними. Фактически Новый Завет, подобно Ветхому, говорит об этих двух веках в их связи с Израилем: первый продолжался до прихода на землю Христа и его отвержения, второй должен наступить, когда Христос вернется в славе. “В веке сем” налицо смешение добра и зла, которое должно в завершение всего привести к ужасному столкновению, в результате которого зверь и лжепророк падут. Грядущий век должен наступить с пленением сатаны, когда Господь Иисус будет править на земле, являя силу и славу.
Таким образом, различение этих двух веков имеет бесценное значение. Если вы не сумеете отличить настоящий век от грядущего, то, несомненно, запутаетесь, и не только в своих рассуждениях, но и на деле. Ибо теперь речь идет о благодати и вере, при этом внешне злу как бы разрешено торжествовать, как мы видим в сцене распятия. В грядущем же мире зло внешне будет осуждено и пресечено, а добро возвысится над всем на земле и заполнит весь мир познанием Господа и его славой. Посему “кончина века”, очевидно, указывает на будущее, о чем и толкует Писание. Таким образом, для нас здесь есть этот настоящий злой век, от которого смерть Христа избавляет нас; новый век будет добрым, не злым; это так же несомненно, как и то, что это дело будущего. И опять-таки если мы думаем не о собрании, а об Израиле, то я полагаю, что этот век начался пребыванием Израиля под законом при отсутствии с ним Мессии. Новый век наступит, когда израильтяне обретут своего Мессию не только пришедшего, но и возвратившегося вновь и царствующего, ибо присутствие Мессии в уничижении не прервет этот век; еще в меньшей степени их неприятие Его явит век новый. Но теперь приходит другое могущественное дело Бога, основанное на небесной славе Христа и личном присутствии Святого Духа, отмеченном здесь на земле собранием Бога. В этот период милость Бога изливается на язычников, так что мы могли бы назвать этот период языческим периодом милости. Прежде были довольно отличные от этого времена язычников, когда Бог в своем провидении даровал им возможность править этим миром, начиная с Навуходоносора, золотой главы великого истукана; этот период можно назвать периодом суда язычников. Оба этих периода ограничены “веком сим” и все еще продолжаются. Новый же век начнется с явления Господа в небесных облаках.
Итак, этот факт сразу же выявляет очень важную перемену, а именно то, что покаявшиеся израильтяне обретут избавление, а народы восстанут для осуждения живых в то время, когда Сын человека начнет свое царствование (ср. Матф. 25; Откр. 11; 20). В первой части пророчества Исаии, как мы видим, показано осуждение Израиля, а затем его благословение в конце. Именно такой же принцип всегда лежит в основе суда Бога: когда Он судит, то начинает со своего собственного дома. Вот почему апостол Петр говорит: “Ибо время начаться суду с дома Божия”. Затем Петр показывает, что если “праведник едва спасается [или с трудом], то нечестивый и грешный где явится?”. Но Бог предусмотрел спасти праведников, хотя это будет происходить с большими трудностями и несмотря на огромное множество противоречий и испытаний и явную слабость этих праведников. Все это, безусловно, затруднит дело спасения, но то, что кажется непреодолимым для нас, доступно для славы Бога. Ему пришлось преодолеть великие трудности, и все это по нашей вине. Является ли грех, любой грех все еще затруднением для Христа? Разве Он для верующих не уничтожил грехи своим распятием? Но если нет ничего затруднительного для Бога, то остается много затруднений для нас, и слова “праведник едва спасается” имеют отношение к опасностям на нашем пути. Словом, если это так, то какой конец ожидает нечестивых? Апостол Петр относит эти слова к христианину и смотрит на этот мир как на ожидающий неизбежного суда с появлением Господа. В Ветхом Завете речь идет не о собрании, а об Израиле; но ведь Бог неизменно начинает с тех, кто пребывает в непосредственной близости от него. Соответственно, все первые двенадцать глав связаны с Израилем, выдвигая его на первый план, что бы в разных местах ни говорилось о других народах.
Но начиная с этой главы и далее на протяжении многих глав нам отчетливо показаны язычники, хотя Иерусалим и представлен осужденным вместе с ними: опустошена земля, меркнут звезды и небесные светила. Он показал нам суд над своим собственным домом; теперь Он наказывает соседствующих с его народом, один народ за другим.
Прежде всех падет Вавилон, ибо он представлял собой великую языческую державу, которой Бог позволил поработить Иерусалим; и Бог показывает, что, хотя и может применять силу иноземцев для обуздания своего народа, Он, тем не менее, обратит свой гнев против этих жестоких поработителей своего народа, потому что они намеревались разрушить Израиль, в то время как Бог использовал их лишь для того, чтобы наказать его. А так как Вавилон гордился своим могуществом и, не питая никаких чувств к Богу, считал источником своей силы идолов, то он не мог избежать суда Бога, но первым среди язычников должен был подвергнуться наказанию. Таким образом, то, что мы сейчас рассматриваем, - это не взгляд Бога на его дом в Израиле, а осуждение мира и народов, и прежде всего Вавилона. Заметьте, однако, что если Дух Бога обращает внимание на то, что происходило тогда с иудеями (особенно выразительно отмечается то крушение, которое неминуемо грозило израильской земле и ее народу, когда израильтян должен был постигнуть вавилонский плен), то вместе с тем Он никогда не ограничивается лишь нанесением одних ударов, какими бы тяжелыми они ни были. Это в сущности и отличает Бога от человека. Если говорит человек, то непременно существуют ограничения в истолковании сказанного им. Но в том, что говорит Бог, неизменно заключен животворящий смысл, все более углубляющийся, свидетельствующий о том, что Бог замыслил, чтобы явить свою сущность и прославить Христа. В этом, я думаю, и заключается значение духовного критерия в 2 Петр. 1, 20: “Никакого пророчества в Писании нельзя разрешить самому собою”. Примените его к какому-то отдельному событию, и вы уничтожите цель Бога, хотя она, несомненно, может включать подобное событие; пророчество же в целом имеет в виду волю Бога в отношении того, чтобы прославить его Сына.
И такова цель свидетельства Духа Бога. Действительно, это верно для всего Писания, ибо Христос вообще является главной темой того, о чем Бог говорит в Писании; Он думает не просто о человеке или о его спасении, каким бы благословением оно ни было, не просто об Израиле или о собрании. Бог думает о Христе, который более дорог для него, чем все остальные. Именно благодаря Христу может быть достигнута цель Бога в этом мире или за его пределами. Ибо невозможно, чтобы сама тварь представляла собой существенную ценность перед очами Бога. То, что лишь исходит из наивысшей воли и всемогущей руки Бога, может прекратить свое существование. Тот, через кого это действует, может погибнуть, но когда вы приближаетесь к Христу, то обретаете то, что (мы можем благоговейно заявить) не под силу разрушить никому, и все попытки человека или сатаны уничтожить или обесславить его лишь оборачиваются - благодаря великой и милосердной мудрости Бога - явлением превосходящей все славы. Таким образом, мы подходим к великой истине, помогающей нам в нашей повседневной жизни. Теперь мы должны иметь дело с тем единственным, чью любовь ничто не может ослабить, чьи пути совершенны; мы должны общаться с ним день за днем, полагаться на него, надеяться, доверять ему, верить в его замечательную заботу о нас. Христос достоин того, чтобы мы всей душой доверяли ему, ведь, доверяя ему, мы не останемся без его благословения. Таким образом, Бог свидетельствует о том, что Он превосходит все, что может быть направлено против нас. Вне Христа нет ничего (даже среди созданного самим Богом), что, будучи связанным с земным человеком, вскоре не покрылось бы тучами. Нет, это распространится гораздо шире. Ангелы оставили свое первоначальное положение. Посмотрите на любую сотворенную высоту или красоту, что не связана с Христом, - какую безопасность все это дает? Не стала ли земля, некогда такая прекрасная, пустыней? Разве человек не потерпел крушение в духовном плане? Израильтяне были выведены из Египта в пустыню, чтобы хранить преданность Богу и чествовать его, но они сделали золотого тельца и стали поклоняться ему, тем самым нанеся глубокое оскорбление Богу. Разве нет и злодеяний в собрании Бога, призванном к единению в Духе и отражению небесной славы Христа здесь на земле, - раскола, сектантства, ереси, смятения и так далее?! Какое греховное незнание Отца, какое дерзкое отрицание Сына, какой вопиющий грех против Святого Духа, и все это продолжается ускоренным темпом, все возрастая, в то время как отступничество приближается и скоро явится человек греха в своей законченной форме!
Мы рассматриваем это как заключительный этап истории христианства накануне того суда, который не дремлет, но благодаря Богу мы прежде всего ожидаем нашего Спасителя с небес, и это есть благословенная надежда, о которой способны забыть лишь те, кто привязан к миру, и неверующие, но верующих она никогда не покинет, ибо в ее основе лежит не что иное, как Господь Иисус. Он грядет, и поскольку это несомненно, то мы имеем здесь поворотный пункт всякого благословения нашей плоти и наших дел, а теперь верой достигаем благословения наших душ. Каким же открытием для кое-кого из нас стал тот факт, что центральное место в пророчестве занимает тот же самый объект, что и во всем Писании, и что для этого центра во Христе наиболее характерно то, что он не может довольствоваться прошлым достижением, но всегда направлен на великое свершение в грядущем! И каким бы оно ни было, все в нем важно, ибо Бог помышляет о своем возлюбленном Сыне. И его Сыну предстоит нанести последние удары суда, Он будет судить человека, сначала через провидение, затем лично каждого.
Из рассматриваемой нами главы мы ясно можем понять следующие две вещи: предварительное отношение этого к временам Исаии или близко к ним, но полное и точное осуществление пророчества должно совершиться лишь в тот великий день, который еще в грядущем. Например, в стихах 6-10 можно видеть предзнаменования куда более серьезные, чем те, что когда-либо подтверждались. Нельзя сказать, что эти события имели место в буквальном смысле этого слова, и все же Дух Бога не колеблясь связывает их с падением Вавилона. Говорить здесь о гиперболизации, или преувеличении - значит, обнаруживать полное незнание Писания и силы Бога. Я еще мог бы допустить, что неверующий способен утверждать подобное, но как только вы начнете предполагать, что Дух Бога мог намеренно настроить себя на преувеличение, авторитет всего Слова Бога пошатнется. Коль Он преувеличивает временный суд, несмотря на факты, то как я могу быть уверенным, что Он не преувеличивает благодать и вечное искупление? И где в этом случае основание для прочного мира с Богом? Является или не является неизменным принципом то, что Святой Дух всегда говорит правду? Ведь наряду с этим мы должны позаботиться о том, чтобы постичь и его истолкование. Следовательно, ограничивать эти события лишь прошлым судом над Вавилоном - значит, ограничивать само Слово Бога и представлять Дух склонным к преувеличению. Но все это лишь наше неправильное понимание и заблуждение. Ведь как важно, чтобы во зле мы оставались детьми, а в разумении - мужами! Мы могли бы в ужасе отклониться от стези, ведущей к цели, так порочащей Слово Бога. С другой стороны, тот факт, что Святой Дух на самом деле говорит и о прошлом свершении, заставляет меня быть уверенным в том, что Он ожидает в грядущем чего-то более значительного, чем все это.
В стихах 15-17 речь идет о мирском суде; описывается не то, что возымеет место, когда Господь явится судить, а тот путь беззакония, на котором человек дает выход своему гневу, обрушивая его на своего ближнего.
Стихи 18, 19 представляют собой картину полного разрушения. Вавилон подвергся осуждению. Почти беспрецедентное бедствие и разрушение обрушилось на этот исполненный гордыни город. И случилось это, как нам известно, потому, что Бог направил против Вавилона объединенные силы мидян и персов, возглавляемых Киром.
Однако ясно, что Господь здесь использует самый выразительный язык, чтобы показать, что это его день. При чтении Нового, как и Ветхого, Завета чрезвычайно важно понять истинное значение и смысл “дня Господа”. Это не то же самое, что и “пришествие Господа” с целью забрать нас с собой. Когда Он явится, то мертвые святые воскреснут, а живые святые изменятся, но это не день Господа, и он никогда не назван таковым в Писании. Есть одна глава (2 Петр. 3), которая может показаться затруднительной для понимания, но это затруднение происходит из-за той же самой путаницы, ибо если мы будем различать эти два выражения и мысль, высказанную здесь и в других отрывках, то все становится ясным. Дерзкие ругатели, которые явятся в последние дни, заявят: “Где обетование пришествия Его?” Дух же Бога отвечает на это, что день Господа придет, и придет, как вор ночью, чтобы судить беззаконников на земле. Они пренебрегают христианами, лелеющими светлую надежду на пришествие их Господа, но Святой Дух грозит им наступлением страшного дня Господа. Пришествие Господа больше нигде не представлено как явление вора ночью, кроме тех отрывков, где речь явно идет о наказании, как, например, в обращении Господа к сардийской церкви (Откр. 3). В главе 5 1-го послания Фессалоникийцам Дух Бога также приводит сравнение с вором, когда говорит о дне Господа, грядущем на мир, но который не грозит святым, ожидающим пришествия Христа.
Подлинная истина заключается в том, что выражение “пришествие Господа” можно отнести к его появлению перед тем, как Он явится всем, а выражение “день Господа” имеет отношение к той стороне или аспекту его действия, который навлекает справедливое возмездие на этот мир и, таким образом, представляет его вершащим справедливый суд. Здесь же речь идет о дне Господа, а посему о тьме и гибели, назначенной грешникам; не сказано ни слова о воскресении мертвых праведников или изменившихся живых святых; во всем том, что характерно для Нового Завета, говорится то, как Бог обошелся с Израилем, осудив грехи израильтян, но в конечном итоге благословив свой народ; мы также видим то, какое долготерпение явил Бог по отношению к язычникам, обратив внимание на их беззакония и наказав их только в день посещения. Этим и объясняется стиль главы 13 книги пророка Исаии. Дух Бога имеет в виду Господа над целым миром, и поэтому употребляет здесь выражение “день Господа”. Это положит конец той сфере, где дозволялось своеволие и самовозвышение человека. То будет проявление духовных путей Бога, когда всякий возвысившийся будет унижен, а Господь и те униженные, которых Он любит, возвысятся навсегда. Но в то время, как Дух Бога подступал к тому дню, достаточным было указать на Вавилон, обреченный в недалеком будущем на погибель при непосредственном вмешательстве Бога. Об истине данного пророчества свидетельствует, следовательно, особое свершение тех дней, ведь Вавилон будет первым ниспровержен подобно Содому и Гоморре. Если случившееся с ним в физическом плане и нельзя так однозначно считать божественным наказанием, то в духовном отношении это было событием огромной важности, которое изменило весь ход мировой истории. Падение Персии никоим образом нельзя считать олицетворением заключительного суда над миром, как и падению Греции нельзя придавать в этом смысле особое значение. Конечно, наказание Рима можно посчитать таковым, но это дело будущего. Рим, как известно, не раз был потрясен и унижен; но затем он восставал вновь. Грядет день, когда Рим поднимется и станет прекрасной и могущественной державой; тогда он будет центром возрожденной империи. Но тогда он поднимется для того, чтобы окончательно погибнуть от руки Бога. Прошлое разрушение Вавилона символизирует это падение Рима. С падением Вавилона сыны Израиля обрели свободу; ничего подобного не происходило тогда, когда Персия попала во власть Греции, а Греция уступила Риму.
Таким образом, падение первой великой империи язычников символизирует гибель последней, с падением которой израильтяне обретут окончательную свободу, станут обращенным народом, свободным духовно и как нация, и с этих пор станут выражением славы Господа на земле.

### Исаия 14

Итак, в следующей (14) главе Дух Бога повествует о грядущем освобождении израильтян. И смысл этого ясен. Низвержение Вавилона повлечет за собой освобождение Израиля от рабства. Это имеет гораздо более важное значение, чем история любой обычной державы, а Вавилон в прошлом лишь символизирует падение той могущественной державы, ее последнего наследника, который до конца явится поработителем иудеев и обладателем святого города. Израиль же возьмет себе в рабы именно тех, кто прежде угнетал его народ. Уповая на подобную славу Израиля, ожидая ее и это великое освобождение еврейского народа, можно понять то, каким образом этот народ произнесет “победную песнь на царя Вавилонского”. Ибо он явит не что иное, как последнюю голову зверя, подобно тому, как Навуходоносор явил первую. Хотя вавилонский царь и олицетворяет того, кто в конце концов станет пленником иудеев, было бы большой ошибкой предполагать, что это должен быть вавилонский царь в Сеннааре. Я упоминаю об этом теперь, чтобы просто показать, что это основано на неверном принципе. Многие думают, что в последние дни восточный Вавилон будет восстановлен, полагая, что точно такой же город появится в земле Сеннаар. Это, я уверен, в корне неверно. Новый Завет посредством очевидных замечаний показывает нам, каким будет грядущий Вавилон, и противопоставляет апокалиптический Вавилон халдейскому. Древний Вавилон был построен на равнине, грядущий же Вавилон будет покоиться на семи горах. Таким образом, любая представленная здесь информация помогает узнать местонахождение будущего Вавилона. Есть только один город, к которому, как поговорка, пристало это название, бытующее среди язычников, иудеев и христиан. Повсюду он обрел свое название в связи с данным обстоятельством; поэтому если вы заговорите о городе, расположенном на семи холмах, то любой мало-мальски образованный ребенок догадается, что речь, по всей вероятности, идет о знаменитом городе Риме. Этот город в последние дни должен обрести такое же важное значение, какое имел Вавилон в начале того века, который начался с Вавилона и завершится личностью, названной в книге Откровения “зверем”. В книге пророка Даниила говорится о четырех зверях, но только один назван “зверем”: тот, что существовал последним, и если он умер, то должен был воскреснуть вновь и предстать перед судом. Теперь Бог делает прежнего врага израильтян символом нового, угрожающего им. Последний обладатель власти Вавилона, таким образом, становится прообразом того, кто будет обладать такой же властью, чтобы использовать ее против народа Бога в последние дни. В главе 17 Откровения главный принцип совершенно ясен, и здесь не может быть необоснованного предположения о том, что столица нового Вавилона будет в буквальном смысле в Халдее, где человеку, прежде чем воздвигнуть город, пришлось бы сначала создать семь гор. Еще одна вещь, о которой говорит Дух Бога, - это подчинение всех царей земли этому городу, а не контроль над империей в символе женщины, сидящей на звере.
Наконец, апокалиптический Вавилон носит уже не языческий, а антихристианский характер. То, что мы видим у пророка Исаии, подготавливает основу для того, с чем мы сталкиваемся в книге Откровение. Таким образом, тот выразительный язык, который использован в стихах 12-14, едва ли можно назвать исчерпанной характеристикой Навуходоносора или Валтасара. Первый был исполнен гордыни и самовозвеличивания, второй самым явным образом деградировал, полностью предавшись мирской роскоши и богохульствуя; но то, о чем мы узнаем в данной главе, должно исполниться только в последние дни, не раньше. Достигнув таких высот власти, этот надменный властелин будет неизбежно низвержен в ад, как ни один вавилонский монарх до него (см. ст. 15).
Я не буду подробно останавливаться на остальных стихах главы 14, а только укажу на то, что сказано в стихах 24, 25. Некоторые считают, что царь Вавилона и Ассур - одна и та же личность; это весьма распространенное заблуждение, особенно среди ученых мужей. Однако ясно, что последнее утверждение - это некое добавление к падению его и Вавилона, который уже был осужден. Затем последует Ассур, который без промедления будет осужден на земле Господа. Это полностью совпадает с тем, что можно узнать из других частей Слова Бога.
Итак, если вы посмотрите на прошлую историю Израиля, то увидите, что Ассур восстал первым, его армию разгромили, а самого отослали в его собственную землю, где ему суждено было быть убитым его же восставшими сыновьями в доме его бога. Удивительная гибель его воинства явилась прообразом падения Ассура в последние дни, но только прообразом этого. Это случается задолго до того, как Бог дозволил Вавилону стать верховным правителем. Вавилон выбился на первое место именно после исчезновения Ниневии. Ассур никогда не добивался верховной власти над миром, как достиг ее Вавилон по высшему дозволению Бога после того, как царский дом Давида стал потворствовать идолопоклонству вслед за народом Бога, творя такую мерзость, присущую язычникам. Бог в сущности повелел царю Вавилона захватить весь мир под свое начало. Вавилон же всегда отличался тем, что поклонялся множеству идолов; но поскольку избранный свидетель Бога предался идолопоклонству, то наихудший смог властвовать над наилучшим. Поэтому Вавилон возвысился до мировой империи. Будучи активным противником Бога и идолопоклонником, Вавилон вряд ли мог занять место истинного Бога; с другой стороны, Вавилону высшей властью Бога никто не мог воспрепятствовать занять место верховного правителя в этом мире. Фактически такая попытка помешать Вавилону и привела к гибели Ассура, о чем мы уже узнали из других глав (8; 10). Здесь же, наоборот, Вавилон осужден прежде Ассура, а затем уже Ассур восстает и гибнет на земле народа Бога. Но почему так? Да потому, что здесь Дух Бога излагает обстоятельства Ассура (как и обстоятельства вавилонского царя) не с точки зрения истории прошлого, а с точки зрения последних дней; а в последние дни царь, представляющий Вавилон, погибнет первым, а потом в самом конце будет сокрушен Ассур и падет его власть. Это в полной мере отвечает данным событиям в качестве символической или пророческой картины, изображающей последние дни. Если вы отнесете это только к прошлому, то не будет никакого соответствия с действительностью и невозможно будет правильно понять это. Там, где Дух Бога говорит об Ассуре вслед за Вавилоном, - там речь явно идет о прошлой истории, когда Ассур пал первым, а Вавилон вслед за ним. Скоро Вавилон будет сокрушен при последней попытке удержать власть зверя, и это будет иметь прямое отношение к иудеям в то время, и вслед за этим установится власть, угодная царю Ассирии, когда Бог будет судить десять колен Израиля.
Господь предоставляет нам возможность извлечь пользу из всего Писания, используя его для нашего наставления и назидания, равно как и для ободрения и радости. Все замыслы найти облегчение в миру или обрести славу в конце концов рушатся и наступает горькое разочарование. Нам надлежит работать над тем, что дает нам Бог. Он спасает души, чтобы они соединились с Христом на небесах. Мы ответственны за то, чтобы осуществить его намерения относительно милости к грешникам и донести его любовь до тех, кто всей душой привязан к имени его Сына.
Разделение глав в этой книге исключительно неудачно, ибо последние пять стихов 14-ой главы объединены в обособленную часть, а две последующие главы составляют одну тему. Что еще усугубляет путаницу, так это вставка нового параграфа перед стихом 29 главы 14, тогда как стих 28 действительно указывает на новое пророчество, касающееся не Вавилона или Ассура, а суда Бога над филистимлянами.
“В год смерти царя Ахаза было такое пророческое слово: не радуйся, земля Филистимская, что сокрушен жезл, который поражал тебя, ибо из корня змеиного выйдет аспид, и плодом его будет летучий дракон”.
Смерть Ахаза, естественно, могла возродить надежды его соседей, филистимлян, которые были покорены могущественной рукой его деда Озии. О последнем сказано в 2 Пар. 26, 4-8, что “делал он угодное в очах Господних точно так, как делал Амасия, отец его; и прибегал он к Богу во дни Захарии, поучавшего страху Божию; и в те дни, когда он прибегал к Господу, споспешествовал ему Бог. И он вышел, и сразился с Филистимлянами, и разрушил стены Гефа и стены Иавнеи и стены Азота; и построил города в области Азотской и у Филистимлян. И помогал ему Бог против Филистимлян и против Аравитян, живущих в Гур-Ваале, и против Меунитян; и давали Аммонитяне дань Озии, и дошло имя его до пределов Египта; потому что он был весьма силен”.
И вот теперь не только Озия, но и Ахаз почили; и “жезл, который поражал” землю филистимлян, был “сокрушен”. Враг научился презирать Иудею во дни нечестивого царя Ахаза. “Так унизил Господь Иудею за Ахаза, царя Иудейского, потому что он развратил Иудею и тяжко грешил пред Господом”. Кто такой был его сын, что они должны были бояться его? Однако им не стоило радоваться преждевременно, “ибо из корня змеиного выйдет аспид, и плодом его будет летучий дракон”. Первоначальное осуществление этого отмечалось во времена царствования Езекии, о котором в 4 Цар. 18, 8 сказано, что он “поразил Филистимлян до Газы и в пределах ее, от сторожевой башни до укрепленного города”.
Но я не вижу причины предполагать, что данное пророчество не имеет отношения и к остальным, особенно потому, что выразительный язык Писания указывает на более основательное разрушение, чем то, что произвел этот благочестивый царь Иудеи. Оно полностью совершится лишь в последний день. И тогда в полной мере будет видно двойное значение божественной силы, когда, с одной стороны, беднейшие будут накормлены и нищие будут покоиться в безопасности, а с другой - Господь не просто сокрушит жезл, но уничтожит корень филистимлян, уморив его голодом, и убьет остаток его. В следующем (31) стихе пророк Исаия с величайшим воодушевлением призывает ворота рыдать, а город выть голосом. “Распадешься ты, вся земля Филистимская, ибо от севера дым идет, и нет отсталого в полчищах их”. Таким образом, что касается филистимлян, то их несметным и хорошо укрепленным войскам, готовым смести все перед собой, угрожают. Также и здесь целью является спасение благочестивых иудеев. “Что же скажут вестники народа? - То, что Господь утвердил Сион, и в нем найдут убежище бедные из народа Его”.

### Исаия 15

В главах 15 и 16 представлено пророчество о Моаве. Какая впечатляющая картина разорения и горя, которое переживается более остро еще и потому, что обрушивается так неожиданно! Филистимляне не были противны Богу более (хотя и радовались бедам, обрушивающимся на Израиль), чем моавитяне, являвшие чрезмерное высокомерие и гордыню. “Ибо в ночь, будучи опустошенным , Ар Моавский уничтожен; ибо в ночь, будучи опустошенным, Кир Моавский уничтожен”. Таково, как мне кажется, более точное значение этого стиха {Прим. ред. : в русском переводе Библии этот стих (ст.1) звучит так: “ Так! Ночью будет разорен Ар-Моав и унижтожен; так! ночью будет разорен Кир-Моав и уничтожен!”}. Пораженные таким образом в своих цитаделях, моавитяне один за одним были поражены нашедшим на них страхом и унынием; народ Моава отправляется рыдать в свои дома, погрузившись в полное отчаяние, ибо на каждом лежит печать скорби; в крайней нужде их земля, даже сами воины вопят подобно слабым женщинам (ст. 2-4). Сам пророк или тот, кто говорит за него, не может не чувствовать всего ужаса бед, обрушившихся на Моав, и выразительное описание разорения, нужды и кровавой бойни продолжается до конца этой главы.

### Исаия 16

Глава 16 открывается призывом к Моаву послать “агнцев владетелю земли из Селы в пустыне на гору дочери Сиона”. По-видимому, здесь подразумевается то, что моавитяне еще издревле платили дань Израилю. Они покорились Давиду и посылали ему дары. “И поразил Моавитян и смерил их веревкою, положив их на землю; и отмерил две веревки на умерщвление, а одну веревку на оставление в живых. И сделались Моавитяне у Давида рабами, платящими дань” (2 Цар. 8, 2). Позже из истории мы узнаем, что царь Моава был владельцем огромных стад овец и обычно платил царю Израиля дань в 100 000 ягнят и столько же баранов отдавал для получения шерсти. По-видимому, Исаия желает здесь напомнить моавитянам об их обязательстве, в противном случае их дочери должны быть готовы к еще более ужасным бедствиям (ст. 1, 2). “Составь совет, постанови решение; осени нас среди полудня, как ночью, тенью твоею, укрой изгнанных, не выдай скитающихся. Пусть поживут у тебя мои изгнанные Моавитяне; будь им покровом от грабителя: ибо притеснителя не станет, грабеж прекратится, попирающие исчезнут с земли. И утвердится престол милостью, и воссядет на нем в истине, в шатре Давидовом, судия, ищущий правды и стремящийся к правосудию” (ст. 3-5). Пророк Исаия в своем втором совете касается той ужасной обиды, которую Моав нанес Израилю перед очами Бога. Разве Моав укрыл изгнанных Израиля? или он воспользовался их бедственным положением изгнанников, чтобы уничтожить и предать их? Пророческий Дух взирает через Езекию на истинного Сына Давида, который будет царствовать по справедливости, когда исчезнет с земли последний пожирающий и притеснитель.
В последующих стихах (6-12) еще раз подробно говорится о гордыне Моава и его самом что ни на есть унизительном низвержении, когда, несмотря на свою надменность и свое высокомерие, “возрыдает Моав о Моаве, - все будут рыдать” и страна моавитян будет состязаться с другими городами в мере пережитых бедствий; и пророк будет плакать при виде того ужасного бедствия, которое постигнет некогда высокомерного врага, который “придет к святилищу своему помолиться, но ничто не поможет”.
Последние стихи главы показывают, что, каким бы ни было истинное значение этого пророчества о Моаве, “чрез три года, считая годами наемничьими [то есть, я полагаю, точно отмеренными, как засвидетельствовано в этом случае], величие Моава будет унижено со всем великим многолюдством, и остаток будет очень малый и незначительный”. Верующий не может сомневаться в том, что это свершилось с Моавом, хотя нам не известно, совершил ли это царь Иудеи или Ассур.
Но стоит немного остановиться на той особенности, что все сроки данного пророчества указывают на будущий великий кризис, ибо очевидно, что последний северный царь не сможет достичь Моава и что сынам Израиля, подвластным Мессии, предстоит наложить свои руки на Моава (ср. Ис. 11, 14 и Дан. 11, 41). Ничто более ясно не доказывает то, что (хотя это сейчас неизвестно или мало известно) к концу века останутся лишь немногочисленные представители этого народа, чтобы встретить ту катастрофу, которая разразится к уничтожению человека, но к славе Бога, когда избранный им народ целиком спасется и будет восстановлен божественной милостью на обетованной земле и обретет обещанное ему господство.

### Исаия 17

Допустив, что эти пророчества, в какой бы степени они ни были исполнены в прошлом, сосредоточены на дне Господа, как мы сможем разрешть проблему, касающуюся этих различных народов и городов, которые некогда тревожили Израиль? Как нам тогда объяснить эти пророческие слова относительно грядущего дня, если народы, о которых идет речь, больше не существуют или остались в ничтожном количестве? На это мы ответим, что та же самая проблема касается и Израиля. Никто не знает и не может с уверенностью сказать, куда делись все десять колен Израиля, как никто не возьмется, по-видимому, заранее искать их. Мы можем оставить их во мраке той неизвестности, в которую погрузил их Бог. Мы знаем, если верим его Cлову, что поскольку Он явно сохранил рассеянный по земле остаток двух колен Израиля, то, несомненно, выведет из укрытия на свет и потомков других десяти колен. Мы знаем, что будут восстановлены не только иудеи, но и древний народ Израиля. Для этого осуществится “dodekaphulon” - надежда: все двенадцать колен Израиля составят один народ на обетованной земле, и один царь будет царем у всех их, “и не будут более двумя народами, и уже не будут вперед разделяться на два царства”. Каждое слово обетований исполнится. Писание не может быть нарушено.
Даже если мы и не видели никаких знамений, то к чему сомнения? Неужели мы нуждаемся в подобных знамениях? И если мы требуем знамения, то это доказывает наше слабоверие. Слово Бога является самой надежной гарантией, на него и следует опираться. Если Бог заявил, что так должно быть, то мы имеем право надеяться, что Он выведет десять колен из мест их уединения, избавив их от грехов и очистив их. Мы далеко не полностью знакомы даже с тем маленьким миром, в котором живем. Много времени назад некоторые уголки мира были лучше знакомы людям, чем в более позднее время. Поэтому ранние описания Африки и центральной Азии, например, в большой степени подтверждаются современными исследователями. Возможно, Бог поместил эти десять колен в один из малоизвестных районов, либо они могут неожиданно возникнуть из нации, с которой они очень давно смешались, но мы не можем с уверенностью указать их местонахождение. Бог объявил, что Он выведет их в принадлежащую им землю, и сделает это необычным путем, ибо им предстоит снова пройти через пустыню, очиститься от грешников, пребывающих в их среде, ибо эти грешники никогда не достигнут обетованной земли и не будут уничтожены на этой земле подобно отступникам иудеям. Таким образом, совершенно иная судьба уготовлена этим десяти коленам, нежели тем двум. И если уж Бог свершит то и другое, то для него не будет ничего проще, чем определить потомков их прежних врагов из язычников, близко ли или далеко они будут находиться. Дело в том, что здесь применен тот же самый принцип веры, объясняющий оба этих случая, поскольку только явное неверие может натолкнуться на трудности в том и другом случае. Эти замечания можно отнести почти ко всем этим главам.
И опять-таки некоторые, что удивительно, не понимают смелых образов, употребляемых пророками, будто бы используемых специально для придания загадочности тому, о чем они говорят, если не сказать - двусмысленности. Это большое заблуждение, ибо они предназначены не для того, чтобы напускать туман на вещи, а для придания им особой выразительности и силы. Многие, ставящие своей целью удержать христиан от чтения пророчеств, преувеличенно говорят об этих литературных тропах, как будто их присутствие со всей очевидностью указывает на двоякий смысл сказанного. Ничто не может в большей степени противоречить действительности, ибо во вдохновленном творении, как и в любом другом, используются метафоры, своего рода поэтические вольности, чтобы проиллюстрировать, украсить и усилить передаваемое чувство, но ни в коем случае не окружить его таинственностью. Метафоры являются вполне допустимыми и только в большей степени отличаются выразительностью, чем обычные литературные выражения. Даже в обыденной речи весьма часто встречаются метафоры и сравнения, но, конечно, поэтический характер пророчеств позволяет использовать их гораздо чаще.
И все же сложность Писания заключается не столько в понимании образного стиля языка, сколько в постижении глубины переданных в нем мыслей. Самые глубокие мысли Слова Бога встречаются в первой главе евангелия по Иоанну. Но в этом отрывке Писания нас прежде всего поражает удивительная простота языка. Поэтому для тех, кто изучает греческий, это позволяет сделать данное евангелие особого рода вводным упражнением. Во всей Библии не найти другой, более глубокой трактовки божественной истины и никакой другой отрывок из нее не может привести в такое изумление истинно духовных людей. Это еще раз показывает, как не правы все те, кто воображает, будто бы вся суть заключается только в словах. Божественная истина, сокрытая в Писании, столь сложна для понимания вовсе не из-за непонятного языка. Нам мешает уразуметь ее наш низкий духовный уровень и то, что мы недостаточно знакомы с замыслами Бога, привыкнув судить обо всем по внешнему виду, по плотским чувствам и человеческому разуму, вместо того, чтобы просто принять сказанное Богом и уразуметь его слова в свете Христа. Пророчества в Писании вовсе не представляют собой трудности, они гораздо проще, чем думают. Очень важно сначала поверить в них, а вслед за этим быстро придет и понимание их. Если мы сравним различные произведения Писания, то увидим, что Новый Завет, несомненно, сообщает самые мудрые мысли Бога, а если сравнить произведения Нового Завета, то непревзойденными являются те из них, что написаны апостолом Иоанном, потому что проникают в самую сущность Бога; если же рассматривать произведения Иоанна, то кто станет относиться к его посланиям и евангелию как к менее мудрым книгам, чем Откровение? Я уверен - никто, кроме тех, которые слишком поверхностно ознакомлены с любым из них, чтобы выносить свой приговор.
Возможно, это воодушевит кого-то принимать эти пророчества более простодушно, всегда помня, что Бог устремляет свой взгляд к грядущему бедствию, которое наступит “в день Господень”. Он будет думать о своем возлюбленном Сыне и о том, что - и это очень важно - в этих пророчествах открываются события, в которых Он лично заинтересован. Иудеи являются именно тем народом, среди которого Господь Иисус соблаговолил родиться во плоти. Они доказали, чем они явились для него; теперь ему предстоит доказать, кем Он явится для них. Он намерен обладать земным народом (Израилем) так же, как и небесным (собранием) ради своей славы. Слово Бога не останавливается перед этим. Если это еще не исполнилось, то, несомненно исполнится согласно намерениям Бога, ибо Он частично уже исполнил это. Отсюда мы извлекаем принцип толкования всех пророчеств: в первую очередь следует иметь в виду славу Господа Иисуса в ее связи с Израилем и лишь потом - с народами земли. Сейчас я говорю о ветхозаветном пророчестве. Суть Нового Завета в другом - в связи Господа Иисуса с христианством и, кроме того, в подтверждении предсказаний об Израиле. Это, возможно, пояснит нам, почему Бог в пророчествах приковывает наше внимание к незначительному месту или маленькому народу. Израиль много значил в его глазах благодаря Мессии, и его цели все еще действительны, пусть пока они еще и не исполнились. Вот почему когда Бог снимает завесу с тайны cвоего древнего народа Израиля, то начинают возникать и древние враги израильтян. Это, на мой взгляд, весьма интересно. Налицо воскресение каждого отдельного человека. Плоть воскреснет, чтобы явить все, что происходило в этом теле, ибо через плоть действует и душа. Именно так произойдет с этими народами. Существует аналогичная неизбежность: исчезнувшие враги израильтян вновь появятся вместе с Израилем, и Бог различает их согласно их первоначальным названиям, а не тем, которые они могли приобрести в ходе человеческой истории. Господь взойдет к самым истокам - поэтому нам представлен их суд в последние дни, а не просто те бедствия, которые обрушились на них много веков назад. Они движутся к своему концу. Некоторые, возможно, будут осуждены раньше, чем другие, но, несмотря на разницу во времени, все они движутся к грядущему.
Последнее поколение будет поступать подобно своим отцам, и тогда придет суд. Тогда Бог будет судить народы. Они явят ту же самую враждебность по отношению к израильтянам, ту же самую гордыню, противную Богу, что и их предшественники. Этот принцип может показаться отдельным лицам трудным для понимания, но он абсолютно верен. Если ребенок вырос, зная о позоре своего отца, слыша о его пребывании в опале и его наказании, то разве этот грех не станет самым отвратительным в его глазах, если он исполнен хоть каких-то благородных чувств? Наглядный пример злодеяний, совершенных его отцом, всегда будет стоять перед ним. Но если сын несерьезно относится к этому, если это побуждает его вступить на тот же самый путь беззакония, не будет ли справедливым, чтобы сын понес еще более суровое наказание за это? Кроме того, наделенный человеческой совестью, он имел особое доказательство в своей собственной семье, которое должен был прочувствовать душою ребенка и глубоко задуматься.
Именно таков принцип, лежащий в основе божественного управления. Человек обязан обращать более серьезное внимание на происшедшее в прошлом, и Бог, справедливый судья, будет судить согласно тому, что человек обязан помнить. Он обязан использовать свидетельство прошлого в качестве предостережения на будущее. Эти народы опять заявят о себе, и вместо того, чтобы вспомнить о путях своих отцов ради предостережения самим себе и на благо себе, они вступят на тот же самый путь и еще раз дерзнут искоренить и истребить народ Бога.
Примером тому служит глава 17 книги пророка Исаии. Дамаск, находившийся к северу от святой земли, был очень древним и прославленным городом Сирии (см. Быт. 15). Теперь он стал грудою развалин, как города, которые остались лишь для стад скота (ст. 1, 2). И, как в древности, Сирия и Ефрем сговорятся против царства сына Давида и потерпят поражение, таким же образом еще раз проявится замечательная особенность этого суда в том, что Бог покажет и свой народ вместе с его старым союзником. “Не станет твердыни Ефремовой и царства Дамасского с остальною Сириею; с ними будет то же, что со славою сынов Израиля, говорит Господь Саваоф. И будет в тот день: умалится слава Иакова, и тучное тело его сделается тощим. То же будет, что по собрании хлеба жнецом, когда рука его пожнет колосья, и когда соберут колосья в долине Рефаимской”. Он изгонит от них всякое злословие и накажет грешников; Он использует их вражду, чтобы очистить ток на земле Израиля; Он обойдется как судья со своим народом. Другие народы могут тешить себя и друг друга надеждой, что израильтяне плохо кончат, но их тайный сговор будет оскорбителен для Бога, хотя Он и его может использовать во благо Израиля. Об этом здесь и говорится: “И останутся у него, как бывает при обивании маслин, две-три ягоды на самой вершине, или четыре-пять на плодоносных ветвях, говорит Господь, Бог Израилев. В тот день обратит человек взор свой к Творцу своему, и глаза его будут устремлены к Святому Израилеву; и не взглянет на жертвенники, на дело рук своих, и не посмотрит на то, что сделали персты его, на кумиры Астарты и Ваала” (ст. 6-8).
Таким образом, ясно, что в это время по земле Израиля пройдет разделяющий суд. Сравните это с тем, что написано в главе 28, где говорится о всепоражающем биче. “В тот день укрепленные города его будут, как развалины в лесах и на вершинах гор, оставленные пред сынами Израиля, - и будет пусто. Ибо ты забыл Бога спасения твоего, и не воспоминал о скале прибежища твоего; оттого развел увеселительные сады, и насадил черенки от чужой лозы. В день насаждения твоего ты заботился, чтобы оно росло и чтобы посеянное тобою рано расцвело; но в день собирания не куча жатвы будет, но скорбь жестокая” (ст. 9-11). Но теперь приходит возмездие. “Увы! шум народов многих! шумят они, как шумит море. Рев племен! они ревут, как ревут сильные воды. Ревут народы, как ревут сильные воды; но Он погрозил им, и они далеко побежали, и были гонимы, как прах по горам от ветра и как пыль от вихря. Вечер - и вот ужас! и прежде утра уже нет его. Такова участь грабителей наших, жребий разорителей наших” (ст. 12-14). Пусть народы собираются в великое множество, пусть ревут они подобно сильным водам. Но Он погрозит им - и они побегут и будут гонимы, как пух семян чертополоха - порывами ветра. “Вечер - и вот ужас! и прежде утра уже нет его. Такова участь грабителей наших, жребий разорителей наших”. Было ли это когда-либо исполнено во дни, о которых писал Исаия? Когда было собирание всех этих народов и их полное рассеивание? Наоборот, Израиль был разбит и рассеян, как и Иудея вслед за ним. Здесь речь идет не об одном народе, одерживающим победу над народом Бога, но о собирании народов в великое множество, которое, казалось, дожидалось утра, чтобы поглотить Израиль, но прежде наступления утра они сами исчезли. Несомненно, это произойдет, ибо это сказано устами Бога.

### Исаия 18

Данная глава связана с низвержением народов, предсказанным еще в конце предыдущей главы, а теперь совершившимся достаточно необычным образом, чтобы рассмотреть это отдельно. Эта картина представляет собой довольно интересное приложение к сказанному, поскольку явно не является новым пророчеством, открывающим главу 19, и отличает суд над Египтом от тьмы, представленной нам. Это следует отметить, поскольку некоторые христиане (и в этом вся интрига) впали в заблуждение, предполагая, будто Египет и есть “земля, осеняющая крыльями”, которая упоминается в стихе 1, и что египтяне и являются тем народом, к которому посланы послы (как сказано в стихе 2), и что некоторые из него будут приведены к поклонению Богу и принесут ему великие дары (как отмечено в стихе 7). Читатель не должен удивляться этой путанице, допущенной столь ученым и возвышенным толкователем, ибо вряд ли есть еще такой отрывок в книге пророка Исаии, который бы приводил к такому разногласию и к такому очевидному замешательству даже среди знаменитых людей, начиная от Евсевия Цесарийского (который видел в этой стране землю иудеев во времена апостолов, распространяющих христианское учение по всему миру; толкование его основано на apostellon... epistolas biblinas {Прим. ред.: на библейских посланиях апостолов} Септуагинты) до Ария Монтаны, который видел в ней Америку, обращенную ко Христу под действием проповедей и оружия испанцев.
Правильное понимание данной главы зависит от того, увидим ли мы, что в стихах 2-7 подразумевается еврейский народ, и не во дни Сеннахирима, но во время грядущего бедствия. Некоторые выражения, особенно в стихе 1, возможно, трудно понять, но в целом все понятно и чрезвычайно интересно.
“Земля, осеняющая [или с шумом вспархивающая] крыльями по ту сторону рек Ефиопских [то есть по ту сторону Нила и Евфрата]” означает страну, расположенную за пределами поселений тех народов, которые вплоть до времен пророка Исаии угрожали Израилю и беспокоили его. Египет и Ассирия были главными среди этих держав, ибо существовала как азиатская, так и африканская “Эфиопия. Страна, о которой идет речь, не обязательно находится по соседству с этими странами, но может находиться далеко от их пределов. Эта сравнительно удаленная страна поддерживала курс Израиля, но эта поддержка оказалась в результате бесполезной, какими бы громкими ни были предположения и приготовления. То, что слово “крылья” используется для выражения идеи о защите угнетенных или безоружных, слишком понятно и не требует доказательств.
Второй стих, вдобавок к предыдущей характеристике этого будущего союзника евреев, показывает, что речь здесь идет о морской державе, ибо она посылает своих послов по водам на легких суднах, сделанных из камыша или папируса. Израиль является предметом их беспокойства. “Идите, быстрые послы, к народу крепкому и бодрому, к народу страшному от начала и доныне, к народу рослому и все попирающему, которого землю разрезывают реки”. Попытки отнести это описание на счет египтян или эфиопов были вызваны впечатлением, полученным от используемых здесь эпитетов, но я не вижу существенной причины подвергать сомнению точность нашей авторизованной версии {Прим. ред. : имеется в виду английская авторизованная Библия}, которая, подтверждая их принадлежность к Израилю, передает смысл ясно и правильно. Такое расхождение во мнениях относительно земли, упомянутой в первом стихе, которая посылает своих послов и свои судна в поисках рассеянного по земле народа, прежде такого грозного, но позже разбитого и ограбленного своими беспощадными врагами, основано не на незначительных деталях словесной критики, а на общем смысле контекста, о котором англоязычные христиане вполне могут судить сами.
Итак, мы всесторонне рассмотрели появление этой неназванной земли, описанной как бы защитником Израиля, активно включившимся вместе со своими быстрыми кораблями в эту дружескую миссию, отправившись на поиски рассеянного по земле народа.
Но вот другой появляется на сцене, и Он сковывает рвение человека (ст. 3, 4). Он требует внимания всех, населяющих вселенную. Приближаются великие перемены, которые нарушат гармонию. Знамения этого даны для того, чтобы их увидели и услышали. “Все вы, населяющие вселенную и живущие на земле! смотрите, когда знамя поднимется на горах, и, когда загремит труба, слушайте! Ибо так Господь сказал мне: Я спокойно смотрю из жилища Моего”. Бог не благоприятствует этому суетному предприятию. Человек деятелен, Бог же спокойно наблюдает. Это подобно палящему зною как раз перед самой грозой, словно увлажняющее облако в разгар жары, - мгновение глубокого покоя и тревоги ожидания после огромных усилий собрать иудеев, послав им на помощь народ, имеющий быстрые корабли (ст. 1, 2). Все, казалось, способствовало успеху, но что значит человек без Бога? “Ибо прежде собирания винограда, когда он отцветет, и грозд начнет созревать, Он отрежет ножом ветви и отнимет, и отрубит отрасли”. Таким образом, в результате происходит полное крушение всех планов. Казалось, все предвещало в скорости благоденствие Израиля, и их национальные чаяния, казалось, вот-вот должны были осуществиться, когда Бог свел все к нулю и допустил, чтобы язычники излили свой давний гнев на его народ. И вот итог: “И оставят все хищным птицам на горах и зверям полевым; и птицы будут проводить там лето, а все звери полевые будут зимовать там” (ст. 5, 6).
Это еще не было днем Господа, и все же в какой-то степени было. Ибо “в то время будет принесен дар Господу Саваофу от народа крепкого и бодрого, от народа страшного от начала и доныне, от народа рослого и все попирающего, которого землю разрезывают реки, - к месту имени Господа Саваофа, на гору Сион”. Так будет осуждена самонадеянная помощь человека, а вместе с этим гнев народов вновь возгорится, и они снова будут терзать и грабить несчастный, но возлюбленный Богом народ . Ибо, поскольку, несомненно, язычники вновь примутся раздирать Израиль, Он появится среди запустения и отчаяния и своей могущественной рукой завершит то, что человек так тщетно стремился сделать. Еврейский народ в то самое время принесет дар Господу, и они придут к нему не с пустыми руками, но лишенные себялюбия; со смиренными и благодарными душами придут они к Господу на гору Сион после того, как им удастся в последний раз спастись от ярости язычников по его милости, и это будет навеки.

### Исаия 19

Первая из этих глав представляет собой “пророчество о Египте”, а следующая за ней (гл. 20) - личное предзнаменование пророка, которое он явил по повелению Бога в знак близящегося падения Египта и Эфиопии. Общая тенденция этого настолько ясна, что нет необходимости долго останавливаться на этом вопросе.
“Вот, Господь восседит на облаке легком и грядет в Египет”. Таким образом пророк Исаия смело и со всей полнотой духовной истины заявляет о неминуемом ниспровержении этого великого царства такого предусмотрительного древнего мира и унижающего достоинство идолопоклонства и о прекращении изобилия природных богатств. Что поможет хваленым бастионам египтян и их водяным преградам, если Бог, который “восседит на облаке легком”, обрекает Египет на унижение и разрушение? Уж лучше бы они бездействовали, чем взывали к своим лжебогам, ибо их идолы потрясутся от лица его, а сердце Египта растает в окружении его. Разделение своих и гражданская война (ст. 2) прибавятся к сокрушительным нападениям извне, и это падение завершится тем, что уже потерявшие рассудок и обезумевшие от отчаяния египтяне, когда национальный дух их изнеможет, обратятся за помощью к своим древним источникам суеверия и колдовства, за что Бог предаст их в руки жестоких властителей и свирепого царя (ст. 1-4).
Но рука Бога падет не только на оборонительные сооружения этой страны, но и на внутренние основы ее существования, истребив все, чем они гордились и на что надеялись. Разве это не тот же “большой крокодил” у Иезекиля, который, лежа среди своих рек, говорит: “Моя река, и я создал ее для себя”? Несомненно, это именно тот, о котором предсказывает здесь Исаия: “И истощатся воды в море и река иссякнет и высохнет; и оскудеют реки, и каналы Египетские обмелеют и высохнут; камыш и тростник завянут. Поля при реке, по берегам реки, и все, посеянное при реке, засохнет, развеется и исчезнет. И восплачут рыбаки, и возрыдают все, бросающие уду в реку, и ставящие сети в воде впадут в уныние; и будут в смущении обрабатывающие лен и ткачи белых полотен; и будут сокрушены сети, и все, которые содержат садки для живой рыбы, упадут в духе” (ст. 5-10).
Далее, в стихе 11, пророк продолжает высмеивать высокомерие Египта в том, чем тот более всего гордился, - в самообмане - и за что почитался людьми. Ибо кто не наслышан о мудрости египтян? Кто не знает о том, что они преуспели в науках и были довольно цивилизованными, в то время как другие страны запада еще не выбрались из присущего им состояния дикости и природного варварства? “Так! обезумели князья Цоанские; совет мудрых советников фараоновых стал бессмысленным. Как скажете вы фараону: “я сын мудрецов, сын царей древних?” Где они? где твои мудрецы [вот пронизывающий душу вызов пророка]? пусть они теперь скажут тебе; пусть узнают, что Господь Саваоф определил о Египте”.
Увы! Многие и теперь полагаются на те же самые плотские средства безопасности. Как много людей и в наши дни, подобно мудрым советникам Египта, попадают в ловушки собственного лукавства, слишком умудренного, чтобы обратить внимание на истинные и суровые слова божественного пророчества, но не слишком мудрого, чтобы оградить себя от глупых предрассудков или от еще более безрассудного скептицизма! Разве не является аксиомой в среде мудрецов христианского мира считать, что пророчество невозможно познать до тех пор, пока предрекаемое событие не будет истолковано? Осмелюсь утверждать, невозможно изобрести более бессмысленного понятия, столь противоречащего Слову Бога, и это не верующие Ветхого Завета, но протесты против греховного заблуждения, ибо ни один человек не был оправдан, который не взирал в грядущее, доверяя свою душу и дух всему тому, что пока еще должно было скрываться в недрах будущего, вверяя себя грядущему семени женщины, Мессии. А разве сторонники Нового Завета, призванные Богом, должны быть менее доверчивыми, менее осознающими грядущее, если им светит несравненно больший свет откровения? И это мы, кому Бог уже открыл через Духа то, о чем самые смышленые из древних вынуждены были говорить: “Не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку ”? Но даже из разумных соображений, которыми некоторые привыкли так похваляться, что еще может более противоречить этому, если Бог бесспорно дал своему народу пророческое откровение? Неужели это одно из всего Писания должно находиться под человеческим запретом? Даже если это вызвано личным опасением человека, пагубное безрассудство подобного скептицизма очевидно, ибо главной темой данного пророчества является приближение дня Господа, а Он будет судить и накажет всякую гордыню, безверие и идолопоклонство и мятеж против Бога, что имело место тогда на земле, и особенно в христианском мире; и будет слишком поздно для людей, еще не поверивших, ждать события, которое докажет истинность этих пророчеств, когда на них самих придет погибель. Короче говоря, с любой точки зрения, этот принцип настолько же неверен, насколько и опасен. Он действительно равносилен отрицанию непосредственной пользы пророчества, какой бы она ни была, ибо это мешает услышать предупреждение пророка до тех пор, пока его голос полностью не переменится. Свершившееся пророчество станет уж скорее историей, чем пророчеством, немаловажное значение которого заключается в том, чтобы заставить замолчать врагов Бога, но это уже не пророчество, увещевающее и ободряющее его народ.
Но вернемся к пророчеству. “Обезумели князья Цоанские [Цоан - древний царский город Египта, названный у языческих писателей Танисом]; обманулись князья Мемфисские, и совратил Египет с пути главы племен его. Господь послал в него дух опьянения; и они ввели Египет в заблуждение во всех делах его, подобно тому, как пьяный бродит по блевотине своей. И не будет в Египте такого дела, которое совершить умели бы голова и хвост, пальма и трость”. Бог намеренно привел их в замешательство, чтобы они не смогли продолжать свою политику.
Итак, я не склонен отрицать степень осуществления этого во времена Исаии. Однако пусть это не исключает полного исполнения, которое еще возымеет место в грядущем. Этот живой и емкий стиль, который мы здесь наблюдаем, типичен для Исаии, как и для остальных пророков. Тогда было достаточно исполнено для поддержки верующих, но это было не более чем свидетельство того полного и истинного возмездия, какое Бог еще воздаст, чтобы прославить сказанное им и Господа Иисуса, когда Он явится в славе и установит в этом мире свое царство (Откр. 11). “В тот день Египтяне будут подобны женщинам, и вострепещут и убоятся руки Господа Саваофа, которую Он поднимет на них. Земля Иудина сделается ужасом для Египта; кто вспомнит о ней, тот затрепещет от определения Господа Саваофа, которое Он поставил о нем”. Египет должен будет сыграть свою роль в тех огромных потрясениях, которые будут предшествовать явлению Господа; и на это обращает внимание рассматриваемая нами глава, с которой можно сравнить Дан. 11, 40-43. С этой земли Он соберет изгнанников Израиля (Ис. 11), и в процессе этого, как мы знаем, Бог иссушит залив египетского моря и в сильном ветре прострет свою руку на реку и разобьет ее на семь ручьев.
Но суд обернется милостью, и в то самое время, когда египтяне будут подобны женщинам, вострепетав и убоявшись движения руки Бога, и когда само упоминание о земле Иуды сделается ужасом для Египта; в “тот день пять городов в земле Египетской будут говорить языком ханаанским и клясться Господом Саваофом; один назовется городом солнца. В тот день жертвенник Господу будет посреди земли Египетской, и памятник Господу - у пределов ее. И будет он знамением и свидетельством о Господе Саваофе в земле Египетской, потому что они воззовут к Господу по причине притеснителей, и Он пошлет им спасителя и заступника, и избавит их. И Господь явит Себя в Египте; и Египтяне в тот день познают Господа и принесут жертвы и дары, и дадут обеты Господу, и исполнят. И поразит Господь Египет; поразит и исцелит; они обратятся к Господу, и Он услышит их, и исцелит их”. Таким образом, Бог, несомненно, спасет и восстановит Египет.
Все попытки толкователей объяснить эти стихи столь же многочисленны, сколь и тщетны, и они по справедливости обречены на погружение во тьму, ибо не замечают связи этого пророчества с Христом, а вместе с ним славы его народа Израиля, если они презирают его теперь. Ориген, Евсевий и другие толкуют это как бегство Иисуса в Египет (Матф. 2) и низвержение идолопоклонства, а также как распространение христианства; Джером наряду с этим включает сюда намек на разрушение и опустошение Египта Навуходоносором. Современные толкователи этих стихов разделяют в сущности мнение Джерома, толкуя их частично с точки зрения истории, касаясь разрушений и бедствий, причиненных вторжением Сеннахирима, Навуходоносора, Псамметиха или римлян, частично мистифицируя их, приписывая этому триумфальное распространение евангелия в прошлом, настоящем и будущем. Эти рассуждения не требуют опровержения: формулировать их таким образом - значит, в значительной степени выносить им приговор. То, что на самом деле в этих стихах подразумеваются грядущие катаклизмы на земле, еще в большей степени подтверждается благословенными указаниями в заключительных стихах главы: “В тот день из Египта в Ассирию будет большая дорога, и будет приходить Ассур в Египет, и Египтяне - в Ассирию; и Египтяне вместе с Ассириянами будут служить Господу. В тот день Израиль будет третьим с Египтом и Ассириею; благословение будет посреди земли, которую благословит Господь Саваоф, говоря: благословен народ Мой - Египтяне, и дело рук Моих - Ассирияне, и наследие Мое - Израиль”. Это не небесное зрелище, но земное. Оно не передает настоящее состояние собрания, где не существует иудеев или язычников как таковых, а во всем и все есть Христос; здесь показано будущее благословение всех народов. Это не то домостроение, при котором плевелы смешаны с пшеницей, но грядущий век, когда все распри и всякое злословие будут уничтожены и когда великий царь будет править по справедливости. И тот народ, что так гордился своей природной мудростью, что прежде так притеснял и заманивал в ловушку израильтян, будет унижен и повергнут в прах, и, поверженный в прах, воззовет к Богу Израиля, и Он пошлет им могучего спасителя, и они познают его и будут поклоняться ему, приняв того, который поразит их, но потом исцелит и избавит их. Ибо от восхода солнца и до его захода имя Господа будет великим среди язычников, и в каждом месте будут курить благовония в его честь и приносить жертвы очищения, ибо имя его будет велико среди язычников. Поэтому не стоит удивляться тому, что жертвенник Господу будет воздвигнут посреди египетской земли и памятник - у ее пределов, как знамение и свидетельство о Господе Саваофе в египетской земле.
А что же ждет более позднего притеснителя Израиля? Есть ли у Господа еще одно благословение для чужеземного врага? Уготовил ли Он благословение и для Ассирии? Да, и для Ассирии тоже. И надменному северному и восточному сопернику будет даровано щедрое благословение. “В тот день из Египта в Ассирию будет большая дорога...” Прежняя ревность и враждебность исчезнут раз и навсегда; обоюдная близость, взаимная любовь и щедрое доверие укрепят союз, основанный на истинном познании Господа. “И будет приходить Ассур в Египет, и Египтяне - в Ассирию; и Египтяне вместе с Ассириянами будут служить Господу”. Счастливые, хотя никто не будет тогда презираем и несчастен! “В тот день Израиль будет третьим с Египтом и Ассириею”. То есть Израиль будет одним из трех, которым будет оказано особое предпочтение в тысячелетнем царстве, ибо Господь действительно благословит их, говоря: “Благословен народ Мой - Египтяне, и дело рук Моих - Ассирияне, и наследие Мое - Израиль”. Таким образом, вновь обнаруживается и подтверждается благословение, данное Богом Аврааму: “И Я произведу от тебя великий народ, и благословлю тебя, и возвеличу имя твое, и будешь ты в благословение; Я благословлю благословляющих тебя, и злословящих тебя прокляну; и благословятся в тебе все племена земные”. Но даже здесь, как мне кажется, утверждается надлежащее положение Израиля, а положение остальных народов замечательным образом определяется мудростью Бога, как бы велика ни была его милость ко всем остальным, ибо Израиль носит славное звание наследия, в то время как египтяне призваны, а ассирияне созданы им для прославления.

### Исаия 20

Из главы 20 мы узнаем, что Ассирия отомстила Египту (вместе с Эфиопией) и увела к себе в плен жителей этих стран в посрамление им. История, я уверен, умалчивает об этом, но не умалчивает пророчество, которое предрекает, что египетской земле не спастись от северного царя, или последнего Ассура, во времена, которые наступят в конце.

### Исаия 21

В первой из этих двух глав, сравнительно небольшой, дается три приговора суда: над Вавилоном (ст. 1-10), над Думой (ст. 11, 12) и над Аравией (ст. 13-17).
“Пророчество о пустыне приморской. - Как бури на юге носятся, идет он от пустыни, из земли страшной. Грозное видение показано мне: грабитель грабит, опустошитель опустошает; восходи, Елам, осаждай, Мид! всем стенаниям я положу конец”. Как мне кажется, здесь, несомненно, упомянута великая халдейская столица: на это, во-первых, указывает повеление мидянам и персам восходить и осаждать; и отсюда происходит еще более красноречивое повествование о внезапном разрушении в стихах 3-5, которое обратило ночь пирушки в агонию ужаса и смерти для беспутного царя и его придворных. “От этого чресла мои трясутся; муки схватили меня, как муки рождающей. Я взволнован от того, что слышу; я смущен от того, что вижу. Сердце мое трепещет; дрожь бьет меня; отрадная ночь моя превратилась в ужас для меня. Приготовляют стол, расстилают покрывала, - едят, пьют”. “Вставайте князья, мажьте щиты!..” Девятый стих завершает это доказательство и ясно говорит о падении Вавилона как о преднамеренной цели. Пророк персонифицирует этот город или его людей.
Тем не менее следует отметить кое-что во фразе, которая используется для характеристики обреченной владычицы этого мира, особенно потому, что есть явная связь между этим загадочным выражением “пророчество о пустыне приморской” и выражением, характеризующим Иерусалим, “пророчество о долине видения”, которое встречается в начале главы 22. Поскольку возвышение и слава первой языческой империи являлись следствием божественного содействия свыше, которое было вызвано неисправимым идолопоклонством Иуды и Иерусалима, то наказание Вавилона ознаменовало эпоху освобождения остатка иудеев, символизирующую окончательную расправу Бога над последней державой, которая началась с золотой головы великого истукана. Существует, таким образом, взаимосвязь между этими двумя городами - Иерусалимом и Вавилоном - историческая или символическая, и последний из двух обозначен выражением “пустыня приморская”, а предыдущий - выражением “долина видения”. Иеремия в своем видении созерцает море, устремившееся на Вавилон (Иер. 51, 42), так что покрывает город множеством волн. И в самом деле, нам известно, в какую пустыню превратилось это средоточие человеческой гордыни, и таким он известен и по сей день.
В стихах 6-10 указано на двойное предводительство в грядущем нашествии и на две национальности воинов, которые совершат его. Сторож в этом видении удостоверяет свою бдительность и докладывает о том, что увидел; затем следует важное известие о падении Вавилона, а пророк Исаия окончательно подтверждает истину, провозглашенную этим сторожем.
Далее следует “пророчество о Думе” (ст. 11, 12), которое, похоже, связано с Едомом, если не имеет к нему прямого отношения. “Кричат мне с Сеира: сторож! сколько ночи? сторож! сколько ночи? Сторож отвечает: приближается утро, но еще ночь. Если вы настоятельно спрашиваете, то обратитесь и приходите”. Крик жителя Едома - это крик презрения и самоуверенности. Короткий ответ на него преисполнен серьезными увещеваниями. Пусть не слишком надеются на ясное утро, ибо еще не прошла темная и опасная ночь. И тем не менее еще была открыта дверь для того, чтобы войти в нее к покаянию. Так пусть же они войдут снова.
Что же касается “пророчества об Аравии”, то здесь не требуется много замечаний. Заметим лишь, что леса Аравии больше не могли быть надежной защитой от бури, как и скальные укрепления Едома. Речь идет не только о странствующих деданских караванах, вынужденных искать сочувствия и помощи у живущих в фемайской земле, но и о близком (не более чем через год) опустошении могущественных и храбрых сынов Кидара.

### Исаия 22

Глава 22 представляет собой пророчество, полностью направленное против Иерусалима. В день пророка, возможно, и могло быть какое-то предвидение, но оно было частичным. Так уж вышло, что Витринга сумел только внешне восполнить пробел истории, объединив вторжение в Иерусалим ассирийцев под предводительством Сеннахирима и нашествие халдеев под предводительством Навуходоносора, и даже это он сделал путем значительного изменения порядка событий, поместив передвижение халдеев в стихи 1-5 (ср. 4 Цар. 25, 4. 5) и передвижение ассирийцев в последующий отрывок (чему соответствует 2 Пар. 32, 2-5). Допустим, что это основное значение, тогда оно дает основание предполагать, что эта глава, как и последняя и все предыдущие, указывает на великий день, когда придет судный час народов, придет утром, и будет судим каждый, и откроются тайны каждой души, и будут осуждены. Кажется странным, что верующие должны удовлетвориться такой малой платой от того, кто платит до последнего гроша. Душа, считающая иллюзией ожидание точного исполнения этих пророчеств как в целом, так и во всех подробностях, кроме тех, что явно ограничены определенным временем, являет либо невежество, либо скептицизм, или то и другое вместе, что встречается довольно часто.
В первых стихах говорится об этом городе. Он показан уже не шумным и ликующим, но объятым глубоким беспокойством и смертельным страхом; погибшие пали не в битве, но были убиты в постыдной резне. Все вожди Иерусалима бежали вместе и были пойманы и связаны, и пророку не оставалось ничего, как только горько рыдать, ибо тревога и растерянность исходили не от суматохи, но от Бога, Господа Саваофа.
Стихи в середине главы обнажают явное тщеславие и непростительный грех народа Бога, который за человеческими заботами не пожелал заметить того, кто судил и наказывал их. Единственно, что они обязаны были делать в такой час, это подчиниться его воле и принять наказание, какое Он соблаговолил наложить, но в уверенности, что милосердие восторжествует над судом и что в конце концов целью Бога является последующее сострадание и нежная милость. Но жители Иерусалима не явили покорности Богу, не признали его и его путей. “И снимают покров с Иудеи; и ты в тот день обращаешь взор на запас оружия в доме кедровом. Но вы видите, что много проломов в стене города Давидова, и собираете воды в нижнем пруде; и отмечаете домы в Иерусалиме, и разрушаете домы, чтобы укрепить стену; и устрояете между двумя стенами хранилище для вод старого пруда. А на Того, Кто это делает, не взираете, и не смотрите на Того, Кто издавна определил это. И Господь, Господь Саваоф, призывает вас в этот день плакать и сетовать, и остричь волоса и препоясаться вретищем. Но вот, веселье и радость! Убивают волов, и режут овец; едят мясо, и пьют вино: “будем есть и пить, ибо завтра умрем!” И открыл мне в уши Господь Саваоф: не будет прощено вам это нечестие, доколе не умрете, сказал Господь, Господь Саваоф”. Единственным стремлением этих людей было спастись, прибегнув к хитрости, но это роковой путь для народа Бога, который быстро ведет к открытому и беспринципному саддукейству.
В заключительной части данной главы мы узнаем об отстранении недостойного Севны, который добился должности начальника дворца, а затем проник на престол, который жил только для себя и стремился даже после своей смерти не меньше как увековечить свое имя и снискать славу (ст. 15-19), после чего раб Бога Елиаким был призван взять бразды правления в свои руки и стать отцом для жителей Иерусалима и дома Иуды. И Бог возложит ключ дома Давида на его рамена и наделит его надлежащей властью. Мы не можем не узнать в этом человеке прообраз Христа, ниспровергающего антихриста, и сам факт прошлых исторических событий сведенных вместе, не указывающих на время, как мы видим, но вводящих деятелей, которые сами по себе не являются высочайшими личностями, но о них говорится в тех выражениях, явно указывающих на силу и власть, которые наступят после ухода этих высочайших особ, - все это подготавливает нас к великим событиям последнего дня на святой земле, будучи исполнением пророчеств, представленных нам здесь.

### Исаия 23

И вот перед нами последний из судов, вершимых над отдельными землями, - “пророчество о Тире”. Этот город является олицетворением торгового величия мира. Он процветал, богател, стал развращен и самоуверен, но был взят и разрушен после длительной осады Навуходоносором. Этот исторический факт о разрушении Тира подтверждается не только здесь, но и у Иезекииля в главах 26 - 28. Тир с его жителями был центром оживленной торговли в древнем мире, рынком всевозможных товаров и предметов роскоши того времени, а посредниками его, связующим звеном между западом и востоком были корабли Фарсиса. Поэтому разрушение Тира не могло не сказаться болезненно на всех жителях земли, и скорее всего потому, что соперников в торговых делах тогда было меньше, чем сейчас. И все же разве в наши дни крушение великого и знающего себе цену центра современной торговли не сказалось бы на всех жителях нашей земли? Из других отрывков нам известно, что осада Тира затянулась на совершенно необычный срок, на тринадцать лет, и, действительно, нам, нет необходимости искать дальше пророческой летописи (Иез. 29) {Глава 9 книги пророка Захарии, как мне кажется, указывает на вождя Македонии, который так жестоко отомстил побежденным городам Финикии и Палестины. Это по крайней мере является историческим фактом, ибо Святой Дух там, как и везде, имеет в виду заключительные битвы пред лицом Его и будущие победы под предводительством Мессии}, чтобы узнать о том, какой тяжелейшей задачей было для халдеев завоевать этот город; но тем гораздо более сильными были духовные последствия этого падения. Поэтому Тир и Сидон вошли в поговорку и стали чрезвычайно выразительным предостережением о божественном суде, какое только можно понять из указаний нашего Господа.
“Рыдайте, корабли Фарсиса; ибо он разрушен; нет домов, и некому входить в домы. Так им возвещено из земли Киттийской” (ст. 1). По-видимому, нет необходимости отступать от обычного значения слова “Киттим”, как в этом стихе, так и в двенадцатом, под которым ученый Бохарт понимает китийцев или вавилонян, и смысл здесь заключается в том, что именно из киттийской земли придет сюда их плен. Нет никакой необходимости относить к Киттиму данное пророчество об этом новом разграблении или приписывать разорение островного Тира Александру Великому, как это делают Лютер и другие. Пророк Исаия называет широко известные корабли Фарсиса в первый раз и впоследствии, чтобы воспеть погребальную песнь по разоренному торговому центру, где они торговали, и намекает на то, что, хотя и не осталось дома, чтобы принять их, и гавани, куда могли бы войти их корабли, скорбная весть разнесется далеко на запад. “Умолкните, обитатели острова, который наполняли купцы Сидонские, плавающие по морю. По великим водам привозились в него семена Сихора, жатва большой реки, и был он торжищем народов” (ст. 2, 3). Какая перемена! Там, где когда-то толпилась масса соседствующего с Тиром народа, где торговали купцы Сидона, где собирались сокровища богатеющего Нила, - там поселилось безмолвие! Теперь “торжище народов” пришло в запустение. “Устыдись, Сидон; ибо вот что говорит море, крепость морская: как бы ни мучилась я родами и ни рождала, и ни воспитывала юношей, ни возращала девиц” (ст. 4). Сидон был слишком прочно связан, слишком тесно переплетен в делах с Тиром, а потому не мог все это не чувствовать и не страдать; и поскольку Тир всегда был его гордостью, то теперь его падение омрачало жизнь соседствующих с ним, поэтому даже само море представляет собой весьма смелый, но удачный образ, побуждающий оплакивать запустение и разорение Тира. Кому будет теперь принадлежать его родословие, если Тира больше нет? “Когда весть дойдет до Египтян, содрогнутся они, услышав о Тире” (ст. 5). Жители Сидона, хотя и процветающие непосредственно за счет Египта, более чем все другие иноземные народы были опечалены разрушением Тира, скорее всего, потому, что лишились огромного источника богатства на юге. Стихи 6, 7 представляют собой прямое обращение к самим жителям Тира, в котором с насмешкой говорится об их высокомерных торговцах и той перемене, которая уготовлена им как справедливое возмездие за их дела: “Переселяйтесь в Фарсис, рыдайте, обитатели острова! Это ли ваш ликующий город, которого начало от дней древних? Ноги его несут его скитаться в стране далекой”. Хотя это совсем и не привлекает корабли Фарсиса, они вынуждены переселяться и оплакивать там самих себя, они, эти жители опоясанной морями земли, чей город весело ликовал и, хотя не был таким же древним, как Сидон, преуспел гораздо больше его и достиг больших высот! Да, они должны переселиться, двигаясь с трудом, с печалью и болью в поисках хоть какого-нибудь убежища на чужой земле.
И почему так? Кто сметет и повергнет ниц этот гордый город Финикии? “Кто определил это Тиру, который раздавал венцы, которого купцы были князья, торговцы - знаменитости земли?” (Ст. 8). Ответ следует в стихе 9: “Господь Саваоф определил это, чтобы посрамить надменность всякой славы, чтобы унизить все знаменитости земли”. “Ходи по земле твоей, дочь Фарсиса, как река; нет более препоны. Он простер руку Свою на море, потряс царства; Господь дал повеление о Ханаане разрушить крепости его и сказал: ты не будешь более ликовать, посрамленная девица, дочь Сидона! Вставай, иди в Киттим, но и там не будет тебе покоя” (ст. 10-12). Здесь в полной мере не указаны духовные причины такого бедствия; чтобы узнать их все, мы должны изучить внимательно и других пророков. Здесь же утверждается неприятие Богом человеческой гордыни, его пренебрежение любой уверенностью в земные твердыни. Даже в изгнании жителям Тира не будет покоя. В следующем (13) стихе мы узнаем о том, какие средства Он намерен использовать для этого: “Вот земля Халдеев. Этого народа прежде не было; Ассур положил ему начало из обитателей пустынь. Они ставят башни свои, разрушают чертоги его, превращают его в развалины”. Халдеи, противники древнего Тира, которые с общенациональной точки зрения являлись народом прошлого, по словам пророка Исаии, разорили Тир. Таков, по-видимому, смысл, который подтверждается новым призывом кораблей Фарсиса рыдать и скорбеть в ст. 14.
Но и самих завоевателей найдет отмщение. И падет Вавилон, и по прошествии всех семидесяти лет, когда возвратится остаток Иуды, восстанет и Тир, оживут и его торговые пути, способствующие прибыльной торговле, роскоши, процветанию и духовному развращению народов. “И будет в тот день, забудут Тир на семьдесят лет, в мере дней одного царя. По окончании же семидесяти лет с Тиром будет то же, что поют о блуднице: “возьми цитру, ходи по городу, забытая блудница! Играй складно, пой много песен, чтобы вспомнили о тебе”. И будет, по истечении семидесяти лет, Господь посетит Тир; и он снова начнет получать прибыль свою и будет блудодействовать со всеми царствами земными по всей вселенной” (ст. 15-17). Тем не менее, в последнем стихе содержится намек на то, что даже эта пророческая картина, хотя в большей степени и осуществилась в прошлом, не лишена и своей светлой стороны, связанной с днем радости для всей земли. “Но торговля его и прибыль его будут посвящаемы Господу; не будут заперты и уложены в кладовые [как это было в прежние времена, когда отсутствие совести и алчность диктовали способы и цели этой торговли], ибо к живущим пред лицем Господа будет переходить прибыль от торговли его, чтобы они ели до сытости и имели одежду прочную”. Дочь Тира с дарами будет там, когда возжелает царь красоты своей земной невесты (Пс. 45, 11. 12).

### Исаия 24

Теперь Исаия пускается в рассуждения на более широкую тему. До настоящего момента мы рассматривали десять “пророчеств”, касающихся народов от Вавилона до Тира; не избежит этого и Иерусалим, будучи вовлечен в эти суды, которые начнутся с событий местного значения и распространятся до “кончины века”, когда Бог низвергнет мятежную гордыню земли. В настоящей главе Исаия расширяет сцену событий, ставя в центр землю и народ Израиля, так, чтобы показать на великий белый престол, перед которым предстанут грешные мертвые и будут судимы в день всеобщего воздаяния от Бога, “день Господень”, в его неограниченном, завершающем значении, причем все предшествующие кары, например, обрушившиеся на Вавилон или Египет, являлись всего лишь тенью и залогом.
“Вот, Господь опустошает землю и делает ее бесплодною; изменяет вид ее и рассевает живущих на ней. И что будет с народом, то и со священником; что со слугою, то и с господином его; что со служанкою, то и с госпожею ее; что с покупающим, то и с продающим; что с заемщиком, то и с заимодавцем; что с ростовщиком, то и с дающим в рост”. Здесь, очевидно, нет никаких исключений. В то время как в стихе 1 показана опустошенная земля, приведенная в смятение и поверженная силой божественного наказания, в стихе 2 указано на беспощадную расправу со всеми слоями населения. “Земля опустошена вконец и совершенно разграблена, ибо Господь изрек слово сие”. Если нелегкое дело - отнести такие выразительные и всеобъемлющие строки ко дню Антиоха Епифана, как полагают некоторые, то еще в меньшей степени можно обойти стих 4. “Сетует, уныла земля; поникла, уныла вселенная; поникли возвышавшиеся над народом земли”. Как заботливо Дух Бога предостерегает от слишком распространенного источника неверия - от предположения о том, будто охваченный страстью провидец склонен преувеличивать события: “Ибо Господь изрек слово сие” (ст. 3)!
Далее нам открывается духовное основание суда Бога и такого сурового его исполнения: “И земля осквернена под живущими на ней; ибо они преступили законы, изменили устав, нарушили вечный завет. За то проклятие поедает землю, и несут наказание живущие на ней, за то сожжены обитатели земли, и немного осталось людей”. Это не просто предопределение суда, но самое широкое и божественное наказание, о котором Бог не раз говорил с самого начала. И Енох, принадлежавший к седьмому поколению от Адама, также пророчил это наказание. Удар, которым так часто угрожали, который так долго откладывался, наконец обрушится на народ, как намекает здесь Исаия, а позже еще и Иуда.
“Плачет сок грозда; болит виноградная лоза; воздыхают все веселившиеся сердцем. Прекратилось веселье с тимпанами; умолк шум веселящихся; затихли звуки гуслей; уже не пьют вина с песнями; горька сикера для пьющих ее. Разрушен опустевший город, все домы заперты, нельзя войти. Плачут о вине на улицах; помрачилась всякая радость; изгнано всякое веселие земли. В городе осталось запустение, и ворота развалились” (ст. 7-12). Такова картина постигшего народ горя во всей ее завершенности. Запустение охватило одинаково город и всю страну. Тем не менее Бог, как всегда, сохраняет остаток. “А посреди земли, между народами, будет то же, что бывает при обивании маслин, при обирании винограда, когда кончена уборка. Они возвысят голос свой, восторжествуют в величии Господа, громко будут восклицать с моря. Итак славьте Господа на востоке, на островах морских - имя Господа, Бога Израилева” (ст. 13-15). Здесь, несомненно, говорится о праведных Израиля, которые обратят на себя внимание, когда суд Бога будет косить их надменных притеснителей.
Тем не менее стих 16 имеет целью показать, как глубоко пророк Исаия, предсказывающий появление благочестивых душ в тот день, сожалеет о подавленном состоянии остатка благочестивых иудеев и страшном моральном разложении и испорченности большинства израильтян. “От края земли мы слышим песнь: “Слава Праведному!” И сказал я: беда мне, беда мне! увы мне! злодеи злодействуют, и злодействуют злодеи злодейски. Ужас и яма и петля для тебя, житель земли! Тогда побежавший от крика ужаса упадет в яму; и кто выйдет из ямы, попадет в петлю; ибо окна с небесной высоты растворятся, и основания земли потрясутся. Земля сокрушается, земля распадается, земля сильно потрясена; шатается земля, как пьяный, и качается, как колыбель, и беззаконие ее тяготеет на ней; она упадет, и уже не встанет. И будет в тот день: посетит Господь воинство выспреннее на высоте и царей земных на земле. И будут собраны вместе, как узники, в ров, и будут заключены в темницу, и после многих дней будут наказаны. И покраснеет луна, и устыдится солнце, когда Господь Саваоф воцарится на горе Сионе и в Иерусалиме, и пред старейшинами его будет слава”.
Вся эта глава, но в особенности заключительный ее раздел (ст. 21-23), со всей очевидностью доказывает неизбежные затруднения, с которыми сталкиваются все те, кто путает земное с небесным, не желая видеть участь, уготовленную для израильтян в последний день, когда все население земли предстанет перед судом Бога. Писатели раннего периода, например, Феодорит, признают скрытые цели этого пророчества, в какой бы степени они ни считали его осуществившимся в прошлом: “Эта речь содержит двойное пророчество, ибо указывает на то, что уже происходило в разные времена в среде врагов, и на то, что произойдет в конце этого века”. Но сразу же вслед за этим он делает исключительно нелепое замечание о том, что во втором стихе описаны события, которые действительно возымеют место после воскресения. О суде живых не говорится ни слова. Действительно, здесь ни слова не сказано о воскреснувших мертвых или о душах, которым предстоит ответить за свои поступки, но неоднократно и выразительно упоминается о земных бедствиях и о том, что этот мир будет разрушен и впадет в уныние, когда Бог прострет свою могущественную руку над ними. Язык пророчества, несомненно, чрезвычайно выразителен, то здесь, то там указывая на повсеместное опустошение, что достаточно характерно для стиля пророчества там, где речь идет об изменении, возвещаемом в тысячелетнем царстве, там всегда в более или менее скрытой форме следует намек на полное исчезновение небес и земли, которые существуют сейчас, и наступление состояния вечности. Но заключительные стихи данной главы дают понять, что главная цель Духа Бога здесь - изобразить ту огромную и всеобщую катастрофу, которая приведет к временам обновления Израиля и всей земли и о которой Бог говорит через своих святых пророков со времен начала мира.
Настолько, однако, глубоко и всеохватывающе наказание Бога, что даже воинства ангелов и самые гордые властелины на земле не избегнут его. “И будет в тот день: посетит Господь воинство выспреннее на высоте [а не то, что сейчас пребывает на высоте] и царей земных на земле”. Эти злые духи и эти собравшиеся люди бесславили Бога, пытались уничтожить всякое милосердие почти в самом его источнике. Но придет время, и эти ангелы будут также наказаны, как и живые люди; их ждет наказание пострашнее потопа. И власть небес потрясется, как и власть земли. Но далеко еще то время, когда само время исчезнет в вечности, “и покраснеет луна, и устыдится солнце, когда Господь Саваоф воцарится на горе Сионе и в Иерусалиме, и пред старейшинами его будет слава”. Это день, о котором пророк Захария говорил (гл. 14) спустя много лет после возвращения из плена, день, когда Господь будет царствовать над всей землей; “в тот день будет Господь един, и имя Его едино. Вся эта земля будет, как равнина, от Гаваона до Реммона, на юг от Иерусалима, который высоко будет стоять на своем месте и населится от ворот Вениаминовых до места первых ворот, до угловых ворот, и от башни Анамеила до царских точил”. Можно ли найти еще более точные выражения для того, чтобы исключить мистическое толкование, или более подходящие для того, чтобы укрепить надежды израильтян, основанные на живом камне, о который они все еще спотыкаются?!

### Исаия 25

Отношение главы 24 к концу века полностью подтверждается тем, что говорится в последующей, 25-ой, главе, где пророк Исаия олицетворяет собой народ, чьи сердца и души возносятся к Богу в восхвалении его имени. Они прославляют Бога за то, что Он совершил дивное, и признают, что Он предопределил древние истины: “Господи! Ты Бог мой; превознесу Тебя, восхвалю имя Твое, ибо Ты совершил дивное; предопределения древние истинны, аминь. Ты превратил город в груду камней, твердую крепость в развалины; чертогов иноплеменников уже не стало в городе; вовек не будет он восстановлен. Посему будут прославлять Тебя народы сильные; города страшных племен будут бояться Тебя, ибо Ты был убежищем бедного, убежищем нищего в тесное для него время, защитою от бури, тенью от зноя; ибо гневное дыхание тиранов было подобно буре против стены. Как зной в месте безводном, Ты укротил буйство врагов; как зной тенью облака, подавлено ликование притеснителей” (ст. 1-5). Это исполнение его приговора оказывает воздействие на сильных и их город. В этой главе речь идет явно о том, что Бог судит и наказывает жителей земли, подобно тому, как в предыдущей, несомненно, имелось в виду его наказание небес и земли. Состояние вечности еще не принимается во внимание. С другой стороны, нет основания полагать, что это имеет отношение к настоящему. Речь идет о новом состоянии вещей, пока не существующем, ибо если и есть место на земле, где Бог менее всего имеет признаки власти, так это в том самом Иерусалиме и на горе Сион. Избранная земля Израиля находится во власти турков {Прим. ред.: это относится к XIX веку}; она принадлежала им на протяжении столетий, а до этого являлась предметом спора царей земли и в равной мере последователей Магомета; она еще долго останется полем сражений между востоком и западом, и вплоть до настоящего времени Бог допускает, чтобы приверженцы Мекки одерживали там победу. Даже со времени распятия Господа Бог больше не утверждает славу своего Сына на горе Сион. Сын Бога был отвергнут и умер на кресте. С тех пор всякая связь с этим миром нарушена, всякая связь с иудеями обрывается, и никто из людей никогда не видел больше Господа славы, за исключением верующих.
Прежде этот мир мог свидетельствовать о нем, его могли видеть не только ангелы, но и люди. Когда же человек отверг его, всякое подтверждение подобного рода в мире прекратилось. После своего воскресения Он уже не был виден глазами неверующих, и только избранным свидетелям было доступно созерцать его. Восшедший вскоре после этого на небеса, Он теперь восседает одесную Бога, и оттуда Он явится, чтобы судить живых и мертвых. Великим заблуждением является смешивание суда над живыми с судом над мертвыми. Писание показывает, что существует длительный и весьма характерный промежуток, который отделяет один суд от другого. Действительно, в определенном смысле осуждение живых может продолжаться в течение целого тысячелетия. Приговор этого суда будет приведен в исполнение прежде, чем Господь начнет царствовать, а по окончании его царства последует суд над мертвыми.
В то время, когда вопрос о суде над мертвыми остается совершенно ясным, когда ясна божественная истина о том, что возымеет место воскресение как праведных, так и неправедных, другая истина еще не в такой степени осознана всеми. Речь идет о том, что Господь истины собирается вновь посетить этот мир, чтобы пресечь все человеческие дела и приступить к суду над грешными людьми, но это пока еще суд не над мертвыми, ибо он наступит позже. Прежде, чем состоится суд над мертвыми, будут судимы живые - все, от самых высокопоставленных до самых униженных. На это наш Господь указывает, когда предупреждает своих учеников о грядущих днях. Так, в главах 24 и 25 евангелия по Матфею и в главах 17 и 21 евангелия по Луке (за исключением части последней главы) подразумеваются именно это время и эти обстоятельства. В отдельных отрывках Писания говорится только о суде над мертвыми; в других же открывается участь святых, воскресших для того, чтобы разделить с Христом его небесную славу, и повествуется о том, как мертвых будут судить по их делам. Верующий спасется благодаря великому искупительному делу Христа, тот же, кого будут судить по его делам, потерян навсегда. Если и будет судить Бог, то Он сделает это согласно своей справедливости и беря за образец не меньше, чем личность Христа. Мы должны быть так же чисты пред Богом, как его Сын, только тогда мы будем соответствовать общению с ним. Теперь все обращено к тому, что Иисус был предан, чтобы выявить наши преступления, и воскрес вновь, чтобы оправдать нас, а не судить. Как оценивает Бог дело, которое свершил Иисус? Является ли оно только частичным спасением, или спасением для верующих? Если бы это не было залогом полного спасения грешников, более того, худших из тех, кто верит, тогда Бог не предложил бы нам это, тогда это не было бы надлежащим и справедливым ответом на распятие Христа. Спасение, принесенное Христом, дает нам утешение. Это надежное спасение, оно освобождает от всех грехов, оно ставит главных грешников на новую, христианскую основу - царями, священниками и чадами Бога. С этих пор наше дело - доверять и покоряться ему, трудясь ради Христа и с Христом, страдая с ним и ради него, так как мы ждем его возвращения с небес как нашего освободителя, Иисуса, который будет судить своих врагов. Очевидно, что существуют два класса людей, которые воскреснут из мертвых; я не говорю, что они воскреснут одновременно. Ни в одном отрывке не сказано об этом. Сказано лишь, что “наступает время, в которое все, находящиеся в гробах, услышат глас Сына Божия; и изыдут творившие добро в воскресение жизни, а делавшие зло - в воскресение осуждения {“Проклятие” [именно такое слово употреблено в авторизованной английской Библии вместо слова “осуждение” - прим. ред.], хотя и через действие суда, не составляет смысл данного выражения. Это пример людей, слишком преувеличивающих одно слово и в результате умаляющих смысл всего отрывка}”. Все это совершенно верно, но ни слова не сказано об их выходе из могил в одно и то же время. Другие отрывки Писания показывают, что эти два воскресения, описанные здесь как отличные друг от друга своими результатами, не должны совпадать во времени. Следовательно, в то время как то и другое можно назвать воскресением мертвых, только воскресение праведников можно назвать и называют воскресением из мертвых, остальные же все еще остаются в своих могилах. Из главы 20 книги Откровение мы видим, что по меньшей мере целое тысячелетие пройдет между воскресением праведных и воскресением неправедных. Тот, кто читает Откровение без предубеждения, не может не понять, что праведные мертвые воскреснут первыми, чтобы царствовать со Христом, а затем, по окончании земного царствования, воскреснут прочие мертвые и будут судимы каждый сообразно своим делам, и о них в Откр. 20, 15 сказано, что кто не был записан в книге жизни, тот был брошен в огненное озеро. Но нет и намека на тех, кто был записан. Когда Бог судит по делам, то нечего ждать, кроме гибели. Злые дела неправедных изобиловали в книгах, а в книгу жизни не было вписано ни одно из имен.
Это весьма тесно связано с тем, что мы здесь видим. Здесь мы видим Господа, не скрытого в небесах, но являющегося с небес, чтобы царствовать. Он пока не царствует на земле. Лишь праздные созерцатели (встречающиеся, по-видимому, среди ученых) склонны к такому глупому фантазерству. Вы знаете, что если и был период в истории христианства, особенно скрытый от внешнего мира, то это были времена от Константина до Реформации, мрачные времена, как их называли. И все же нет недостатка в ученых людях, утверждающих, что именно это время является эпохой царствования Христа, которая началась в 320-ом году и продолжалась до 1320-го, то есть это было самое тягостное господство тьмы, какое когда-либо наблюдалось в христианском мире! Августин отнес начало этого царства ко времени Христа и распространил его на весь период христианства. Одно было плохо, другое еще хуже, хотя и находило поддержку Гроция. Тот и другой (Августин и Гроций) оказывали огромное влияние в этом мире. Этот великий датчанин, если принять во внимание степень его эрудиции, вероятно, мог бы оказать весьма немалую помощь большинству людей, но когда он касался толкования Слова Бога, то так же терялся, как Петр или Иоанн растерялись бы в том, в чем он сам прекрасно разбирался. Ученые не приносят пользы в божественных делах, за исключением очень трудолюбивых, обладающих способностью правильно разбираться в духовной области, и к тому же смиренных, ибо именно смиренных Бог обещал направить в их рассуждениях. Предположение же о том, что если человек глубоко образован, и к тому же христианин, то он должен правильно толковать Писание, является большим заблуждением.
Так пусть мой читатель, если он еще не знает этого, поищет и увидит, пришло ли время Господу, который сейчас восседает на небесах одесную Бога, покинуть свое место и явиться на землю, чтобы установить свое царство на земле и царствовать в своем избранном граде как в центре своего земного царства. Вы спросите, почему его так притягивает этот город? Ведь он являл грех, и печаль и позор, и соперничество между востоком и западом, и глубочайшее уничижение древнего народа Бога. Но позвольте мне спросить вас: даже на ваш собственный взгляд, где еще есть место на земле, которое бы заключало в себе такие многочисленные связи со всем тем, что так дорого каждому верующему? Туда пришел Господь славы. Там Он умер. Это его город, город великого царя. Почему бы ему тогда не явиться и не взять его себе? Разве не достойно его простить, благословить, освятить и возвеличить Иерусалим перед лицом всего мира, преодолевая зло своим добром? В Писании совершенно ясно указывается на то, что Господь должен явиться в Иерусалим и утвердить его столицей своего земного царства . Я не говорю, что Господь в буквальном смысле поселится на земле, но Он будет царем над ним. Ведь в Писании сказано, что Он встанет своей ногой на Елеонской горе. И ради истины его грядущего царства необходимо лишь подтвердить, что Он придет и поразит землю, и утвердит на ней свое царство , и наполнит землю благословенным действием своей славы. Писание показывает, что Он придет и явит себя, но на какое время, в каком пространстве и как часто за время царствования - этого я не осмелюсь сказать, ибо лично мне не известно, чтобы Писание отвечало на эти вопросы. И поскольку существует предназначенное для этого место, то есть и народ, к которому Он благоволит больше других: Иерусалим и иудеи.
Но что ждет христиан? Разве они соберутся в Иерусалиме вместе, как утверждали древние хилиасты? Надеются ли на это христиане? Такая мысль является невежественной и чудовищной. Христиане даже теперь имеют право на небесное благословение. Оттуда они будут управлять землей. Иудеи, собранные и обращенные, будут находиться в своей обетованной земле и в своем городе, к которому будет постоянно прикован взор Господа, ибо в том и состоит божественная истина, что Он никогда не забирает свой дар обратно и никогда не сожалеет об обещанном. Он мог раскаяться в том, что создал человека, но это не было обещанием; это было просто проявлением его воли. Но если Бог избрал Израиль или свое собрание, Он не раскается ни в чем, хотя и тот и другое являли неверие, ибо Он намерен благословить; Он действительно благословляет; и какие бы ни встретились трудности, Он благословит навсегда. Мы должны быть уверены в том, что Бог осуществит задуманное им. Человек и земля могут меняться, но воля Бога еще должна исполниться. О своих дарах и своем призвании Он не будет сожалеть. Он даровал землю Израиля еще отцам. Он поставил обет сделать их семя благословением. Он соединил своего собственного Сына с Израилем, Сына, явившегося в этот мир во плоти, так что, несмотря на их грех при распятии, благодаря его благодати, явленной на кресте, должно быть положено бессмертное основание благословения, которое возведет их на такую вершину величия на этой земле, подняться на которую не суждено здесь никому другому. Явившись царствовать, Он заберет в дом Отца свой небесный народ. Он поднимет мертвых из их могил и изменит живых так, чтобы они соответствовали его собственной славе. Этого должны ждать и на это должны надеяться все христиане. Когда они будут взяты таким образом на небеса, земля будет очищена для того, чтобы Святой Дух мог воздействовать на иудеев. Дух Бога не будет действовать в двух разных сферах - небесной и земной - одновременно. Но здесь мы видим его действие среди иудеев, которые не взяты на небеса, как мы ожидали, но должны получить благословение в царстве Мессии на земле.
Наш Господь сначала придет и восхитит христиан, мертвых и живых, чтобы были с ним на небесах, а затем начнет оказывать влияние на иудеев, готовя их к тому, чтобы они стали его народом, когда Он воцарится. Именно об этом и идет здесь речь. Земным центром его царства станут гора Сион и Иерусалим. Именно это и придает царству Давида такую выразительность в Слове Бога. Он являлся избранным прообразом Господа - не просто как пример покорности и смирения, но и как пример славы. Он тоже должен был воевать и низвергать своих врагов и поэтому был прозван человеком, проливающим кровь. Наш Господь сначала будет вершить суд и приводить в исполнение приговор, хотя и не так, как Давид, допускавший что-то от самого себя, вмешиваясь и портя дело, но в святой власти самого Бога, изливая божественный гнев и негодование; все будет исполнено совершенства и все будет сделано самым справедливым образом. В тот день Господь потрясет всю вселенную и накажет “воинство выспреннее на высоте”, то есть в том месте, которое они осквернили, “и царей земных на земле”. Верующие иудеи того времени воспоют эту песнь, очевидно, указывая на свои испытания в верности Богу. Они не будут обращаться к Богу как к Отцу в Духе усыновления, ибо они не христиане: они станут верующими, но верующими иудеями. Глубоким невежеством является говорить об Авеле, Енохе, Аврааме, Давиде или Данииле как о христианах. Все они были святыми, но не являлись христианами. И не сразу после пришествия Христа на землю его ученики впервые получили название христиан, но то положение, в какое тогда были поставлены верующие через искупительное дело Христа и дар Духа, существенно отличается. Объединять эти два понятия было бы глубоким заблуждением для верующих, ибо это одинаково отражается на настоящем и будущем, и прошлое смешивает эти все различные проявления божественной цели, приводя к путанице, которая притупляет остроту Слова Бога, мешает полному благословению и свидетельству собрания и вредит славе Бога, искажая ее так, как только может человек.
Итак, несомненно, в присутствии креста, когда Святой Дух лично пребывает на земле, все прежние различия между иудеем и язычником ввиду их общего падения во грехе и духовной смерти исчезнут. Но когда явится Господь, Он подготовит иудейский народ к принятию его согласно пророчествам, и они сделаются свидетелями его милостей не меньше, чем его славы здесь на земле, поскольку теперь они являются закоренелыми врагами благовествования и его милосердия к язычникам.
В этой песне они говорят настоящим языком иудеев. Если бы христиане обращались к Богу как к Иегове, это, конечно, само по себе было бы правильно, но это весьма неразумная форма обращения для христианина. Для нас есть один Бог- Отец и один Господь Иисус Христос.
Иегова - это имя Бога как правителя, охраняющего свое царство, в то время как Отец - это имя, которое впервые было услышано в связи с его возлюбленным Сыном и теперь, благодаря искуплению, стало истинным для нас, уверовавших в него. Следовательно, как часто замечают, с того самого момента, когда Христос воскрес из мертвых, Он говорит: “Иди к братьям Моим и скажи им: восхожу к Отцу Моему и Отцу вашему, и к Богу Моему и Богу вашему” (Иоан. 20, 17). Христос своей смертью и воскресением поставил нас в одинаковое положение с собой. Это Господь всегда имел в виду, находясь здесь на земле, поэтому Он никогда не обращался к Богу как к Иегове, потому что в Новом Завете Он представлен с точки зрения христианства. Но в Ветхом Завете показано, что Господь обретет народ и что они познают его и Отца как Сущего. Это приводит к необходимости указать на различие, и я сделал это замечание, чтобы показать, что речь здесь идет не о христианах, а об иудеях, которые признают Бога в том звании, какое Бог дал себе, вступив в отношения с ветхозаветным Израилем. Когда Бог избрал Моисея, то приказал ему пойти и объявить его Сущим, сказав соплеменникам, что Он не был доселе известен под таким именем. Поэтому было избрано такое имя , отражающее его связь со своим народом, и на протяжении всей истории Израиля Он проявляет себя как Сущий. Нельзя считать, что это имя не существовало прежде, но Он никогда не принимал его прежде как свое признанное звание Бога Израиля. Именно пророк Исаия говорит здесь от имени Израиля, он разражается похвалой и как бы прославляет Бога от имени народа в первом стихе. О каком дивном здесь речь? О смерти и воскресении Христа? Но об этом не сказано ни слова. На эту тему мы и поговорим сейчас. Таким образом, в грядущий день Господа, когда мы соберемся вместе, на наши души ляжет бремя восхваления его . Мы являемся свидетелями еще более дивных деяний Бога во Христе, и нового творения, и Святого Духа, посланного нам с небес.
Здесь же речь, по всей вероятности, идет о том дивном, что Бог свершил для освобождения Израиля, своего народа (ст. 2, 3). Ибо Бог вмешается и явит свою силу, чтобы освободить свой древний народ и наказать его могущественных врагов. Они говорят о руинах, в которые Бог превратил соседствующие с ними города. Пока иудеи остаются безнаказанными за свои грехи и глухими к истине Бога, а только склонны делать деньги в роли мировых банкиров, люди будут согласны использовать их, оставляя их в покое. Но как только Бог призовет иудеев и заставит их освободиться от настоящей духовной и нравственной деградации, когда высохшие кости будут собраны вместе, когда их сердца обратятся к отвергнутому Мессии, все народы выступят против них и снова будут раздирать их, так же, как и всегда. Как мы узнаем об этом? - Библия избавляет верующего от разгадывания этой загадки. Люди, которые не изучают пророческое слово, могут лишь рассуждать о грядущем. Они не могут быть уверенными, хотя и будут претендовать на уверенность. Но если вы смиритесь и поверите в то, что говорит Библия, то будете иметь возможность через научение Святого Духа увидеть явный божественный свет. Если мы не насладимся этим, то только по вине нашего собственного неверия.
“И сделает Господь Саваоф на горе сей для всех народов трапезу из тучных яств, трапезу из чистых вин, из тука костей и самых чистых вин; и уничтожит на горе сей покрывало, покрывающее все народы, покрывало, лежащее на всех племенах. Поглощена будет смерть навеки, и отрет Господь Бог слезы со всех лиц, и снимет поношение с народа Своего по всей земле; ибо так говорит Господь” (ст. 6-8). Эти слова Духа Бога относятся к воскресению. Также и апостол Павел в своем первом послании Коринфянам (гл. 15, 54) использует начало стиха 8 рассматриваемой нами главы: “Когда же тленное сие облечется в нетление и смертное сие облечется в бессмертие, тогда сбудется слово написанное: поглощена смерть победою”. Это воскресение совпадает по времени с освобождением Израиля, которое само по себе будет жизнью из мертвых для мира сего (Рим. 11, 15). Таким образом, первый великий удар по смерти будет нанесен в это самое время. Тогда успех больше не будет сопутствовать людям, и Господь Иисус примет свой древний народ, явившись со всеми воскресшими святыми, и уничтожит покрывало, покрывающее все народы. И не будет спасения на земле до той поры.
“Ибо так говорит Господь”. Почему Он говорит здесь это? Не потому ли, что предвидел недоверие человека? Здесь особо звучит голос Бога, ибо ему хорошо известна гордыня человеческого сердца и все заблуждения мудрых и немудрых, обманывающих и обманутых. Он знал, что сказали бы язычники, подойдя к предреченным судам: это для иудеев; а что касается благословений, то их принимают на свой счет. Они относят все доброе на счет собрания, оставляя все темное для Израиля; но даже здесь они заглушат голос совести ложью, рассматривая их лишь как нечто прошлое и негодное. “И скажут в тот день: вот Он, Бог наш! на Него мы уповали, и Он спас нас! Сей есть Господь; на Него уповали мы; возрадуемся и возвеселимся во спасении Его! Ибо рука Господа почиет на горе сей, и Моав будет попран на месте своем, как попирается солома в навозе. И хотя он распрострет посреди его руки свои, как плавающий распростирает их для плавания; но Бог унизит гордость его вместе с лукавством рук его. И твердыню высоких стен твоих обрушит, низвергнет, повергнет на землю, в прах” (ст. 9-12).
Мы должны проследить за этим и выявить, о ком говорит Бог; наказания ожидают Израиль и христианский мир, благословение назначено также Израилю и собранию. Все, что уготовлено Израилю, уже было показано нам, и использованные здесь выражения единственно подходят для этой цели. Израильтяне говорят о себе, не как мы, подобно чадам Бога, но, как его народ, говорят о наказаниях, словно о своем благословении. Даже если всей земле придет конец, то от этого не умалится и не уменьшится наше благословение. Когда явится Христос, то Он просто переместит нас к себе, изменит по своему образу, освободит от немощи, греха и печали и вознесет в свой небесный дом. Тогда, как здесь сказано, “и скажут в тот день: вот Он, Бог наш! на Него мы уповали, и Он спас нас! Сей есть Господь; на Него уповали мы; возрадуемся и возвеселимся во спасении Его!”. Они еще не спасены, чего нельзя сказать о нас, за исключением нашего тела. Исследуйте Новый Завет, и вы увидите, что если судить о душе, то мы должны быть уже спасены, и если верим, мы можем считать себя спасенными. Ясно, что в девятом стихе подразумеваются другие - иудеи, ожидающие и уповающие на него, испытывая стыд. Когда Господь явится в славе, именно они скажут: “Вот Он, Бог наш! на него мы уповали, и Он спас нас!” Не ради нас, а ради них рука “Господа почиет на горе сей”. Наша доля - на небесах. “Сия гора” является величественным средоточием земной славы. И, как бы вторя этому, следует упоминание об имени надменного врага Израиля, обреченного на унижение. Разве христианин ждет того, чтобы Моав был попран, как солома в навозе? Массовое крещение еврейских пророков превратило бы Писание в насмешку, и многие люди ожесточились в своем неверии через такие вот необдуманные заявления относительно христианского собрания. Существуют общие истины и принципы, применимые к нам, ибо все пророчества предназначены для того, чтобы и христиане могли использовать их, как, впрочем, и закон. Все Писание богодухновенно и полезно, но было бы абсурдным на этом основании делать вывод, что все оно о нас. “Закон добр, - говорит апостол Павел, - если кто законно употребляет его”. То же можно сказать и о пророчествах. Но мы должны слушать их не так, как если бы мы были иудеями, но как христиане.
Ведь очевидно, что речь здесь идет не о христианах, не о собрании Бога, а об Израиле. Как нам следует воспринимать враждебный иудеям Моав? и врага, который будет попран? стремиться ли нам к тому, чтобы попирать наших врагов, будь они сами римские католики? Это - Писание, но не библейское пророчество о нас; это - именно то, что мы должны использовать во благо себе и благословлять за это Бога, но это касается не нас, а Израиля. Израильтяне на этой земле увидят своих бывших врагов, попранных ими, и Моав является одним из них.

### Исаия 26

Здесь нам представлена еще одна песнь, которая будет воспета в земле Иуды. Песнь в предыдущей главе предназначена для другого, и все же она была потоком хвалы потрясению небес и земли; в новой же песне мы слышим, как народ все еще продолжает прославлять то, что Бог сделал для Иуды.
Если мы взглянем на израильтян сейчас, то заметим поразительный контраст между тем, какие они есть и какими должны стать. Ибо в Рим. 1, 18 о них говорится следующее: “Ибо открывается гнев Божий с неба на всякое нечестие [например, зло и нечестие язычников в общем и целом] и неправду человеков, подавляющих истину неправдою [это об Израиле]”. Здесь же, напротив, сказано: “Отворите ворота; да войдет народ праведный, хранящий истину” (ст. 2).
Истина будет оставлена иудейским народом, или большей частью его, в последние дни. В первое пришествие Христа можно было бы сказать, что спасение от иудеев, ибо они знали истину, но несправедливо удерживали ее. Они создали в некотором роде разумное учение, которого придерживались почти все, за исключением саддукеев. Но прежде второго пришествия Господа большая часть иудейского народа перестанет хранить истину и будет держаться лжи, наступит великое заблуждение последних дней, иудеи будут обмануты антихристом и перестанут верить в истину Христа. Таким же образом распространится и несправедливость.
Здесь мы видим благословенное противопоставление всему этому: появится благочестивый остаток, из которого Бог создаст сильный народ, они и будут называться “народом праведным, хранящим истину”. В стихе 3 говорится не просто об общенациональном вероисповедании, но о личной вере среди иудеев. В прошлом они именовались “святым народом” - такое имя принадлежало им, но в будущем будет дано успокоение нашим душам, которое будет истинным, истинным для каждого. Никакие общие привилегии никогда не отвлекут нас от наших личных нужд.
Общую радость собрания едва ли кто разделял в течение многих лет, и причиной тому является любовь к жизненным благам, выдвижение на первый план законности, разного рода барьеров и многочисленных неверных путей, на которые постоянно встают. Но, несмотря на то, что Бог соблаговолил показать важность общего благословения, существует опасность, заключающаяся в том, что мы можем перестать более тщательно относиться к личному положению. В первую очередь важно знать, какой репутацией пользуется отдельный христианин и каково положение собрания, но затем необходимо проследить и за их общим состоянием. Сила духа зависит от того, что происходит между нашими душами и Богом, который в своем милосердии, проявляя неусыпную заботу, наблюдает за каждым святым, но имеет значение также и поведение каждого отдельного святого, то, как он уповает на Бога, заботится о его славе, и Бог, со своей стороны, хранит душу святого в совершенном мире; тогда и его дух неизменно пребывает с самим Богом, ибо, независимо от благословения, если мы не имеем в наших душах самого Бога, то нам явно не поможет никакое благословение, поэтому и сказано: “Ибо на Тебя уповает он”. Речь идет не просто о чувственном восприятии и осознании милости Бога и о тех чудесах, которые Он свершил ради них. Теперь они знают его и уповают на него, ведь очень важно для наших душ это индивидуальное ведение Бога и упование на него. Не стоит говорить, ведь и без того ясно, что именно этого Бог и желает теперь еще больше при еще большей близости, чем прежде, хотя все, что когда-либо было совершено на земле, полностью затмила и превзошла одна исключительная личность (и этой исключительной личностью является Христос и, мы можем добавить, его тело - собрание Христа). Ничто не может превзойти последнего Адама, ничто не может сравниться с распятием Христа, и оно станет нашим уделом, которым мы будем радоваться и похваляться в славе!
Заметьте себе также, что во всех этих утверждениях, которые иудеи должны принять к сведению, вы не найдете ничего, сказанного о том, что они должны вникнуть в глубины путей Бога относительно креста, но именно это требуется от нас. Что может быть прекраснее того, каким образом уповают они на свое освобождение и как они доверяют свои души Богу?! Но вы никогда не найдете таких слов, как: “А я не желаю хвалиться, разве только крестом Господа нашего Иисуса Христа”. И все же ничего не могло бы быть проще для Бога сказать здесь такие слова, если бы они соответствовали времени. Мы призваны к такому общению с Богом относительно его Сына и распятия Христа, как и относительно небес, но в Ветхом Завете об этом совершенно ничего не сказано.
Когда человек начинает думать, что во всем Писании речь идет об одном и том же, то утрачивается особая ценность Писания. И душа в результате этого теряет много от благословения. В стихе 4 речь заходит о Боге, и причина того, почему сказано о том, что Он есть “твердыня вечная”, заключается в следующем: “Он ниспроверг живших на высоте” (ст. 5). Будет один народ, который Бог в последние дни увенчает подобной славой, но только после того, как тот всячески будет уничтожен язычниками. Поэтому они и поют, ибо Бог беспрепятственно сможет благословить их тогда. Трогательно видеть, как настойчиво Бог повторяет, что Он сделал все необходимое для их освобождения и блага. Но при этом всегда подвергаются унижению высокомерные и надменные; это относится и к самим израильтянам (ст. 7). Израильтянам предстоит пройти через огромные испытания, вынести вдобавок болезненные упреки, будто бы они весьма отверженный народ.
Ибо благочестивое меньшинство иудеев полностью отвергнет ложь дьявола, когда вся масса их народа и великое множество жителей запада поддадутся антихристу. Незначительный, презираемый остаток иудеев будет до конца верным Господу и отвергнет того, кто будет выдавать себя за истинного Мессию. Они останутся верными Господу даже перед лицом смерти, а здесь они восхваляют Бога потому, что Он “уравнивает стезю праведника” (ст. 7). Им приятно думать, что они достигнут победы не своей силой или знанием, но искренней верой в Слово Бога, истинным упованием на Господа. Однако их взгляд ограничен, ибо именно о них сказано в главе 50 книги пророка Исаии как о ходящих “во мраке, без света”. Такого никогда нельзя сказать о христианах, хотя и они могут испытать такое же чувство, ибо они видели Христа, свет жизни, свет истинный. Они могут лишь смутно осознавать, что есть Христос, но все же Христос открыт их душам и всегда освещает их путь, ибо неверно утверждение о том, что где однажды проливается свет благодати, Бог забирает его назад. Причина в самих христианах. Не бывает света, исчезающего бесследно, но может случиться, что сам христианин утрачивает веру и поворачивается спиной к свету. Святой Дух сошел на землю, чтобы навсегда остаться с христианами. Возможно, христианин не всегда ходит в свете, однако в нем он пребывает как верующий, и не может не быть в свете; более того, он есть теперь свет в Господе; христианин ходит в свете, пока он исповедует имя Христа. Он никогда не ходит во мраке, его может и не радовать этот свет, но это уже другой вопрос.
Однако в христианском мире часто распространены совершенно иные высказывания, поскольку часто путают положение христианина с положением иудеев, которые должны пройти через мрак, прежде чем воссияет их свет и слава Господа найдет на них. Возможно, очень немногие не будут блуждать во мраке, некоторые, несомненно, сохранят благочестие вопреки многим, они - “мудрые”. Но прекрасная особенность благочестивых заключается в том, что, хотя им приходится ходить во мраке, все же их коснулся Дух Бога, и, зная то, что от Бога, они никогда не вступят в союз с грехом, посему и откажутся признать, что идолы и антихрист от Бога. Поэтому они пройдут через огонь, несомненно обладая удивительно малым познанием Бога, но, несмотря на это, они останутся верными тому, что узнали, и выйдут из мрака, чтобы славить Бога (ст. 7). Они заслужат право именоваться “праведниками”. Поэтому теперь было бы большим заблуждением, великой ошибкой для верующих не занять положения святых Бога, ибо если они откажутся от этого положения, то не будут чувствовать ответственности на своем пути. Так и в земных отношениях: если люди, занимая положение господ или слуг, не ведут себя согласно занимаемому ими положению, то они никогда не будут на деле вести себя так, как им подобает. Признать свою истинную зависимость не значит проявить гордыню, но значит признать свой долг и быть мудрым. Если вы в этом плане заняты лишь самим собой, то, несомненно, гордыня найдет выход, но всегда верно и важно признание Бога в тех связях и отношениях, к которым Он призвал нас.
Дух Бога побуждает их сказать: “И на пути судов Твоих, Господи, мы уповали на Тебя” (ст. 8)! Вот из-за чего они и изнемогли. Они уповали на него на пути его судов, мы же следуем ему в благодати и надеемся явиться с ним в славе. “Душею моею я стремился к Тебе ночью, и духом моим я буду искать Тебя во внутренности моей с раннего утра: ибо когда суды Твои совершаются на земле, тогда живущие в мире научаются правде” (ст. 9). И опять мы сталкиваемся с чем-то особенным. Что касается этого мира, то долготерпение Бога приведет в конечном итоге к самому ужасному отступлению от истины. Теперь Бог терпит человеческие пути. Он не оставляет людей наедине с их предположениями или в неведении, но заставляет свет пролиться через личность Христа, предоставляя человеку решать самому, но действуя на него своим Словом и Духом. Внешне кажется, что Бог будто бы не замечает того, что происходит на земле, и все это после того, как свет Бога полностью пролился через Христа на этот мир. Спасающая благодать явилась людям. Милость была явлена нечестивым: именно это и происходит теперь. “Если нечестивый будет помилован, то не научится он правде”. И далее сказано: “Будет злодействовать в земле правых и не будет взирать на величие Господа”. Евангелие существует лишь во свидетельство; оно не будет, не может править этим миром. Когда божественные суды состоятся на земле, населяющие этот мир научатся правде. Следовательно, справедливо и другое: в стихе 11 Господь приходит с высоко поднятой рукой, чтобы судить. Разве первым ответом будет то, что они не увидят его? Но Он говорит: “Увидят и устыдятся ненавидящие народ Твой; огонь пожрет врагов Твоих, Господи! Ты даруешь нам мир; ибо и все дела наши Ты устрояешь для нас. Господи Боже наш! другие владыки кроме Тебя господствовали над нами; но чрез Тебя только мы славим имя Твое” (ст. 11-13).
А что же израильтяне? “Мертвые не оживут; рефаимы не встанут, потому что Ты посетил и истребил их” (ст. 14). Конечно же, здесь мы видим чрезвычайно образный, метафорический стиль. Если взять воскресение, то известно, что и нечестивые должны воскреснуть, как и праведные, то есть будет воскресение всех людей, праведных и неправедных. Язычники - притеснители израильтян - должны ожить в воскресение осуждения. Они воскреснут, как и все беззаконники. Таким образом, если здесь сказано “мертвые не оживут”- значит, Дух изображает здесь не воскресение тела в буквальном смысле этого слова, а совершенно полную противоположность в судьбах язычников и израильтян в этом мире. Эти прежние властители больше не будут жить и не воскреснут в этом мире. Этого достаточно, чтобы показать, что язык здесь метафоричен.
В главе 25, стихе 8, сказано: “Поглощена будет смерть навеки”. Это, как нам известно от самого Бога, осуществится, когда произойдет воскресение и святые воскреснут. В главе 26 этот же намек на воскресение метафоричен, так как из контекста понятно, что это не может быть отнесено к подлинному факту воскресения, ибо в противном случае пришлось бы отрицать, что нечестивые должны воскреснуть. Это является истинным критерием толкования любого отрывка Слова Бога. Если кто-нибудь приведет вам цитату, отрицающую известную вам истину, всегда внимательно исследуйте, в каком контексте она встречается, что Бог желает ею показать. Здесь же, очевидно, речь идет о том, как Бог обойдется с язычниками, которые господствуют над израильтянами. Некоторые могут возразить, что это еще не доказательство того, что эти язычники были мертвыми в буквальном смысле, не так ли? Конечно, отвечу я, но неправда и то, что они не воскреснут. Возможно, и не стоило бы подробно останавливаться на этом, если бы многие не относили сказанное в главе 26 к тому же самому буквальному воскресению, упомянутому в главе 25, стихе 8. Мы никогда не должны навязывать свою точку зрения, но должны подчиняться Писанию. Мы должны крепко держаться тех отрывков, где написано именно о воскресении телесном, но очень опасно путать их с другими отрывками, где о воскресении говорится лишь в иносказательном смысле, ибо кое-кому может показаться, как, например, из рассматриваемой нами главы, что некоторые мертвые никогда не воскреснут. На самом же деле, как известно, все люди должны воскреснуть. “ Ибо наступает время, в которое все, находящиеся в гробах, услышат глас Сына Божия; и изыдут...” (Иоан. 5, 28.29). И это самое убедительное доказательство того, что все мертвые, праведные и нечестивые, должны воскреснуть и выйти из могил. Здесь же (в гл. 26) сказано обратное, что нечестивые враги Израиля “не оживут”, “не встанут”. Иоанн ясно проповедует воскресение всех людей, добрых и злых. Исаия в главе 26, стихе 14, обращается лишь к образу воскресения, чтобы успокоить израильтян, освободить их от страхов перед теми, кто раньше беспокоил их. “Мертвые не оживут; рефаимы не встанут, потому что Ты посетил и истребил их, и уничтожил всякую память о них” (ст. 14). Но было ли это сделано для самого народа Израиля? “Ты умножил народ, Господи, умножил народ, - прославил Себя, распространил все пределы земли” (ст. 15). Он не говорит о воскресении телесном. Ясно, что когда последнее возымеет место, как написано, то нельзя будет сказать, что Он распространил воскресение святых во все пределы земли. Если же это сказано об Израиле, то как это верно!
И вот теперь стихи 16-18: “Господи! в бедствии он искал Тебя; изливал тихие моления, когда наказание Твое постигало его. Как беременная женщина, при наступлении родов, мучится, вопит от болей своих, так были мы пред Тобою, Господи. Были беременны, мучились, - и рождали как бы ветер; спасения не доставили земле, и прочие жители вселенной не пали”. Они как бы оглядываются на свое прошлое поведение и вопят, что не исполнили воли Бога, его цели. Они не распространили божественный поток благословения; они научились нечестивым путям язычников и тем самым навлекли на себя проклятие, из-за них самих подверглось богохульству имя Бога. Но теперь сказано: “Оживут мертвецы Твои, восстанут мертвые тела!” Какие слова! И какая любовь выражена в них! Бог пробуждает израильтян и даже называет их своим мертвым телом. Речь идет не о телесной смерти, но о возрождении нации. Дочь пробуждается от долгого сна, и Бог говорит об израильтянах (так надолго усопших, переставших быть его народом) как о своих мертвецах. Он как бы признает, что хотя они и мертвы, но остаются его народом. Именно иудейский народ уподобился телу, которое Господь милостиво соблаговолил назвать своим мертвым телом, возрождая их опять. Так Авраам предпочел захоронить своих мертвых подальше от своих глаз. Здесь Бог заставляет израильтян почувствовать, что они исполняются новой жизнью, “восстанут мертвые тела”. Некоторые могут счесть это толкование данного отрывка сомнительным, однако один или два отрывка Писания могут доказать правильность такого толкования.
В Иез. 37 встречаются такие же яркие метафорические выражения, как и здесь; Дух Бога показывает пророку поле сухих костей. Они были “весьма сухими”. “Оживут ли кости сии?” - последовал вопрос (ст. 3-5). “И введу в вас дух, и оживете” (ст. 6). И вот видение становится явью, сухие кости сближаются, затем на них появляется плоть. И вот кости, соединившиеся вместе и покрытые плотью превращаются в мертвецов, вставших из своих могил, и, вне всяких сомнений, это весь дом Израиля. “Оживут мертвецы Твои”, - говорит Исаия. Если сопоставить ту главу пророка Иезекииля с Ис. 26, то, по крайней мере, получится веское основание для предположения о том, что если метафорический образ воскресения использован в одном пророчестве, чтобы изобразить новую жизнь Израиля, то он может быть использован и в другом отрывке Писания. Но, несомненно, понятно и то, с какой целью этот образ был использован в Иез. 37, ибо если перед нами такое видение, то должно быть и вдохновленное толкование его. Вот почему мы не вольны толковать это видение по-своему; объяснение Святого Духа является выразительным и исчерпывающим. Таким образом, мы можем вновь направить божественный свет к отрывку Ис. 26, где встречается тот же самый намек.
У пророка Осии употребляется такая же риторическая фигура, что и в Дан. 12, 2: “И многие из спящих в прахе земли пробудятся, одни для жизни вечной, другие на вечное поругание и посрамление”. Если мы отнесем это к телесному воскресению, то, в первую очередь, это будет воскресением не всех, а только многих. Во-вторых, это воскресение одних для вечной жизни, а других - на вечное поругание и посрамление в одно и то же время. Мы должны отказаться от учения о первом воскресении, которое отделено более чем тысячелетием от второй смерти (Откр. 20), чтобы основываться на этом буквальном восстании из могил. Все становится ясным и понятным, если одинаковым образом рассматривать отрывки из этих пророчеств Исаии и Иезекииля, относя их к национальному возрождению израильтян (или иудеев), которых Бог выведет из того позорного состояния, в котором они пребывают сейчас, хотя некоторым из них было дозволено проявлять роковое нечестие и гордыню. Но последние оживут под влиянием божественной жизни. Это еще одно подтверждение истинности данного толкования.
В следующем, 20-ом, стихе, где Бог говорит: “Пойди, народ мой, войди в покои твои... доколе не пройдет гнев”, - все предельно ясно. Те, кто толкует этот отрывок о буквальном воскресении, впадают в заблуждение, полагая, что воскресшие святые (ибо такова схема, предполагаемая здесь) останутся здесь на земле, пока не пройдет гнев Бога! Некоторые придерживаются того мнения, что отдельные святые должны будут пройти через страдания, хотя это не одно и то же, что гнев Бога. Но совершенно ясно, что речь здесь идет о живых людях на земле, а не об изменившихся. Бог велит им войти в свои покои и находиться там, пока Он не изольет весь свой гнев на другие народы. Не этого ли и мы ищем? Разве мы не будем восхищены с земли и введены в небесную обитель Отца? Мы не земной народ, а небесный. Мы знаем, что явится Господь и заберет нас с собой туда, где Он обитает. И когда Он переселит христиан на небеса, иудеи будут призваны для земли. Немногочисленный остаток их будет подвержен весьма серьезным испытаниям, но большая часть этой нации примет лжехриста. Затем наступит время суда Бога для живых и будет сказано: “Войди в покои твои”. Он не приготовит для иудеев небесного жилища, но им будет велено войти в свои покои, в какое-то убежище или безопасное место на земле. Все это проясняет истинное значение данного отрывка и указывает на то, что Он говорит здесь не о небесных святых, а намекает на остаток иудеев в самые последние дни, на тех, кому будет уготовлено убежище или укрытие от гнева Бога. Это не похоже на положение Авраама: это наше собственное положение; израильтяне же, скорее, окажутся в положении Лота, ибо они останутся там, где ожидается свершение суда. Лот вошел в свои покои (то есть в Сигор), когда настал суд Бога; что же касается Авраама, то он вообще исчез и находился вне того места, где был свершен суд. И прежде, чем случиться этому, Авраам был осведомлен обо всем лучше, чем Лот. Положение Авраама, его исповедание и опыт полностью отличались от Лотовых. Также и мы будем восхищены ко Христу и введены в дом Отца. А вслед за тем, когда Господь придет судить, мы придем вместе с ним.

### Исаия 27

Эта глава представляет собой заключительную часть той серии пророчеств, которые мы рассматривали. Они касаются “того дня”. Глава 28, очевидно, открывает новую серию пророчеств.
Наступает великий переломный момент. Не только Бог выходит из своего жилища , чтобы наказать населяющих землю за их беззакония, но и сама земля вынуждена открыть поглощенную ею кровь и уже более не скроет своих убитых, но есть и еще кое-что более важное. “В тот день поразит Господь мечом Своим тяжелым, и большим и крепким, левиафана, змея прямо бегущего, и левиафана, змея изгибающегося, и убьет чудовище морское”. Речь идет о приведении в исполнение божественного приговора над властью дьявола, которая образно представлена в форме, наиболее подходящей для изображения враждебности сатаны, приведенной в действие против израильтян в среде язычников (ст. 1). День Господа охватит не только тысячелетие, но несколько больший период.
С того времени Дух обращается к путям Бога и к нему самому. “В тот день воспойте о нем - о возлюбленном винограднике: Я, Господь, хранитель его, в каждое мгновение напояю его; ночью и днем стерегу его, чтобы кто не ворвался в него” (ст. 2, 3). Его забота останется неизменной, какие бы времена ни выпали на долю его земле и народу. Когда земля опять окажется в поле его зрения (а следовательно, и Израиль), его бдительная благость не замедлит проявиться и доказать свою неиссякаемость по отношению к ним. “Гнева нет во Мне. Но если бы кто противопоставил Мне в нем волчцы и терны, Я войною пойду против него, выжгу его совсем. Разве прибегнет к защите Моей и заключит мир со Мною? тогда пусть заключит мир со Мною”. По-видимому, сказанное здесь содержит много неясного, если судить по разноголосиям толкователей и тому затруднению, какое возникает при попытке предложить такой смысл, который увлечет и беспристрастных наряду с другими. Но допустим, что основной смысл раскрывается в английской Библии, где, с одной стороны, Бог бросает вызов своим противникам и предупреждает об их неизбежной гибели, а с другой - Он же предлагает им свою защиту как единственный доступ к миру и безопасности. Следующий стих (6) вполне понятен: “В грядущие дни укоренится Иаков, даст отпрыск и расцветет Израиль; и наполнится плодами вселенная”. Такова цель Бога, и она исполнится.
Это была не просто цель; в его путях с Израилем заключалось терпеливое и упорное наставление. “Так ли Он поражал его, как поражал поражавших его? Так ли убивал его, как убиты убивавшие его? Мерою Ты наказывал его, когда отвергал его; выбросил его сильным дуновением Своим как бы в день восточного ветра. И чрез это загладится беззаконие Иакова; и плодом сего будет снятие греха с него, когда все камни жертвенников он обратит в куски извести, и не будут уже стоять дубравы и истуканы солнца. Ибо укрепленный город опустеет, жилища будут покинуты и заброшены, как пустыня. Там будет пастись теленок, и там он будет покоиться и объедать ветви его. Когда ветви его засохнут, их обломают; женщины придут и сожгут их. Так как это народ безрассудный, то не сжалится над ним Творец его, и не помилует его Создатель его” (ст. 7-11). Таким образом, действительно наблюдалась огромная разница в том, как Бог наказывал израильтян и как Он карал врагов Израиля. Он справедливо наказывал их за их гордыню, непокорность и неверие, но это не было тем беспощадным наказанием, той карой, которой Он искоренял и уничтожал своих и их врагов. Он убивал их, но что это было по сравнению с поражением тех, которым суждено было убивать израильтян до того, как наступит день возмездия? В отношении израильтян наказание было смягчено милосердием; мерой Он наказывал их. В своем споре или ссоре с Израилем Он соблаговолял защищать и оправдывать их, и даже при наступлении самых тяжких испытаний следовало милосердное смягчение страданий израильтян и отсрочка их приговора; более того, израильтяне извлекут для себя и духовную пользу, когда все следы идолопоклонства будут обращены в куски извести и превратятся в пыль. Им не следует удивляться, что все эти творения человеческих рук погибнут, что укрепленный город опустеет, что жилища будут покинуты и заброшены, как пустыня, и только теленок будет пастись там, а обглоданные им ветви, придя, сожгут женщины. Ибо по недомыслию и безрассудству этого народа его непременно и справедливо постигнет такая участь!
И все же здесь, как и везде, это великое возмездие будет сопровождаться еще большим избавлением. “Но будет в тот день: Господь потрясет все от великой реки до потока Египетского, и вы, сыны Израиля, будете собраны один к другому” (ст. 12). Судья всей земли поступит справедливо, но Он, освобождая, явит также высшую милость. Он отсеет израильтян и соберет их “один к другому”. Более того, “и будет в тот день: вострубит великая труба, и придут затерявшиеся в Ассирийской земле и изгнанные в землю Египетскую и поклонятся Господу на горе святой в Иерусалиме” (ст. 13). Тот, кто добрался со мной до этого места, не будет беспокоиться и терзаться сомнениями, определяя истинный смысл сказанного. Здесь говорится о той же трубе, о которой упомянуто в Матф. 24, но не о той, что говорится в 1 Фес. 4 и 1 Кор. 15. Последние два примера относятся к божественному призыву небесных святых; в нашей же главе, как и в отрывке из евангелия по Матфею, описан призыв к израильтянам собраться вновь вместе, явиться с севера и юга, чтобы “поклониться Господу” на святой горе в Иерусалиме.

### Исаия 28

Данная часть, которая тесно связана с главой 29, дает нам ясное, подробное представление о том, как Бог поступит со своим народом и своей землей, главным образом с Иерусалимом, в последние дни. Израилю суждено увять подобно цветку, Иерусалиму - испытать горькую досаду, но его ждет избавление и вечная слава. По моему убеждению, совершенно очевидно, что невозможно отнести то, о чем говорит здесь Святой Дух в целом, к тому, что уже исполнилось когда-то. Мы должны предоставить возможность для последующего и более полного изучения этих бедствий, предсказанных пророком. Каким бы простым это ни казалось, они имеют очень важное значение. Ибо даже многие христиане ожидают постепенного распространения (а не только свидетельства) евангелия. Они ожидают, что благодаря благословению Святым Духом проповедуемого слова народы будут постепенно выведены на истинный путь, когда силой Святого Духа сердца людей наполнятся истиной, покоем и радостью; тогда с гордыней, безнравственностью, неверием, со всякими предрассудками будет постепенно покончено и мир в общем и целом станет отражением путей Бога. Таким людям кажется странным утверждение, что должно быть полное изменение в произволении Бога, что Бог, который сначала заберет нас с земли, чтобы нам быть вместе с Христом на небесах, собирается вновь восстановить израильтян в их правах в обетованной земле, не просто обратить их в христианскую веру и ввести в христианское собрание, но привести их к покаянию и принятию ими собственного Мессии; когда они получат особо обетованное им и новый завет обернется им во благо, слава Господа воссияет над Сионом, а сами израильтяне возвысятся над всеми народами, которые тогда добровольно, сознательно займут более низкое положение по сравнению с Израилем и будут состязаться друг с другом в преклонении перед избранниками Господа. Все это вкупе со многими важными заключениями влечет за собой такой крутой перелом в человеческом мышлении, что люди, привыкшие больше к Слову Бога, едва ли способны представить себе, какое огромное влияние это производит на веру всех тех, кто несведущ в пророческом слове, как несовместимо это со всем тем, что занимает их умы, какой смертельный удар это наносит по тому, что они привыкли считать законной надеждой собрания. Если мы будем рассматривать Слово Бога как единственный источник истины и безошибочный критерий всех предшествующих представлений, то для нас не будет ничего более ясного, ибо в данном случае мы явно сталкиваемся с видением ужасного удара, который должен обрушиться на Ефрема. Ефрем - это не только название определенного колена Израиля, но так именовались все десять колен Израиля, собранных под началом ведущего колена. Иуда и Ефрем - это два главных названия, посредством которых пророки постоянно противопоставляли друг другу два дома Израиля. Пророк Исаия в данной главе возвещает о том горе, которое должно было обрушиться на Ефрем, то есть на объединенные этим именем десять колен Израиля. Это дает нам основания судить о времени и обстоятельствах, при которых это должно произойти, поскольку такое наказание, какое описано здесь, еще не выпадало иудеям за всю историю их существования. Другие (израильтяне) были угнаны в плен в Ассирию и больше никогда не возвращались на свою землю. Исаия писал тогда, когда этот ужасный удар был нанесен Израилю, но пророк говорит о последних днях Израиля, о тех днях, когда сам Христос сначала через веру, а затем в избавляющей силе и славе соединится с этим остатком Иуды. Взглянув на прошлое Иуды, мы не сможем увидеть там подобной связи Христа с иудеями и ничего такого, что бы указывало на это обращение к испытанному камню, за исключением тех учеников, которые покинули синагогу в более позднюю эпоху, чтобы войти в собрание. Те десять колен Израиля были уведены в плен еще раньше, а позже два колена Израиля были уведены в Вавилон, откуда возвратились лишь немногие иудеи. Посему это пророчество можно считать еще не исполнившимся до конца, а то, что еще не исполнилось, должно исполниться. Несомненно, ни один другой критерий толкования, помимо этого, не может быть более ясным и надежным. Писание не может быть опровергнуто: рано или поздно Слово Бога должно подтвердиться. В конце этого века настанет время для исполнения большей части из того, о чем сказано в Писании. Поэтому здесь можно задать только один вопрос: на самом ли деле уже имело место то, что действительно и полностью соответствовало бы тем судам, которые обрушились на десять колен Израиля и Иуду, а также на Иерусалим? В том, что ничего похожего не имело места, вы убедитесь в достаточной мере, как только мы продолжим обсуждение.
“Горе венку гордости пьяных Ефремлян, увядшему цветку красивого убранства его, который на вершине тучной долины сраженных вином! Вот, крепкий и сильный у Господа, как ливень с градом и губительный вихрь, как разлившееся наводнение бурных вод, с силою повергает его на землю”. Не думаю, что пьянство здесь надо понимать в буквальном смысле этого слова. Оно является олицетворением ужасного возбуждения израильтян, их состояния отупления и беззаботности, погруженности в собственные удовольствия, когда они только и заняты тем, что потакают своим слабостям и потворствуют своим желаниям, позоря истинного Бога. Подобно тому безобразному влиянию, какое пьянство оказывает на людей, на ефремлян в духовном плане воздействовало и то состояние, в котором они находились, став гордыми и бесчувственными. Когда бы это ни случилось, ясно, что это случится в Израиле как таковом.
“В тот день Господь Саваоф будет великолепным венцом и славною диадемою для остатка народа Своего, и духом правосудия для сидящего в судилище и мужеством для отражающих неприятеля до ворот”. Но было ли состояние Иуды лучше? “Но и эти шатаются от вина и сбиваются с пути от сикеры; священник и пророк спотыкаются от крепких напитков; побеждены вином, обезумели от сикеры, в видении ошибаются, в суждении спотыкаются. Ибо все столы наполнены отвратительною блевотиною, нет чистого места”. Напрасно Бог поддерживал их, когда они были слабыми, напрасно Он вскармливал их пищей младенцев (ст. 9, 10). По-иному следовало обойтись с ними, и наказание, несомненно, совершится. “За то лепечущими устами и на чужом языке будут говорить к этому народу”. Не с наставлением, подобным тем, что читают детям и которым они пренебрегли, но на иноземном языке будут общаться с ними враги, которые будут бичевать их. Они не пожелают услышать его слов о покое труждающимся и потому почувствуют необходимость в общении с народом, который бы они понимали. И это наказание за их неверие.
Таким образом, Ассур сначала представлен подобным ливню с градом, обрушившемуся с севера на ефремлян, крепкому и сильному; о нем сказано: “Как ливень с градом и губительный вихрь, как разлившееся наводнение бурных вод ”. Это тот “царь северный ”, о котором сказано в Дан. 11. Я уже обращал ваше внимание на ошибочность предположения, будто бы тот беззаконник, который должен объявить себя “царем” в Палестине, явится единственно опасным для иудеев. Несомненно, он, хотя и назовет себя их царем, по существу будет их злейшим врагом. Но что может быть более горьким и губительным, чем тот факт, что присутствующий среди вас и выдающий себя за вашего друга, вдруг оказывается злейшим врагом? Такое произойдет, когда среди иудеев объявится антихрист и станет царствовать, принятый всеми за Мессию. Антихрист будет исполнен и незаконных притязаний на то, что свершил Христос, и на его истину. Хотя Иисус был Богом, все же, явившись в этот мир как человек среди людей, Он никогда не утверждал своих прав Бога на своем смиренном пути здесь на земле, какой бы истинной ни была слава и вера его личности. Он никогда не пользовался своей божественностью, чтобы избежать испытаний и страданий или презрительного отношения людей к себе. Он уповал на Бога и верил в него. Его покорность и смирение человека (несмотря на то, что Он был Богом) еще больше способствовали тому, чтобы показать его готовность принять любой позор и упрек, более того, - крестную смерть ради прославления Бога Отца. Антихрист же, наоборот, воспользуется всем, чем наделит его дьявол (а дьявол наделит его такой силой, какой еще не обладал ни один человек на земле); он использует всю свою власть, все знамения и вводящие в заблуждение чудеса. И в результате этого иудеи в Иерусалиме, которые всегда искали знамений и всяческих чудес, примут антихриста и будут поклоняться ему как своему Мессии и Богу. Явится именно тот, о котором апостол Павел предостерегал во втором послании Фессалоникийцам. Именно на него прежде всего обрушится день Господа, хотя тот день положит начало всему суду - от первого акта уничтожения антихриста и до конца тысячелетия. В течение всего этого периода не только будет повсеместно явлена божественная слава, но время от времени будет приводиться в исполнение приговор над теми, кто противостоял Богу. Таким образом, среди прочих врагов Бога, главным будет этот самый северный царь, этот ассирийский бич, который найдет на ефремлян. Ясно, что это и есть враг, обитающий вне святой земли, тогда как антихрист будет царствовать на этой земле, принятый иудеями, будучи, вероятно, сам иудеем, иначе вряд ли ему удастся выдать себя за Мессию. Но восстанет и другой внешний враг, искусный в коварстве (Дан. 8), восстанет, скорее, как противодействующая сила, как дерзкий царь и могущественный человек.
Из глав 28 и 29 мы узнаем о двух нападениях на Иерусалим. Прежде всего враг нападет на Ефрема, вступив в святую землю с севера, и по этому случаю поступит с ней по-своему. Он унизит гордость ефремлян (ст. 3), и Бог допустит, чтобы враг одержал частичную победу и над Иерусалимом. “Итак слушайте слово Господне, хульники, правители народа сего, который в Иерусалиме. Так как вы говорите: “мы заключили союз со смертью и с преисподнею сделали договор: когда всепоражающий бич будет проходить, он не дойдет до нас, - потому что ложь сделали мы убежищем для себя, и обманом прикроем себя”. Посему так говорит Господь Бог: вот, Я полагаю в основание на Сионе камень, - камень испытанный, краеугольный, драгоценный, крепко утвержденный: верующий в него не постыдится. И поставлю суд мерилом и правду весами; и градом истребится убежище лжи; и воды потопят место укрывательства. И союз ваш со смертью рушится, и договор ваш с преисподнею не устоит. Когда пойдет всепоражающий бич, вы будете попраны”. Происходило ли это в прошлом? Предположим, вы решили, что речь здесь идет о Сеннахириме и его войске, но что здесь похожего, разве что это как бы предваряющий прообраз. Разве не были его воины полностью унижены перед лицом иудеев (4 Цар. 19)? Разве не благочестивый сын Давида царствовал тогда в Иерусалиме? Разве не был Ефрем поражен еще до этого? Совершенно ясно и очевидно, что Сеннахирим никогда не достигал преимущества над Иерусалимом, в то время как описанная Исаией сила должна одержать победу в первом и во втором случаях и умалить иудеев до крайности. Обратите здесь внимание на стиль пророка: “Итак слушайте слово Господне, хульники, правители народа сего, который в Иерусалиме” (ст. 14). Дело в том, что когда Сеннахирим пошел против Иерусалима, в то время правивший там благочестивый царь Езекия, который не заключал союза со смертью, воспользовался поддержкой Бога в борьбе с презирающим его царем Ассирии. И, как результат этого, “ангел Господень” поражает ассирийское воинство, причем гибнет не менее 185000 воинов. Помимо этого Ассур еще раз пытался выступить против иудеев, и в прошлом вряд ли найдется что-то, не противоречащее тому, о чем сказано в Ис. 28.
Пусть рационалисты, если желают, делают вывод, что в книге пророка Исаии допущена какая-то неточность (и тем самым отрицают Дух Бога); верующие же могут быть уверены, что сказанное в ней большей частью относится к грядущему суду Бога, который возымеет место в последние дни. Небрежные читатели, неразумные или предубежденные толкователи могут смазывать и затемнять характерные моменты пророчества Исаии, сводя все возможное к духовной пользе. Но если человек до конца желает разобраться в этом вопросе, то он должен принять истину о грядущем или стать законченным рационалистом (или же неверующим). Совершенно очевидно, что ничего из того, о чем говорит здесь пророк, еще не исполнилось. Поэтому единственно правильный вывод, напрашивающийся из всего этого, таков: либо пророчество еще не исполнилось, либо этот лжепророк повинен во лжи или выдумке. Христианин, напротив, верит, что Бог ничего не пишет напрасно и что каждое слово, еще не свершившееся, должно исполниться до конца, а среди прочих и это замечательное деяние, посредством которого Бог должен сделать землю Израиля могилой человеческой гордыни и мощи.
Затем Бог явится, чтобы навсегда избавить несчастных израильтян. И тот самый народ, который так известен своим настойчивым неприятием Христа, пойдет во все концы земли, усердно распространяя весть о божественном милосердии. Какой очевидный контраст в сравнении с тем, что наблюдается сейчас! И когда Господь Саваоф воссядет царствовать на горе Сион, израильтяне будут введены в свою обетованную землю и получат в ней благословение. И теперь для Бога нет земли более святой. Земля, святая его по замыслу , находится {Прим. ред.: это относится к XIX веку} в собственности у Турции. Это пока еще в большей степени бесплодная земля, хотя и она не совсем лишена плодородия. Каким же образом может произойти эта великая перемена? Собрав израильтян, Бог подвигнет их на создание величайшего храма. Священники, сыны Садока, будут должным образом служить ему. Земля же будет поделена между двенадцатью коленами Израиля совсем иным образом. Об этом и о многом другом мы узнаем из последней главы книги пророка Иезекииля. И, действительно, человек, более или менее знакомый с пророчествами, найдет в них множество явных доказательств. В настоящее время налицо следующие факты: израильтяне отвергнуты, язычники призваны Богом, образовалось собрание в союзе с Христом, пребывающим на небесах, общаясь с ним через Святого Духа, посланного на землю, и в этом единении собрание не является ни иудейским, ни языческим. Таким образом, благословение человека носит совершенно иной характер, чем прежде. Теперь на иудеях не лежит печать внешней славы и величия, наоборот, они отвергнуты и презираемы; более того, им суждено в конце перенести тяжелые страдания. Ныне народом Бога, чадами Бога являемся мы, а не они. Мир во Христе принадлежит нам, но в этом мире нам суждено страдать. Во времена, которые грядут, все переменится: Бог больше не отвергнет иудеев, а вновь изберет их своим народом и восстановит в обетованной земле, обратив их к себе и навсегда искоренив в них всякую склонность опираться на языческие обряды и поклоняться идолам, тогда как прежде они одновременно поклонялись идолам и Богу и отвергли своего Мессию. Ясно, что должен воцариться новый порядок вещей. Пространства могут указать нам на это грядущее изменение, но каким образом все переменится? - Через еще большее наказание Израиля и особенно его врагов, которое когда-либо знал этот мир. Будет судим не только великий народ, но и населяющие восток и запад, потомки врагов израильтян. Короче говоря, все народы земли будут иметь там своих представителей. В результате этого Бог будет судить и наказывать все народы, после чего Он благословит свой древний народ, и обетования, данные отцам, исполнятся для детей. Чтобы осуществить эту перемену, не только должен быть приведен в исполнение приговор Бога, но и взяты от земли небесные святые, чтобы находиться с Господом на небесах, ибо до тех пор, пока собрание находится здесь на земле, в принципе невозможно, чтобы Бог довел до конца эти перемены. Ибо противоречит всему известному тот факт, что Богу придется действовать, основываясь на двух противоположных принципах одновременно. Например, каким образом Бог одновременно сможет прославить иудеев и лишить их внешней славы? Каким образом Он, создав собрание, в то же время восстановит и признает израильтян? Если бы иудей уверовал сейчас, то он крестился бы Святым Духом и стал бы членом тела Христа; мы же открываем из пророчеств совсем другое - то, что благочестивый иудей и в последние дни останется иудеем. Несомненно, Святой Дух усовершенствует, духовно возродит его, но он окажется на своей собственной земле, и вместо страданий он обретет благословение в обетованной земле. Таким образом, мы видим совсем иное положение вещей. Ключ к пониманию этого дает Новый Завет. Прежде чем Господь примется за это дело в Израиле, Он перенесет собрание на небеса. Следовательно, первое, что мы должны извлечь из книги Откровение, это следующее: когда все, “что есть”, или семь церквей подойдут к своему концу, а те, что истинно верят теперь, будут прославлены на небесах вместе с Господом, тогда, как сказано в седьмой главе Откровения, Бог свершит новое дело среди иудеев и язычников, которые, каждый по-своему, отлично друг от друга, будут благословлены. Конечно же, иудеи вернутся в свою обетованную землю, будучи еще неверующими, а сатана использует их неверие, чтобы поставить у власти человека, выдающего себя за Мессию, который на самом деле постепенно заставит их поклоняться себе и идолу. Кое-кому, возможно, покажется странным утверждение, что такие цивилизованные, воспитанные в христианстве народы, считающие невозможным, чтобы просвещенные люди могли поклоняться идолам или антихристу, попадут в ту же ловушку. Но Писание совершенно ясно говорит о том, что именно те, кто сейчас похваляется прогрессом, познаниями и религиозностью, в то время скатятся на антихристианские позиции и станут идолопоклонниками. Вся Западная Европа будет втянута в это заблуждение, а вместе с ней и многие иудеи. Бог предварительно восхитит всех, кто по праву называется христианами. Вслед за этим возымеет место отступничество; хотя и среди этого ужасного зла, Дух Бога особым образом окажет воздействие на определенный тип иудеев, которые пройдут через это тяжкое испытание, оставаясь верными Богу, некоторые при этом поплатятся жизнью за истину, другие останутся в живых, - и этот остаток Бог сохранит для себя, чтобы создать из него новый Израиль как таковой, - Он явится в самый разгар этого беззакония; Он осудит и накажет всех нечестивых, сохранив и пощадив благочестивых, и этот остаток иудеев станет избранным средством распространения истины Бога на протяжении тысячелетнего периода.
Когда Святой Дух говорит, что “так как вы говорите: мы заключили союз со смертью” (ст. 15), то мы не должны думать, что под этим подразумевается, будто бы они сами признались в этом. Скорее всего, Бог сам разоблачил их истинные злодеяния и то, какую опасность они собой представляют. Возможно, они похвалялись своим союзом, не зная, что он заключен с преисподней. Их обманули, и они приняли лжемессию, чья сила оказалась исходящей от сатаны, но они не подозревали обмана. Люди никогда бы публично не заявили о том, что вступили в союз с дьяволом, - только в чрезвычайных условиях человек способен признать подобное; тем более Слово Бога не может направить нас на подобное толкование этого отрывка. Я полагаю, здесь дается намек на тех, кто заключил союз со смертью, чтобы спастись от северного царя. Возможно, речь идет о союзе между лжепророками и зверем. Сила или власть, которая в Писании обозначена словом “зверь”, - это западный император, последний правитель возрожденной Римской империи. Общеизвестно, что теперь есть человек, который замышляет подобную интригу. Известно, что в течение последних нескольких лет, этот замысел целиком захватил человека, доказавшего, что им управляет идея. {Прим. ред.: сказанное относится, разумеется, ко времени, в которое жил В. Келли}.
Идея эта не совсем нова, она основана на большом желании воссоздать империю, столицей которой был бы Рим. План заключается в том, чтобы не сокрушать другие европейские страны, а сделать их подвластными царствами, при этом оставлять в каждой стране царя, подчиняющегося главе империи. Тот факт, что эта теория выдвинута ныне живущим монархом, не позволяет больше сомневаться в том, что нечто подобное приходило в голову и кое-кому до него. Могу добавить, что и его предшественник вмешивался в дела святой земли, и оба они искали возможности утвердить Рим. Некоторых из нас уже привлекали к себе эти толкования пророчеств задолго до того, как Рим развязал войну, чтобы завладеть этими святыми местами. Эти замыслы были заимствованы не из политических событий, а из Писания. Ведь ясно, что поднимется великая сила, в Писании именуемая “зверем”, или, другими словами, возрожденная Римская империя, созданная по особому образцу, и вместо того, чтобы свергать различных государей Европы, она позволит остаться отдельным царствам под ее началом, которые, будучи формально независимыми, на самом деле будут находиться в подчинении у императора, который в свою очередь заключит союз с иудеями-отступниками при содействии ему в этом антихриста; император запада будет политической главой, подобно тому, как пророк-царь будет духовной главой христианства (тогда именно христианства). Таким образом, Иерусалим, ставший колыбелью христианского исповедания, превратится в его могилу. Что же касается именно того человека, который повлияет на все это, то о нем не говорится ничего. Он откроется в свое время. Главное - появление вождей в Иерусалиме и Риме. Рим станет центром земной империи, соединяющей отдельные, но зависимые от нее царства в Западной Европе. Каждое царство будет подчиняться одному и тому же повелителю. Это один характерный признак. Другой заключается в том, что иудеи останутся в своей обетованной земле, но попадут не под влияние Христа, а во власть антихриста.
Когда иудеи окажутся в обетованной земле , последует продолжение драмы: у них появится предсказываемый пророками вождь. Далее последуют события, о которых уже говорилось (ст. 14, 15). Чтобы защититься от великого северного притеснителя, или всепожирающего бича, иудеи заключат союз со “зверем”. Тщетно пытаются они избегнуть беды. В это же самое время Бог обратит к себе сердца немногих верных и преданных ему иудеев, которые почувствуют уверенность в том, что князь мира не может быть их Мессией, что им может быть только Господь, который является слугой, их обещанным царем, не человеком греха, а мужем правды. Они отвергнут лжемессию, они раскаются и воскликнут: “Благословен Грядый во имя Господне!” Это будут именно те, о ком здесь сказано как о верующих (ст. 16). Остальные будут надеяться на то, что спасутся от всепоражающего бича. Но нет! Бог допустит, чтобы они были попраны (ст. 17-20). Бог не даст им скрыться от беды. Первое нападение на Иерусалим будет успешным. В следующей главе мы увидим другой результат, когда народ Иерусалима искупит свою вину и Господь вмешается в ход событий (ср. Зах. 13).
Таким образом, Иерусалим станет великим полем сражений многих народов и главным местом суда Бога. Я не говорю о последнем вечном суде перед великим белым престолом, ибо он не касается земли. Небеса и земля пройдут, прежде чем начнется этот суд. Запомните, что должен произойти суд над жителями земли: судимы будут не только мертвые, но прежде всего живые. Каждый крещенный человек исповедует, что Христос явится судить живых и мертвых. Но многие ли понимают и верят этому? Не все сразу будут судимы в одно время. Здесь мы говорим о суде над живыми. Иерусалим лишь потому будет местом суда Бога над народами, что он, Иуда и народ Израиля являются средоточием Бога среди народов. В последний день Бог восстановит свои прежние связи с Израилем, причем на более прочной, лучшей и вечной основе.
Как торжественно звучат слова стихов 14-29, обращенные к хулителям, правящим в Иерусалиме! Напрасно молить о прошлой благосклонности или настоящих привилегиях. Бог восстанет, чтобы сделать свое дело, необычайное дело, и свершить свое действие, необычайное действие. Он не желает мщения, но желает милосердия. Но насмешники ненавистны и отвратительны, и более всего на Сионе, поэтому истребление определено для всей земли. Он тот же самый неизменный Бог, но пусть не уповают на его долготерпение. Даже человек не всегда пашет для посева. В конце концов наступает время молотьбы, которая совершается в разных формах и в разной мере. Подобное произойдет и тогда, когда Бог примется судить живущих на земле. “И это происходит от Господа Саваофа: дивны судьбы Его, велика премудрость Его!”

### Исаия 29

Поскольку данная глава в некоторой степени уже освещалась в замечаниях, сделанных при рассмотрении предыдущей, то можно лишь коротко остановиться на ней. Она открывается повествованием о последней осаде Иерусалима Ассуром, о котором так часто упоминается в пророчествах. “Горе Ариилу, Ариилу, городу, в котором жил Давид! приложите год к году; пусть заколают жертвы. Но Я стесню Ариил, и будет плач и сетование; и он останется у Меня, как Ариил”. Под Ариилом, львом Бога, подразумевается Иерусалим, которому надменный иноземец угрожает гибелью. Несмотря на прежнее свое величие и прошлые отношения с Богом, теперь он погружен в глубокое отчаяние. Никакая отсрочка не помешает его унижению. Никакие пиршества или жертвоприношения не предотвратят грядущую бурю. Гнев и негодование Бога еще не прошли, и все же для него он остается Ариилом, его львом. “Я расположусь станом вокруг тебя и стесню тебя стражею наблюдательною, и воздвигну против тебя укрепления. И будешь унижен, с земли будешь говорить, и глуха будет речь твоя из-под праха, и голос твой будет, как голос чревовещателя, и из-под праха шептать будет речь твоя”. Иначе говоря, муки ужаса окажут такое воздействие на людей, что их голоса уподобятся голосам чревовещателей. “Множество врагов твоих будет, как мелкая пыль, и полчище лютых, как разлетающаяся плева; и это совершится внезапно, в одно мгновение. Господь Саваоф посетит тебя громом и землетрясением, и сильным гласом, бурею и вихрем, и пламенем всепожирающего огня” (ст. 5,6).
Полагаю, должно быть ясно, в какой мере все это соответствует тому, что должно произойти в конце века, и подтверждает указание на великого северного царя. Сеннахирим являлся всего лишь символом. Не видя этого, многие толкователи оказывались перед лицом непреодолимой трудности. Некоторые, относя сказанное на счет символического врага, не могут обойти тот аргумент, что Исаия сам явно предсказывает (так на самом деле и есть), что Сеннахирим не войдет в Иерусалим, не пустит туда стрелы, не приступит к нему со щитом и не насыплет против этого города вала (см. гл. 37, 33). Другие, напротив, полагают, что здесь подразумевается осада Иерусалима римлянами, но этому предположению, очевидно, еще больше противоречит вмешательство Бога в последний момент, чтобы спасти Иерусалим и явно ниспровергнуть его врагов. И, действительно, речь идет о грядущей осаде Иерусалима в конце этого века, когда многие народы севера и востока объединятся и будут повержены после их первого успешного выступления против иудеев. Читатель может сравнить данную главу с отрывком из книги пророка Захарии (гл. 12-14), в котором повествуется о тех же событиях; о том же говорится в Пс. 83, 2-8; в Мих. 4, 11; 5, 4-14. Следующие стихи подтверждают этот вывод: “И как сон, как ночное сновидение, будет множество всех народов, воюющих против Ариила, и всех выступивших против него и укреплений его и стеснивших его. И как голодному снится, будто он ест, но пробуждается, и душа его тоща; и как жаждущему снится, будто он пьет, но пробуждается, и вот он томится, и душа его жаждет; то же будет и множеству всех народов, воюющих против горы Сиона”. Точка зрения Кальвина, состоящая в том, что это были разные войска, введенные иудеями отовсюду для защиты своей столицы, и что им угрожали тем, что не потерпят отказа, является недостойной славы и репутации самого Кальвина. Здесь явно предсказана гибель врагов Сиона в конце века, врагов, во главе которых станет тот, кого символизирует Ассур. Они так же будут разочарованы своей добычей, как голодный или жаждущий человек, пробуждающийся ото сна, о пиршестве.
Затем пророк Исаия переходит к описанию духовного состояния самих иудеев (ст. 9-12), ибо подобное испытание, какому Бог подверг их, имело все основания в их состоянии грехопадения, каким бы милостивым Он ни был и как бы ни был настроен против наказания в конце века (Он не мог не подвергнуть их такому испытанию): “Изумляйтесь и дивитесь: они ослепили других, и сами ослепли; они пьяны, но не от вина, - шатаются, но не от сикеры; ибо навел на вас Господь дух усыпления и сомкнул глаза ваши, пророки, и закрыл ваши головы, прозорливцы. И всякое пророчество для вас то же, что слова в запечатанной книге, которую подают умеющему читать книгу и говорят: “прочитай ее”; и тот отвечает: “не могу, потому что она запечатана”. И передают книгу тому, кто читать не умеет, и говорят: “прочитай ее”; и тот отвечает: “я не умею читать”. Израильтяне были духовно слепы к урокам Бога. За это Он навел на них дух усыпления, навел на всех без исключения - на умеющих и не умеющих читать.
Увы! Они остались формалистами, лицемерами, изучившими лишь человеческие заповеди и открыто признающими свое непонимание Слова Бога. Поэтому Бог и приговорит их к утрате ими мудрости и разума (ст. 13, 14). Напрасными будут их усилия и старания скрыться от Бога или стать независимыми от него. Бог, в конце концов, останется Богом, а человек лишь глиной в руках горшечника (ст. 15, 16). Хотя это и является печальной истиной, но исполнено благословением утешения. Ибо “еще немного, очень немного, и Ливан не превратится ли в сад, а сад не будут ли почитать, как лес? И в тот день глухие услышат слова книги, и прозрят из тьмы и мрака глаза слепых. И страждущие более и более будут радоваться о Господе, и бедные люди будут торжествовать о Святом Израиля, потому что не будет более обидчика, и хульник исчезнет, и будут истреблены все поборники неправды, которые запутывают человека в словах, и требующему суда у ворот расставляют сети, и отталкивают правого” (ст. 17-21). Вскоре все переменится: не только высокомерный Ассур будет низведен и унижен, не только возвысится Израиль, но и преступная бесчувственность народа уступит место духовному разумению и искренности. Прекрасные черты Духа будут обнаруживать все большую радость и благословение, в то время как насилие, грубость, презрение и беззаконие будут осуждены и навсегда исчезнут. “Посему так говорит о доме Иакова Господь, Который искупил Авраама: тогда Иаков не будет в стыде, и лице его более не побледнеет. Ибо когда увидит у себя детей своих, дело рук Моих, то они свято будут чтить имя Мое и свято чтить Святаго Иаковлева, и благоговеть пред Богом Израилевым. Тогда блуждающие духом познают мудрость, и непокорные научатся послушанию”.

### Исаия 30

Есть тема, на которую Дух Бога много говорит здесь и на которую до этого обращали недостаточное внимание. Поскольку мы подошли к ней в данной главе, то я скажу несколько слов относительно нее. Речь идет о духовном состоянии Израиля, которое открывается и засвидетельствовано в откровении Бога. Ибо то, о чем нам говорилось на протяжении всех этих глав, касается не только избавления, и не только по его милосердию во времена крушения, но касается и подтверждения того, что праведный любит правду. Существовало основание для доказательства того, что духовное состояние Израиля было невыносимо для Бога. Налицо была религиозная слепота и, наконец, духовная слепота. Это прослеживается Духом в разных направлениях. Мы коротко разберем все, с чем сталкиваемся в данной главе.
Первым признаком грехопадения израильтян, вызвавшего гнев Бога и его негодование, являлось то, что народ Бога собирался идти в Египет, народ, благословенный Богом, которому было обещано еще лучшее благословение, чем то, которого они вкусили, благословение, которое они должны были получить божественной милостью в последние дни, самое лучшее благословение, какое только может получить земной народ, - и этот народ должен был идти за помощью в Египет. Это было не только унижением достоинства самих израильтян, но и явно бесчестило имя Бога. Поэтому Святой Дух теперь, показав нам избавление израильтян, возвращается назад и дает понять, от чего они были избавлены. Бог показывает один признак грехопадения за другим, Он показывает, что это неизбежно должно привести к гибели. И все же Он избавляет их от всех их страданий и в конце концов в полной мере благословит их как свой народ. Особенно утешительно читать о путях Бога, о том, что Он не только избавляет от опасностей, от внешних врагов, от дьявола, но также и от любого греха. Он никоим образом не умалчивает о духовном зле, но постепенно от одной главы к другой указывает на него, хотя кажется, что в результате суд над Израилем должен привести к исчезновению последнего. Однако, выявив темную сторону, Бог тем не менее вмешивается в своей благодати, помогая израильтянам выбраться из западни, в какую их заманили, и возрождает в обетованной земле, тем самым обеспечивая победу своей благодати и правды. По этому поводу Он говорит (ст. 1): “Горе непокорным сынам... которые делают совещания, но без Меня”. Очень важно прочесть подобные слова, но еще важнее понять, какими полезными они могут оказаться для нас самих. Даже будучи чадами Бога, мы в душе склонны поступать согласно своим собственным суждениям, ибо по своей плоти христианин ничуть не лучше любого другого человека. Всякий раз, когда мы поступаем по-своему, появляется возможность проявления грехов, которые Дух Бога осуждает в израильтянах.
Обращение израильтян за помощью к Египту можно сравнить с тем, как мы в любой трудной ситуации спешим обратиться к человеческой мудрости; другими словами, израильтяне искали спасения именно в плотской мудрости, символом которой в древнем мире считался Египет. Позднее появились Греция и Рим, но это произошло гораздо позже того времени, к которому относят это видение как исторический факт. Поначалу то были всего лишь несколько варварских полчищ. В такой степени, как в Египте, мудрость не проявлялась больше нигде. Великая Ассирия, нападавшая на Израиль, отличалась не столько мудростью, сколько огромными возможностями и силой. Египет же главным образом рассчитывал на мудрый план, на план человека, умудренного длительным опытом (будто бы и не было мудрого Бога), ибо Египет был единственной из древних держав, которая достигла такого высокого положения. Поскольку египтяне были сведущи в искусстве управления государством, как никто другой в древнем мире, то они снискали огромную известность как знающие средства решения национальных проблем, проблемы поддержания мира, достижения изобилия и так далее.
Израильтяне, которым угрожал Ассур, искали помощи и защиты у Египта. Я имею в виду то событие, которое действительно имело место в эпоху, когда впервые осуществилось это пророчество. Хотя оно действительно имело отношение ко временам Исаии, тем не менее сама суть этого пророчества показывает, что его нельзя ограничивать только тем временем: лишь очень малая часть предсказанного сбылась тогда. Но между этими двумя периодами прошлого и грядущего неверия израильтян, полагающихся на мирскую мудрость в своих бедах, можно почерпнуть серьезный урок для себя в затруднительных обстоятельствах, вызванных испытаниями, которые имеют отношение к свидетельству Бога: существует явная тенденция преодолевать мирские испытания мирскими средствами. Человек склонен думать, что не сможет противостоять мирскому насилию против себя духовными средствами, поэтому существует опасность, что люди будут обращаться за помощью к земным средствам, чтобы спастись. Разве это не то же самое, о чем говорится в данной главе? И все же кто сочувствует чадам Бога и печется об истине, но чувствует опасность этого? Я уверен, что мы не ощущаем опасности лишь потому, что сами находимся под влиянием этого мира . Ощущение опасности, ужаса нашего духовного состояния, боязнь, как бы мы ни защищались от плотского плотским, - вот что использует Бог, чтобы привлечь нас к себе. Бог никогда не налагает своей печати на самонадеянность; напротив, все то, чему учит нас жизнь Христа, говорит об обратном. Христос жил Отцом, поэтому всякий, ядущий Его, жить будет им. Иначе говоря, христианин черпает силу, радость и мудрость в том, что зависит от другого, - от самого Христа. Это мы поймем прежде, чем встретятся трудности. Тогда мы все сможем в укрепляющем нас Христе.
Мы терпим неудачу часто потому, что действуем поддаваясь порыву. Если мы зависим от наших намерений вместо того, чтобы молиться, будучи истинно покорными Богу, то должны опасаться самих себя. Не оскорбление ли самого Бога обратило его слух к нам? И кому не известно, что мы склонны к этому, вероятно, больше, чем кто другой?!
Именно так я понимаю это; нам следует узреть в данной главе нравственный урок, понять, что израильтяне обратились за советом не к Богу, и поэтому (см. ст. 1-7) Бог обратил египетскую землю в еще худший источник зла и бедствий для них. Если мы исследуем Новый Завет с той целью, чтобы он помог нам разобраться в этих трудностях, то обнаружим ту же самую истину. Там, где апостол Павел говорит об обычных страданиях, мы видим тот же самый урок, выраженный другими словами. Например, он призывает нас к тому, чтобы о нашей выдержке и терпении было известно всем людям, ибо Господь близко, чтобы мы слишком не тревожились о своих желаниях (это не значит, что мы должны быть беззаботными, но быть умеренными в своих желаниях), ибо о наших потребностях Бог должен узнавать из наших молитв.
Наша сила, как сказано здесь, заключается в том, чтобы сидеть спокойно; мы имеем право ждать, когда наш Бог явится к нам; Он наделил нас правом ждать. Мы можем быть совершенно уверены в том, что никакие обстоятельства не могут помешать нам уповать на него, даже если мы сами в чем-то провинились и заслуживаем наказания; если я выскажу это Богу, то разве Он не выслушает меня? Он не может отречься от самого себя. Он вынужден постыжать того, кто носит имя Христа. Именно заблуждающееся чадо Бога Он ныне постыжает, но постыжает вовсе не из-за отсутствия любви к своим чадам, а потому, что любит их. Но в то же самое время, если только люди осмелятся превысить ту меру наказания, какую Бог считает полезной и необходимой для исправления его чада, Он тут же вознесет свой жезл, и не может быть ничего более ужасного, чем то, когда враг превысит справедливую меру наказания, тем самым удовлетворяя свой собственный гнев по отношению к наказуемым. Ибо тогда Бог восстанет в своем гневе и накажет их своей мерой, и даже благодать евангелия не отвратит этого наказания. Для примера возьмем второе послание Тимофею. Если люди, носящие имя Христа, вдруг поддадутся своим плотским страстям и выступят против истины Бога или против тех, кто благовествует эту истину другим, то Бог может использовать их для наказания своего народа за их грехи. Бог знает, как поставить на место свой народ, если тот слишком возомнит о себе из-за того, что заложено в них, или той благодати, какая была дарована им. Но когда мера справедливого наказания перейдет границу, прокляты будут все те, кто сражался против народа Бога, прикрывая свою собственную мстительность или зависть именем Бога. Разумеется, сама благодать евангелия делает это еще более заметным, ибо это звучит тем более ужасно, что Бог действует так посреди всех тех, кто так громко заявляет о его любви.
Евангелия также указывают (говоря словами самого нашего Господа) на то, каким дурным поступком является борьба против того, что Бог делает даже через бедных слабых учеников. Это большой урок для нас; мы не должны советоваться с нашим собственным сердцем или обращаться за помощью к человеческой силе. Прибегая к различным плотским средствам, мы тем самым сходим с праведного христианского пути, тогда как сила Бога поистине высвечивается в том основополагающем примере, в котором заключается все благословение благодати Бога по отношению к грешникам, и это всегда принимает такую форму для христианина, то есть форму смерти и воскресения. Очевидно, испытание будет тягостным, под действием его будет иметь место внешнее ослабление, но как будет подобие смерти, так же несомненно выявится истинность скорого воскресения. Пусть никто не впадает в уныние. Крест - истинный источник благословения для чад Бога. Когда мы были приведены к Богу, то имело место нечто подобное. Нам известно, что значит испытывать страх признания греха, ибо Бог впервые собирался привести нас в место особого благословения. Так было всегда. Мы видим это и в случае с Авраамом, и величию благословения соответствует мера страданий, предшествующая ему. Исаак родился от Авраама, когда последнему было сто лет, и Сарра была тогда в очень преклонных летах. Они стояли на пороге смерти, но должны были ждать сына. Однако даже после рождения сына, когда обетованное чадо достигло отрочества, Авраам должен был отказаться от него, принести своего единственного сына в жертву Богу. Но как только была доказана искренняя преданность Авраама Богу и жертва чуть была не принесена, “ангел Господень” отвел руку, занесенную Авраамом. И сколь сладостнее стало благословение теперь, когда Исаак сделался чадом воскресения. То же самое происходит и со всеми нашими благословениями, какими бы они ни были. Мы должны пройти через потрясения, через распятие собственного “я”, чтобы узнать благословение Бога: наши благословения должны быть отлиты в форме смерти и воскресения.
Путь, которым мы приходим к нашему благословению, пролегает через того, кто умер и воскрес. В сущности, чтобы получить благословение, мы духовно должны пройти через то же самое (то есть через смерть и воскресение). Нас должно постигнуть крушение всех плотских надежд, низвержение всего, что мы желаем. Когда Бог посетит нас в своем неизменном намерении испытать нас, первое, к чему будут стремиться люди, - это спасение. Израильтяне отправились в Египет вместо того, чтобы сидеть спокойно и верить, что Бог - единственный источник высочайшей мудрости и силы. Они отправились в страну человеческой мудрости и искусства. Если бы не было Бога, если бы они не были его народом, тогда их действия были бы разумными, но в этом случае они явили полное безрассудство! И все же это безумие наших собственных душ! Разве мы не чувствуем это? Остерегайтесь этого! Ибо мы привыкли действовать как бы не осознавая (не желая осознавать) унижающей нас правды. Нам необходимо глубже задуматься над этим, чтобы извлечь пользу из такого урока. Сила израильтян заключается в том, чтобы сидеть спокойно, а не спешить за помощью в Египет. “Навсегда, навеки” (ст. 8) следовало вписать в книгу то, что израильтяне были детьми, “которые не хотят слушать закона Господня” (ст. 9). Это было хуже всего; сопротивление еще можно было простить, лживых детей можно было пристыдить за то, что лгут. Но они говорили: “Не пророчествуйте нам правды” (ст. 10), - то есть того, что от Бога. Нам не стоит думать, что они действительно говорили так. Мы часто встречаем в евангелии, что Иисус отвечал во многих случаях на вопросы, когда их ему вообще не задавали. Почему Дух Бога говорит, что Иисус отвечал, когда его не спрашивали? Да потому, что Он знал, о чем думали иудеи в своем сердце. Он отвечал не на то, что они говорили, ибо они молчали, но на то, что они, как было ему известно, хотели сказать, если бы осмелились; то, что Он знал, творилось в их душе. Так и здесь они были немногословны, однако Бог видел и знал, о чем они на самом деле помышляли, что чувствовали и делали. Им не нравилась правда, которая обнажала перед ними их мятежный характер и ложь; они всеми силами старались уклониться от истинного пути и избавиться от правды. Именно это и показано здесь. Почему бы не воспользоваться лучшими человеческими средствами теперь, когда Бог не творил чудес для них? Однако дело в том, что Бог призвал Израиль для того, чтобы все увидели, что это народ, чья сила в Боге, чтобы он свидетельствовал о том, как благословен народ, уповающий на живого Бога во всех своих делах, в своей повседневной жизни. Все следовало соизмерять “законом Господним” (такой термин используется в Ветхом Завете). Они должны были явить практическое осуществление блаженства народа и благословенной земли. Отправиться в Египет значило предать Бога ради человека; если бы они посоветовались с Богом, Он заведомо запретил бы им отправляться в Египет, откуда Он их вывел. Но они не будут искать совета у Бога, но сначала будут действовать, хотя могли бы и помолиться об этом. Но что значит молить Бога, прося благословить то, что совершено нами своевольно? Следует спросить его, что Он советует нам сделать, прежде чем начать действовать. Возможно, ему угодно, чтобы мы ничего не предпринимали, или, возможно, Он даст нам совет через одного из своих чад. Ибо Богу неугодно, чтобы мы шли такими разными, не зависимыми друг от друга путями. Он воздействует через одного на других. Он желает дать нам почувствовать, что мы все зависимы друг от друга; но каким бы ценным ни был чей-то совет, каждый человек должен нести ответственность пред Богом. Опасность состоит в том, что человек может поставить другого в положение Бога. От этого люди не будут ценить человека больше, потому что если мы своевольны и наш советчик твердо уверен в своих добрых намерениях, то отсюда немедленно следует вывод, что тот, кто сейчас стоит на позициях Бога, в другой раз может встать на сторону дьявола. Такова уж плоть: она способна один день обожествлять творение, а на другой - демонизировать его.
Единственное, что мы должны делать, так это уповать на Бога. Как раз это и подразумевается под словами “оставаясь на месте и в покое”. Но и это еще не все. В предыдущей главе речь шла о Слове Бога, которое плоть трактует как запечатанную книгу; но мы должны уповать на Бога, как и на его Слово . Бог никогда не ставил целью, чтобы Писание рассматривали отдельно от него самого; сам Бог стоит выше Библии. Это не значит, что Он может выступить против своего Слова, но Он - единственный ключ к пониманию и истолкованию Библии. Ибо я не только должен заглядывать в Библию - я должен считаться с Богом. Я не должен пытаться читать ее просто как книгу правдивых историй и полезных проповедей, но как голос живого Бога, обращающегося к моей душе. Когда человек читает Библию таким образом, в полном смирении пред ним, то полностью меняются и отношение человека, и его духовная позиция; тогда нам не грозит опасность пытаться подчинить Слово Бога своему собственному взгляду и воле. Тогда как если слово уводит вас от молитвы Богу, то оно становится либо словом, лишенным молитвы, либо молитвой, лишенной слова, - то и другое крайне опасно, ибо одно ведет к фанатизму, а другое к рационализму. Поэтому апостол и говорит: “И ныне предаю вас, братия, Богу и слову благодати Его”. Чтобы извлечь из Слова пользу и обратить свой взор назад к Богу от Слова, чтобы искренне и с верой исполнять его, нам необходимо считаться с Богом. Это не удалось израильтянам, как мы видим из главы 29. Теперь же, из главы 30, мы узнаем, что израильтяне бежали к ближайшему своему соседу, чтобы тот помог им своей человеческой мудростью; они пренебрегли мудростью Бога и благодатью, которая наделила их правом полагаться во всем на него. “Посему так говорит Святый Израилев: так как вы отвергаете слово сие, а надеетесь на обман и неправду, и опираетесь на то: то беззаконие это будет для вас, как угрожающая падением трещина, обнаружившаяся в высокой стене, которой разрушение настанет внезапно, в одно мгновение. И Он разрушит ее, как сокрушают глиняный сосуд, разбивая его без пощады, так что в обломках его не найдется и черепка, чтобы взять огня с очага или зачерпнуть воды из водоема”. Таков Египет. Плоть обычно обманчива и непокорна. Но Бог порицает проявление плотского в тех, кого считает своими. Плоть всегда неугомонна и претендует на что-то. Она может выглядеть внушительно, но готова распасться сверху донизу и заведомо обречена Богом на гибель. “Ибо так говорит Господь Бог, Святый Израилев: оставаясь на месте и в покое, вы спаслись бы; в тишине и уповании крепость ваша; но вы не хотели и говорили: “нет, мы на конях убежим”, - за то и побежите; “мы на быстрых ускачем” [весьма распространенные средства передвижения у египтян], - за то и преследующие вас будут быстры” (ст. 15, 16). Бог превратит их в замечательный пример, показав, что средства, на которые они уповали, были всего лишь сетями, в которых им было суждено запутаться. Искали ли они возможности убежать? Они, должно быть, бежали от страха. Считали ли они, что спасутся поспешным бегством? Но скорой окажется и месть их врагов. Бог постоянно использует земные предметы в качестве бича для неразумных.
Каков ответ Бога, когда Он столкнется со всем этим? Ничего не может быть сильнее его осуждения. Но если Он сурово обходится со своим провинившимся народом, то разве не для того, чтобы благословить его в конце? Если Он подвергает опасности своих детей, лишает их того положения, которым они так хвалились, натравляет на них тех, кого они в чрезвычайных условиях предпочли ему - значит, Он являет свою щедрую благодать. Вернуться к нему, пусть даже с перебитыми костями, - благословение. Как великолепен этот порыв пророка! “И потому Господь медлит, чтобы помиловать вас, и потому еще удерживается [не спешит отсечь Израиль], чтобы сжалиться над вами; ибо Господь есть Бог правды: блаженны все, уповающие на Него! Народ будет жить на Сионе в Иерусалиме; ты не будешь много плакать, - Он помилует тебя, по голосу вопля твоего, и как только услышит его, ответит тебе. И даст вам Господь хлеб в горести и воду в нужде; и учители твои уже не будут скрываться, и глаза твои будут видеть учителей твоих; и уши твои будут слышать слово, говорящее позади тебя: “вот путь, идите по нему”, если бы вы уклонились направо, и если бы вы уклонились налево” (ст. 18-21). Бог допустил, чтобы эта беда обрушилась на его народ; Он сам медлил и удерживался, но почему? - Чтобы сжалиться над ними. Враг сможет доказать свою злобу, а они - то, что в слабости и своей греховности предпочли ему плоть, и Он допустит, чтобы все это возымело место, но сделает это лишь с той целью, чтобы ему не осталось ничего, как только вытащить их из пропасти, в которую они скатились, и благословить их благословением, какого они не знали прежде, и беспрепятственно излить на них всю свою любовь. Он ждет их, и хотя кажется, что Он медлит, это просто для того, чтобы дать им еще лучшее благословение.
Стихи 19-22. Они должны возродиться духовно и принять наказание от тех, что соблазнили их души в былые времена. “Тогда вы будете считать скверною оклад идолов из серебра твоего и оклад истуканов из золота твоего; ты бросишь их, как нечистоту; ты скажешь им: прочь отсюда”.
За этим последуют внешнее счастье, и внутреннее благословение, и слава с небес.
“И Он даст дождь на семя твое, которым засеешь поле, и хлеб, плод земли, и он будет обилен и сочен; стада твои в тот день будут пастись на обширных пастбищах. И волы и ослы, возделывающие поле, будут есть корм соленый, очищенный лопатою и веялом. И на всякой горе высокой и на всяком холме возвышенном потекут ручьи, потоки вод, в день великого поражения, когда упадут башни. И свет луны будет, как свет солнца, а свет солнца будет светлее всемеро, как свет семи дней, в тот день, когда Господь обвяжет рану народа Своего и исцелит нанесенные ему язвы” (ст. 23-26).
Такое вот избавление совершит Бог для Израиля, но что же с Ассуром? Израильтяне обретут благословение, но ассирийцы еще не осуждены; израильтяне согрешили, ассирийцы оказались беспощадными. Бог наказал израильтян; теперь Он обязательно расправится и с их врагами, как сказано в десятой главе книги пророка Исаии: “Когда Господь совершит все Свое дело на горе Сионе”, - Он низвергнет и Ассура (ст. 12). Воины Ассура не будут знать, что именно Бог направит их к святой земле, но будут думать, что им без труда достанется в добычу эта земля и ее народ; Бог, напротив, собирался встретить их там и отомстить за свой народ.
Стих 29. Это было даже страшнее, чем когда был осужден Египет; израильтяне ели тогда пасху с горькими травами. Не то ждет их в грядущий день; речь идет не о той части пасхи, с которой это событие приводится в сравнение, но о песне их святого праздника.
Стих 30. Это не просто предопределенное наказание. Бог с расстояния воздействует на народы, возвышая один народ на гибель другому. Это вмешательство Бога, которое проявится явным образом. Божественный суд должен стать явным.
Стихи 31,32. Это карающий жезл Бога, который жестоко накажет Ассура, до конца расправится с ним. Израильтяне же испытывают такое счастье и такую радость, какой никогда прежде не испытывали. Так очевидны были поддержка и помощь Бога, оказанные израильтянам, что они будут восхвалять его святыми песнопениями, всеми возможными способами подтверждая свою веру в Бога. Было ли такое когда-нибудь в Палестине со времен пророка Исаии? Слышали ли там об этом хотя бы во времена Сеннахирима? В то время Израиль уже был в плену, а Иуда вот-вот должен был быть уничтожен царем Вавилона. Здесь же говорится о победе, мире, славе и благословении израильтян, о том, что силой Бога все их враги уничтожены навсегда. Ведь в конце концов пророчество должно осуществиться полностью, а не частично, как теперь.
Стих 33. Речь идет не просто о разорении или опустошении. Тофет уже устроен; ясно показано, когда и как это произойдет. Тофет олицетворяет собой грядущий суд Бога. Он приготовлен “и для царя”, а не “даже для царя”. Это короткое слово “даже” принесло большой вред {Прим. ред.: имеется в виду авторизованный вариант английской Библии}, ибо привело к смешиванию двух важных действующих лиц. Я не буду отрицать, что слово, переведенное как “даже”, может иметь и такой перевод в отдельных случаях, но обычно оно переводится как “и” или “также”; именно это значение и подходит здесь. Дело в том, что тофет устроен не только для Ассура, но также “и для царя”. Царь и Ассур - совершенно разные и противостоящие друг другу деятели, поэтому было необходимо показать, что им обоим уготовлена одинаковая гибель. Причиной же неверного перевода было не то, что переводчики не знали этой разницы, но то, что они воображали, будто бы царь и Ассур одно и то же лицо. “Царь” - это тот самый лжемессия, который объявится среди иудеев в последние дни. Принятый во имя свое, он будет признан истинным помазанником, будучи однако мессией от дьявола. И следствием всего этого будет уготовленная для него гиена огненная, или тофет. Суть в том, что Бог уготовит один и тот же огонь для них обоих - не только для Ассура, но и для вождя грешников Израиля, для “царя”. Для него устроен костер тофета, как и для его противника Ассура. Бог столь удивительным образом низвергнет его прямо в преисподнюю, не дожидаясь судного дня, низвергнет его даже прежде самого дьявола. И чтобы мы не подумали случайно, что он единственный, сказано “и для царя”, - этого другого человека, который будет править иудеями. Бог также изберет, чтобы наказать его таким же образом. В данном случае использованы метафорические выражения, но эти образы указывают на страшную реальность.

### Исаия 31

Следующая, 31-я, глава является кратким комментарием нравственного характера и сжатым повторением предыдущей . Как трогательно пророк Исаия предупреждает об опасности Египта, наведенной со стороны Бога: “Но премудр Он; и наведет бедствие [от которого израильтяне тщетно попытаются спастись], и не отменит слов Своих; восстанет против дома нечестивых [Израиля или других] и против помощи делающих беззаконие”! То, что Бог защитит всех праведных, откроется в день, когда Он накажет помогающих беззаконникам и самих беззаконников. С Сиона, не только с небес, обрушится Он на них. “Ибо так сказал мне Господь: как лев, как скимен, ревущий над своею добычею, хотя бы множество пастухов кричало на него, от крика их не содрогнется и множеству их не уступит, - так Господь Саваоф сойдет сразиться за гору Сион и за холм его. Как птицы - птенцов, так Господь Саваоф покроет Иерусалим, защитит и избавит, пощадит и спасет. Обратитесь к Тому, от Которого вы столько отпали, сыны Израиля! В тот день отбросит каждый человек своих серебряных идолов и золотых своих идолов, которых руки ваши сделали вам на грех. И Ассур падет не от человеческого меча, и не человеческий меч потребит его, - он избежит от меча, и юноши его будут податью. И от страха побежит мимо крепости своей; и князья его будут пугаться знамени, говорит Господь, Которого огонь на Сионе и горнило в Иерусалиме”.

### Исаия 32

Все дело свершилось в Иерусалиме, и вот Господь показан теперь царствующим, ибо о нем, а не о ком другом, сказано здесь: “Вот, Царь будет царствовать по правде”. Это совершенно иное положение вещей, отличное от того, какое преобладает в настоящее время, так как именно благодать будет царствовать через правду ради вечной жизни, а не правда, так сказать, через славу будет править миром. В тот день, о котором говорится в данной главе, Господь Иисус справедливо возьмет в руку скипетр правления и воцарится на земле, и особенно на земле Израиля. Все народы так или иначе станут под его начало, потому что один царь будет на всей земле - не для того, чтобы низвергнуть других царей, как нам известно, но чтобы укрепить высшую централизованную власть. Остальные цари будут вынуждены подчиниться власти Господа, правление которого продлится без перерыва в течение всего тысячелетия. Поэтому оно названо “вечным царством”, ибо не перейдет ни в какие другие формы правления, а продлится до тех пор, пока будет существовать земля. В конце тысячелетия последует страшное доказательство того, что состояние людей осталось в корне неизменным, ибо тогда народы соберутся все вместе, чтобы выступить против “возлюбленного города”, земного Иерусалима, и окружат стан святых. Бог допустит это явно с той целью, чтобы доказать важную истину, что слава не больше исправит душу, чем настоящее долготерпение Бога. Если не наказывать беззаконие, то человеческие сердца ожесточаются от злодеяний; пока они на земле, мир научается правде, но, увы, урок быстро забывается.
Господь будет царствовать по правде, и это правление будет благотворным на протяжении всего дня; но еще раз будет доказано, что душа человека не изменится к лучшему через это правление, как не изменяется она и под воздействием евангелия сейчас; она не изменится, если не воспримет его осознанно через силу Духа. Необходимо обрести новую природу. Человек должен родиться свыше, чтобы узреть царство Бога или войти в него. Тогда станет очевидным, что новое рождение необходимо не только для того, чтобы принять небесный удел, но даже в земных делах этого царства (Иоан. 3). Именно в связи с земной долей мы слышим о царе, который будет царствовать по правде. В Откр. 20 показано, какую неудачу потерпела попытка исправить души людей через явление славы: слава была явлена, а душа человека не стала ни на йоту лучше. В более высоком смысле, отвлекаясь от этой неудачи, можно отметить, что в то время будет иметь место изумительное проявление того, что прославляет самого Бога, и как раз на это указывается здесь. И каким доказательством эгоизма, присущего нашим душам, является тот факт, что мы почти не думаем об этом благословенном времени, которое грядет! Нельзя сказать, что мы не верим в него, но Бог предоставляет нам возможность еще больше задуматься не только об избавлении, но и о том, что значит видеть Христа там, где Он пребывает в небесном благословении. И здесь полная неясность. Ибо что, как ни любовь, является нашим уделом так же, как и его? Кроме того, мы так склонны пренебрегать спасением творения, ныне рождающего в муках, в период тысячелетия, и все это потому, что мы так мало отождествляем себя с интересами Христа. Все, что прославляет его, должно быть дорого и нам. Опять-таки мы будем связаны с землей, хотя нашим домом и будут небеса. Мы действительно будем царствовать вместе с Христом над землей. В тот светлый день Бог сделает воскресших святых посредническими сосудами своей славы и плодотворными источниками своей милости. Разве то, что в нас так мало мыслей и чувств, отвечающих подобным ожиданиям, не доказывает бесчувственный эгоизм наших душ? Легко признать, что существует куда более приятная надежда - быть с самим Христом в доме Отца. Созерцать его славу там более прекрасно, чем любое другое наследие, которое нам предстоит разделить с ним. Но если мы посмотрим вокруг и увидим все грехи, несчастья, страдания и печали мира, удаленного от Бога, то как нас обрадует истина о том, что так близок тот день, когда мы сможем сказать даже о еще не верующих пока иудеях: “Их беззакония прощены и их грехи покрыты”! Разве не прославится Бог? Остатка израильтян недостаточно: все будут спасены. Далее, чудодействия Христа названы силами грядущего мира, потому что они являли собой образец той божественной энергии в человеке, которая никогда не иссякнет, хотя ее можно приостановить. Но она всегда во Христе, хотя собрание может и не знать, как получать ее чрез него или как использовать ее для спасения бедствующих. Но мы обязаны знать, что она заключается во Христе и служит для проявления веры, а Бог осудил наше низменное состояние, утаив от нас эти внешние красоты. Однако полезно помнить, что это всегда во Христе, и что Он грядет, и что в конце этого века мы станем свидетелями проявления этой великой силы, присущей этому возвышенному человеку, и что собрание тоже связано с ним, и что каждое благословение дается для того, чтобы удалить всякое зло. Именно это предвосхищает рассматриваемая нами глава.
Пока Бог не покончил со злом, правит благодать, и теперь только благодать способна спасти. Но когда силы зла будут сокрушены (и Господь поразит их перед наступлением тысячелетнего царства), тогда будет править царь. Это и будет царство Бога, возглавляемое возвеличенным человеком - Христом; благословенна мысль о том, что Бог всегда имел целью возвысить его! Грехопадение Адама было падением не только человека, но и падением всякой более низкой твари, ибо весь порядок был нарушен, когда Адам отступил от Бога. Адам был не простым индивидуумом, но главой. С тех пор все зависит от пришествия другого человека, Господа Иисуса, который завоевал право (не для своего утверждения, в чем Он не нуждается), но для нас, чтобы мы обрели устойчивое положение благодаря его крови, смерти и воскресению. Поэтому для верующего слава Христа - это источник спасения, а не разрушения. Но для тех, кто не размышляет об этой сцене славы, большая часть ее сияния практически потеряна. Отличительным знаком является то, что Господь будет царствовать по правде, и, более того, именно человек будет царствовать так над землей, а не только божественная личность. Бог отдаст все во власть человека, который умер и воскрес в избавляющей силе; это так же верно, как и то, что Адам своим грехопадением навлек беду на весь человеческий род и всякую тварь. Мир превратился в пустыню, где растут лишь терны и волчцы, и это было следствием человеческого грехопадения. Вы верите этому? Поверьте также и в то, что второй человек был бы обманом лишен немалой доли своего наследия, если бы Он не избавил не только верующих, но и все творение, и не управлял бы им в силе и славе. Грядущее царство необходимо, чтобы защитить и оправдать верных Бога, чтобы явить достоинство Христа и плоды его искупительного дела, чтобы вместе с ним явить и его невесту. Поэтому полезно обратить свой взор на те времена, когда этот благословенный человек будет царствовать по правде. Правда - это далеко от нашей собственной части с ним, относительно чего мы должны обратиться к Новому Завету. Тема пророка Исаии - земля; мы же принадлежим небесам. К сфере Нового Завета относится открытие дома Отца и небес, которые больше не закроются, открывшись сначала для Христа, а вследствие этого и для нас, чтобы мы могли заглянуть в покое и радости в обитель Бога. Совсем иную тему рассматривает Ветхий Завет, выделяющий землю как местоположение царства справедливости. На земле же правит закон. Железным жезлом, скипетром справедливости Господь сокрушит гордыню и спесь этого мира.
Но здесь содержатся также намеки на грядущий мир и покой. Господь здесь рассматривается “как защита от ветра и покров от непогоды, как источники вод в степи, как тень от высокой скалы в земле жаждущей”. Этот мир уже долгое время изнемогал от последствий греха, если не от самого греха. И вот приходит благословение. “И очи видящих не будут закрываемы, и уши слышащих будут внимать. И сердце легкомысленных будет уметь рассуждать; и косноязычные будут говорить ясно. Невежду уже не будут называть почтенным, и о коварном не скажут, что он честный. Ибо невежда говорит глупое, и сердце его помышляет о беззаконном, чтобы действовать лицемерно и произносить хулу на Господа, душу голодного лишать хлеба и отнимать питье у жаждущего. У коварного и действования гибельные: он замышляет ковы, чтобы погубить бедного словами лжи, хотя бы бедный был и прав. А честный и мыслит о честном, и твердо стоит во всем, что честно” (ст. 3-8). Как видите, речь здесь идет вовсе не о людях, обладающих хорошими природными качествами, но не заинтересованных в божественных делах, не любящих имя Господа Иисуса, не заботящихся о его славе. Благословение придет, зло будет наказано, позор будет смыт. Вещи и люди проявят свой истинный характер. Человек впервые на земле исполнит свое предназначение. И он бросит вызов всей той лжи неправедных, которая имела и все еще имеет место на этой земле. Мы знаем, как непостоянно человеческое суждение, нам известно, как люди привыкли судить обо всем по внешнему виду. Тогда уже не будет тщеславной показухи. Благие плоды потекут из обильных источников божественного милосердия, сияя светом Бога, и все, что лживо и притворно, обнаружит себя в этом свете. Ибо в день тысячелетия будут иметь место проступки, заслуживающие отмщения, и Бог незамедлительно накажет беззаконников. Всем откроется страшное зрелище его гнева, который изольется на грешников (Ис. 66), и он будет неумолим, потому что не будет соблазна ко греху. Поэтому все те, кто стал объектом проклятия Бога, будут немедленно посещены Им, чтобы поддержать в душах людей благотворное отвращение ко всякого рода беззаконию.
Это побуждает Дух Бога сделать необходимое предупреждение, и особенно потому, что израильтяне не в один день получат благословение. Наступят времена так называемого просеивания. Как мы знаем, для израильтян оно произойдет в пустыне, в Иерусалиме же иудеев ждет другое наказание. Даже когда Господь явится для того, чтобы избавить их, ошибочно было бы предполагать, что все произойдет сразу. Господь постепенно подавит сопротивление своих врагов, окружающих святую землю, и использует Израиль в качестве орудия своих судов (Ис. 11; 63; Мих. 5; Зах. 9; 10). Он пошлет своих воинов и расправится с этими народами разными способами. Явившись с небес, Он будет действовать своими собственными силами. Иудеям не придется судить зверя и лжепророка, но Он задействует израильтян, чтобы подавить сопротивление потомков своих бывших соседей, которые вновь восстанут, исполненные зависти к иудеям. Он вспомнит о делах их отцов и определенным образом взыщет с них, удостоверившись, что они сохранили в себе и являют тот же самый дух до конца. Таким образом, Господь будет действовать по справедливости, а Израилю перед этим потребуется предостережение; таков смысл сказанного в этой главе. “Женщины беспечные! встаньте, послушайте голоса моего; дочери беззаботные! приклоните слух к моим словам. Еще несколько дней сверх года, и ужаснетесь, беспечные! ибо не будет обирания винограда, и время жатвы не настанет. Содрогнитесь, беззаботные! ужаснитесь, беспечные! сбросьте одежды, обнажитесь и препояшьте чресла. Будут бить себя в грудь о прекрасных полях, о виноградной лозе плодовитой. На земле народа моего будут расти терны и волчцы, равно и на всех домах веселья в ликующем городе; ибо чертоги будут оставлены; шумный город будет покинут; Офел и башня навсегда будут служить, вместо пещер, убежищем диких ослов и пасущихся стад, доколе не излиется на нас Дух свыше, и пустыня не сделается садом, а сад не будут считать лесом. Тогда суд водворится в этой пустыне, и правосудие будет пребывать на плодоносном поле” (ст. 9-16). Здесь говорится о событиях, которые произойдут перед тем, как Господь займет свое место и воцарится на этой земле. И беды будут продолжаться, пока на людей не изольется Дух свыше (ст. 15). И тогда с Израилем произойдет великая перемена. Разумеется, Святой Дух должным образом еще не вселился в сердца людей, ибо очевидно, что Он особым образом присутствует в собрании. Но в тот день действительно изольется Святой Дух. Ошибочно было бы предполагать, что царствование Господа несовместимо с таким потоком Духа. Он чрезвычайно щедро изольется в то время. Сейчас, скорее всего, можно говорить о глубине, нежели о широте его (если так можно говорить о божественной личности). То, что сейчас не распространилось вширь, ушло в глубину. То, что тогда не уместится в глубине, распространится вширь. То будет день широкого распространения духа над плотью. Теперь это верно лишь в принципе, и поэтому из Иоил. 2 и из Д. ап. 2 понятно, что это еще не конечный результат.
В настоящее время на земле царит несправедливость. Праведный был отвергнут людьми. Справедливость Бога вознесла его на небеса и поссадила одесную Бога; она оправдает и всех, верующих в него. Настанет день, и явится царь, и воссядет на свой престол (не отвергнутый царь, восшедший на престол своего Отца); и все будет по справедливости. Из милосердия наш Господь Иисус оставил до времени свои земные иудейские права, а небесные замыслы исполнятся и раскроются, пока Он пребывает на небесах. Отец усадил его одесную себя и как бы сказал: “Ты воцаришься только тогда, когда сядешь на свой собственный престол, а пока сядь на мой”. Прежде, чем Христос придет с небес, иудеи (по крайней мере, остаток их) примут его всем сердцем. Затем Он придет к ним, чтобы благословить их на земле, чтобы править ими и исполнить в детях те обетования, что были даны их отцам. В соответствии с этим, когда христиане будут взяты от земли в пришествие Христа, иудеи в должное время будут обращены и станут земным народом Господа, который явит свою славу на земле согласно пророчествам, и, более того, Святой Дух изольется на иудеев. Великая перемена на земле будет следствием того, что Святой Дух изольется свыше. Исаия говорит, что на земле народа Бога будут расти терны и волчцы, пока не изольется на народ Дух свыше (ст. 15). Вместо надлежащего порядка будет царить беспорядок и будет необходимо переделать все вокруг единственно верного средоточия. Если посмотреть на землю и самих иудеев, то можно увидеть путаницу и беспорядок, но Дух изольется свыше, и как все переменится! Таким образом, для приближения времени благословения необходимы две вещи: царь, царствующий по правде, и Святой Дух, излитый на иудеев в особенности, но также и на язычников. И Бог не упустит ничего. И тогда пустыня сделается садом, а сад будет считаться лесом. “Тогда суд водворится в этой пустыне”. И она не будет больше прибежищем грабителей, там будет вершиться правосудие. Не алчные будут жаждать этого плодоносного поля, но праведные останутся там. И делом правды будет мир, и следствием правосудия - спокойствие и безопасность вовеки. Цели и пути станут праведными, всем будет управлять благословение. “Тогда народ мой будет жить в обители мира и в селениях безопасных, и в покоищах блаженных. И град будет падать на лес, и город спустится в долину. Блаженны вы, сеющие при всех водах и посылающие туда вола и осла”. Народ Бога будет в безопасности и будет процветать в мире и покое, что бы ни обрушилось на его врагов. Для него страх и зло уступят место благословению.

### Исаия 33

Дух Бога, нарисовав благословенный образ царя Мессии, царствующего по правде, теперь, в противоположность этому образу, представляет нам опустошителя, которого пророк Исаия не называет по имени. Но нам нетрудно будет догадаться, о ком идет речь, если мы вспомним последнее пророчество Иезекииля, в котором описана враждебная сила язычников. Замечательно то, что он описывает там Гога как того, о ком было предсказано ранее. Поэтому очевидно, что этому более позднему пророку не свойственно самому предсказывать появление этой хищнической силы. Он говорит в 38-ой главе, стихах 8-13: “После многих дней ты понадобишься... в тот день придут тебе на сердце мысли, и ты задумаешь злое предприятие и скажешь: “поднимусь я на землю неогражденную, пойду на беззаботных, живущих беспечно, - все они живут без стен, и нет у них ни запоров, ни дверей, - чтобы произвести грабеж и набрать добычи, наложить руку на вновь заселенные развалины и на народ, собранный из народов, занимающийся хозяйством и торговлею, живущий на вершине земли”. Сава и Дедан и купцы Фарсисские со всеми молодыми львами их скажут тебе: “ты пришел, чтобы произвести грабеж, собрал полчище твое, чтобы набрать добычи, взять серебро и золото, отнять скот и имущество, захватить большую добычу?” В следующей главе подробно говорится о том, что если случится то, что может показаться несообразным с безопасностью народа, если Бог позволит, чтобы на некоторое время над Палестиной сгустились темные тучи, то они в конце концов покроют ее врагов, а не израильтян. Это, по-видимому, тот же самый враг, о котором здесь говорится. Речь идет о последних усилиях великой коалиции народов, которые выступят против Израиля, что приведет к полному поражению объединившихся народов, особенно жителей Востока, когда Израиль вооружится и соберется с силами, и победители займутся своими собственными похоронами, их оружие и доспехи будут захвачены.
Я не сомневаюсь, что здесь прежде всего говорится об Ассуре, северном царе. Гог, как я полагаю, осуществил свои долго вынашиваемые в душе замыслы относительно Константинополя и Османской империи во времена правления этого царя. Итак, Ассур - знакомый нам предмет пророчества. Это можно счесть за утверждение о том, что он был известен и прежде. И до Иезекииля, должно быть, предсказывали его появление, хотя некоторые пророчества и не подлежали опубликованию. Между прочим, кое-кто очень беспокоился о том, чтобы показать, что апостолы никогда не писали ничего, кроме того, что нам известно. Вполне достаточно знать, что все, предназначенное для долговременного пользования собранием и во имя прославления Бога, сохранилось и дошло до нас. Несомненно, не все из того, чему учили апостолы (2 Фес. 2) и что, возможно, они написали, было предназначено Богом для включения в Библию. Но на всем, что мы имеем, лежит некая печать совершенства, и это, на мой взгляд, делает излишним нечто большее. То, что это вовсе не преувеличение, очевидно из того факта, что апостолы проповедовали многие вещи, которые и не были отображены в книге Деяний. Несомненно, мы имеем очень малую часть из того, о чем проповедовали апостолы, поскольку евангелистам было указано выбрать только из того, что свершил наш Господь. Добавить к этому большее значило бы в значительной мере загромоздить Писание. Если бы было дано больше информации (даже из жизни апостолов), то это повредило бы совершенству записанного Слова Бога. Мы должны верить в него, ибо Он явил свою волю во всем том, что замыслил для долговременного назидания собрания, чтобы оно его силой устояло в окружении тысяч и тысяч врагов, которые с радостью извратили бы Писание, если бы могли. Никогда прежде в христианском мире нелюбовь к Слову Бога не проявлялась так, как сейчас. Но все усилия врага только подчеркивают силу Бога, его мудрость и доброту ко всем любящим его, и в то же время эти усилия приводят лишь к крушению тех, кто ненавидит и презирает его.
Однако вернемся к нашей теме: именно глава 33 книги пророка Исаии связана с образом северного вождя, о котором повествует Иезекииль, если мы не будем отождествлять также и Ассура с той силой, которая, как мне кажется, должна проявиться в конце века. Но как бы там ни было, духовные черты этого врага достаточно ясны. “Горе тебе, опустошитель, который не был опустошаем, и грабитель, которого не грабили! Когда кончишь опустошение, будешь опустошен и ты; когда прекратишь грабительства, разграбят и тебя” (ст. 1). Этот алчный враг окажется последним врагом, который тогда появится, и он будет очень отличаться от “царя северного”, чьи права не будут ограничены до самого конца. Однако, несомненно, это правитель того же типа, ненасытный и вероломный. И теперь Дух побуждает пророка, как бы олицетворяющего всех благочестивых израильтян, воззвать к Богу: “Господи! помилуй нас; на Тебя уповаем мы; будь нашею мышцею с раннего утра и спасением нашим во время тесное. От грозного гласа Твоего побегут народы; когда восстанешь, рассеются племена, и будут собирать добычу вашу, как собирает гусеница; бросятся на нее, как бросается саранча” (ст. 2-4). Какое счастье, когда Господь - наша опора и надежная защита! Как изменится все, когда надменный и многочисленный враг будет опустошен сам и его добычу будут собирать подобно гусеницам и саранче. И это сделает Господь, и его деяния будут удивительны в наших глазах. “Высок Господь, живущий в вышних; Он наполнит Сион судом и правдою. И настанут безопасные времена твои, изобилие спасения, мудрости и ведения; страх Господень будет сокровищем твоим”. Сам Бог берет их в руку, и все становится добычей для Израиля, и высокомерные надежды врагов Израиля рушатся навсегда. Заметьте, что в это же самое время Сион наполнится правдой и судом. Смерти будут преданы зверь и лжепророк, и европейское рыцарство представляет собой урок, преподанный впустую. Ослепленный суеверием и страстью к мировому господству, Гог размечтается о том, чтобы разрушить Израиль, ибо он не будет верить в присутствие Христа или примет его за простого человеческого царя. Таким образом, Гог и его сторонники придут к своей собственной гибели.
В следующих стихах показаны те стесненные обстоятельства, в которых находился народ Бога, и их отчаяние до наступления часа избавления; никогда беда не чувствуется так, как в час, когда благословение, которое, как кажется, пришло к нам, вновь подвергается опасности. “Вот, сильные их кричат на улицах; послы для мира горько плачут. Опустели дороги; не стало путешествующих; он нарушил договор, разрушил города, - ни во что ставит людей. Земля сетует, сохнет; Ливан постыжен, увял; Сарон похож стал на пустыню, и обнажены от листьев своих Васан и Кармил” (ст. 7-9). Но то, что для человека является крайним затруднением, как известно, дает Богу возможность явить свою славу, и иудеи докажут это в тот час. “Ныне Я восстану, говорит Господь, ныне поднимусь; ныне вознесусь”. Если Он так сурово наказал свой народ, то разве оставит безнаказанными наглых врагов? “Вы беременны сеном, разродитесь соломою; дыхание ваше - огонь, который пожрет [не израильтян, но] вас. И будут народы, как горящая известь, как срубленный терновник, будут сожжены в огне”. Бог собирается избавить свой народ от врагов и обращается к этим врагам. Известь может быть твердой, но огонь быстро измельчит ее в пыль; также и тернии, хотя они всегда и очень болезненны для тех, кто с ними соприкасается, известны тем, что быстро сгорают, когда их срежут.
Далее внимание обращается (ст. 13) на выдающиеся деяния Бога и на то, как в его испытаниях открывается истинный характер человека, даже если тот восседает на Сионе. “Слушайте, дальние, что сделаю Я; и вы, ближние, познайте могущество Мое”. За этим следует чрезвычайно живое описание тревоги, испытываемой нечестивцами, и божественной уверенности тех, которые боятся его имени и ходят в правде: “Устрашились грешники на Сионе; трепет овладел нечестивыми: “кто из нас может жить при огне пожирающем? кто из нас может жить при вечном пламени?” - Тот, кто ходит в правде и говорит истину; кто презирает корысть от притеснения, удерживает руки свои от взяток, затыкает уши свои, чтобы не слышать о кровопролитии, и закрывает глаза свои, чтобы не видеть зла; тот будет обитать на высотах; убежище его - неприступные скалы; хлеб будет дан ему; вода у него не иссякнет” (ст. 14-16).
Далее открывается возвышенная картина осознания израильтянами своего блаженства. Они узрят царя в его красоте, они больше не будут находиться взаперти в осажденном городе, но, свободные, смогут увидеть самые отдаленные части обетованной земли и земли в целом. Сердца их будут только вспоминать об ужасах, которые теперь, к счастью, ушли в прошлое; но ведь куда приятнее оглядываться назад и думать о незабываемом избавлении, когда даже самые мудрые согрешили в том, что рассчитывали на человеческие силы, словно могли помочь им, согрешили в том, что проглядели единственного и надежного Спасителя, хотя Он и был так близок каждому из нас. С другой стороны, они больше не увидят, больше не услышат иноземного врага, но будут взирать на Сион, гору Сион, которую возлюбил Бог . “Взгляни на Сион, город праздничных собраний наших; глаза твои увидят Иерусалим, жилище мирное, непоколебимую скинию; столпы ее никогда не исторгнутся, и ни одна вервь ее не порвется. Там у нас великий Господь будет вместо рек, вместо широких каналов; туда не войдет ни одно весельное судно, и не пройдет большой корабль. Ибо Господь - судия наш, Господь - законодатель наш, Господь - царь наш; Он спасет нас” (ст. 20-22).
Не бессмысленно ли относить подобное высказывание к временам Езекии и некоторым древним народам, или к Маккавеям и прочим, или к евангельским временам и безрассудным современникам? Даже если предположить, что все остальные подробности из жизни иудеев этих эпох и походят на то, о чем так выразительно говорит пророк (что вовсе нельзя допустить), то кто, скажите, в преддверии надвигающегося плена, в преддверии столь длительного порабощения языческими державами или еще более бедственного рассеивания иудеев под давлением римлян, последствия чего до сих пор дают о себе знать, - кто, повторяю, станет утверждать, что Иерусалим можно было считать мирным жилищем, непоколебимой скинией? Как же можно до сих пор относить к этому городу, все еще попираемому язычниками, точное и бесценное высказывание: “Столпы ее [этой скинии] никогда не исторгнутся, и ни одна вервь ее не порвется”? Но взглянем на этот народ и этот город в свете грядущего, и все изменится, затруднению будет положен конец, и понятно почему, ибо “Господь будет вместо рек, вместо широких каналов”. И поэтому нет и малейшей необходимости лишать это пророчество всякой связи с его исторической основой или отказать ему в утешительном воздействии на всех тех, чьи тревоги и печали оно должно было рассеять соответственно их искренности и вере. Нет, какое бы утешение мы мало-помалу ни обрели, какие бы надежды на грядущее торжество ни дало нам это ясное предвидение, давайте возрадуемся тому, что Бог здесь говорит о страждущем, сотрясаемом бурями Израиле, который в тот день обретет в назорее Иисусе своего Господа, так долго отвергаемого, Господа Саваофа, который докажет им, что является для них лучшей защитой, чем те широкие реки, которыми могли похвастаться перед Иерусалимом Ниневия и Вавилон. Но широкие реки, хотя и прекрасны, таят в себе опасности, имеют свои средства и источники защиты, поэтому оба этих города доказали разными путями, чего они стоят. Иерусалим пользуется всеми этими привилегиями вне всяких опасностей для себя, и несравненно большими - в Господе. Что если ни одно весельное судно не войдет туда и не пройдет ни один большой корабль, то разве не Господь будет их судьей, их законодателем, их царем и спасет их прежде других от всех врагов на земле? И почему мы должны умалять их право, чтобы возвысить свое, - мы, которые призваны к небесной славе, кого так любит Спаситель как свою невесту на небесах?
Для Иерусалима царь будет их радостью, похвалой и твердыней силы. Разве не были самые могущественные из древних сломлены, когда еще только символический Сын Давида пребывал среди них, олицетворяя того, кто, несомненно, скоро воцарится там? И что же тогда произойдет с Ассуром на его последнем этапе пути - когда Гог попытается захватить Сион в конце этого века? “Ослабли веревки твои, не могут удержать мачты и натянуть паруса. Тогда будет большой раздел добычи, так что и хромые пойдут на грабеж”. Израиль одержит полную победу, и только потому, что Бог своей рукой поддержит его. “И ни один из жителей не скажет: “я болен”; народу, живущему там, будут отпущены согрешения”. Счастлив тот народ, которому выпала такая возможность, более того, счастлив тот народ, чьим Богом является Господь! Трижды счастливы те, кто могут порадоваться за будущее Израиля, осознавая при этом, что им самим уготовлена еще лучшая часть во Христе и в еще более прекрасной стране, то есть на небесах!

### Исаия 34

В данной главе Дух Бога соединяет две противоположности: беспощадный суд над жителями земли и несравненное милосердие; эти две вещи по своей природе очень разные, но тем сильнее проявляется эта разница и божественное отношение к тому и другому от начала до конца. Эти народы - один осужденный, а другой благословенный - произошли от одного источника, от одного отца и одной матери и пошли двумя ветвями родословия от братьев-близнецов, Исава и Иакова. Земля Едома является средоточием одного, а Сион - другого. Гордый старший брат должен служить младшему. От самого рождения близнецов и до сего времени мы можем видеть в предвосхищающем откровении многое из того, что производит сильное впечатление в этих сыновьях Исаака и Ревекки, многое, что перешло затем к их потомкам и будет проявляться в них вплоть до пришествия того, кто не только будет справедливо судить прошлое, но и запечатлеет в будущем знамения и сущность своего славного присутствия.
И все же, по-видимому, земная история мало совпадает с пророчеством и вряд ли отвечает его исполнению. “Старейшина Кеназ, старейшина Феман... старейшина Ирам” и их потомки процветали на земле Едома, в то время как сыны Израиля оставались пришельцами на земле, что не принадлежала им, и вскоре оказалась очагом бедствия в тяжком рабстве. Но так всегда - “не духовное прежде, а душевное, потом духовное”. Если народ Бога надеется на то, что не видит, то он должен “ожидать в терпении”. Всевышний допускает, чтобы плоть до конца явила свою суть, за исключением тех случаев, когда особая милость вмешивается, чтобы задержать и ограничить этот процесс в каких-либо мудрых и благородных целях. Но именно его милосердие, явленное по благой воле, доводит до сумасшествия непреклонное высокомерие Едома, который никогда не обращался к Богу со сломленным духом, даже в своей крайней нужде. С другой стороны, для сынов Израиля было немалым духовным испытанием то, что, несмотря на божественные обетования, данные им, потомки Исава долгое время в довольстве и покое проживали на их обетованной земле, в то время как потомки Иакова были вынуждены временно страдать и вскоре стали рабами, причем рабами именно на земле Хама. Половину срока, отделяющего это обетование от победного исхода израильтян, они оставались обычной родовой общиной, и если потом эта община превратилась в народ, то это происходило в условиях растущего гнета и деградации. Это было большим испытанием веры, с какой стороны на это ни посмотреть. Исав же долгое время оставался сильным и пребывал в мире и достатке, в то время как Израиль лежал среди египетских горшков, а проклятое племя хананеев правило на его земле. В одних и тех же книгах Библия содержит обетование и испытание, ранние признаки которых указывают на веру, и представляет все это как Слово того, кто видит конец с самого начала, - Слово, которое не требует оправданий, которое не выдвигает объяснений, но утверждает веру его детей, знающих его, того в кого они верят, убежденные в том, что Он сможет уберечь их с того дня, как они доверились ему. Библия не навязывает насильно истину Бога его народу; напротив, требуется очень искренняя вера, чтобы принять без колебаний Слово Бога, уповая на него, вопреки явлениям настоящего и отсрочкам на будущее.
Если бы вы ближе рассмотрели жизнь Иакова в духовном плане, то могли бы предвидеть длительное испытание даже в том, как он, их отец, лежал с камнем в изголовьи, в то время как Бог послал ему видение славы. Это может натолкнуть на мысль, что прежде милосердного благословения должно осуществиться испытание. Поэтому впоследствии произошло сначала крушение всех плотских надежд, а затем только Иакову было присвоено имя победителя (Быт. 32). Таким образом, все, что мы узнаем о случившемся с Иаковом в первой половине его жизни, подготавливает нас к пониманию всех перипетий его сыновей. Иаков был несчастным, боязливым человеком с множеством грехов, который пытался бежать от лица своего брата Исава. В личности же Исава было много такого, что привлекает плоть. Но Бог узрел во всем этом, что плоть лжива и надменна, враждебна Богу. Бог допустил, чтобы плоть проявилась в том, кто презрел свое право первородства, пренебрег его истинной сутью. Настоящее представляло для него главный интерес в этой жизни, отсюда мирское неверие и пренебрежение всем, что от Бога. Все эти черты и некоторые другие ясно проступили в характере Исава, и они нашли свое подтверждение в его потомстве. Став язычниками, потомки Исава по крайней мере были связаны кровными узами с народом Бога. Но сама эта связь с израильтянами (хотя она и представляла собой нечто переходное между Израилем и соседствующими с ним народами) явилась причиной завистливой вражды и гибели. Им суждено было доказать, что не только Египет и фараон были возвышены для того, чтобы Бог свершил суд над ними, но Бог должен будет то же самое сотворить и с сынами Исава, ибо плоть Исава явила самое горькое пренебрежение Богом и его народом.
Великий северный враг, о котором говорится в 33-ей главе, похоже, последний в историческом плане; но в духовном плане повествование о суде над Едомом оставлено на конец, возможно, потому, что жители Едома близки израильтянам по происхождению. Вслед за этим великим врагом будет уничтожен Ассур, и все же здесь решается судьба Едома. Когда Бог наказывал или благословлял израильтян, Едом препятствовал праву Бога благословлять свой народ и радовался позору и несчастьям Израиля. Богу отвратительна подобная злоба. Но разве не род Исава пренебрег правом рождения? Это, несомненно, способствовало исполнению божественного намерения, но затем Он замечательным образом приведет свое намерение в соответствие своему Слову и средствам. И хотя речь идет о его верховенстве, оно неразрывно связано с его праведными путями. Иаков был избран, а Исав отвергнут, тем не менее в критический момент Бог показывает, что была также печать правды. Несомненно, Исав заслужил того, чтобы быть отвергнутым Богом, хотя Иаков по праву относит все к Его милости и благодати. Таким образом, нарушение закона, связанное с продажей своего права первородства доказывает, что Бог сам уже решил передать это право другому. Исав доказал, что он не дорожил своим правом; настоящая жизнь была ему дороже, чем любое благословение от Бога. Конечно, Иаков явно был не прав, когда, последовав совету своей матери, пошел на обман, чтобы помешать желанию Исаака и заполучить себе благословение. Ему следовало подождать в мире и сохраняя уверенность в том, что Бог исполнит свое слово. Но, будучи слабовольным и неоднократно ошибаясь, Иаков тем не менее отличается от Исава тем, что любит Бога и обладает верой, позволяющей дорожить обетованиями Бога; он был способен сойти с истинного пути и поступить по-своему, он мог строить свои планы, ибо он был, как сказано о нем в Писании, этим червем Иаковом, но все же в его сердце жила любовь, которая влекла его к Богу и его слову. Поэтому, когда настал час борьбы, когда Бог боролся со своим рабом, необходимо было ослабить плоть, чтобы Иаков не думал, будто он побеждает благодаря собственным силам. Но все же Иаков был нацелен на благословение от Бога, не переставая надеяться на него до победного конца. Если плоть и была обречена на осуждение, то, несомненно, божественная вера проявлялась очень ясно. И когда плоть фактически была отвергнута, Иаков стал лучше понимать конечную цель.
То же самое можно сказать и об Израиле. Хотя Бог и накажет израильтян за их неверие, все же наступит день, когда все народы без исключения предстанут перед судом Бога; и что же тогда будет с Едомом? Когда израильтяне шли через пустыню, Исав преграждал им путь. Силой Бога Едом будет повержен (как и замышлял Он издавна), но это время еще не настало. Поэтому Израиль не нанес удар по своему провинившемуся брату, а, скорее, повернулся к нему спиной подобно обиженному ребенку. О, еще более страшный суд был уготовлен Едому, и его признаком было долготерпение Израиля, ибо нет более зловещего предзнаменования, чем когда Бог проявляет свое долготерпение к беззаконию людей. Если бы имело место увещевание, то это давало бы хоть какую-то надежду, но если все принимается в молчании, то это есть верный признак неотвратимого суда. Как бы ни были благословенны все ходящие в благодати, ничто не предвещает миру вечные муки или проклятие больше, чем то, когда святые проходят по нему и даже пальцем не пошевелят, чтобы защитить себя или Бога. Увы! Нам известно, что церковь оступалась в этом как и по-своему Израиль. Но путь израильтян через пустыню был символом путешествия веры в благодати, а земной народ и его дела олицетворяли отражение небесного.
Вероятно, мог иметь место предварительный суд во времена Навуходоносора, когда тот напал на израильтян. Я могу судить по псалмам (особенно по псалму 137: “Припомни, Господи, сынам Едомовым день Иерусалима”), что есть какая-то связь между этим нападением и Едомом, то есть суд мог частично осуществиться в дни Навуходоносора. Ибо, несмотря на то, что жители Едома помогали Навуходоносору расправиться с иудеями как можно скорее, завоеватели не пощадили и их самих. Из псалма 83 мы узнаем, что сыны Едома помогали и Ассуру, этому заклятому врагу десяти колен Израиля, а также поддерживали Вавилон, который одержал победу над двумя коленами. “Боже! Не премолчи, не безмолвствуй... против народа Твоего составили коварный умысел... сказали: пойдем и истребим их из народов” - все это подтверждает уже сказанное выше. “Селения Едомовы” сговорились с другими народами и заключили союз против Израиля. Они не представляли собой главную угрозу для Израиля, но были опасны ему в союзе с другими силами, стремившимися погубить Израиль. Будучи соседями Израиля, они имели лучшее представление о народе и их земле и потому были особенно опасны, не говоря уже о том, что угнетающе действовали в духовном плане. Были еще и филистимляне, и жители Тира, и другие народы, жившие на морском побережье, а также вокруг земли Едома и в прилегавших к ней районах. Далее сказано о великой державе Ассура, которая пристала к ним. Таким образом, Дух Бога расценивает Едом наравне с остальными и окончательными противниками Израиля, как прежде он указывал Моисею и Иисусу Навину на их первоначальных врагов. Существует явная связь между их появлением и постепенным развитием всего хода их истории, отображенном на протяжении всего Писания. И вот в конце мы находим ясные предсказания, относящиеся к Едому: “Сговорились единодушно, заключили против Тебя союз” (Пс. 83,5). Все их заговоры Бог непременно разрушит, прежде чем суд падет на Исава. Они объединятся с Ассуром, но эта великая сила, как и любая другая, напрасно будет выступать против народа Бога; малая или великая, она одинаково враждебна и нацелена на то, чтобы нанести чувствительный удар по Израилю, но это обернется гибелью самих врагов Израиля.
Мы можем видеть, что Бог всегда, когда судит, обращается к источнику греха. За что Он судил израильтян во времена вавилонского плена? Он вспомнил о том, что они творили в пустыне. За то, что служили Молоху и Ремфану (Ам. 5, 26). Они научились поклоняться своим истуканам еще в пустыне, и из-за этого им суждено было пойти в плен за Дамаск. Когда настает время судить за грехи, Бог прослеживает их от момента зарождения. Поэтому наша христианская мудрость заключается в том, чтобы, если мы согрешили, мы возвращались к тому моменту, когда впервые отступили от праведного пути. Мы никогда не будем правы, если просто осудим то или иное нарушение, но мы всегда обязаны искать причину греха. Мы сможем обрести необходимую силу только тогда, когда не просто осудим явные последствия греха, но когда проникнем в скрытые источники зла. Недостаточно осудить только наши поступки; осуждение собственного “я” - это совершенно иной процесс. Нам необходимо разглядеть источники зла внутри нас самих. Если мы разглядим самих себя, то не будем судимы. Это не значит произнести приговор какому-то определенному греху, но следует осудить истинную причину, а не просто поступки. Таков христианский путь осуждения; это значит осудить не внешнее, но то, что внутри, едва различимые корни зла.
Однако я должен вернуться к нашей теме. С непогрешимой мудростью Бог возвращается к тому, что Исав делал с самого начала своей истории. Бог ждал долго и терпеливо, около тысячи лет, и теперь Он показывает свое совершенное ведение причины и цели деяний Исава; но когда придет конец, Бог припомнит все с самого начала.
Мне нет необходимости останавливаться на всех мрачных подробностях. Вся тяжесть наказания падет на них в день Господа. И хотя здесь показан суд над Едомом, речь идет обо всех язычниках. О них и говорится здесь: “Приступите, народы, слушайте и внимайте, племена! да слышит земля и все, что наполняет ее, вселенная и все рождающееся в ней! Ибо гнев Господа на все народы, и ярость Его на все воинство их. Он предал их заклятию, отдал их на заклание. И убитые их будут разбросаны, и от трупов их поднимется смрад, и горы размокнут от крови их. И истлеет все небесное воинство; и небеса свернутся, как свиток книжный; и все воинство их падет, как спадает лист с виноградной лозы, и как увядший лист - со смоковницы. Ибо упился меч Мой на небесах: вот, для суда нисходит он на Едом и на народ, преданный Мною заклятию. Меч Господа наполнится кровью, утучнеет от тука, от крови агнцев и козлов, от тука с почек овнов: ибо жертва у Господа в Восоре и большое заклание в земле Едома” (ст. 1-6). День, когда бедствие постигнет его народ! Если о чем Он и напоминает снова и снова, так это о дне их бедствия. Он вспомнит о нас в благословении, и нет ничего более побуждающего его к суду, когда печаль разрывает сердца его народа, чем то, что люди воспользовались этим и ведут себя надменно по отношению к ним. Никогда не было более правдивого изображения человеческого духа, чем в то самое время. Именно такие чувства испытывают в христианском мире к тем, кто стремится ходить путями, угодными Богу. Если христиане стыдятся чего-то, то это используется для того, чтобы причинить им вред, или для злословия против них. Таковы настроения в настоящем, так что мы можем видеть, как истинны эти божественные принципы и как важно для нас осознавать наш настоящий долг.
И будет такая бойня, что можно будет увидеть, как сами “горы размокнут от крови”. Одно бедствие возымеет место на горах Израиля, а другая кровавая бойня произойдет в Едоме. Важно запомнить, что речь здесь идет о будущем суде, потому что если отнести эти бедствия в полном их объеме ко временам Навуходоносора, то в результате можно зайти в тупик, искажая либо Писание, либо эти факты. Ведь тогда имело место совсем противоположное. Народы испытали все это по-своему. Не было еще такого, чтобы Бог отдал на заклание все народы, хотя предательский Едом и пострадал. Полное исполнение суда Бога свершится в конце века, хотя даже тогда произойдут просто повсеместные землетрясения. Полное исчезновение небес и земли возымеет место в конце тысячелетия. Дух Бога объединяет здесь обе картины.

### Исаия 35

В самой необычной связи с этой ужасной картиной чудовищного опустошения, грозящего людям (будто бы земля была создана лишь для хищных зверей, стервятников и рептилий), Бог показывает и другую картину, картину наступления дня благословения Израиля. Это не только сцена торжества израильтян, но Бог создаст огромную и бесконечную сцену, позволяющую всем увидеть славу Господа там, где прежде были страдания и запустения. “Возвеселится пустыня и сухая земля, и возрадуется страна необитаемая и расцветет как нарцисс; великолепно будет цвести и радоваться, будет торжествовать и ликовать; слава Ливана дастся ей, великолепие Кармила и Сарона; они увидят славу Господа, величие Бога нашего” (гл. 35,1.2). Повсюду будет не просто изобилие, но радость, плодородие, красота. И, несомненно, не останутся неисполненными даже самые глубокие потребности человека. “Укрепите ослабевшие руки и утвердите колени дрожащие; скажите робким душею: будьте тверды, не бойтесь; вот Бог ваш, придет отмщение, воздаяние Божие; Он придет и спасет вас. Тогда откроются глаза слепых, и уши глухих отверзнутся. Тогда хромой вскочит, как олень, и язык немого будет петь; ибо пробьются воды в пустыне, и в степи - потоки. И превратится призрак вод в озеро, и жаждущая земля - в источники вод; в жилище шакалов, где они покоятся, будет место для тростника и камыша. И будет там большая дорога, и путь по ней назовется путем святым: нечистый не будет ходить по нему; но он будет для них одних; идущие этим путем, даже и неопытные, не заблудятся. Льва не будет там, и хищный зверь не взойдет на него; его не найдется там, а будут ходить искупленные. И возвратятся избавленные Господом, придут на Сион с радостным восклицанием; и радость вечная будет над головою их; они найдут радость и веселье, а печаль и воздыхание удалятся” (ст. 3-10).
Таким образом, Бог желает показать, что какой бы грех и какое бы горе сатана ни принес в этот мир, сам Он стремится к добру и милосердию. И такое время грядет для земли, хотя предвестником его явится страшная буря. Несмотря на то, что всякое зло пришло в этот мир через грех и даже мельчайшая частица сотворенного мира несет на себе следы грехопадения Адама, день Христа, несомненно, придет, наступит день последнего Адама. Однако мне кажется, что и в грядущем мире суд Бога оставит свой действенный след. На земле Едома разорение будет беспощадным и настолько ужасным, что это место останется подобно рубцу на лице земли. Я не стану утверждать, что Едом будет единственным таким местом, ибо и Рим будет нести на себе следы отвратительного разложения как в языческом мире, так и в христианском и в антихристианском. Но когда этот надменный город, обманувшийся насчет своей незыблемости, будет навсегда сокрушен в наказание, несчастные и презираемые иудеи выступят вперед, как сказано здесь: “Укрепите ослабевшие руки” (ст. 3). Отмщение тогда обернется им во спасение. Постарайтесь понять всю сущность этого. Все исполнится до конца. Бог докажет, что ни одно слово о его милости к израильтянам и их земле не было сказано впустую. “Тогда откроются глаза слепых, и уши глухих отверзнутся. Тогда хромой вскочит, как олень, и язык немого будет петь; ибо пробьются воды в пустыне, и в степи - потоки. И превратится призрак вод в озеро, и жаждущая земля - в источники вод; в жилище шакалов, где они покоятся, будет место для тростника и камыша. И будет там большая дорога, и путь по ней назовется путем святым: нечистый не будет ходить по нему; но он будет для них одних; идущие этим путем, даже и неопытные, не заблудятся. Льва не будет там, и хищный зверь не взойдет на него; его не найдется там, а будут ходить искупленные. И возвратятся избавленные Господом, придут на Сион с радостным восклицанием; и радость вечная будет над головою их; они найдут радость и веселье, а печаль и воздыхание удалятся”.
Таким вот подобающим образом завершает Исаия эту первую основную часть своего прекрасного пророчества.

### Исаия 36

Данные главы (36 и 37) образуют первую часть того исторического эпизода, который отделяет более раннюю половину пророчества от ее более поздней половины. Они важны не только с точки зрения тех весомых аргументов, которые они представляют (ибо это в достаточной мере было сделано в двояком плане в 4 Цар. и 2 Пар.), но и тем, что объединяют две основные части книги пророка Исаии. Несомненно, эти эпизоды имеют свою ценность, как и свидетельство о них, которое можно рассматривать как яркую печать, которую можно приложить к образу самого пророка, ибо опасность была чрезвычайной, нужда людей крайней, предшественники царя в прошлом в противопоставлении Ассуру никоим образом не приносили утешения, а самонадеянность врагов была безграничной. И все же слово Исаии было ясным и вскоре должно было почти полностью подтвердиться.
Но существуют и более глубокие основания для вынесения этого исторического вопроса в середину пророчества. Было весьма важно, чтобы верующий мог обрести через внушение свыше надежное средство, позволяющее отличать то, что уже исполнилось, от того, что еще исполнится в назначенное время. Теперь мы можем без труда увидеть, что салманассары и сеннахиримы прошлого не исчерпали полностью сроки и возможности этого пророчества; мы можем понять, что достаточно было сделано для того, чтобы создать адекватный символ, историческую основу для того, что должно наступить и исполнить каждое слово, исходящее от Бога. Любой мыслящий человек способен прийти к выводу, что низвержение Ассура (как предшественника верховной власти Вавилона, пленения Иуды и продолжительного господства язычников) во многом отличается от последнего суда над Ассуром, который произойдет, когда сам Вавилон на своем последнем этапе будет разрушен и времена язычников закончатся во славу Иерусалима и Израиля, возглавляемого Давидом, возлюбленным царем израильтян, во славу нового завета на доброй земле.
Ни один царь со времен Давида не уповал так на Бога, как Езекия. Но его вера подверглась испытанию. Со всем рвением души устремился он к Богу с того самого дня, как взошел на престол. “В первый же год царствования своего, в первый месяц, он отворил двери дома Господня и возобновил их” (2 Пар. 29, 3). Он внушал левитам и священникам свое неясное желание отказаться от длительного равнодушия к верности Бога. “И начали освящать в первый день первого месяца, и в восьмой день того же месяца вошли в притвор Господень; и освящали дом Господень восемь дней, и в шестнадцатый день первого месяца кончили”. Те сосуды, что забросил Ахаз во времена своего царствования, были вновь приготовлены и освящены. “И встал царь Езекия рано утром и собрал начальников города, и пошел в дом Господень”. Искупление свершилось для всего Израиля, ибо царь Езекия приказал, чтобы были принесены жертвы за грех и всесожжение за весь Израиль. И все это было сделано по уставу от Бога через его пророков. Езекия был первым царем со времен разрыва с Ефремом при царе Ровоаме, который всей душой стремился заставить всех израильтян войти в “дом Господень, в Иерусалим, для совершения пасхи Господу Богу Израилеву”. Благочестивые предшественники мало понимали это, думая о другом, и, конечно, ничего не сделали для этого; нечестивые предшественники не пожелали бы этого, даже если и видели, как израильтяне вновь объединяются под их скипетром. Езекия же оставался преданным Богу и стремился к тому, чтобы весь Израиль следовал его примеру. И хотя его начинания были осмеяны и над ними издевались очень многие, пренебрегая ими, все же “некоторые из колена Асирова, Манассиина и Завулонова смирились и пришли в Иерусалим. И над Иудеею была рука Божия, даровавшая им единое сердце, чтоб исполнить повеление царя и князей, по слову Господню”. Старые жертвенники, воздвигнутые ими своим лжебогам, или, по крайней мере, неосвященные, неправомочные, были разрушены и брошены в поток Кедрон, идолы были разбиты, рощи, где поклонялись идолам, срублены, высоты для жертвоприношений сравняли с землей. И честь “дома Господня” была восстановлена, и снова служили и поклонялись Богу по уставу, по закону Моисея. “И во всем, что он предпринимал на служение дому Божию и для соблюдения закона и заповедей, помышляя о Боге своем, он действовал от всего сердца своего и имел успех”.
“После таких дел и верности, пришел Сеннахирим, царь Ассирийский, и вступил в Иудею, и осадил укрепленные города, и думал отторгнуть их себе”. Разве не было это странным? Ведь Езекия проделал огромную работу по восстановлению по всей Иудее ранее искаженного поклонения истинному Богу; и как только это было сделано, выступает враг, чтобы захватить иудеев! Те, кто судит не по Писанию, а по провидению, могут на этом сразу споткнуться. Разве не было ясно, что Езекия совершил ошибку, отвергнув старые обычаи своих отцов? Разве теперь Бог наказывал его и его сторонников не за поспешные и необдуманные преобразования? Разве не поднял он свою святотатствующую руку, чтобы разрушить сделанного Моисеем медного змея, с презрением пренебрегши, как куском простой меди, этим освященным веками символом божественной благодати, дарованной его погибающим в пустыне отцам, в память о которых сыны Израиля до того времени совершали курение? Не был ли Ассур наказанием от Бога?
Более того, благочестивый Езекия делал все, чтобы укрепить себя. Он отправил унизительное до предела послание гордому Ассуру, отдал ему все серебро, какое нашлось в “доме Господнем”, снял для него золото с дверей “дома Господня” и с дверных столбов, но напрасно. Во всем этом было мало искренности, силы или мудрости веры, поэтому неудивительно, что не было благословения Бога с Езекией тогда и враг ободрился и стал просить еще больше. И Ассур послал из Лахиса в Иерусалим Рабсака, чтобы поиздеваться над царем Езекией и хулить Бога Израиля, соблазнить народ и заставить его сдаться на милость царя Ассура, победителя. Однако в словах Рабсака была и доля истины, ибо были в среде иудеев и такие (не Езекия, конечно), что действительно уповали на помощь египтян. Но цель Рабсака (и Ассура) заключалась прежде всего в том, чтобы довести иудеев до отчаяния и исполнить намерения Ассура. Следовательно, само благочестие царя Езекии, его рвение угодить Богу, когда он низвергал все жертвенники лжебогам, коварно извращается врагом, обвиняющим Езекию в хуле на Бога и притворно заявляющим, что сам Бог послал его господина пойти войной на Езекию. Таким образом, врагу было известно, как придать внешний религиозный блеск своим коварным замыслам, и он с легкостью чернит самого преданного из рабов Бога. Какое счастье - иметь безошибочное суждение, основанное на Слове, испытывать это Слово и быть испытанным им!
Несмотря на то, что Елиаким умолял Рабсака говорить по-арамейски, а не по-иудейски, последний только еще больше осмелел и обнаглел, ибо Рабсак встал и возгласил громким голосом именно на языке иудеев, обращаясь к людям, сидевшим на стенах, призывая их не слушать своего царя, прельщая их условиями переселения на восток, несмотря на поражение уже многих народов, завоеванных Ассирией. Меньше всего этот богохульник думал тогда, что на его язвительный вопрос о том, спасет ли Иерусалим, ответит не Елиаким, не Севна или Иоах, и даже не люди на стенах, а сам Бог. Теперь это было его делом. Теперь должна была еще раз высветиться вера Езекии, который дал приказание, чтобы Рабсаку не отвечали.

### Исаия 37

Глава 37. Царь Езекия раздирает свои одежды, покрывается вретищем и идет в “дом Господень”. Он осведомляется у пророка Исаии о том, что ждет их, и пророк отвечает, что Бог велит, чтобы иудеи не боялись слов богохульных, ибо сам Бог возьмется за это дело и пошлет Ассура в землю его, чтобы тот погиб на своей собственной земле (см. ст. 1-7).
Все еще уверенный в себе, Сеннахирим посылает из Ливны письмо Езекии все того же содержания. Езекия молится , искренне прося вмешаться и защитить от руки Сеннахирима (см. ст. 8-20).
И вновь Исаия приносит ответное слово от Бога Израиля: “О чем ты молился Мне против Сеннахирима, царя Ассирийского, - вот слово, которое Господь изрек о нем: презрит тебя, посмеется над тобою девствующая дочь Сиона, покачает вслед тебе головою дочь Иерусалима. Кого ты порицал и поносил? и на кого возвысил голос и поднял так высоко глаза твои? на Святаго Израилева. Чрез рабов твоих ты порицал Господа и сказал: со множеством колесниц моих я взошел на высоту гор, на ребра Ливана, и срубил рослые кедры его, отличные кипарисы его, и пришел на самую вершину его, в рощу сада его; и откапывал я, и пил воду; и осушу ступнями ног моих все реки Египетские” (ст. 21-25). Оскорбляя и понося Бога, сам или через своих слуг, Ассур должен был осознать, что Богу все о нем известно, что Он сделал его орудием своей расправы с народами. Дело сделано, и Ассур должен вернуться униженным и потерпевшим поражение, ибо он превысил полномочия, данные ему Богом; разве Бог позволит ему бесчинствовать против себя самого? (См. ст. 26-29). Затем Бог дает знамение, предвещающее доброе Иуде (см. ст. 30-32). Бог провозглашает свой приговор (см. ст. 33-35). “И вышел ангел Господень и поразил в стане Ассирийском сто восемьдесят пять тысяч человек. И встали поутру, и вот, все тела мертвые. И отступил, и пошел, и возвратился Сеннахирим, царь Ассирийский, и жил в Ниневии. И когда он поклонялся в доме Нисроха, бога своего, Адрамелех и Шарецер, сыновья его, убили его мечом, а сами убежали в землю Араратскую. И воцарился Асардан, сын его, вместо него” (ст. 36-38). Сокрушительное падение царства Ассура последует несколькими годами позже. Тех, кто исполнен гордыни и спеси, Бог может унизить. Какое счастье - слышать его голос и познать его любовь! Реальный Ассур был, однако, лишь тенью великого вождя народов востока, который придет в последний день; точно так же, как и спасение Иуды, и благословение иудеев во времена Давида являлись лишь свидетельством того, что наступят более светлые времена и придет более продолжительная слава, когда Бог возвеличит того, кто некогда был унижен и оскорблен. “Низложу, низложу, низложу и его не будет, доколе не придет Тот, Кому принадлежит он, и Я дам Ему.”

### Исаия 38

История, о который мы узнали в предыдущих главах, является свидетельством полного крушения, которое ждет последнего Ассура, как и его воинства, в последний день на горах Израиля. Это тем более поразительно, что ему сначала будет дозволено захватить Иерусалим и убить часть мужей и унизить достоинство некоторых женщин Иерусалима. Иерусалим должен понести наказание за свои грехи. Ассур, или тот самый северный царь, упомянутый Даниилом, затем отступит на юг для осуществления других своих честолюбивых замыслов; он вновь вернется назад, когда Господь признает народ Израиля своим, и будет навсегда низвержен и погибнет.
И, действительно, становится очевидным, что упоминание в пророчестве Исаии об этих, а не о каких-либо других исторических обстоятельствах, является замечательным признаком не только того, что они носят символический характер, но и того, что Бог желает дать понять своему народу то, как нескоро осуществятся в полной мере уже известные пророчества. Таким образом, израильтяне могут смело считать уже происшедшее залогом того, что должно произойти в грядущем во всей освободительной силе и славе. Ничто с того самого дня даже в малой степени не напоминало эти намеки пророка. Древний Ассур, потеряв в сражении большую часть своего воинства, вернулся в свою землю и там был убит своими же сыновьями. Грядущий Ассур после того, как одержит первую победу, должен будет наступать во второй раз, и тогда он будет сокрушен. Это различие станет особенно ясным, если принять во внимание прошлые исторические события, символизирующие куда более великие вещи, как мы узнали непосредственно из глав 28 и 29 пророчества Исаии, не говоря уже о других отрывках Писания.
Но теперь из главы 38 мы узнаем нечто другое: Езекия смертельно заболевает. Своей болезнью царь аллегорически передает то духовное воздействие, которое Бог скоро окажет на свой народ. В тот день Израилю суждено не только почувствовать огромное внешнее проявление его силы, но и пережить глубокую внутреннюю перемену, великий практический урок смерти и воскресения. Мы же усвоим это не только в нашей душе, но еще в большей мере через всю благодать и истину, какая есть в самом нашем Господе Иисусе.
Мы видим затем Езекию обреченного на смерть, но он смиряется пред Богом, и тот через пророка Исаию посылает слово о том, что Езекия еще будет жить. И здесь перед нами испытание духа: сначала - все возрастающие страдания вперемешку со страхом, сожаление о том, что придется покинуть мир живых, и в какой-то мере отступление от Бога. Разве возможно, чтобы человек, претендующий на знание истины и право научать ею других, не чувствовал, что речь здесь идет не о жизни и нетленности, которые освещены в евангелии, не о том, на что мы должны надеяться сейчас в христианском мире, хотя Езекия был таким же верным, как и любой святой Бога, как христианин? Действие Святого Духа в благочестивом иудее должно быть особым, углубленным, более сильным, чем в христианине. Причиной тому является совершенное искупление. Когда верующие, будь то иудеи или язычники по плоти, придут к познанию Христа, они будут наделены одинаковыми привилегиями. Если они не заметят их и не насладятся ими, то виной тому будет неосужденная плоть; они попросту следуют в этом отношении своим собственным помыслам вместо того, чтобы вступить в новые отношения с Богом, основанные на умершем, воскресшем и вознесенным на небеса Христе, о которых возвестил посланный с небес на землю Святой Дух. Естественной мыслью и надеждой даже обращенного иудея было тогда жить долго на земле. Он не мог бы тогда сказать, что умереть и быть с Христом куда лучше. Иудеи тогда еще не заглянули за завесу, они не видели предтечи, пришедшего ради них. Никаких подобных драгоценных видений еще не открылось их вере, хотя они очень упорно ждали и верили на основании учения Бога в то, что явится Мессия, который освободит и благословит их. Они не могли еще знать, что смерть побеждена, не пели песню воскресения, не взирали на уже известного им Спасителя через открытые небеса. Езекия проходит через знамение смерти; он был приговорен к ней и уклонился от нее, искренне взывая к Богу, он услышал об отсрочке смертного приговора. Это есть как бы символ духовного воздействия Бога на Израиль - не только освобождение от внешних врагов, но и освобождение от власти смерти над ними. Но тысячелетнее царство не уготовит для Израиля или для других живущих на земле веру или испытания, предназначенные, так сказать, для христиан; они будут воскрешены из мертвых и не изменятся, чтобы пройти через это царство, а после него вступить в вечность. Долина мертвых костей - лишь символ их воскресения из мертвых, когда они, как нация, будут возвращены к жизни, хотя я не сомневаюсь, что и в их душах будет проделана подлинная духовная работа, но это будет совсем не то, что предстоит пережить нам сейчас или когда мы будем взяты от земли, чтобы встретиться с Господом.
“Молитва Езекии, царя Иудейского, когда он болен был... Я сказал в себе... должен я идти во врата преисподней” (ст. 9, 10). И это было для него самым страшным из всего, что могло быть. Что может еще больше отличаться от этого, нежели ликование, переданное языком, например, 2 Кор. 5? Там апостол Павел говорит: “Оттого мы и воздыхаем, желая облечься в небесное наше жилище... мы благодушествуем и желаем лучше выйти из тела [чего нельзя сказать о Езекии] и водвориться у Господа”. Ибо, живя здесь, “мы устранены от Господа”. Вы легко увидите царя Езекию отворотившимся к стене; но кто может представить себе таким умирающего Стефана? Если бы христианин искренне уповал на Христа, с ним бы такого не случилось. Не нам рассуждать о том, какое наказание может постигнуть человека, самоуверенного или небрежного в своих поступках или за что-то еще; Бог может сокрушить гордыню сердца презирающего человека, подвернутого такому испытанию. В ветхозаветные времена не могло быть мира, покоя и душевной радости, вызванной откровением дела Христа и прославленной личности.
В случае с Езекией Бог представляет обнаруживающего таким образом чувства благочестивого иудея как символ воскресения иудеев, которым скоро предстоит пройти через духовный процесс, подобный смерти и воскресению. В грядущем, однако, как я понял из Писания, внешнее и внутреннее избавление иудеев произойдет в обратном порядке по сравнению с тем, как представлено здесь. Духовное возрождение, по крайней мере остатка иудеев, будет предшествовать их внешним победам. Перед тем, как символический Вавилон будет уничтожен, иудеи претерпят от Бога немалое духовное отсеивание, и только затем последует полное избавление от внешних врагов, когда последний Ассур будет сокрушен и сметен. Таким образом, грядущее избавление будет сильно отличаться от того, что уже частично исполнилось. Сначала Бог совершит в иудеях некоторую работу и только после этого явит свою силу в их защиту. Теперь во Христе Он дает нам то, с чем мы явимся в его пришествие. Таким образом, мы познаем смерть и воскресение, потому что научены всему во Христе. “Итак, если вы со Христом умерли для стихий мира, то для чего вы, как живущие в мире, держитесь постановлений...” Они же будут подобно людям, живущим в этом мире, поэтому у них будет прекрасный храм, их почитаемое священство, их впечатляющие обряды и постановления. “Не прикасайся”, “не вкушай”, “не дотрагивайся”. Седьмой, или субботний день будет возобновлен. В тысячелетнем царстве это будет не день Господа, но субботний день. Бог возобновит свои субботы вместо того, чтобы продолжить первый день недели, христианский памятный день искупления. Субботний день, несомненно, вновь встретится нам в пророчестве Иезекииля.
Итак, Бог подготовит свой народ Израиля к их будущей славе, однако не тем способом, какой нам известен из евангелия, но тем, какой мы видим в болезни Езекии. Езекия молит о том, чтобы не идти во врата преисподней. “Я говорил: не увижу я Господа” (ст. 11). Видеть Господа в небесной стране куда лучше, чем видеть его на земле Израиля. Наша радость заключается в том, что мы будем с ним в небесном благословении, как и в том, что мы познали себя в нем на небесах даже теперь. Подобные мысли никогда не приходили на ум Езекии, судя по этим словам. Он, будучи иудеем, страстно желал, чтобы его жизнь продлилась, чтобы он мог увидеть “славу Господню” здесь на земле. Поэтому Израиль увидит Мессию на земле живых, и израильтяне сами будут поставлены под тень его крыла, назло всем их могущественным врагам. Чистые сердцем увидят Бога. Мы же будем со Спасителем и увидим его, каким Он есть (не каким Он был, но каким есть), и будем с ним самим на небесах в доме Отца, перед лицом Бога. Но здесь, напротив, царь оплакивает свою утраченную силу. “Жилище мое снимается с места и уносится от меня... Он отрежет меня от основы... подобно льву, Он сокрушал все кости мои”. Он ропщет на волю Бога, не зная умершего и воскресшего Христа, чтобы чрез него понять все. Он смотрит на смерть как таковую или на ее отношение к себе здесь. Как глубоко даже святые нуждались в откровении Спасителя и в познанном искуплении! “Как журавль, как ласточка издавал я звуки”. “Что скажу я? Он сказал мне, Он и сделал”(ст. 15). Теперь свет начинает проливаться. Езекия просил Бога поручиться за него. “Он сказал мне...” Езекия начал больше ценить ту благодатную истину, что важнее всего не то, что мы говорим Господу, а то, что Господь говорит нам, а еще важнее то, что Господь делает для нас. “Тихо буду проводить все годы жизни моей”. Все это испытание было необходимо и полезно ему. “Ты исцелишь меня”. Езекия предощущает свое спасение. “Ты... бросил все грехи мои за хребет Свой”. Израильтяне тоже почувствуют это в тот день и, несомненно, выйдут из своего подавленного состояния (см. ст. 18,19).
Каким бы благословенным все это ни было с точки зрения показа нам того, что сотворил Бог в душах истинно святых древности, и как олицетворение грядущих путей Бога, направленных на совершенствование душ остатка иудеев, стоит ли мне повторять, что Бог не дает это как совершенный образец, к которому мы должны теперь обращаться? Весьма серьезная вещь - это злоупотребление Писанием, когда пытаются смешать в одну кучу все его свидетельства, прежние и новые, будто бы все должно быть написано об одном и том же. Тогда в беспорядке перемешано земное, принадлежащее иудеям, с небесным, предназначенным для христиан, и, как следствие этого, получается сущая неразбериха и неуверенность. Разумеется, Дух Бога никогда не позволит истинным чадам страдать в результате своего недомыслия. Он милосердно оберегает их от их же заблуждений. Но все же ущерб весьма значителен. Как бы мы желали быть способными чувствовать, служить, действовать и поклоняться как истинные христиане, постигая волю Господа относительно нас, не как глупцы, но как мудрецы! Все зависит от более глубокого познания Христа, ибо это есть единственно надежный и святой путь. Воля Бога, как считает его народ на земле, в любое время связана с волей и путями, явленными в его Сыне. Где сейчас Христос? - Он находится одесную Бога, отвергнутый землей, как Он говорил: “Восхожу к Отцу Моему”. То есть Он был полностью отвергнут здесь на земле, но обрел славу на небесах, как можно видеть в евангелии по Иоанну, главах 13 - 17. Таким образом, Он отделен для небес, как говорит Он сам: “И за них Я посвящаю Себя, чтобы и они были освящены истиною”. Разумеется, в нем никогда не было ничего нечистого: подобная мысль о Христе была бы просто богохульством. Это было просто отделение от земли, уход от всего, что на земле, чтобы стать небесным образом человека, если можно так выразиться. Это ключ к пониманию христианства. Речь идет о силе Святого Духа, действующей в душах чад Бога на земле, чтобы создать их по образу небесного Христа на основе его смерти и воскресения, что оправдало их через веру. Таким образом, это неизбежно предполагает распятие Христа, воскресение и вознесение его и то, что мы познали себя в нем на небесах (см. Иоан. 14, 20). Мы стали небесными потому, что знаем его на небесах. “Каков небесный, таковы и небесные”. Когда Христос придет в славе и будет править над землей, святые здесь на земле (не те воскресшие и прославленные) станут земными. Они возродятся духовно, но это произойдет ради земного в царстве Бога. Поэтому Господь говорит: “Если Я сказал вам о земном...” (Иоан. 3). Будет и земная область его царства, не менее важная, чем небесная. Путать их или отрывки Писания, относящиеся к ним,- значит, нарушать ясность открывшейся истины и погружаться наполовину в иудаизм, а наполовину в христианство. Новый век, или домостроение будет (если иметь в виду земное) образовывать человека на земле соответственно тому образу, в каком Христос явится на землю и будет действовать на ней. Это уже не будет Дух, делающий нас небесными, чтобы соединить нас с главой на небесах. Христос будет управлять землею и ее жителями как царь, но не будет собирать от этого мира в свое тело. Это может послужить доказательством того, какое замечательное место отведено для нас среди краха всего внешнего устройства христианства.

### Исаия 39

Глава 39, я полагаю, вставлена здесь главным образом для того, чтобы указать на то весомое место, какое Вавилон, куда Иуда пойдет в плен, займет в споре Бога со своим народом. Езекия не устоял, когда послы от Меродаха Валадана пришли поздравить его с выздоровлением, и опустился до их уровня. По этой самой причине Бог послал ему сказать, что за это он, несомненно, понесет наказание. Все, что Езекия открыл взору послов из Вавилона, будет унесено в этот мятежный город, который должен наказать Иерусалим за идолопоклонство, однако это еще не произойдет при жизни благочестивого царя Езекии.

### Исаия 40

Теперь перед нами открывается отрывок пророчества, который ощутимо отличается от всех других. На передний план уже не выдвигается ниспровержение царей или поражение народов; мы уже больше не сталкиваемся, как прежде, с разными врагами из язычников, которые издавна осаждали и тревожили Израиль. Здесь самым подходящим образом вставлен эпизод, передающий волнующий спор между Богом и его народом. Здесь мы отнюдь не видим внешнего проявления действий Бога, мы проникаем во внутреннее. Таким образом, суд начинается, как всегда, в доме Бога: он ощущается более глубоко и полно, чем тот же самый процесс в предисловии к нашему пророчеству (гл. 1). Требовалось большее, чем пути и суды провидения. Если народ должен получить благословение от Бога, то необходимо осознать нравственные недостатки и духовные огрехи; и то, что делает это отличие еще более поразительным, так это тот факт, что мы опять увидим Вавилон, но совершенно с иной стороны, чем видели прежде, ибо прежде Вавилон был представлен как могущественная мировая держава, а теперь - как источник и оплот идолопоклонства на земле. В соответствии с этим, Бог упрашивает свой народ, ясно давая понять, что вынужден наказать их за идолопоклонство и даже за еще более тяжкие духовные прегрешения, как мы увидим. Таким образом, здесь мы узнаем не о политическом беззаконии, а о духовном зле, и в это зло Израиль был втянут своими врагами, которые стремились поставить израильтян в противоречие с самим Богом. Это и побуждает к изменению характера откровения и даже стиля обращения. “Утешайте, утешайте народ Мой”. Эти слова милостиво позволяют нам увидеть цель всего. В начале этой книги Дух Бога взывает к израильтянам как к народу, затем Он показывает нам, как Бог осуждает и наказывает беззаконие и, наконец, утверждает “славу Господню”. И здесь мы видим тот же самый Израиль, повинный в беззаконии, слышим о том, что “слава Господня”, несомненно, должна утвердиться, но прежде всего мы созерцаем гнетущую картину того, чем израильтяне были в его глазах. Он начинает с утешительных слов, так, чтобы душа каждого святого с самого начала укрепилась надеждой на то, что они являются предметом божественной милости, и это помогло бы им терпеливо выслушать все то, что Бог должен высказать им об их ужасных грехах.
Предыдущая глава явилась как бы связующим звеном с тем, что следует далее, поскольку в ней мы находим предсказания о вавилонском плене израильтян, который, как часто отмечалось, занимает особое место в Писании. Вавилон, являясь основанием великого истукана в книге пророка Даниила, становится также символом и последнего царства. Золотая голова получила верховную власть непосредственно от Бога в отличие от всех других держав, которые являлись лишь ее наследниками. Бог сам наделил верховной властью царя Навуходоносора, который поэтому в определенном смысле и олицетворял этот образ от начала до конца. Скажем более подробно: падение Вавилона как бы предваряло низвержение мирской власти на земле и символизировало последний суд над той системой высшей власти над всем миром, которая тогда зарождалась и которая сейчас если и не продолжается, то приостановилась лишь на время, ибо истукан, олицетворяющий эту власть, еще не разбит камнем, но испытает некоторые преобразования прежде, чем будет раздроблен навсегда. Его составные части в настоящее время разобщены, но скоро вновь срастутся вместе, являя поразительную и обновленную мощь, и его последняя голова будет использована непосредственно для противодействия Господу господ и царю царей. Это ясно сказано в 17-ой главе книги Откровение, ибо суд над Вавилоном, который показан там, еще не свершился.
Таким образом, Вавилон занимает особое место, властвуя над всеми остальными, кому было дозволено поработить Иерусалим и дом Давида, из которого и должен был произойти Избавитель. Теперь мы знаем, что этот Сын Давида действительно пришел, что Он был представлен Израилю и был отвергнут ими, что Он претерпел крестную смерть и вознесся на небеса, где занял свое место уже не как Сын Давида, но как отверженный Сын человека, который есть Сын Бога. Господь Иисус - там, Он - великий первосвященник Бога; Он является также главой церкви. Он воссел одесную Бога, откуда Он действует властью и любовью, посылая на землю все необходимое для блага святых и для свидетельства о Боге здесь на земле. Иными словами, в настоящее время Христос вовсе не исполняет пророчества о Сыне Давида как таковом. Поэтому если кто-то и обратится к Ветхому Завету, чтобы найти там полное и ясное сообщение о том, чем занимается Христос сейчас, то он должен либо отказаться от ветхозаветных пророчеств как непонятных и неразборчивых, либо истолковать их превратно и исказить суть их так, чтобы объяснить их в полной мере. Поистине, они относятся к будущему, а не к настоящему, к Израилю, к земному народу Бога, но не к небесному собранию, за исключением тех моментов, где имеется особый намек на язычников, который прорицательная мудрость Святого Духа позаботилась представить с той целью, чтобы поставить в тупик противников Бога. Явлены там и духовные пути, угодные Богу (хотя они больше касаются израильтян, нежели нас), из которых мы можем и обязаны извлечь для своей души много полезного и доброго. Ибо Бог добр и исполнен нежной доброты к израильтянам, но Он не менее милосерден и к нам. Если Он исполнен любви к народу, которым управляет, то может ли Он меньше любить чад, которых Он теперь усыновил чрез Иисуса Христа? Несомненно, существует большая разница между святыми, призванными им теперь, и теми, которых Он должен благословить в грядущем веке. Теперь это его собрание, тело Христа, те дети, которых Он поставил в положение наследников Бога, сонаследников Христа. Израильтяне же наследуют обетования, данные их отцам, но мы, поскольку стали Христовы, являемся наследниками вместе с первородным; мы не просто наследники отцов, но наследники Бога Отца.
Если мы рассмотрим эти пророчества, не делая преждевременных выводов, то есть не ища самих себя в этих пророчествах, а будем просто и свободно понимать их так, как они описаны, и понимать, о ком в них идет речь, то для нас ничего не будет проще и понятнее. Здесь, например, Бог призывает утешить свой народ, и утешить на том самом основании, что борьба Израиля завершилась. Теперь Он прекращает наказание. Какими бы ужасными ни были грехи Иерусалима, тот принял вдвое за все свои грехи. Он не смотрит на грехи Иерусалима независимо от Христа, но как бы чрез него. Если бы страдания Мессии не были связаны с Иерусалимом, то ничего бы не осталось, кроме грехов и наказания народа. Но Бог ради них всегда взирает на Христа и поэтому может сказать: “Утешайте, утешайте”.
Далее мы узнаем то, каким образом они получат утешение. Здесь перед нами серьезный и весьма интересный способ постижения путей Бога. “Глас вопиющего в пустыне”. Здесь явный намек на Иоанна крестителя, который был послан от Бога, чтобы свидетельствовать об истинном свете и приготовить путь Мессии. В наивысшей точке своего свидетельства он был убит. И Мессия явился, и Он в наивысшей точке своего свидетельства был убит. И господин и слуга - оба они пали от рук злодеев. Таким образом, дело Бога, как может видеть человек, было подавлено в зародыше, а поэтому мир до сих пор пребывает в беспорядке, смятении; он погряз в грехах и терпит бедствия. Когда Бог по-настоящему исполнит для земли то, в чем Он глубоко заинтересован, тогда и будет явлена сила благословения во славу его. Но устремите свой взор к небесам, а не на землю, и вы увидите в воскресшем и прославленном Христе доказательство, дающее веру в то, что крест - это тот самый предмет, который, как может показаться, не означает полный крах замыслов Бога, но является их вечной основой и оправданием, ибо через этот крест Иисус прославился и прославится навеки; крест Господа Иисуса есть торжество благодати Бога, тогда как воскресение и вознесение являются справедливым ответом на него, но это торжество понятно лишь верующим. Этот мир не видит отверстых небес, как не видит и того, который на небесах; он видел в распятии лишь того, кто умер в страданиях. В книге Деяний отвержение человеком Христа постоянно противопоставляется воскрешению его Богом из мертвых. Таким образом, мы видим, что человек и Бог находятся в совершенном противодействии. Поэтому люди рассматривают распятие не в свете божественных намерений, но в плане человеческой греховности. В посланиях же апостолов утверждается главным образом истина о том, что распятие является не столько завершающим моментом всего, что человек совершил против Бога, сколько величайшим проявлением благоволения, которое Бог испытывает по отношению к грешному человеку. Нельзя сказать, что это благоволение было вызвано распятием; нет, оно было в Боге еще до прихода Христа, став причиной того, что Он послал своего Сына. Примирение - плод божественного благоволения, а не его причина. Примирение оправдывает это, осуждает и устраняет человеческий грех, который иначе оказался бы непреодолимым барьером. Но любовь всегда пребывала в Боге. Мы всегда должны помнить это, когда говорим о примирении, которое действительно является ярким подтверждением его любви и в равной мере доказывает его святость и необходимость осуждения наших врагов. Свидетельство Иоанна было призывом к покаянию перед пришествием Мессии, а его крещение поэтому было исповеданием грехов, а также того, который должен был прийти после Иоанна крестителя; это был “глас вопиющего в пустыне”, а не личность и не деяние из упований Израиля. Но израильтяне в целом оставались слепы и глухи; свидетельство было прервано, Мессия отвергнут. Это привело к двойному результату: неверие людей, таким образом, отрезало и нарушило последовательность путей Бога, тогда как его воля все же исполнилась, хотя и через их неверие, на кресте. Путь Господу не был приготовлен, как и не были сделаны прямыми стези ему в пустыне. Человек был поставлен под свою ответственность и услышал призыв лишь ко греху, но скоро Бог своими собственными силами свершит всякое добро в своей благодати. И наполнится всякий дол; и всякая гора и холм понизятся, и неровные пути сделаются гладкими, “и явится слава Господня, и узрит всякая плоть (спасение Божье) [не только израильтяне]; ибо уста Господни изрекли это” (см. ст. 3-5).
Таким образом, вы видите, насколько позволяют масштабы, неотвратимую цель Бога; ее исполнению ничто не помешает: любое препятствие к ней будет преодолено, все глубины выравняются, все высоты понизятся, все кривизны выпрямятся, ибо Богу все еще угодно сделать эту землю сценой своей славы. И это самая благословенная надежда на то, что грех, страдания и слабость человека, стенания всякой твари вокруг, власть, козни, уловки и вмешательство дьявола прекратятся, уступив место не открывшемуся благословению Бога во Христе, которое, как нам известно, высветилось в отвергнутом назорее, но “славе Господней”, которую узрит всякая плоть одновременно. Это нельзя отнести к судному дню над мертвыми, поскольку в тот день речь пойдет не о “всякой плоти”, и вообще не о плоти, а о мертвых, представших перед великим белым престолом. Здесь же речь идет о человеке, живущем в своем плотском теле на земле. Иудей склонен не обращать внимание на суд над мертвыми в завершении промысла Бога; язычник также невнимателен к суду над живыми, хотя он и подтверждается в самых простых символах христианства. И поскольку неверие все возрастает, то сейчас, как никогда прежде, эта истина отвергается (если сравнивать наши времена с временами проповедования евангелия язычникам).
В “темные века” люди по крайней мере верили и потому время от времени испытывали панический страх; теперь же христиан сочтут фанатиками, если они будут проповедовать об этих грядущих судах. Но, тем не менее, Бог прекратит деяния этого мира, и “слава Господня” откроется всем, так что всякая плоть узрит спасение Бога. Об этом и должен был объявить Иоанн креститель; однако первое слово, доверенное ему (и уже частично осуществившееся), ставило целью подготовить путь Господу. Поэтому я думаю, что третий стих намекает не только на огромные перемены в грядущем веке, но и на такую духовную подготовку, какая приличествовала бы пришествию Господа в уничижении. Таким образом, в то время она не шла далее влияния Бога на души остатка иудеев, ибо их души соответствовали тому, чтобы в какой-то степени подготовить их к приходу Мессии. Мы знаем, что об этом свидетельствовало многое. Вспомните, как ученики Иоанна покинули его и последовали за Иисусом, а Иоанн обрадовался этому. “Ему должно расти, а мне умаляться”, - сказал Иоанн. Поэтому и говорит наш Господь в Матф. 11: “И если хотите принять, он есть Илия, которому должно придти”. Это ясно показывает, что для верующих Иоанн креститель был Илией (ср. Марк. 9, 11-13), но фактически все предсказания должны исполниться не раньше, чем наступит великий день в грядущем (ср. Мал. 4). Следовательно, он должен прийти не перед тем, как Господь восхитит собрание, о котором он уже ничего не должен будет сообщить, но перед тем, как израильтяне получат полное благословение, ибо с ними ему предстоит еще много поработать. Иоанн креститель явился в духе и силе Илии до появления Господа Иисуса, но сам Илия публично оправдал истинного Бога вопреки отступничеству от него Израиля и тем расстроил планы священников Ваала. Он скоро вернется и возобновит великое деяние накануне великого и страшного дня Господа. Иоанн креститель приближал это время тем, что подготавливал благочестивый остаток иудеев к принятию того, кто должен прийти.
Далее “голос говорит: возвещай! И сказал: что мне возвещать?” В этих словах раскрывается сущность свидетельства Иоанна крестителя, хотя это полностью станет ясным в конце этого века. “Всякая плоть - трава”, то есть человек в духовном и во всех других отношениях. “И вся красота ее - как цвет полевой”. Может ли человек на основании этого быть о себе высокого мнения. Стих 7 разбивает всякую самоуверенность в пух и прах: “Засыхает трава, увядает цвет, когда дунет на него дуновение Господа”. Не на ее красоту, а на ее хрупкость намекает Бог. Как только Бог начнет испытывать сущность, всякая плоть превращается в ничто от одного только дыхания уст Бога - любая плоть, будь то израильтянин или язычник; “так и народ - трава”. Но и это еще не все: Он вновь и вновь выносит ей приговор. Причиной первого повторения, по-видимому, является желание еще раз подчеркнуть то, что народ, то есть иудеев, ждет наказание. Второй случай особым образом указывает на поддержку для верующих. “Трава засыхает, цвет увядает, а слово Бога нашего пребудет вечно”. Эти две истины не менее важны в настоящий момент, ибо нам известно, как апостол использовал их с самого начала для наставления принявших христианство иудеев. Они очень пригодятся, когда Бог вновь начнет воздействовать на иудеев, когда те с болью поймут, прочувствуют и подтвердят, что человек, какой он есть, недостоин божественного. Даже в наше время люди этого мира делают большие успехи, но они совершат еще более великие дела, и дьявол доведет до полного развития и осуществит на глазах у всех свои планы, и люди увидят такое, что им прежде никогда не доводилось видеть в этом мире. И что же явится залогом их спасения? “Слово Бога нашего пребудет вечно”.
Но поскольку церковь действительно находится в поле зрения как небесная тайна Христа, или, скорее, часть ее, когда надежды земли и человека на настоящее (так бывает всегда, когда речь идет о них) были погребены во гробе Христа, то я уверен, что с приближением конца нам необходимо со всей искренностью полагаться на Слово Бога. Обладая частичным знанием, мы можем понять немногое, но это лишь скудное впечатление, недостойное называться верой, когда только понимая веришь его Слову. Нельзя сказать, что нам неприятно и невесело от того, что мы с пониманием вникаем в любую из глубин этого Слова, но разумение Слова Бога - это дар благодати и плод веры, а не причина того, почему я верю. Бог посылает мне свое свидетельство, и моя душа покоряется ему, удостоверяя тем самым, что Бог прав. Грешник ли я без мира и даже надежды, или же без трепета пред Богом? Слово Бога приходит и внушает моей совести, что всякая плоть есть трава. Моя душа открыта перед ним. Если я не верю Богу, то вся моя жизнь и смерть явятся лишь доказательством моего недомыслия и греховности. Но если я покорюсь уничтожающему, но все же милосердному свидетельству Бога, которое открывает мне истину обо мне самом, то я найду утешение и силы в его Слове, и оно поможет мне выстоять. “А слово Бога нашего пребудет вечно”. Наш последний опыт, разумеется, подтвердит верность этого Слова, но он подводит нас, и лишь Слово Бога является незыблемой основой. И все же внешне Слово Бога подобно распятию Христа. Для таких, как мы, могут быть трудности, и кажется сомнительным полагаться на него вечно, но в действительности оно гораздо прочнее и долговечнее, чем небеса и земля. Поэтому во втором послании Тимофею апостол Павел, предчувствуя распад христианства, указывает человеку на этот незыблемый источник.
В следующем стихе (9) мы обращаемся к особому предмету любви Бога - к Сиону. Это символ благоволения Бога, действующего в Израиле, а также средоточия царственной славы, которая скоро должна открыться в Израиле: “...благовествующий Сион!” Не может быть сомнений в том, что личность, исшедшая из древности и грядущая, есть Христос; одним словом, тот же самый Иисус есть не только Христос, но и Господь. Здесь о нем говорится как о Боге Израиля, о Господе, чья награда с ним и чье воздаяние перед лицом его. Прежде всего сказано, что Он грядет с силой; далее - что Он исполнен всякой сердечной нежности, сострадая им, потому что они беззащитны и подвержены влиянию условий, в которых находятся. Далее (ст. 12 и т. д.), если мы поинтересуемся, кто же этот великий и любящий Спаситель, то выяснится, что Он вовсе не тот победитель, о котором грезили раввины и которого страстно желали израильтяне, так долго верившие в него; Он - Создатель. Даже тогда Бог предупреждал о том, что Он будет судить и наказывать израильтян за идолопоклонство, о чем в первую очередь идет речь в этой части пророчества Исаии. Израильтяне пожелали брать пример с язычников, ходящих вслед своих идолов. Но прежде чем обличать израильтян за их беззаконие, Дух Бога отождествляет Мессию с Богом, а Он не кто иной, как вечный и премудрый Создатель и правитель над всеми. Соответственно этому следует великолепное описание, передающее славный образ Бога: “Кто уразумел дух Господа, и был советником у Него и учил Его? С кем советуется Он, и кто вразумляет Его и наставляет Его на путь правды, и учит Его знанию, и указывает Ему путь мудрости? Вот народы - как капля из ведра, и считаются как пылинка на весах. Вот, острова как порошинку поднимает Он. И Ливана недостаточно для жертвенного огня, и животных на нем - для всесожжения. Все народы пред Ним как ничто, - менее ничтожества и пустоты считаются у Него” (ст. 13-17). Далее Он бросает вызов недомыслию тех, что уподобили ему сделанных руками людей идолов, истуканов и воздвигли их: “Итак кому уподобите вы Бога? И какое подобие найдете Ему? Идола выливает художник, и золотильщик покрывает его золотом и приделывает серебряные цепочки. А кто беден для такого приношения, выбирает негниющее дерево, приискивает себе искусного художника, чтобы сделать идола, который стоял бы твердо. Разве не знаете? разве вы не слышали? разве вам не говорено было от начала? разве вы не уразумели из оснований земли? Он есть Тот, Который восседает над кругом земли, и живущие на ней - как саранча пред Ним; Он распростер небеса, как тонкую ткань, и раскинул их, как шатер для жилья. Он обращает князей в ничто, делает чем-то пустым судей земли. Едва они посажены, едва посеяны, едва укоренился в земле ствол их, и как только Он дохнул на них, они высохли, и вихрь унес их, как солому. Кому же вы уподобите Меня и с кем сравните? говорит Святый. Поднимите глаза ваши на высоту небес и посмотрите, кто сотворил их? Кто выводит воинство их счетом? Он всех их называет по имени: по множеству могущества и великой силе у Него ничто не выбывает” (ст. 18-26). И, наконец, Он указывает на то, кем Он всегда был для своего народа: “Как же говоришь ты, Иаков, и высказываешь, Израиль: “путь мой сокрыт от Господа, и дело мое забыто у Бога моего”? Разве ты не знаешь? разве ты не слышал, что вечный Господь Бог, сотворивший концы земли, не утомляется и не изнемогает? разум Его неисследим. Он дает утомленному силу, и изнемогшему дарует крепость. Утомляются и юноши и ослабевают, и молодые люди падают, а надеющиеся на Господа обновятся в силе, поднимут крылья, как орлы, потекут - и не устанут, пойдут - и не утомятся” (ст. 27-31). Он не может отречься от себя или перестать укреплять слабейших, которые надеются на него.

### Исаия 41

Данная глава, если и не является второй частью (полагая, что первой является предыдущая), представляет собой самое подходящее продолжение того, о чем говорится в предыдущей главе. Ибо Господь, открыв свою волю относительно Иерусалима и утешения его (после многих превратностей судьбы и бед) в грядущем по своем пришествии с силой и славой, теперь обращается к язычникам, требуя, чтобы они готовились к его суду. В предыдущей главе о нем говорилось как о заботливом пастыре израильтян, пастыре всесильном и мудром, не нуждающемся ни в каких советчиках, перед которым все народы ничто, наименьшие ничтожества и пустоты, и тщетны все сравнения с ним и всякое уподобление ему, а неверие израильтян было тем более прискорбно, что Он являл особую милость ко всем тем из их среды, кто надеялся на него. Теперь же Он говорит (ст. 1): “Умолкните предо Мною, острова, и народы да обновят свои силы; пусть они приблизятся и скажут: станем вместе на суд”.
Речь идет о Кире. Не имеет значения прошлое или новое имя, речь идет о грядущем освободителе, о котором Бог знал все; человек же и его идолы не могли сказать ничего. Провидящее око пророка останавливается на могущественном завоевателе Вавилона. Не кто иной, как истинный Бог, сделавший его орудием исполнения своих замыслов, предвосхитил его появление. Сам Бог здесь описывает его, но делает это символически (как Дух пророчества), представляя его тенью более великого, чем Кир, того великого, который навеки ниспровергнет всех идолов, которым поклоняются народы, накажет гордыню и избавит народ Израиля от всякого их плена. “Кто воздвиг от востока мужа правды, призвал его следовать за собою, предал ему народы и покорил царей? Он обратил их мечом его в прах, луком его в солому, разносимую ветром. Он гонит их, идет спокойно дорогою, по которой никогда не ходил ногами своими. Кто сделал и совершил это? Тот, Кто от начала вызывает роды; Я - Господь первый, и в последних - Я тот же” (ст. 2-4).
Было бы напрасным привлекать сюда благовествование о Христе и толковать 40-ю главу так, будто бы в ней речь идет об Иакове и Израиле, а не о христианском мире. Нет и никаких обоснованных выводов о том, что иудеи никогда больше не втянутся в идолопоклонство. В Матф. 12, 43; 24, 15, не говоря уже об Откровении, мы находим ясное подтверждение сказанному в 65-ой и 66-ой главах Исаии и в других книгах Ветхого Завета, доказывающее, что в конце века обнаружится неизбежное возрождение идолопоклонства и нечистый дух вернется со всеми антихристовыми силами сатаны, что повлечет за собой кару Бога на иудеев в лице Ассура, а также пришествие Господа в гневе. Последнее состояние рода, отвергнувшего Христа, будет характеризоваться идолопоклонством и принятием антихриста, так что на этот счет не может быть оправдания тем, что увещевание было теперь обращено к язычникам, в то время уже крещенным, или тем, что Иакова и Израиля следует считать принявшими христианство, как понимают некоторые, обязанные разбираться в этом лучше. И опять-таки абсурдно было бы заявлять, что евангелие мог возвещать тот, первый, вышедший с востока, ибо в среде иудеев восток всегда отсчитывался от Палестины, но сама Палестина не считалась востоком. Эту идею раввинов, поддерживаемую, как ни странно, Кальвином, нельзя считать такой уж безрассудной, ибо они видели в этом намек на Авраама, этого праведника, призванного из Месопотамии. Но все остальное не имело под собой основания. Ибо кто мог подумать, что его исключительное выступление против царей востока, возвращающихся после своего удачного набега в долину реки Иордан, или то, что произошло с фараоном и Авимелехом, должным образом соответствует покорению народов и царей, когда он обратил их своим мечом в прах, а луком - в разносимую ветром солому, сделав неспособными к сопротивлению? Еще меньше напоминает это свидетельство о Христе в евангелии. Сравнение с главой 14, 1 - 13 может убедить любого мыслящего человека в том, что здесь в поле зрения находится не кто иной, как Кир, но в конечном счете Кир как предвестник торжественного пришествия Его в свое царство, когда Он повергнет всех врагов к своим ногам вместо того, чтобы собрать души из этого мира в одно тело для обитания на небесах, что Он делает теперь силой Святого Духа через благовествование (ср. также Ездр. 1, 1-3). Если пленение иудеев Вавилоном было божественным наказанием за их идолопоклонство, наказанием от руки покровителя идолопоклонников на земле, то падение Вавилона явилось мощным ударом по его собственному идолопоклонству, который был предсказан иудейским пророком задолго до этих двух событий. По этим причинам первый успех Вавилона и его падение в конце концов и занимает в Писании такое важное место. Эти события переплелись с действиями Бога в отношении его народа. А отсюда и ответ на презрительную насмешку неверующих из-за умалчивания в пророчестве относительно Америки. Какое отношение к Израилю имеет открытие или развитие нового мира на далеком западе? Также и из Нового Завета все эти вопросы исключены, поскольку отвергнутый Мессия обусловливает не только исчезновение Израиля и земных царств с переднего плана, но и призыв собрания к славе на небесах как тела Христа, и это по крайней мере до тех пор, пока разложение христианства не станет в духовном плане невыносимым и этот век не закончится наказанием отступников - иудеев и язычников, подчинившихся зверю и лжепророку, когда Христос и его святые со славой явятся с небес, и благочестивый остаток иудеев станет здесь на земле сильным народом, земным центром Его царства под небесами.
Отсюда уместность противопоставления в этом самом отрывке “Господа первого, и в последних”, того самого, кто совершил и сказал. Почему боги язычников молчали и безмолвствовали? Почему хвастливые предсказатели оставались немыми? Если падение Иуды, необходимое в духовном плане (а до тех пор Бог должен разрешить бесславить себя в среде своего народа и позволять им отдавать его славу идолу и кумиру), ставит под сомнение его силу в глазах язычников, то пусть они узнают на примере падения Вавилона (о чем знали одни иудеи за несколько веков до этого, ибо они знали имя и род того, кто выступит в качестве орудия наказания), что его правда и мудрость были не меньше его силы и власти и что наказанные иудеи были избранным его народом. “Увидели острова и ужаснулись, концы земли затрепетали. Они сблизились и сошлись; каждый помогает своему товарищу и говорит своему брату: “крепись!” Кузнец ободряет плавильщика, разглаживающий листы молотом - кующего на наковальне, говоря о спайке: “хороша”; и укрепляет гвоздями, чтобы было твердо. А ты, Израиль, раб Мой, Иаков, которого Я избрал, семя Авраама, друга Моего, - ты, которого Я взял от концов земли и призвал от краев ее, и сказал тебе: ты Мой раб, Я избрал тебя, и не отвергну тебя” (ст. 5-9).
Между прочим, слава и честь, к которой был призван Кир, ничего не изменили в намерениях Бога относительно Израиля, как и не изменили его любовь и привязанность к своему народу. Ведь не Кир, а Израиль был его рабом (см. ст. 8, 9). “Не бойся, ибо Я с тобою; не смущайся, ибо Я Бог твой; Я укреплю тебя, и помогу тебе, и поддержу тебя десницею правды Моей. Вот, в стыде и посрамлении останутся все, раздраженные против тебя; будут как ничто и погибнут препирающиеся с тобою. Будешь искать их, и не найдешь их, враждующих против тебя; борющиеся с тобою будут как ничто, совершенно ничто; ибо Я Господь, Бог твой; держу тебя за правую руку твою, говорю тебе: “не бойся, Я помогаю тебе”. Не бойся, червь Иаков, малолюдный Израиль, - Я помогаю тебе, говорит Господь и Искупитель твой, Святый Израилев. Вот, Я сделал тебя острым молотилом, новым, зубчатым; ты будешь молотить и растирать горы, и холмы сделаешь, как мякину. Ты будешь веять их, и ветер разнесет их, и вихрь развеет их; а ты возрадуешься о Господе, будешь хвалиться Святым Израилевым” (ст. 10-16). Однако эти последние слова, вне всяких сомнений, указывают на то, что пророк смотрит куда дальше ближайших событий, описывая не положение иудеев под гнетом персидского царя или прочих языческих господ, но видит грядущие дни, когда сам Израиль возьмет в плен всех бывших его поработителей и станет господствовать над своими угнетателями. Невозможно отнести к тому же периоду сказанное Неемией (в главе 9) и его пророческое описание: “И вот, мы ныне рабы; на той земле, которую Ты дал отцам нашим, чтобы питаться ее плодами и ее добром, вот, мы рабствуем. И произведения свои она во множестве приносит для царей, которым Ты покорил нас за грехи наши. И телами нашими и скотом нашим они владеют по своему произволу, и мы в великом стеснении” (ст. 36, 37). Написанное в Ис. 41 совершенно противоречит тому, что мы встречаем в книге Неемии. “Вот, Я сделал тебя острым молотилом, новым, зубчатым; ты будешь молотить и растирать горы”. Это, несомненно, метафорическое описание, но метафорически выражено не рабство, не благодать и милосердие благовествования, но торжественный момент, когда взойдет истинное солнце правды и наступит исцеление его в лучах и Израиль будет процветать и попирать нечестивых в тот день, пылающий, как печь, когда все надменные и поступающие нечестиво сгорят. Победы Маккавеев и апостолов, о которых говорят Витринга и другие, являются лишь пародией на осмысленное толкование. Мы должны оставить место не только для грядущего, но и для полной перемены характера божественного влияния в церкви и через церковь. Теперь именно благодать укладывает живые камни на фундамент, положенный апостолами и пророками, причем сам Иисус Христос является главным краеугольным камнем; тогда же произойдет ужасное падение нерукотворного камня на изваяние языческой империи на ее последней стадии развития, что совпадает с описанными здесь судейскими функциями Израиля в тот великий день.
Но Бог не оставит израильтян без ободрения. “Бедные и нищие ищут воды, и нет ее; язык их сохнет от жажды: Я, Господь, услышу их, Я, Бог Израилев, не оставлю их. Открою на горах реки и среди долин источники; пустыню сделаю озером и сухую землю - источниками воды; посажу в пустыне кедр, ситтим и мирту и маслину; насажу в степи кипарис, явор и бук вместе, чтобы увидели и познали, и рассмотрели и уразумели, что рука Господня соделала это, и Святый Израилев сотворил сие” (ст. 17-20).
Затем Бог снова возвращается к своему вызову, брошенному язычникам и их идолам, но выражая справедливое презрение и еще большее негодование по поводу того, что они уповают на ничто. Он опять основывается в своем призыве на том, что они и не знают о грядущем наказании за идолопоклонство, которое придет с севера и востока: “Представьте дело ваше, говорит Господь; приведите ваши доказательства, говорит Царь Иакова. Пусть они представят и скажут нам, что произойдет; пусть возвестят что-либо прежде, нежели оно произошло, и мы вникнем умом своим и узнаем, как оно кончилось, или пусть предвозвестят нам о будущем. Скажите, что произойдет в будущем, и мы будем знать, что вы боги, или сделайте что-нибудь, доброе ли, худое ли, чтобы мы изумились и вместе с вами увидели. Но вы ничто, и дело ваше ничтожно; мерзость тот, кто избирает вас. Я воздвиг его от севера, и он придет; от восхода солнца будет призывать имя Мое и попирать владык, как грязь, и топтать, как горшечник глину. Кто возвестил об этом изначала, чтобы нам знать, и задолго перед тем, чтобы нам можно было сказать: “правда”? Но никто не сказал, никто не возвестил, никто не слыхал слов ваших. Я первый сказал Сиону: “вот оно!” и дал Иерусалиму благовестника. Итак Я смотрел, и не было никого, и между ними не нашлось советника, чтоб Я мог спросить их, и они дали ответ” (ст. 21-28). Это было не что иное, как беспричинное и безрассудное недомыслие людей, признающих богами вещи, не умеющие ни говорить, ни слышать. “Вот, все они ничто, ничтожны и дела их; ветер и пустота истуканы их”. Человеческая привязанность к идолам - это смертный одр веры.

### Исаия 42

Каким бы выдающимся ни было положение Кира как праведного человека с востока, которого Бог использовал, чтобы сломить гордыню Вавилона и освободить плененных Вавилоном, чтобы вернулись на землю Израиля, здесь говорится о более великом: “Вот, Отрок Мой, Которого Я держу за руку, избранный Мой, к Которому благоволит душа Моя. Положу дух Мой на Него, и возвестит народам суд; не возопиет и не возвысит голоса Своего, и не даст услышать его на улицах; трости надломленной не переломит, и льна курящегося не угасит; будет производить суд по истине; не ослабеет и не изнеможет, доколе на земле не утвердит суда, и на закон Его будут уповать острова” (ст. 1-4). Нам известно, что здесь подразумевается Христос (а символическое дает повод для введения прототипа). Это тем более замечательно, что тот образ через мгновение теряется из виду, когда пророческий тон речи возобновляется и в роли раба Бога в других стихах этой главы и до самого конца главы 48 явно выступает уже не Христос, а сам Израиль.
Здесь, однако, не кто иной, как Господь, является предметом благоволения Бога, избранным его, сосудом силы Духа, возвещающим суд народам, в сравнении с которым мститель из язычников за честь Бога, наказывающий источник покровителя идолопоклонства, выглядит поистине незначительным. И все же Он, чья слава не может сравниться ни с чьей другой, явил ее поначалу в совершенном и ненавязчивом уничижении. Не мощь далеко идущего свидетельства характеризовала его, напротив, его характеризовали смирение и уединение, не только в присутствии убийственной ненависти, но и в окружении того множества людей, которое следовало за ним, и среди восхищенных им людей, которых Он исцелил и которые готовы были разнести добрую молву о нем по всему свету. Он “запретил им объявлять о Нем, да сбудется реченное через пророка Исаию, который говорит: “Се, Отрок Мой...” (Матф. 12, 14-21). Положение вещей, которое наблюдается здесь, определяется победой второго пришествия, когда Он будет вершить суд на земле и на его закон будут уповать острова. Вмешательство Святого Духа на земле, пока Он возвышен и пребывает на небесах, здесь не принимается во внимание.
Это приводит к тому, что Бог прекрасными словами говорит о том, что Он исполнит через свое имя и свою славу в противовес истуканам (ст. 5-16). Затем, в стихе 17 и далее, говорится о великом стыде, который охватит уповающих на все эти обманчивые кумиры, и говорится так, чтобы вызвать угрызение совести у виновных в идолопоклонстве иудеев. “Слушайте, глухие, и смотрите, слепые, чтобы видеть. Кто так слеп, как раб Мой, и глух, как вестник Мой, Мною посланный? Кто так слеп, как возлюбленный, так слеп, как раб Господа? Ты видел многое, но не замечал; уши были открыты, но не слышал” (ст. 18-20).
Теперь в поле зрения находится Израиль. Какие привилегии были даны ему, таков и спрос с него, и тем горестнее их утрата. Бог же, напротив, прав во всех своих путях. “Господу угодно было, ради правды Своей, возвеличить и прославить закон. Но это народ разоренный и разграбленный; все они связаны в подземельях и сокрыты в темницах; сделались добычею, и нет избавителя; ограблены, и никто не говорит: “отдай назад!” Кто из вас приклонил к этому ухо, вникнул и выслушал это для будущего? Кто предал Иакова на разорение и Израиля грабителям? не Господь ли, против Которого мы грешили? Не хотели они ходить путями Его и не слушали закона Его. И Он излил на них ярость гнева Своего и лютость войны: она окружила их пламенем со всех сторон, но они не примечали; и горела у них, но они не уразумели этого сердцем” (ст. 21-25).

### Исаия 43

После всего их неверия в его имя, из-за которого обрушился на Израиль справедливый гнев Бога, все еще не понятый и не прочувствованный из-за слепого поклонения идолам, в главе 43 Он заявляет о своей верности, о преданности того, кто назвал Израиль по имени и сделал израильтян своим народом: “Будешь ли переходить через воды, Я с тобою, - через реки ли, они не потопят тебя; пойдешь ли через огонь, не обожжешься, и пламя не опалит тебя. Ибо Я Господь, Бог твой, Святый Израилев, Спаситель твой; в выкуп за тебя отдал Египет, Ефиопию и Савею за тебя. Так как ты дорог в очах Моих, многоценен, и Я возлюбил тебя, то отдам других людей за тебя, и народы за душу твою. Не бойся, ибо Я с тобою; от востока приведу племя твое и от запада соберу тебя. Северу скажу: “отдай”; и югу: “не удерживай; веди сыновей Моих издалека и дочерей Моих от концов земли, каждого, кто называется Моим именем, кого Я сотворил для славы Моей, образовал и устроил. Выведи народ слепой, хотя у него есть глаза, и глухой, хотя у него есть уши”. Пусть все народы соберутся вместе, и совокупятся племена. Кто между ними предсказал это? пусть возвестят, что было от начала; пусть представят свидетелей от себя и оправдаются, чтобы можно было услышать и сказать: “правда!” А Мои свидетели, говорит Господь, вы и раб Мой, которого Я избрал, чтобы вы знали и верили Мне, и разумели, что это Я: прежде Меня не было Бога и после Меня не будет” (ст. 2-10). Эти слова ясно указывают на главный предмет, а именно на Израиль как на раба Бога, а также на милость Бога, которую Он явит в последние дни. Иудеи из-за своего поклонения идолам и любви к ним стали слепым народом, который, хотя у него есть глаза, не видит, и глухим, хотя у него есть уши. И все же только этот народ среди всех остальных народов был свидетелем Бога и его рабом. Они тем не менее узнают, поверят и уразумеют. Именно из-за того, против кого они восстали, они так поплатились; именно благодаря ему они будут искуплены, освобождены, получат прощение и, наконец, благословение; поскольку Он, является единственным Богом, то Он равным образом и единственный Спаситель. Именно ради блага самого Израиля Он послал их в Вавилон и сокрушил их гордыню; и новые чудеса вытеснят из памяти прежние, когда Бог даст воду в пустыне и реки в сухой степи, чтобы напоить свой избранный народ , который Он образовал для себя, чтобы этот народ возвещал его славу . И это тот самый Бог, который однажды за грехи покарал князей и народ Израиля; именно Он ради своей славы изгладит все их преступления и оправдает их. Но прежде чем наступит тот день, как нам известно (для Израиля это пока тайна), через его благодать осуществится великое спасение, посредством которого Он один сможет наказать виновных, причем самым справедливым образом: Христос, крест Христа - вот единственный ключ к этому.

### Исаия 44

Вступительные стихи главы 44 (ст. 1-5), скорее всего, должны быть концовкой предыдущей главы. Спасение Бога достойно его самого, даже когда оно исходит от его благодати; оно не может закончиться ничем иным, как только его прославлением. И, следовательно, Бог не только изгладит преступление своего народа ради своего Сына и не помянет грехов их, но и развеет страхи и наполнит их через край своим благословением. “А ныне слушай, Иаков, раб Мой, и Израиль, которого Я избрал. Так говорит Господь, создавший тебя и образовавший тебя, помогающий тебе от утробы матерней: не бойся, раб Мой, Иаков, и возлюбленный (Израиль), которого Я избрал; ибо Я изолью воды на жаждущее и потоки на иссохшее; излию дух Мой на племя твое и благословение Мое на потомков твоих. И будут расти между травою, как ивы при потоках вод. Один скажет: “я Господень”, другой назовется именем Иакова; а иной напишет рукою своею: “я Господень”, и прозовется именем Израиля”. Нет и малейшей необходимости, более того, даже возможности отвести эти чрезвычайные драгоценные обетования от Израиля к язычникам. Совершенно верно, конечно, что и дикая привитая маслина тоже насладится всем этим, но это слово Бога, несомненно, сказано Иакову, его рабу . Его цель, выраженная здесь, - прогнать страх, охвативший испытывающих угрызения совести иудеев после их долгого отступления от истинного Бога. Намеки же на призвание язычников появляются, как известно, только в 65-ой главе; но здесь вся суть заключается в утешении этого древнего народа, которое будет дано им, когда благоволение Бога будет явлено им.
Кое-кто, подобно Фраю, от основного учения которого можно было бы ожидать лучшего, впал в заблуждение из-за непонимания того, как это следующий отрывок (ст. 6-12) мог иметь прямое отношение к будущим действиям или опасностям иудеев. Но это означает, что они проглядели большую часть Писания и не увидели очень многое из того прекрасного, что неизбежно уготовлено судьбой народу Израиля. Ибо двухтысячелетнее идолопоклонство является для них не только западней, но и злом иного рода, поскольку привело их к неприятию Мессии. Но об этом, как мы увидим, речь пойдет в главах 49 - 57 рассматриваемого нами пророчества, в то время как общая картина этого изображена с замечательной точностью в 3-ей главе книги пророка Осии (ст. 4). Но из Ветхого, как и из Нового, Завета очевидно, что в последний день иудеи вновь, как и в древности, возлюбят своих идолов, а вместе с этим примут антихриста и таким образом в конце концов возродят эти два греха из прошлого и за это навлекут на себя ярость Бога и суровый суд, и “тогда будет великая скорбь, какой не было от начала мира доныне, и не будет” (ср. Матф. 24, 15 и ст. 21). Таким образом, нет причины отклонять эти ясные предсказания пророка Исаии, касающиеся именно Израиля (о котором он говорит так точно и так выразительно), относя их к отступническим церквам христианского мира. Здесь же речь идет об идолопоклонстве, и в этом не может быть сомнений: оно не останется безнаказанным, но очень многие иудеи в грядущем в последний раз попадут в эти обстоятельства, и даже в еще более худшие. Следовательно, если увещевание Исаии и касается грехов и злодеяний его времени, то нет сомнений и в том, что оно необходимо иудеям до самого конца.
И кто способен отстаивать славу истинного Бога? Кто разоблачит абсурдность и безрассудство поклонения лжебогам так, как это сделает Святой Дух? “Так говорит Господь, Царь Израиля, и Искупитель его, Господь Саваоф: Я первый и Я последний, и кроме Меня нет Бога, ибо кто как Я? Пусть он расскажет, возвестит и в порядке представит Мне все с того времени, как Я устроил народ древний, или пусть возвестят наступающее и будущее. Не бойтесь и не страшитесь: не издавна ли Я возвестил тебе и предсказал? И вы Мои свидетели. Есть ли Бог кроме Меня? нет другой твердыни, никакой не знаю. Делающие идолов все ничтожны, и вожделеннейшие их не приносят никакой пользы, и они сами себе свидетели в том. Они не видят и не разумеют, и потому будут посрамлены. Кто сделал бога и вылил идола, не приносящего никакой пользы? Все участвующие в этом будут постыжены, ибо и художники сами из людей же; пусть все они соберутся и станут; они устрашатся, и все будут постыжены. Кузнец делает из железа топор и работает на угольях, молотами обделывает его и трудится над ним сильною рукою своею до того, что становится голоден и бессилен, не пьет воды и изнемогает. Плотник (выбрав дерево), протягивает по нему линию, остроконечным орудием делает на нем очертание, потом обделывает его резцом и округляет его, и выделывает из него образ человека красивого вида, чтобы поставить его в доме. Он рубит себе кедры, берет сосну и дуб, которые выберет между деревьями в лесу, садит ясень, а дождь возращает его. И это служит человеку топливом, и часть из этого употребляет он на то, чтобы ему было тепло, и разводит огонь, и печет хлеб. И из того же делает бога, и поклоняется ему, делает идола, и повергается перед ним. Часть дерева сожигает в огне, другою частью варит мясо в пищу, жарит жаркое и ест досыта, а также греется и говорит: “хорошо, я согрелся; почувствовал огонь”. А из остатков от того делает бога, идола своего, поклоняется ему, повергается перед ним и молится ему, и говорит: “спаси меня, ибо ты бог мой”. Не знают и не разумеют они: Он закрыл глаза их, чтобы не видели, и сердца их, чтобы не разумели. И не возьмет он этого к своему сердцу, и нет у него столько знания и смысла, чтобы сказать: “половину его я сжег в огне и на угольях его испек хлеб, изжарил мясо и съел; а из остатка его сделаю ли я мерзость? буду ли поклоняться куску дерева?” Он гоняется за пылью; обманутое сердце ввело его в заблуждение, и он не может освободить души своей и сказать: не обман ли в правой руке моей?” (Ст. 6-20). Саркастическим стрелам классиков поэзии в какой-то степени недостает красоты или силы, не говоря уже о том, что они никуда не годятся в нравственном плане, ибо представляют собой сущее посмешище, которое в конце концов оставляет сатирика у могилы его презренных божеств и с радостью глупца, которая заканчивается страданием и глубочайшим позором.
Иначе обстоит дело с Исаией. “Помни это, Иаков и Израиль, ибо ты раб Мой; Я образовал тебя: раб Мой ты, Израиль, не забывай Меня. Изглажу беззакония твои, как туман, и грехи твои, как облако; обратись ко Мне, ибо Я искупил тебя. Торжествуйте, небеса, ибо Господь соделал это. Восклицайте, глубины земли; шумите от радости, горы, лес и все деревья в нем; ибо искупил Господь Иакова и прославится в Израиле. Так говорит Господь, искупивший тебя и образовавший тебя от утробы матерней: Я Господь, Который сотворил все, один распростер небеса и Своею силою разостлал землю, Который делает ничтожными знамения лжепророков и обнаруживает безумие волшебников, мудрецов прогоняет назад и знание их делает глупостью, Который утверждает слово раба Своего и приводит в исполнение изречение Своих посланников, Который говорит Иерусалиму: “ты будешь населен”, и городам Иудиным: “вы будете построены, и развалины его Я восстановлю”, Который бездне говорит: “иссохни!” и реки твои Я иссушу, Который говорит о Кире: пастырь Мой, и он исполнит всю волю Мою и скажет Иерусалиму: “ты будешь построен!” и храму: “ты будешь основан!”(Ст. 21-28)

### Исаия 45

“Так говорит Господь помазаннику Своему Киру: Я держу тебя за правую руку, чтобы покорить тебе народы, и сниму поясы с чресл царей, чтобы отворялись для тебя двери, и ворота не затворялись; Я пойду пред тобою, и горы уровняю, медные двери сокрушу, и запоры железные сломаю; и отдам тебе хранимые во тьме сокровища и сокрытые богатства, дабы ты познал, что Я Господь, называющий тебя по имени, Бог Израилев. Ради Иакова, раба Моего, и Израиля, избранного Моего, Я назвал тебя по имени, почтил тебя, хотя ты не знал Меня” ( гл. 45, 1-4).
Вызов Бога, который начинается с 5-го стиха, не кажется мне простым повторением сказанного в 6-ом стихе 44-ой главы, ибо он весьма интересным образом соответствует тому особого рода грехопадению, которое совершили те, кто под предводительством Кира сокрушил Вавилон и его идолопоклонников. Ибо персы были известны тем, что сочетали в себе доброе и злое, свет и тьму. Что может еще более выразительно указать на эту ужасную смесь добра и зла, как не следующие слова? “Я Господь, и нет иного; нет Бога кроме Меня; Я препоясал тебя, хотя ты не знал Меня, дабы узнали от восхода солнца и от запада, что нет кроме Меня; Я Господь, и нет иного. Я образую свет и творю тьму, делаю мир, и произвожу бедствия; Я, Господь, делаю все это. Кропите, небеса, свыше, и облака да проливают правду; да раскроется земля и приносит спасение, и да произрастает вместе правда. Я, Господь, творю это. Горе тому, кто препирается с Создателем своим, черепок из черепков земных! Скажет ли глина горшечнику: “что ты делаешь?” и твое дело скажет ли о тебе: “у него нет рук?” Горе тому, кто говорит отцу: “зачем ты произвел меня на свет?”, а матери: “зачем ты родила меня?” (Ст. 5-10).
Если Бог порицает и проклинает всякие попытки спорить с ним и искать ошибки в его действиях, то как милостиво позволяет Он своему народу в следующем стихе (11) вопросить его о будущем его сыновей и указать ему в деле его рук ! Тот, который сотворил небеса и все воинство их, создал землю и сотворил на ней человека, воздвиг Кира, чтобы тот построил его город и отпустил его пленных “не за выкуп и не за дары”, как говорит Господь Саваоф. Самые надменные из язычников все же признают Бога как Бога Израиля, как и чужеземцы однажды признали власть и силу Духа в собрании. Затем, когда последние изготовители идолов будут посрамлены, Израиль будет спасен вечным спасением (ст. 14-17). Создатель не тайно говорил. Он не говорил племени Иакова: “Напрасно ищите Меня”. Он изрекает истину. Его последний призыв чрезвычайно настойчив, чрезвычайно важен и торжественен: “Соберитесь и придите, приблизьтесь все, уцелевшие из народов. Невежды те, которые носят деревянного своего идола и молятся богу, который не спасает. Объявите и скажите, посоветовавшись между собою: кто возвестил это из древних времен, наперед сказал это? Не Я ли, Господь? и нет иного Бога кроме Меня, Бога праведного и спасающего нет кроме Меня. Ко Мне обратитесь и будете спасены, все концы земли, ибо Я Бог, и нет иного. Мною клянусь: из уст Моих исходит правда, слово неизменное, что предо Мною преклонится всякое колено, Мною будет клясться всякий язык. Только у Господа, будут говорить о Мне, правда и сила; к Нему придут и устыдятся все, враждовавшие против Него. Господом будет оправдано и прославлено все племя Израилево” (ст. 20-25). Комментаторы расходятся во взглядах относительно фразы “уцелевшие из народов”. Но предположение Мида далеко от цели, ибо он отождествляет это выражение с тем, что мы находим в Откр. 21, 24. Ему следовало бы знать, что фраза “спасенные народы” имеет значение скорее обратное, нежели аналогичное тому, которое заключается в выражении Исаии. Но это неверное толкование, идущее, вероятно, от комментария Андреаса и противоречащее всем высоко оцениваемым авторитетам, которые употребляли просто слово “народы”. Пророк расширяет понятие “спасения” в заключительных стихах: “Ко Мне обратитесь и будете спасены, все концы земли”. Также в следующем стихе, где сказано: “Предо Мною преклонится всякое колено, Мною будет клясться всякий язык”. Это имеет более широкое значение, чем фраза “Господом будет оправдано и прославлено все племя Израилево”. Этот стих из книги Исаии явно относится к Господу Иисусу, когда апостол Павел цитирует его в самом широком и глубоком смысле в своих посланиях (Рим. 14, 11 и Фил. 2, 10).

### Исаия 46

Этими тремя главами и завершается данный раздел пророчества, осуждение преступной любви Израиля к идолам в преддверии гибели Вавилона, покровителя идолопоклонства и орудия приведения в исполнение наказания иудеев за этот их грех.
Глава 46 самым ярким образом противопоставляет низвержение беспомощных предметов, которым поклонялся Вавилон, той милосердной заботе, которую Бог проявлял по отношению к Израилю. “Пал Вил [главное божество, почитаемое в Вавилоне, соответствующее греческому Зевсу], низвергся Нево [соответствует греческому Гермесу]; истуканы их - на скоте и вьючных животных; ваша ноша сделалась бременем для усталых животных. Низверглись, пали вместе; не могли защитить носивших, и сами пошли в плен” (ст. 1, 2). Таким образом, главные, или зависимые от главных, эти ложные божества ничего не могли сделать для своих почитателей, как не могли спасти и самих себя. Одержавший победу враг унес их как часть своей добычи.
С другой стороны, Бог носил Израиль “от утробы матерней” и до старости, до преклонных лет. “Послушайте меня, дом Иаковлев и весь остаток дома Израилева, принятые Мною от чрева, носимые Мною от утробы матерней: и до старости вашей Я тот же буду, и до седины вашей Я же буду носить вас; Я создал и буду носить, поддерживать и охранять вас” (ст. 3, 4).
Далее следует вызов тем, кого израильтяне уподобили Богу Израиля. Что касается халдейских богов, то они были сделаны из золота и серебра нанятым серебряных дел мастером, и халдеи кланялись этим богам и повергались перед ними (ст. 5, 6). “Поднимают его на плечи, несут его и ставят его на свое место; он стоит, с места своего не двигается; кричат к нему, - он не отвечает, не спасает от беды. Вспомните это и покажите себя мужами; примите это, отступники, к сердцу”. И не только к этому призывает Бог, Он призывает израильтян хорошенько задуматься над тем, что эти искусственные боги язычников не достойны тех, кто поклоняется им; и пророк добавляет к сказанному: “Вспомните прежде бывшее, от начала века, ибо Я Бог, и нет иного Бога, и нет подобного Мне. Я возвещаю от начала, что будет в конце, и от древних времен то, что еще не сделалось, говорю: Мой совет состоится, и все, что Мне угодно, Я сделаю”. И здесь опять содержится намек на персидского царя Кира как поразительное свидетельство того, что Бог действительно не порывает отношений со своим народом как в предвидении, в провозглашенной цели, так и в провиденциальных путях. И это приводит к заключительному призыву: “Послушайте Меня, жестокие сердцем, далекие от правды: Я приблизил правду Мою, она не далеко, и спасение Мое не замедлит; и дам Сиону спасение, Израилю славу Мою”. Таково окончание главы.

### Исаия 47

Глава 47 показывает падение самого Вавилона, тогда как из предшествующей главы мы узнаем об исполнении приговора над его богами.
“Сойди и сядь на прах, девица, дочь Вавилона; сиди на земле: престола нет, дочь Халдеев, и вперед не будут называть тебя нежною и роскошною. Возьми жернова и мели муку; сними покрывало твое, подбери подол, открой голени, переходи через реки: откроется нагота твоя, и даже виден будет стыд твой. Совершу мщение и не пощажу никого. Искупитель наш - Господь Саваоф имя Ему, Святый Израилев. Сиди молча и уйди в темноту, дочь Халдеев: ибо вперед не будут называть тебя госпожею царств” (ст. 1-5). Гнев Бога, обрушившийся на его народ, еще не давал оправдания немилосердному отношению Вавилона к израильтянам (см. ст. 6). И именно уверенность халдеев в непоколебимости своих средств и возможностей явилась предвестником крушения Вавилона (см. ст. 7-10). “И придет на тебя бедствие: ты не узнаешь, откуда оно поднимается; и нападет на тебя беда, которой ты не в силах будешь отвратить, и внезапно придет на тебя пагуба, о которой ты и не думаешь”. То, что делает насмешку еще язвительней, так это похвальба Вавилона своими волшебствами и чародействами, но даже они не принесли пользы и не помогли достигнуть цели (см. ст. 11-15). Так как колдуны и чародеи не смогли предсказать беду, то тем более они не могли спасти их.

### Исаия 48

В главе 48 мы слышим еще более прямой и исключительный призыв к израильтянам, к тем, что происходят “от источника Иудина”. Это прекрасная проповедь к его народу (см. ст. 1, 2), объясняющая, почему Бог провозглашал это задолго, а затем свершал неожиданно. Поэтому иудеи не смогли лишить его славы (см. ст. 3-8).
В стихах 9-11 Бог говорит иудеям, почему Он не истребил их: “Ради имени Моего отлагал гнев Мой, и ради славы Моей удерживал Себя от истребления тебя. Вот, Я расплавил тебя, но не как серебро; испытал тебя в горниле страдания. Ради Себя, ради Себя Самого делаю это, - ибо какое было бы нарекание на имя Мое! славы Моей не дам иному”.
Далее, начиная с 12-го стиха, следует более мягкое увещевание, частично завершенное по возвращении из плена, которое еще больше исполнится в скором времени. Кир действовал не без помощи Бога, ибо Бог назвал его по имени. Но не он наведет порядок в Израиле, он лишь исполнит суд Бога. И будет распространяться весть: “Господь искупил раба Своего Иакова”. Мораль этого такова: “Нечестивым же нет мира, говорит Господь”. Неправильным было бы полагать, что в грядущем не возникнет разногласий между иудеями и Богом по поводу изваяний.

### Исаия 49

Здесь открывается новый раздел книги пророка Исаии. Речь идет уже не о Вавилоне и не об идолопоклонстве, не о разрушении, связанном с ниспровержением поклонения истуканам на земле. Здесь речь идет о том, что исполнено гораздо более глубокого смысла, - о самом Иисусе Христе и о неприятии его иудеями. Мы обнаружим, что этот раздел начинается с 49-ой главы и продолжается до конца 57-ой главы, которая заканчивается почти теми же словами, что и только что рассмотренная 48-я глава, где сказано в самом конце: “Нечестивым же нет мира, говорит Господь”. Глава 57 заканчивается словами: “Нет мира нечестивым, говорит Бог мой”. “Господь” противопоставляется идолам, а “мой Бог” - еще более тяжкому преступлению народа: отказу принять истинного Бога и жизнь вечную, принять Господа Иисуса, их помазанного царя. Иудеи были виновны в обоих отношениях в том, что шли вслед языческих лжебогов, и еще больше в том, что отвергли своего божественного Мессию.
Глава 49 открывается призывом к островам слушать: “Слушайте Меня, острова, и внимайте, народы дальние”. Ибо Бог призвал Израиль от чрева и назвал имя его от утробы его матери. Этому предшествовали великие приготовления. Он “соделал уста Мои как острый меч; тенью руки Своей покрывал Меня, и соделал Меня стрелою изостренною; в колчане Своем хранил Меня [и это была защита]; и сказал Мне: Ты раб Мой, Израиль, в Тебе Я прославлюсь”. Таково было намерение Бога в отношении Израиля.
“А Я сказал [говорит Христос]: напрасно Я трудился, ни на что и вотще истощал силу Свою”. Христос заменяет собой Израиль. Израильтяне были назначены рабами Бога и обязаны были быть ими; Христос же становится истинным Израилем и рабом Бога, когда израильтяне не оправдали надежд Бога. И, тем не менее, даже у Христа вначале ничего не получалось. “Напрасно Я трудился, ни на что и вотще истощал силу Свою. Но Мое право у Господа, и награда Моя у Бога Моего”. Но кажущееся крушение целей Бога в первом случае из-за человеческой порочности приводит лишь к лучшему исполнению их и к славному результату, который не замедлит проявиться. “И ныне говорит Господь, образовавший Меня от чрева в раба Себе, чтобы обратить к Нему Иакова и чтобы Израиль собрался к Нему; Я почтен в очах Господа, и Бог Мой - сила Моя”. Христа ободряет то, что, хотя его дело не было сделано и израильтяне не были собраны вместе (а как Он желал бы собрать их вместе!), все же Он неизбежно должен был прославиться. “И Он сказал: мало того, что Ты будешь рабом Моим для восстановления колен Иаковлевых и для возвращения остатков Израиля, но Я сделаю Тебя светом народов, чтобы спасение Мое простерлось до концов земли”.
Первоначальным намерением было собрать израильтян, но они не пожелали собраться к нему. Тогда Бог сказал, что легче будет собрать язычников и что Он соберет их. Но сначала Он был дан как свет язычникам. Он скорее вышел к ним, нежели собрал их к себе. По крайней мере, именно такое направление придано теперь этому отрывку в эпоху христианства. Поскольку Израиль еще не собрался, Христос становится светом народов. Но цель Бога всегда исполняется, и поэтому мы видим следующие слова: “Так говорит Господь, Искупитель Израиля, Святый Его, презираемому всеми, поносимому народом [ясно, что теперь Христос рассматривается здесь как отвергнутый, а крест является великим символом этого отвержения], рабу властелинов: цари увидят, и встанут; князья поклонятся ради Господа, Который верен, ради Святаго Израилева, Который избрал Тебя. Так говорит Господь: во время благоприятное Я услышал Тебя, и в день спасения помог Тебе; и Я буду охранять Тебя, и сделаю Тебя заветом народа [то есть израильтян], чтобы восстановить землю, чтобы возвратить наследникам наследия опустошенные”. Очевидно, это предполагает всеобщее разрушение, но Господу Иисусу суждено восстановить все разорванные отношения. “Не будут терпеть голода и жажды, и не поразит их зной и солнце; ибо Милующий их будет вести их и приведет их к источникам вод. И все горы Мои сделаю путем, и дороги Мои будут подняты. Вот, одни придут издалека; и вот, одни от севера и моря, а другие из земли Синим” (ст. 10-12). Здесь предсказывается возвращение израильтян со всех концов земли, по которой они были рассеяны, так что не только с севера и юга, но даже с далекой земли Синим, то есть из Китая, они объявятся и соберутся в Палестине.
Далее мы находим призыв не просто к островам, но к небесам и земле. “Радуйтесь, небеса, и веселись, земля, и восклицайте, горы, от радости” в предвидении того, что Бог утешит свой народ и явит милость своим страдальцам. Это указание на последние дни, когда Бог снова явит свою милость и призовет всю вселенную радоваться. “А Сион говорил: оставил меня Господь, и Бог мой забыл меня!” Но Бог упрекает Сион за эти слова и говорит: “Забудет ли женщина грудное дитя свое, чтобы не пожалеть сына чрева своего? но если бы и она забыла, то Я не забуду тебя. Вот, Я начертал тебя на дланях Моих; стены твои всегда предо Мною. Сыновья твои поспешат к тебе, а разорители и опустошители твои уйдут от тебя” (ст. 15-17). Враги Израиля исчезнут, а Израиль выступит на передний план; о нем давно забыли, но теперь он восстанет, чтобы укрепиться навсегда. И посему Бог призывает Израиль возвести очи: “Возведи очи твои и посмотри вокруг, - все они собираются, идут к тебе. Живу Я! говорит Господь, - всеми ими ты облечешься, как убранством, и нарядишься ими, как невеста. Ибо развалины твои и пустыни твои, и разоренная земля твоя будут теперь слишком тесны для жителей, и поглощавшие тебя удалятся от тебя. Дети, которые будут у тебя после потери прежних, будут говорить вслух тебе: тесно для меня место; уступи мне, чтобы я мог жить” (ст. 18-20). Это урожай радости после столь длительного засева слезами. И теперь, кажется, нет причины прятать детей. “И ты скажешь в сердце твоем: кто мне родил их? я была бездетна и бесплодна, отведена в плен и удалена; кто же возрастил их? вот, я оставалась одинокою; где же они были?” (Ст. 21). Речь идет о сборе всех рассеянных по земле израильтян, всех, кто был забыт. В настоящий период иудеи - единственный народ, известный в качестве бывших жителей Израиля, но ведь было еще десять родов. Иудеи будут уверены в том, что они иудеи, и все же их не узнают. Они были укрыты. Но теперь Бог поднимет свою руку к народам, и Он говорит, имея в виду другие народы: “И принесут сыновей твоих на руках”. И сами цари будут питателями их, а царицы кормилицами и будут кланяться им до земли. “И узнаешь, что Я Господь, что надеющиеся на Меня не постыдятся”. Таково будет духовное состояние Израиля в тот день. Они будут надеяться и уповать на Бога и не постыдятся.
Но мы читаем далее, что у израильтян не будет причины бояться своих врагов. Последний стих показывает, что тот же самый Бог, являющий несравненную милость Израилю, побьет всех тех, кто притеснял и грабил израильтян. “Да! так говорит Господь: и плененные сильным будут отняты, и добыча тирана будет избавлена; потому что Я буду состязаться с противниками твоими и сыновей твоих Я спасу; и притеснителей твоих накормлю собственною их плотью, и они будут упоены кровью своею, как молодым вином; и всякая плоть узнает, что Я Господь, Спаситель твой и Искупитель твой, Сильный Иаковлев” (ст. 25, 26). Такова заслуженная месть Бога врагам Израиля. Таково будущее, которое Бог обеспечит Израилю после отвержения ими Мессии. Поэтому никак невозможно относить данную главу ко времени возвращения израильтян из вавилонского плена; речь идет о гораздо более полном собрании израильтян в конце этого века. Это - новый предмет обсуждения, касающегося отвержения Христа его народом и собрания израильтян после того, как Он сделается светом народов до концов земли. И когда Сион почувствует себя полностью забытым Богом, Бог защитит своей рукой этих беспомощных и покорит им все народы земли, и даже цари и царицы последних станут рабами Израиля, и Он сделает их примером божественного наказания.

### Исаия 50

Наша последняя глава показала ту великую перемену, вызванную заступничеством Христа, истинного раба Бога, ради Израиля. И это повлекло за собой новый грех народа - не идолопоклонство, но неприятие иудеями Мессии, из-за неверия и противостояния Богу. Они не подчинились ему или его закону; они пошли вслед языческих богов и теперь еще отвергли его помазанного раба. Но божественной мудростью это приводит к безотлагательному благословению язычников в день милосердия, и в результате это станет основой окончательного духовного возрождения Израиля и радости всего населения земли в грядущий день славы. Соответственно, в данной главе представлен набросок перехода путей Бога от момента отвержения Христа до побед последних дней.
В 50-ой главе мы сталкиваемся с чем-то большим, чем отдельное событие в этом огромном круговороте событий, но не это ли есть центр и точка вращения всего? Уничижение Иисуса, раба Бога, который в то же самое время является Господом, их собственным Мессией, презираемым не только чужеземцами, но и своим собственным народом! В конце, несомненно, их ожидало освобождение и слава. Но пока предстоял такой позорный развод с Израилем: так был продан Израиль. Как же это случилось? “Так говорит Господь: где разводное письмо вашей матери, с которым Я отпустил ее? или которому из Моих заимодавцев Я продал вас? Вот, вы проданы за грехи ваши, и за преступления ваши отпущена мать ваша” (ст. 1). Речь идет не о грубияне, с удовольствием избавляющемся от своей жены, которая не радовала его; это не родитель-эгоист, который убегает от своих обязанностей, жертвуя своим ребенком. И доказательство непослушания израильтян появляется в стихах 2 и 3: “Почему, когда Я приходил, никого не было, и когда Я звал, никто не отвечал? Разве рука Моя коротка стала для того, чтобы избавлять, или нет силы во Мне, чтобы спасать? Вот, прещением Моим Я иссушаю море, превращаю реки в пустыню; рыбы в них гниют от недостатка воды и умирают от жажды. Я облекаю небеса мраком, и вретище делаю покровом их”. Его пришествие, его призыв были оставлены без внимания, хотя Он уже со времен фараона доказал, кем Он был для своего народа.
Неужели иудеи сомневались в этом? Разве они не сказали Богу, как язычники скоро скажут царю, явившемуся в славе: “Когда мы видели Тебя”? Здесь в предвидении Он отвечает им: “Господь Бог дал Мне язык мудрых, чтобы Я мог словом подкреплять изнемогающего; каждое утро Он пробуждает, пробуждает ухо Мое, чтобы Я слушал, подобно учащимся”. Более того, “Господь Бог открыл Мне ухо, и Я не воспротивился, не отступил назад”. Господь соблаговолил прийти на землю человеком и ходить здесь в смирении и покорности, безропотно подчиняясь Богу; и это полностью раскрывает лишь христианство, ибо Отец, Сын и Святой Дух самым истинным образом и в равной мере являют Господа. И Он, пришедший на землю исполнить волю Бога в образе человека, был, как нам известно, Сыном, который, будучи сам Богом и Господом, мог, подняв глаза к небесам, сказать: “Господь Бог открыл Мне ухо”
Здесь представлена совсем не та истина, что в 21-ой главе книги Исход, где говорится, что раб еврей может выйти на волю, но если скажет: “Люблю господина моего, жену мою и детей моих, не пойду на волю”, - то будет поставлен к дверному косяку перед лицом судей и ему проколют ухо шилом в знак того, что он остается рабом своего господина навечно. Так поступил Христос, истинный слуга и Господь всех; Он тоже дал слово быть вечным слугой Бога. И все же это не то же самое, о чем сказано в псалме 40: “Ты открыл мне уши”, - что процитировано из Септуагинты (так и в Евр. 10): “Тело уготовал Мне”. Прокалывание уха отвечает желанию Господа подчиниться до смертного часа, и тем самым Он как бы солидаризируется с потребностями и интересами господина, жены и детей. Прокалывание уха имело место не после того, как Он стал рабом, но скорее с той целью, чтобы стать им. Поэтому Он и был приготовлен к тому, чтобы стать рабом, и тело было уготовлено ему соответственно этому, хотя Он и был Сыном, но научен был покорности в своих страданиях . Ибо на самом деле Он стал человеком и слугою в этом мире. Исаия указывает на средний этап - не на воплощение Господа в человека, не на смерть, но на его жизненный путь, где открытые уши характеризуют смиренное и разумное внимание к воле его Отца, в то время как закрытые уши обозначают непокорность или безразличие к тому, что возвещает Бог.
Но послушание и покорность (особенно в служении народу) в таком мире, как наш, может обернуться для такого, как Он, продолжительным страданием, какое нам вряд ли удастся перенести. Поэтому не замедлил последовать результат этой покорности. “Я предал хребет Мой биющим и ланиты Мои поражающим; лица Моего не закрывал от поруганий и оплевания”. Какая серьезная мысль! И какой образ Бога перед лицом человека! Его уничижение (которое делает его бесконечно более драгоценным, как и воочию доказывает его любовь) дало человеку, управляемому сатаной, вожделенную возможность поносить и оскорблять его беспредельно.
Но, более того, Он идет на смерть, принимает крестную смерть. “И Господь Бог помогает Мне: поэтому Я не стыжусь, поэтому Я держу лице Мое, как кремень, и знаю, что не останусь в стыде. Близок оправдывающий Меня: кто хочет состязаться со Мною? станем вместе. Кто хочет судиться со Мною? пусть подойдет ко Мне. Вот, Господь Бог помогает Мне: кто осудит Меня? Вот, все они, как одежда, обветшают, моль съест их” (ст. 7-9).
Таким образом, Он бросает вызов своим врагам и видит их полный крах, запечатленный в их временном торжестве над тем, которого, если человек убил, Бог вновь воскресил из мертвых. Заметьте здесь, на что часто обращается внимание, что апостол Павел приводит этот отрывок в конце 8-ой главы своего послания Римлянам и относит к христианам то, что Дух здесь относит к Христу. Было бы ребячеством отрицать отношение этого к Господу по этой самой причине, но не менее наивным было бы не заметить этого ценного указания и подтверждения того, что тот же Дух относит теперь к нам то, что Он прежде высказывал как божественное оправдание отвергнутого Христа. Христианин пользуется сейчас благословенной привилегией - он связан с воскресшим Христом после того, как Бог прославил его, кого иудеи (и язычники) отвергли.
Заключительные стихи делают это еще более понятным и доказывают всю важность этого. “Кто из вас боится Господа, слушается гласа Раба Его? Кто ходит во мраке, без света, да уповает на имя Господа и да утверждается в Боге своем” (ст. 10). Ибо таким образом мы проводим решительное различие между христианами и будущим остатком иудеев. Эта тайна прежде была скрыта в Боге. Христос, возвеличенный и воскресший, открыл себя. Наше место теперь в нем, воскресшем и прославленном, а не в том, кем Он тогда открылся. Иудеи же, наоборот, ходят во мраке, без света, и будут призваны уповать на имя Господа и утверждаться в своем Боге, когда им не будет на кого положиться. Но и они обретут спасение, когда Он явится в славе. Теперь мы дети света, дети дня, который придет на землю; мы в духе следуем за ним туда, где Он пребывает, более того, мы приведены к Богу и освобождены от святое-святых, находясь здесь.
Что же касается большинства отступников-иудеев, то их участь ясно указана в последнем стихе главы: “Вот, все вы, которые возжигаете огонь, вооруженные зажигательными стрелами, - идите в пламень огня вашего и стрел, раскаленных вами! Это будет вам от руки Моей; в мучении умрете” (ст. 11).

### Исаия 51

В 50-ой главе мы увидели божественного Мессию в глубоком уничижении, но Бог помогает ему и оправдывает его. В 53-ей главе (которая на самом деле начинается с 13-го стиха 52-ой главы) мы увидим его изъязвленным “за грехи наши” и мучимым “за беззакония наши”, когда “Господь возложил на Него грехи всех нас” (ср. Пс. 18 и 22). Между этими вечными основаниями для благословения Израиля (или любого человека) Святой Дух обращает к нам ободряющие призывы чрезвычайной силы и красоты и представляющие собой огромный интерес. Это есть законченное целое, состоящее из семи ясно выделенных частей (гл. 51, 1-3; 51, 4-6; 51, 7. 8; затем гл. 51, 9-16; 51, 17-23; 52, 1-10; и, наконец, гл. 52, 12) и прослеживающее переходные ступени остатка благочестивых иудеев от их глубоких страданий, от их страха пред Богом, от подчинения гласу его раба через тьму и отсутствие света в их постепенном продвижении до тех пор, пока не утвердятся в совершенной славе, которая была обещана им.
Первое замечание, которое следует здесь сделать, немаловажно с той точки зрения, что оно касается толкования, или, скорее, использования данного пророческого стиля. На него оказывает влияние не Вавилон, а отвергнутый Мессия. И фактически попытка отнести к их состоянию после возвращения из вавилонского плена призывы их к праведности, либо призывы Духа в них, либо последнее слово священника, покинувшего их прежнее положение нечистых, не требует опровержения и даже вряд ли стоит упоминания. Глава 48 завершает эту часть темы. Глава 49 показала новое недовольство и причину наказания, которое Бог налагает на свой народ, и речь идет не об идолопоклонстве, за которое Бог осудил народ на вавилонский плен, но об отвержении Христа, которое явилось причиной рассеивания иудеев по всей земле и многочисленных бед и страданий под игом четвертой империи. Поэтому Израиль был разведен с Богом, но остаток иудеев, кроткий духом, силой благодати послушается голоса его покорного раба. Здесь надлежащим образом, сравнимым с самыми смелыми фантазиями утонченнейших поэтов, нам показаны духовное возрождение и окончательная победа иудеев.
Первый призыв слышать (ст. 1-3) - к тем, кто стремится к правде и ищет Бога. Таковых на самом деле будет поначалу немного. Они, возможно, будут чувствовать себя одинокими, когда израильтяне в массе своей явят отступничество от Бога, подобно язычникам. Но они призваны взглянуть на Авраама и Сарру. “Ибо Я призвал его одного и благословил его, и размножил его”. Верующие же должны рассчитывать не меньше чем на еще более явное благословение, которое будет дано им после того, как они перенесут самые тяжкие беды. “Так, Господь утешит Сион, утешит все развалины его и сделает пустыни его, как рай, и степь его, как сад Господа; радость и веселие будет в нем, славословие и песнопение” (ст. 3).
Далее, в стихах 4-6, израильтяне уже названы народом Бога, его племенем: “Послушайте Меня, народ Мой, и племя Мое”. Это обращение отличается от того, которое употребляется в более широком смысле в стихах 1 и 7, и требует определенного внимания к себе. Епископ Лоут очень ошибается, полагая, что обращение в данном случае относится не к иудеям, а к язычникам: “Ибо по всем причинам так должно быть!” Оно больше требовалось как утешение для иудеев, поскольку они так долго назывались “не Мой народ” (ср. Ос. 1; 2). Бог отделяет народы, на которых пребудет его суд, когда Он своей рукой будет судить их, в то время как его правда и спасение, утвержденные вовеки, будут уделом Израиля.
В-третьих (ст. 7, 8), Он призывает знающих правду, у которых в сердце “закон Господень”, послушать его. Зачем таким бояться поношения людей и злословия их, которых пожрет червь и моль, такие же ничтожные и слабые, как они сами?
Подобным же образом теперь отвечает Дух, словно это есть в остатке. Сначала (ст. 9-16) они призывают “мышцу Господню” облечься крепостью и восстать против сильного врага, как в древние времена она восставала против надменного Египта: “Восстань, восстань, облекись крепостью, мышца Господня! Восстань, как в дни древние, в роды давние! Не ты ли сразила Раава, поразила крокодила? Не ты ли иссушила море, воды великой бездны, превратила глубины моря в дорогу, чтобы прошли искупленные?” (Ст. 9, 10). В стихе 11 они предсказывают свое освобождение, и далее, в стихах 12-16, Бог отвечает им, объятым страхом, языком, исполненным пафоса и величия.
Далее (ст. 17-23) Дух Бога призывает Иерусалим восстать и воспрянуть; особенно выразительно показано опьянение Иерусалима, выпившего “чашу ярости Его”в наказание, когда из всех сыновей его некому было поддержать его и вести, а также то, как Бог берет эту чашу ярости из рук Израиля, однако не для того, чтобы выпить самому, но чтобы подать ее в руки мучителей Израиля.

### Исаия 52

И вот (гл. 52, 1) Бог призывает Сион восстать и облечься в свою силу: “Облекись в одежды величия твоего, Иерусалим, город святый!” Дни египетского и ассирийского рабства никогда не вернутся. И никогда уже туда не будет входить необрезанный и нечистый. Прекрасны в глазах израильтян, как и в глазах Бога, ноги того, кто благовествует радость и возвещает мир. Прежде (гл. 40) городам Иуды возвещалось: “Вот Бог ваш!” Теперь Сион слышит: “Воцарился Бог твой! ” Сторожа возвысили свой голос, ликуя, а не угрожая, даже развалины Иерусалима, столь надолго покинутые, запели вместе, ликуя: “Ибо утешил Господь народ Свой, искупил Иерусалим. Обнажил Господь святую мышцу Свою пред глазами всех народов; и все концы земли увидят спасение Бога нашего” (ст. 9,10).
И, наконец, эти обращения заканчиваются (ст. 11) безоговорочным призывом действовать соответственно святости Бога и его святилища: “Идите, идите, выходите оттуда; не касайтесь нечистого; выходите из среды его, очистите себя, носящие сосуды Господни!” И это не должно происходить в спешке и суете, как в древние времена, хотя и древних направлял Бог и избавлял даже тогда. Но величайшие победы их отцов блекнули при славном вмешательстве Бога, которого теперь знают даже дети. “Ибо вы выйдете неторопливо, и не побежите; потому что впереди вас пойдет Господь, и Бог Израилев будет стражем позади вас” (ст. 12). Поистине и в полной мере наступит день Господа, когда Израиль навсегда избавится от нечистых язычников; с этого времени им будет дано более щедрое благословение, нежели когда их грехи являлись западней и пагубой для Израиля.
Данный отрывок является завершенным сам по себе, хотя и включает истину, изложенную еще в 50-ой главе, но развивает ее, и более глубоко, и таким образом дополняет основу всего, что следует далее.
Более древние толкователи из иудеев не отрицали того, что в данном отрывке подразумевается Мессия. Так, Ионафан Бен Уззиэль явно высказывается в пользу этого аргумента в халдейском парафразе. То же самое и в Талмуде Бабиля отрывок Ис. 53, 4 рассматривается как указание на Мессию. И опять-таки книга Цохара подтверждает это в комментарии к Исходу, не менее ясно указывая на это; так же и Абен Ездра, Абарбанель и другие авторитеты среди древних авторов признают и подтверждают этот факт. Я признателен и другому автору, который в подтверждение этих ссылок приводит аргумент, указывающий на то, что даже сейчас молящиеся в синагогах широко используют молитвы, со всей очевидностью подтверждающие данную истину. Например, их пасхальная молитва включает следующие выражения: “Поспеши и заставь призраков тьмы рассеяться и исчезнуть. Пусть возвысится, и вознесется, и возвеличится ныне презираемый. Пусть Он будет благоуспешен и устыдит и приведет в изумление многие народы!” И опять в молитвах на день искупления содержится явный намек на праведного помазанника, понесшего на себе бремя беззаконий и человеческих грехов, за которые Он был изъязвлен, а люди (израильтяне, по крайней мере) исцелились его ранами. Один из толкователей (Д. Леви) пытался отнести часть молитвы к Иисусу Навину, как и к некоторым раввинам, но сама молитва со всей очевидностью указывает на Мессию, который и подразумевается в одной из ссылок на 53-ю главу книги Исаии.
Более современные писатели, опасавшиеся древнего толкования своих предков, изобрели двоякий способ избежать его, ссылаясь на кого-либо из известных людей, наприме, на Иисуса Навина или Иеремию, либо на еврейский народ, который кое-где в данном пророчестве именуется “раб Мой ”. Но все это напрасно. Данный отрывок настолько ясно и выразительно указывает на нашего Господа, что все их попытки только доказывают своеволие неверующих и их полную обреченность на провал. В начале 49-ой главы мы с вами уже видели Христа, раба, поставленного вместо Израиля, который не оправдал себя пред Богом. В 50-ой главе мы увидели, что благочестивые иудеи будут призваны подчиниться гласу раба Бога, униженного среди людей, но прославленного Богом.
“Вот [говорит теперь Бог через своего пророка], раб Мой будет благоуспешен, возвысится и вознесется, и возвеличится. Как многие изумлялись, смотря на Тебя, - столько был обезображен паче всякого человека лик Его, и вид Его - паче сынов человеческих! Так многие народы приведет Он в изумление; {Эта фраза раздражает критиков. Отцы в большинстве случаев относят ее к духовной деятельности христианства; древние иудеи - большей частью к последствиям суда в царстве Мессии, когда язычники будут рассеяны и изгнаны. Кое-кто из древних толкователей рассматривает эту фразу как выражение изумления. Гезениус (в своих тезисах) приходит к точно такому же выводу, считая, что данное слово означает эффект того, что люди внезапно увидевшие какую-то великую личность, меньше всего ожидаемую ими, вскакивают в испуге со своих мест} цари закроют пред Ним уста свои, ибо они увидят то, о чем не было говорено им, и узнают то, чего не слыхали” (гл. 52, 13-15). Что может менее всего соответствовать этому, нежели факты, касающиеся Иисуса Навина, Иеремии или еврейского народа? Ни царю, ни пророку не уготовлено судьбой ничего такого, что успешно можно было бы противопоставить, во-первых, тому глубокому позору, а во-вторых, той великой и возвышенной славе перед лицом покорившихся народов и царей. И, хотя верно, как мы уже не раз замечали, то, что “раб Мой ” в данном пророчестве иногда относится к Израилю, всегда имеются определенные контекстуальные признаки, которые приводят к несомненному и ясному выводу. Это со всей определенностью следует из 53-ей главы, где имеется самое ясное отличие между рассматриваемой личностью и народом, который не оценил его, хотя Он взял на себя их немощи и понес их болезни, более того, был поражен за их грехи и мучим за их беззаконие, в то время как они исцелились ранами, нанесенными ему за свои грехи. Отождествлять эти его муки с народом, от которого и ради которого Он так страдал и которому после всего Он дарует такое замечательное благословение, - значит, вносить в данный вопрос величайшую путаницу.

### Исаия 53

Но давайте обратимся от этих странных человеческих причуд к удивительным словам нашего Бога. Глава 53 начинается тем,что здесь нам представлены признаки и удивляющее сетование в отношении неверия людей, да, в отношении их собственного неверия; для Израиля, падшего в смысле греха, подтверждается то, что это были не просто те, кто мало прислушивался к словам Бога, но они сами были черствы и мятежны. “Кто поверил слышанному от нас, и кому открылась мышца Господня? Ибо Он взошел пред Ним, как отпрыск и как росток из сухой земли; нет в Нем ни вида, ни величия; и мы видели Его , и не было в Нем вида, который привлекал бы нас к Нему. Он был презрен и умален пред людьми, муж скорбей и изведавший болезни, и мы отвращали от Него лице свое; Он был презираем, и мы ни во что ставили Его. Но он взял на Себя наши немощи и понес наши болезни; а мы думали, что Он был поражаем, наказуем и уничижен Богом. Но Он изъязвлен был за грехи наши и мучим за беззакония наши; наказание мира нашего было на Нем, и ранами Его мы исцелились. Все мы блуждали, как овцы, совратились каждый на свою дорогу: и Господь возложил на Него грехи всех нас” (ст. 1-6).
Концовка предыдущей главы ( ст. 13-15) представила нам намерение Бога в отношении его помазанника, однажды уничиженного, но затем возвеличенного в славе. Его божественность предварила его уничижение в главе 1 ; здесь же его уничижение ведет к его славе: искупление было божественной целью такого уничижения. В главе 53 его народ выявляет свое прошлое и греховную слепоту, когда они думали о его чудесном унижении, выявляет свое неправильное суждение о его жизни и смерти и свое настоящее восприятие дела в своих грехах и страдании, из-за чего Он пришел, чтобы спасти их. Когда они созерцали его путь позора и страданий, то не понимали ни ту благодать, которая так низко опустила его, ни последующую славу. Они лишь чувствовали и обладали (см. ст. 1-3) силой неверия, будучи избранным народом, - это еще более унижающий факт, чем в отношении народов, сидящих в темноте и смертной тени. У Израиля было достаточно свидетельств, но какой все же скептицизм! Само уничижение Мессии, которое дорого Ему, вызвало лишь их антипатию. Они полностью неправильно оценили его, как если бы Он был под запретом, как Гиезий или Озия. Но сейчас (ст. 4-6), будучи наставленными Богом, они признаются пред ним, прошедшим такое унижение, и, как они неправильно полагали, происходит личная неприязнь его суда и более глубокая работа: во-первых, самое полное отождествление с их ношей на его сердце, когда Он ходил по земле, земле Еммануила, исцеляя (ст. 4), и, наконец, искупление (ст. 5). Они рассматривали его, напротив, как объект неудовольствия Богом, как справедливо изгоняемого и попираемого. Но это было полное непонимание всей его величественной благодати и неправильный взгляд их собственной нужды в жизни как сейчас, так и в будущем. Матф. 8,17 справедливо относит первую часть стиха 4 к Господу, так как Он облегчал страдания иудеев и исцелял больных во время своего служения, при этом Он не просто являл силу, но все представлял в духе пред Богом. 1 Петр. 2,24.25 соотносит стих 5 с его работой за наши грехи на кресте. Это ведет к смиренному исповеданию греха; ибо сердце может чувствовать свои прошлые злые пути и каждый сам осуждает себя пред Богом. В стихах 7-9 Бог выражает свое восхищение моральной красотой, которая сверкала в том, кто страдал, раскрывая загадку креста, хотя до самой смерти Иисуса человеку был дозволен его путь. “Он истязуем был, но страдал добровольно и не открывал уст Своих; как овца, веден был Он на заклание, и как агнец пред стригущим его безгласен, так Он не отверзал уст Своих. От уз и суда Он был взят; но род Его кто изъяснит? ибо Он отторгнут от земли живых; за преступления народа Моего претерпел казнь. Ему назначали гроб со злодеями, но Он погребен {Фраза, которая употреблена здесь, наиболее выразительна и указывает на исключительную смерть святого мученика, сосредотачивая много (бесчисленное множество) смертей в одной. Хендерсон переводит ее как “после своей смерти”} у богатого {Прим. ред.: в английской Библии это выражение переводится как “Он был с богатыми в своей смерти”}, потому что не сделал греха, и не было лжи в устах Его”(ст. 7-9). Наказание было на нем за преступления народа Бога. Это был не просто факт отверженного Мессии, чему Он подчинился, не просто ужасное доказательство морального состояния человека и Израиля, но это было божественное решение, ответ на скрытую и глубокую нужду. Даже в смерти Бог сделал так, чтобы Он был почитаем.
“ Но Господу угодно было поразить Его, и Он предал Его мучению; когда же душа Его принесет жертву умилостивления, Он узрит потомство долговечное, и воля Господня благоуспешно будет исполняться рукою Его” (ст. 10). Здесь представлено искупительное дело в страдании Господа за грех со своими последствиями, если угодно так говорить. Это истинно, что смерть и пролитие крови Спасителя служат для умилостивления, но ошибочна мысль, которую враг пытается внушить, что это умилостивление, или искупление может быть, согласно Богу и его работе, без страданий Господа, да, без тех страданий, которые были самым глубоким выражением суда наших преступлений, когда тот, который не знал греха, сделался грехом за нас и был оставлен Богом. Его кровь и смерть, рассматриваемые как искупительные, а не просто как свидельство человеческого зла, являются кровью и смертью того, кто действительно вознес наши грехи своим телом на крест и вынес суд Бога, когда не только иудеи, но и Бог отвернули от него лицо. Может ли христианин пренебрегать этой божественной оставленностью того, кто страдал, праведник за неправедных, чтобы привести нас к Богу? Он может, но только так, как он может быть виновным в тяжелой, чтобы не сказать - фатальной, ошибке. {Печально известно, что иезуитские проповедники прибегают к помощи кино, чтобы показать физические мучения и страдания нашего блаженного Господа (это, скорее, человеческая, нежели божественная сторона). Никто не отрицает той истины, на которую они намекают, но применение этого исключает другие истины. Их довод очевиден. Будучи недуховными, они привлекают внимание к тому, что поражает чувства и вызывает страх их еще менее духовной аудитории. Но человек другого склада всегда распознает, что Слово Бога раскрывает более глубокую истину (а не только то, что предстает глазу), то, что проходило незамеченным между Богом и Христом в тот страшный час. Например, архиепископ Лейгто писал: “Что касается его страданий, то видимость смерти воздействовала на него, и то, что произошло на кресте, имеет аналогию с концом и основным делом Господа, при этом смерть проклята законом, как замечает апостол Павел, и Он благословен Богом, чтобы стать клятвою за нас, дабы мы были благословлены в нем, в ком, согласно обетованию, благословятся все народы земли.
Однако в том, где находится сила, основная часть его страданий не видима для того, кто взирает на него; Он чуствовал больше всех остальных. И в этом мы различаем три вещи: тяжесть греха, перенос его на Христа и то, как Он его вынес.
Он понес грех, как тяжелую ношу, поэтому слово “нести” в целом означает “нести что-то тяжелое”, и то был грех. Да, рассматривая сейчас это, мы можем сказать, что то была тяжелая ноша для Христа: “Ибо окружили меня беды неисчислимые; постигли меня беззакония мои [не его как если бы сделанные им, но как те , за которые ему пришлось платить], так что видеть не могу: их более, нежели волос на голове моей; сердце мое оставило меня”. И, разумется, все то, что так угнетало его, кто удерживает небо и землю, не смог бы перенести никто другой на небе или на земле. Было ли больно то, что вызвало его такие слова: “ Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?”или же это был страх? Нет, то была ноша грехов (первый из которых был совершен в саду Едема), возложенных на его плечи в Гефсимании, что были в десять тысяч раз тяжелее креста, который его вынудили нести и который можно было хоть на время передать другому, но то - нет. Он больше трепетал от чаши, нежели от предлагаемого ему уксуса или чего-то другого в его внешних страданиях. То была горькая чаша гнева за грех, которую его Отец дал ему испить, то есть то, что “Он грехи наши Сам вознес Телом Своим”. Иисус Христос есть великий первосвященник и великая жертва одновременно. Это представлено, как кажется, в следующих словах: “Он грехи наши Сам вознес Телом Своим”. И этого обычный священник не делал. “ Душа Его принесет жертву умилостивления”. Он принес в жертву себя, всего себя. Евангелие говорит, что его душа чрезмерно пострадала, но то, что Он своим телом понес грехи, и то, что принес себя в жертву, что упоминается как видимая часть жертвоприношения, не исключает первого. Итак, мы призваны представить свои тела в жертву живую, каковой они не являются без души. Таким образом, то, что Он нес своим телом, выражает и то, что, Он нес в своей душе” (“Работы Р. Лейгтона”, т. 1, стр. 370-376).
Можно добавить, что таким было возражение кардинала Белларминга Кальвину, который поддерживал ту же доктрину , критикуемую не только рационалистами, такими, как Морис и его друзья. Кажется, что только особенный ум позволяет процитировать 1 Петр. 3,18 в том месте, которое задумано для доказательства того, что примерение или искупление не связано со страданиями Христа. Неверно, что утверждение, которому они противятся, отделяет страдания Христа от его крови и смерти: наоборот, определяя другие пункты, предмет заключается в том, чтобы настоять на неразрывности его страданий и его крови и его смерти для искупления. Принятие того, что они неразрывны в Духе для искупления, является верным. Но и неверно говорить: “Они всегда неразрывны”. Это есть просто невнимательное отношение к Писанию (которое различает их), и нет необходимости отвечать на это.} Часть Бога в искуплении является и должна быть наибольшей.
Глава завершается подтверждением со стороны Бога, повторяющего славные результаты благодати и правления, соединяя их каждый раз с делом спасения: “На подвиг души Своей Он будет смотреть с довольством; чрез познание Его Он, Праведник, Раб Мой, оправдает многих и грехи их на Себе понесет” ( ст. 11). Таковым представляется простой, истинный и точный смысл стиха, который был зачастую не понят переводчиками и еще более проповедниками под различным влиянием иудеев. Нет обходимости передачи евангельской фразы, которая действительно вводит в заблуждение, - “чрез познание его самого” {Даже д-р Хендерсон, который обычно свободен от всех предубеждений, придает такой тон этой фразе.
Прим. ред.: в английской Библии эта фраза из стиха 11 переводится как “через свое знание”; ср. с русским вариантом}. Вот известные факты истории Господа: его служение, когда через свое знание Он наставлял толпу в праведности; его смерть, когда Он понес их грехи на древо. Порядок вполне ясен и здравый; и нет необходимости для соединительного союза в придаточном предложении причины, имеющем свое строгое значение.
Именно так Господь учил на горе, равно как и в других местах и в другое время, когда ходил по земле. Затем появилась другая, и более веская работа, которую никто не смог бы разделить. Другие могли страдать в любви или в праведности; Он поступать только так не мог, но Он был единственным, кто понес грехи других, о чем нам и сказано в вышеприведенном стихе. Однако Дух никогда не устает от этого чудесного факта и любит представить его со всех сторон: от Бога к человеку и от человека к Богу. Дан. 12,3 удостоверяет, что будет подтвержден смысл выражения “наставлять в праведности” {Прим. ред.: в английской Библии часть предложения из стиха 11 звучит как “наставит многих в праведности”, а в русском варианте - “оправдает многих”}, равно как и “оправдывать”. Какое же из них зависит от контекстовой необходимости? В самом деле, должно быть, первое, ибо, во-первых, учители не могут “оправдывать” в судебном смысле (что является истинной доктринальной силой этого слова при применении его к душе верующего), и, во-вторых, так как это относится ко многим (отступнической толпе иудеев, что представляет значение слова в Дан. 12,3), то должно означать скорее “наставит”, нежели “приведет к праведности”. Поэтому я не не сомневаюсь, что это означает в данном месте, хотя здесь, может быть, и не совсем понятно, что слово “многие”имеет такую же силу. Итак, подтверждение зависит от утверждения разного применения слова у двух пророков. Для большинства умов их совпадение придает взаимное утверждение. Но грешным душам нужно больше чем наставление, будь оно такое же совершенное, как и Господь. Поэтому добавлено: “И грехи их на Себе понесет”. Он страдает за них согласно писаниям, и его страдание за грех действенно.
Бог завершает свои слова триумфом, который ожидает Мессию, что основано только на нем, на его жертвенной смерти, неправильно истолковываемой такое долгое время, и на благодатной пользе этого для преступников: “Посему Я дам Ему часть между великими, и с сильными будет делить добычу, за то, что предал душу Свою на смерть, и к злодеям причтен был, тогда как Он понес на Себе грех многих и за преступников сделался ходатаем” (ст. 12).
Представление последних иудеев (определенное, например, доктором Филипсоном), что это есть Иаков как целое, является просто уловкой, равно как и то, что страдания Израиля приведут к счастью народов: “Они стали мучениками признания одного, и через их превозношение народы будут направлены силой убеждения к единственному Богу. Такой взгляд пророка действительно возвышен... Сомнения, которые здесь выдвинули еврейские толкователи (Редак и Абарбанель), что такая процедура была бы противоположна справедливости Бога, которая должна позволить каждому вынести наказание за то, что он сам совершил, могли бы быть применены к отдельным личностям, тогда как пророк имел в ввиду всецелое развитие человечества”.
Сейчас признан факт, даже раввинами, что древние иудеи соотносили страдающего и праведного раба из данного отрывка с Мессией. И только Писание признается за авторитет, а не какие-либо высказывания. Здесь все ясно. Слово “мы” из данной главы относится, без сомнений, к иудеям, но не язычникам, и ясно, что оно отличается от слова “Он”. Рассматривать “мы” и “Он” как Израиль - абсурдно и противоречиво. “Он” - это действительно тот, кто страдает от Израиля и за Израиль.
Обратим внимание на другое положение: взаимозаменяемость времен не более трудна здесь, чем где-либо еще. Это характерно для пророков, и для Исаии в том числе. Израиль рассматривался как раб, и это верно; но Израиль пал в этом отношении. Затем приходит Мессия как раб, который прославляет Бога, хотя страдает и умирает, и, как мы узнаем здесь, за Израиль, просеянный, хотя и не только за Израиль. А затем Израиль, раскаявшийся и верующий в него, рассматривается как раб для его славы. Таковы последние главы пророка Исаии.
Однако мысль об Израиле, упомянутом здесь через того, кто пострадал, морально ошибочна, ибо предполагается, что язычники признают, что Израилю пришлось вынести эту трудную судьбу для их искупления из их грешного состояния (см. ст. 4-6), и Израиль через терпение, которое он явил, несмотря на все свои страдания, так как они никогда не отходили от Бога, будет помещен в еще более высокое положение (см. ст. 7-9). Конечно, язычники исповедуют грехи, и не только грехи против Бога, но и свое жестокое преследование, ревность и зависть к Израилю. Конечно, они реальной верой поверят в то, что должно быть. Но нет большей ошибки, чем та, что Израиль может занять основание праведности подобно страдающему Мессии. Возьмите, например, первую главу Исаии: там мы видим страдающий Израиль; но ради праведности ли? Разве не из-за своих собственных грехов? И если сказать, что так было раньше, но все изменилось позже, например, в Ис.53, то я посоветую посмотреть им на свой божественно нарисованный портрет в Ис. 57-59 и сказать, где та совесть, которая так забавляется Словом Бога и фактами их собственных сердец и путей.
Читая Ис. 53, мы находим себя среди жертвенного воображения, искупления за грех, ходатайства за грешников; и это грехи Израиля, равно как и будущее благословение. Мы сердечно принимаем последнее, радуемся и благодарим Бога за его благодать, которую Он все еще распостраняет на свой древний народ. Но благодатью они докажут ее неподдельность через признание своих грехов, грехов против своего Мессии, не притворяясь в своей самоправедности, что они сами являются Мессией для язычников. Здесь действительно есть священническое страдание, святое заместительное искупление грешных пред Богом; но для Израиля это есть Мессия, хотя не только. Ибо его смерть охватывает все его творение, которое надо избавить от зла.

### Исаия 54

Каким замечательно своевременным является возглас Святого Духа, призывающий Иерусалим возвеселиться, и это после того, как Он ясно и полно предсказал Мессию, которого отвергнет Израиль и поразит Бог во искупление человеческих грехов! И, действительно, последний отрывок данного пророчества представляет нам поразительный и поучительный пересказ беседы между Богом и его народом, указывающий на Мессию, его страдания и последующую вслед за ними славу. Совершенно уместен поэтому последующий призыв к Израилю, который столь долго страдал и так справедливо теперь должен возвеселиться, получив от Бога новое благословение по его милости.
“Возвеселись, неплодная, нерождающая; воскликни и возгласи, немучившаяся родами, потому что у оставленной гораздо более детей, нежели у имеющей мужа, говорит Господь” (ст. 1).
Никогда не должно возникать вопроса относительно того, о ком здесь идет речь. Обычно же толкователи создают путаницу в том, что весьма ясно и согласуется с истиной, и принимают то, что едва ли согласуется со здравым смыслом и целью. Причина их заблуждения происходит отчасти от обыкновения исключать иудеев из пророчеств и, таким образом, иудаизировать христиан, ограничиваясь прошлым и настоящим, но не принимая во внимание будущее, отчасти от неправильного понимания Гал. 4, 27, что они смешивают с “аллегорией” о Сарре и Агари. Но кто не видит, что эта цитата из Исаии связана, скорее, с небесным Иерусалимом в противопоставление Иерусалиму тогдашнему? Когда это пророчество исполнится в день тысячелетнего царства, Бог сосчитает тех, кто ныне верит, что является чадом Иерусалима, а также относится к народу, грядущему в тот день. Несомненно, таким образом будет доказано, что у оставленной больше детей, чем у имеющей мужа. Ибо какой урожай самых счастливых времен, скажем, в царстве Давида или Соломона, мог бы сравниться с собиранием христианских святых с тех пор, как иудеи перестали быть признанными свидетелями Бога и его женой, или с тем огромным потомством, какое Бог даст Израилю после длительного его вдовства, когда Его правление установится на земле? Обратитесь к главам 49,13-23; 60, 8. 9.
С другой стороны, важно заметить, что, хотя, согласно Писанию, следует рассматривать христиан в символическом плане как детей оставленного Иерусалима превосходящими по своей численности потомство прежнего Иерусалима, состоящего в браке с Богом, тем не менее собрание (с другой стороны) еще не представлено в Слове Бога как жена Господа, состоящая с ним в браке или в разводе.
Невеста, жена Агнца, не приготовит себя до тех пор, пока не будет взята на небеса и прославлена там, пока великая любодеица Вавилон, эта антицерковь, не будет осуждена Богом. Настоящее положение собрания - пока оставаться невестой, хранить чистоту и целомудрие девственницы для Христа. Свадьба произойдет на небесах, как раз перед тем, как Господь и его прославленные святые явятся, чтобы истребить антихриста и всех его сторонников (ср. Откр. 19).
С другой стороны, неоспоримо и то, что иудеи, или Сион, если желаете, находился в состоянии близости с Богом, и эту близость символизирует образ брачных уз, которые Сион нарушил, распутничая со многими любовниками, даже с языческими идолами, в результате чего Бог оставил его; Израиль стал вдовствующим, будучи справедливо наказанным Богом. Ни один человек, который по крайней мере хоть немного знает пророков, не может не заметить этого и многого другого, сказанного об Израиле. Итак, случилось, что Израиль сделался неплодным и нерождающим. И до сих пор еще не славят Бога на Сионе. Но клятва, данная Им, исполнится, и неплодородная возвеселится и больше не будет неплодной, но будет рождать и удивится, обнаружив в те дни бесплодия такой обильный урожай святых, прославленных на небесах, которых благодать милостиво примет туда.
Но это еще не все. “Распространи место шатра твоего, расширь покровы жилищ твоих; не стесняйся, пусти длиннее верви твои и утверди колья твои; ибо ты распространишься направо и налево, и потомство твое завладеет народами и населит опустошенные города” (ст. 2, 3). Земля, страна должны быть наполнены подходящим семенем, ибо Господь будет царствовать над всей землей: в тот день будет един Господь и его имя будет едино. Более того, Господь соблаговолит стать мужем Сиона, который теперь будет свидетельствовать не об ответственности подзаконного человека, но о действенности благодати, когда человек будет прославлен не во плоти, но в Господе. “Не бойся, ибо не будешь постыжена; не смущайся, ибо не будешь в поругании: ты забудешь посрамление юности твоей и не будешь более вспоминать о бесславии вдовства твоего. Ибо твой Творец есть супруг твой; Господь Саваоф - имя Его; и Искупитель твой - Святый Израилев: Богом всей земли назовется Он. Ибо как жену, оставленную и скорбящую духом, призывает тебя Господь, и как жену юности, которая была отвержена, говорит Бог твой” (ст. 4-6).
Таким и только таким образом рассматриваемая нами глава принимает надлежащее ей направление: отстранение в скором времени Израиля и замена его собранием как установленная ему цель не ведет к чему-то иному, как только к смешению и путанице. Не верно то, что Бог отказался от собрания даже на короткий момент, как и то, что в жару гнева Он на время сокроет свое лицо от христиан. То же самое можно сказать об иудеях как таковых; верно и то, что Он соберет свой древний народ навечно, когда явит свое милосердие. “На малое время Я оставил тебя, но с великою милостью восприму тебя. В жару гнева Я сокрыл от тебя лице Мое на время, но вечною милостью помилую тебя, говорит Искупитель твой, Господь. Ибо это для Меня, как воды Ноя: как Я поклялся, что воды Ноя не придут более на землю, так поклялся не гневаться на тебя и не укорять тебя. Горы сдвинутся и холмы поколеблются, - а милость Моя не отступит от тебя, и завет мира Моего не поколеблется, говорит милующий тебя Господь” (ст. 7-10). Несомненно, если бы это была ссылка на эпоху Маккавеев, то здесь весьма недоставало бы выражений благословения и было бы высказано действительно немалое пренебрежение к характеру Слова Бога. Но это вина не Писания, а тех, кто неверно истолковывает его. Речь идет о народе, который однажды снискал благоволение и милость Бога и находился в близких отношениях с ним, а потом лишился всего этого на время, но в конце концов вновь обрел благоволение Бога в большей мере, чем прежде, и уже навсегда. Есть только один такой народ: невозможно, чтобы Бог не явил милость Израилю.
“Бедная, бросаемая бурею, безутешная! Вот, Я положу камни твои на рубине и сделаю основание твое из сапфиров; и сделаю окна твои из рубинов и ворота твои - из жемчужин, и всю ограду твою - из драгоценных камней. И все сыновья твои будут научены Господом, и великий мир будет у сыновей твоих. Ты утвердишься правдою, будешь далека от угнетения, ибо тебе бояться нечего, и от ужаса, ибо он не приблизится к тебе. Вот, будут вооружаться против тебя, но не от Меня; кто бы ни вооружился против тебя, падет. Вот, Я сотворил кузнеца, который раздувает угли в огне и производит орудие для своего дела, - и Я творю губителя для истребления. Ни одно орудие, сделанное против тебя, не будет успешно; и всякий язык, который будет состязаться с тобою на суде, - ты обвинишь. Это есть наследие рабов Господа, оправдание их от Меня, говорит Господь” (ст. 11-17). Таким образом, не только одна вечная милость восстановит этот древний народ в его правах, но также и те образы красоты и славы, которыми Он украсит их. Истина будет принадлежать им, ибо они все будут научены Богом; мир, великий мир будет у них, и они насладятся им, и, утвердившись в правде, они будут далеки от угнетения и от ужаса, хотя и не от враждебных намерений (как мы узнаем из Иез. 38 и 39) в начале тысячелетнего царства и в конце его (см. Откр. 20, 7-9). Счастлив народ, который находится в подобном положении; более того, счастлив народ, чей Бог - Господь.

### Исаия 55

После этих замечаний нет смысла много говорить о 55-ой главе. Ее связь с тем, что говорится в предыдущей главе, ясна и делает понятным содержание ее самой. Призыв Бога обращен к Израилю, но смысл здесь настолько емок, что в перспективе этот призыв можно отнести и к язычникам. “Жаждущие! идите все к водам, даже и вы, у которых нет серебра, идите, покупайте и ешьте; идите, покупайте без серебра и без платы вино и молоко. Для чего вам отвешивать серебро за то, что не хлеб, и трудовое свое за то, что не насыщает? Послушайте Меня внимательно и вкушайте благо, и душа ваша да насладится туком. Приклоните ухо ваше и придите ко Мне: послушайте, и жива будет душа ваша, - и дам вам завет вечный, неизменные милости, обещанные Давиду. Вот, Я дал Его свидетелем для народов, вождем и наставником народам” (ст. 1-4). Здесь дается ясный намек на выдающуюся личность, в которой ни один верующий не должен сомневаться. Речь здесь идет о Господе Иисусе, но в связи с Израилем (ст. 3) и в то же время как о свидетеле, вожде и наставнике народов (ст. 4). Глубоко мыслящий человек или, по крайней мере, наученный Богом не проглядит божественной сути стиха 3, который в данной главе используется в качестве указания на воскресение нашего Господа, и с совсем иной целью, чем в Пс. 2, 8 и Д. ап. 13, 33. 34. Воскресение его обеспечивает исполнение того, что было обещано Израилю, а также возможность излиться благодати, которая призывает и будет призывать язычников принять часть благословения Бога и участие в познании его самого. Прежде смерти и воскресения (хотя Он никогда не мог отрицать своей великой славы и милости по отношению к вере, которая видела и то и другое) Он был послан именно к заблудшим овцам дома Израиля. Приняв крестную смерть и воскреснув, Он становится центром притяжения всех без исключения. И дух этой широкой милости чувствуется на протяжении всей главы. “Вот, ты призовешь народ, которого ты не знал, и народы, которые тебя не знали, поспешат к тебе ради Господа Бога твоего и ради Святого Израилева, ибо Он прославил тебя. Ищите Господа, когда можно найти Его; призывайте Его, когда Он близко. Да оставит нечестивый путь свой и беззаконник - помыслы свои, и да обратится к Господу, и Он помилует его, и к Богу нашему, ибо Он многомилостив. Мои мысли - не ваши мысли, ни ваши пути - пути Мои, говорит Господь. Но как небо выше земли, так пути Мои выше путей ваших, и мысли Мои выше мыслей ваших. Как дождь и снег нисходит с неба и туда не возвращается, но напояет землю и делает ее способною рождать и произращать, чтобы она давала семя тому, кто сеет, и хлеб тому, кто ест, - так и слово Мое, которое исходит из уст Моих, - оно не возвращается ко Мне тщетным, но исполняет то, что Мне угодно, и совершает то, для чего Я послал его. Итак вы выйдете с веселием и будете провожаемы с миром; горы и холмы будут петь пред вами песнь, и все дерева в поле рукоплескать вам. Вместо терновника вырастет кипарис; вместо крапивы возрастет мирт; и это будет во славу Господа, в знамение вечное, несокрушимое” (ст. 5-13).

### Исаия 56

Эти две главы, которые нам предстоит рассмотреть, продолжают ту же линию истины, которую мы наблюдаем с тех пор, как речь идет об отвержении и искупительной смерти Христа и о последствиях этого величайшего события. Что же касается естественного разделения, то я склонен завершить первую тему, о которой идет речь, стихом 8 главы 56, а затем рассматривать начиная с 9-го стиха и до конца 57-ой главы не только вторую тему полностью, но и весь раздел, начинающийся с 49-ой главы. Согласно этому, мы будем рассматривать здесь, во-первых, пути Бога, основанные на искупительной смерти Мессии за грехи, пути в отношении благочестивых, даже за пределами Израиля, и, во-вторых, его пути, когда Он был презираем нечестивыми - не только язычниками, но израильтянами, ибо не все те израильтяне, кто из Израиля.
Некоторые решили, что, цитируя фразу из этого раздела, Бог намекает на приближающееся завершение создания христианского собрания. Сейчас я не отрицаю, что здесь мы имеем широкие духовные принципы: как принципы благодати, явленной Богом (Ис. 55), так и принципы, основанные на распространении этой благодати на язычников (Ис. 56); теперь эти принципы ясно представлены в евангелии и собрании, и даже еще полнее, чем какие-либо другие, развиваемые здесь. Но мы не должны оставить незамеченным и тот факт, что ни в евангелии по Матфею, ни в евангелии по Луке не сказано, что Господь цитировал это указание на все народы: то, что его недостает, тем более важно, что оба эти евангелия в большей степени, чем остальные два (хотя и по разным причинам) намекают на близкую перемену божественного промысла и на призыв благодати, распространяющейся на язычников. Поэтому я не могу не прийти к выводу, что, хотя в действительности (как показывают все цитаты из евангелия по Марку) Господь цитирует без сокращения именно слова пророка Исаии, все же это подчеркнутое исключение фразы “все народы” в двух евангелиях, фразы, настойчиво указывающей на переход благоволения Бога от израильтян к язычникам, является намеком на то, что Господь еще не принял такого решения, но что уже имело место осквернение дома молитвы, превращение его в притон грабителей пред его очами, о чем с упреком говорил Иеремия, когда в свое время обращался к иудеям. Поэтому нет ничего, если это правильно, что бы отдалило осуществление этого благодатного результата искупления на кресте на весьма большие сроки, и не без определенной цели Бога.
Итак, данная глава открывается не призывом к грешникам покаяться и поверить в евангелие, но призывом к народу Бога сохранять суд и делать правду, хотя не по причине закона, данного Моисеем, но по причине того, что “близко спасение Мое и откровение правды Моей”. Когда апостол Павел приносит радостные вести, то говорит, что правда Бога открывается в евангелии, что она является независимо от закона. Ясно, что это имеет гораздо большее значение. Спасение грядет, как сказано в Еф. 2: “Ибо благодатью вы спасены через веру”. Хотя в предвидении нашего воскресения и славы мы так же искренне говорим, что оно приближается, если мы верим в него. Ибо мы через Духа ждем, уповая на правду верою. Правда утверждается, и мы, благодаря этому, уже оправданы, но через Духа мы обретаем надежду на славный исход, соответствующий той правде, когда, даже находясь во плоти, мы будем уподоблены образу Сына Бога. “А кого оправдал, тех и прославил”. Но об этом говорит новозаветный апостол, а не изучаемый нами ветхозаветный пророк, помыслы которого заняты земным народом и его чаяниями, однако выражениями, подсказанными самим Богом: он всесторонне оправдывает величайшие пути благодати. “Блажен муж, который делает это, и сын человеческий, который крепко держится этого”. Следующий стих (3) еще более выразителен: самый отдаленный “сын иноплеменника” и самый отчаявшийся “евнух” не оказались обойденными милостью Бога и лучшим благословением. И об обеих этих группах людей самым выразительным языком повторно говорится в последующих стихах 4-7, заканчивающихся выражением намерения быть известным и понятным для всех людей, чтобы дом его назвался “домом молитвы для всех народов”. “Господь Бог, собирающий рассеянных Израильтян, говорит: к собранным у него Я буду еще собирать других” (ст. 8).
Вторая часть (начиная с гл. 56, 9 и заканчивая гл. 57), на первый взгляд, представляет собой контраст по сравнению с первой, но я не сомневаюсь, что и она основана на том же самом принципе. Благодать, которая таким мощным потоком изливается на самых несчастных и убогих, прежде всего нетерпима ко злу, и она заботливо и нежно обходится с теми, которые достаточно близки к Господу, чтобы с большей ответственностью отражать в себе Господа.
Языческие притеснители сначала приглашены опустошать (ст. 9). Те же, кто обязаны пасти, хранить и лелеять прекрасное стадо, не только спят, но пробуждаются из желания насытиться и упиться самим, ради своей корысти, поскольку они совсем равнодушны к Богу и его народу (см. ст. 10-12). С другой стороны, пастырь Израиля не дремлет и не спит, и если праведник умирает и никто не принимает это к сердцу, то его рука в конце концов восхищает праведного прочь от грядущего зла (гл. 57, 1. 2).

### Исаия 57

Далее Исаия под разными образами нечестия обвиняет идолопоклонствующих иудеев (ст. 3 и далее). Этот отрывок очень выразителен, и общий смысл его понятен. Единственный намек, который, на мой взгляд, заслуживает особого внимания, мы находим в 9-ом стихе: “Ты ходила также к царю с благовонною мастью...” Это будет верхом их бессердечия, когда они отвернутся от Господа и отвергнут Мессию. Они не приняли того, кто явился во имя своего Отца, но они примут другого, который явится во имя самого себя. Они, несомненно, не раз поступали в таком духе, но полное и окончательное подтверждение этому будет в последние дни, когда они примут антихриста. Он и есть тот “царь” (и это тем более поразительно), о котором сказано здесь (в ст. 9), как и в Дан. 11, 36-40. Неверие слепо уступает злу и обману, равно как игнорирует истину и ненавидит правду, справедливость и милосердие. Этот “царь” не женщина, не та “великая любодеица”, но скорее тот, который способствует гибели Вавилона, хотя в еще большей степени дерзко противостоит Богу и Агнцу. Иудеи сыграют важную роль в этой последней борьбе в конце века. Этот царь окажется на земле и в городе, предназначенном для Мессии; центром Вавилонской империи будет великий город на западе - Рим, но Бог поразит одного, а Агнец уничтожит другого.
И среди этого душераздирающего описания грядущего зла, горя и скорби, Он противопоставляет неотвратимую гибель иудеев-отступников тому, кто уповает на него, кому уготовлено наследовать обетованную землю (ибо они так долго были добычей одного иноземного притеснителя за другим) и владеть святой горой (которая до сего времени является хваленой добычей нечестивых). “И сказал: поднимайте, поднимайте, ровняйте путь, убирайте преграду с пути народа Моего. Ибо так говорит Высокий и Превознесенный, вечно Живущий, - Святый имя Его: Я живу на высоте небес и во святилище, и также с сокрушенными и смиренными духом, чтобы оживлять дух смиренных и оживлять сердца сокрушенных. Ибо не вечно буду Я вести тяжбу и не до конца гневаться; иначе изнеможет предо Мною дух и всякое дыхание, Мною сотворенное. За грех корыстолюбия его Я гневался и поражал его, скрывал лице и негодовал; но он, отвратившись, пошел по пути своего сердца. Я видел пути его, и исцелю его” (ст. 14-18). “И если бы Господь не сократил тех дней, то не спаслась бы никакая плоть; но ради избранных, которых Он избрал, сократил те дни”. Да, Бог исцелит, будет водить и утешать Израиль. Он вызовет чувство благодарности и восхищения. Он исполнит слово: мир даст дальнему и ближнему; но что касается нечестивых, то они уподобятся взволнованному морю, воды которого выбрасывают ил и грязь. “Нет мира нечестивым, говорит Бог мой”. Пусть иудеи примут это к сведению. Разумеется, нечестивые из этого народа не спасутся.

### Исаия 58

К этим главам можно присовокупить и 60-ую главу как завершающую данную часть. Она является как бы началом последнего раздела пророчества (гл. 57-64). Дух как бы подвел итог всем злодеяниям, совершенным древним народом Бога, и вынес ему приговор за идолопоклонство, за отвержение Мессии, и уже никакого мира не может быть нечестивым за все это. Перед нами теперь своего рода приложение, включающее дискуссию духовного характера и обращение к народу с явным откровением о вмешательстве Господа и утверждении его народа в славе и благословении. Ибо ни одно пророчество Писания нельзя толковать обособленно, но лишь в связи с царством Господа в последние дни, пусть даже это пророчество относится к менее значительным и прошлым событиям пророческих дней или к временам, следующим за ними. Пророческое писание не истолковывается отдельно от этой чрезвычайно важной темы; хотя оно и подтверждается день ото дня, но нацелено на исполнение в последние дни, связывая свершившееся в прошлом с тем положением дел, которое неизбежно повлечет за собой пришествие Господа, чтобы явить его собственный день.
Некоторые (например, Витринга, Хорсли и Фрай) придерживаются той точки зрения, что то, о чем говорят протестанты, так же необоснованно, как и неверие древних, которые отвергли пророчество об Израиле на том основании, что благословение ни в коей мере не исполнилось в них как народе. Цитата из пророчества в том виде, в каком она использована апостолом Павлом в Рим. 11, покажется опровержением этого, поскольку предоставляет нам в качестве божественного ключа грядущее спасение того Израиля, который теперь большей частью слеп и спотыкается о камень преткновения. Время также указано точно: это относится, несомненно, не к настоящему, не к прошлому, но к будущему, ибо, как Дух здесь толкует пророчество, мы не должны искать его исполнения в спасении всего Израиля (гл. 59, 12) до тех пор, пока не войдет полное число язычников, поскольку оно только продолжает входить теперь и посему не вошло полностью. Поэтому момент еще не наступил даже для начала обращения к Израилю.
Бог же осуждает крайнее лицемерие израильтян в их религиозных делах. Нельзя сказать, что они не подходили к его храму , ибо они не только с радостью признавали религиозные таинства и обряды, но и постились, смиряли свои души. Увы, тщетно! “Вот, в день поста вашего вы исполняете волю вашу и требуете тяжких трудов от других. Вот, вы поститесь для ссор и распрей и для того, чтобы дерзкою рукою бить других” (ст. 3,4). Ничего подобного не может одобрить Бог, который имеет истину в сердце и чистые и добрые дела в глазах людей. Пустая и бесплодная религиозность отвратительна в его очах, ибо такая религиозность бесчестит его имя и вынуждает его осудить их. Он не может допустить их грех. Отсюда и увещевание в стихах 5-7. Если бы они поступали сообразно с его милостью и добротой, если бы являли милосердие ко всем обездоленным и притесненным, разве бы Он не благословил их? Если бы они соблюдали субботу и называли ее отрадой, чтили и чествовали ее как “святой день Господа”, то разве не возымели бы радость в Господе, разве Он не возвел бы их на высоты земли и не дал бы им вкусить наследие Иакова, их отца (ст. 8-14)?!

### Исаия 59

Но “рука Господа не сократилась” и “ухо Его не отяжелело”: именно беззаконие и грехи израильтян произвели разделение между ними и их Богом (см. гл. 59, 1. 2). А какая картина открывается дальше в стихах 3-15! Руки и персты осквернены кровью и беззаконием, уста лгут, язык произносит неправду! Они не возвышают голоса за правду, не вступаются за истину; всюду царят ложь, несчастья и беззакония; зачатое зло рождает злодейство, активное, но бесплодное развращение и насилие. Какие скорые к пролитию крови ноги! Какие нечестивые мысли! Какое опустошение и гибель на искривленных стезях , где никому не ведом мир! Ибо без суда они ходят во мраке, друг за другом, как слепые, как в сумерки, между живыми - как мертвые, и как медведи ревут и как голуби стонут, и спасение далеко от них из-за многочисленных преступлений, из-за того, что они отступили от Бога, ибо истина преткнулась на площади, и честность не может войти, а благочестивый подвергается оскорблению, и поэтому противно было очам Бога видеть, что нет суда.
Но этот чрезвычайный духовный хаос, с которым не мог справиться человек, побудил последнего обратиться к Богу. “И видел, что нет человека, и дивился, что нет заступника; и помогла Ему мышца Его, и правда Его поддержала Его. И Он возложил на Себя правду, как броню, и шлем спасения на главу Свою; и облекся в ризу мщения, как в одежду, и покрыл Себя ревностью, как плащом. По мере возмездия, по этой мере Он воздаст противникам Своим - яростью, врагам Своим - местью, островам воздаст должное” (ст. 16-18). Здесь нарисована картина великого заступничества Бога за свой народ в последние дни, хотя это вовсе не похоже на то, что Он сделает для небесных святых. Их Он переместит со сцены их странствий на небеса. Свой народ Он избавит от врагов их судом. “По мере возмездия, по этой мере Он воздаст противникам Своим - яростью, врагам Своим - местью, островам воздаст должное”. Таким образом Он научит народы мудрости или, по крайней мере, начаткам ее. “И убоятся имени Господа на западе и славы Его - на восходе солнца. Если враг придет как река, дуновение Господа прогонит его”. Здесь имеется в виду, с одной стороны, не простое вмешательство извне, но в сопровождении силы Духа. С другой стороны, здесь Дух действует не в отсутствии Господа, как теперь в христианском мире, ибо “придет Искупитель Сиона и сынов Иакова, обратившихся от нечестия, говорит Господь”. Апостол Павел в своем послании Римлянам цитирует этот стих из Исаии в ином виде: “Придет от Сиона Избавитель и отвратит нечестие от Иакова”. Несомненно, то и другое верно и уместно на своем месте. Он должен взойти на эту царственную гору на святой земле, чтобы прийти от нее, и Он явится к благочестивому остатку Израиля, к отвратившимся от нечестия сыновьям Иакова, но верно также и то, что Он отвратит нечестие от Иакова. Прежде, чем Господь явится, сердца израильтян обратятся к Богу. Он явится, чтобы спасти их в их нужде и уничтожить их врагов, но это его явление углубит все их чувства к нему и приведет сынов Иакова к миру и полному и вечному блаженству. “И вот завет Мой с ними, говорит Господь: Дух Мой, Который на тебе, и слова Мои, которые вложил Я в уста твои, не отступят от уст твоих и от уст потомства твоего, и от уст потомков потомства твоего, говорит Господь, отныне и до века” (ст. 21).

### Исаия 60

Поскольку мы уже слышали о том, что Израиль согрешил и оказался виновным, идолопоклонствуя и отвергнув Мессию, поскольку нам уже известно, что и в последние дни он признает “царя” и будет поклоняться идолам, то теперь мы не будем говорить о завете или обетовании связанного договором благословения, которое исполнится с приходом царя-Искупителя, но рассмотрим картину радости и блаженства и славы Сиона в тот час, когда грядет его слава и откроется здесь на земле. Нет причины сомневаться в том, что поскольку мы уже созерцаем мрачную картину несчастий народа Бога на земле, то в этой главе нам будет позволено увидеть неизбежное просветление, заранее уготовленное народу Бога.
“Восстань, светись, (Иерусалим), ибо пришел свет твой, и слава Господня взошла над тобою. Ибо вот, тьма покроет землю, и мрак - народы; а над тобою воссияет Господь, и слава Его явится над тобою. И придут народы к свету твоему, и цари - к восходящему над тобою сиянию. Возведи очи твои и посмотри вокруг: все они собираются, идут к тебе; сыновья твои издалека идут и дочерей твоих на руках несут. Тогда увидишь и возрадуешься, и затрепещет и расширится сердце твое, потому что богатство моря обратится к тебе, достояние народов придет к тебе. Множество верблюдов покроет тебя - дромадеры из Мадиама и Ефы; все они из Савы придут, принесут золото и ладан и возвестят славу Господа. Все овцы Кидарские будут собраны к тебе; овны Неваиофские послужат тебе: взойдут на алтарь Мой жертвою благоугодною, и Я прославлю дом славы Моей. Кто это летят, как облака, и как голуби - к голубятням своим? Так, Меня ждут острова и впереди их - корабли Фарсисские, чтобы перевезти сынов твоих издалека и с ними серебро их и золото их, во имя Господа Бога твоего и Святаго Израилева, потому что Он прославил тебя” (ст. 1-9).
Несомненно, речь здесь идет не о славе Бога, открывшейся перед лицом Христа на небесах и явленной душе с помощью Духа; сама земля станет сценой этого божественного зрелища. Другой момент, на который следует обратить внимание, это то, что непосредственно перед наступлением этих времен тьма покроет землю, а мрак - народы. Поэтому ясно, что было бы ошибочным толкование, будто бы свет проникнет повсюду, когда придет время земной славы Израиля, как и время небесной славы собрания. Бог посетит Сион в милости, когда языческие земли будут пребывать в полном неведении Бога (см. ст. 2).
И опять, в 3-ем стихе, есть один момент, существенно отличающийся от настоящих отношений с Богом. Ибо теперь грехопадение иудеев обернулось щедрыми богатствами миру и их умаление обернулось благом для язычников; но здесь все как раз наоборот (как показано нам в Рим. 11, где сказано, что принятие иудеев Богом обернется для мира не чем иным, как жизнью из мертвых). Так и здесь, когда слава Бога явится над Сионом, язычники пойдут к этому свету, а цари их - к восходящему над Сионом сиянию.
Евангелие распространяется, его свет проникает вдаль и вширь, хотя всего лишь как свидетельство, ибо оно еще не обрело ту силу, которая ограничит действия дьявола и переменит облик твари. В нашей же главе указано на то, что Иерусалим займет надлежащее место, которое станет центром земли, когда все будет улажено и будет установлен порядок, угодный Богу (см. ст. 4). И не только сыновья и дочери Израиля придут на Сион издалека, но и иноземцы. Ибо тогда будет иное положение вещей на земле, чем когда собрание Бога представляет собой одно тело, тело Христа. Наоборот, язычники и израильтяне, хотя и получат благословение Бога, будут отличаться друг от друга, но жить в согласии и мире. Это будет в тот день, когда все внешнее перестанет быть жертвой, неблагоугодной для Господа: верблюды и дромадеры, стада овнов и тельцов, земля и море принесут свои дары к подножию ног его. Думать о служащем Боге значило бы отступать назад, к скудным началам, от откровения о небесном и вечном во Христе, тогда как ко времени будут золото и ладан, и жертвы будут благоугодными для его жертвенника и для дома славы его. Но такая радость не придет к островам, и народам, и к тварям до тех пор, пока “Святый Израилев” не прославит Сион, освободив его от иноземцев, которые и по сей день попирают землю Израиля на беду ему и на свою погибель. Но придет час, и Он восстанет и умилосердится над этой царственной горой, и его рабы возлюбят и ее камни , и о ее прахе пожалеют. И только тогда народы убоятся имени Господа и земные цари - его славы.
Но когда Он восстановит Сион, тогда все изменится. “Тогда сыновья иноземцев будут строить стены твои, и цари их - служить тебе, ибо во гневе Моем Я поражал тебя, но в благоволении Моем буду милостив к тебе” (ст. 10). В свое время Бог даст всем почувствовать это, после того, как накажет тех, кто думает получить все за счет низвержения его народа. “И будут всегда отверсты врата твои, не будут затворяться ни днем ни ночью, чтобы приносимо было к тебе достояние народов и приводимы были цари их. Ибо народ и царства, которые не захотят служить тебе, - погибнут, и такие народы совершенно истребятся. Слава Ливана придет к тебе, кипарис и певг и вместе кедр, чтобы украсить место святилища Моего, и Я прославлю подножие ног Моих. И придут к тебе с покорностью сыновья угнетавших тебя, и падут к стопам ног твоих все, презиравшие тебя, и назовут тебя городом Господа, Сионом Святаго Израилева. Вместо того, чтобы ты был оставлен и ненавидим, так что никто не проходил чрез тебя, Я соделаю тебя величием навеки, радостью в роды родов. Ты будешь насыщаться молоком народов, и груди царские сосать будешь, и узнаешь, что Я Господь - Спаситель твой и Искупитель твой, Сильный Иаковлев. Вместо меди буду доставлять тебе золото, и вместо железа серебро, и вместо дерева медь, и вместо камней железо; и поставлю правителем твоим мир и надзирателями твоими - правду. Не слышно будет более насилия в земле твоей, опустошения и разорения - в пределах твоих; и будешь называть стены твои спасением и ворота твои - славою. Не будет уже солнце служить тебе светом дневным, и сияние луны - светить тебе; но Господь будет тебе вечным светом, и Бог твой - славою твоею. Не зайдет уже солнце твое, и луна твоя не сокроется, ибо Господь будет для тебя вечным светом, и окончатся дни сетования твоего” (ст. 11-20).
Отсюда более чем очевидно, что речь здесь идет не о земном собрании и не о небесном собрании, но о древнем народе Бога, получившем благословение согласно обетованию и пророчеству. Ибо правда, действующая согласно земному мерилу, станет основным принципом, и в этот день “народ весь твой будет праведный”. И при этом он щедро будет наделен силой, а не познанием участия в Его страданиях , уподобившись смерти Его. Он “на веки наследует землю, - отрасль насаждения Моего, дело рук Моих, к прославлению Моему. От малого произойдет тысяча, и от самого слабого - сильный народ. Я, Господь, ускорю совершить это в свое время” (ст. 21, 22).

### Исаия 61

Отрывок, включающий главы 61 - 63, 1-6, образует раздел, охватывающий первое и второе пришествие Господа-Мессии с целью благословить и прославить израильтян и уничтожить их врагов. В Лук. 4 сам Господь подтверждает, что процитированный им отрывок относится к тогдашнему его присутствию на земле, чтобы творить милосердие. Часто и справедливо отмечают то, как Он остановился, прочитав первое предложение 2-го стиха из книги пророка Исаии, закрыл книгу и после паузы сказал, что это писание, которое слышали его окружающие, ныне исполнилось. Он цитирует то, что передает его сущность, явленную (или которая должна была быть явлена) тогда в путях божественного милосердия, и воздерживается от цитирования фразы до конца, ибо конец второго стиха явно намекает на исполнение им законного божественного мщения. Но в первое пришествие Он ни в коей мере не ставил перед собой такой цели, и поэтому, каким бы странным это ни показалось, руководствуясь божественной мудростью, Он не дочитал этот стих до конца. Слова “и день мщения Бога нашего” ожидают того времени, когда Он явится с властью, силой и славой.
Это не значит, что милость не будет явлена Богом Израилю во времена его грядущего пришествия, ибо Господь, произведя суд над землей, утешит сетующих, особенно сетующих на Сионе, и даст им украшение вместо пепла, вместо плача - елей радости, вместо унылого духа - славную одежду; “и назовут их сильными правдою, насаждением Господа во славу Его” (ст. 3). И будут восстановлены пришедшие в упадок и запустение древние города (см. ст. 4). Иноземцы будут служить Израилю (ст. 5), а израильтяне будут называться “священниками Господа” (ст. 6). Ибо за свое посрамление они получат не только то, что имели прежде, но вдвое больше, подобно Иову, и Господь, который любит правосудие, поставит с ними вечный завет, так что все народы, все, видящие сынов Израиля, познают, что они - “семя, благословенное Господом” (ст. 7-9). Более того, сам Господь, станет средоточием радости и веселья и дающим всякое украшение и проявит правду и славу перед всеми народами (см. ст. 10, 11).

### Исаия 62

Дух Христа настойчиво ходатайствует за Сион, как мы видим в начале 62-ой главы: “Не умолкну ради Сиона, и ради Иерусалима не успокоюсь, доколе не взойдет, как свет, правда его и спасение его - как горящий светильник. И увидят народы правду твою и все цари - славу твою, и назовут тебя новым именем, которое нарекут уста Господа. И будешь венцом славы в руке Господа и царскою диадемою на длани Бога твоего. Не будут уже называть тебя “оставленным”, и землю твою не будут более называть “пустынею”, но будут называть тебя: “Мое благоволение к нему”, а землю твою - “замужнею”, ибо Господь благоволит к тебе, и земля твоя сочетается” (ст. 1-4). Земля и народ связаны воедино в намерениях и привязанностях Господа. И это явится доказательством основания патриотизма сыновей Израиля. “Как юноша сочетается с девою, так сочетаются с тобою сыновья твои; и как жених радуется о невесте, так будет радоваться о тебе Бог твой” (ст. 5). И поскольку Дух Христа, действующий в душе пророка, свидетельствует о неумолкаемой мольбе, обращенной к Господу, чтобы Он свершил свои славные намерения в отношении Иерусалима (ст. 6, 7), то Он, со своей стороны, “поклялся десницею Своею и крепкою мышцею Своею: не дам зерна твоего более в пищу врагам твоим, и сыновья чужих не будут пить вина твоего, над которым ты трудился; но собирающие его будут есть его и славить Господа, и обирающие виноград будут пить вино во дворах святилища Моего” (ст. 8, 9).
Отсюда и вдохновенный стих 10: “Проходите, проходите в ворота, приготовляйте путь народу! Ровняйте, ровняйте дорогу, убирайте камни, поднимите знамя для народов!” Здесь речь идет о дне Господа: о Мессии, о спасении дщери Сиона, о его награде, которая с ним, о воздаянии, которое пред Ним. Поэтому Он объявляет до конца земли, чтобы передали дщери Сиона (см. ст. 11). С другой стороны, “и назовут их народом святым, искупленным от Господа, а тебя назовут взысканным городом, неоставленным” (ст. 12).
“Блажен народ, у которого это есть. Блажен народ, у которого Господь есть Бог ” (Пс. 144, 15).

### Исаия 63

Эти стихи связаны с заключительными стихами 62-ой главы, в которых говорится о пришествии Мессии как Спасителя Сиона - не которого ищут, но которого уже обрели. И вот все дети Сиона, рассеянные по земле, теперь соберутся вместе и ясно увидят, как Он возвращается, осуществив мщение их врагам из язычников. Эта сцена кровопролития возымеет место на земле Едома и в Восоре. Хорсли, я полагаю, совершенно не прав, отрицая любое упоминание здесь об этих местах, но, допуская это в 64-ой главе, он пожелал бы перевести эти имена собственные в нарицательные, чтобы получалось примерно следующее: “Кто это приближается весь в червленом одеянии, в одеждах, окрашенных виноградным соком? величественный в своей одежде”. Но этот знающий муж не обратил внимания на только что упомянутую главу, где все требует использования этих имен собственных. Данное соображение, на мой взгляд, может очень помочь в обычном переводе.
Однако комментаторы пророчества в основном противоречат друг другу и не способны вычеркнуть божественный свет из слов пророка. Таким образом, Ориген, Феодорит, Тертуллиан и Джером могут проиллюстрировать взгляды, которые слишком долго преобладали и которые распространились так далеко, что привели составителей Общего английского молитвенника к тому, что они стали считать этот отрывок Посланием в понедельник перед пасхой. Они действительно рассматривают эту сцену как предрекающую страдания Спасителя за наши грехи и не усматривают в ней мстителя за его столь долго притесняемый Израиль - как залог милости, а не угрозу суда. Так, почтенный епископ Кипрский полагает, что в данном случае пророк Исаия указывает на восхождение Господа на небеса, подчеркивая при этом, что Едом есть красная страна, связывая пронзенный копьем бок и кровь и воду с запятнанными кровью одеждами и усматривая в топтании точила гибель сатаны со всем его воинством. Кальвин справедливо возражает против такого искажения пророчества Исаии, хотя и он так же далек от правильной оценки, как и другие, ибо он продолжает настаивать на том, что здесь речь идет не о пришествии Христа, а о наказании самим Богом жителей древнего Едома и других врагов своего народа, когда Он поразил их вторжением древних ассирийцев. Таким образом, он навязывает свое частное, изолированное толкование, оторванное от истинной цели, заключающейся в том, чтобы показать славу Господа Иисуса не во время его первого пришествия, но когда Он явится вновь. Точка зрения Лютера довольно странная: он рассматривает этот эпизод как предсказание наказания иудеев или синагоги, а не их врагов ради спасения самих иудеев. Иудеи, как всем известно, воображают, будто речь идет о божественном гневе, угрожающем Риму, который, чтобы подчеркнуть его враждебность по отношению к Израилю, назван здесь Едомом. Епископ Лоут справедливо нападает на гипотезу Гроция, предполагающего, что речь здесь идет об Иуде Маккавее и его победах или о последующих подвигах Иоанна Гиркана, сына его брата Симона. “Напрашивается вопрос, - добавляет он, - к кому и к какому событию это относится? Могу лишь ответить, что не знаю ни одного события в истории человечества, которое по своей значимости и обстоятельствам можно соотнести с этим, разве что гибель Иерусалима и еврейской государственности, что в евангелии называется пришествием Христа в дни мщения (Матф. 16, 28; Лук. 21, 22)”. Этого достаточно, чтобы показать недоумение и замешательство христианских писателей, имеющее место даже в наше время, что признают многие, говоря, что “нет необходимости предполагать, что это уже исполнилось”. Витринга, как обычно, более рассудителен, чем многие другие, но, кажется, нет веской причины толковать, как толкует он, частные факты как символические, ибо когда этот великий день настанет, мир узрит это прекрасное возвращение не только Израиля, но и его древних противников и врагов, которых, подобно десяти коленам Израиля, люди этого мира считают давно вымершими. То будет день расплаты для всех народов, и конец будет достойно соответствовать началу. По крайней мере, нет достаточно веского довода, позволяющего отвергнуть ясное упоминание об этих местностях, как нет и фактов, указывающих на полное ниспровержение врагов Израиля из язычников.
Но та великая истина, которую почти никто не сумел понять, состоит в том, что речь здесь идет не о небесном собрании, а о земном народе - израильтянах. Собрание божественной благодатью выйдет навстречу Господу и будет пребывать с ним в доме Отца, хотя, несомненно, явится вместе с Господом в славе, чтобы царствовать вместе с ним над землей. Но не в том суть освобождения Израиля, и об этом толкует Исаия, как и в целом Ветхий Завет. Именно через суд над людьми земли спасутся иудеи и погибнут их враги. Это, соответственно, дает возможность объяснить те выражения, которые действительно трудно объяснить, если отнести сказанное в данном отрывке к собранию. Поверьте, речь здесь идет об Израиле, и это еще более ясно доказывается описанием освободителя израильтян: “Я - изрекающий правду, сильный, чтобы спасать” или: “Ибо день мщения - в сердце Моем”. Разве так мы думаем о его любви к нам или его отношении пусть даже к тому миру, через который мы проходим? Как можно стихи 5 и 6 относить к тому, кто является главой собрания? Но если только помыслить здесь об Израиле, избавленном от врагов, чтобы Он воцарился здесь на земле, тогда все станет ясным и понятным.
Ведь это тоже Господь, Иегова-Мессия, которого в данном отрывке пророчества мы видим возвращающимся с победой из мест, во многих пророчествах провозглашенных сценой мщения и гнева, который обрушится, и обрушится беспощадно на врагов его народа. “Кто это, - спрашивает пророк, отождествляя себя с народом, - идет от Едома, в червленых ризах от Восора, столь величественный в Своей одежде, выступающий в полноте силы Своей?” Его ответом (ибо отрывок принимает форму диалога) будет: “Я - изрекающий правду, сильный, чтобы спасать”. “Отчего же, - спрашивает вновь Исаия, - одеяние Твое красно, и ризы у Тебя, как у топтавшего в точиле?” И Он отвечает: “Я топтал точило один, и из народов никого не было со Мною; и Я топтал их во гневе Моем и попирал их в ярости Моей; кровь их брызгала на ризы Мои, и Я запятнал все одеяние Свое; ибо день мщения - в сердце Моем, и год Моих искупленных настал. Я смотрел, и не было помощника; дивился, что не было поддерживающего; но помогла Мне мышца Моя, и ярость Моя - она поддержала Меня: и попрал Я народы во гневе Моем, и сокрушил их в ярости Моей, и вылил на землю кровь их”. Ясно, что здесь перед нами не тот Христос, который оставлен Богом и отвергнут людьми, а Христос, попирающий и сокрушающий народы, делающие противное ему. И Он топчет их словно виноград в точиле. Здесь речь идет не о той беспредельной любви, во имя которой Он страдает, чтобы грех был осужден, чтобы Бог прославился за это и оправдал верующего и простил ему грехи. Нет, здесь Он топчет в своем гневе так, чтобы кровью врагов окропились его ризы. Это не день милосердия, но день мщения, хотя наряду с этим настанет и день его искупленных, и тогда его рассеянный по земле и обобранный народ соберется на Сионе и будет вечно радоваться и веселиться. Теперь это будет и днем спасения для язычников, которые уверуют, но вместе с тем гнев Господа и его ярость обрушатся и на неверующих иудеев.
Последний раздел сводит вместе первое пришествие Господа, упомянутое в начале , и второе его появление, о котором сказано в конце раздела; особой целью пришествий Господа был Иерусалим, с которым, как мы видим здесь, были связаны его земные намерения. Теперь мы подходим к заключительному разделу этого большого и такого разнообразного пророчества. В нем есть две части. Первая представляет нам тему, о которой мы говорим сейчас (от 7-го стиха 63-ей главы до конца 64-ой главы), и включает настоятельное заступничество пред Богом за Израиль, которое осуществляет Святой Дух устами пророка Исаии. Вторая часть представляет собой ответ Бога и отсылает нас к концу данной книги.
Даже менее осведомленные из современных комментаторов Писания допускают, что мы в самом начале сталкиваемся с тем, что, по-видимому, предназначено для научения израильтян смирению ради их восстановления. “Воспомяну милости Господни и славу Господню за все, что Господь даровал нам, и великую благость Его к дому Израилеву, какую оказал Он ему по милосердию Своему и по множеству щедрот Своих. Он сказал: “подлинно они народ Мой, дети, которые не солгут”, и Он был для них Спасителем. Во всякой скорби их Он не оставлял их, и Ангел лица Его спасал их; по любви Своей и благосердию Своему Он искупил их, взял и носил их во все дни древние” (ст. 7-9).
Ничего нет более подходящего, чем это вступление, думаем ли мы сначала о Боге или о его народе вслед за этим. Принятые милости приведут к новой милости. Он не переменился в своей милости, как и израильтяне не переменились в своем глубоком желании получать эту милость, поскольку только Он может явить ее им. До сих пор его любовь не имеет взаимности, но лишь горькое разочарование. {Было бы уместным заметить, что стих 9 ни в коем случае не имеет определенного толкования или смысла. Наш перевод следует Кери, другие же (как Вульгата, Сирийский, Таргум Иоанафана и т. д. и современники, такие, как Хоубигант, Розенмюллер, Хорсли, де Ветте и др.) придерживаются Кетиба. В этом случае было бы переведено, я полагаю, так: “Во всякой их нужде Он не был стеснен”. Септуагинта, которой соответствует арабский вариант, противопоставляет его личную заинтересованность и действие - “не посланник и не Ангел, а Он Сам спасал их”} И все же, что может превзойти его нежную заботу? “Но они возмутились и огорчили Святаго Духа Его; поэтому Он обратился в неприятеля их: Сам воевал против них. Тогда народ Его вспомнил древние дни, Моисеевы: где Тот, Который вывел их из моря с пастырем овец Своих? где Тот, Который вложил в сердце его Святаго Духа Своего, Который вел Моисея за правую руку величественною мышцею Своею, разделил пред ними воды, чтобы сделать Себе вечное имя, Который вел их чрез бездны, как коня по степи, и они не спотыкались? Как стадо сходит в долину, Дух Господень вел их к покою. Так вел Ты народ Твой, чтобы сделать Себе славное имя” (ст. 10-14).
Очевидно, что Бог будет воздействовать на Израиль в духовном плане. Ни внешнее избавление самих израильтян, ни мщение, обрушившееся на его и их врагов, не удовлетворит так его великим целям, тем более его славе и их истинному благу. Поэтому Святой Дух усугубит в них желание исповедоваться и молиться перед его лицом. Поскольку стихи, которые мы уже рассмотрели, показали нам неблаговидность и эгоизм израильтян вопреки его милости к ним, которую они не заслужили, то последующие стихи представлены в виде молитвы: “Призри с небес и посмотри из жилища святыни Твоей и славы Твоей: где ревность Твоя и могущество Твое? - благоутробие Твое и милости Твои ко мне удержаны. Только Ты - Отец наш; ибо Авраам не узнаёт нас, и Израиль не признаёт нас своими; Ты, Господи, Отец наш, от века имя Твое: “Искупитель наш”. Для чего, Господи, Ты попустил нам совратиться с путей Твоих, ожесточиться сердцу нашему, чтобы не бояться Тебя? обратись ради рабов Твоих, ради колен наследия Твоего. Короткое время владел им народ святыни Твоей: враги наши попрали святилище Твое. Мы сделались такими, над которыми Ты как бы никогда не владычествовал и над которыми не именовалось имя Твое” (ст. 15-19).
Сокрушенные сердцем, они с доверием в душе обращаются к Богу. Разве прежде Он не говорил о них: “Подлинно они народ Мой, дети, которые не солгут“? Теперь же они говорят: “Только Ты - Отец наш; ибо Авраам не узнаёт нас, и Израиль не признаёт нас своими”. Но понимали ли они, что в наказание ожесточились их сердца, как прежде сердца фараона и его народа? Какими же ужасными и закоренелыми должны быть грехи, чтобы вынудить Бога поступить со своим народом так же, как некогда раньше Он обошелся с их древними врагами! И Он довольно длительное время обходится так с Израилем! Ибо очень короткое время израильтяне владели своим наследием: долго, очень долго их враги попирали затем святилище Бога. Израильтяне сделались такими, над кем больше не наречено было имя его.

### Исаия 64

Это приводит душу к еще большему рвению. Она уже не довольствуется возгласом: “Воззри с небес!” “О, если бы Ты расторг небеса и сошел! горы растаяли бы от лица Твоего, как от плавящего огня, как от кипятящего воду, чтобы имя Твое сделать известным врагам Твоим; от лица Твоего содрогнулись бы народы. Когда Ты совершал страшные дела, нами неожиданные, и нисходил, - горы таяли от лица Твоего. Ибо от века не слыхали, не внимали ухом, и никакой глаз не видал другого бога, кроме Тебя, который столько сделал бы для надеющихся на него” (гл. 64, 1-4).
Интересно здесь отметить ту огромную разницу, которая стала возможной лишь благодаря свершенному Христом искуплению, в результате которого был дан дар Святого Духа. Сравните с тем, что сказано в первом послании Коринфянам, главе 2. Мы видим, что Бог теперь открыл то, что Он уготовил для возлюбивших его. Мы уже не дожидаемся появления великого первосвященника, чтобы узнать от него о нашем благословении, ибо пока Он все еще во святом- святых, Святой Дух, как учит апостол Павел, исшел и позволил нам войти во внутреннее за завесу, и войти с дерзновением как помазанникам его. И, действительно, для нас завеса разодралась, и все, доселе скрытое, открылось нам. Но Израиль (а пророк Исаия говорит об Израиле) должен ждать до тех пор, пока они не увидят того, которого их отцы так преступно пронзили, хотя я нисколько не сомневаюсь, что их души искренне обратятся к Господу и обновятся, но они не пребудут в мире, пока действительно не увидят его.
Поэтому в последующих стихах мы ощущаем язык истинного покаяния: “Ты милостиво встречал радующегося и делающего правду, поминающего Тебя на путях Твоих. Но вот, Ты прогневался, потому что мы издавна грешили; и как же мы будем спасены? Все мы сделались - как нечистый, и вся праведность наша - как запачканная одежда; и все мы поблекли, как лист, и беззакония наши, как ветер, уносят нас. И нет призывающего имя Твое, который положил бы крепко держаться за Тебя; поэтому Ты сокрыл от нас лице Твое и оставил нас погибать от беззаконий наших. Но ныне, Господи, Ты - Отец наш; мы - глина, а Ты - образователь наш, и все мы - дело руки Твоей. Не гневайся, Господи, без меры, и не вечно помни беззаконие. Воззри же: мы все народ Твой. Города святыни Твоей сделались пустынею; пустынею стал Сион; Иерусалим опустошен. Дом освящения нашего и славы нашей, где отцы наши прославляли Тебя, сожжен огнем, и все драгоценности наши разграблены. После этого будешь ли еще удерживаться, Господи, будешь ли молчать и карать нас без меры? ”

### Исаия 65

С данной главы начинается ответ Бога на обращение с мольбой к нему его народа, в котором Он объясняет не только то, что уже произошло, но и то, что все еще продолжается: “Я открылся не вопрошавшим обо Мне; Меня нашли не искавшие Меня. “Вот Я! вот Я!” говорил Я народу, не именовавшемуся именем Моим. Всякий день простирал Я руки Мои к народу непокорному, ходившему путем недобрым, по своим помышлениям” (ст. 1,2). Последние два стиха Рим. 10 не оставляют сомнений относительно их смысла. Они представляют собой вдохновенный комментарий к стихам, открывающим 65-ую главу книги пророка Исаии, и бесспорно доказывают, что первый стих намекает на продолжающийся до сих пор призыв язычников, а второй является горьким свидетельством того, что Бог имел основание призвать другие народы, поскольку его собственный древний народ, Израиль, явил упорство и непослушание. Враг же принижает значение данных стихов в Новом Завете, как, например, поступают рационалисты, стремясь ограничить это пространство временами до и после вавилонского плена. К тому же что может быть более несовместимым с тем очевидным контрастом, который наблюдается между первым и вторым стихами? Это вдохновенное значение мы, возможно, никогда бы не открыли без посторонней помощи, но, однажды открытое, оно способствовало быстрому духовному осознанию, полностью соответствуя хорошо известным фактам. Благодать Бога независима и открывается теперь тем, кто никогда так сильно не искал ее, - нечестивым язычникам, которые до сих пор не состояли в признанных отношениях с Богом. Но, отвернувшись от Израиля, Бог полностью оправдал себя своим неприятием их беззакония: какие бы преимущества ни имели израильтяне, они бесчестили среди язычников его имя, являясь избранным народом. Он же явил великую милость, призвав языческие народы, и величайшую справедливость, отстранив иудеев. Это Бог и продолжает доказывать, подробно раскрывая оскорбляющую его порочность израильтян в стихах 3-5: “К народу, который постоянно оскорбляет Меня в лице, приносит жертвы в рощах и сожигает фимиам на черепках, сидит в гробах и ночует в пещерах; ест свиное мясо, и мерзкое варево в сосудах у него; который говорит: “остановись, не подходи ко мне, потому что я свят для тебя”. Они - дым для обоняния Моего, огонь, горящий всякий день”.
Некоторые возражают против того, что подобное идолопоклонство и религиозные предрассудки, прикрываемые лицемерной игрой в святость, не встречались после возвращения из вавилонского плена. Но мы должны помнить, что в пророчестве Святой Дух рассматривает грехи и нечестие, имеющие место или набирающие силу в то время, осуждение которых не могла осуществить в должной мере провиденциальная кара, подобная завоеванию Навуходоносором. Точно так же, как идолопоклонство в пустыне время от времени подлежало наказанию, но в полной мере могло быть осуждено лишь с переселением народа Израиля за Дамаск (см. Ам. 5), так и порочные пути израильтян, о которых говорит пророк Исаия, не получат должного осуждения до тех пор, пока Бог не обратит потоки своего призыва в другое русло. Этот принцип полностью подтверждает использование Господом (Иоан. 12) и Духом (Д. ап. 28) стихов из книги пророка Исаии, главы 6. Приговор суда Бога, так долго висевший над израильтянами со дней пророка, обрушился на их головы лишь во времена благовествования. То же самое и здесь. Но мы должны помнить (что мы уже видели) то, что идолопоклонство должно возродиться в последние дни, когда иудеи поселятся на обетованной земле перед тем, как явится Господь, чтобы судить зло и утверждать добро для своего тысячелетнего царства.
Я не могу не думать, что заключительные слова этого божественного осуждения указывают на долготерпение Бога, поэтому, как бы виновные ни тешили себя мыслью, что Он не обратит внимания на характер их проступков, как они могли бы поступить, правосудие в конце концов покажет, что Он, хотя и не желая нарушать молчание, воздаст за беззакония как отцов, так и детей. “Вот что написано пред лицем Моим: не умолчу, но воздам, воздам в недро их беззакония ваши, говорит Господь, и вместе беззакония отцов ваших, которые воскуряли фимиам на горах, и на холмах поносили Меня; и отмерю в недра их прежние деяния их” (ст. 6, 7).
Может показаться, что это грозит древнему народу Израиля полным и неизбежным крушением. Но нет, Бог обещал, и неверные из этого народа, хотя и будут, несомненно, наказаны, не смогут свести на нет обетования благодати. Вот почему в стихах 8-10 Бог продолжает возвещать не о приближении к себе язычников в период временного отсечения Израиля от виноградной лозы обетования и свидетельства на земле, но о сохранении части израильтян, зачатка нового народа, благословенного и являющегося благословением, произведенного от Иакова и Иуды, согласно древнему обетованию, данному Богом их отцам: “Так говорит Господь: когда в виноградной кисти находится сок, тогда говорят: “не повреди ее, ибо в ней благословение”; то же сделаю Я и ради рабов Моих, чтобы не всех погубить. И произведу от Иакова семя, и от Иуды наследника гор Моих, и наследуют это избранные Мои, и рабы Мои будут жить там. И будет Сарон пастбищем для овец и долина Ахор - местом отдыха для волов народа Моего, который взыскал Меня”.
Далее, в стихах 11-16, Бог сопоставляет отступников от веры с избранными из его народа , идолопоклонников с его собственными рабами и, соответственно, судьбы, уготовленные тем и другим: “А вас, которые оставили Господа, забыли святую гору Мою, приготовляете трапезу для Гада и растворяете полную чашу для Мени, - вас обрекаю Я мечу, и все вы преклонитесь на заклание: потому что Я звал, и вы не отвечали; говорил, и вы не слушали, но делали злое в очах Моих и избирали то, что было неугодно Мне. Посему так говорит Господь Бог: вот, рабы Мои будут есть, а вы будете голодать; рабы Мои будут пить, а вы будете томиться жаждою; рабы Мои будут веселиться, а вы будете в стыде; рабы Мои будут петь от сердечной радости, а вы будете кричать от сердечной скорби и рыдать от сокрушения духа. И оставите имя ваше избранным Моим для проклятия; и убьет тебя Господь Бог, а рабов Своих назовет иным именем, которым кто будет благословлять себя на земле, будет благословляться Богом истины; и кто будет клясться на земле, будет клясться Богом истины, - потому что прежние скорби будут забыты и сокрыты от очей Моих”. Старые грехи будут осуждены в конце, и будет взыскано за пролитие крови праведников. Это время суда над беззаконниками предварит дни несравненной радости на этой земле, то есть речь идет о конце этого века и о наступлении нового века, когда все прежние скорби будут забыты.
“Ибо вот, Я творю новое небо и новую землю, и прежние уже не будут воспоминаемы и не придут на сердце. А вы будете веселиться и радоваться вовеки о том, что Я творю: ибо вот, Я творю Иерусалим веселием и народ его радостью. И буду радоваться об Иерусалиме и веселиться о народе Моем; и не услышится в нем более голос плача и голос вопля” (ст. 17-19). Истинная разгадка этого состоит в том, что предсказанная в пророчествах перемена от прежнего к новому начнется с наступлением дня Господа и завершится только перед тем, как этот день уступит место вечности. Лишь это, как мне кажется, может стать основой для согласования всех отрывков Писания, в которых трактуется эта тема. Поэтому христианин во Христе уже теперь может сказать, что “древнее прошло, теперь все новое”, хотя фактически это произойдет, лишь когда он уподобится Ему в его пришествие. Таким образом, начало дня Господа станет началом сотворения “нового неба и новой земли”, именно тогда Господь будет творить Иерусалим “веселием и народ его радостью”, но полностью этот процесс завершится в конце тысячелетнего периода, когда на смену всему прежнему придет все новое; земля и небо, существующие сейчас, не только потрясутся, но и растворятся, море навсегда исчезнет, и появятся новые небеса и новая земля, на которых будет только правда, и Бог будет один для всех. В Новом Завете рассматривается до конца исход событий, предрекаемых пророками, как мы можем видеть в 2 Петр. 3 и Откр. 21, 1-8. Но иудейский пророк, естественно, руководимый Духом, останавливался на самом раннем обетовании этого благословения, дарованном израильской земле, ее столице и ее народу.
Тот факт, что Исаия охватывает взглядом этот более ранний период, касающийся иудеев и Иерусалима, понятен каждому внимательному читателю Библии. Ибо все описание здесь соответствует скорее тысячелетнему царству, нежели вечности. Я уже указывал на особое положение Иерусалима и его народа. Итак, это само по себе является доказательством, ибо, хотя новый Иерусалим будет обладать вечной и особой славой, Новый Завет ясно указывает на то, что на новой земле все подобные различия, характерные для земного города или народа, исчезнут навсегда.
Далее, в стихе 20, решительно высказывается нечто обратное данному представлению. Ибо смерть все еще будет иметь место при том состоянии вещей, о котором говорит наш пророк. Она будет крайне редкой, но все же сохранится как орудие наказания. Человек тогда будет достигать полноты своих дней, чего он никогда прежде не имел, - даже до потопа, даже во дни Мафусала. Ни один до сих пор не жил на протяжении десяти веков. Такое право будет даровано праведникам, которые проживут на земле целое тысячелетие, тысячелетие правления Господа Иисуса. Поэтому смерть будет не неизбежностью, но исключением; тогда умирающий в столетнем возрасте будет всего лишь ребенком, и тогда умирающий в столетнем возрасте будет грешником под особым проклятием. В вечности же смерти не будет вообще.
И опять здесь написано, что “буду строить домы и жить в них, и насаждать виноградники и есть плоды их. Не будут строить, чтобы другой жил, не будут насаждать, чтобы другой ел; ибо дни народа Моего будут, как дни дерева, и избранные Мои долго будут пользоваться изделием рук своих. Не будут трудиться напрасно и рождать детей на горе; ибо будут семенем, благословенным от Господа, и потомки их с ними. И будет, прежде нежели они воззовут, Я отвечу; они еще будут говорить, и Я уже услышу. Волк и ягненок будут пастись вместе, и лев, как вол, будет есть солому, а для змея прах будет пищею: они не будут причинять зла и вреда на всей святой горе Моей, говорит Господь” (ст. 21-25). И это, как все прочее, прекрасно и достойно Бога, хотя и не является ни небесным, ни вечным в полном смысле этого слова, но залогом конечного благословения. Это является как бы доказательством его действия на земле и того, что Он остается верным своим обещаниям относительно Израиля. Эти обещания исполнятся, когда сила и власть будут в руках праведных, а сатана будет уничтожен здесь на земле, как и плоды его деяний. И не будет разочарования у людей, ибо прежде чем они воззовут, Господь ответит, они еще будут говорить, а Господь уже услышит их. И земля, так долго стенавшая, освободится от своих скорбей и укрепится. Даже звери разделят всеобщую радость - все, за исключением одной твари, на которую следует обратить внимание. Разве не враг Бога и людей избрал одно животное для искушения матери всех людей? Даже в атмосфере всеобщей радости и веселья Бог не сможет забыть этого и пожелает, чтобы и люди помнили об этом, когда этот весьма деятельный злой дух будет лишен возможности опустошать и вредить. Поэтому, если “волк и ягненок будут пастись вместе”, а “лев, как вол, будет есть солому”, то, тем не менее, едой для змея будет прах. “Они не будут причинять зла и вреда на всей святой горе Моей, говорит Господь”.

### Исаия 66

Заключительная глава нашего пророчества продолжает тему, начатую в 65-ой главе, - ответ Бога на мольбу, предшествующую последним двум главам.
“Так говорит Господь: небо - престол Мой, а земля - подножие ног Моих; где же построите вы дом для Меня, и где место покоя Моего? Ибо все это соделала рука Моя” (ст. 1,2). Это говорит не о том, что Бог не принял дом, который желал воздвигнуть царь Давид, но его сыну Соломону было суждено воздвигнуть во славу его. И речь не о том, что у него не будет места святилища посреди Израиля на прославленной земле, ибо Он подробно описывает его со всеми праздниками, жертвоприношениями и принадлежностями в книге пророка Иезекииля (гл. 40 - 46). Но совсем другое дело, когда его народ обходится с этим святилищем точно так же, как и древние иудеи с ковчегом “завета Господня” к их собственному стыду и поражению перед лицом своих врагов. Так случилось, когда Он оставил этот храм (переставший быть домом Бога, но ставший их домом), оставил его и покинул их, которые презрели и отвергли истинную его славу. Поэтому Стефан, уличая иудеев в преступлении, напоминает им эти самые слова (Д. ап. 7, 48-50). Но ни Стефан, ни Лука, а Исаия объявил о том, что Всевышний больше не обитает в рукотворных храмах, и объявил это, указав публично на великолепный храм, построенный царем Соломоном. Небо - престол его, а земля - подножие ног его. Способен ли человек вообще создать место его покоя? Он не нуждается ни в чем рукотворном! Все сделано его рукой, и в сравнении с творением его рук даже величайшие устремления человека выглядят ничтожными. И вновь в конце века в среде иудеев возникнет такое положение, которое заслужит этого упрека, высказанного тогда пророком Исаией. Уповая на дом, который им будет разрешено в конце концов построить в Иерусалиме, они вновь докажут, что исполненная неверием вероломная душа идолопоклонника оскверняет храм Бога и что таким образом грех не может быть устранен между Богом и грешником. Земной блеск и великолепие в таких условиях являются лишь позолоченной оболочкой беззакония. Это сущее лицемерие.
“И все сие было, говорит Господь. А вот на кого Я призрю: на смиренного и сокрушенного духом и на трепещущего пред словом Моим” (ст. 2). Таким образом, как и прежде, здесь проведена граница между благочестивым остатком иудеев и отступниками, какими в целом и являются большинство иудеев, жертвоприношения которых бесполезны. “Заколающий вола - то же, что убивающий человека; приносящий агнца в жертву - то же, что задушающий пса; приносящий семидал - то же, что приносящий свиную кровь; воскуряющий фимиам - то же, что молящийся идолу; и как они избрали собственные свои пути, и душа их находит удовольствие в мерзостях их...” (ст. 3). Английская Библия придерживается Септуагинты, сирийского перевода, Вульгаты и арабского перевода, а также халдейского парафраза. Хоубигант, епископ Лоут, Хорсли, де Ветте и прочие опускают термины сравнения (вставленные курсивом в авторизованном переводе), поскольку, на их взгляд, они искажают истинный смысл. Их вариант перевода предполагает сочетание соблюдения ритуалов с явным беззаконием и языческими мерзостями. В противном случае можно утверждать, что отсутствие благочестия сделало обряды поклонения еще более мерзкими.
С какой стороны на это ни посмотреть, избранный ими путь есть путь своеволия и пренебрежения к Богу ради беззакония, которое они возлюбили, но кара Бога настигнет их за это (ст. 4): “Так и Я употреблю их обольщение и наведу на них ужасное для них: потому что Я звал, и не было отвечающего, говорил, и они не слушали, а делали злое в очах Моих и избирали то, что неугодно Мне”. Не было большего заблуждения среди язычников, нежели то, в каком находились и все еще пребывают израильтяне, и беды, которых они страшились, принося всевозможные жертвы, чтобы избежать их, все же постигли их и будут преследовать их до конца. Разве они не отвергли Мессию? И они стали добычей лжемессии и еще будут поклоняться антихристу. Разве они не признавали другого царя, кроме кесаря? Но в кесаре они нашли опустошителя и разрушителя. Не боялись ли они, что придут римляне и лишат их положения и государства? Всему миру известно, как точно исполнилось все, чего они опасались; и это еще не все. Еще большие мерзости откроются в них, еще большие заблуждения постигнут их, им предстоит пережить еще больший страх и еще большие свершения. Мерзость запустения, о которой говорил сам Спаситель (цитата не из Дан. 11, 31, которая относится к прошлому, но из Дан. 12, 11, чему надлежит еще исполниться в будущем), еще достигнет того места, где ей не следует быть, то есть проникнет в Иерусалимский храм, а затем придет время великого возмездия, какого не было от начала мира и до сего времени, и никогда не будет позже.
Невозможно истолковать ни Матф. 24, ни Дан. 12, ни нашу главу в смысле осады римлян, но близятся дни и исполнится каждое видение. “Выслушайте слово Господа, трепещущие пред словом Его: ваши братья, ненавидящие вас и изгоняющие вас за имя Мое, говорят: “пусть явит Себя в славе Господь, и мы посмотрим на веселие ваше”. Но они будут постыжены. Вот, шум из города, голос из храма, голос Господа, воздающего возмездие врагам Своим. Еще не мучилась родами, а родила; прежде нежели наступили боли ее, разрешилась сыном. Кто слыхал таковое? кто видал подобное этому? возникала ли страна в один день? рождался ли народ в один раз, как Сион, едва начал родами мучиться, родил сынов своих? Доведу ли Я до родов, и не дам родить? говорит Господь. Или, давая силу родить, заключу ли утробу? говорит Бог твой. Возвеселитесь с Иерусалимом и радуйтесь о нем, все любящие его! Возрадуйтесь с ним радостью, все сетовавшие о нем, чтобы вам питаться и насыщаться от сосцов утешений его, упиваться и наслаждаться преизбытком славы его. Ибо так говорит Господь: вот, Я направляю к нему мир как реку, и богатство народов - как разливающийся поток для наслаждения вашего; на руках будут носить вас и на коленях ласкать. Как утешает кого-либо мать его, так утешу Я вас, и вы будете утешены в Иерусалиме. И увидите это, и возрадуется сердце ваше, и кости ваши расцветут, как молодая зелень, и откроется рука Господа рабам Его, а на врагов Своих Он разгневается” (ст. 5-14).
Таким образом, больше не через свидетельство сердцу, но через явный суд Господь будет решать споры. Насмешки неверных, столь долго смущающие небесный народ, обернутся позором для нищего духом народа земли. Господь прославится к великой радости всех трепещущих перед его словом прежде, чем Он явится на вечный позор и бесчестие тех, кто не знал его и сомневался в его любви к тем, кто исповедовал его и был презираем за это на земле. Ради Христа и собрания они будут вознесены на небеса и покинут этот мир без всякого ощутимого удара и даже не заметят этого перемещения. Но такого не произойдет с иудеями так скоро. “Вот, шум из города, голос из храма, голос Господа, воздающего возмездие врагам Своим”. Разрушение Рима не соответствует тому, о чем говорится здесь, но это должно исполнится до конца, предсказанное во многих пророчествах (ср. Ис. 18, 3-7; 24, 3-5; 29; Зах. 14,1-4). И тогда последует новое рождение или собирание вместе всех детей Сиона, которые перестанут быть всего лишь семенем Авраама, но станут его сыновьями по своим поступкам и делам, и по истине. Ничего подобного не происходило после возвращения из вавилонского плена, тем более после захвата Иерусалима Титом. До сих пор еще не изливался в такой мере гнев Бога на этот грешный город, и не следовало за гневом такое несравненное по своей полноте благословение, и не было такой радости, о какой говорится в пророчествах. Это придет неожиданно и будет постоянным. То будет день Господа, когда на смену печалям и скорбям людей и Израиля придет радость и все, любящие Иерусалим и сетовавшие о нем, возрадуются о нем и будут наслаждаться щедрыми плодами его благословения. Но это ни в коей мере не будет носить характер евангельской радости, которая сочетает в себе душевный покой благодаря силе Духа с позором, скорбями и неприятием в этом мире. Здесь же есть нечто противоположное. “И увидите это, и возрадуется сердце ваше, и кости ваши расцветут, как молодая зелень, и откроется рука Господа рабам Его, а на врагов Своих Он разгневается”. Речь идет о грядущем дне, не только о дне благодати и спасения, который уже наступил, но и о дне мщения, когда Господь не удержит слова, как однажды удержал их на земле. Тогда Он только проповедовал “лето Господне благоприятное”. Но скоро Он будет не только проповедовать его, но и осуществит это “лето Господне” и день мщения. Ибо этот день мщения - в его сердце , и его год искупленных настал. То и другое исполнится без препятствия и промедления. То будет установление его дня и тысячелетнего царства.
“Ибо вот, придет Господь в огне, и колесницы Его - как вихрь, чтобы излить гнев Свой с яростью и прещение Свое с пылающим огнем. Ибо Господь с огнем и мечом Своим произведет суд над всякою плотью, и много будет пораженных Господом. Те, которые освящают и очищают себя в рощах, один за другим, едят свиное мясо и мерзость и мышей, - все погибнут, говорит Господь. Ибо Я знаю деяния их и мысли их; и вот, приду собрать все народы и языки, и они придут и увидят славу Мою” (ст. 15-18). Попытки древних и современных толкователей Писания отнести данный отрывок, как и прочие, к эпохе создания евангелия, весьма упорны, но тщетны. Речь определенно идет о судном дне, а не о радостном известии о спасении силой благодати; здесь показан Его приход с небес в пылающем огне, чтобы излить свой гнев на тех, кто не знает Бога, и на тех, кто не подчинился благословению. Известно, что иудеи в тот день не только возобновят свои обряды, но и предадутся мерзостям язычников. В те дни божественного возмездия прежние грехи возродятся и сольются с новыми злодеяниями, чтобы Господь осудил те и другие вместе, и новая эпоха наступит на земле, теперь уже очищенной от грехов; она настанет для иудеев и язычников. И речь пойдет тогда уже не о вере в благодать Бога, а о славе Господа, которую тогда узрят все.
“И положу на них знамение, и пошлю из спасенных от них к народам: в Фарсис, к Пулу и Луду, к натягивающим лук, в Тубалу и Явану, на дальние острова, которые не слышали обо Мне и не видели славы Моей: и они возвестят народам славу Мою и представят всех братьев ваших от всех народов в дар Господу на конях и колесницах, и на носилках, и на мулах, и на быстрых верблюдах, на святую гору Мою, в Иерусалим, говорит Господь, - подобно тому, как сыны Израилевы приносят дар в дом Господа в чистом сосуде” (ст. 19,20). Витринга приводит свой довод относительно 19-го стиха, основываясь на том, что ни на какой грядущий призыв язычников здесь нет и намека, поскольку призванные уже давно знали Бога Израиля. Этот его довод кажется мне совершенно неубедительным. Ибо даже в христианском мире тогда обнаружатся отступники (2 Фес. 2), и, кроме того, время, когда люди услышат о Господе и узрят его славу, относится к пришествию его самого на землю.
Следовательно, беспощадный божественный приговор будет приведен в исполнение над всеми собравшимися народами, когда иудеи будут наказаны за свои скверные дела, и те, что не осквернились, будут посланы Богом к дальним народам, не знающим о том, что Он свершил. Народы возвратят всех иудеев, оставшихся за пределами святой земли. Это, как я полагаю, подробно предсказано в гл. 18, 7. От всех народов Господу будет принесена эта жертва, и средства принесения ее будут самыми разными. До этого будут только иудеи, а не весь Израиль.
Все это, на мой взгляд, в корне отличается от того, о чем сказано в евангелии, и от результатов его воздействия, и в основном противопоставлено тому, что мы узнали из евангелия. Теперь для языческого мира характерны приношения Богу, как видно из Рим. 15,16 и из жизни. Несомненно, и среди иудеев теперь, как и прежде, встречаются обращенные, но не так уж часто. Пророк же толкует о том дне, когда все израильтяне спасутся, когда на отступников внезапно обрушится кара Бога. А что касается проблемы несоответствия с отрывком из евангелия по Иоанну (гл. 4,21) того предсказания, что Иерусалим станет центром поклонения Богу всех народов, то оно, очевидно, мнимое или, скорее всего, возникло из-за смешивания настоящего с тем, что ожидается в грядущем. Наш Господь рассуждал о времени своего отвержения и о приближающемся моменте, когда Он взойдет на небеса; пророк же имел в виду день его славы на земле. Следует отличать одно время от другого, и это несоответствие исчезнет. Иерусалим не имеет места в христианстве; он займет более великое и святое положение в грядущий день Господа.
Становится, следовательно, очевидным тот факт, что обычные доводы и толкования, известные со времен Оригена и Джерома и до нашего времени, вызваны всеобщей путаницей отличных друг от друга вещей. Христианство, несомненно, имеет свои весьма характерные особенности, но отождествлять новую эпоху с повторением тех же целей, принципов и путей является таким же великим заблуждением, как и то, что некоторые воображают себе, будто бы евангелие должно быть всего лишь продолжением закона Моисея. Израиль должен навсегда утвердиться перед лицом Господа. “Ибо, как новое небо и новая земля, которые Я сотворю, всегда будут пред лицем Моим, говорит Господь, так будет и семя ваше и имя ваше. Тогда из месяца в месяц и из субботы в субботу будет приходить всякая плоть пред лице Мое на поклонение, говорит Господь” (ст. 22, 23). Нет веских причин сомневаться в точном смысле этого пророчества. Новые месяцы и субботы - это еще одна метафора в поклонении Господу, но она будет столь же ограниченной, как прежняя, ибо “всякая плоть” разделит в ней (как нам известно из других отрывков Писания), пусть и не на столь возвышенном основании, как его собственный народ, эту близость к царю. Его дом станет в буквальном смысле этого слова домом молитвы для всякого народа, который никоим образом не будет препятствовать возвеличиванию и славе его имени среди язычников, или воскурению фимиама в его честь, или жертвоприношениям в очищение от греха в разных местах.
И поскольку его слава будет утверждаться таким образом, то и убоятся его. И не только будет излит ужасный гнев на его врагов в конце этого века, но Господь постоянно будет предостерегать людей для их же блага от греха повсюду, где пребудет его слава . “И будут выходить и увидят трупы людей, отступивших от Меня: ибо червь их не умрет, и огонь их не угаснет; и будут они мерзостью для всякой плоти” (ст. 24). В этом нет ничего действительно непонятного.

## Иеремия

Оглавление: Введение; гл. 1; гл. 2; гл. 3; гл. 4; гл. 5; гл. 6; гл. 7; гл. 8; гл. 9; гл. 10; гл. 11; гл. 12; гл. 13; гл. 14; гл. 15; гл. 16; гл. 17; гл. 18; гл. 19; гл. 20; гл. 21; гл. 22; гл. 23; гл. 24; гл. 25; гл. 26; гл. 27; гл. 28; гл. 29; гл. 30; гл. 31; гл. 32; гл. 33; гл. 34; гл. 35; гл. 36; гл. 37; гл. 38; гл. 39; гл. 40; гл. 41; гл. 42; гл. 43; гл. 44; гл. 45; гл. 46; гл. 47; гл. 48; гл. 49; гл. 50; гл. 51; гл. 52.

### Введение

После рассмотрения второго из четырех великих пророков мы намерены пойти дальше. Здесь мы не увидим внушительных масштабов божественных целей, с которыми мы встретились в книге Исаии; но мы хотим углубить наше знакомство с тем пророком, который никому не уступает в пафосе. Тончайшие струны его неподрожаемого предшественника не больше подходят к тем величественным видениям, которыми он вдохновлялся и которые сообщал людям, чем жалобная речь сына Хелкия к его торжественному и трогательному поручению.
Как он сам рассказывает, Иеремия начал свое пророческое служение в тринадцатом году царствования Иосии, последнего благочестивого царя Иуды. Это был год, последовавший за первой попыткой очистить столицу и страну от языческих капищ и рощ, от изваяний и литых истуканов. Однако к чистоте обещания добавилась горечь его скорби, когда эти реформы сами привели к суеверию и угроза падения по воле Бога была лишь приостановлена, так сказать, жизнью Иосии, который умер в возрасте 39 лет. Затем последовало печальное правление Иоахаза (Селлума), которого низложил фараон Нехао, поставив Елиакима (Иоакима), которого сменил его сын Иехония (Яхания); вскоре Навуходоносор заменил его “его братом” (или, как бы мы сказали, братом его отца) Седекией (Цидкией). В правлении этих царей завершающие бедствия Иерусалима перемешались с борьбой между Египтом и Вавилоном, которая закончилась абсолютным господством последнего над миром и пленением Иуды на различных этапах истории‚ что больше подходило для того, чтобы побудить к движению такое сердце, как сердце Иеремии. Эти испытания души, которые производит Святой Дух, были, в зависимости от обстоятельств и личности, теми формами, в которые облекались различные части пророчества.
Что касается формы, то, возможно, ни одна из книг пророчества не затрудняла так критиков, один из которых (доктор Блейни) даже осмелился характеризовать ее как “тенденциозное соединение разнородного материала”. По-видимому, ее композиция с самого начала вызывала затруднение, как мы можем понять из поразительных различий в огромной части пророчества в Септуагинте. Их можно сопоставить следующим образом.

Cептуагинта | Еврейский язык
гл. 25,14-18 | гл. 49,34-39
гл. 26 | гл. 46
гл. 27; 28 | гл. 50; 51
гл. 29,1-7 | гл. 47,1-7
гл. 29,7-22 | гл. 49,7-22
гл. 30,1-5 | гл. 49,1-6
гл. 30,6-11 | гл. 49,28-33
гл. 31,12-16 | гл. 49,23-27
гл. 31 | гл. 48
гл. 32 | гл. 25,15-38
гл. 33; 51 | гл. 26; 45
гл. 52 | гл. 52

Доктор Блейни пытался расположить материал в хронологическом порядке. Всякая подобная схема с очевидностью показывала, что ни еврейский оригинал, ни перевод семидесяти толкователей не придерживались хронологии полностью.
Я не сомневаюсь, что порядок в еврейском оригинале (как и в нашем переводе Библии) совпадает с порядком в книге, оставленной нам вдохновенным издателем (неважно, был то Ездра или Варух), добавившим к ней последнюю главу, которая является удачным завершением пророчества и служит предисловием к приложению к нему - “Плачам” пророка. Одним словом, несоблюдение чисто исторической последовательности, по-видимому, вызвано нравственным порядком, который, как обычно в Писании, ускользает от внимания тех, кто смотрит лишь на внешние факты, лежащие на поверхности.
Глава 25 является чем-то вроде связующего звена между первой и второй половинами книги; нет никакого сомнения в том, что пророк вначале создал первые главы, и они большей частью наполнены призывами к совести иудеев и предупреждениями о неизбежном суде Бога, только еще угрожающем им и далеком от своего завершения. В этой центральной главе ясно пророчествуется о суде, и этот суд падет прежде всего на землю Иуды и на всех ее соседей; затем, после семидесятилетнего рабства у вавилонского царя, для него и для халдейской земли придет день божественного посещения. “И совершу над той землею все слова Мои, которые Я произнес на нее, все написанное в сей книге, что Иеремия пророчески изрек на все народы. Ибо и их поработят многочисленные народы и цари великие; и Я воздам им по их поступкам и по делам рук их. Ибо так сказал мне Господь, Бог Израилев: возьми из руки Моей чашу сию с вином ярости и напой из нее все народы, к которым Я посылаю тебя. И они выпьют, и будут шататься и обезумеют при виде меча, который Я пошлю на них. И взял я чашу из руки Господней и напоил из нее все народы, к которым послал меня Господь: Иерусалим и города Иудейские, и царей его и князей его, чтоб опустошить их и сделать ужасом, посмеянием и проклятием, как и видно ныне” (гл. 25,13-18).
Таким образом, очевидно, что избранный народ сливается в падении и суде с язычниками, но он обладает правом прийти первым, чтобы Бог очистил его от беззаконий, ибо эти люди более виновны из-за его благоволия к ним и привилегий. Это проливает достаточно света на следующее выражение в данной главе: Иеремия был поставлен или назначен пророком для народов. Каковы бы ни были тайные замыслы божественной благодати, в мировом домостроении Бога для Иуды пришло время стать Ло-Амми (“не Мой народ”). Несомненно, Бог по своей милости возродит их для благословений и славы последних дней; но пока они впали в идолопоклонство после столь совершенного терпения со стороны Бога, покинув свое положение народа Бога на земле - не навсегда (ибо Он не раскаивается в своих дарах и призвании), но на время, которое все еще продолжается. Времена язычников и рассеяние Израиля - очевидное доказательство.
Следовательно, мы можем рассматривать книгу пророка Иеремии разделенной на две большие и почти равные части, в первой из которых содержатся призывы нравственного характера к народу (до главы 25), а во второй (начиная с главы 25) подробно говорится о наказании израильтян и язычников, смешавшихся с ними; но, вынося им справедливый приговор, Бог напоминает о милости к ним и возрождении их в силе нового завета через его неисчерпаемую благодать.
Конечно, внутри этих двух основных разделов имеются и более мелкие, хотя и взаимосвязанные, части. Так, в главе 1 говорится о призвании Иеремии; в главах 2-6 - о первом угрожающем увещевании Иеремии к народу; отрывок, включающий главы 7-10, начинается объявлением “дома Господня” свидетелем человеческого греха и отправной точкой суда Бога; в нем говорится, что Израилю с его невниманием к Богу следовало бы поучиться у небесных птиц, которые наблюдают время своего прилета; здесь пророк утверждает, хотя и в глубочайшей печали, что божественный суд должен обрушиться на израильтян и окружающие их народы. Главы 11-13 напоминают израильтянам о нарушении завета Бога их отцами до такой степени, что о заступничестве не могло быть и речи, но все же говорится о возможности восстановления милости в конце концов; отрывок заканчивается серьезным обвинением высокомерного беззакония Иудеи. В главах 14,15 одновременно говорится о признании кары Бога в обрушившемся голоде и слезах и в исповеди пророка за свой народ и о заверении Бога в том, что ни Моисей, ни Самуил не в силах повернуть его к тем, кого Он решил покинуть и рассеять по земле. В главах 16,17 пророк расходится с народом, но еще остается залог конечного благословения; здесь показано то, как важно доверять Богу, и слышится призыв к покаянию. Главы 18-20 рисуют потрясающую картину религиозного ожесточения по отношению к Богу и ненависть к пророку, который призывает их к покаянию через свидетельство о суде и в то же время переживает свой личный глубокий конфликт.
Главы 21- 24 замечательны в своем роде тем, что в них Дух, воспользовавшись подходящим моментом, через исчерпывающий ответ пророка на вопрос Седекии приводит одно за другим наказания, ожидающие наследников Иосии - Селлума, Иоакима, Иехонию. Проклиная пастырей, губящих и разгоняющих овец паствы, Бог затем обещает восстановить праведную отрасль Давида. Это, однако, не препятствует вынесению сурового упрека, но при этом люди разделяются на праведных и нечестивых, что показано на примере двух корзин со смоквами. Глава 25, хотя и включает в себя более раннее свидетельство, но, как мы видим, завершает первый раздел книги, провозглашая намерение Бога отдать все в руки царя Вавилона, который в свою очередь сам будет наказан.
Вторая часть состоит из более связанных между собой отрывков, дающих подробное описание событий. Итак, глава 26, указывающая на начало царствования Иоакима, показывает, чем закончился призыв Иеремии к народу покаяться в грехах, чтобы Бог мог отвратить от них то зло, которое в противном случае было бы неизбежным; это светский элемент, если можно так сказать, укрывающий их наставника от религиозных властей. Главы 27, 28 подводят нас к началу царствования (не Иоакима, на что указывается ошибочно в отдельных копиях Писания, а Седекии; см. гл. 27, 3.12.20 и гл. 28,1). Бог, осуществляя верховную власть над миром, предупреждает не только царя Иудеи, но и правителей соседних с ней государств, чтобы они непременно подчинились царю Вавилона. И это было скреплено печатью в смерти лжепророка Анании. Глава 29 объявляет благословение Бога тем, кто послушно покорится его воле и примет власть Вавилона; таковые, содействуя благосостоянию Вавилона, сами будут иметь мир, пока находятся там. Те, кто пророчествовал иное, не будучи посланы Богом, должны быть наказаны за свое непослушание.
Главы 30, 31 доказывают, что Дух не ограничивает возвращение из плена остатка иудеев, которые вышли из Вавилона во дни Кира, а обращает свой взгляд к несравненным дням бедствия, к временам Иакова, которые предшествуют избавлению, когда они будут служить не только “Господу Богу своему”, но и “Давиду, царю своему, которого Я восстановлю им”. Несомненно, день Господа наступит. Поэтому все племена Израиля войдут в благословение, а не только остаток, на который падет выбор милосердия, как теперь, или до прихода Христа. Это будут дни, когда весь Израиль будет спасен и будет находиться под властью Мессии и нового завета. В главе 32 показано, что сделал пророк Иеремия, чтобы свидетельствовать об их будущем восстановлении и о вечном завете, который они заключат. Глава 33 учит, что, когда Господь возвратит из плена жителей Иудеи и Израиля, то их ждет не только несравненное процветание, но Мессия, праведная отрасль, будет производить суд и правду на земле, а Иерусалим сам будет называться именем “Господь оправдание наше!”. И каков царь, таковы и священники; и так будет всегда. Глава 34 вновь убедительно напоминает о неизбежной гибели Иерусалима и Иудеи, подробно останавливаясь на этом. Глава 35 противопоставляет рехавитов, верных своему отцу, непокорным иудеям. Глава 36 показывает, что Бог продолжает свидетельствовать истину, несмотря на заключение Иеремии и пагубное бешенство Иоакима. Главы 37-39 составляют другое свидетельство, имеющее несколько иную форму в присутствии Седекии. Кажущееся благополучие не умаляет Слова Бога, как и мирные обстоятельства не дают гарантии безопасности там, где ему не доверяют. Главы 40 - 44 подтверждают то же самое среди оставшихся, когда халдеи нанесли окончательный удар Иерусалиму: люди оказались такими же вероломными и непокорными, как и их цари, и пожали в должное время то, что посеяли как в своей земле, так и в Египте. В главе 45 страдающий и робкий Варух получает заверение в том, что Бог будет судить всех, но пока сохранит его душу. Главы 46-49 подробно рассказывают об отношениях Бога с языческими народами. В главах 50,51 говорится о том, что имперская власть Вавилона сама будет повержена, что позволит израильтянам вернуться на свою землю, к их Богу.
Глава 52, хотя она и не написана пророком, удачно завершает эту книгу, показывая связь Халдеи с царем, столицей и храмом. Город и храм были разграблены, а народ угнан в плен. Бог исполнил все, что предсказал о превосходстве Вавилона, а также о той цене, какую пришлось заплатить Вавилону в наказание за грехи иудеев.

### Иеремия 1

Если понятен общий смысл пророчества, то будет достаточно сказать несколько слов о вступительной главе. Из стихов 1-3 мы узнали, в какое время нес свою службу пророк Иеремия. О его призвании говорится в стихах 4-10. Он был освящен и поставлен пророком для народов, когда народ Бога находился на грани потери своего права быть его народом, опустился до общего грехопадения и подвергся опасности божественного осуждения. Серьезный удар по чувствам Иеремии, столь сильно подверженного печали и жалости! Но он должен был освободиться от него. “Не говори: “я молод”; ибо ко всем, к кому пошлю тебя, пойдешь, и все, что повелю тебе, скажешь. Не бойся их, ибо Я с тобою, чтобы избавлять тебя, сказал Господь. И простер Господь руку Свою, и коснулся уст моих, и сказал мне Господь: вот, Я вложил слова Мои в уста твои. Смотри, Я поставил тебя в сей день над народами и царствами, чтобы искоренять и разорять, губить и разрушать, созидать и насаждать” (ст. 7-10). Затем ему открываются уготовленные для него знамения (ст. 11-16). Жезл миндального дерева показал, что Бог спешит исполнить свое слово; поддуваемый ветром кипящий котел, обращенный лицом к северу, был намеком на бедствие, надвигающееся оттуда на Иерусалим и Иуду по причине их поклонения идолам. “А ты препояшь чресла твои, и встань, и скажи им все, что Я повелю, не малодушествуй пред ними, чтобы Я не поразил тебя в глазах их. И вот, Я поставил тебя ныне укрепленным городом и железным столбом и медною стеною на всей этой земле, против царей Иуды, против князей его, против священников его и против народа земли сей. Они будут ратовать против тебя, но не превозмогут тебя; ибо Я с тобою, говорит Господь, чтобы избавлять тебя”. Пророк должен был избавиться от слабости и стать сильным, чтобы пережить и выстрадать, свидетельствуя о том, что говорит Бог против своего народа; это было тем более тяжело, что народ был так любим им и так грешен. Его нежная душа должна была смело говорить против всех, и поэтому Бог должен был избавить его; отступить от этого значило бы испытать поражение (замешательство) в их глазах. Какое избавление от страха перед людьми дает страх пред Богом, соблаговолившим быть со своим слугой!

### Иеремия 2

В этих пяти (2 - 6) главах говорится об открытом обвинении народа пророком.
Глава 2. Ничто не может быть более трогательным, чем призыв Бога, когда Он напоминает людям о данном слове и посвящении на заре их истории (ст. 1-3). Какая неправда была в Боге, что их отцы пошли за суетою? Разве не по собственному желанию оставались невежественными те, кто не почувствовал его милости, когда Он вывел их из печи Египта через мрачную пустыню и ввел в свою плодоносную землю, которую они осквернили и сделали мерзостью? (См. ст. 4-7). Ничуть не лучше, а даже хуже оказались священники, пастыри или пророки; по крайней мере, их грех против Бога был куда более заметен (ст. 8).
Далее, как медлит Бог отвернуться от своего народа, судиться с теми, кто был тогда пред ним, с детьми их детей! Если бы они пошли туда, куда пожелали бы, - на северо-запад или юго-восток, к грекам или арабам, они нигде бы не услышали о таком вероломстве по отношению к ненастоящим богам, какое Израиль явил по отношению к истинному Богу. Даже небеса содрогнулись бы, ужаснулись и сильно удивились бы при виде народа Бога, виновного в двух подобных грехах: в том, что оставили его, источник живой воды, и высекли себе водоемы, разбитые водоемы, которые не содержали воды! (См. ст. 9-13).
Но почему они оставлены врагам? Разве Израиль раб или домочадец, что он должен терпеть величайшее зло и унижение от тех, кому больше всего доверял, - сыновей Мемфиса и Тафны, таким слабым, коими они являлись? Отступничество от Бога наказало Израиль и явило позор. Для чего им теперь было пить воду из рек Египта и Ассирии? Они должны были все же познать горечь оттого, что оставили своего Бога (ст. 14-19). Издавна они были освобождены и обещали подчиняться Богу, но впали во всякий блуд. Бог ни в коем случае не отступил: вина лежала на них, ничто не могло смыть их позор (ст. 20-22). Они были уверены в своей правоте, хотя и не замедлили совершить зло и безвозвратно и безнадежно отдались чужим богам (ст. 23-25), и сделали это явно, как вор, пойманный на месте преступления; и это касалось не только всех людей, но и их царей, князей и священников, говорящих дереву: “Ты мой отец” - и камню: “Ты родил меня”. Терпя бедствие, они могли взывать к Богу, чтобы тот встал и спас их; но Бог бросает вызов их богам, чтобы те встали, если могут спасти их. Увы, это было не из-за недостатка их числа! Ибо у Иуды богов было столько, сколько городов. Напрасно они оправдывали себя. Все они были повинны, будучи далекими от того, чтобы принять вразумление Бога; их собственный меч уничтожил их пророков (ст. 26-30). Пророк завершает это обращение, произнесенное от имени Бога, спрашивая, что неужели Он был пустыней или страной мрака для Израиля, что они не явились к нему, забыв его так бессердечно и навсегда, проповедуя свои безнравственные пути и самым очевидным образом являя кровавые преступления, притворяясь при этом невинными. И, действительно, это было впадением в грех. Была Ассирия, был Египет; но позор и несчастье - вот участь их развращенных чувств.

### Иеремия 3

Глава 3. Бог нигде так полно не являет себя, как в своем сострадательном милосердии к своему падшему народу. Муж не мог бы принять назад жену, которая ушла от него к другому. Израиль блудодействовал со многими любовниками, “однако же возвратись ко Мне, говорит Господь”. Он указывает на их постоянную и бесстыдную неверность, и в то же время они называют его Отцом и путеводителем их юности. Но что бы они ни говорили, они продолжают творить зло (ст. 1-5). Нечестивость Израиля была хорошо известна, и Бог напрасно призывал его обратно; но Иудея оказалась еще более вероломной, пренебрегая предупреждением и зная обо всем лучше, чем Израиль, но при этом греша еще более дерзко (ст. 6-11).
Пророк Иеремия получил повеление сказать: “Возвратись, отступница, дочь Израилева, говорит Господь. Я не изолью на вас гнева Моего; ибо Я милостив, говорит Господь, - не вечно буду негодовать. Признай только вину твою: ибо ты отступила от Господа Бога твоего и распутствовала с чужими под всяким ветвистым деревом, а гласа Моего вы не слушали, говорит Господь. Возвратитесь, дети-отступники, говорит Господь, потому что Я сочетался с вами, и возьму вас по одному из города, по два из племени, и приведу вас на Сион. И дам вам пастырей по сердцу Моему, которые будут пасти вас с знанием и благоразумием. И будет, когда вы размножитесь и сделаетесь многоплодными на земле, в те дни, говорит Господь, не будут говорить более: “ковчег завета Господня”; он и на ум не придет, и не вспомнит о нем, и не будет приходить к нему, и его уже не будет. В то время назовут Иерусалим престолом Господа; и все народы ради имени Господа соберутся в Иерусалим и не будут более поступать по упорству злого сердца своего. В те дни придет дом Иудин к дому Израилеву, и пойдут вместе из земли северной в землю, которую Я дал в наследие отцам вашим” (ст. 12-18).
Напрасно обращаться с подобной речью, как эта, к прошлому. Такие объяснения не только извращают смысл самого отрывка, но и наносят куда больший вред, умаляя все Писание в глазах тех, кто верит этим объяснениям. Если Бог способен преувеличить или неправильно передать один из моментов, то как можно полностью доверять его Слову в остальных случаях? Отнесите подобное предсказание к будущему, когда, начиная понемногу собирать своих чад по всем городам, Бог возвратит свой народ на Сион, и новый порядок полностью затмит прошлый, и Иерусалим будет его престолом , центром всех народов, и разобщенные длительное время дома Иудеи и Израиля вновь и навсегда воссоединятся не в другом мире или каким-то мистическим образом, а на земле, данной в наследие их отцам. Но это будет не просто мнимое обновление Израиля. Они истинно покаются и останутся преданными Господу всем сердцем (ст. 12-19).
Оставшаяся часть главы (ст. 20-25) вновь содержит обращение к совести народа; и пророк отвечает от их имени, исповедуясь в их грехах.

### Иеремия 4

Глава 4 содержит призыв к народу обратиться к Богу, и обратиться с чистым сердцем, чтобы гнев Бога не открылся и не воспылал, как огонь. Пусть труба собирает их к укрепленным городам; ибо бедствие идет от севера. Это Навуходоносор. “Выходит лев из своей чащи, и выступает истребитель народов: он выходит из своего места, чтобы землю твою сделать пустынею; города твои будут разорены, останутся без жителей. Посему препояшьтесь вретищем, плачьте и рыдайте, ибо ярость гнева Господня не отвратится от нас. И будет в тот день, говорит Господь, замрет сердце у царя и сердце у князей; и ужаснутся священники, и изумятся пророки” (ст. 7-9). И снова: “Вот, поднимется он подобно облакам, и колесницы его - как вихрь, кони его быстрее орлов; горе нам! ибо мы будем разорены” (ст. 13). Далее пророк просто объясняет Иерусалиму, что эта скорбь обрушилась на него за его грехи, а затем изливает плач своего скорбящего сердца по поводу бедствий, нависших над провинившимися, но такими любимыми городом и землей.

### Иеремия 5

Глава 5. Тем не менее все это было справедливым. Напрасно было искать праведность, проходя по улицам и дорогам, повсюду было лишь богохульство. И к чему это должно было привести в условиях справедливой власти Бога? “За то поразит их лев из леса, волк пустынный опустошит их, барс будет подстерегать у городов их: кто выйдет из них, будет растерзан; ибо умножились преступления их, усилились отступничества их” (ст. 6).
Как же Богу простить Иерусалим за это? Мог ли Он вознаградить за кощунство над собой? Мог ли Он допустить такую безмерную греховность? Тем не менее суд должен был быть определен, даже если они давали неверное представление о Боге и его наказании (ст. 7-18).
Но не только опустошение и смерть ждут их землю; вдобавок к этому израильтяне должны будут служить чужим в земле чужой, так как они оставили Иегову и служили чужим богам в их собственной земле.
“Неужели Я не накажу за это? говорит Господь [пересчитывая их грехи]; и не отмстит ли душа Моя такому народу, как этот?” Это - двоякое свидетельство пророка (см. ст. 9-29). Народ, пророки, священники - все возлюбили ложь.

### Иеремия 6

Глава 6. Эта заключительная часть обвинения, в которой звучит призыв к детям Венимамина бросить осужденный город, делает записываемую сцену еще более ужасной. Сион был всего лишь красивой и изнеженной женщиной, неспособной противостоять своим соседям. Затем пророк наказывает захватчикам выступить против Иерусалима; и это за его алчность и обман. Ярость разорителей была такова, что ни полуденная жара, ни ночная тьма не могли бы их остановить, чтобы захватить врасплох осажденных. Нет, это не назидание Иерусалиму. Слово Бога является им упреком. Едва ли можно врачевать раны, говоря “Мир, мир” там, где его нет. Они не пойдут древним добрым путем и не прислушаются к предостерегающему голосу новых скорбей. “Итак слушайте, народы, и знай, собрание, что с ними будет. Слушай, земля: вот, Я приведу на народ сей пагубу, плод помыслов их, ибо они слов Моих не слушали и закон Мой отвергли” (ст. 18,19). Их жертвы не были приняты. Надвигается северный враг. Пусть Иерусалим опояшется вретищем. И если Бог поставил Иеремию башнею, то народ является не более как отверженным серебром, которое отверг Он.

### Иеремия 7

Этот раздел книги (7 - 10) начинается с основания храма и заканчивается всевозможными беззакониями народа. Иудея к тому времени впала в то неизбежное заблуждение, о котором предупреждались язычники в послании Римлянам. Христианство также пренебрежительно отнеслось к увещеванию апостола. Таким образом, перед нами два ряда серьезных фактов: человек заявляет о своей безопасности громче всего тогда, когда он меньше всего обращает внимание на высшее милосердие Бога и на свою собственную ответственность за правильное свидетельство о нем. Иудеи тешили себя надеждой, что храм устоит силой Бога, даже если люди останутся такими, какие они есть. Так и христианство, падшее и продолжающее разлагаться, несмотря на свою деградацию, претендует на неизменность и непогрешимость, на которую вправе претендовать лишь Бог.
Давайте прислушаемся: “Слово, которое было к Иеремии от Господа: стань во вратах дома Господня и провозгласи там слово сие и скажи: слушайте слово Господне, все Иудеи, входящие сими вратами на поклонение Господу. Так говорит Господь Саваоф, Бог Израилев: исправьте пути ваши и деяния ваши, и Я оставлю вас жить на сем месте. Не надейтесь на обманчивые слова “здесь храм Господень, храм Господень, храм Господень” (ст. 1-4).
Бог хочет от своего народа искренности. Милосердие никогда не означает и не допускает умаления нравственных путей Бога: действительно, оно является единственным источником силы, делающим эти пути ценными в наших глазах и укрепляющими нас при хождении этими путями. И милосердие, как бы оно ни было воспринято и оценено душой, являет собой плод праведности в повседневной жизни людей и, несомненно, утверждает полную истину Божества. Нет более пагубной ловушки, чем та привилегия, которая может быть признана грехом, особенно когда упорствуют в нем.
Справедливое правление Бога своим народом так же явно, как и милость, которая избрала и благословила их: пусть они не забудут об этом! “Но если совсем исправите пути ваши и деяния ваши, если будете верно производить суд между человеком и соперником его, не будете притеснять иноземца, сироты и вдовы, и проливать невинной крови на месте сем, и не пойдете во след иных богов на беду себе, - то Я оставлю вас жить на месте сем, на этой земле, которую дал отцам вашим в роды родов. Вот, вы надеетесь на обманчивые слова, которые не принесут вам пользы. Как! вы крадете, убиваете и прелюбодействуете, и клянетесь во лжи, и кадите Ваалу, и ходите во след иных богов, которых вы не знаете. И потом приходите и становитесь пред лицем Моим в доме сем, над которым наречено имя Мое, и говорите: “мы спасены”, чтобы впредь делать все эти мерзости. Не соделался ли вертепом разбойников в глазах ваших дом сей, над которым наречено имя Мое? Вот, Я видел это, говорит Господь”. Близость к Богу даже внешне является основанием для более осторожной святости, но никогда для безразличия.
Но Бог снисходит до того, что пытается вразумить свой народ, несмотря на его жестокосердие. Он указывает им на Силом, где сначала было назначено находиться скинии собрания. Как напрасно и тщетно убеждение, что Бог сохранит свое место там, где его народ оскорбил его в лицо! “Пойдите же на место Мое в Силом, где Я прежде назначил пребывать имени Моему, и посмотрите, что сделал Я с ним за нечестие народа Моего Израиля. И ныне, так как вы делаете все эти дела, говорит Господь, и Я говорил вам с раннего утра, а вы не слушали, и звал вас, а вы не отвечали, - то Я так же поступлю и с домом сим, над которым наречено имя Мое, на который вы надеетесь, и с местом, которое Я дал вам и отцам вашим, как поступил с Силомом. И отвергну вас от лица Моего, как отверг всех братьев ваших, все семя Ефремово. Ты же не проси за этот народ и не возноси за них молитвы и прошения, и не ходатайствуй предо Мною, ибо Я не услышу тебя. Не видишь ли, что они делают в городах Иудеи и на улицах Иерусалима? Дети собирают дрова, а отцы разводят огонь, и женщины месят тесто, чтобы делать пирожки для богини неба и совершать возлияния иным богам, чтобы огорчить Меня. Но Меня ли огорчают они? говорит Господь; не себя ли самих к стыду своему? Посему так говорит Господь Бог: вот, изливается гнев Мой и ярость Моя на место сие, на людей и на скот, и на дерева полевые и на плоды земли, и возгорится и не погаснет” (ст. 12-20).
И что теперь видит в христианстве Бог и Отец Господа Иисуса на востоке‚ на западе‚ на тех обширных пространствах Азии и Африки, где христианские общества, однажды усеявшие эти страны, теперь уступили позиции магометанской вере? И если мы подойдем еще ближе, то не является ли таким же решительным выдвижение ложных посредников в католицизме, как это всегда было поклонение ложным богам в Израиле? Если одни имели свою “богиню неба”, то не имели ли другие своих богов, которым поклонялись с еще более страстной преданностью, и еще более непростительно отвергали лучший свет? Оставшиеся стихи главы 7 (начиная со ст. 21) напоминают о том, что Бог требовал подчинения себе, а не жертв всесожжения, приносимых, чтобы скрыть служение идолам и чрезмерное зло, которое становилось все губительнее, в то время как пророки следовали закону. Иеремия вынужден был говорить о них; но они оставались неисправимыми идолопоклонниками. Иерусалим лишь бесчестил Бога и его дом и поэтому должен был принять траур. Как только Бог отверг поколение, вызывавшее его гнев, то высоты Тофета в долине сыновей Еннома должны были быть переименованы в долину убийства, пока в Тофете не будет места для захоронения, и трупы народа Иудеи будут пищей небесным птицам и зверям; и всякая радость должна будет прекратиться; и эта земля станет пустыней.

### Иеремия 8

Глава 8 дополняет эту картину: “В то время, говорит Господь, выбросят кости царей Иуды, и кости князей его, и кости священников, и кости пророков, и кости жителей Иерусалима из гробов их; и раскидают их пред солнцем и луною и пред всем воинством небесным, которое они любили и которым служили и вслед которым ходили, которых искали и которым поклонялись; не уберут их и не похоронят; они будут навозом на земле. И будут смерть предпочитать жизни все остальные, которые останутся от этого злого племени во всех местах, куда Я изгоню их, говорит Господь Саваоф” (ст. 1-3). Более того, пророк Иеремия должен был убеждать жителей Иерусалима в том, что они упорствуют в отступничестве и не хотят покаяться (ст. 4-6), что они более невнимательны, чем небесные птицы (малые и большие, которые наблюдают, когда им прилетать), хотя и притворяются, что мудры (ст. 7,8). Но в чем мудрость тех, кто отвергает слово? Их алчность и вероломное пренебрежение истинными интересами Израиля должны получить справедливое возмездие из Его рук. Он, несомненно, истребит их, отменяя всякую жалость, разочаровывая их в их надеждах, и приведет всю землю в трепет перед их врагами, которые будут уязвлять, как змеи, не поддающиеся заклинаниям (ст. 9-17).

### Иеремия 9

Оставшаяся часть главы (ст. 18-22) и первые восемь стихов главы 9 показывают глубокую скорбь пророка Иеремии по поводу преступного зла народа, который не пожелал познать Бога. Затем, начиная с главы 9, говорится об осуждении народа негодующим Богом. Они могут спешно позвать плакальщиц; и люди будут повержены, как снопы позади жнеца, но некому будет собрать их (ст. 22). Не достижения и средства человека прославят его, а постижение и познание Бога, праведного во всех своих путях на земле. “Вот, приходят дни, говорит Господь, когда Я посещу всех обрезанных и необрезанных: Египет и Иудею, и Едома и сыновей Аммоновых, и Моава и всех стригущих волосы на висках, обитающих в пустыне; ибо все эти народы необрезаны, а весь дом Израилев с необрезанным сердцем” (ст. 25,26). Если милосердие может быть неразборчивым, то и осуждение иногда принимает такую форму. Об этом и говорит Иеремия.

### Иеремия 10

Глава 10 заканчивает этот отрывок строгим предупреждением Израиля против суеверного страха и идолопоклонства язычников, ибо пути язычников до смешного превратны. “Это совершенная пустота, дело заблуждения; во время посещения их они исчезнут. Не такова, как их, доля Иакова; ибо Бог его есть Творец всего, и Израиль есть жезл наследия Его; имя Его - Господь Саваоф” (ст. 15,16). В стихах 17,18 говорится о скором и заслуженном наказании. В стихах 19-25 пророк Иеремия вновь изливает свою скорбь и умоляет об изменении в наказании, чтобы не истребить всего; он молит, чтобы ярость Бога была излита на язычников, которые не знают его, на пожирателей Иакова и опустошителей его жилища.

### Иеремия 11

Данная часть (11 - 13) начинается с призыва Бога выслушать слова завета между ним и его народом. Это завет закона, а не путей милосердия. Через него Израиль взял на себя обязательства; но они забыли, нарушили завет и пренебрегли им, и уже не Ему в бесчестие, а самим себе во вред. Едва ли они чувствовали его важность, когда обязались подчиняться ему; и вообще они не приняли во внимание свое собственное упрямство и непослушание. Прискорбным результатом этого было их падение, и таким образом неизбежно проявляется закон Бога по отношению к грешнику. Он никогда не был дан как источник жизни, сила или святость; только милосердие, полная противоположность закону, могло быть таковым; и это не по причине несовершенства этого закона (ибо он свят, и заповедь свята, справедлива и добра), а по причине, присущей падшему человеку, осужденному согласно божественному критерию, по причине слабости и неизменной злобы. Роковая ошибка Израиля была явлена в начале, когда они вознамерились занять свое место и понадеялись на благословение, основываясь не на обещаниях, данных отцам, а на исполнении установленного ими же закона; этим они игнорировали милосердие Бога и собственный грех; это было наглой самонадеянностью, опорой на свои собственные силы и непростительным забвением того, который один мог уничтожить зло и восстановить вечную справедливость. Кто такой в данном случае человек, чтобы с ним считаться? Так пусть он, по крайней мере, признает свои грехи пред Богом и уповает на Спасителя, а не полагается на себя самого. Именно этого Израиль и не сделал, а посему последовал своим мрачным путем, исполненный гордыни и идущий к гибели через грех от начала до конца. То, что они согласились повиноваться и дали обет послушания, а сами повернули от обета к закону, должно было привести грешных людей к гибели; именно это и случилось с Израилем, о чем Бог и говорит им: “Слово, которое было к Иеремии от Господа: слушайте слова завета сего и скажите мужам Иуды и жителям Иерусалима; и скажи им: так говорит Господь, Бог Израилев: проклят человек, который не послушает слов завета сего, который я заповедал отцам вашим, когда вывел их из земли Египетской, из железной печи, сказав: “слушайтесь гласа Моего и делайте все, что Я заповедаю вам, - и будете Моим народом, и Я буду вашим Богом, чтоб исполнить клятву, которою Я клялся отцам вашим - дать им землю, текущую молоком и медом, как это ныне”. И отвечал я, сказав: аминь, Господи!”
Но самоволие быстро ведет к непослушанию, а последнее к идолопоклонству. “И сказал мне Господь: провозгласи все сии слова в городах Иуды и на улицах Иерусалима, и скажи: слушайте слова завета сего и исполняйте их. Ибо отцов ваших Я увещевал постоянно с того дня, как вывел их из земли Египетской, до сего дня; увещевал их с раннего утра, говоря: “слушайтесь гласа Моего”. Но они не слушались и не приклоняли уха своего, а ходили каждый по упорству злого сердца своего: поэтому Я навел на них все сказанное в завете сем, который Я заповедал им исполнять, а они не исполняли. И сказал мне Господь: есть заговор между мужами Иуды и жителями Иерусалима: они опять обратились к беззакониям праотцев своих, которые отреклись слушаться слов Моих и пошли во след чужих богов, служа им. Дом Израиля и дом Иуды нарушили завет Мой, который Я заключил с отцами их” (ст. 6-10).
Невозможно, чтобы Бог мог допустить грехопадение и несчастье своего народа, как и свое собственное бесчестие. Поэтому наказание не должно было замедлить. “Посему так говорит Господь: вот, Я наведу на них бедствие, от которого они не могут избавиться, и когда воззовут ко Мне, не услышу их. Тогда города Иуды и жители Иерусалима пойдут и воззовут к богам, которым они кадят; но они нисколько не помогут им во время бедствия их. Ибо столько у Меня городов, сколько и богов у тебя, Иуда, и сколько улиц в Иерусалиме, столько вы наставили жертвенников постыдному, жертвенников для каждения Ваалу. Ты же не проси за этот народ и не возноси за них молитвы и прошений, ибо Я не услышу, когда они будут взывать ко Мне в бедствии своем. Что возлюбленному Моему в доме Моем, когда в нем совершаются многие непотребства? и священные мяса не помогут тебе, когда, делая зло, ты радуешься? Зеленеющею маслиною, красующуюся приятными плодами, именовал тебя Господь. А ныне, при шуме сильного смятения, Он воспламенил огонь вокруг нее, и сокрушились ветви ее. Господь Саваоф, Который насадил тебя, изрек на тебя злое за зло дома Израилева и дома Иудина, которое они причинили себе тем, что подвигли Меня на гнев каждением Ваалу” (ст. 11-17).
В конце главы (ст. 18-23) пророк заявляет о том, что Бог открыл ему все; ибо он не знал ничего об их коварных замыслах против него, как зверь, ведомый на заклание. Поэтому он требует справедливого наказания грешного народа, особенно мужей Анафофа, которым близость пророка Иеремии предоставила возможность проявить их чрезмерную злобу.

### Иеремия 12

Об этом же говорится и далее в первых четырех стихах двенадцатой главы, где Иеремия жалуется Богу на то, что нечестие процветает на этой земле, - и еще более ужасным камнем преткновения является то, что в их устах Он так же близок, как далек от их сердца.
Ответ на это следует в стихах 5-13, где Бог подготавливает испытанную душу своего слуги к еще большим бедам и заявляет о том, что Он оставил свой дом и покинул свой удел, отдав любовь своей души (как Он величает свой народ Израиля) в руки врагов. Посему пришло запустение и “меч Господа”.
Тем не менее даже здесь Бог предупреждает всех злых соседей, желавших воспользоваться бедствиями иудеев: “Так говорит Господь обо всех злых Моих соседях, нападающих на удел, который Я дал в наследие народу Моему, Израилю: вот, Я исторгну их из земли их, и дом Иудин исторгну из среды их. Но после того, как Я исторгну их, снова возвращу и помилую их, и приведу каждого в удел его, и каждого - в землю его. И если они научатся путям народа Моего, чтобы клясться именем Моим: “жив Господь!”, как они научили народ Мой клясться Ваалом, то водворятся среди народа Моего. Если же не послушаются, то Я искореню и совершенно истреблю такой народ, говорит Господь” (ст. 14-17).

### Иеремия 13

Длинная часть заканчивается символическим действием, которое пророк был призван явить в главе 13 и которое используется как трогательный призыв к Иерусалиму. Сначала пояс хранился и носился надежно, затем он был полностью испорчен, и это говорило о том, кем Он сначала был и кем будет для Иудеи (ст. 1-11). Разве люди не бросали обидных упреков пророку, когда он говорил им то, что они знали? Так пусть они узнают то, во что не верили, об их теперь уже неизбежной гибели, которая ждет всех: царей, священников, пророков. Милосердный Бог не помилует их, а сокрушит их беспощадно. “Слушайте и внимайте; не будьте горды, ибо Господь говорит. Воздайте славу Господу, Богу вашему, доколе Он еще не навел темноты, и доколе еще ноги ваши не спотыкаются на горах мрака: тогда вы будете ожидать света, а Он обратит его в тень смерти и сделает тьмою. Если же вы не послушаетесь Его, то душа моя в сокровенных местах будет оплакивать гордость вашу, будет плакать горько, и глаза мои будут изливаться в слезах, потому что стадо Господне отведено будет в плен. Скажи царю и царице: смиритесь, сядьте пониже, ибо упал с головы вашей венец славы вашей. Южные города заперты, и некому отворять их; Иуда весь отводится в плен, отводится в плен весь совершенно. Поднимите глаза ваши и посмотрите на идущих от севера: где стадо, которое дано было тебе, прекрасное стадо твое? Что скажешь, дочь Сиона, когда Он посетит тебя? Ты сама приучила их начальствовать над тобою; не схватят ли тебя боли, как рождающую женщину?”(Ст. 15-21). Сказал ли Иерусалим в сердце своем: “За что постигло меня это?” Увы! Ответ был уже готов: “За множество беззаконий твоих открыт подол у тебя, обнажены пяты твои” (ст. 22). Как невозможно негру избавиться от своей черноты, а леопарду от своих пятен, так безнадежно было бы избавление их от укоренившегося в них зла. Бог не только развеет свой народ по земле, но и предаст его величайшему позору (ст. 24-27). И это должно продолжаться до тех пор, пока все не совершится. Оставалось ждать великих бедствий и ужасов. И только один все еще пытается противостоять крайнему беззаконию, явленному во все возрастающей необузданной непокорности Богу и его помазаннику. Но это больше относится к другому свидетелю, нежели к Иеремии, поэтому здесь я больше ничего не скажу.

### Иеремия 14

Данный раздел (14 - 15) начинается выразительной картиной смерти, нависшей над иудеями и Иерусалимом, которая наполнила землю рыданиями и сравняла всех - великих и малых, человека и зверя в их общей нужде и страдании (ст. 1-6). Это вынуждает пророка Иеремию ходатайствовать за народ: “Хотя беззакония наши свидетельствуют против нас, но Ты, Господи, твори с нами ради имени Твоего; отступничество наше велико, согрешили мы пред Тобою. Надежда Израиля, Спаситель его во время скорби! Для чего Ты - как чужой в этой земле, как прохожий, который зашел переночевать? Для чего Ты - как человек изумленный, как сильный, не имеющий силы спасти? И однако же Ты, Господи, посреди нас, и Твое имя наречено над нами; не оставляй нас” (ст. 7-9).
Но мог ли Бог, как бы милосерден Он ни был, допустить, чтобы его собственный народ, к которому Он благоволил, так унизил его имя ? “Так говорит Господь народу сему: за то, что они любят бродить, не удерживают ног своих, за то Господь не благоволит к ним, припоминает ныне беззакония их и наказывает грехи их” (ст. 10). Как суров Бог, когда говорит своему слуге: “Ты не молись о народе сем во благо ему. Если они будут поститься, Я не услышу вопля их; и если вознесут всесожжение и дар, не приму их; но мечом и голодом и моровою язвою истреблю их” (ст. 11,12)! В любом случае это было пыткой для того, кто любил народ Бога, но чем же это было для того, кто любил, как может любить только Бог? Все это остается истиной навсегда. Наступят времена, когда закон Бога будет исполняться, и вера непременно откроет его и будет действовать по нему, как бы ни упрекала ее в этом немилосердность. Подобный упрек, цена которому грош, доставляет удовольствие плоти и обретает поддержку тех, кто в ссоре с Богом. Но подобная поддержка грешников покупается по дорогой цене, по цене его славы и его одобрения.
Тем не менее Иеремия выкладывает пред Богом то, что ввело людей в заблуждение и явилось основным источником затруднения для него самого. “Тогда сказал я: Господи Боже! вот пророки говорят им: не увидите меча, и голода не будет у вас, но постоянный мир дам вам на сем месте. И сказал мне Господь: пророки пророчествуют ложное именем Моим... а Я не посылал их; они говорят: “меча и голода не будет на сей земле”: мечом и голодом будут истреблены эти пророки, и народ, которому они пророчествуют, разбросан будет по улицам Иерусалима от голода и меча, и некому будет хоронить их, - они и жены их и сыновья их, и дочери их; и Я изолью на них зло их” (ст. 13-16). Лжепророки первыми должны были пасть в беде, от которой обещали спасение, а люди должны были узнать безрассудство этих обещаний заботливого человека путем собственной справедливой гибели.
Оставшаяся часть главы (ст. 17-22) представляет собой излияние печали; ибо отчаяние было в домах и на улице, и пророк и священник способствовали этому ради эгоистичной выгоды, наживаясь на гибели народа Бога. Что мог поделать Иеремия, если только не скорбеть? Это не запрещалось. Ужасным для благочестивого иудея было думать о разрыве связи Израиля с Богом, о потере их особого положения как народа Бога на земле. “Разве Ты совсем отверг Иуду? Разве душе Твоей опротивел Сион? Для чего поразил нас так, что нет нам исцеления? ждем мира, и ничего доброго нет; ждем времени исцеления, и вот ужасы. Сознаем, Господи, нечестие наше, беззаконие отцов наших; ибо согрешили мы пред Тобою. Не отрини нас ради имени Твоего; не унижай престола славы Твоей: вспомни, не разрушай завета Твоего с нами. Есть ли между суетными богами языческими производящие дождь? или может ли небо само собою подавать ливень? не Ты ли это, Господи, Боже наш? На Тебя надеемся мы; ибо Ты творишь все это” (ст. 19-22).

### Иеремия 15

В начале 15-ой главы Бог предстает еще более властным и неумолимым. В самые критические моменты в прошлом Моисей и Самуил взывали к Богу, но это не было тщетным. Люди отвергли Иегову как своего Бога и царя; но все же если бы Он прислушался к тому, что говорил его слуга и воздержался бы от вынесения приговора! Но теперь Бог сказал Иеремии: “Хотя бы предстали пред лице Мое Моисей и Самуил, душа Моя не приклонится к народу сему; отгони их от лица Моего, пусть они отойдут. Если же скажут тебе: “куда нам идти?”, то скажи им: так говорит Господь: кто обречен на смерть, иди на смерть, и кто под меч, - под меч; и кто на голод, - на голод; и кто в плен, - в плен. И пошлю на них четыре рода казней, говорит Господь: меч, чтобы убивать, и псов, чтобы терзать, и птиц небесных и зверей полевых, чтобы пожирать и истреблять, и отдам их на озлобление всем царствам земли за Манассию, сына Езекии, царя Иудейского, за то, что он сделал в Иерусалиме. Ибо кто пожалеет о тебе, Иерусалим? и кто окажет сострадание к тебе? и кто зайдет к тебе спросить о твоем благосостоянии? Ты оставил Меня, говорит Господь, отступил назад; поэтому Я простру на тебя руку Мою и погублю тебя; Я устал миловать. Я развеваю их веялом за ворота земли; лишаю их детей, гублю народ Мой; но они не возвращаются с путей своих. Вдов их у Меня более, нежели песку в море; наведу на них, на мать юношей, опустошителя в полдень; нападет на них внезапно страх и ужас. Лежит в изнеможении родившая семерых, испускает дыхание свое, еще днем закатилось солнце ее, она постыжена и посрамлена. И остаток их предам мечу пред глазами врагов их, говорит Господь” (ст. 1-9).
Острее всех муку такого опустошения от руки Бога чувствует сам пророк (ст. 10); в стране не просто голод, а поголовное порабощение вследствие этого. Суть веры в данных обстоятельствах состоит в том, чтобы всегда сохранять дух веры, который принимает эти удары как справедливое наказание его рукой, а не как результат ошибочных действий людей или ловкости и силы их врагов. Бог управлял всем этим, и это произошло по причине бесстыдного отступничества его народа.
Тем не менее еще не наступило время воздаяния, скорби, возмездия, когда та же самая вера видит Бога при определенных обстоятельствах, но не вне зависимости от них. “Господь сказал: конец твой будет хорош, и Я заставлю врага поступать с тобою хорошо во время бедствия и во время скорби. Может ли железо сокрушить железо северное и медь? Имущество твое и сокровища твои отдам на расхищение, без платы, за все грехи твои, во всех пределах твоих; и отправлю с врагами твоими в землю, которой ты не знаешь, ибо огонь возгорелся в гневе Моем, - будет пылать на вас” (ст. 11-14).
В стихе 15 пророк выражает надежду на то, что его гонители будут наказаны, и, увы, их было гораздо больше среди иудеев, чем среди чужестранцев. Он говорит о том, что его душа наслаждается тем божественным словом, которое вызвало в нем непреходящую боль при осознании греха людей и наказания, нависшего над ними (ст. 16-18). Одинокий и сокрушенный, со стенаниями, взывает он к Богу, у которого находит желанное успокоение. “На сие так сказал Господь: если ты обратишься, то Я восставлю тебя, и будешь предстоять пред лицем Моим; и если извлечешь драгоценное из ничтожного, то будешь как Мои уста. Они сами будут обращаться к тебе, а не ты будешь обращаться к ним. И сделаю тебя для этого народа крепкою медною стеною; они будут ратовать против тебя, но не одолеют тебя, ибо Я с тобою, чтобы спасать и избавлять тебя, говорит Господь. И спасу тебя от руки злых, и избавлю тебя от руки притеснителей” (ст. 19-21).
Обратиться от собственных мыслей и чувств к нему - значит, обрести силу; кто имеет способность извлекать и отделять драгоценное от ничтожного, тот становится его устами (ср. 2 Тим. 2, 20-22). Истинное милосердие делает человека стойким и всепобеждающим. Пусть это преимущество будет таким, каким оно может быть.

### Иеремия 16

В данном отрывке (16 - 17) пророку Иеремии открывается новая картина огромного зла, творимого народом, и надвигающегося суда и скорби. “И было ко мне слово Господне: не бери себе жены, и пусть не будет у тебя ни сыновей, ни дочерей на месте сем. Ибо так говорит Господь о сыновьях и дочерях, которые родятся на месте сем, и о матерях их, которые родят их, и об отцах их, которые произведут их на сей земле: тяжкими смертями умрут они и не будут ни оплаканы, ни похоронены; будут навозом на поверхности земли; мечом и голодом будут истреблены, и трупы их будут пищею птицам небесным и зверям земным” (ст. 1-4). Никакого продолжения рода не могло быть на земле от вступления в брак; ни сыновья, ни дочери не могли быть более желанными, чем наследие от Бога. И дети, и родители были одинаково обречены на печальный конец, на смерть без оплакивания и даже погребения, на гибель от меча и голода; оставленные, как навоз на земле, они станут пищей для птиц и зверей. Так повелел Бог в отношении своего народа!
Об этом же говорится и в последующих стихах 5-7, где запрещено любое сострадание в их тяжелых лишениях: “Ибо так говорит Господь: не входи в дом сетующих и не ходи плакать и жалеть с ними; ибо Я отнял от этого народа, говорит Господь, мир Мой и милость и сожаление. И умрут великие и малые на земле сей; и не будут погребены, и не будут оплакивать их, ни терзать себя, ни стричься ради них. И не будут преломлять для них хлеб в печали, в утешение об умершем; и не подадут им чаши утешения, чтобы пить по отце их и матери их”. Мне хотелось бы отметить, что примечания на полях {Прим. ред.: относится к английской авторизованной Библии} помогают наилучшим образом понять начало последнего стиха; ибо нет связи между людьми, оплакивающими самих себя для тех, кто оплакивает и утешает их в их скорби по умерших, поскольку преломление хлеба является естественным знаком, особенно когда после него следует подношение чаши утешения. То, что являлось обычным в случаях оплакивания, было своего рода мостиком между пасхальным торжеством и вечерей Господа, где Господь, желая, чтобы мы помнили о нем, через преломление хлеба напоминает о своей смерти.
Следовательно, поскольку пророку теперь было запрещено выражение любвеобильного сострадания, то ему запрещалось и поздравление в какой бы то ни было форме: “Не ходи также и в дом пиршества, чтобы сидеть с ними, есть и пить. Ибо так говорит Господь Саваоф, Бог Израилев: вот, Я прекращу на месте сем в глазах ваших и во дни ваши голос радости и голос веселья, голос жениха и голос невесты” (ст. 8,9). Бог должен был прекратить все празднества на земле своей радости, куда постоянно был устремлен его взор.
Поэтому Он окружил cвой народ накопившимися свидетельствами своего крайнего недовольства, чтобы они могли еще раскаяться. По крайней мере, предупреждения, сделанные непослушному народу и отвергнутые им, могли бы наставить тех, кто среди них имел уши слышать. “Когда ты перескажешь народу сему все эти слова, и они скажут тебе: “за что изрек на нас Господь все это великое бедствие, и какая наша неправда, и какой наш грех, которым согрешили мы пред Господом, Богом нашим?”- тогда скажи им: за то, что отцы ваши оставили Меня, говорит Господь, и пошли вослед иных богов и служили им и поклонялись им, а Меня оставили и закона Моего не хранили. А вы поступаете еще хуже отцов ваших и живете каждый по упорству злого сердца своего, чтобы не слушать Меня. За это выброшу вас из земли сей в землю, которой не знали ни вы, ни отцы ваши, и там будете служить иным богам день и ночь; ибо Я не окажу вам милосердия”.
Действительно было бы печально, если бы этим все исчерпывалось; печаль может длиться ночь, но радость приходит с наступлением утра. “Посему вот, приходят дни, говорит Господь, когда не будут уже говорить “жив Господь, Который вывел сынов Израилевых из земли Египетской”; но: “жив Господь, Который вывел сынов Израилевых из земли северной и из всех земель, в которые изгнал их”: ибо возвращу их в землю их, которую Я дал отцам их” (ст. 14,15). Светлое будущее непременно превзойдет даже самое прекрасное избавление, совершенное в прошлом, и, будучи плодом истинного милосердия Бога, оно будет гораздо более надежным после того, как пройдут все жестокие испытания людей. И оно не будет подобно ни одному деянию, явленному во дни Моисея. “Вот, Я пошлю множество рыболовов, говорит Господь, и будут ловить их; а потом пошлю множество охотников, и они погонят их со всякой горы и со всякого холма и из ущелий скал. Ибо очи Мои - на всех путях их; они не скрыты от лица Моего, и неправда их не сокрыта от очей Моих”.
Но в их случае, как и в случае с нами, милосердие никоим образом не отвергает управляющие действия Бога; и в их случае особенно потому, что оно носило характер завета, подвластного закону, еще до того, как люди стали подвластны Мессии и приняли новый завет. “И воздам им прежде всего за неправду их и за сугубый грех их, потому что осквернили землю Мою, трупами гнусных своих и мерзостями наполнили наследие Мое” (ст. 18). Поэтому пророку открывается картина идолопоклонства израильтян, вынуждающая его обратиться к Богу, после чего следует ответ Бога, которым и заканчивается эта глава. “Господи, сила моя и крепость моя и прибежище мое в день скорби! к Тебе придут народы от краев земли и скажут: “только ложь наследовали наши отцы, пустоту и то, в чем никакой нет пользы”. Может ли человек сделать себе богов, которые впрочем не боги? Посему вот, Я покажу им ныне, покажу им руку Мою и могущество Мое, и узнают, что имя Мое - Господь” (ст. 19-21). Какой это упрек иудеям, ведь даже самые отдаленные язычники должны прийти и устыдиться своих лжебогов, которым, тем не менее, так часто и долго удавалось заманивать в ловушку сыновей Израиля!

### Иеремия 17

Именно через суд все, наконец, узнают имя Бога. Но тем более печальным было настоящее положение Иуды. И, как говорит пророк, “грех Иуды написан железным резцом, алмазным острием начертан на скрижалях сердца их и на рогах жертвенников их. Как о сыновьях своих, вспоминают они о жертвенниках своих и дубравах своих у зеленых дерев, на высоких холмах” (гл. 17, 1.2). Следовательно, тогда был неизбежен суд; ибо Бог будет судить свой народ. “Только вас принал Я из всех племен земли, потому и взыщу с вас за все беззакония ваши” (Ам. 3, 2). Вефиль и Галгал не смогут больше покрывать грехи избранного народа, а, скорее, еще ярче высветят их неоправданность. Поэтому говорится: “Гору Мою в поле, имущество твое и все сокровища твои отдам на расхищение, и все высоты твои - за грехи во всех пределах твоих. И ты чрез себя лишишься наследия твоего, которое Я дал тебе, и отдам тебя в рабство врагам твоим, в землю, которой ты не знаешь, потому что вы воспламенили огонь гнева Моего; он будет гореть вовеки” (ст. 3,4).
Увы! Иудеи не только оказались такими же, как и другие народы, но и еще более виновными; ибо они отвернулись от того, которого другие не знали. Поэтому “так говорит Господь: проклят человек, который надеется на человека и плоть делает своею опорою, и которого сердце удаляется от Господа. Он будет как вереск в пустыне и не увидит, когда придет доброе, и поселится в местах знойных в степи, на земле бесплодной, необитаемой. Благословен человек, который надеется на Господа, и которого упование - Господь. Ибо он будет как дерево, посаженное при водах и пускающее корни свои у потока; не знает оно, когда приходит зной; лист его зелен, и во время засухи оно не боится и не перестает приносить плод” (ст. 5-8).
Как же могло случиться, что люди так ужасно согрешили, предпочтя своему истинному Богу, который любил их, своих идолов? “Лукаво сердце человеческое и крайне испорчено; кто узнает его? Я, Господь, проникаю сердце и испытываю внутренности, чтобы воздать каждому по пути его и по плодам дел его. Куропатка садится на яйца, которых не несла; таков приобретающий богатство неправдою: он оставит его на половине дней своих, и глупцом останется при конце своем” (ст. 9-11).
Все нажитое нечестным путем исчезает. Продолжительно лишь то, что у Бога, даже то, за что Он воздает. А Израиль в меньшей степени заслуживал оправдания, потому что Бог совершил много великих дел для них. “Престол славы, возвышенный от начала, есть место освящения нашего. Ты, Господи, надежда Израилева; все, оставляющие Тебя, посрамятся. “Отступающие от Меня будут написаны на прахе, потому что оставили Господа, источник воды живой”. Исцели меня, Господи, и исцелен буду; спаси меня, и спасен буду; ибо Ты хвала моя” (ст. 12-14).
Это объясняет все последующее: с одной стороны, были насмешники в Иерусалиме, осмелившиеся насмехаться над исполнением слова Бога; с другой стороны, было уверенное обращение пророка к тому, кто знал все, чтобы его мысли были далеки от дня народной скорби. Только в Нем была его надежда, и он надеялся, что Бог наведет ужас на врагов, а не заставит трепетать его, который говорил правду пред Богом (ст. 15-18).
Тем не менее как в Ниневии, так и в Иерусалиме Бог радуется доброте и милосердию; и было публичное обращение к правителю и народу у ворот Иерусалима насчет того, что если бы они послушали Бога и святили бы его субботний день, то пребывали бы в радости и процветании и благодарном восхвалении пред ним. Но если не послушаются, то Он возжжет огонь, который пожрет их чертоги и не погаснет. Как скоро все это осуществится!

### Иеремия 18

Теперь пророку было велено отправиться в дом горшечника, где он должен был выслушать слова Бога. Там он замечает, как в руках горшечника развалился глиняный сосуд, и другой сосуд был снова сделан горшечником. “И было слово Господне ко мне: не могу ли Я поступить с вами, дом Израилев, подобно горшечнику сему? говорит Господь. Вот, что глина в руке горшечника, то вы - в Моей руке, дом Израилев. Иногда Я скажу о каком-либо народе и царстве, что искореню, сокрушу и погублю его; но если народ этот, на который Я это изрек, обратится от своих злых дел, Я отлагаю то зло, которое помыслил сделать ему. А иногда скажу о каком-либо народе и царстве, что устрою и утвержу его, но если он будет делать злое пред очами Моими и не слушаться гласа Моего, Я отменю то добро, которым хотел облагодетельствовать его”. Воля человека - это только зло. Единственная надежда на cамого Бога. Но Израиль, как, впрочем, и современный христианский мир, не чувствовал этого, даже если и признавал это на словах, ибо истинное отвращение от зла может быть лишь там, где свершается милосердие, и человек спешит твердо поверить в него; с другой стороны, человек склонен отступать от живого Бога, rоторый отрекся бы от cамого cебя, если бы несерьезно отнесся к непокорности и принял бы добро за зло.
Еще одним ужасным результатом упорствования во зле является отчаяние. Человек никогда по-настоящему не доверяет Богу; и божественный призыв или предостережение вызывают в нем желание подобного рода. Будь это нарушено, человек, по крайней мере, взывал бы к Богу и устремился бы к тому, кто есть Бог, который не может отрицать, что Он есть любовь. Его благость ведет к покаянию, тогда как воля человека - к безрассудству. “Итак скажи мужам Иуды и жителям Иерусалима: так говорит Господь: вот, Я готовлю вам зло и замышляю против вас; итак обратитесь каждый от злого пути своего и исправьте пути ваши и поступки ваши. Но они говорят: “не надейся, мы будем жить по своим помыслам и будем поступать каждый по упорству злого сердца своего”. Посему так говорит Господь: спросите между народами, слыхал ли кто подобное сему? крайне гнусные дела совершила дева Израилева. Оставляет ли снег Ливанский скалу горы? и иссякают ли из других мест текущие холодные воды? А народ Мой оставил Меня; они кадят суетным, споткнулись на путях своих, оставили пути древние, чтобы ходить по стезям пути непроложенного, чтобы сделать землю свою ужасом, всегдашним посмеянием, так что каждый, проходящий по ней, изумится и покачает головою своею. Как восточным ветром развею их пред лицем врага; спиною, а не лицем обращусь к ним в день бедствия их” (ст. 11-17).
Но это вызывает ненависть к пророку и намерение противиться действительности, и испытанному свидетелю Бога не остается ничего, кроме как только взывать против Израиля, как бы сильно он ни хотел перед лицом Бога говорить за них доброе, чтобы отвратить от них его гнев. “А они сказали: “придите, составим замысел против Иеремии; ибо не исчез же закон у священника и совет у мудрого, и слово у пророка; придите, сразим его языком и не будем внимать словам его”. Внемли мне, Господи, и услышь голос моих противников. Должно ли воздавать злом за добро? а они роют яму душе моей. Вспомни, что я стою пред лицем Твоим, чтобы говорить за них доброе, чтобы отвратить от них гнев Твой. Итак предай сыновей их голоду и подвергни их мечу; да будут жены их бездетными и вдовами, и мужья их да будут поражены смертью, а юноши их - умерщвлены мечом на войне. Да будет слышен вопль из домов их, когда приведешь на них полки внезапно; ибо они роют яму, чтобы поймать меня, и тайно расставили сети для ног моих. Но Ты, Господи, знаешь все замыслы их против меня, чтобы умертвить меня; не прости неправды их и греха их не изгладь пред лицем Твоим; да будут они низвержены пред Тобою; поступи с ними во время гнева Твоего” (ст. 18-23).

### Иеремия 19

В главе 19 Бог требует, чтобы пророк достал у горшечника глиняный кувшин и в присутствии старейшин из народа и священнических старейшин провозгласил новое послание Бога в долине сыновей Еннома. “Слушайте слово Господне, цари Иудейские и жители Иерусалима! Так говорит Господь Саваоф, Бог Израилев: вот, Я наведу бедствие на место сие, - о котором кто услышит, у того зазвенит в ушах, за то, что они поставили Меня, и чужим сделали место сие, и кадят на нем иным богам, которых не знали ни они, ни отцы их, ни цари Иудейские; наполнили место сие кровью невинных и устроили высоты Ваалу, чтобы сожигать сыновей своих огнем во всесожжение Ваалу, чего Я не повелевал и не говорил, и что на мысль не приходило Мне; за то вот, приходят дни, говорит Господь, когда место сие не будет более называться Тофетом или долиною сыновей Енномовых, но долиною убиения. И уничтожу совет Иуды и Иерусалима на месте сем и сражу их мечом пред лицем врагов их и рукою ищущих души их, и отдам трупы их в пищу птицам небесным и зверям земным. И сделаю город сей ужасом и посмеянием; каждый проходящий через него изумится и посвищет, смотря на все язвы его. И накормлю их плотью сыновей их и плотью дочерей их; и будет каждый есть плоть своего ближнего, находясь в осаде и тесноте, когда стеснят их враги их и ищущие души их” (ст. 3-9).
Затем он должен был разбить кувшин. “И скажи им: так говорит Господь Саваоф: так сокрушу Я народ сей и город сей, как сокрушен горшечников сосуд, который уже не может быть восстановлен, и будут хоронить их в Тофете по недостатку места для погребения. Так поступлю с местом сим, говорит Господь, и с жителями его, и город сей сделаю подобным Тофету. И домы Иерусалима и домы царей Иудейских будут, как место Тофет, нечистыми, потому что на кровлях всех домов кадят всему воинству небесному и совершают возлияния богам чужим”. Но это было еще не все: по возвращении из Тофета Иеремия “стал на дворе дома Господня и сказал всему народу: так говорит Господь Саваоф, Бог Израилев: вот, Я наведу на город сей и на все города его все то бедствие, которое изрек на него, потому что они - жестоковыйны и не слушают слов Моих”.

### Иеремия 20

В главе 20 повествуется о гонении Иеремии Пасхором, сыном Еммера, который был священником, и к тому же “надзирателем в доме Господнем”, и который ударил его и посадил в колоды. А Иеремия на следующий день дал своему гонителю имя, нареченное ему Богом- Магор Миссавив (то есть “ужас вокруг”), тем самым еще яснее дав почувствовать угрозу скорого приговора всей Иудее, защитникам города и сокровищам царей, которые должны были перейти в Вавилон (ст. 1-5). “И ты, Пасхор, и все живущие в доме твоем, пойдете в плен, и придешь в Вавилон, и там умрешь, и там будешь похоронен, ты и все друзья твои, которым ты пророчествовал ложно”. Большой интерес представляет конец этого раздела, где сказано, что Иеремия оплакивает свое печальное свидетельство и показывает, какими истинными сокровищами был бы наполнен глиняный кувшин, если бы верховная власть принадлежала Богу, а не людям. Преодолев все свои внутренние противоречия, Иеремия с новой силой поверил в Бога. “Но со мною Господь, как сильный ратоборец, поэтому гонители мои споткнутся и не одолеют; сильно посрамятся, потому что поступали неразумно; посрамление будет вечное, никогда не забудется. Господи сил! Ты испытываешь праведного и видишь внутренность и сердце. Да увижу я мщение Твое над ними, ибо Тебе вверил я дело мое. Пойте Господу, хвалите Господа, ибо Он спасает душу бедного от руки злодеев” (ст. 11-13). И только после этого заканчивается глава, и заканчивается проклятием дню рождения Иеремии и человеку, принесшему весть о его рождении, который поздравил отца с таким сыном, ставшим пророком бедствия для Израиля. Конечно, пророчество являлось не в любое время по желанию человека, а святые люди пророчествовали под влиянием Святого Духа.

### Иеремия 21

Обращение Седекии к пророку Иеремии во времена последнего сражения с вавилонским царем послужило причиной появления этого отрывка. “Вопроси о нас Господа, ибо Навуходоносор, царь Вавилонский, воюет против нас; может быть, Господь сотворит с нами что-либо такое, как все чудеса Его, чтобы тот отступил от нас” (ст. 2).
Ответ Бога был крайне суровым. И как иначе Он мог ответить царю, который так лицемерно его чтил устами, но сердцем был так далек от него?! Все было безнадежным для царя Иудеи, который меньше дорожил данной им клятвой, чем язычник, навязавший ее ему. “Так скажите Седекии: так говорит Господь, Бог Израилев: вот, Я обращу назад воинские орудия, которые в руках ваших, которыми вы сражаетесь с царем Вавилонским и с Халдеями, осаждающими вас вне стены, и соберу оные посреди города сего; и Сам буду воевать против вас рукою простертою и мышцею крепкою, во гневе и в ярости и в великом негодовании; и поражу живущих в сем городе - и людей и скот; от великой язвы умрут они. А после того, говорит Господь, Седекию, царя Иудейского, слуг его и народ, и оставшихся в городе сем от моровой язвы, меча и голода, предам в руки Навуходоносора, царя Вавилонского, и в руки врагов их и в руки ищущих души их; и он поразит их острием меча и не пощадит их, и не пожалеет и не помилует” (ст. 3-7).
Но все же Бог имел, что сказать народу (ст. 8-10). Он указывает людям путь жизни, а вместе с ним и путь смерти: “Кто останется в этом городе, тот умрет от меча и голода и моровой язвы; а кто выйдет и предастся Халдеям, осаждающим вас, тот будет жив и душа его будет ему вместо добычи; ибо Я обратил лице Мое против города сего, говорит Господь, на зло, а не на добро; он будет предан в руки царя Вавилонского, и тот сожжет его огнем” (ст. 9,10). Не забыл Он и дом царя Иудеи. “И дому царя Иудейского скажи: слушайте слово Господне: дом Давидов! так говорит Господь: с раннего утра производите суд и спасайте обижаемого от руки обидчика, чтобы ярость Моя не вышла, как огонь, и не разгорелась по причине злых дел ваших до того, что никто не погасит. Вот, Я - против тебя, жительница долины, скала равнины, говорит Господь, - против вас, которые говорите: “кто выступит против нас и кто войдет в жилища наши?” Но Я посещу вас по плодам дел ваших, говорит Господь, и зажгу огонь в лесу вашем, и пожрет все вокруг него” (ст. 11-14).

### Иеремия 22

Но этот призыв Бога пробудить справедливость продолжается в главе 22, где Он посылает Иеремию войти в дом царя и провозгласить там следующее: “Выслушай слово Господне, царь Иудейский, сидящий на престоле Давидовом, ты, и слуги твои, и народ твой, входящий сими воротами. Так говорит Господь: производите суд и правду и спасайте обижаемого от руки притеснителя, не обижайте и не тесните пришельца, сироты и вдовы, и невинной крови не проливайте на месте сем. Ибо если вы будете исполнять слово сие, то будут входить воротами дома сего цари, сидящие вместо Давида на престоле его, ездящие на колеснице и на конях, сами и слуги их и народ их. А если не послушаете слов сих, то Мною клянусь, говорит Господь, что дом сей сделается пустым. Ибо так говорит Господь дому царя Иудейского: Галаад ты у Меня, вершина Ливана; но Я сделаю тебя пустынею и города необитаемыми и приготовлю против тебя истребителей, каждого со своими орудиями, и срубят лучшие кедры твои и бросят в огонь. И многие народы будут проходить через город сей и говорить друг другу: “за что Господь так поступил с этим великим городом?” И скажут в ответ: за то, что они оставили завет Господа Бога своего и поклонялись иным богам и служили им”.
Но это еще не все. Различные цари Иуды, правившие во времена кризиса ее столицы, проходят перед нами один за другим. Никто никогда не слышал более горьких рыданий на земле, чем когда вся Иуда и Иерусалим оплакивали Иосию, о чем так выразительно сказано в 2 Пар. 35: “Оплакал Иосию и Иеремия в песни плачевной; и говорили все певцы и певицы об Иосии в плачевных песнях своих, известных до сего дня, и передали их в употребление у Израиля; и вот они вписаны в книгу плачевных песен”. Но здесь, много лет спустя, тот же самый Иеремия говорит о сыне Иосии: “Не плачьте об умершем [то есть об Иосии] и не жалейте о нем, но горько плачьте об отходящем в плен, ибо он уже не возвратится и не увидит родной страны своей” (ст. 10). Иосия мог быть заслуженно оплакан народом, лишенным такого благочестивого царя, который так безвременно покинул этот мир; но еще более печальная судьба выпала на долю его сына, свергнутого и уведенного в плен фараоном Нехао.
Закончилось ли все на этом? Вовсе нет. Царь Египта поставил у власти другого сына Иосии, переименовав его из Елиакима в Иоакима, а Навуходоносор заковал осужденного монарха в цепи и увел в вавилонский плен. И далее звучит скорбный плач по нем. “Горе тому, кто строит дом свой неправдою и горницы свои беззаконием, кто заставляет ближнего своего работать даром и не отдает ему платы его, кто говорит: “построю дом себе обширный и горницы просторные”, - и прорубает себе окна, и обшивает кедром, и красит красною краской. Думаешь ли ты быть царем, потому что заключил себя в кедр? отец твой ел и пил, но производил суд и правду, и потому ему было хорошо... Не это ли значит знать Меня? говорит Господь. Но твои глаза и твое сердце обращены только к твоей корысти и к пролитию невинной крови, к тому, чтобы делать притеснение и насилие. Посему так говорит Господь о Иоакиме, сыне Иосии, царе Иудейском: не будут оплакивать его: “увы, брат мой!” и: “увы, сестра!” Не будут оплакивать его: “увы, государь!” и: “увы, его величие!” Ослиным погребением будет он погребен: вытащат его и бросят далеко за ворота Иерусалима” (ст. 13-19).
Кто еще из царей прожил с более нечистой совестью? Кто умер в большем нечестии? Его не оплакивали, а предали ослиному погребению (то есть бросили под открытым небом) далеко за воротами Иерусалима. За то, что он проливал невинную кровь, не было ему прощения от Бога.
Но разве у Иоакима не было сына? Ужасна была доля Иехонии (сына Иоакима), который наследовал вину и нечестие своего отца. Как можно сказать о нем, что он воссел на престоле Давида? Он правил Иерусалимом всего лишь три месяца до того, как вышел лев из своей чащи и опустошитель встал у него на пути, этот мститель по божественному провидению, мстящий тому, кто творил зло перед лицом Бога так же, как и его отец. “Взойди на Ливан и кричи, и на Васане возвысь голос твой и кричи с Аварима, ибо сокрушены все друзья твои. Я говорил тебе во время благоденствия твоего; но ты сказал: “не послушаю”. Таково было поведение твое с самой юности твоей, что ты не слушал гласа Моего. Всех пастырей твоих унесет ветер, и друзья твои пойдут в плен: и тогда ты будешь постыжен и посрамлен за все злодеяния твои. Живущий на Ливане, гнездящийся на кедрах! как жалок будешь ты, когда постигнут тебя муки, как боли женщины в родах! Живу Я, сказал Господь: если бы Иехония, сын Иоакима, царь Иудейский, был перстнем на правой руке Моей, то и отсюда Я сорву тебя, и отдам тебя в руки ищущих души твоей и в руки тех, которых ты боишься, в руки Навуходоносора, царя Вавилонского, и в руки Халдеев, и выброшу тебя и твою мать, которая родила тебя, в чужую страну, где вы не родились, и там умрете; а в землю, куда душа их будет желать возвратиться, туда не возвратятся. “Не ужели этот человек, Иехония, есть создание презренное, отверженное? или он - сосуд непотребный? за что они выброшены -он и племя его , и брошены в страну, которой не знали?” О, земля, земля, земля! слушай слово Господне. Так говорит Господь: запишите человека сего лишенным детей, человеком злополучным во дни свои, потому что никто уже из племени его не будет сидеть на престоле Давидовом и владычествовать в Иудее” (ст. 20-30).
Итак, круг замкнулся: ибо тот, о ком повествуется в самом начале отрывка (гл. 21), то есть Седекия, был последним царем Иудеи перед тем, как столица была вконец повержена и сгорел храм, а все перешло в руки царя халдеев. Как ответ на его послание перед нами предстает жалкая группировка несчастных преемников праведного царя, не дожившего до того зла, которое надвигалось теперь.

### Иеремия 23

Итак, в главе 23 повествуется о строгом наказании всех виновных, а также и о высшем милосердии, которое будет явлено, когда восстанет сын Давида. Как живительны эти слова, когда читаешь о тех нравственных ужасах, которые открываются нам в этой главе! “Горе пастырям, которые губят и разгоняют овец паствы Моей! говорит Господь. Посему так говорит Господь, Бог Израилев, к пастырям, пасущим народ Мой: вы рассеяли овец Моих, и разогнали их, и не смотрели за ними; вот, Я накажу вас за злые деяния ваши, говорит Господь. И соберу остаток стада Моего из всех стран, куда Я изгнал их, и возвращу их во дворы их; и будут плодиться и размножаться. И поставлю над ними пастырей, которые будут пасти их, и они уже не будут бояться и пугаться, и не будут теряться, говорит Господь. Вот, наступают дни, говорит Господь, и восставлю Давиду Отрасль праведную, и воцарится Царь, и будет поступать мудро, и будет производить суд и правду на земле. Во дни Его Иуда спасется и Израиль будет жить безопасно; и вот имя Его, которым будут называть Его: “Господь оправдание наше!” Посему, вот наступают дни, говорит Господь, когда уже не будут говорить: “жив Господь, Который вывел сынов Израилевых из земли Египетской”, но: “жив Господь, Который вывел и Который привел племя дома Израилева из земли северной и из всех земель, куда Я изгнал их”, и будут жить на земле своей” (ст. 1-8).
Это пророчество оставалось неисполненным. Когда явился тот, кто был призван исполнить до конца каждое слово и дух этого пророчества, то Он не воссел на престоле и не преуспел, а был отвергнут на земле, но возвеличен на небесах. Итак, более великое свершилось, когда было восстановлено царство Давида и были собраны рассеянные прежде на земле израильские племена. Ибо само отвержение Мессии иудеями способствовало великому делу искупления кровью при распятии; и небесные намерения, прежде скрытые от людей, теперь были высказаны святыми апостолами и пророками, хотя иудеи теперь, как никогда, были рассеяны по земле, а Иерусалим, попранный язычниками, будет подавляться ими, пока не завершатся времена язычников. Но они придут, и церковь, воздвигнутая на небесах, будет призвана и достигнет совершенства в славе, и Господь обратит к себе сердце своего древнего народа, по крайней мере, его остатка; Он вернется и будет царствовать в славе, верша суд и справедливость на земле. Это будущее своим величием затмит тот день, когда иудеи впервые покинули Египет и вскоре увидели своих врагов мертвыми на морском берегу. Было бы нелепым утверждать, будто подобное собирание иудейских племен уже имело место. Отнюдь, это дело будущего.
Но если Иеремия так проклинает религиозных вождей, уповая на истинного пастыря в грядущем, на самого “Господа оправдание наше”, как его назовут, то он вынужден до тех пор разоблачать лжепророков и лжесвященников (ст. 9-40). Вздор несли пророки - идолопоклонники Самарии; мерзостью и развратом были исполнены пророки Иерусалима, насаждая лицемерие по всей земле. Поэтому Господь Саваоф повелевал своему народу не слушать пророков, которые обманывали их и внушали им мечты своего сердца, а не слова из уст Бога. Они возвещали мир, а не бедствие, и вот “буря Господня” идет с яростью и обрушивается на голову нечестивых. Они вовсе не были уполномочены пророчествовать подобное; если бы они заставили народ Бога слушать слово Бога, то отвратили ли бы его от злого пути? Бог, который наполнил небо и землю, не мог не заметить и не указать на тех, кто лжепророчествовал его именем. Если уже они знают его слово, то пусть верно произносят его. “Слово Мое не подобно ли огню, говорит Господь, и не подобно ли молоту, разбивающему скалу? Посему вот, Я - на пророков, говорит Господь, которые крадут слова Мои друг у друга. Вот, Я - на пророков, которые действуют своим языком, а говорят: “Он сказал”. Вот, Я - на пророков ложных снов, говорит Господь, которые рассказывают их и вводят народ Мой в заблуждение своими обманами и обольщением, тогда как Я не посылал их и не повелевал им, и они никакой пользы не приносят народу сему, говорит Господь”(ст. 29-32).
То, что Бог собирался оставить их, было теперь заслуженным бременем для них. А слова “бремя от Господа” впредь запрещалось произносить. Он отвергнет пророка, священника и народ от своего лица и навлечет на них вечное поношение и вечное бесславие, которые не забудутся.

### Иеремия 24

По всей вероятности, в главе 24 нашли завершение все предсказания, данные в разное время, которые сведены здесь вместе, так как имеют общую нравственную основу и неразрывно связаны с последними царями Иудеи в плане падения Иерусалима. Цель - ясно показать на образе двух корзин со смоквами полностью противоположные судьбы, уготовленные тем иудеям, которых вместе с Иехонией уведут в плен, и тем, которые останутся с Седекией на этой земле или поселятся в Египте. “Так говорит Господь, Бог Израилев: подобно этим смоквам хорошим Я признаю хорошими переселенцев Иудейских, которых Я посылал из сего места в землю Халдейскую; и обращу на них очи Мои во благо им, и возвращу их в землю сию, и устрою их, а не разорю, и насажду их, а не искореню; и дам им сердце, чтобы знать Меня, что Я Господь, и они будут Моим народом, а Я буду их Богом; ибо они обратятся ко Мне всем сердцем своим. А о худых смоквах, которых и есть нельзя по негодности их, так говорит Господь: таким Я сделаю Седекию, царя Иудейского, и князей его и прочих Иерусалимлян, остающихся в земле сей и живущих в земле Египетской; и отдам их на озлобление и на злострадание во всех царствах земных, в поругание, в притчу, в посмеяние и проклятие во всех местах, куда Я изгоню их. И пошлю на них меч, голод и моровую язву, доколе не истреблю их с земли, которую Я дал им и отцам их” (ст. 5-10).
Тяжело, но вместе с тем правильно было подчиниться справедливому суду Бога за наши грехи, ибо Он не мог изменить себе и был рад возвысить тех, кто унизился перед его очами. Было бы неверием оставаться привязанным к храму и земле, когда Бог судил всех, именно потому, что его имя, начертанное там, стало извинением за величайшее непослушание и беззаконие.

### Иеремия 25

Данная глава является центральным звеном, связывающим предшествующие события с последующими больше в действии, чем фактически. Нам открылись злые дела народа Бога, особенно иудеев. Они отвергли все настойчивые предупреждения Бога, которые делались все чаще и чаще, равно как и отвергли и его милосердную поддержку, и в результате своевольного и постоянного идолопоклонства они должны были понести справедливое наказание от руки вавилонского царя, о котором им объявил пророк. И после семидесятилетнего пленения Бог должен был посетить их мучителя и воздать ему иной мерой, чем иудеям. Разве исполнитель божественного наказания не возвысился гордо? Несомненно, он должен был быть судим немилосердным судом. “Слово, которое было к Иеремии о всем народе Иудейском, в четвертый год Иоакима, сына Иосии, царя Иудейского, - это был первый год Навуходоносора, царя Вавилонского, - и которое пророк Иеремия произнес ко всему народу Иудейскому и ко всем жителям Иерусалима, и сказал: от тринадцатого года Иосии, сына Амонова, царя Иудейского, до сего дня, вот уже двадцать три года, было ко мне слово Господне, и я с раннего утра говорил вам, - и вы не слушали. Господь посылал к вам всех рабов Своих, пророков, с раннего утра посылал, - и вы не слушали и не приклоняли уха своего, чтобы слушать. Вам говорили: “обратитесь каждый от злого пути своего и от злых дел своих и живите на земле, которую Бог дал вам и отцам вашим из века в век; и не ходите во след иных богов, чтобы служить им и поклоняться им, и не прогневляйте Меня делами рук своих, и не сделаю вам зла”. Но вы не слушали Меня, говорит Господь, прогневляя Меня делами рук своих, на зло себе. Посему так говорит Господь Саваоф: за то, что вы не слушали слов Моих, вот, Я пошлю и возьму все племена северные, говорит Господь, и пошлю к Навуходоносору, царю Вавилонскому, рабу Моему, и приведу их на землю сию и на жителей ее и на все окрестные народы; и совершенно истреблю их и сделаю их ужасом и посмеянием и вечным запустением. И прекращу у них голос радости и голос веселия, голос жениха и голос невесты, звук жерновов и свет светильника. И вся земля эта будет пустынею и ужасом; и народы сии будут служить царю Вавилонскому семьдесят лет. И будет: когда исполнится семьдесят лет, накажу царя Вавилонского и тот народ, говорит Господь, за их нечестие, и землю Халдейскую, и сделаю ее вечною пустынею. И совершу над тою землею все слова Мои, которые Я произнес на нее, все написанное в сей книге, что Иеремия пророчески изрек на все народы. Ибо и их поработят многочисленные народы и цари великие; и Я воздам им по их поступкам и по делам рук их” (ст. 1-14).
Итак, пророку приказано было дать согрешившим народам испить чашу с вином ярости, но, заметьте, дать в первую очередь жителям Иерусалима и городов Иудеи, их царям и князьям! “Ибо так сказал мне Господь, Бог Израилев: возьми из руки Моей чашу сию с вином ярости и напой из нее все народы, к которым Я посылаю тебя. И они выпьют - и будут шататься, и обезумеют при виде меча, который Я пошлю на них. И взял я чашу из руки Господней и напоил из нее все народы, к которым послал меня Господь: Иерусалим и города Иудейские, и царей его и князей его, чтоб опустошить их и сделать ужасом, посмеянием и проклятием, как и видно ныне, фараона, царя Египетского и слуг его, и князей его и весь народ его, и весь смешанный народ, и всех царей земли Уца и всех царей земли Филистимской, и Аскалон, и Газу, и Екрон, и остатки Азота, Едома, и Моава, и сыновей Аммоновых, и всех царей Тира, и всех царей Сидона, и царей островов, которые за морем, Дедана, и Фену, и Буза, и всех, стригущих волосы на висках, и всех царей Аравии, и всех царей народов разноплеменных, живущих в пустыне, всех царей Зимврии, и всех царей Елама, и всех царей Мидии, и всех царей севера, близких друг к другу и дальних, и все царства земные, которые на лице земли, а царь Сесаха {Я не буду утверждать, как некоторые из древних, что Сесах - всего лишь мистическое название Вавилона, но уверен, что под ним подразумевается этот великий город (ср. гл. 51, 41)} выпьет после них. И скажи им: так говорит Господь Саваоф, Бог Израилев: пейте и опьянейте, и изрыгните и падите, и не вставайте при виде меча, который Я пошлю на вас. Если же они будут отказываться брать чашу из руки твоей, чтобы пить, то скажи им: так говорит Господь Саваоф: вы непременно будете пить. Ибо вот на город сей, на котором наречено имя Мое, Я начинаю наводить бедствие; и вы ли останетесь ненаказанными? Нет, не останетесь ненаказанными; ибо Я призываю меч на всех живущих на земле, говорит Господь Саваоф” (ст. 15-29). Суть всеобщего закона в том, что Бог прежде всего судит тех, на ком наречено его имя, то есть свой народ, свой город, свой дом. И если Он начинает с них, то на ком остановится? Невозможно, чтобы суд миновал его надменных врагов. Итак, наказанию прежде всего подвергнутся народы, находящиеся в более близких отношениях с его народом, но суд не прекратится, пока не будут наказаны все цари, все царства и все живущие на земле! Ограничивать это рамками содеянного древними - значит, сводить пророческое слово к личному толкованию и втискивать в узкое временное пространство то, что явно не имеет границ.
В данной главе все события рассматриваются с позиции прошлых отношений Бога с Иерусалимом, его соседями и его врагами халдеями, хотя определенно чувствуется намек на вселенский суд, который ждет жителей земли в конце века. “Посему прореки на них все слова сии и скажи им: Господь возгремит с высоты и из жилища святыни Своей подаст глас Свой; страшно возгремит на селение Свое, как топчущие в точиле, воскликнет на всех живущих на земле. Шум дойдет до концов земли, ибо у Господа состязание с народами: будет судиться со всякою плотью, нечестивых Он предаст мечу, говорит Господь. Так говорит Господь Саваоф: вот, бедствие пойдет от народа к народу, и большой вихрь поднимется от краев земли. И будут пораженные Господом в тот день от конца земли до конца земли, не будут оплаканы и не будут прибраны и похоронены; навозом будут на лице земли. Рыдайте, пастыри, и стенайте, и посыпайте себя прахом, вожди стада; ибо исполнились дни ваши для заклания и рассеяния вашего, и падете, как дорогой сосуд. И не будет убежища пастырям и спасения вождям стада. Слышен вопль пастырей и рыдания вождей стада, ибо опустошил Господь пажить их. Истребляются мирные селения от ярости гнева Господня. Он оставил жилище Свое, как лев, и земля их сделалась пустынею от ярости опустошителя и от пламенного гнева Его” (ст. 30-38).

### Иеремия 26

Во второй части данной книги повествуется об особых обстоятельствах. Здесь говорится о призыве пророка явить преданность в служении. “Так говорит Господь: стань на дворе дома Господня и скажи ко всем народам Иудеи, приходящим на поклонение в дом Господень, все те слова, какие повелю тебе сказать им; не убавь ни слова. Может быть, они послушают и обратятся каждый от злого пути своего, и тогда Я отменю то бедствие, которое думаю сделать им за злые деяния их. И скажи им: так говорит Господь: если вы не послушаетесь Меня в том, чтобы поступить по закону Моему, который Я дал вам, чтобы внимать словам рабов Моих пророков, которых Я посылаю к вам, посылаю с раннего утра, и которых вы не слушаете,- то с домом сим Я сделаю то же, что с Силомом, и город сей предам на проклятие всем народам земли” (ст. 2-6). Недостойно слуги Бога урезывать послание своего господина. И пусть он позаботится о том, чтобы не прибавить ничего к словам и не изменить тон сказанного, ибо многое зависит от этого, особенно при передаче сказанного другим. Поэтому апостол желал по возможности изменить свой голос, что, конечно, трудно передать в письменном виде.
И как же велико долготерпение Бога, обещающего, что Он сам отменит то бедствие, которым не мог не угрожать им, но только если они послушаются и отвратятся от своих злых путей! Но если они настойчиво будут отвергать его пророков, которых Он посылал к ним (как Он говорит, “посылаю с раннего утра”), то пусть они ожидают худшего. Никакое милосердие не предотвратит осквернение святыни, которую они уже осквернили своими грехами. С этим храмом Он сделает то, что сделал с Силомом, а Иерусалим Он предаст на проклятие всем народам. Ужасным безрассудством является то, что люди злоупотребляют благосклонностью Бога к своему народу, в то время как сами остаются равнодушными к его воле и славе; они говорят о выгодной им самим милости Бога, пренебрегая его сущностью, и оставляют безнаказанными тех, которых дьявол превратил в его злейших врагов, и при этом прикрываются его именем, законом и страной.
В таком случае отсутствие у людей совести делает их неумолимыми; и так как они не верят ни предостережениям Бога, ни его обетованиям, то единственное их желание - избавиться от раздражающего их свидетельства. “Священники и пророки и весь народ слушали Иеремию, когда он говорил сии слова в доме Господнем. И когда Иеремия сказал все, что Господь повелел ему сказать всему народу, тогда схватили его священники и пророки и весь народ и сказали: “ты должен умереть, зачем ты пророчествуешь именем Бога и говоришь: и дом сей будет как Силом, и город сей опустеет, останется без жителей?” И собрался весь народ против Иеремии в доме Господнем” (ст. 7-9).
Но когда враг выступает таким образом, Дух Бога, если тот не повышает требования, знает, как поддержать свидетеля до завершения всего дела. Обычно именно религиозные элементы были наиболее уязвимы по отношению к слову Бога и весьма враждебны по отношению к его слуге. Священники, пророки и весь народ, легко возбудимые и введенные в заблуждение, намеревались убить Иеремию даже в “доме Господнем”. “Когда услышали об этом князья Иудейские, то пришли из дома царя к дому Господню и сели у входа в новые ворота дома Господня. Тогда священники и пророки так сказали князьям и всему народу: смертный приговор этому человеку! потому что он пророчествует против города сего, как вы слышали своими ушами” (ст. 10,11).
Но князей не так легко было вывести из себя, как народ. Они действовали более трезво, спокойно и хладнокровно и способствовали отмене на некоторое время этого приговора. “И сказал Иеремия всем князьям и всему народу: “Господь послал меня пророчествовать против дома сего и против города сего все те слова, которые вы слышали; итак исправьте пути ваши и деяния ваши, и послушайтесь гласа Господа Бога вашего, и Господь отменит бедствие, которое изрек на вас; а что до меня, вот - я в ваших руках; делайте со мною, что в глазах ваших покажется хорошим и справедливым; только твердо знайте, что если вы умертвите меня, то невинную кровь возложите на себя и на город сей и на жителей его; ибо истинно Господь послал меня к вам сказать все те слова в уши ваши”. Тогда князья и весь народ сказали священникам и пророкам: этот человек не подлежит смертному приговору, потому что он говорил нам именем Господа, Бога нашего” (ст. 12-16).
Иеремия ссылается на то, что это поручено ему Богом, и повторяет его слова, не утаив ни одного слова, призывая их покаяться в грехах, чтобы Бог мог отменить свое наказание. Он отдает себя в их руки, но серьезно предупреждает их, чтобы предостереглись от пролития невинной крови. Умертвив его, они не докажут ложность его миссии и не отвратят божественного гнева от себя и от Иерусалима. В тех, к кому обращается Иеремия, заговорила совесть, и они ответили на его призыв. “И из старейшин земли встали некоторые и сказали ко всему народному собранию: Михей Морасфитянин пророчествовал во дни Езекии, царя Иудейского, и сказал всему народу Иудейскому: так говорит Господь Саваоф: Сион будет вспахан, как поле, и Иерусалим сделается грудою развалин, и гора дома сего - лесистым холмом. Умертвили ли его за это Езекия, царь Иудейский, и весь Иуда? Не убоялся ли он Господа и не умолял ли Господа? и Господь отменил бедствие, которое изрек на них; а мы хотим сделать большое зло душам нашим” (ст. 17-19).
Однако далее приводится совсем противоположный случай. Если святое мужество нашло защитников, то осторожность явилась бы слабым, кратковременным укрытием, даже если бы пророк попытался скрыться в чужой стране. “Пророчествовал также именем Господа некто Урия, сын Шемаии, из Кариаф - Иарима, - и пророчествовал против города сего и против земли сей точно такими же словами, как Иеремия. Когда услышал слова его царь Иоаким и все вельможи его и все князья, то искал царь умертвить его. Услышав об этом, Урия убоялся и убежал, и удалился в Египет. Но царь Иоаким и в Египет послал людей: Елнафана, сына Ахборова, и других с ним. И вывели Урию из Египта и привели его к царю Иоакиму, и он умертвил его мечом и бросил труп его, где были простонародные гробницы” (ст. 20-23). Случаи с Михеем и Урией поучительны, хотя и в разных отношениях; “но рука Ахикама, сына Сафанова, была за Иеремию, чтобы не отдавать его в руки народа на убиение” (ст. 24). Несчастные люди, оказавшиеся в таком положении, так же несчастны, как и непостоянны, потому что движимы собственными желаниями, а не волей Господа.

### Иеремия 27

Хорошо известно, что в текст вступительного стиха вкралась ошибка. Читателю стоит лишь сравнить стихи 3 и 12 со стихами 19,20, чтобы убедиться в этом. Ибо в стихе 1 вместо имени Иоаким должно стоять имя Седекия; этим словом Бог обратился к Иеремии в связи с тем, что царь Иудеи пытался объединиться с царями соседних государств, чтобы общими силами сбросить ярмо Навуходоносора. Пустая затея! На определенный срок Бог даровал Навуходоносору право на неограниченную власть. Но все же она была ограничена в том смысле, что Навуходоносор не мог собственными силами отвратить грядущее. Мятежные помыслы! Ведь Бог, наделив царя Вавилона такой великой силой, во всеуслышание заявил о суде над своим собственным народом, зло которого не поддавалось исправлению. Теперь, когда Бог судил за грехи, человеку единственно оставалось покаяться в прахе и пепле, подчинив свое сердце его путям. Поэтому Иеремия должен был заявить: “Так сказал мне Господь: сделай себе узы и ярмо и возложи их себе на выю; и пошли такие же к царю Иудейскому, и к царю Моавитскому, и к царю сыновей Аммоновых, и к царю Тира, и к царю Сидона, через послов, пришедших в Иерусалим к Седекии, царю Иудейскому; и накажи им сказать государям их: так говорит Господь Саваоф, Бог Израилев: так скажите государям вашим: Я сотворил землю, человека и животных, которые на лице земли, великим могуществом Моим и простертою мышцею Моей, и отдал ее, кому Мне благоугодно было. И ныне Я отдаю все земли сии в руку Навуходоносора, царя Вавилонского, раба Моего, и даже зверей полевых отдаю ему на служение. И все народы будут служить ему и сыну его и сыну сына его, доколе не придет время и его земле и ему самому; и будут служить ему народы многие и цари великие. И если какой народ и царство не захочет служить ему, Навуходоносору, царю Вавилонскому, и не подклонит выи своей под ярмо царя Вавилонского, - этот народ Я накажу мечом, голодом и моровою язвою, говорит Господь, доколе не истреблю их рукою его” (ст. 2-8).
Плачущий пророк был невыразимо дерзко и самонадеянно предан проклятию перед лицом своих соотечественников и еще более - перед лицом иноземных посланников и иноземных правителей! Но Бог не изменит своей высшей воли и не сокроет требований своей славы, потому что его народ развратился и предал его явному бесчестию. И как же стыдно, словно в упрек, слышать всем иудеям (а особенно согрешившему сыну Давида), что Бог Израиля объявляет Навуходоносора своим рабом, заявляя это не только иудеям, но и их соседям-язычникам! И Бог отдает ему в дар как малое, так и великое, и даже полевые звери были отданы Богом на служение царю Вавилона, как и “все земли сии”. Но превосходство Вавилона было отмерено мерою и было пожаловано не с целью милосердия, а явлено как высшее волеизъявление Бога, чтобы свершить справедливый суд над иудеями и другими народами, и только. Поэтому многие народы и великие цари должны были служить вавилонскому царю до третьего поколения, пока не пройдет кара Бога с ее болезненными язвами.
Обратите внимание на то, что верующие (даже те, кто нуждался в слове Бога) обвиняли пророка в безразличии к чести и свободе родины, а также в гордом неповиновении властям, правившим Палестиной и соседними с ней царствами. Это ни к коей мере не является переживаниями чувственной души. Далее заметьте, что путь веры неотделим от истинного послания Бога к его народу, находящемуся в таком положении. Было бы более чем бесполезно подражать в том, что исходило от Бога, дням Моисея, Иисуса Навина, Давида или даже Езекии. Вера всегда учится у Бога и понимает его истинное свидетельство и его действия. Этот верный принцип в несколько измененной форме и сейчас превосходит все другие принципы в действиях христианина, который, имея дух Христа, несет ответственность за то, чтобы избрать с помощью Святого Духа от истинного откровения Бога то, что может направить нас на правильный путь при любом стечении обстоятельств. Нет такой нужды, которую бы Бог не удовлетворил в своем Слове; но только один Дух может использовать это Слово правильно, действуя в нас во славу Господа Иисуса. Внешние обстоятельства могут выступать против верных этому Слову как во времена Иеремии, так и в наше время. Наше дело - исполнять волю Бога и передавать ее истину другим, несмотря на всех врагов. “И вы не слушайте своих пророков и своих гадателей, и своих сновидцев, и своих волшебников, и своих звездочетов, которые говорят вам: “не будете служить царю Вавилонскому”. Ибо они пророчествуют вам ложь, чтобы удалить вас из земли вашей, и чтобы Я изгнал вас и вы погибли. Народ же, который подклонит выю под ярмо царя Вавилонского и станет служить ему, Я оставлю на земле своей, говорит Господь, и он будет возделывать ее и жить на ней” (ст. 9-11). Быть упрямым и отвергнуть слова божественного предостережения - значит, идти прямой дорогой к исполнению приговора над нами, навстречу несчастью и гибели. Лучше подчиниться, чем жертвовать в худшие или лучшие времена. Но человеческие пророки пророчат то, что отвечает желаниям их господ или их собственным сиюминутным интересам, тем самым приближая то зло, вопреки которому они обещают безопасность, что так же безнадежно, как и претенциозно.
Но Иеремия настойчиво предупреждает сначала Седекию, затем священников и весь народ: “И Седекии, царю Иудейскому, я говорил всеми сими словами и сказал: подклоните выю свою под ярмо царя Вавилонского и служите ему и народу его, - и будете живы. Зачем умирать тебе и народу твоему от меча, голода и моровой язвы, как изрек Господь о том народе, который не будет служить царю Вавилонскому? И не слушайте слов пророков, которые говорят вам: “не будете служить царю Вавилонскому”, ибо они пророчествуют вам ложь. Я не посылал их, говорит Господь, и они ложно пророчествуют именем Моим, чтоб Я изгнал вас и чтобы вы погибли, - вы и пророки ваши, пророчествующие вам. И священникам и всему народу сему я говорил: так говорит Господь: не слушайте слов пророков ваших, которые пророчествуют вам и говорят: “вот, скоро возвращены будут из Вавилона сосуды дома Господня”; ибо они пророчествуют вам ложь. Не слушайте их, служите царю Вавилонскому и живите; зачем доводить город сей до опустошения? А если они пророки и если у них есть слово Господне, то пусть ходатайствуют пред Господом Саваофом, чтобы сосуды, остающиеся в доме Господнем и в Иерусалиме, не перешли в Вавилон. Ибо так говорит Господь Саваоф о столбах и о медном море, и о подножиях и о прочих вещах, оставшихся в этом городе, которых Навуходоносор, царь Вавилонский, не взял, когда Иехонию, сына Иоакима, царя Иудейского, и всех знатных Иудеев и Иерусалимлян вывел из Иерусалима в Вавилон, ибо так говорит Господь Саваоф, Бог Израилев, о сосудах, оставшихся в доме Господнем и в доме царя Иудейского и в Иерусалиме: они будут отнесены в Вавилон и там останутся до того дня, когда Я посещу их, говорит Господь, и выведу их и возвращу их на место сие” (ст. 12-22). Перед лицом греха плоть питает радужные надежды и обещает скорое удовольствие, но Дух всегда настаивает на том, чтобы покорно принять приговор Бога над грехом (что воспринимается плотью не иначе, как с отвращением), ибо это гарантирует благословение Бога во все времена. Гордыня приводит к грехопадению, а дух непокорности прокладывает путь к еще большему унижению.

### Иеремия 28

Но враг становится все наглее (гл. 28); и Анания осмеливается несерьезно отнестись к имени Бога в его собственном доме. “В тот же год, в начале царствования Седекии, царя Иудейского, в четвертый год, в пятый месяц, Анания, сын Азура, пророк из Гаваона, говорил мне в доме Господнем, пред глазами священников и всего народа, и сказал: так говорит Господь Саваоф, Бог Израилев: сокрушу ярмо царя Вавилонского; через два года Я возвращу на место сие все сосуды дома Господня, которые Навуходоносор, царь Вавилонский, взял из сего места, и понес их в Вавилон; и Иехонию, сына Иоакима, царя Иудейского, и всех пленных Иудеев, пришедших в Вавилон, Я возвращу на место сие, говорит Господь; ибо сокрушу ярмо царя Вавилонского. И сказал Иеремия пророк пророку Анании пред глазами священников и пред глазами всего народа, стоявших в доме Господнем, - и сказал Иеремия пророк: да будет так, да сотворит сие Господь! да исполнит Господь слова твои, какие ты произнес о возвращении из Вавилона сосудов дома Господня и всех пленников на место сие! Только выслушай слово сие, которое я скажу вслух тебе и вслух всего народа: пророки, которые издавна были прежде меня и прежде тебя, предсказывали многим землям и великим царствам войну и бедствие и мор. Если какой пророк предсказывал мир, то тогда только он признаваем был за пророка, которого истинно послал Господь, когда сбывалось слово того пророка. Тогда пророк Анания взял ярмо с выи Иеремии пророка и сокрушил его. И сказал Анания пред глазами всего народа сии слова: так говорит Господь: так сокрушу ярмо Навуходоносора, царя Вавилонского, через два года, сняв его с выи всех народов. И пошел Иеремия своею дорогою”(ст. 1-12).
Зло, казалось бы, теперь уж одержало окончательную и простую победу над добром. Но Бог незамедлительно исполняет то, что заслужил Анания, скомпрометировавший себя, подстрекаемый дьяволом. “И было слово Господне к Иеремии после того, как пророк Анания сокрушил ярмо с выи пророка Иеремии: иди и скажи Анании: так говорит Господь: ты сокрушил ярмо деревянное, и сделаешь вместо него ярмо железное. Ибо так говорит Господь Саваоф, Бог Израилев: железное ярмо возложу на выю всех этих народов, чтобы они работали Навуходоносору, царю Вавилонскому, и они будут служить ему, и даже зверей полевых я отдал ему. И сказал пророк Иеремия пророку Анании: послушай Анания: Господь тебя не посылал, и ты обнадеживаешь народ сей ложно. Посему так говорит Господь: вот, Я сброшу тебя с лица земли; в этом же году ты умрешь, потому что ты говорил вопреки Господу. И умер пророк Анания в том же году, в седьмом месяце” (ст. 12-17). Бог не допустит, чтобы над ним издевались. Его слово пребывает вечно. Тайна его открывается лишь тем, кто боится его. Кротких Он, осуждая, наставляет, и покорных Он научит своему пути. Но ожидания грешных потерпят крах. Гибель ждет творящих беззаконие.

### Иеремия 29

В данной главе пророк Иеремия дает наставления тем, кто был уведен в вавилонский плен, относительно их пребывания в чужой стране, чтобы они правильно поняли намерения Бога и ложность тех надежд, которые давали им их пророки.
Бог, когда придет его час, докажет свое благоволие к своему народу, докажет рано или поздно, в день, который еще не настал. Во что бы они ни верили, в пророчества или царей, все подвергнется его осуждению, и его приговор для одних, самый позорный и беспощадный, будет приведен в исполнение рукой правителя Вавилона; другие будут лишены потомства, какое не увидит того благословения, которое будет даровано рукой Бога в грядущем.
“И вот слова письма, которое пророк Иеремия послал из Иерусалима к остатку старейшин между переселенцами и к священникам, и к пророкам, и ко всему народу, которых Навуходоносор вывел из Иерусалима в Вавилон, - после того, как вышли из Иерусалима царь Иехония и царица и евнухи, князья Иудеи и Иерусалима, и плотники и кузнецы, - через Елеасу, сына Сафанова, и Гемарию, сына Хелкиина, которых Седекия, царь Иудейский, посылал в Вавилон к Навуходоносору, царю Вавилонскому: так говорит Господь Саваоф, Бог Израилев, всем пленникам, которых я переселил из Иерусалима в Вавилон: стройте домы и живите в них, и разводите сады и ешьте плоды их; берите жен и рождайте сыновей и дочерей; и сыновьям своим берите жен и дочерей своих отдавайте в замужество, чтобы они рождали сыновей и дочерей, и размножайтесь там, а не умаляйтесь, и заботьтесь о благосостоянии города, в который Я переселил вас, и молитесь за него Господу; ибо при благосостоянии его и вам будет мир”(ст. 1-7).
Итак, Иеремия посылает свое письмо пленникам через вестников, которых Седекия послал к Навуходоносору. Дело не в случайном промахе царя Иехонии и его народа, и не в силе царя Вавилона, которой объясняли падение иудеев. Господь Саваоф сделал так, чтобы их увели в плен, в город победителя. И теперь Он сам обращался к ним через пророка Иеремию. Каким же милосердием, следовательно, является то, что Бог после всех содеянных ими грехов еще связывает свое имя с именами этих падших грешников! Было бы более чем напрасно уповать на скорое возвращение в Палестину. Не помогли бы этому никакие тайные сговоры и решительные действия. Ибо сам Бог распорядился, чтобы они поселились на той земле, куда были уведены в плен, чтобы строили там дома и разводили сады, чтобы женились там и выходили замуж, чтобы размножались там, а не умалялись, чтобы заботились о благосостоянии города, куда были переселены; и все это исполняли искренне, как повеление от Бога, а не в угоду людям, ибо от этого зависел их мир. Несомненно, пути Бога мудры и добродетельны, благотворны и поучительны. О, если бы его народ послушал его слова и Израиль пошел бы его путями!
Но как древний Израиль не внял ни одному его слову, так и пленные иудеи теперь подвергались опасности стать жертвой обманщиков, наживавшихся на безрассудстве и грехе, которому они сами способствовали.
Вот почему Иеремии было велено особо предостеречь людей от ложных духовных притязаний. “Ибо так говорит Господь Саваоф, Бог Израилев: да не обольщают вас пророки ваши, которые среди вас, и гадатели ваши; и не слушайте снов ваших, которые вам снятся; ложно пророчествуют они вам именем Моим; Я не посылал их, говорит Господь. Ибо так говорит Господь: когда исполнится вам в Вавилоне семьдесят лет, тогда Я посещу вас и исполню доброе слово Мое о вас, чтобы возвратить вас на место сие. Ибо только Я знаю намерения, какие имею о вас, говорит Господь, намерения во благо, а не на зло, чтобы дать вам будущность и надежду. И воззовете ко Мне, и пойдете и помолитесь Мне, и Я услышу вас; и взыщете Меня всем сердцем вашим. И буду Я найден вами, говорит Господь, и возвращу вас из плена и соберу вас из всех народов и из всех мест, куда Я изгнал вас, говорит Господь, и возвращу в то место, откуда переселил вас” (ст. 8-14). Семидесятилетний плен в Вавилоне был определен для них Богом. Этого срока вполне хватало для исполнения наказания, но он был слишком мал, чтобы доказать его заботу и милосердие, чтобы Он мог больше явить себя и увести за собой. Увы! за этим последовало еще более гнетущее и продолжительное наказание за их еще более непростительный грех - отвержение своего собственного Мессии.
Разве они не похвалялись, что Бог воздвиг им пророков в Вавилоне? Увы! Истинного пророка они меньше всего слушали; ибо он не призывал к сопротивлению и не пренебрегал словом Бога, посланным через Иеремию, а отдавался молитве и покаянию по мере того, как приближался час искупления.
Но вот что сказано о тех, кто доверял лжепророкам: “Вы говорите: “Господь воздвиг нам пророков и в Вавилоне”. Так говорит Господь о царе, сидящем на престоле Давидовом, и о всем народе, живущем в городе сем, о братьях ваших, которые не отведены с вами в плен, так говорит о них Господь Саваоф: вот Я пошлю на них меч, голод и моровую язву, и сделаю их такими, как негодные смоквы, которые нельзя есть по негодности их; и буду преследовать их мечом, голодом и моровою язвою, и предам их на озлобление всем царствам земли, на посмеяние и поругание между всеми народами, куда Я изгоню их, за то, что они не слушали слов Моих, говорит Господь, с которыми Я посылал к ним рабов Моих, пророков, посылал с раннего утра, но они не слушали, говорит Господь”(ст. 15-19).
Но это еще не все. В особых случаях нужно было привести примеры, чтобы убедить и произвести впечатление на упрямых ожесточенных людей, доверявших человеку, а не Богу. “А вы, все переселенцы, которых Я послал из Иерусалима в Вавилоне, слушайте слово Господне: так говорит Господь Саваоф, Бог Израилев, об Ахаве, сыне Колии, и о Седекии, сыне Маасеи, которые пророчествуют вам именем Моим ложь: вот, Я предам их в руки Навуходоносора, царя Вавилонского, и он умертвит их пред вашими глазами. И принято будет от них всеми переселенцами Иудейскими, которые в Вавилоне, проклинать так: “да соделает тебе Господь то же, что Седекии и Ахаву”, которых царь Вавилонский изжарил на огне, за то, что они делали гнусное в Израиле: прелюбодействовали с женами ближних своих и именем Моим говорили ложь, чего Я не повелевал им; Я знаю это и Я свидетель, говорит Господь” (ст. 20-23).
К тому, что Шемаия посылал письма от своего имени (но как бы говоря от имени Бог) из Вавилона в Иерусалим, настраивая священнослужителей в особенности против Иеремии, Бог не мог оставаться равнодушным, слушая, как дерзко и нагло тот богохульствует. “И Шемаии Нехеламитянину скажи: так говорит Господь Саваоф, Бог Израилев: за то, что ты посылал письма от имени своего ко всему народу, который в Иерусалиме, и к священнику Софонии, сыну Маасеи, и ко всем священникам, и писал: “Господь поставил тебя священником вместо священника Иодая, чтобы ты был между блюстителями в доме Господнем за всяким человеком, неистовствующим и пророчествующим, и чтобы ты сажал такого в темницу и в колоду: почему же ты не запретишь Иеремии Анафофскому пророчествовать у вас? Ибо он и к вам в Вавилон прислал сказать: плен будет продолжителен: стройте домы и живите в них, разводите сады и ешьте плоды их”. Когда Софония священник прочитал это письмо вслух пророка Иеремии, тогда было слово Господне к Иеремии: пошли ко всем переселенцам сказать: так говорит Господь о Шемаии Нехеламитянине: за то, что Шемаия у вас пророчествует, а Я не посылал его, и обнадеживает вас ложно, - за то, так говорит Господь: вот, Я накажу Шемаию Нехеламитянина и племя его; не будет от него человека, живущего среди народа сего, и не увидит он того добра, которое Я сделаю народу Моему, говорит Господь; ибо он говорил вопреки Господу” (ст. 24-32). Истинный Бог не допустит богохульства. Необоснованное проклятие не должно подействовать. Но те, кто сами ничтожны, исполнены враждебности к слугам Бога и клевещут на них, пребывающих в истине, сами пожнут от плоти тление, которое посеяли.

### Иеремия 30

Вслед за этим Бог делает обещание, что вернет свой народ в землю, которую дал их отцам (ст. 1-3). Было ли это обещание исполнено? Нет, это был лишь залог исполнения. Это его дело, и оно не потерпит неудачу, когда свершится в силе. Оно характерно еще и тем, что день их великого бедствия непосредственно явится их полным и, как мы увидим, окончательным освобождением. Возвращение из Вавилона никоим образом не соответствует подобному описанию; ибо их возвращению из того плена предшествует день Господа, явленный на гордый город халдеев, и ни в коем смысле не время бедствия Иакова. И опять-таки осаду Тита, каким бы ужасным бедствием она ни явилась для иудеев, никак нельзя рассматривать как то время, ибо Иаков был уведен в плен и рассеян больше, чем когда-либо, а не освобожден затем. Но это были единственно выдающиеся времена с тех пор. Тогда остается полагать, что время несравненных бедствий, предшествующее их великому избавлению, еще в будущем, и оно несомненно наступит. “И вот те слова, которые сказал Господь об Израиле и Иуде. Так сказал Господь: голос смятения и ужаса слышим мы, а не мира. Спросите и рассудите: рождает ли мужчина? Почему же Я вижу у каждого мужчины руки на чреслах его, как у женщины в родах, и лица у всех бледные? О, горе! велик тот день, не было подобного ему; это - бедственное время для Иакова, но он будет спасен от него. И будет в тот день, говорит Господь Саваоф: сокрушу ярмо его, которое на вые твоей, и узы твои разорву; и не будут уже служить чужеземцам, но будут служить Господу Богу своему и Давиду, царю своему, которого Я восстановлю им” (ст. 4-9). Кто будет отрицать, что ярмо не сокрушили, что узы еще держат, что самим чужеземцам служит Израиль? Кто будет утверждать, что они служат “Господу, Богу своему и Давиду, царю своему”? Может ли это быть кто-либо другой, а не их истинно возлюбленный, их Мессия, обещанный Сын из той родословной? Несомненно, Он явился, но до сих пор не признан ими; но не замедлит прийти то время, когда они будут служить ему. И наступит их избавление от их последнего бедствия.
“И ты, раб Мой Иаков, не бойся, говорит Господь, и не страшись, Израиль; ибо вот, Я спасу тебя из далекой страны и племя твое из земли пленения их; и возвратится Иаков и будет жить спокойно и мирно, и никто не будет устрашать его; ибо Я с тобою, говорит Господь, чтобы спасать тебя; Я совершенно истреблю все народы, среди которых рассеял тебя, а тебя не истреблю; Я буду наказывать тебя в мере, но ненаказанным не оставлю тебя; ибо так говорит Господь: рана твоя неисцельна, язва твоя жестока; никто не заботится о деле твоем, чтобы заживить рану твою; целебного врачевства нет для тебя; все друзья твои забыли тебя, не ищут тебя; ибо Я поразил тебя ударами неприятельскими, жестокими наказаниями за множество беззаконий твоих, потому что грехи твои умножились. Что вопиешь ты о ранах твоих, о жестокости болезни твоей? по множеству беззаконий твоих Я сделал тебе это, потому что грехи твои умножились. Но все, пожирающие тебя, будут пожраны; и все враги твои, все сами пойдут в плен, и опустошители твои будут опустошены, и всех грабителей твоих предам грабежу. Я обложу тебя пластырем и исцелю тебя от ран твоих, говорит Господь. Тебя называли отверженным, говоря: вот Сион, о котором никто не спрашивает” (ст. 10-17). Здесь Бог снова с уверенностью заявляет не только о спасении Израиля, но и о возвращении народа из плена. Это не благовестие. Христианство дает другие, более возвышенные надежды - благодать, собирающую ко Христу на высоте, а не освобождение через исполнение божественного приговора над их врагами-язычниками, как здесь.
Начиная со стиха 18 в третий раз говорится о милосердии Бога к своему древнему народу: “Так говорит Господь: вот, возвращу плен шатров Иакова и селения его помилую; и город опять будет построен на холме своем, и храм устроится по прежнему. И вознесутся на них благодарение и голос веселящихся; и Я умножу их, и не будут умаляться, и прославлю их, и не будут унижены. И сыновья его будут, как прежде, и сонм его будет предстоять предо Мною, и накажу всех притеснителей его. И будет вождь его из него самого, и владыка его произойдет из среды его; и Я приближу его, и он приступит ко Мне; ибо кто отважится сам собою приблизиться ко Мне? говорит Господь. И вы будете Моим народом, и Я буду вам Богом. Вот, яростный вихрь идет от Господа, вихрь грозный: он падет на голову несчастных. Пламенный гнев Господа не отвратится, доколе Он не совершит и не выполнит намерений сердца Своего. В последние дни уразумеете это” (ст. 18-24). Здесь еще более подробно говорится о восстановлении его народа, и все больше опровергается любое подобное обращение к прошлому или настоящему. С начала возвращения из Вавилона до разграбления Иерусалима римлянами ничего не было дано, кроме небольшого возрождения в их рабстве. На своей собственной земле они были всего лишь слугами великих империй, что противоречит обещанию Бога о том, что “будет вождь его из него самого, и владыка его произойдет из среды его”, но грядущая перемена превзойдет все ожидания. “Лоамми” (“не Мой народ”) не будет больше начертано на Израиле, но “вы будете Моим народом, и Я буду вам Богом”. Суд Бога, от которого невозможно укрыться, наиболее ясно и выразительно характеризует вторжение Бога: “В последние дни уразумеете это”. Увы! Иудеи все еще не разумеют этого.

### Иеремия 31

Другое существенное отличие уже наблюдается в начале 31-ой главы. Здесь говорится о возвращении уже не только Иуды, но и всех двенадцати племен Израиля. Это уже не жалкие остатки иудеев с несколькими приблудшими из других племен под предводительством Ездры и Неемии. Здесь речь идет обо всех племенах Израиля. “В то время, говорит Господь, Я буду Богом всем племенам Израилевым, а они будут Моим народом. Так говорит Господь: народ, уцелевший от меча, нашел милость в пустыне; иду успокоить Израиля. Издали явился мне Господь и сказал: любовью вечною Я возлюбил тебя и потому простер к тебе благоволие. Я снова устрою тебя, и ты будешь устроена, дева Израилева, снова будешь украшаться тимпанами своими и выходить в хороводе веселящихся; снова разведешь виноградники на горах Самарии; виноградари, которые будут разводить их, сами будут и пользоваться ими. Ибо будет день, когда стражи на горе Ефремовой провозгласят: “вставайте, и взойдем на Сион к Господу Богу нашему”. Ибо так говорит Господь: радостно пойте об Иакове и восклицайте перед главою народов; провозглашайте, славьте и говорите: “спаси, Господи, народ Твой, остаток Израиля!” Вот, Я приведу их из страны северной и соберу их с краев земли; слепой и хромой, беременная и родительница вместе с ними, - великий сонм возвратится сюда. Они пошли со слезами, а Я поведу их с утешением, поведу их близ потоков вод дорогою ровною, на которой не споткнутся; ибо Я - отец Израилю, и Ефрем - первенец Мой”(ст. 1-9). Кто позволит себе заявлять, что это подтвердилось в иудеях или в евангелии, поскольку евангелие превзошло это?
Народы, как я понимаю, были призваны слушать слово Бога, но слушать его не ради их собственного спасения, а ради благословения Израиля. “Слушайте слово Господне, народы, и возвестите островам отдаленным, и скажите: “Кто рассеял Израиля, Тот и соберет его, и будет охранять его, как пастырь стадо свое”; ибо искупит Господь Иакова и избавит его от руки того, кто был сильнее его. И придут они, и будут торжествовать на высотах Сиона; и стекутся к благостыне Господа, к пшенице и вину и елею, к агнцам и волам; и душа их будет как напоенный водою сад, и они не будут уже более томиться. Тогда девица будет веселиться в хороводе, и юноша и старцы вместе; и изменю печаль их на радость, и утешу их, и обрадую их после скорби их. И напитаю душу священников туком, и народ Мой насытится благами Моими, говорит Господь” (ст. 10-14).
Напрасно было бы цитировать Матфея в подтверждение исполнения сказанного в стихе 15, особенно если формулировка указывает всего лишь на мысленную аналогию между цитируемым пророчеством и его осуществлением, которое отличается от поставленной цели. “Так говорит Господь: голос слышен в Раме, вопль и горькое рыдание; Рахиль плачет о детях своих и не хочет утешиться о детях своих, ибо их нет. Так говорит Господь: удержи голос твой от рыдания и глаза твои от слез, ибо есть награда за труд твой, говорит Господь, и возвратятся они из земли неприятельской. И есть надежда для будущности твоей, говорит Господь, и возвратятся сыновья твои в пределы свои” (ст. 15-17).
Но печаль от притеснения человека и жестокого его страдания - это еще не все. Далее мы видим необходимость наказания, исходящего от Бога. “Слышу Ефрема плачущего: “Ты наказал меня, и я наказан, как телец неукротимый; обрати меня, и обращусь, ибо Ты Господь Бог мой. Когда я был обращен, я каялся, и когда был вразумлен, бил себя по бедрам; я был постыжен, я был смущен, потому что нес бесславие юности моей”. Не дорогой ли у Меня сын Ефрем? не любимое ли дитя? ибо, как только заговорю о нем, всегда с любовью вспоминаю о нем; внутренность Моя возмущается за него; умилосержусь над ним, говорит Господь” (ст. 18-20).
Затем Бог призывает их вернуться назад в свой город: “Поставь себе путевые знаки, поставь себе столбы, обрати сердце твое на дорогу, на путь, по которому ты шла; возвращайся, дева Израилева, возвращайся в сии города твои. Долго ли тебе скитаться, отпадшая дочь? Ибо Господь сотворит на земле нечто новое: жена спасет мужа. Так говорит Господь Саваоф, Бог Израилев: впредь, когда Я возвращу плен их, будут говорить на земле Иуды и в городах его сие слово: “да благословит тебя Господь, жилище правды, гора святая!” И поселится на ней Иуда и все города его вместе, земледельцы и ходящие со стадами. Ибо Я напою душу утомленную и насыщу всякую душу скорбящую. При этом я пробудился и посмотрел, и сон мой был приятен мне” (ст. 21-26). Отцы церкви и многие, находящиеся под их влиянием, любят заявлять, что здесь подразумевается рождение Спасителя. Но это утверждение ошибочно, и оно имеет смысл, несовместимый с контекстом, и сама формулировка исказила бы понимание значения воплощения. “Жена спасет мужа” относится не к рождению Христа, а к превосходству, явленному в последний день однажды отпавшей от веры дочерью над всей мощью мужа, который будет противостоять ей.
Это слово нашего пророка завершается тремя обещаниями Бога щедро благословить свой народ (ст. 27-30; 31-37; 38-40).
Первым из этих обещаний является обещание положить конец мучениям людей и безусловно восстановить оба дома избранного народа. “Вот, наступают дни, говорит Господь, когда Я засею дом Израилев и дом Иудин семенем человека и семенем скота. И как Я наблюдал за ними, искореняя и сокрушая, и разрушая и погубляя, и повреждая, так буду наблюдать за ними, созидая и насаждая, говорит Господь. В те дни уже не будут говорить: “отцы ели кислый виноград, а у детей на зубах оскомина”, но каждый будет умирать за свое собственное беззаконие; кто будет есть кислый виноград, у того на зубах и оскомина будет” (ст. 27-30).
Второе обещание - заключить новый завет, основанный не на законе, а на милосердии. И этот завет Бог заключит с ними навечно. “Вот наступают дни, говорит Господь, когда Я заключу с домом Израиля и с домом Иуды новый завет, не такой завет, какой Я заключил с отцами их в тот день, когда взял их за руку, чтобы вывести их из земли Египетской; тот завет Мой они нарушили, хотя Я оставался в союзе с ними, говорит Господь. Но вот завет, который Я заключу с домом Израилевым после тех дней, говорит Господь: вложу закон Мой во внутренность их, и на сердце их напишу его, и буду им Богом, а они будут Моим народом. И уже не будут учить друг друга, брат брата, и говорить: “познайте Господа”, ибо все сами будут знать Меня, от малого до большого, говорит Господь, потому что Я прощу беззакония их и грехов их уже не воспомяну более. Так говорит Господь, Который дал солнце для свечения днем, уставы луне и звездам для освещения ночью, Который возмущает море, так что волны его ревут; Господь Саваоф - имя Ему. Если сии уставы перестанут действовать предо Мною, говорит Господь, то и племя Израилево перестанет быть народом предо Мною навсегда. Так говорит Господь: если небо может быть измерено вверху, и основания земли исследованы внизу, то и Я отвергну все племя Израилево за все то, что они делали, говорит Господь” (ст. 31-37).
Глава заканчивается третьим обещанием, касающимся города, его пределов и его межевых знаков (в отличие от второго), которое нельзя по праву отнести к желаниям, обстоятельствам или блаженствам христиан. Оно является книгой страшного суда над Иерусалимом, топографически определенным, безопасность которого может гарантироваться лишь устами Бога: “Вот, наступают дни, говорит Господь, когда город устроен будет во славу Господа от башни Анамеила до ворот угольных, и землемерная вервь пройдет далее прямо до холма Гарива и обойдет Гоаф. И вся долина трупов и пепла, и все поле до потока Кедрона, до угла конских ворот к востоку, будет святынею Господа; не разрушится и не распадется во веки” (ст. 38-40).

### Иеремия 32

Теперь беда была совсем близко. Иерусалим подвергался последней вражеской осаде. Царь Вавилона начал ее с конца девятого года царствования Седекии и завершил в начале одиннадцатого года его правления, осаждая город около восемнадцати месяцев с небольшими перерывами. В начале главы говорится о том, что пророк Иеремия в то время содержался под стражей и что к нему было слово от Бога. “Слово, которое было от Господа к Иеремии в десятый год Седекии, царя Иудейского; этот год был восемнадцатым годом Навуходоносора. Тогда войско царя Вавилонского осаждало Иерусалим, и Иеремия пророк был заключен во дворе стражи, который был при доме царя Иудейского. Седекия, царь Иудейский, заключил его туда, сказав: “зачем ты пророчествуешь и говоришь: так говорит Господь: вот, Я отдаю город сей в руки царя Вавилонского, и он возьмет его; и Седекия, царь Иудейский, не избегнет от руки Халдеев, но непременно предан будет в руки царя Вавилонского, и будет говорить с ним устами к устам, и глаза его увидят глаза его; и он отведет Седекию в Вавилон, где он и будет, доколе не посещу его, говорит Господь. Если вы будете воевать с Халдеями, то не будете иметь успеха?” (Ст. 1-5).
Затем, начиная со стиха 6, мы читаем само это слово. Как отмечает один из древних авторов, если пророк был заключен, то слово Бога было свободно. Слово Бога достигло слуха пророка и гласило: “Вот Анамеил, сын Саллума, дяди твоего, идет к тебе сказать: “купи себе поле мое, которое в Анафофе, потому что по праву родства тебе надлежит купить его”. И Анамеил, сын дяди моего, пришел ко мне, по слову Господню, во двор стражи и сказал мне: “купи поле мое, которое в Анафофе, в земле Вениаминовой, ибо право наследства твое и право выкупа твое; купи себе”. Тогда я узнал, что это было слово Господне. И купил я поле у Анамеила, сына дяди моего, которое в Анафофе, и отвесил ему семь сиклей серебра и десять сребренников; и записал в книгу и запечатал ее, и пригласил к тому свидетелей и отвесил серебро на весах. И взял я купчую запись, как запечатанную по закону и уставу, так и открытую; и отдал эту купчую запись Варуху, сыну Нирии, сына Маасеи, в глазах Анамеила, сына дяди моего, и в глазах свидетелей, подписавших эту купчую запись, в глазах всех Иудеев, сидевших на дворе стражи; и заповедал Варуху в присутствии их: так говорит Господь Саваоф, Бог Израилев: возьми сии записи, эту купчую запись, которая запечатана, и эту запись открытую, и положи их в глиняный сосуд, чтобы они оставались там многие дни. Ибо так говорит Господь Саваоф, Бог Израилев: домы и поля и виноградники снова будут покупаемы в земле сей” (ст. 7-15). Итак, скорбящий слуга Бога меняет свою власяницу на повседневные одежды. Он облачился в траур еще до того, как вавилонский царь победил Иерусалим, когда еще другие верили лжепророкам и надеялись на силу плоти. Теперь, когда все были в тесной западне, а сам Иеремия был взят под стражу, царь и народ, находившийся вместе с ним, были более враждебны ему, чем жестокие халдеи, и он твердо знал, что Иерусалим скоро будет взят и Седекии не удастся скрыться от врагов, а придется идти в вавилонский плен. И тогда Иеремия покупает поле своего двоюродного брата как бы во свидетельство того, что “домы и поля и виноградники снова покупаемы в земле сей”. “И, передав купчую запись Варуху, сыну Нирии, я помолился Господу: о, Господи Боже! Ты сотворил небо и землю великою силою Твоею и простертою мышцею; для Тебя ничего нет невозможного; Ты являешь милость тысячам и за беззаконие отцов воздаешь в недро детям их после них: Боже великий, сильный, Которому имя Господь Саваоф! Великий в совете и сильный в делах, Которого очи отверсты на все пути сынов человеческих, чтобы воздавать каждому по путям его и по плодам дел его, Который совершил чудеса и знамения в земле Египетской, и совершаешь до сего дня и в Израиле и между всеми людьми, и соделал Себе имя, как в сей день, и вывел народ Твой, Израиля, из земли Египетской знамениями и чудесами, и рукою сильною и мышцею простертою, при великом ужасе, и дал им землю сию, которую дать им клятвенно обещал отцам их, землю, текущую молоком и медом. Они вошли и завладели ею, но не стали слушать гласа Твоего и поступать по закону Твоему, не стали делать того, что Ты заповедал им делать, и за то Ты навел на них все это бедствие. Вот, насыпи достигают до города, чтобы взять его; и город от меча и голода и моровой язвы отдается в руки Халдеев, воюющих против него; что Ты говорил, то и исполняется, и вот, Ты видишь это. А Ты, Господи Боже, сказал мне: “купи себе поле за серебро и пригласи свидетелей”, тогда как город отдается в руки Халдеев” (ст. 16-25).
Таковы были вера и терпение этого святого пророка. Он нес, во что бы это ему ни стало, народу Бога правдивое свидетельство о намерениях Бога, и этим он дорожил гораздо больше, чем всеми земными благами, честью и жизнью. Во времена кажущегося мира и покоя Иеремия видел грядущий крах; когда этот крах был уже очевидным и достиг своего апогея, он принял меры, согласно слову Бога, которое умел распознать, и все для того, чтобы последующее восстановление имело успех. И вот слово Бога доходит до взывающего к нему пророка: “Вот, Я Господь, Бог всякой плоти; есть ли что невозможное для Меня? Посему так говорит Господь: вот, Я отдаю город сей в руки Халдеев и в руки Навуходоносора, царя Вавилонского, и он возьмет его. И войдут Халдеи, осаждающие сей город, зажгут город огнем и сожгут его и домы, на кровлях которых возносились курения Ваалу и возливаемы были возлияния чужим богам, чтобы прогневлять Меня. Ибо сыновья Израилевы и сыновья Иудины только зло делали пред очами Моими от юности своей; сыновья Израилевы только прогневляли Меня делами рук своих, говорит Господь. И как бы для гнева Моего и ярости Моей существовал город сей, с самого дня построения его до сего дня, чтобы Я отверг его от лица Моего за все зло сыновей Израиля и сыновей Иуды, какое они к прогневлению Меня делали, они, цари их, князья их, священники их и пророки их, и мужи Иуды и жители Иерусалима. Они оборотились ко Мне спиною, а не лицем; и когда Я учил их, с раннего утра учил, они не хотели принять наставления, и в доме, над которым наречено имя Мое, поставили мерзости свои, оскверняя его. Устроили капища Ваалу в долине сыновей Енномовых, чтобы проводить через огонь сыновей своих и дочерей своих в честь Молоху, чего Я не повелевал им, и Мне на ум не приходило, чтобы они делали эту мерзость, вводя в грех Иуду” (ст. 27-35).
Итак, ничто уже не смогло бы отвратить исполнение давно нависшего приговора. С самого начала и до сего дня (ибо так всегда бывает с человеком) Иерусалим действительно, ждал гнева и ярости Бога, ибо превратил его дом в место, где людьми творились мерзости; они устроили капище Ваалу в долине сыновей Еннома, где ужаснейшим образом приносили в жертву Молоху своих сыновей и дочерей. Поэтому им было не избежать наказания за их идолопоклонство и беззаконие. Если они отрицали его, Он должен был отречься от них. Но Он остается верным; Он не может отречься от себя самого. “И однако же ныне так говорит Господь, Бог Израилев, об этом городе, о котором вы говорите: “он предается в руки царя Вавилонского мечом и голодом и моровою язвою”, - вот, Я соберу их из всех стран, в которые изгнал их во гневе Моем и ярости Моей и в великом негодовании, и возвращу их на место сие и дам им безопасное житие. Они будут Моим народом, а Я буду им Богом. И дам им одно сердце и один путь, чтобы боялись Меня во все дни жизни, ко благу своему и благу детей своих после них. И заключу с ними вечный завет, по которому Я не отвращусь от них, чтобы благотворить им, и страх Мой вложу в сердца их, чтобы они не отступали от Меня. И буду радоваться о них, благотворя им, и насажду их на земле сей твердо, от всего сердца Моего и от всей души Моей”. Иеремия, как и Даниил, мог бы до конца идти своим путем, но затем он также становится перед своим выбором, и право наследия не будет утрачено, как не будет забыта и купчая запись на поле в Анафофе.
Это слишком ясно, чтобы можно было ошибиться (если только какое-то ложное представление не введет в заблуждение) насчет того, что Бог говорит о дне, все еще грядущем для Израиля. Никогда прежде израильтяне не были собраны из всех стран, как и не была им дана безопасность со времен их рассеивания по свету. Никогда прежде не отменялся приговор “Лоамми” (“не Мой народ”), никогда прежде не имели они сердце и один путь, чтобы бояться Бога во все дни жизни ради своего блага и блага своих детей после себя. Он будет доволен ими, расселив на земле, поистине радуясь за них всем своим сердцем и душой. “Ибо так говорит Господь: как Я навел на народ сей все это великое зло, так наведу на них все благо, какое Я изрек о них. И будут покупать поля в земле сей, о которой вы говорите: “это пустыня, без людей и без скота; она отдана в руки Халдеям”; будут покупать поля за серебро и вносить в записи, и запечатывать и приглашать свидетелей - в земле Вениаминовой и в окрестностях Иерусалима, и в городах нагорных, и в городах низменных и в городах южных; ибо возвращу плен их, говорит Господь” (ст. 42-44).

### Иеремия 33

Данной главой завершается та часть пророчества, которая ставит своей целью убедить иудеев в том, что они в конце концов возвратятся в свою землю из плена отовсюду, где были рассеяны. И поэтому она является такой замечательно полной и своеобразной.
“И было слово Господне к Иеремии вторично, когда он еще содержался во дворе стражи: так говорит Господь, Который сотворил (землю), Господь, Который устроил и утвердил ее, - Господь имя Ему: воззови ко Мне - и Я отвечу тебе, покажу тебе великое и недоступное, чего ты не знаешь” (ст. 1-3).
После такого вступления Бог предупреждает их о тщетности сопротивления царю Вавилона; и пусть вступившие в борьбу с халдеями лишь пополнят ряды пораженных ими. “Ибо так говорит Господь, Бог Израилев, о домах города сего и о домах царей Иудейских, которые разрушаются для завалов и для сражения пришедшими воевать с Халдеями, чтобы наполнить домы трупами людей, которых Я поражу во гневе Моем и в ярости Моей, и за все беззакония которых Я сокрыл лице Мое от города сего” (ст. 4,5).
Но унизительное положение, а особенно неминуемый крах перед лицом врагов дает надежную гарантию того, что Бог умилостивится. “Вот, Я приложу ему пластырь и целебные средства, и уврачую их, и открою им обилие мира и истины. И возвращу плен Иуды и плен Израиля, и устрою их, как в начале. И очищу их от всего нечестия их, которым они грешили предо Мною, и прощу все беззакония их, которыми они грешили предо Мною и отпали от Меня. И будет для Меня Иерусалим радостным именем, похвалою и честью предо всеми народами земли, которые услышат о всех благах, какие Я сделаю ему; и изумятся и затрепещут от всех благодеяний и всего благоденствия, которое Я доставлю ему” (ст. 6-9). Они снова будут восстановлены на своей земле, как и в начале, но утвердятся на ней прочнее прежнего. Ибо прежде Бог не очищал их от всего их нечестия, не прощал им грехов, которыми они грешили против него, поклоняясь идолам. Он свидетельствовал им о грядущем благе и символическом значении их жертв, но Он еще не освободил их от того закона, который не может быть для грешников ничем иным, как только служением осуждения и смерти. В последней главе ясно говорится о том, что настанет день, когда Бог заключит с обоими домами своего народа новый завет, который обеспечит им новое положение, прямо противоположное тому, в каком они находились в условиях старого завета, вследствие чего в них появится внутренняя потребность подчинения, истинное познание Бога, и Он больше не вспомнит об их грехах. Иерусалим будет для него радостным именем, гордостью и красой перед всеми народами земли, которые услышат и затрепещут от всех благодеяний и покоя, которые Он доставит своему народу. Во всем они тогда увидят справедливость. “Так говорит Господь: на этом месте, о котором вы говорите: “оно пусто, без людей и без скота”, - в городах Иудейских и на улицах Иерусалима, которые пусты, без людей, без жителей, без скота, опять будет слышен голос радости и голос веселья, голос жениха и голос невесты, голос говорящих: “славьте Господа Саваофа, ибо благ Господь, ибо вовек милость Его”, и голос приносящих жертву благодарения в доме Господнем; ибо Я возвращу пленных сей земли в прежнее состояние, говорит Господь” (ст. 10,11).
Он угрожал так же уверенно, как прежде, и приводил в исполнение свою угрозу, лишая их голоса веселья и голоса радости, голоса жениха и голоса невесты, и Он перед лицом надвигающегося бедствия и предчувствуя запустение, являющееся результатом вины людей, обещает им, что вернет голоса радости на их землю, и не только голоса природы зазвучат на этой земле, но и голоса, славящие Бога, и голоса, приносящие жертву благодарения в “доме Господнем”.
“Так говорит Господь Саваоф: на этом месте, которое пусто, без людей, без скота, и во всех городах его опять будут жилища пастухов, которые будут пасти стада. В городах нагорных, в городах низменных и в городах южных, и в земле Вениаминовой, и в окрестностях Иерусалима, и в городах Иуды опять будут проходить стада под рукою считающего, говорит Господь”. И там, где война больше всего опустошила и разорила землю, пастухи будут покоить свои стада.
“Вот, наступят дни, говорит Господь, когда Я выполню то доброе слово, которое изрек о доме Израилевом и о доме Иудином”. Таким образом, эти строки Писания убедительным образом свидетельствуют о том, что прошлое не вернется, а также то, что язычники не будут опять спокойно править на земле Иудеи. Пророчество ждет своего исполнения.
И все же последние стихи ясно указывают на присутствие Мессии. “В те дни и в то время возвращу Давиду Отрасль праведную, и будет производить суд и правду на земле. В те дни Иуда будет спасен и Иерусалим будет жить безопасно, и нарекут имя Ему: Господь оправдание наше!” (Ст. 15,16). Это сказано о Мессии, но не об уничиженном и страдающем, а пребывающем в силе и славе. Здесь речь идет не о царе, отвергнутом на земле и воссевшем одесную Бога на престоле своего Отца. Здесь говорится о великом царе, правящем, воссев на своем собственном престоле, к тому же престоле своего отца Давида. “Он будет производить суд и правду на земле”. Это явно отличается от его действительного положения. Его отношения с ним - это никак не отношения царя, правящего христианским миром или церковью. Он показан как глава по отношению к телу и скоро воцарится над своим народом в их земле; и весь народ, все нации и все многоязычное население земли будет служить славному Сыну человека! В то время как Бог собирает ему церковь небесной славы, Иуда большей частью действует вслепую, не имея спасения, а Иерусалиму не приносят мир и безопасность ни иудеи, ни язычники. Во дни, о которых говорит Иеремия, Иерусалим признает своего Спасителя, Бога и царя и наречется чрез него именем “Господь оправдание наше!”. Вот почему апостол, не сомневаясь, говорит в 1 Кор. 12, 12: “Так и Христос”, где рассматривает его тело как церковь. “Ибо так говорит Господь: не прекратится у Давида муж, сидящий на престоле дома Израилева, и у священников-левитов не будет недостатка в муже пред лицем Моим, во все дни возносящем всесожжение, и сожигающем приношения и совершающем жертвы” (ст. 17, 18). Ни престол, ни храм не падут в Израиле: истинный царь, истинный священник должен прийти туда от Бога.
Итак, щедрую и бесценную гарантию дает Бог своему народу в его самый мрачный час. Но это еще не все. Вдобавок к этому Он утверждает кое-что в отношении наследника престола Давида и левитов-священников (ст. 19-22), а также в отношении двух племен его народа (ст. 23-26): “И было слово Господне к Иеремии: так говорит Господь: если можете разрушить завет Мой о дне и завет Мой о ночи, чтобы день и ночь не приходили в свое время, то может быть разрушен и завет Мой с рабом Моим Давидом, так что не будет у него сына, царствующего на престоле его, и также с левитами-священниками, служителями Моими. Как неисчислимо небесное воинство и неисчислим морской песок, так размножу племя Давида, раба Моего, и левитов, служащих Мне. И было слово Господне к Иеремии: не видишь ли, что народ этот говорит: “те два племени, которые избрал Господь, Он отверг?”, и чрез это они презирают народ Мой, как бы он уже не был народом в глазах их. Так говорит Господь: если завета Моего о дне и ночи и уставов неба и земли Я не утвердил, то и племя Иакова и Давида, раба Моего, отвергну, чтобы не брать более владык из его племени для племени Авраама, Исаака и Иакова: ибо возвращу плен их и помилую их” (ст. 19-26).

### Иеремия 34

Данная глава начинается новой серией событий, свидетельствующих о нечестии этого народа. Мы видим их судорожные попытки покаяться. Увы! Не Бог подействовал на их совесть, но бедствие принудило их на время принять решение, до некоторой степени отвечающее завету Бога, однако оно оказалось явно нетвердым, и они отменили его, как только поняли, что беда на время отступила. Отсюда слово Бога к пророку Иеремии, “когда Навуходоносор, царь Вавилонский, и все войско его и все царства земли, подвластные руке его, и все народы воевали против Иерусалима и против всех городов его” (ст. 1). Затем Бог приказывает Иеремии, чтобы он передал Седекии, иудейскому царю, слово от него и убедил его, что Бог отдает город “в руки царя Вавилонского, и он сожжет его огнем”. Сражаться за город значило бы сопротивляться воле Бога. Ведь не сам Навуходоносор брал Иерусалим. Бог отдавал врагам этот город и их царя из дома Давида, что являлось самым серьезным признаком его недовольства.
И действительно, из злоключения нельзя извлечь пользу, кроме как только в том случае, если оно исходит от Бога. Когда наступает час унижения, бесполезно сваливать вину на кого бы то ни было, но только на весь народ Бога - на самих себя, особенно если мы несем главную ответственность за содеянное. Здесь же главная вина лежала на царе и, конечно, на его священниках. Будь сам царь благочестив, Бог всегда бы благословил его народ ради него. Если же царь был нечестивым, то за его грехи нес наказание и народ. Увы! Если не верит в Бога царь, то и его народ не верит. Можно сказать: “Каков царь - таков и народ” и еще: “Каков священник, такова и его паства”. В этом случае Бог намекает Седекии, что тот получит причитающееся ему наказание: “И ты не избежишь от руки его, но непременно будешь взят и предан в руки его, и глаза твои увидят глаза царя Вавилонского, и уста его будут говорить твоим устам, и пойдешь в Вавилон”. Это тем более замечательно, что другой пророк должен был предсказать о Седекии, что его лишат зрения и он не увидит Вавилон. “И отведу его в Вавилон, в землю Халдейскую, но он не увидит ее, и там умрет” (Иез. 12,13). И то и другое правда. Его глаза не увидели вавилонского царя в Вавилоне. Он был пленен на равнинах Иерихона и отведен к вавилонскому царю в Ривлу, в землю Емаф, где был ослеплен. Но прежде на его глазах были преданы смерти его сыновья, после чего негодующий царь Вавилона выколол ему глаза, и, конечно же, по заслугам. Ибо Седекия вел себя крайне нечестиво пред Богом и человеком. Он осквернил имя Бога, проявив такое же неуважение к его имени, как и к имени самого Навуходоносора. Вождь язычников верил, что имя Бога обяжет иудейского царя исполнить данную им клятву, но такого не случилось. Седекия, сын Давида, нарушил клятву Бога, и гнев Навуходоносора был ужасен. Поэтому он так жестоко обошелся с Седекией, дав ему сначала увидеть смерть своих сыновей, а затем, выколов глаза, увел его в вавилонский плен. И, тем не менее, его глаза сначала увидели глаза вавилонского царя. Он смотрел в глаза богатому, надменному, гордому своей мощью правителю, которому Бог отдал власть над всеми. Таким образом, Иезекииль оказался прав, потому что Седекия слепым был отправлен из Ривлы в Вавилон; и Иеремия был прав, потому что Седекия был взят в плен на той земле, собственными глазами увидел глаза вавилонского царя, после чего его увели в Вавилон. Поэтому можно серьезно доверять каждому слову этих пророков.
Но было и другое наставление от Бога. Наряду с этим унижением, которое, несомненно, предстояло пережить царю, сыну Давида, Бог обещает ему: “Ты не умрешь от меча”. Но Седекия мог опасаться не только меча, но и огня. Тем не менее Бог говорит ему: “Ты не умрешь от меча; ты умрешь в мире, и как для отцов твоих, прежних царей, которые были прежде тебя, сожигали при погребении благовония, так сожгут и для тебя и оплачут тебя: “увы, государь!”, ибо Я изрек это слово, говорит Господь”. Иначе говоря, Седекия будет погребен со всеми почестями, достойными царя и соответствующими обычаям иудеев. И ложе с благовониями будет приготовлено для тела царя, и его будут оплакивать. И причина здесь в том, что Бог даже в своем осуждении осторожно напоминает, что мог бы и помиловать. Бог говорит, что Он и вознаградит, и Он делает это всегда. Седекия сотворил много зла, но, тем не менее, его сердце было обращено к пророку Иеремии, он бы с радостью защитил его; однако ему препятствовали в этом другие, еще более нечестивые, чем он. Вот почему, когда наступил критический момент, Бог проявляет свое милосердие по отношению к Седекии. Итак, с ним поступят совсем не так, как с Иоакимом, который был погребен ослиным погребением, о чем объявил Иеремия в одной из предыдущих глав.
“Иеремия пророк все слова сии пересказал Седекии, царю Иудейскому, в Иерусалиме. Между тем войско царя Вавилонского воевало против Иерусалима и против всех городов Иудейских, которые еще оставались, против Лахиса и Азеки” (ст. 6,7). Эти города намеревались создать защитный вал и противостоять врагу, если он пойдет на Иерусалим. Но люди и царь заключили договор, и именно это и привело к новому недовольству Бога, обрушившегося на них. Но еще в древности, со времен вывода иудеев из пустыни, Бог обязал чад Израиля не держать иудеев в услужении более семи лет, кроме как только если они сами пожелают остаться в рабстве; только тогда рабу-иудею прокалывали ухо, и он с женой и детьми (если таковые были у него) оставался служить своему господину пожизненно. Но, как правило, раб или рабыня могли служить только шесть лет, а на седьмой год их отпускали на волю. Каждый седьмой год провозглашалось, что они больше не могут по закону оставаться в рабстве. Но этим заветом пренебрегали, вероятно, уже давным-давно, уже в течение нескольких сотен лет; ибо в пророчестве о семидесятилетнем пленении подмечен этот факт и есть явные указания на то, что в течение четырех столетий и девяноста лет иудеи не обращали внимания на закон седьмого года. Возможно, так оно и было. “И послушались все князья и весь народ, которые вступили в завет, чтобы отпустить каждому раба своего и каждому рабу свою на волю, чтобы не держать их впредь в рабах, - и послушались и отпустили” (ст. 10).
Но затем, когда опасность на время миновала, ибо Навуходоносор временно прекратил осаду, “стали брать назад рабов и рабынь, которых отпустили на волю, и принудили их быть рабами и рабынями”. И тогда опять было слово Бога к Иеремии: “Так говорит Господь, Бог Израилев: Я заключил завет с отцами вашими, когда вывел их из земли Египетской, из дома рабства”. Как постыдно то, что они забыли волю Бога в отношении братьев, находящихся в рабстве, тогда как Бог вывел их самих из рабства! Они могли неограниченное время держать в рабстве иноземца, но не могли держать более шести лет кого-либо из своих братьев. Итак, они совсем забыли о своих обязательствах, пока не нагрянуло бедствие; только тогда они вспомнили о них и повиновались воле Бога, отпустив своих рабов на свободу. Следовательно, они были виноваты в гораздо большей степени, потому что почувствовали свой грех и грех своих отцов; они поняли волю Бога и решили покориться ей под давлением надвигающейся опасности, но лишь только она временно отступила, они возвратились на пути зла. “Посему так говорит Господь: вы не послушались Меня в том, чтобы каждый объявил свободу брату своему и ближнему своему; за то вот Я, говорит Господь, объявляю вам свободу подвергнуться мечу, голоду и моровой язве, и отдам вас на озлобление во все царства земли” (ст. 17).
Они не просто однажды потеряли из вида волю Бога и нарушили его завет, но они приняли на себя новые серьезные обязательства, “рассекши тельца надвое и прошедши между рассеченными частями его”. Нечто подобное имело место в древности между их отцом Аврамом и Богом, как повествуется в Быт. 15. Был заключен замечательный завет, когда, как сказано, Аврам взял все упомянутые жертвы и “рассек их пополам, и положил одну часть против другой; только птиц не рассек. И налетели на трупы хищные птицы; но Аврам отгонял их. При захождении солнца крепкий сон напал на Аврама; и вот напал на него ужас и мрак великий” (Быт. 15, 10-12). И тогда Аврам узнал перед лицом этой жертвы, что его потомки должны будут находиться в порабощении в течение 400 лет, но народ, который поработит их, будет осужден Богом, и после этого они (потомки Аврама) выйдут с большим имуществом. “Когда зашло солнце, и наступила тьма, вот, дым как бы из печи и пламя огня прошли между рассеченными животными” (Быт. 15,17). Это как бы предсказывало судьбу Израиля: дым из печи предвещал им испытания и бедствие; а пламя огня, прошедшее между рассеченными животными, олицетворяло надежду на избавление, которая как бы внезапно появлялась из мрака. Таково было отношение Бога, когда Он справедливо правил.
Казалось, что эти люди заключили завет, подобно Авраму; но в них не было веры, поощряющей справедливость, хотя они торжественно признали свои обязательства во исполнение воли Бога, пройдя между рассеченными частями тельца, символизирующего не только жертву, принесенную во удостоверение пред Богом, но и своего рода проклятие смерти на самих себя, если они нарушат этот завет, как дети Израиля (см. Исх. 24). И вот Бог говорит, обращаясь к тем, которые прошли между рассеченными частями тельца: “Отдам их в руки врагов их и в руки ищущих души их, и трупы их будут пищею птицам небесным и зверям земным. И Седекию, царя Иудейского, и князей его отдам в руки врагов их и в руки ищущих души их и в руки войска царя Вавилонского, которое отступило от вас” (ст. 20,21). Они будут не убиты, как другие, а взяты в плен и подвергнуты унижениям, хотя Бог мог смягчить их участь, как мы видим это в случае с Седекией. Что же касается Иерусалима, то они смели думать, что вавилоняне никогда вновь не нападут на него; но Бог говорит: “Я... возвращу их к этому городу, и они нападут на него и возьмут его, и сожгут его огнем, и города Иудеи сделаю пустынею необитаемою” (ст. 22). Так справедливы пути Бога как по отношению к провинившемуся царю, когда Он не забывает доброту Седекии к пророку Иеремии, как бы ни осуждал пророк его беззакония, так и по отношению к князьям и священникам, еще более виновным советникам царя. Полное уничтожение грозило как им, так и городу, где творили такое беззаконие.

### Иеремия 35

Просто удивительно, как старается Бог во благо своего народа, как замечателен тот путь, до которого Он снисходит, приводя в пример людей (как прежде приводил в пример птиц и животных), чтобы через притчу вразумить свой народ, если он только пожелает слушать его! Мы узнаем, что в те времена на святой земле жило племя сынов Рехава. Они были родом кенеян; это был народ, из которого происходила жена Моисея. В результате этого между израильтянами и этим народом были установлены дружественные отношения.
Заслуживает большого внимания и то, как Бог настаивает: “Иди в дом Рехавитов и поговори с ними, и приведи их в дом Господень, в одну из комнат, и дай им пить вина” (ст. 2). Этим Он рассчитывал произвести большое впечатление на рехавитов. Пророк Иеремия поставил перед ними чаши с вином, и сделал это в “доме Господнем”. “Я взял Иазанию, сына Иеремии, сына Авацинии, и братьев его, и весь дом Рехавитов, и привел их в дом Господень”. И привел их не в какое-то скрытое место в храме, а в комнату одного из священников - “в комнату сынов Анана, сына Годолии, человека Божия, которая подле комнаты князей, над комнатою Маасеи, сына Селлумова, стража у входа”. Более того, дело происходило в комнате, смежной с комнатами главных священнослужителей и князей. Вдобавок сказано: “И поставил перед сынами дома Рехавитов полные чаши вина и стаканы, и сказал им: пейте вино”. Но рехавиты оставались верными своему обещанию, которое дали задолго до этого своему отцу. Это было не новым сознанием; это чувство управляло их поведением еще с того времени, когда жил тот, чьим именем было названо это племя: и даже теперь, в тяжелейших для Иудеи условиях, когда отовсюду угрожала опасность и надвигалась беда, хотя пророк предлагал им испить, и чаши с вином были поставлены перед ними в храме, они все же отказались и сказали: “Мы вина не пьем, потому что Ионадав, сын Рехава, отец наш, дал нам заповедь, сказав: не пейте вина ни вы, ни дети ваши во веки”. Было бы уж слишком предполагать, что, приняв чашу с вином или не приняв ее, они тем самым ставили прямую цель угодить Богу или желали показаться высоконравственными. Ясно, что Бог никого здесь не искушает в грехе. Поэтому сам факт того, что Бог просил Иеремию привести их в храм, поставить перед ними вино и предложить выпить его, доказывает отсутствие нравственного греха. Если бы они выпили вино, то поступили бы неприлично, потому как поклялись не пить. Они слушались своего отца - именно поэтому поступали правильно. Их отец, если желал, мог и имел право испытать их послушание, и он сделал это; и они оказались преданными своему отцу и своему сыновнему долгу. Именно это и возрадовало Бога, именно это Он и хотел использовать в наставлении Израилю. Убедительным доказательством того, что суть сказанного не в нравственном грехе, является следующее: рехавитам было велено не только не пить вина, но и завещано: “И домов не стройте, и семян не сейте, и виноградников не разводите и не имейте их, но живите в шатрах во все дни жизни вашей.” Ясно, что в принципе нет ничего пагубного в том, что человек строит дом или сеет семена в поле. И все же таково было испытание их покорности. Они не должны были сеять семена и разводить виноградники - так же, как не должны были пить вина. Особым испытанием здесь, которое следовало выдержать, на мой взгляд, было вино, ибо остальные испытания, я думаю, были второстепенными. Ионадав завещал им все это, побуждая их к покорности на земле - “чтобы вам долгое время прожить на той земле, где вы странниками”. “И мы послушались голоса Ионадава, сына Рехавова, отца нашего, во всем, что он завещал нам, чтобы не пить вина во все дни наши, - мы и жены наши, и сыновья наши и дочери наши, - и чтобы не строить домов для жительства нашего; и у нас нет ни виноградников, ни полей, ни посева; а живем в шатрах и во всем слушаемся и делаем все, что заповедал нам Ионадав, отец наш”. Нет никакого морального превосходства ни в том, что живешь в шатре, ни в том, что живешь в доме; но существуют обстоятельства, при которых это подходит наилучшим образом. Жизнь в шатрах - прекрасный символ паломничества, свойственного отцам.
Так и здесь. Мы не знаем, какими мотивами руководствовался Ионадав, когда давал эту заповедь своим детям; но все же они были правы, покорно выполняя все, что он им заповедал. “А живем в шатрах и во всем слушаемся и делаем все, что заповедал нам Ионадав, отец наш”. Правда, теперь было некоторое отступление от заповеди. “Когда же Навуходоносор, царь Вавилонский, пришел в землю сию, мы сказали: “пойдем, уйдем в Иерусалим от войска Халдеев и от войска Арамеев”, и вот, мы живем в Иерусалиме”. Может возникнуть вопрос: были ли они призваны сделать подобное исключение и было ли им лучше находиться в Иерусалиме, чем на прежнем месте? Лучше всегда соблюдать тот закон, согласно которому мы призваны действовать; опасно самим изменять его. Бог же имеет право вводить новые законы в новых обстоятельствах, но мы должны удостовериться в том, что это исходит от Бога.
“И было слово Господне к Иеремии: так говорит Господь Саваоф, Бог Израилев: иди и скажи мужам Иуды и жителям Иерусалима: неужели вы не возьмете из этого наставления для себя, чтобы слушаться слов Моих? говорит Господь. Слова Ионадава, сына Рехавова, который завещал сыновьям своим не пить вина, выполняются, и они не пьют до сего дня, потому что слушаются завещания отца своего; а Я непрестанно говорил вам, говорил с раннего утра, и вы не послушались Меня. Я посылал к вам всех рабов Моих, пророков, посылал с раннего утра и говорил: “обратитесь каждый от злого пути своего и исправьте поведение ваше и не ходите во след иных богов, чтобы служить им, и будете жить на этой земле, которую Я дал вам и отцам вашим”; но вы не приклонили уха своего и не послушались Меня” (ст. 12-15). Таково было теперь положение Израиля, что Бог вынужден был использовать всевозможные образы, высказывая их без устали Иеремии. Птицы знают назначенное им время, даже животные преданнее своим хозяевам, чем дети Израиля - Богу. И вот теперь эти язычники, эти чужестранцы, живущие в шатрах в знак повиновения воле своего отца. Как преданно исполняли они свое обещание! Как чтили своего отца! Тогда как Израиль просто отказывался прислушаться к словам Бога. Ведь Бог так старался для Израиля. Ионадав никогда так сильно и настойчиво не увещевал своих сыновей. У него не было пророков, которых он мог бы посылать к ним. Да он и не посылал их, если бы даже это было в его власти. А Бог с раннего утра обращался к ним и посылал к ним своих пророков; и все же они не послушались его. И, даже несмотря на это, Он желал начать все заново и простить их за все: “Исправьте поведение ваше, и не ходите во след иных богов”. Но они не приклонили своего уха и не прислушались к нему. Непокорность подобна греху колдовства: не может быть ничего более унизительного для Бога и ничего более пагубного для человека. И Бог показывает, что за время своего правления миром Он видел и покорность, особенно покорность родителям, которая получила его замечательное благословение. “Так как сыновья Ионадава, сына Рехава, выполняют заповедь отца своего, которую он заповедал им, а народ сей не слушает Меня, посему так говорит Господь Саваоф, Бог Израилев: вот, Я наведу на Иудею и на всех жителей Иерусалима все то зло, которое Я изрек на них, потому что Я говорил им, а они не слушались, звал их, а они не отвечали. А дому Рехавитов сказал Иеремия: так говорит Господь Саваоф, Бог Израилев: за то, что вы послушались завещания Ионадава, отца вашего, и храните все заповеди его и во всем поступаете, как он завещал вам, - за то, так говорит Господь Саваоф, Бог Израилев: не отнимется у Ионадава, сына Рехавова, муж, предстоящий пред лицем Моим во все дни”.
Бог, как я смею утверждать, всегда поощряет уважение к родителям и сыновнюю покорность, если это явно не противоречит ему самому. Это кажется ему прекрасным, и Он благословляет это своей рукой. И поэтому когда, к великой печали, дети Израиля были преданы гибели, но, благодаря милосердию, не полной, у Ионадава, сына Рехава, не отнялся муж, предстоящий перед лицом Бога во все дни.
Тем более важно отметить, что на основе того же принципа Бог благословляет даже таких людей, которые беспристрастны к вере или даже не всегда праведны. Предположим, вы набожный католик, но Бог всегда благословляет доброе и хорошее. Он благоволит ко всем, кроме тех, кто совершенно не признает Христа. Вред папства заключается не во внешнем отвержении Христа, а в установлении священства и обрядов, стоящих между душой и Богом, взятых не от истинного Бога и Господа Иисуса и придуманных в некотором роде самим человеком. А это уже идолопоклонство. Но это нельзя назвать явным мирским язычеством. Мирское язычество отрицает истинного Бога, но религиозное язычество, присущее папству, проявляется в том, что католики ставят кого-то между душой и Богом, делят славу, принадлежащую только одному Богу, с определенными посредниками, такими, как святые, Дева Мария и фактически поддерживают старую систему жертвоприношений. Тем не менее, несмотря на все это, Бог всегда воздаст людям по их вере. Возьмите, например, такого человека, как Мартин Буз, живший в этом {Прим. ред.: в 19-ом столетии} столетии. Бог использовал его в полной мере при обращении людей к себе, хотя Буз жил и умер католиком. Роль божественного управления такова, что Он всегда благословит веру в людях, даже если положение дел в обществе далеко не удовлетворяет его замыслам. Но бывает так, что хотя дела отвечают его Слову, Он медлит с благословением, если люди на деле проявляют неверие. Даже в самом лучшем случае Бог может удержать свою благословляющую руку, если видит, что души неверны ему. С другой стороны, Он охотно благословляет каждого отдельного верующего, даже если положение дел в общем явно противоречит Слову Бога. Это весьма утешительно, особенно при современном положении в христианском мире.

### Иеремия 36

В предыдущей главе показано, как Бог предостерегает иудеев, если не сказать - упрекает их, в противоположность рехавитам, сохранившим верность своему отцу, хотя их обстоятельства имели гораздо менее существенное значение. В главе 36 показана еще более ужасная картина упрямого неверия царя, результатом которого явилось богохульство и грозное заслуженное наказание, которое непременно должно было свершиться в подходящий момент. Таким образом, мы ясно представляем себе вину народа и царя из этих особенных слов, которые были к Иеремии от Бога.
Пророк был в заключении, но слово Бога не было заключено. Бог всегда выше всех изменчивых человеческих обстоятельств и сильнее всех препятствий, которые, как кажется, мешают его слугам свидетельствовать. “В четвертый год Иоакима, сына Иосии, царя Иудейского, было такое слово к Иеремии от Господа: возьми себе книжный свиток и Иуде и о всех народах с того дня, как Я начал говорить тебе, от дней Иосии до сего дня; может быть, дом Иудин услышит о всех бедствиях, какие Я помышляю сделать им, чтобы они обратились каждый от злого пути своего, чтоб Я простил неправду их и грех их. И призвал Иеремия Варуха, сына Нирии, и написал Варух в книжный свиток из уст Иеремии все слова Господа, которые Он говорил ему. И приказал Иеремия Варуху, и сказал: я заключен и не могу идти в дом Господень; итак иди ты и прочитай написанные тобою в свитки с уст моих слова Господни вслух народа в доме Господнем в день поста, также и вслух всех Иудеев, пришедших из городов своих, прочитай их; может быть, они вознесут смиренное моление пред лицем Господа и обратятся каждый от злого пути своего; ибо велик гнев и негодование, которое объявил Господь на народ сей. Варух, сын Нирии, сделал все, что приказал ему пророк Иеремия, чтобы слова Господни, написанные в свитке, прочитать в доме Господнем” (ст. 1-8).
Дух покорности скоро находит удобные моменты для служения Господу. “В пятый год Иоакима, сына Иосии, царя Иудейского, в девятом месяце объявили пост пред лицем Господа всему народу в Иерусалиме и всему народу, пришедшему в Иерусалим из городов Иудейских. И прочитал Варух написанные в свитке слова Иеремии в доме Господнем, в комнате Гемарии, сына Сафанова, писца, на верхнем дворе, у входа в новые ворота дома Господня, вслух всего народа. Михей, сын Гемарии, сына Сафанова, слышал все слова Господни, написанные в свитке, и сошел в дом царя, в комнату царского писца, и вот, там сидели все князья: Елисам, царский писец, и Делаия, сын Семаия, и Елнафан, сын Ахбора, и Гемария, сын Сафана, и Седекия, сын Анании, и все князья; и пересказал им Михей все слова, которые он слышал, когда Варух читал свиток вслух народа” (ст. 9-13).
Но пути Бога мудры и добры. Хотя мы и не стремились к этому, Он знает, как донести свое слово до величайших из людей. Подобно тому, как Павел доносил эти слова до правителей, царя и императора, так и слова Бога через Иеремию дошли до комнаты, где заседали князья, и до царского двора. “Тогда все князья послали к Варуху Иегудия, сына Нафании, сына Селемии, сына Хусии, сказать ему: свиток, который ты читал вслух народа, возьми в руку твою и приди. И взял Варух, сын Нирии, свиток в руку свою и пришел к ним. Они сказали ему: сядь, и прочитай нам вслух. И прочитал Варух вслух им. Когда они выслушали все слова, то с ужасом посмотрели друг на друга, и сказали Варуху: мы непременно перескажем все сии слова царю. И спросили Варуха: скажи же нам, как ты написал все слова сии из уст его? И сказал им Варух: он произносил мне устами своими все слова сии, а я чернилами писал их в этот свиток. Тогда сказали князья Варуху: пойди, скройся ты и Иеремия, чтобы никто не знал, где вы. И пошли они к царю во дворец, а свиток оставили в комнате Елисама, царского писца, и пересказали вслух царя все слова сии. Царь послал Иегудия принести свиток, и он взял его из комнаты Елисама, царского писца; и читал его Иегудий вслух царя и вслух всех князей, стоявших подле царя” (ст. 14-21). Как это благословенно! Слуга Бога остается в положении уничиженного, презираемого и страдающего, как в будущем и его господин! Но послание Бога тем не менее достигает царского престола.
Увы! Это свидетельство было отвергнуто, а восседавший на престоле Давида напугал своих крайне подобострастных придворных своим дерзким неповиновением Богу. “Царь в то время, в девятом месяце, сидел в зимнем доме, и перед ним горела жаровня. Когда Иегудий прочитывал три или четыре столбца, царь отрезывал их писцовым ножичком и бросал на огонь в жаровне, доколе не уничтожен был весь свиток на огне, который был в жаровне. И не убоялись и не разодрали одежд своих ни царь, ни все слуги его, слышавшие все слова сии. Хотя Елнафан и Делаия и Гемария упрашивали царя не сожигать свитка, но он не послушал их” (ст. 22-25). Иоаким видел перед собой всего лишь свиток, но его грешная совесть испытала ужас при виде этого свитка, который выдал его страх, скрываемый под личиной презрения, и этот страх заставил Иоакима порезать свиток и бросить его обрывки в огонь жаровни.
Напрасным было надеяться на то, что удастся ускользнуть от руки Бога, который не только укрыл своих слуг, но и повторил свои угрозы, и, более того, “приказал царь Иерамеилу, сыну царя, и Сераии, сыну Азриилову, и Селемии, сыну Авдиилову, взять Варуха писца и Иеремию пророка, но Господь сокрыл их. И было слово Господне к Иеремии, после того, как царь сожег свиток, и слова, которые Варух написал из уст Иеремии, и сказано ему: возьми себе опять другой свиток и напиши в нем все прежние слова, какие были в первом свитке, который сожег Иоаким, царь Иудейский; а царю Иудейскому скажи: так говорит Господь: ты сожег свиток сей, сказав: “зачем ты написал в нем: непременно придет царь Вавилонский и разорит землю сию и истребит на ней людей и скот?” за это, так говорит Господь об Иоакиме, царе Иудейском: не будет от него сидящего на престоле Давидовом, и труп его будет брошен на зной дневной и на холод ночной. И посещу его и племя его и слуг его за неправду их, и наведу на них и на жителей Иерусалима и на мужей Иуды все зло, которое Я изрек на них, а они не слушали. И взял Иеремия другой свиток и отдал его Варуху писцу, сыну Нирии, и он написал в нем из уст Иеремии все слова того свитка, который сожег Иоаким, царь Иудейский, на огне; и еще прибавлено к ним много подобных тем слов” (ст. 26-32). Как безропотно можем мы вверить самих себя и наше свидетельство Господу, который охраняет всех творящих добро и предупреждающих зло и при этом всегда следит за тем, за чем мы не можем уследить! Так будем же всегда уповать только на его путеводное Слово, передаваемое через Дух!

### Иеремия 37

В последних двух главах представлен эпизод, хронологически совсем не связанный с предшествующими и последующими событиями. В них показана полная противоположность между сыновьями Рехава и жителями Иуды, а также дерзкое богохульство царя Иоакима, хотя он и был сыном Иосии. И народ, и князья - все были неисправимо грешны пред Богом Израиля.
Теперь мы возвращаемся к началу царствования Седекии, которого вавилонский царь посадил на престол вместо Иехонии. Внешне это выглядело как противоборство между царскими дворами Египта и Халдеи, но на самом деле это Бог наказал и подверг унижению дом Давида и город Иерусалим за то, что они восстали против имени его. “Вместо Иехонии, сына Иоакима, царствовал Седекия, сын Иосии, которого Навуходоносор, царь Вавилонский, поставил царем в земле Иудейской. Ни он, ни слуги его, ни народ страны не слушали слов Господа, которые говорил Он чрез Иеремию пророка. Царь Седекия послал Иегухала, сына Селемии, и Софонию, сына Маасеи, священника, к Иеремии пророку сказать: помолись о нас Господу Богу нашему. Иеремия тогда еще свободно входил и выходил среди народа, потому что не заключили его в дом темничный. Между тем войско фараоново выступило из Египта, и Халдеи, осаждавшие Иерусалим, услышав весть о том, отступили от Иерусалима” (ст. 1-5). Это было то долготерпение, которое обычно являет Бог, когда человеческое зло еще не смеет открыто проявлять себя и внешние обстоятельства некоторое время благоприятствуют лжи, направленной против истины, и вера, таким образом, подвергается всестороннему испытанию. Тогда Иеремия не подвергался открытому презрению и гонениям, а царь еще искал его молитв через одного из представителей дома Аарона и через представителя его власти. Появление на сцене армии фараона обнаруживает неискренность всех, кроме пребывающих в вере. Людям с их сомнениями хотелось бы увидеть, что Бог неправ, и умалить его слово до их собственного уровня, и с этой целью они жадно ищут слабое место среди средств, которые Он использует, и пытаются ухватиться за любое изменение обстоятельств в этом мире. Наступит день, когда состояние человека и состояние земли позволят свидетельствовать о власти Бога. Он еще не наступил и не наступит, пока не явится Иисус, получивший царство для себя, и не расправится с врагами, которые не желали бы, чтобы Он правил ими. Неверие всегда самонадеянно предполагает, что этот мир в отсутствие Господа и перед его возвращением для установления царства находится под властью Бога, и ссылается на достигнутые результаты как на выражение и критерии Его путей (несмотря на вечно надзирающее провидение). Ничего не может быть более далеким от истины. Вера знает, что, хотя преданность и забота Бога вечны, только одно будущее разрешит и откроет тайну настоящего. И мы должны терпеливо ждать этого.
Теперь же не оставалось веры в благоразумие Седекии и его советников. Временное облегчение приподняло их настроение, когда им на помощь выступил Египет, и они тут же утешили себя надеждой, что Иеремия был неправ, предсказывая превосходство Навуходоносора и падение Иуды. “И было слово Господне к Иеремии пророку: так говорит Господь, Бог Израилев: так скажите царю Иудейскому, пославшему вас ко Мне вопросить Меня: вот, войско фараоново, которое шло к вам на помощь, возвратится в землю свою, в Египет; а Халдеи снова придут и будут воевать против города сего, и возьмут его и сожгут его огнем. Так говорит Господь: не обманывайте себя, говоря: “непременно отойдут от нас Халдеи”, ибо они не отойдут; если бы вы даже разбили все войско Халдеев, воюющих против вас, и остались бы у них только раненые, то и те встали бы, каждый из палатки своей, и сожгли бы город сей огнем”. Тщетна любая человеческая помощь перед словом Бога; уже не первый раз Египет доказал, что на протянутую им руку помощи нельзя опереться. Войско фараона возвратилось, не нанеся ни одного удара в защиту Иуды; и оно лишь на некоторое время отсрочило осаду Иерусалима халдеями, которые вскоре вернулись, чтобы сжечь Иерусалим огнем.
Когда временно прекратилась осада Иерусалима, Иеремия, который верил в слово Бога, искал, как бы уйти из Иерусалима к себе в землю Вениамина. Это вызвало по отношению к нему несправедливое подозрение его врагов. “В то время, как войско Халдейское отступило от Иерусалима, по причине войска фараонова, Иеремия пошел из Иерусалима, чтобы уйти в землю Вениаминову, скрываясь оттуда среди народа. Но когда он был в воротах Вениаминовых, бывший там начальник стражи, по имени Иреия, сын Селемии, сына Анании, задержал Иеремию пророка, сказав: ты хочешь перебежать к Халдеям? Иеремия сказал: это ложь; я не хочу перебежать к Халдеям. Но он не послушал его, и взял Иреия Иеремию и привел его к князьям. Князья озлобились на Иеремию и били его, и заключили его в темницу, в дом Ионафана писца, потому что сделали его темницею”.
В царе заговорила совесть, когда он послал за пророком; пророк Иеремия правдиво и точно передал свидетельство Бога, слышать которое было для Седекии унизительно, но это смягчило страдания Иеремии в темнице. Как это раскрывает участь пророка, который оставался верным Богу в этом мире! Его пророчества оправдались, но, несмотря на это, его подвергли гонениям. “Когда Иеремия вошел в темницу и подвал, и пробыл там Иеремия много дней, - царь Седекия послал и взял его; и спрашивал его царь в доме своем тайно, и сказал: нет ли слова от Господа? Иеремия сказал: есть; и сказал: ты будешь предан в руки царя Вавилонского. И сказал Иеремия царю Седекии: чем я согрешил перед тобою и перед слугами твоими, и перед народом сим, что вы посадили меня в темницу? и где ваши пророки, которые пророчествовали вам, говоря: “царь Вавилонский не пойдет против вас и против земли сей”? И ныне, послушай, государь мой царь, да падет прошение мое пред лице твое; не возвращай меня в дом Ионафана писца, чтобы мне не умереть там. И дал повеление царь Седекия, чтобы заключили Иеремию во дворе стражи и давали ему по куску хлеба на день из улицы хлебопеков, доколе не истощился весь хлеб в городе. И так оставался Иеремия во дворе стражи” (ст. 16-21). В самом деле, бесполезна помощь человека, будь он хоть из князей, хоть из дома Давида.

### Иеремия 38

Свидетельство Бога в конечном итоге всегда вызывает неприязнь человека. Это доказал и пророк Иеремия, которого особенно невзлюбили те, кто искал себе опору на земле. “И услышали Сафатия, сын Матфана, и Годолия, сын Пасхора, и Юхал, сын Малхии, слова, которые Иеремия произнес ко всему народу, говоря: так говорит Господь: кто останется в этом городе, умрет от меча, голода и моровой язвы; а кто выйдет к Халдеям, будет жив, и душа его будет ему вместо добычи, и он останется жив. Так говорит Господь: непременно будет предан город сей в руки войска царя Вавилонского, и он возьмет его. Тогда князья сказали царю: да будет этот человек предан смерти, потому что он ослабляет руки воинов, которые остаются в этом городе, и руки всего народа, говоря к ним такие слова; ибо этот человек не благоденствия желает народу сему, а бедствия” (ст. 1-4).
Увы! Царь был нравственным отображением своего народа; ибо они, как и он, едва ли ощущали, что Иеремия выражал помысел Бога. Но в других была та сила веры, которая сопротивляется кажущейся пользе; и поэтому все было доступно дерзким людям, чья сильная воля действовала вопреки совести и страху пред Богом. Совет пророка подчиниться халдеям пришелся таким людям совсем не по нутру. Тот же дух, который восстал против Бога, не мог согласиться покорно принять его наказание и допустить собственное унижение. Но был только один путь - путь веры и раскаяния. Плоть должна была не искать мира для Израиля, а ожидать удара. И царь уступает. “И сказал царь Седекия: вот, он в ваших руках, потому что царь ничего не может делать вопреки вам. Тогда взяли Иеремию и бросили его в яму Малхии, сына царя, которая была во дворе стражи, и опустили Иеремию на веревках; в яме той не было воды, а только грязь, и погрузился Иеремия в грязь” (ст. 5,6).
Однако очи Бога не напрасно наблюдали, а его уши не напрасно внимали воплю его страдающего свидетеля. Он знал, как найти помощь, по крайней мере оттуда, откуда ее можно было ожидать; так и произошло в этом случае. “И услышал Авдемелех Ефиоплянин, один из евнухов, находившихся в царском доме, что Иеремию посадили в яму, а царь сидел тогда у ворот Вениаминовых. И вышел Авдемелех из дома царского и сказал царю: государь мой царь! худо сделали эти люди, так поступив с Иеремиею пророком, которого бросили в яму; он умрет там от голода, потому что нет более хлеба в городе. Царь дал приказание Авдемелеху Ефиоплянину, сказав: возьми с собою отсюда тридцать человек и вытащи Иеремию пророка из ямы, доколе он не умер. Авдемелех взял людей с собою и вошел в дом царский под кладовую, и взял оттуда старых негодных тряпок и старых негодных лоскутьев и опустил их на веревках в яму к Иеремии. И сказал Авдемелех Ефиоплянин Иеремии: подложи эти старые брошенные тряпки и лоскутья под мышки рук твоих, под веревки. И сделал так Иеремия. И потащили Иеремию на веревках и вытащили его из ямы; и оставался Иеремия во дворе стражи” (ст. 7-13). Но уступка своеволию ради сохранения мира никогда не удовлетворяет совесть; и неловкое чувство, что он пренебрег Богом и его слугой, вызывает у Седекии непреодолимое желание услышать самое ужасное. “Тогда царь Седекия послал и призвал Иеремию пророка к себе, при третьем входе в дом Господень, и сказал царь Иеремии: я у тебя спрошу нечто; не скрой от меня ничего. И сказал Иеремия Седекии: если я открою тебе, не предашь ли ты меня смерти? и если дам тебе совет, ты не послушаешь меня. И клялся царь Седекия Иеремии тайно, говоря: жив Господь, Который сотворил душу сию, не предам тебя смерти и не отдам в руки этих людей, которые ищут души твоей. Тогда Иеремия сказал Седекии: так говорит Господь Бог Саваоф, Бог Израилев: если ты выйдешь к князьям царя Вавилонского, то жива будет душа твоя, и этот город не будет сожжен огнем, и ты будешь жив, и дом твой; а если не выйдешь к князьям царя Вавилонского, то этот город будет предан в руки Халдеев, и они сожгут его огнем, и ты не избежишь от рук их” (ст. 14-18).
Когда взор неискренен, тело становится жертвой темных мыслей и беспричинных страхов; невидимым и забытым становится тот, кто единственно должен внушать благоговейный трепет. “И сказал царь Седекия Иеремии: я боюсь Иудеев, которые перешли к Халдеям, чтобы Халдеи не предали меня в руки их, и чтобы те не надругались надо мной. И сказал Иеремия: не предадут; послушай гласа Господа в том, что я говорю тебе, и хорошо тебе будет, и жива будет душа твоя. А если ты не захочешь выйти, то вот слово, которое открыл мне Господь: вот, все жены, которые остались в доме царя Иудейского, отведены будут к князьям царя Вавилонского, и скажут они: “тебя обольстили и превозмогли друзья твои, ноги твои погрузились в грязь, и они удалились от тебя”. И всех жен твоих и детей твоих отведут к Халдеям, и ты не избежишь от рук их, но будешь взят рукою царя Вавилонского, и сделаешь то, что город сей будет сожжен огнем” (ст. 19-23).
В конце данной главы говорится, что царь волнуется: как бы князья не прослышали об этом его разговоре с пророком. Положение было весьма щекотливым! Но разве подобное не случается и теперь? Конечно, случается. Великие мира сего часто бывают истинными рабами обстоятельств; и царь больше других при дворе зависит от свидетельства Бога. Не ново и то, что истинный христианин не способен быть хорошим и властным монархом. Ибо совесть и политика - плохие союзники, и в трудную минуту они не могут оказать друг другу поддержку. В данном случае последствия были крайне мучительными, а трусость царя поставила Иеремию в условия, совсем недостойные пророка, и изменила его жизнь. “И сказал Седекия Иеремии: никто не должен знать этих слов, и тогда ты не умрешь; и если услышат князья, что я разговаривал с тобою, и придут к тебе, и скажут тебе: “скажи нам, что говорил ты царю, не скрой от нас, и мы не предадим тебя смерти, - и также что говорил тебе царь”, то скажи им: “я повергнул пред лице царя прошение мое, чтобы не возвращать меня в дом Ионафана, чтобы не умереть там”. И пришли все князья к Иеремии и спрашивали его, и он сказал им согласно со всеми словами, какие царь велел сказать, и они молча оставили его, потому что не узнали сказанного царю. И оставался Иеремия во дворе стражи до того дня, в который был взят Иерусалим. И Иерусалим был взят” (ст. 24-28).
Именно во Христе свет воссиял во всем его совершенстве. Ибо Он один есть истинный свет. И все же это удивительная благодать! Мы, будучи тьмой, стали светом в Господе! Ложь и вероломство теперь полностью осуждены; потому что их не было в нем, а все, что осуждено на его кресте, было нашими пороками, и жизнь, которой мы живем с тех пор, - это Христос. Следовательно, в христианстве, как и в Нем, не принимается все несообразное с сущностью и славой Бога.

### Иеремия 39

Приближался неизбежный час. Тщетны надежды, возложенные на человека, тем более если их возлагает народ Бога, который нравственно осуждается Богом. Неверующим не остается ничего, кроме как искать способ уклониться от повиновения (не столько от осуждения) Богу. И вот, наконец, приходит тот неизбежный час, когда должна осуществиться угроза, которой столь долго пренебрегали, и тогда смелые и стойкие вдруг становятся трусливыми и малодушными, и прежде всего потому, что их совесть нечиста. “В девятый год Седекии, царя Иудейского, в десятый месяц, пришел Навуходоносор, царь Вавилонский, со всем войском своим к Иерусалиму, и обложил его. А в одиннадцатый год Седекии, в четвертый месяц, в десятый день месяца город был взят. И вошли в него все князья царя Вавилонского, и расположились в средних воротах, Нергал-Шарецер, Самгар-Нево, Сарсехим, начальник евнухов, Нергал-Шарецер, начальник магов, и все остальные князья царя Вавилонского. Когда Седекия, царь Иудейский, и все военные люди увидели их, - побежали, и ночью вышли из города через царский сад в ворота между двумя стенами и пошли по дороге равнины” (ст. 1-4).
Как печально видеть, что душа, уступившая человеческим желаниям вопреки слову Бога, в тот момент совсем забыла о том крайне необходимом, что тогда еще могло бы принести пользу городу, народу и правителю! Разве пророк не уверял Седекию в том, что если он выйдет к князьям вавилонского царя, то они будут живы и его дом, и город не будут сожжены огнем? Увы, на такое способно лишь злое сердце, отступившее от живого Бога, которое, по-видимому, всегда забывает слово, когда в нем возникает самая существенная необходимость, и только тогда чувствует его силу, когда вновь прибегает к осуществлению какого-то своего нового замысла, на который так же мало надежды, как и на остальные. Как горько осознавать, когда уже слишком поздно, что все, к чему было привязано сердце, должно было быть предано отмщению и отдано врагам и что эти гибель и разорение являются, несомненно, результатом собственного недомыслия. “Но войско Халдейское погналось за ними; и настигли Седекию на равнинах Иерихонских; и взяли его и отвели к Навуходоносору, царю Вавилонскому, в Ривлу, в землю Емаф, где он произнес суд над ним. И заколол царь Вавилонский сыновей Седекии в Ривле перед его глазами, и всех вельмож Иудейских заколол царь Вавилонский; а Седекии выколол глаза, заковал его в оковы, чтобы отвести его в Вавилон. Дом царя и домы народа сожгли Халдеи огнем, и стены Иерусалима разрушили” (ст. 5-8).
Следует отметить, что события, о которых здесь говорится, представлены по-разному в Иер. 34,3 и в Иез. 12,13. Оба пророка намекали, что как бы ни пытался Седекия бежать, его все равно схватили бы. Оба утверждают, что Седекия должен был отправиться в Вавилон. Но Иезекииль предсказывал, что “он не увидит ее” (Вавилон, землю халдеев), хотя “и там умрет”; Иеремия предсказывал: “И глаза твои увидят глаза царя Вавилонского, и уста его будут говорить твоим устам”. Невнимательному читателю эти факты могут показаться не согласующимися друг с другом, более того, противоречащими друг другу. Но подобная мысль была бы заблуждением, если не сказать выражением непочтительности к Богу. Ибо каждое предсказание, сбывшееся в данной исторической ситуации, прежде всего исходило от Бога. Ибо бежавшего царя преследовали, и он был схвачен прежде, чем успел пересечь Иордан. И вавилонский царь в Ривле, производя над Седекией суд, заколол на глазах грешного отца его сыновей, после чего выколол глаза Седекии, заковал его и отвел в Вавилон. Следовательно, Седекия не видел Вавилона, хотя и отправился туда; но он видел горящие негодованием глаза завоевателя, говорящего своими устами его устам. Ни одно слово Бога не осталось неисполненым.
Тем не менее, не все люди погибли. Бедные не пострадали в стране: некоторые остались в ней - залог (каким бы малым он ни казался чужеземцам) возвращения скудного остатка нищего духом народа, когда Бог возвратит назад пленных из его народа, а Иаков возвеселится и Израиль возрадуется. “А остаток народа, оставшийся в городе, и перебежчиков, которые перешли к нему, и прочий оставшийся народ Навузардан, начальник телохранителей, переселил в Вавилон. Бедных же из народа, которые ничего не имели, Навузардан, начальник телохранителей, оставил в Иудейской земле и дал им тогда же виноградники и поля” (ст. 9,10).
Но почитание Бога порой встречается там, где его меньше всего ожидаешь встретить. “А о Иеремии Навуходоносор, царь Вавилонский, дал такое повеление Навузардану, начальнику телохранителей: возьми его и имей его во внимании, и не делай ему ничего худого, но поступай с ним так, как он скажет тебе. И послал Навузардан, начальник телохранителей, и Навузазван, начальник евнухов, и Нергал-Шарецер, начальник магов, и все князья царя Вавилонского послали и взяли Иеремию со двора стражи, и поручили его Годолии, сыну Ахикама, сына Сафанова, отвести его домой. И он остался жить среди народа” (ст. 11-14).
Но Иеремии, когда он еще находился в заключении, было слово от Бога о том, кто ходатайствовал о помиловании его, когда он был брошен в яму и, погрузившись в грязь, едва не умер от голода. Бог не забывает тех, кто проявляет заботу о благочестивых, и являет милосердие к ним, хотя и должен свершиться его суд над высокомерным городом, где жили творившие беззаконие советники царя, подтолкнувшие слабохарактерного и неправедного сына Давида к его поражению. “К Иеремии, когда он еще содержался во дворе темничном, было слово Господне: иди, скажи Авдемелеху Ефиоплянину: так говорит Господь Саваоф, Бог Израилев: вот, Я исполню слова Мои о городе сем во зло, а не в добро ему, и они сбудутся в тот день перед глазами твоими; но тебя Я избавлю в тот день, говорит Господь, и не будешь предан в руки людей, которых ты боишься. Я избавлю тебя, и ты не падешь от меча, и душа твоя останется у тебя вместо добычи, потому что ты на Меня возложил упование, сказал Господь”.
Вера в Бога никогда не бывает напрасной. Никто другой, кроме него, не заметил, как Авдемелех оказал скромную помощь пророку. Лучше доверять Богу, чем человеку, лучше полагаться на Бога, чем на князей. Он всемогущ и защитит от врагов, а его милосердие по отношению к нам не знает границ.

### Иеремия 40

Это первая из серии глав, рассказывающих о том беспорядке и душевном смятении, которые царили среди иудеев, оставшихся в стране или находившихся поблизости от нее, в то время как остальные были уведены в вавилонский плен. Суд, который вершила человеческая рука, не знал пощады к тем, кто пренебрег словом Бога. Мы увидим, что непожелавшие покорно принять наказание от Бога действовали нечестно и вероломно по отношению к своим же собратьям. Язычники выглядели более честными в сравнении с безрассудными иудеями, лишенными страха к Богу, и, по его слову, не обошли молчанием тех, кто, называясь его народом, на самом деле своим сердцем был далек от него. “Слово, которое было к Иеремии от Господа, после того как Навузардан, начальник телохранителей, отпустил его из Рамы, где он взял его скованного цепями среди прочих пленных Иерусалимлян и Иудеев, переселяемых в Вавилон. Начальник телохранителей взял Иеремию и сказал ему: Господь Бог твой изрек это бедствие на место сие, и навел его Господь, и сделал то, что сказал; потому что вы согрешили пред Господом и не слушались гласа Его, за то и постигло вас это” (ст. 1-3). Отсюда мы видим, что даже человеку, не имеющему благословения Бога, не являющемуся представителем избранного Богом народа, легче признать истинность пророчества после его исполнения, особенно если оно привело к превосходству над поверженными противниками. Навузардан может говорить как праведный, когда его царь одержал победу над Иерусалимом, как это предрек Бог . Он открыто говорит, что Бог предостерегал иудеев, а затем, наконец, исполнил свое слово над ними, и все потому, что они согрешили пред Богом.
“Итак вот, я освобождаю тебя сегодня от цепей, которые на руках твоих: если тебе угодно идти со мною в Вавилон, иди, и я буду иметь попечение о тебе; а если не угодно тебе идти со мною в Вавилон, оставайся. Вот, вся земля перед тобою; куда тебе угодно, и куда нравится идти, туда и иди” (ст. 4). Но Иеремию не тянуло к халдеям, какие бы выгоды ни сулили ему там. Он предпочел страдать вместе с народом, оставшимся в стране. “Когда он еще не отошел, сказал Навузардан: пойди к Годолии, сыну Ахикама, сына Сафанова, которого царь Вавилонский поставил начальником над городами Иудейскими, и оставайся с ним среди народа или иди, куда нравится тебе идти. И дал ему начальник телохранителей продовольствие и подарок и отпустил его. И пришел Иеремия к Годолии, сыну Ахикама, в Массифу, и жил с ним среди народа, остававшегося в стране” (ст. 5,6). Любовь пребывала там, где были униженные; это был залог возрождения. Но народ Бога никогда не может пребывать в постоянном покое, меньше всего люди могут находиться в состоянии безопасности, за исключением тех, чья вера обращена прямо к Богу. “Когда все военачальники, бывшие в поле, они и люди их, услышали, что царь Вавилонский поставил Годолию, сына Ахикама, начальником над страною и поручил ему мужчин и женщин, и детей, и тех из бедных страны, которые не были переселены в Вавилон; тогда пришли к Годолии в Массифу и Исмаил, сын Нафании, и Иоанан и Ионафан, сыновья Карея и Сераия, сын Фанасмефа, и Иезония, сын Махафы, они и дружина их” (ст. 7,8).
Однако порядок вещей был нарушен, и возвращение рассеянных по земле военачальников и их подчиненных уже не имело никакого значения, потому что Бог совсем не занимал их мысли. И странным кажется то, что землеправитель клянется им, а не они ему. “Годолия, сын Ахикама, сына Сафанова, клялся им и людям их, говоря: не бойтесь служить Халдеям, оставайтесь на земле и служите царю Вавилонскому, и будет вам хорошо; а я останусь в Массифе, чтобы предстательствовать пред лицем Халдеев, которые будут приходить к нам; вы же собирайте вино и летние плоды, и масло и убирайте в сосуды ваши, и живите в городах ваших, которые заняли” (ст. 9,10). Ничто не могло быть более примиряющим, чем слова землеправителя, такие же искренние, как и его поступки. Ибо он согласился служить победителю, когда страна находилась в таком плачевном положении, чтобы служить людям, насколько позволяла вверенная ему власть. И это возымело действие. “Также все Иудеи, которые находились в земле Моавитской и между сыновьями Аммона и в Идумее, и во всех странах, услышали, что царь Вавилонский оставил часть Иудеев, и поставил над ними Годолию, сына Ахикама, сына Сафана: и возвратились все сии Иудеи из всех мест, куда были изгнаны, и пришли в землю Иудейскую к Годолии в Массифу, и собрали вина и летних плодов очень много” (ст. 11,12).
Хотя сложившееся положение вещей, конечно, было далеко не светлым, Бог все же проявил милосердие к беднякам страны. Но грех губит все повсюду; честолюбие и интриги, предательство и насилие могли появиться в поверженной Иудее, как, несомненно, и в победоносном Вавилоне, хотя в Иудее это происходило более болезненно. Ничто так не раздражает злых людей, как добро; и их собственные великие обязательства порой могут явиться причиной еще более злых намерений. Зло не может долго ждать удобного случая, даже если оно совершит нечто непростительное и позорное. Порочный иудей готов исполнить намерения языческих соседей, которых не устраивает порядок или прекращение бедствий в этой стране. “Между тем Иоанан, сын Карея, и все военные начальники, бывшие в поле, пришли к Годолии в Массифу, и сказали ему: знаешь ли ты, что Ваалис, царь сыновей Аммоновых, прислал Исмаила, сына Нафании, чтобы убить тебя? Но Годолия, сын Ахикама, не поверил им” (ст. 13,14). Но Бог не забывает своевременно и в достаточной мере предупредить об опасности, нависшей над Годолией. Однако Годолия поступает неосторожно и беззаботно, пренебрегая опасностью. Ведь доброму человеку не нравится слышать о злых намерениях. Не зная иных чувств к людям, кроме добрых, он не спешит поверить в злой умысел тех, кому он желал бы лишь служить. К сожалению, в этом случае опрометчивость была наказана. Он стоял у власти и занимал ответственное положение, и его жизнь имела немалое значение как в деле помощи бедным, так и в защите от подозрений и недовольства халдеев. Когда многочисленные свидетели (более двух или трех) рассказали ему о сговоре сыновей Аммона с Исмаилом, чтобы убить его, Годолии следовало бы больше поинтересоваться этим и положиться на свою охрану. Но он не поверил им и вскоре поплатился за свою опрометчивость дорогой ценой.
Иоанан был немногим лучше Исмаила; как мы увидим в ходе последующих событий, он не имел истинной веры в слово Бога и ожесточился, имея гордое и непокорное сердце. И, возможно, Годолия знал, что вряд ли стоило выбирать между ними, и поэтому он отверг доброе предупреждение, равно как и скверное предложение Иоанана избавиться от Исмаила. “Тогда Иоанан, сын Карея, сказал Годолии тайно в Массифе: позволь мне, я пойду и убью Исмаила, сына Нафании, и никто не узнает; зачем допускать, чтобы он убил тебя, и чтобы все Иудеи, собравшиеся к тебе, рассеялись, и чтобы погиб остаток Иуды? Но Годолия, сын Ахикама, сказал Иоанану, сыну Карея: не делай этого, ибо ты неправду говоришь об Исмаиле” (ст. 15,16). В этот злосчастный день было неразумным пренебрегать донесением пусть даже подозрительных людей. И Годолия, положись он на Бога, не спешил бы приписывать ложь одним и оправдывать других. Давайте же будем помнить, хотя это и не совсем здесь уместно, призыв христиан - быть мудрыми, как змеи, и простыми, как голуби!

### Иеремия 41

Иудеи в своей стране и поблизости от нее продолжают развращаться. “И было в седьмой месяц, Исмаил, сын Нафании, сына Елисама из племени царского, и вельможи царя и десять человек с ним пришли к Годолии, сыну Ахикама, в Массифу, и там они ели вместе хлеб в Массифе. И встал Исмаил, сын Нафании, и десять человек, которые были с ним, и поразили Годолию, сына Ахикама, сына Сафанова, мечом и умертвили того, которого царь Вавилонский поставил начальником над страною. Также убил Исмаил и всех Иудеев, которые были с ним, с Годолиею, в Массифе, и находившихся там Халдеев, людей военных” (ст. 1-3).
Не без умысла приписывает Святой Дух это злодеяние имени и роду Исмаила, который происходил из царского рода. Поступи он по справедливости, это было бы гарантией поддержки землеправителя и надежной защитой народу. Но он забыл Бога, пренебрегая его приговором и волей. И нравственное разложение происходит там, где оно меньше всего ожидалось. Поистине, полным было грехопадение Израиля, когда царский род опустился до самой низменной формы обмана, предательства и убийства, и это свершили лучшие представители иудеев, народа Бога в богобоязненной стране, дошедшие теперь до нравственного и материального опустошения. Причиной этого была не только зависть к благородному мужу, который так внезапно пал на пол в своих собственных покоях, где гостеприимно принимал слуг нечестивых, это было не просто восстание против царя-победителя, которое затем было направлено против местного правителя и иноземных солдат в Мицпе; царственный головорез, вкусив крови, продолжил свое безумное дело, не заботясь о том, кого и за что он убивал. “На другой день по убиении Годолии, когда никто не знал об этом, пришли из Сихема, Силома и Самарии восемьдесят человек с бритыми бородами и в разодранных одеждах, и изранив себя, с дарами и ливаном в руках для принесения их в дом Господень. Исмаил, сын Нафании, вышел из Массифы навстречу им, идя и плача, и, встретившись с ними, сказал им: идите к Годолии, сыну Ахикама. И как только они вошли в середину города, Исмаил, сын Нафании, убил их и бросил в ров, он и бывшие с ним люди” (ст. 4-7).
Еще более ужасной эта сцена кажется потому, что Исмаил был настолько же жаден, насколько жесток и вероломен. “Но нашлись между ними десять человек, которые сказали Исмаилу: не умерщвляй нас, ибо у нас есть в поле скрытые кладовые с пшеницею и ячменем, и маслом и медом. И он удержался и не умертвил их с другими братьями их” (ст. 8).
Кто может сомневаться в том, что Богу было угодно убрать Годолию и всех тех, кого угнетало опустошение Израиля, от надвигающегося несчастья? Это было милостью по отношению к ним; и было еще одним приговором за грех народа, большой или малый, то, что все поступающие и чувствующие подобным образом должны были исчезнуть, и не иначе, как от рук своих собратьев. Какой позор, что ров, вырытый ради собственного спасения, должен был стать местом случайного захоронения лучших из оставшихся иудеев, погибших так бесславно! “Ров же, куда бросил Исмаил все трупы людей, которых он убил из-за Годолии, был тот самый, который сделал царь Аса, боясь Ваасы, царя Израильского; его наполнил Исмаил, сын Нафании, убитыми” (ст. 9).
Далее, явно по планам, составленным в союзе с царем аммонитян, Исмаил пытается увести из страны тех, кого он не убил. “И захватил Исмаил весь остаток народа, бывшего в Массифе, дочерей царя и весь оставшийся в Массифе народ, который Навузардан, начальник телохранителей, поручил Годолии, сыну Ахикама, и захватил их Исмаил, и отправился к сыновьям Аммоновым” (ст. 10). И даже допустив такие жестокие меры, принесшие позор и страдание, Бог разочаровывает виновных в момент их величайшего успеха. “Но когда Иоанан, сын Карея, и все бывшие с ним военные начальники услышали о всех злодеяниях, какие совершил Исмаил, сын Нафании, взяли всех людей и пошли сразиться с Исмаилом, сыном Нафании, и настигли его у больших вод, в Гаваоне. И когда весь народ, бывший у Исмаила, увидел Иоанана, сына Карея, и всех бывших с ним военных начальников, обрадовался; и отворотился весь народ, который Исмаил увел в плен из Массифы, и обратился и пошел к Иоанану, сыну Карея” (ст. 11-14).
И действительно, Исмаил не был убит. Возможно, возвратившись к царю аммонитян (пославшему его грабить свой собственный народ, чтобы привезти награбленное аммонитянам) без добычи и тем самым разочаровав его, заговорщики в тот момент вынуждены были испить более горькую чашу.
Увы, и освободитель пленных, сразившийся с их врагами, не был истинным другом Израиля, потому что не внял слову Бога. “А Исмаил, сын Нафании, убежал от Иоанана с восемью человеками и ушел к сыновьям Аммоновым. Тогда Иоанан, сын Карея, и все бывшие с ним военные начальники взяли из Массифы весь оставшийся народ, который он освободил от Исмаила, сына Нафании, после того, как тот убил Годолию, сына Ахикама, мужчин, военных людей, и жен и детей, и евнухов, которых он вывел из Гаваона; и пошли, и остановились в селении Химам, близ Вифлеема, чтобы уйти в Египет от Халдеев, ибо они боялись их, потому что Исмаил, сын Нафании, убил Годолию, сына Ахикама, которого царь Вавилонский поставил начальником над страною” (ст. 15-18). Страх свидетельствует о неверии, если не сказать более того: он является причиной бессмысленного и вероломного непослушания. Пророк Иеремия призывал их покориться царю Вавилона, а не бежать в Египет. О последствиях этого неповиновения, причиной которого было явное неверие, мы еще узнаем. Блажен верующий за то, что способен побороть в себе страх и спокойно положиться на Слово Господа!

### Иеремия 42

Душа, пусть даже еще не обновленная, чувствует потребность в вере, пока не огрубеет в грехе и не потеряет совесть или не ослепнет от размышлений введенного в заблуждение рассудка. Но как бы прекрасны ни были обещания или поступки, воля вскоре подвергается испытаниям через Слово Бога, которые способен выдержать лишь верующий.
“И приступили все военные начальники, и Иоанан, сын Карея, и Иезания, сын Гошаии, и весь народ, от малого до большого, и сказали Иеремии пророку: да падет пред лице твое прошение наше, помолись о нас Господу Богу твоему обо всем этом остатке, ибо из многого осталось нас мало, как глаза твои видят нас, чтобы Господь Бог твой указал нам путь, по которому нам идти, и то, что нам делать” (ст. 1-3).
Истинно верующий не держит в себе подозрений, он может себе это позволить, ибо верующий знает, в кого верит, и может вверять себя и других (в настоящем и будущем) тому, чье милосердие обращено к нам вовеки и чья справедливая власть наблюдает каждое слово, и поступок, и чувство, и желание на протяжении всего пути. Итак, если человек мудр, он свободен от привычки относиться ко всему предвзято, хотя и не исключено, что и его могут обмануть, но только в этом случае он не будет обращаться с каждой проблемой к нашему Богу. Так и здесь. “И сказал им Иеремия пророк: слышу, помолюсь Господу Богу вашему по словам вашим, и все, что ответит вам Господь, объявлю вам, не скрою от вас ни слова. Они сказали Иеремии: Господь да будет между нами свидетелем верным и истинным в том, что мы точно выполним все то, с чем пришлет тебя к нам Господь Бог твой: хорошо ли, худо ли то будет, но гласа Господа Бога нашего, к Которому посылаем тебя, послушаемся, чтобы нам было хорошо, когда будем послушны гласу Господа Бога нашего” (ст. 4-6). Если бы возражение могло убедить пророка, тогда этого было бы достаточно, но Иеремия хорошо знал человека и знал дьявола. Он доверял Богу, какими бы верными или вероломными ни были иудеи.
Но как трудно доказать, что плоть предает сама себя своим чрезмерным благочестием, как и своим богохульством! Их неискренность обнаруживается опытным взором не потому, что им не хватало усердия, а, скорее, из-за их чрезмерной уверенности в том, что они готовы подчиниться божественной воле, какой бы она ни была. Ответственность, возможно, здесь понятна, но что можно сказать о душе? о способности идти до конца? Вера чувствует свою слабость и, несомненно, полагается на Бога и его милосердие. Твердая уверенность человека в божественном проявляется лишь там, где человек желает этого. “По прошествии десяти дней было слово Господне к Иеремии. Он позвал к себе Иоанана, сына Карея, и всех бывших с ним военных начальников и весь народ, от малого до большого, и сказал им: так говорит Господь, Бог Израилев, к Которому вы посылали меня, чтобы повергнуть пред Ним моление ваше: если останетесь на земле сей, то Я устрою вас и не разорю, насажду вас и не искореню; ибо Я сожалею о том бедствии, какое сделал вам. Не бойтесь царя Вавилонского, которого вы боитесь; не бойтесь его, говорит Господь, ибо Я с вами, чтобы спасать вас и избавлять вас от руки его. И явлю к вам милость, и он умилостивится к вам и возвратит вас в землю вашу” (ст. 7-12). Сам пророк ждет, когда придет ответ от Бога. И Бог вновь предупреждает о том, чтобы они не уходили в Египет, как до этого Он увещевал их подчиниться царю Вавилона. Вера принимает наказание за грех, но в то же время доверяет Богу и полагается на его милосердие. Неверие имеет обилие средств, и все они, несомненно, находятся в распоряжении непокорного сердца, хотя это не гарантирует ничего, кроме гибели, тем, кто идет у него на поводу. Если бы в своем подавленном состоянии они верили, они не поспешили бы уйти и, несомненно, утвердились; ибо они были во власти того, кто мог бы обратить к ним душу Навуходоносора. Зачем они боялись своих врагов? “Если же вы скажете: “не хотим жить в этой земле”, и не послушаетесь гласа Господа Бога вашего, говоря: “нет, мы пойдем в землю Египетскую, где войны не увидим и трубного гласа не услышим, и голодать не будем, и там будем жить”, то выслушайте ныне слово Господне, вы, остаток Иуды: так говорит Господь Саваоф, Бог Израилев: если вы решительно обратите лица ваши, чтобы идти в Египет, и пойдете, чтобы жить там, то меч, которого вы боитесь, настигнет вас там, в земле Египетской, и голод, которого вы страшитесь, будет всегда следовать за вами там, в Египте, и там умрете. И все, которые обратят лице свое, чтобы идти в Египет и там жить, умрут от меча, голода и моровой язвы, и ни один из них не останется и не избежит того бедствия, которое Я наведу на них. Ибо так говорит Господь Саваоф, Бог Израилев: как излился гнев Мой и ярость Моя на жителей Иерусалима, так изольется ярость Моя на вас, когда войдете в Египет, и вы будете проклятием и ужасом, и поруганием и поношением, и не увидите более места сего” (ст. 13-18).
Итак, в конце концов Бог неизменно осуществляет свою волю. Счастлив тот, кто всегда в своей жизни во всем следует божественной воле! Сопротивляясь ей, люди не обретают ничего, кроме печали и разочарования, и временный успех лишь раздражает их; но даже не препятствуя слову Господа, они лишь исполняют его теми средствами, которые направлены на то, чтобы осуществить их собственные желания, и неизбежно навлекают на себя то зло, которого больше всего боятся.
“К вам, остаток Иуды, изрек Господь: “не ходите в Египет”; твердо знайте, что я ныне предостерегал вас, ибо вы погрешили против себя самих: вы послали меня к Господу Богу нашему, сказав: “помолись о нас Господу Богу нашему, и все, что скажет Господь Бог наш, объяви нам, и мы сделаем”. Я объявил вам ныне; но вы не послушали гласа Господа Бога нашего и всего того, с чем Он послал меня к вам. Итак, знайте, что вы умрете от меча, голода и моровой язвы в том месте, куда хотите идти, чтобы жить там” (ст. 19-22).
Пророк Иеремия действовал терпеливо; люди проявили лицемерие, а Бог выявил все к своей собственной славе и в свой час. Те, кто заявлял о своей чрезвычайной набожности и непоколебимой преданности воле Бога, были справедливо наказаны за непослушание ему.

### Иеремия 43

Предшествующая сцена закончилась серьезнейшем предупреждением иудеям, которые обратились к пророку на своей земле. Данная глава показывает, как скоро оно оказалось бесполезным. Здесь проявилось их своеволие. Проблема заключалась именно в этом. Люди доверяли самим себе. Они не доверяли Богу. Египет был рядом, Навуходоносор был далеко. Тот, который подверг наказанию отступническую ветвь и гордыню Иуды, был враждебен им. Они отказались подчиниться слову Бога или поверить в то, что Бог сделает что-либо в их пользу. Тем не менее они во всеуслышание обещали подчиниться его гласу; и Он через своего пророка запретил им идти в Египет, куда они хотели отправиться.
“Когда Иеремия передал всему народу все слова Господа Бога их, все те слова, с которыми Господь Бог их послал его к ним, тогда сказал Азария, сын Осаии, и Иоанан, сын Карея, и все дерзкие люди сказали Иеремии: неправду ты говоришь, не посылал тебя Господь Бог наш сказать: “не ходите в Египет, чтобы жить там”; а Варух, сын Нирии, возбуждает тебя против нас, чтобы предать нас в руки Халдеев, чтобы они умертвили нас, или отвели нас пленными в Вавилон” (ст. 1-3). Некоторое время неверие может не бросаться в глаза и даже казаться благочестием; но неизбежно настанет время испытаний, и оно покажет, чью волю мы на деле стремимся исполнить - волю Бога или свою собственную. Иоанан, сын Карея (который совсем недавно выступил против хитрого убийцы и царственного грабителя Исмаила), является одним из дерзких людей, оскорбляющих пророка и отвергших слово Бога, посланное через него. Если бы его душа была способна смириться и покаяться, то Иоанан затрепетал бы и прислушался бы к гласу Бога; но упрямая воля затуманила его глаза и притупила его слух. Возможно, он и в самом деле думал то, что говорил; но если это так, то как он дошел до того, чтобы думать такое? Какое основание имел Иеремия одобрять или хотя бы прощать сомнение в том, о чем он говорил от имени Бога? Имея жестокое сердце неверующего, Иоанан не только не доверял Иеремии, но и позволил себе подозревать, что Иеремия и Варух договорились между собой передать оставшихся иудеев в руки халдейских победителей. Легковерие неверующих общеизвестно; а за этим быстро следуют их прегрешения. “И не послушал Иоанан, сын Карея, и все военные начальники, и весь народ гласа Господа, чтобы остаться в земле Иудейской. И взял Иоанан, сын Карея, и все военные начальники весь остаток Иудеев, которые возвратились из всех народов, куда они были изгнаны, чтобы жить в земле Иудейской, мужей и жен, и детей, и дочерей царя, и всех тех, которых Навузардан, начальник телохранителей, оставил с Годолиею, сыном Акихама, сына Сафанова, и Иеремию пророка, и Варуха, сына Нирии; и пошли в землю Египетскую, ибо не послушали гласа Господня, и дошли до Тафниса” (ст. 4-7). Верующие могут спокойно покориться, если имеющий власть заставляет их идти туда или сюда; с них самих снимается ответственность, и вина ложится на тех, кто пренебрег словом Господа. До тех пор, пока Иисус не вернется в славе, верные ему, особенно те, кому доверено благовествовать, вынуждены плыть против течения и страдать там, где над ними довлеет насилие.
Но и насилие не заставило пророка Иеремию молчать, каким бы робким и чувствительным он ни был от природы. “И было слово Господне к Иеремии в Тафнисе: возьми в руки свои большие камни и скрой их в смятой глине при входе в дом фараона в Тафнисе, пред глазами Иудеев, и скажи им: так говорит Господь Саваоф, Бог Израилев: вот, Я пошлю и возьму Навуходоносора, царя Вавилонского, раба Моего, и поставлю престол его на этих камнях, скрытый Мною, и раскинет он над ним великолепный шатер свой; и придет, и поразит землю Египетскую: кто обречен на смерть, тот предан будет смерти; и кто в плен, пойдет в плен; и кто под меч, под меч. И зажгу огонь в капищах богов Египтян; и он сожжет оные, а их пленит, и оденется в землю Египетскую, как пастух одевает на себя одежду свою, и выйдет оттуда спокойно. И сокрушит статуи в Бефсамисе, что в земле Египетской, и капища богов Египетских сожжет огнем” (ст. 8-13). Едва ли все дерзкие люди ожидали, что они только увели с собой того, чей голос так скоро возвестит в Египте об их гибели, гибели от руки того самого победителя, против которого они надеялись воздвигнуть непреодолимый барьер силой южного царя. Тщетна надежда скрыться от руки Бога, которого они презрели! Разве они, действуя по собственной воле и вопреки его слову, не ушли в Египет искать защиты? По этой самой причине гибель обрушилась не только на них самих, но и на тех ненадежных людей, на которых они полагались.
Так бывает всегда. При справедливом суде наши грехи вскоре становятся нашим наказанием и бедствием мира, а то, что наше безрассудство воздвигло как неприступную скалу, превращается в зыбучий песок, которым забавляются ветра и волны, когда наступает день божественной кары.

### Иеремия 44

Тропа неверия быстро ведет вниз, когда сердце ожесточается против прямого предостережения Бога; и чем благочестивее прежде был человек, тем ниже он падает. Желание уйти в Египет, чтобы спастись, не было естественным для тех, кто только недавно поклонялся Вавилону, но убоялся гнева царя халдеев, вызванного убийством землеправителя и остальных. Это был роковой шаг, когда Иеремия передал им слово Бога, а они были уверены, что найдут спасение от гибели в стране, подвластной Навуходоносору - в Египте, куда они устремились под влиянием момента и с решимостью найти убежище. Богу угодно быть спасителем тех, кто хранит имя его; если они оставляют его ради других богов, то будут прокляты! Это не приведет их ни к чему другому, кроме как только к позору, бедствиям и гибели. Даже когда они восстают против Бога, Он не оставляет их без вести, если, конечно, кто-то может услышать ее и спастись. “Слово, которое было к Иеремии о всех Иудеях, живущих в земле Египетской, поселившихся в Магдоле и Тафнисе, и в Нофе, и в земле Пафрос: так говорит Господь Саваоф, Бог Израилев: вы видели все бедствие, какое Я навел на Иерусалим и на все города Иудейские; вот, они теперь пусты, и никто не живет в них, за нечестие их, которое они делали, прогневляя Меня, ходя кадить и служить иным богам, которых не знали ни они, ни вы, ни отцы ваши. Я посылал к вам всех рабов Моих, пророков, посылал с раннего утра, чтобы сказать: “не делайте этого мерзкого дела, которое Я ненавижу”. Но они не слушали и не приклонили уха своего, чтобы обратиться от своего нечестия, не кадить иным богам. И излилась ярость Моя и гнев Мой и разгорелась в городах Иудеи и на улицах Иерусалима; и они сделались развалинами и пустынею, какие видите ныне” (ст. 1-6). Таковыми были негодная часть избранного народа и их царь. Соблаговолил ли Бог рассказать об их грехах, о своем суде, как и о предостережениях? Нет, Он очень жалел и желал, чтобы те в Египте, наконец, прислушались. “И ныне так говорит Господь Бог Саваоф, Бог Израилев: зачем вы делаете это великое зло душам вашим, истребляя у себя мужей и жен, взрослых детей и младенцев из среды Иудеи, чтобы не оставить у себя остатка, прогневляя Меня изделием рук своих, каждением иным богам в земле Египетской, куда вы пришли жить, чтобы погубить себя и сделаться проклятием и поношением у всех народов земли? Разве вы забыли нечестие отцов ваших и нечестие царей Иудейских, ваше собственное нечестие и нечестие жен ваших, какое они делали в земле Иудейской и на улицах Иерусалима? Не смирились они и до сего дня, и не боятся и не поступают по закону Моему и по уставам Моим, которые Я дал вам и отцам вашим” (ст. 7-10). Близкая опасность нависла над ними; Египет был бы ненадежным убежищем, а пока он был слишком явной приманкой для идолопоклонников.
Следует отметить, что пророк Иеремия здесь особо подчеркивает греховность жен и то место, где они грешили, ускоряя тем самым надвигавшееся бедствие. Прежде и теперь женщины с большей готовностью, чем мужчины, слушают и воспринимают хорошее или плохое. Более светлую сторону этого мы видим в книге Деяний, а также в евангелиях и посланиях Нового Завета. Более темная сторона показана здесь, а также еще кое-где. Бог явил великую благодать, когда они узнали истину и были спасены; и ужасным знамением приближающегося суда явилось то, что они, отвергнув истину, приняли дерзкое и постыдное решение служить лжебогам. Но скоро мы узнаем еще больше. “Посему так говорит Господь Саваоф, Бог Израилев: вот, Я обращу против вас лице Мое на погибель и на истребление всей Иудеи и возьму оставшихся Иудеев, которые обратили лице свое, чтобы идти в землю Египетскую и жить там, и все они будут истреблены, падут в земле Египетской; мечом и голодом будут истреблены; от малого и до большого умрут от меча и голода, и будут проклятием и ужасом, поруганием и поношением. Посещу живущих в земле Египетской, как Я посетил Иерусалим, мечом, голодом и моровою язвою, и никто не избежит и не уцелеет из остатка Иудеев, пришедших в землю Египетскую, чтобы пожить там и потом возвратиться в землю Иудейскую, куда они всею душею желают возвратиться, чтобы жить там; никто не возвратится, кроме тех, которые убегут оттуда” (ст. 11-14). Увы, они имели уши, но не слышали. Остаток иудеев был развращен до мозга костей. “И отвечали Иеремии все мужья, знавшие, что жены их кадят иным богам, и все жены, стоявшие там в большом множестве, и весь народ, живший в земле Египетской, в Пафросе, и сказали: слово, которое ты говорил нам именем Господа, мы не слушаем от тебя; но непременно будем делать все то, что вышло из уст наших, чтобы кадить богине неба и возливать ей возлияния, как мы делали, мы и отцы наши, цари наши и князья наши, в городах Иудеи и на улицах Иерусалима, потому что тогда мы были сыты и счастливы и беды не видели. А с того времени, как перестали мы кадить богине неба и возливать ей возлияния, терпим во всем недостаток и гибнем от меча и голода. И когда мы кадили богине неба и возливали ей возлияния, то разве без ведома мужей наших делали мы ей пирожки с изображением ее и возливали ей возлияния?” (Ст. 15-19).
Итак, они упивались своим позором, не считаясь с тем, что делал Бог, что творил Он своей рукой им на погибель. Они связывали свои беды с тем, что пренебрегли богиней неба {Богиня неба была женским аналогом Ваала, или Вила, Астарт и т.д., поклонение которым сопровождалось величайшей распущенностью}, ибо они по собственной воле тщательно исповедовали так называемую религию, которая освящала явный разврат и похоть.
Почему же они не приписывали свои беды карающей руке Бога, как было на самом деле? Именно в этом уличает их пророк Иеремия со всем простодушием и силой истины. “Тогда сказал Иеремия всему народу, мужьям и женам, и всему народу, который так отвечал ему: не это ли каждение, которое совершали вы в городах Иудейских и на улицах Иерусалима, вы и отцы ваши, цари ваши и князья ваши, и народ страны, воспомянул Господь? И не оно ли взошло Ему на сердце? Господь не мог более терпеть злых дел ваших и мерзостей, какие вы делали; поэтому и сделалась земля ваша пустынею и ужасом, и проклятием, без жителей, как видите ныне. Так как вы, совершая то курение, грешили пред Господом и не слушали гласа Господа, и не поступали по закону Его и по установлениям Его, и по повелениям Его, то и постигло вас это бедствие, как видите ныне” (ст. 20-23).
Далее Иеремия серьезно заявляет всем иудеям, живущим в египетской земле, к какому неизбежному концу приведет их идолопоклонство, как в предыдущих главах он предупреждал их о том, к чему приведет их неверие и мятежная непокорность: “И сказал Иеремия всему народу и всем женам: слушайте слово Господне, все Иудеи, которые в земле Египетской: так говорит Господь Саваоф, Бог Израилев: вы и жены ваши, что устами своими говорили, то и руками своими делали; вы говорите: “станем выполнять обеты наши, какие мы обещали, чтобы кадить богине неба и возливать ей возлияния”, - твердо держитесь обетов ваших и в точности исполняйте обеты ваши. За то выслушайте слово Господне, все Иудеи, живущие в земле Египетской: вот, Я поклялся великим именем Моим, говорит Господь, что не будет уже на всей земле Египетской произносимо имя Мое устами какого-либо Иудея, говорящего: “жив Господь Бог!” Вот, Я буду наблюдать над вами к погибели, а не к добру; и все Иудеи, которые в земле Египетской, будут погибать от меча и голода, доколе совсем не истребятся. Только малое число избежавших от меча возвратится из земли Египетской в землю Иудейскую, и узнают все оставшиеся Иудеи, которые пришли в землю Египетскую, чтобы пожить там, чье слово сбудется: Мое или их. И вот вам знамение, говорит Господь, что Я посещу вас на сем месте, чтобы вы знали, что сбудутся слова Мои о вас на погибель вам. Так говорит Господь: вот, Я отдам фараона Вафрия, царя Египетского, в руки врагов его и в руки ищущих души его, как отдал Седекию, царя Иудейского, в руки Навуходоносора, царя Вавилонского, врага его и искавшего души его” (ст. 24-30).
Знамением будет полное падение фараона Вафрия (Априс у Геродота и Уафрис у Манефона), который царствовал в ту пору в Египте и который известен в истории как необычайно самоуверенный монарх; и все же он был позорно свергнут своими восставшими подданными, которые поставили у власти его соперника, и тот, в конце концов, несмотря на мешавшую ему доброту, отдал его в руки египтян, которые и задушили его. Те, кто забыл крах Седекии, должны были вскоре увидеть гибель надменного египтянина, прежде чем последовал взрыв, который не пощадил их за их собственную вину.

### Иеремия 45

Немало времени было потрачено на размышления об этой главе и о том, почему она поставлена именно здесь. Если следовать хронологическому порядку, то она должна идти за главой 36. Фактически она не связана ни с предыдущей, ни с последующей главой. Но я не сомневаюсь, что место, предписанное ей свыше, именно там, где мы ее находим в еврейском тексте, порядок описания событий которого, несомненно, сохранен в английском авторизованном переводе.
Ясно то, что поскольку в предыдущей, сорок четвертой, главе дается последнее прямое сообщение из жизни Иеремии, то в главе 45 в последний раз упоминается о его друге и писце Варухе, хотя на самом деле вставленное здесь послание было направлено Варуху от Бога за двадцать лет до событий, разыгравшихся на египетской земле, о которых упоминается как раз в предыдущей главе.
Следует отметить здесь и нравственные соображения; и я полагаю, что они имеют более важное значение для такого расположения главы, нежели любой другой подобный повод. Намерение Бога, переданное через пророка Иеремию, представляет ценность не просто потому, что открылось во времена опасности, исходящей от разъяренного монарха; об этом намерении, возможно, было гораздо более важно знать, когда эта нависшая опасность отступила перед множеством других бедствий и мнимый покой сменился следующими одна за другой внезапными неудачами. Вопрос заключается в том, каких чувств ждал Бог от своего слуги в день скорби, когда Он простер свою руку, чтобы незамедлительно наказать провинившийся народ, обесчестивший его имя, которое им было вверено хранить. На этот вопрос и отвечает Иеремия от имени Бога. Да услышат наши уши то, что было сказано Варуху!
“Слово, которое пророк Иеремия сказал Варуху, сыну Нирии, когда он написал слова сии из уст Иеремии в книгу, в четвертый год Иоакима, сына Иосии, царя Иудейского: так говорит Господь, Бог Израилев к тебе, Варух: ты говоришь: горе мне! ибо Господь приложил скорбь к болезни моей; я изнемог от вздохов моих, и не нахожу покоя” (ст. 1-3). Очевидно, что теперь Варух повсюду чувствовал не только тревогу, но и стеснение; его жизнь, которая, казалось, была застрахована от возможных ударов, подвергалась бесконечным потрясениям, и смерть смотрела ему прямо в лицо. Он потерял мужество и терпение и не мог обрести душевного покоя: такое никогда не произошло бы с верующим. Не только современному христианину, верующему и непогрешимому на деле, но даже древнему это было бы не к лицу. Ибо, как заявляет Исаия, вечный Бог не утомляется и не изнемогает, а дает утомленному силу и изнемогшему дарует крепость. Поэтому в то время как плоть явно теряет силу в час испытаний, “надеющиеся на Господа обновятся в силе: поднимут крылья, как орлы, потекут - и не устанут, пойдут - и не утомятся”. Больше всего мы не должны походить на “утомленных странников”, хотя мы, конечно, можем пребывать в печали, но при этом мы не должны расставаться с радостной надеждой на Духа!
В подобных случаях всегда в душе забывают о Господе, недостаточно общаются с его Духом и думают о его путях, находя оправдание своим страстям, порождаемым эгоизмом, какими бы благовидными они ни выглядели перед нами или другими.
Разве Варух искренне и всей душой поддерживает то, как Бог обошелся с Израилем? Разве в своей душе он оправдывает Бога за то, что Он полностью разгромил свой любимый город? В этом я серьезно сомневаюсь. Иначе он не был бы так потрясен этим, а, несомненно, обратил бы свой взгляд к нему и нашел успокаивающий ответ в своей душе на те слезы, которые Он кладет в свой сосуд. Но как и в нас, так и в своем скорбящем рабе, жившим в те далекие времена, Бог видел каждую мысль и каждое намерение сердца как в сострадании, так и в вере. Поэтому Он и говорит так: “Так скажи ему: так говорит Господь: вот, что Я построил, разрушу, и что насадил, - искореню, - всю эту землю. А ты просишь себе великого: не проси, ибо вот, Я наведу бедствие на всякую плоть, говорит Господь, а тебе вместо добычи оставлю душу твою во всех местах, куда ни пойдешь” (ст. 4,5). Это наставление очень ценно для нас - тех, кого небеса призывают сейчас, когда положение христианства так гибельно. Нельзя сказать, что христианам когда-либо разрешалось искать великого для себя или для церкви. Истинное ученичество неотделимо от Христа так же, как и наши надежды на долю в славе Бога зависят от распятого. И христианство появляется только тогда, когда Бог, испытав человека, обнаруживает его несовершенным во всякое время, в любом деле и месте; в конце мира, как говорится (или скорее в конце веков), когда становится очевидным и явным, что это творение (в отношении его обязанностей) было так же порочно и ничтожно, как и явилось бесчестием для Бога, можно будет сказать “ныне суд миру сему”. Вместе с тем мудрость Бога явилась милосердием и наделила тех, кого Он отобрал для себя чрез Христа Иисуса, положением не от мира сего (хотя они находились в мире и жили в нем), как и Христос был не от мира сего. Однако это, безусловно, заставляет нас теперь твердо придерживаться того, что формы христианского вероисповедания должны быть присовокуплены к гибели человека и Израиля; и мы не можем не свидетельствовать в пользу слова нашего Господа, его скорого появления, что бы судить этот мир в праведности. И, правда, мы питаем благословенную надежду и ждем, когда Он придет и заберет нас к себе. Варуху была гарантирована жизнь во всех местах, куда бы он ни пошел. Наше положение, как христиан, связано с Христом, крестом и славой. Давайте помнить об этом вечно и не стремиться ни к чему, что противно ему, как в отношении креста, так и славы! Но если мы будем праведны во всех других отношениях, мы и тогда потерпим неудачу, если не будем поступать и чувствовать сообразно тому, как поступал и чувствовал Бог в тот день, когда Он произнес над беззаконием приговор, который готов исполнить. Смиренномудрие особенно к лицу тем, кого благодать отделила от всего враждебного Богу; гордыня, жестокосердие и своекорыстие - всегда грех, и это меньше всего подходит им, особенно в такое время.

### Иеремия 46

Теперь мы приступим к рассмотрению грозных пророчеств в адрес разных народов, начиная с жителей Египта, распространяющихся затем на соседних противников иудеев и кончая явной угрозой гибели Вавилона; ибо последняя глава является приложением к книге, написанным уже не Иеремией, хотя (я не сомневаюсь) она должным образом завершает описание крахом Седекии, разрушением храма и пленением несчастных иудеев, среди которых мы видим царственного потомка Давида, взятого на содержание Евильмеродахом, вавилонским царем. Это - всеобъемлющая картина всех тех бедствий, которые Бог обрушил на свой согрешивший народ, и суда над их врагами. Израиль до сих пор не заслужил избавления на этой земле. Я не сомневаюсь, что порядок, установленный в еврейском тексте, который сохраняется в авторизованном переводе и большинстве остальных переводов, подчинен Богом нравственному порядку и что простая хронологическая последовательность могла бы помешать его намерениям. Наше дело не устанавливать порядок, а верить.
Данная глава состоит из двух частей, которые включают записи, разделенные значительным временным промежутком. Вступительный стих носит обобщенный характер (это “слово Господне, которое было к Иеремии пророку о народах языческих”) и вводит главы 46 -51. Стихи 2-12 представляют первое из двух обвинений Египта, о которых говорится в данной главе, а стихи 13-28 - второе.
Первое обвинение гласит: “О Египте, о войске фараона Нехао, царя Египетского, которое было при реке Евфрате в Кархемисе, и которое поразил Навуходоносор, царь Вавилонский, в четвертый год Иоакима, сына Иосии, царя Иудейского. Готовьте щиты и копья, и вступайте в сражение: седлайте коней и садитесь, всадники, и становитесь в шлемах; точите копья, облекайтесь в брони” (ст. 2-4). Это был тот же энергичный царь, навстречу которому вышел Иосия в Мегиддоне, когда ехал в Кархемис, и вышел на свою собственную погибель, которую вовсе не замышлял египетский монарх, тщетно умолявший царя Иуды оставить его в покое. Одновременно он сместил Иоахаза и воцарил Елиакима, переименовав его в Иоакима. Но приближались перемены. Его войско при Кархемисе было полностью разбито Навуходоносором, и в результате этого он не просто лишился всех своих владений в Азии, но с того времени пошатнулось его положение как царя в его собственном царстве. “Почему же, вижу Я, они оробели и обратились назад? и сильные их поражены, и бегут не оглядываясь; отвсюду ужас, говорит Господь. Не убежит быстроногий, и не спасется сильный; на севере, у реки Евфрата, они споткнутся и падут. Кто это поднимается, как река, и, как потоки, волнуются воды его? Египет поднимается, как река, и, как потоки, взволновались воды его, и говорит: “поднимусь и покрою землю, погублю города и жителей его”. Садитесь на коней и мчитесь, колесницы, и выступайте, сильные, Ефиопляне и Ливияне, вооруженные щитом, и Лидяне, держащие луки и натягивающие их; ибо день сей у Господа Бога Саваофа есть день отмщения, чтобы отмстить врагам Его; и меч будет пожирать, и насытится и упьется кровью их; ибо это Господу Богу Саваофу будет жертвоприношение в земле северной, при реке Евфрате. Пойди в Галаад и возьми бальзама, дева, дочь Египта; напрасно ты будешь умножать врачевства, нет у тебя исцеления. Услышали народы о посрамлении твоем, и вопль твой наполнил землю; ибо сильный столкнулся с сильным, и оба вместе пали”(ст. 5-12).
В оставшейся части главы мы читаем слово Бога, обращенное к фараону Вафрии (Апрису у Геродота и Уафрису у Манефона), на которого Навуходоносор напал в его собственных владениях, как мы узнали из главы 44: “Слово, которое сказал Господь пророку Иеремии о нашествии Навуходоносора, царя Вавилонского, чтобы поразить землю Египетскую: возвестите в Египте и дайте знать в Магдоле, и дайте знать в Нофе и Тафнисе; скажите: “становись и готовься, ибо меч пожирает окрестности твои”. Отчего сильный твой опрокинут? - Не устоял, потому что Господь погнал его. Он умножил падающих, даже падали один на другого, и говорили: “вставай и возвратимся к народу нашему в родную нашу землю от губительного меча”. А там кричат: “фараон, царь Египта, смутился; он пропустил условленное время”. Живу Я, говорит Царь, Которого имя Господь Саваоф: как Фавор среди гор и как Кармил при море, так верно придет он” (ст. 13-18). Нельзя себе представить ничего более жизненного. Гордый и процветающий, он доверял главным образом наемникам. На это указывается в пророчестве, стих 16; и повторно в стихе 21. И действительно, известно, что его собственные подданные восстали, выступили против его чужеземных сторонников и разбили их, и они же затем предали его смерти. Но какие бы бедствия ни причинили Египту царь Вавилона и его рабы, “после того будет он [Египет] населен, как в прежние дни, говорит Господь” (ст. 26).
Данная глава завершается словами успокоения, обращенными к избранному народу, который, возможно, был очень испуган пророчеством о его полном вымирании в наказание за безрассудство и своеволие: “Ты же не бойся, раб мой Иаков, и не страшись, Израиль: ибо вот, Я спасу тебя из далекой страны и семя твое из плена земли их; и возвратится Иаков, и будет жить спокойно и мирно, и никто не будет устрашать его. Не бойся, раб Мой Иаков, говорит Господь: ибо Я с тобою; Я истреблю все народы, к которым Я изгнал тебя, а тебя не истреблю, а только накажу тебя в мере; ненаказанным же не оставлю тебя” (ст. 27,28). Бог полон сострадания и нежного милосердия.

### Иеремия 47

Теперь Бог судит, кому удастся избежать суда. Конечно, не филистимлянам. Они вовсе не имели такого значения, какое имел Египет; но то был суд народов, творимый рукой Бога, и они, такие слабые и униженные, возможно, со времен Саула и такие незначительные по сравнению с силой, стремящейся (хотя и тщетно) к мировому господству, не могли сами защитить себя. “Слово Господа, которое было к пророку Иеремии о Филистимлянах, прежде, нежели фараон поразил Газу. Так говорит Господь: вот, поднимаются воды с севера и сделаются наводняющим потоком, и потопят землю и все, что наполняет ее, город и живущих в нем; тогда возопиют люди, и зарыдают все обитатели страны” (ст. 1,2). Южный царь (фараон) мог поразить Газу, но им угрожала еще более серьезная опасность, хотя и совсем не оттуда, и об этом тоже было объявлено прежде, чем фараон Египета нанес им удар. В знакомом образе поднимающихся вод и наводняющего потока, который представил читателям Исаия, раскрывается то ужасное бедствие, которое угрожало “с севера” и которым Бог собирался посетить соседей Израиля на их юго-западной границе. Полное опустошение должно было прийти к ним через халдейских захватчиков. Страна и город почувствуют одно и то же: от страданий зарыдают все люди вокруг. “От шумного топота копыт сильных коней его, от стука колесниц его, от звука колес его, отцы не оглянутся на детей своих, потому что руки у них опустятся от того дня, который придет истребить всех Филистимлян, отнять у Тира и Сидона всех остальных помощников, ибо Господь разорит Филистимлян, остаток острова Кафтора. Оплешивела Газа, гибнет Аскалон, остаток долины их” (ст. 3-5). Именно таким образом Дух демонстрирует могущество врагов, крушащих все перед собой, и эти безвыходные муки, на которые обречены были некогда гордые вельможи, которые прежде тиранствовали над Израилем, когда те напрасно взывали о помощи к Тиру и Сидону, и суеверное унижение перед их богами, которые были так же бесполезны, как и помощь их прежних союзников, которые сами были разорены и отвержены. По правде, как и заявляет им пророк Иеремия, именно Бог разорит филистимлян, к какому бы средству Он ни соблаговолил прибегнуть; и об этом не просто намекается, а говорится со всей очевидностью.
Отсюда такое смелое обращение в заключительных стихах: “Доколе будешь посекать, о меч Господень! Доколе ты не успокоишься? возвратись в ножны твои, перестань и успокойся. Но как тебе успокоиться, когда Господь дал повеление против Аскалона и против берега морского? туда Он направил его” (ст. 6,7).
Ужасна мысль о том, что “меч Господень” не захочет успокоиться; но так оно и было. Вряд ли Навуходоносор думал, что Бог устроит поход против этого безрассудного и вспыльчивого народа, чье осуждение и чье достоинство исходили от него самого. Вряд ли Аскалон на морском берегу видел в этих стремительных и огненных конниках кару, назначенную им от Бога.

### Иеремия 48

“О Моаве [или касательно его, ибо это предсказание не является исключительно предсказанием бедствия] так говорит Господь Саваоф, Бог Израилев”. Наказание Бога перешло на соседние земли; останется ли Моав безнаказанным? Уверенность в политической мудрости не присуща ему, как Египту; но гордыня может проявиться и в других формах, и все ее формы чрезвычайно враждебны Богу: но в какой еще стране и у какого народа она так бросается в глаза, как у моавитян?
“Горе, Нево! он опустошен; Кариафаим посрамлен и взят; Мизгав посрамлен и сокрушен. Нет более славы Моава; в Есевоне замышляют против него зло: “пойдем, истребим его из числа народов”. И ты, Мадмена, погибнешь; меч следует за тобою. Слышен вопль от Оронаима, опустошение и разрушение великое. Сокрушен Моав; вопль подняли дети его. На восхождении в Лухит плач за плачем поднимается; и на спуске с Оронаима неприятель слышит вопль о разорении” (ст. 1-5). Стиль, особенно последующих стихов, так созвучен стилю Исаии, что трудно удержаться от мысли, что разоблачающий Дух дает одно и то же осуждение. Однако мы должны иметь в виду, что предшествующий пророк добавляет к “бремени Моава” в последнем стихе главы 16 надвигающийся удар “через три года”, который явится залогом еще большего унижения великого множества, когда Навуходоносор повергнет их в прах. Иеремия придерживается этого последнего факта, насколько позволяют ему осуждение и милосердие, которые будут явлены в далеком по отношению к тому времени будущем - в грядущий день Господа.
В стихах 6-9 пророк обращается со своим суровым увещеванием: “Бегите, спасайте жизнь свою, и будьте подобны обнаженному дереву в пустыне. Так как ты надеялся на дела твои и на сокровища твои, то и ты будешь взят, и Хамос пойдет в плен вместе со своими священниками и своими князьями. И придет опустошитель на всякий город, и город не уцелеет; и погибнет долина, и опустеет равнина, как сказал Господь. Дайте крылья Моаву, чтобы он мог улететь; города его будут пустынею, потому что некому будет жить в них”. Они имели плоть для своей мышцы и верили в человека, отступая в душе от Бога. Но недостаточно крыльев, чтобы улететь, когда Бог направляет удар, наказывая тех, кто исполняет его дело небрежно. “Проклят, кто дело Господне делает небрежно, и проклят, кто удерживает меч Его от крови! Моав от юности своей был в покое, сидел на дрожжах своих и не был переливаем из сосуда в сосуд, и в плен не ходил; оттого оставался в нем вкус его, и запах его не изменялся. Посему вот, приходят дни, говорит Господь, когда Я пришлю к нему переливателей, которые перельют его и опорожнят сосуды его и разобьют кувшины его. И постыжен будет Моав ради Хамоса, как дом Израилев постыжен был ради Вефиля, надежды своей. Как вы говорите: “мы люди храбрые и крепкие для войны”? Опустошен Моав, и города его горят, и отборные юноши его пошли на заклание, говорит Царь, - Господь Саваоф имя Его. Близка погибель Моава, и сильно спешит бедствие его. Пожалейте о нем, все соседи его и все, знающие имя его, скажите: как сокрушен жезл силы, посох славы!” (Ст. 10-17). Затем следует призыв к дочери-обитательнице Дивона, чтобы она сошла с высоты величия, и к обитательнице Ароера, чтобы она стала у дороги и смотрела (см. ст. 18,19). Поистине пришло время опустошения и разрушения: Моав был посрамлен и разграблен, и суд пришел на равнины и на все города моавитской земли, дальние и ближние (см. ст. 20-24) “Отсечен рог Моава, и мышца его сокрушена, говорит Господь. Напойте его пьяным, ибо он вознесся против Господа; и пусть Моав валяется в блевотине своей, и сам будет посмеянием. Не был ли в посмеянии у тебя Израиль? разве он между ворами был пойман, что ты, бывало, лишь только заговоришь о нем, качаешь головою? Оставьте города и живите на скалах, жители Моава, и будьте как голуби, которые делают гнезда на входе в пещеру. Слыхали мы о гордости Моава, гордости чрезмерной, о его высокомерии и его надменности, и кичливости его и превозношении сердца его. Знаю Я дерзость его, говорит Господь, но это ненадежно; пустые слова его: не так сделают”.
Затем Иеремия подражает словам Исаии, как и его рыданиям о поверженной гордости Моава: “Поэтому буду рыдать о Моаве и вопить о всем Моаве; будут воздыхать о мужах Кирхареса. Буду плакать о тебе, виноградник Севамский, плачем Иазера; отрасли твои простирались за море, достигали до озера Иазера; опустошитель напал на летние плоды твои и на зрелый виноград. Радость и веселье отнято от Кармила и от земли Моава. Я положу конец вину в точилах; не будут более топтать в них с песнями; крик брани будет, а не крик радости. От вопля Есевона до Елеалы и до Иаацы они поднимут голос свой от Сигора до Оронаима, до третьей Эглы, ибо и воды Нимрима иссякнут. Истреблю у Моава, говорит Господь, приносящих жертвы на высотах и кадящих богам его. Оттого сердце мое стонет о Моаве как свирель, о жителях Кирхареса стонет сердце мое, как свирель, ибо богатства, ими приобретенные, погибли” (ст. 31-36). Но картина здесь слишком преувеличена. “У каждого голова гола и у каждого борода умалена; у всех на руках царапины и на чреслах вретище. На всех кровлях Моава и на улицах его общий плач, ибо Я сокрушил Моава, как непотребный сосуд, говорит Господь. “Как сокрушен он!” будут говорить, рыдая; “как Моав покрылся стыдом, обратив тыл!” И будет Моав посмеянием и ужасом для всех окружающих его” (ст. 37-39).
В стихах 40-46 представлена яркая картина неизбежных побед врагов моавитян, предчувствие неминуемой гибели Моава, причиной которой является решение Бога, направленное против тех, кто восстал против него: “Ибо так говорит Господь: вот, как орел, налетит он и распрострет крылья свои над Моавом. Города будут взяты, и крепости завоеваны, и сердце храбрых Моавитян будет в тот день, как сердце женщины, мучимой родами. И истреблен будет Моав из числа народов, потому что он восстал против Господа. Ужас и яма и петля - для тебя, житель Моава, сказал Господь. Кто убежит от ужаса, упадет в яму; а кто выйдет из ямы, попадет в петлю, ибо Я наведу на него, на Моава, годину посещения их, говорит Господь. Под тенью Есевона остановились бегущие, обессилев; но огонь вышел из Есевона, и пламя из среды Сигона, и пожрет бок Моава и темя сыновей мятежных. Горе тебе, Моав! погиб народ Хамоса, ибо сыновья твои взяты в плен, и дочери твои - в пленение” .
И все же стих 47, объявляющий суд над Моавом, гласит, что Бог повторит плен Моава в последние дни. Разве Он сказал и не исполнит? Безусловно, исполнит!

### Иеремия 49

За наказанием Моава следует суд Аммона, который свершится также в их средоточии за их отношение к Израилю и Богу, но в конце концов Он смилостивится к ним. “О сыновьях Аммоновых так говорит Господь: разве нет сыновей у Израиля? разве нет у него наследника? Почему же Малхом завладел Гадом, и народ его живет в городах его? Посему вот, наступают дни, говорит Господь, когда в Равве сыновей Аммоновых слышен будет крик брани, и сделается она грудою развалин, и города ее будут сожжены огнем, и овладеет Израиль теми, которые владели им, говорит Господь. Рыдай, Есевон, ибо опустошен Гай; кричите, дочери Раввы, опояшьтесь вретищем, плачьте и скитайтесь по огородам, ибо Малхом пойдет в плен, вместе со священниками и князьями своими. Что хвалишься долинами? Потечет долина твоя кровью, вероломная дочь, надеющаяся на сокровища свои, говорящая: “кто придет ко мне?” Вот, Я наведу на тебя ужас со всех окрестностей твоих, говорит Господь Бог Саваоф; разбежитесь, кто куда, и никто не соберет разбежавшихся. Но после того Я возвращу плен сыновей Аммоновых, говорит Господь” (ст. 1-6). Бог спрашивает о том, какое право они имели на его землю? Ибо один из их грехов, как мы узнаем у Амоса, заключался в том, что они совершили насильственный набег на Галаад и временно завладели его землей и городами. Но здесь показано, что, хотя аммонитяне считали себя в безопасности, их собственная столица должна была услышать шум брани, а их дочери разделить с ней ее гибель, когда Израиль овладеет теми, которые владели им. Далеко не полным является то объяснение, которое находит в церкви завершение подобных пророчеств; но это происходит из-за неосведомленности со стороны многих о том, что Бог намерен привести Христа в его царстве к наследованию земли и всех народов по его пришествии; это так же ясно следует из евангелия, как из того положения в вечности, которое последует за приговором великого белого престола. Разорение постигнет Моав, Аммон и всех остальных во дни Навуходоносора, хотя это свяжет их участь с Египтом, великим южным противником халдеев. Это, как я полагаю, не подлежит сомнению. Возможно, стоны, плач и паника тем более достойны сожаления из-за предшествующего им самодовольства и похвальбы, описанных в стихах 3-5; они могут также предшествовать возвращению из плена в последние дни.
Едому (см. ст. 7-22), Дамаску (см. ст. 23-27) и Кидару (см. ст. 28-33) высшая мудрость Бога уготовила иное будущее. Они будут истреблены навсегда и не восстановлены, хотя не все, как увидим, по одной и той же причине, но все, несомненно, будут наказаны совершенно справедливо. Давайте послушаем пророка.
“О Едоме так говорит Господь Саваоф: разве нет более мудрости в Фемане? разве не стало совета у разумных? разве оскудела мудрость их? Бегите, обратив тыл, скрывайтесь в пещерах, жители Дедана, ибо погибель Исава Я наведу на него, - время посещения Моего. Если бы обиратели винограда пришли к тебе, то верно оставили бы несколько недобранных ягод. И если бы воры пришли ночью, то они похитили бы, сколько им нужно. А Я донага оберу Исава, открою потаенные места его, и скрыться он не может. Истреблено будет племя его, и братья его и соседи его; и не будет его. Оставь сирот твоих, Я поддержу жизнь их, и вдовы твои пусть надеются на Меня. Ибо так говорит Господь: вот и те, которым не суждено было пить чашу, непременно будут пить ее, и ты ли останешься ненаказанным? Нет, не останешься ненаказанным, но непременно будешь пить чашу. Ибо Мною клянусь, говорит Господь, что ужасом, посмеянием, пустынею и проклятием будет Восор, и все города его сделаются вечными пустынями. Я слышал слух от Господа, и посол послан к народам сказать: соберитесь и идите против него, и поднимайтесь на войну. Ибо вот, Я сделаю тебя малым между народами, презренным между людьми. Грозное положение твое и надменность сердца твоего обольстили тебя, живущего в расселинах скал и занимающего вершины холмов. Но, хотя бы ты, как орел, высоко свил гнездо твое, и оттуда низрину тебя, говорит Господь. И будет Едом ужасом; всякий, проходящий мимо, изумится и посвищет, смотря на все язвы его. Как ниспровергнуты Содом и Гоморра и соседние города их, говорит Господь, так и там ни один человек не будет жить, и сын человеческий не остановится в нем. Вот, восходит он, как лев, от возвышения Иордана на укрепленные жилища; но Я заставлю их поспешно уйти из Идумеи, и кто избран, того поставлю над нею. Ибо кто подобен Мне? и кто потребует ответа от Меня? и какой пастырь противостанет Мне? Итак выслушайте определение Господа, какое Он постановил об Едоме, и намерения Его, какие Он имеет о жителях Фемана: истинно, самые малые из стад повлекут их и опустошат жилища их. От шума падения их потрясется земля, и отголосок крика их слышен будет у Чермного моря. Вот, как орел, поднимется он и полетит, и распустит крылья свои над Восором; и сердце храбрых Идумеян будет в тот день, как сердце женщины в родах” (ст. 7-22).
Итак, мудрость не принесла бы пользы гордому и безжалостному врагу Израиля, которому следовало бы стать их другом и радоваться той чести, которой Бог соблаговолил удостоить их ближних. Бог наведет на них погибель Исава в день божественного посещения. Собиратели винограда не так чисто оберут лозу, как Бог донага оберет племя Исава; ибо если Израиль испил чашу страданий, то как могут они оставаться ненаказанными? И они не останутся. Им не спрятаться ни в расселинах скал, ни на вершинах холмов. Едом должен пасть и опустеть, как города на равнине. Некто, подобный льву, придет, чтобы исполнить намерения Бога, и исполнить их так точно, что даже самых малых сил хватит, чтобы сразиться с их некогда надменной мощью. Как бы Бог ни помнил о родственниках погибших в Моаве или Аммоне, о родственниках Едома, в этом плане говорится как раз обратное, ибо неумолимый гнев идумеян к Израилю был невыносим и в конце концов привел их к гибели.
Далее говорится о Дамаске и Асоре: “О Дамаске. - Посрамлены Емаф и Арпад, ибо, услышав скорбную весть, они уныли; тревога на море, успокоиться не могут. Оробел Дамаск и обратился в бегство; страх овладел им; боль и муки схватили его, как женщину в родах. Как не уцелел город славы, город радости моей? Итак падут юноши его на улицах его, и все воины погибнут в тот день, говорит Господь Саваоф. И зажгу огонь в стенах Дамаска, и истребит чертоги Венадада. О Кидаре и о царствах Асорских, которые поразил Навуходоносор, царь Вавилонский, так говорит Господь: вставайте, выступайте против Кидара, и опустошайте сыновей востока! Шатры их и овец их возьмут себе, и покровы их и всю утварь их, и верблюдов их возьмут и будут кричать им: “ужас отовсюду!” Бегите, уходите скорее, скройтесь в пропасти, жители Асора, говорит Господь, ибо Навуходоносор, царь Вавилонский, сделал решение о вас и составил против вас замысел. Вставайте, выступайте против народа мирного, живущего беспечно, говорит Господь; ни дверей, ни запоров нет у него, живут поодиночке. Верблюды их отданы будут в добычу, и множество стад их - на расхищение; и рассею их по всем ветрам, этих стригущих волосы на висках, и со всех сторон их наведу на них гибель, говорит Господь. И будет Асор жилищем шакалов, вечною пустынею; человек не будет жить там, и сын человеческий не будет останавливаться в нем” (ст. 23-33). И здесь на них обрушивается погибель; спасения не предвидится, но нет другого такого мрачного предзнаменования наказания, как в случае с Едомом. Они справедливо заслужили то, что Бог сотворит с ними руками халдеев; но, не имея особой связи, они не встретят особого осуждения, как и не получат избавления, и не будут восстановлены в последние дни.
Но эта глава заканчивается не ими. “Слово Господа, которое было к Иеремии пророку против Елама в начале царствования Седекии, царя Иудейского: так говорит Господь Саваоф: вот, Я сокрушу лук Елама, главную силу их. И наведу на Елам четыре ветра от четырех краев неба, и развею их по всем этим ветрам, и не будет народа, к которому не пришли бы изгнанные Еламиты. И поражу Еламитян страхом пред врагами их и пред ищущими души их; и наведу на них бедствие, гнев Мой, говорит Господь, и пошлю вслед их меч, доколе не истреблю их. И поставлю престол Мой в Еламе, и истреблю там царя и князей, говорит Господь. Но в последние дни возвращу плен Елама, говорит Господь” (ст. 34-39).
Здесь, наконец, торжествует милосердие вопреки суду. Участь Елама не помешала (как филистимская земля, Дамаск и Асор) должному улучшению, уготовленному Израилю в последние дни; и Бог явит свою милость в пользу Елама, когда придет царство. Связывать осуществление этого с Д. ап. 2,9, как это делают Кальвин и другие, - значит, показывать, как мало такие люди понимают прошлое или настоящее.

### Иеремия 50

Теперь перед нами предстают последние из подлежащих суду язычников. Они в основном были наказаны посредством Вавилона, чья очередь уже подошла. Халдейский Вавилон - величайшая, древнейшая и самая своеобразная из мировых империй.
“Слово, которое изрек Господь о Вавилоне и о земле Халдеев чрез Иеремию пророка: возвестите и разгласите между народами, и поднимите знамя, объявите, не скрывайте, говорите: “Вавилон взят, Вил посрамлен, Меродах сокрушен, истуканы его посрамлены, идолы его сокрушены”. Ибо от севера поднялся против него народ, который сделает землю его пустынею, и никто не будет жить там, от человека до скота, все двинутся и уйдут” (ст. 1-3). Его гибель придет от мидян, которых приведет на них Кир, персидский царь. Результат этого представлял величайший интерес для Бога, потому как падение Вавилона открывает дорогу для возвращения его народа из плена. Это является своего рода окончательным освобождением, когда более великий, чем Кир, пребудет там, чтобы полностью сокрушить последнего владыку той последней империи.
Поэтому сразу же вслед за этим Иеремия говорит: “В те дни и в то время, говорит Господь, придут сыновья Израилевы, они и сыновья Иудины вместе, будут ходить и плакать, и взыщут Господа Бога своего. Будут спрашивать о пути к Сиону, и, обращая к нему лица, будут говорить: “идите и присоединитесь к Господу союзом вечным, который не забудется”. Народ Мой был как погибшие овцы; пастыри их совратили их с пути, разогнали их по горам; скитались они с горы на холм, забыли ложе свое. Все, которые находили их, пожирали их, и притеснители их говорили: мы не виноваты, потому что они согрешили пред Господом, надеждою отцов их” (ст. 4-7). Кажется ясным, что, несмотря на применение к прошлому, эти слова не могут быть достаточно понятными без предстоящего еще более точного их исполнения в последние дни, когда сыновья Израиля и Иуды, покаявшись, издалека вернутся после долгих скитаний в Сион и присоединятся к своему Мессии в вечности. Так как Господь - свидетель их разрушения, то они сами признают свои грехи, а не допустят, чтобы их враги оправдывали свое зло собственной ненавистью и грабежом.
Затем, начиная со стиха 8, пророк призывает бежать из города, который будет предан такому решительному осуждению: “Бегите из среды Вавилона, и уходите из Халдейской земли, и будьте, как козлы впереди стада овец. Ибо вот, Я подниму и приведу на Вавилон сборище великих народов от земли северной, и расположатся против него, и он будет взят; стрелы у них, как у искусного воина, не возвращаются даром. И Халдея сделается добычею их; и опустошители ее насытятся, говорит Господь” (ст. 8-10).
Начиная со стиха 11 следует горький упрек в адрес разорителей Израиля и их страны: “Ибо вы веселились, вы торжествовали, расхитители наследия Моего; прыгали от радости, как телица на траве, и ржали, как боевые кони. В большом стыде будет мать ваша, покраснеет родившая вас; вот, будущность тех народов - пустыня, сухая земля и степь. От гнева Господа она сделается необитаемою, и вся она будет пуста; всякий проходящий чрез Вавилон изумится и посвищет, смотря на все язвы его” (ст. 11-13).
Затем все воины призываются выступить против этой повелительницы народов: “Выстройтесь в боевой порядок вокруг Вавилона; все, натягивающие лук, стреляйте в него, не жалейте стрел, ибо он согрешил против Господа. Поднимите крик против него со всех сторон; он подал руку свою; пали твердыни его, рушились стены его, ибо это - возмездие Господа; отмщайте ему, как он поступал, так и вы поступайте с ним. Истребите в Вавилоне и сеющего и действующего серпом во время жатвы; от страха губительного меча пусть каждый возвратится к народу своему, и каждый пусть бежит в землю свою. Израиль - рассеянное стадо; львы разогнали его; прежде объедал его царь Ассирийский, а сей последний, Навуходоносор, царь Вавилонский, и кости его сокрушил. Посему так говорит Господь Саваоф, Бог Израилев: вот, Я посещу царя Вавилонского и землю его, как посетил царя Ассирийского. И возвращу Израиля на пажить его, и будет он пастись на Кармиле и Васане, и душа его насытится на горе Ефремовой и в Галааде. В те дни и в то время, говорит Господь, будут искать неправды Израилевой, и не будет ее, и грехов Иуды, и не найдется их; ибо прощу тех, которых оставлю в живых” (ст. 14-20). Сердце пророка, как и сердце самого Бога, всегда обращено от осуждения великого врага к бедному грешному Израилю; и это залог не только пощады, но и такого божественного возрождения, что конец далеко превзойдет все начала. В этом заключено что-то общечеловеческое, а не только узконациональное. Очевидно, что душа должна примириться с Богом, как очевидно и то, что им предопределено возродиться и обрести покой на собственной земле.
И вновь, начиная со стиха 21, слышится призыв сокрушить господствующий город, о котором говорится как о крайне непокорном и ожидающем время посещения его: “Иди на нее, на землю возмутительную, и накажи жителей ее, опустошай и истребляй все за ними, говорит Господь, и сделай все, что Я повелел тебе. Шум брани на земле и великое разрушение! Как разбит и сокрушен молот всей земли! Как Вавилон сделался ужасом между народами! Я расставил сети для тебя, и ты пойман и схвачен, потому что восстал против Господа. Господь открыл хранилище Свое и взял из него сосуды гнева Своего, потому что у Господа Бога Саваофа есть дело в земле Халдейской. Идите на нее со всех краев, растворяйте житницы ее, топчите ее как снопы, совсем истребите ее, чтобы ничего от нее не осталось; убивайте всех волов ее, пусть идут на заклание; горе им! Ибо пришел день их, время посещения их. Слышен голос бегущих и спасающихся из земли Вавилонской, чтобы возвестить на Сионе о мщении Господа Бога нашего, о мщении за храм Его. Созовите против Вавилона стрельцов; все, напрягающие лук, расположитесь станом вокруг него, чтобы никто не спасся из него, воздайте ему по делам его; как он поступал, так поступите и с ним, ибо он вознесся против Господа, против Святаго Израилева. За то падут юноши его на улицах его, и все воины его истреблены будут в тот день, говорит Господь. Вот, Я - на тебя, гордыня, говорит Господь Бог Саваоф; ибо пришел день твой, время посещения твоего. И споткнется гордыня и упадет, и никто не поднимет его; и зажгу огонь в городах его, - и пожрет все вокруг него”. Здесь Бог намекает на особое основание для беспощадного отмщения Вавилону за то, что тот осквернил его храм, за то, что тот явил гордыню пред ним, “Святым Израилевым”.
И вновь сам пророк после некоторого перерыва говорит об избавлении Израиля от тех тревог, которые причинил ему Вавилон. Если Ассирия и ее надменный соперник (Вавилон) состязались в жестоком угнетении Израиля, то Бог должным образом защитит дело своего народа. “Так говорит Господь Саваоф: угнетены сыновья Израиля, как и сыновья Иуды, и все, пленившие их, крепко держат их и не хотят отпустить их. Но Искупитель их силен, Господь Саваоф имя Его; Он разберет дело их, чтобы успокоить землю и привести в трепет жителей Вавилона. Меч на Халдеев, говорит Господь, и на жителей Вавилона, и на князей его, и на мудрых его; меч на обаятелей, и они обезумеют; меч на воинов его, и они оробеют; меч на коней его и на колесницы его и на все разноплеменные народы среди него, и они будут как женщины; меч на сокровища его, и они будут расхищены; засуха на воды его, и они иссякнут; ибо это земля истуканов, и они обезумеют от идольских страшилищ. И поселятся там степные звери с шакалами, и будут жить на ней страусы, и не будет обитаема вовеки и населяема в роды родов. Как ниспровержены Богом Содом и Гоморра и соседние города их, говорит Господь, так и тут ни один человек не будет жить, и сын человеческий не будет останавливаться. Вот, идет народ от севера, и народ великий, и многие цари поднимаются от краев земли; держат в руках лук и копье, они жестоки и немилосердны; голос их шумен, как море; несутся на конях, выстроились как один человек, чтобы сразиться с тобою, дочь Вавилона. Услышал царь Вавилонский весть о них, и руки у него опустились; скорбь объяла его, муки, как женщину в родах. Вот, восходит он от возвышения Иордана на укрепленные жилища; но Я заставлю их поспешно уйти из него, и, кто избран, тому вверю его. Ибо кто подобен Мне? и кто потребует от Меня ответа? И какой пастырь противостанет Мне? Итак выслушайте определение Господа, какое Он постановил о Вавилоне, и намерение Его, какие Он имеет о земле Халдейской: истинно, самые малые из стад повлекут их; истинно, он опустошит жилища их с ними. От шума взятия Вавилона потрясется земля, и вопль будет слышен между народами” (ст. 33-46).
Намек на то, от чего падет Вавилон, в самом начале стиха 38 так же очевиден, как в стихе 27 главы 44 книги пророка Исаии; и все же каждый автор сохраняет присущий ему стиль, хотя оба обращаются к одному и тому же замечательному факту, который должен был свершиться. Описание мук царя в стихе 43 можно сравнить с тем, как это описаны у Исаии в главе 21, и с описанием в пятой главе книги пророка Даниила.

### Иеремия 51

И вновь мы читаем о божественной угрозе Вавилону. Ничто нельзя уподобить падению этого надменного города, который впервые преуспел в достижении мирового превосходства там, где в то время существовала цивилизация. Поэтому было бы полезно самым очевидным образом выразить и повторить то, в чем люди прежде не могли иметь опыта, и повторить это как знак того, что Бог не обездолил свой народ, несмотря на их грех и наказание греха на их земле. “Так говорит Господь: вот, Я подниму на Вавилон и на живущих среди него противников Моих. И пошлю на Вавилон веятелей, и развеют его, и опустошат землю его; ибо в день бедствия нападут на него со всех сторон. Пусть стрелец напрягает лук против напрягающего лук и на величающегося бронею своею; и не щадите юношей его, истребите все войско его. Пораженные пусть падут на земле Халдейской и пронзенные - на дорогах ее. Ибо не овдовел Израиль и Иуда от Бога своего, Господа Саваофа, хотя земля их полна грехами пред Святым Израилевым” (ст. 1-5). Это ссылка на мидо-персидское завоевание, которое явно лишит человека всего, чем он дорожил в Вавилоне среди халдеев.
Некоторые читают это не как предлог, а как отрицание. В результате смысл стиха изменяется, и он начинается с призыва к защитнику Вавилона не напрягать свой лук, как и не гордиться своей броней; в то время как этот же стих, как по всему видно, завершается требованием, чтобы соратники Кира не щадили своих врагов.
Затем в стихе 6 слышится призыв к иудеям скорее бежать из грешного и обреченного на погибель города, который Бог однажды использовал как орудие мести другим и который теперь сам стал объектом его отмщения, так что его союзники, хотя и оскорбленные, признали его полное падение: “Бегите из среды Вавилона и спасайте каждый душу свою, чтобы не погибнуть от беззакония его, ибо это время отмщения у Господа, Он воздает ему воздаяние. Вавилон был золотою чашею в руке Господа, опьянявшею всю землю; народы пили из нее вино и безумствовали. Внезапно пал Вавилон и разбился; рыдайте о нем, возьмите бальзама для раны его: может быть, он исцелеет. Врачевали мы Вавилон, но не исцелился; оставьте его, и пойдем каждый в свою землю, потому что приговор о нем достиг до небес и поднялся до облаков. Господь вывел на свет правду нашу; пойдем и возвестим на Сионе дело Господа, Бога нашего” (ст. 6-10). Падение Вавилона явилось оправданием Иудеи, которая с тех пор душой обратилась к Сиону, так что иудеи могли возвестить там дело своего Бога.
Теперь Вавилон нуждался во всех своих военных силах, ибо Бог возбудил дух северных врагов против него и намеревался истребить Вавилон. Поэтому Иеремия говорит: “Острите стрелы, наполняйте колчаны; Господь возбудил дух царей Мидийских, потому что у Него есть намерение против Вавилона, чтобы истребить его, ибо это есть отмщение Господа, отмщение за храм Его. Против стен Вавилона поднимите знамя, усильте надзор, расставьте сторожей, приготовьте засады, ибо, как Господь помыслил, так и сделает, что изрек на жителей Вавилона. О, ты, живущий при водах великих, изобилующий сокровищами! пришел конец твой, мера жадности твоей. Господь Саваоф поклялся Самим Собою: истинно говорю, что наполню тебя людьми, как саранчою, и поднимут крик против тебя” (ст. 11-14).
За этим следует прекрасное свидетельство о Боге, который противопоставлен идолам и их почитателям: “Он сотворил землю силою Своею, утвердил вселенную мудростью Своею и разумом Своим распростер небеса. По гласу Его шумят воды на небесах, и Он возводит облака от краев земли, творит молнии среди дождя и изводит ветер из хранилищ Своих. Безумствует всякий человек в своем знании, срамит себя всякий плавильщик истуканом своим, ибо истукан его есть ложь, и нет в нем духа. Это совершенная пустота, дело заблуждения; во время посещения их они исчезнут. Не такова, как их, доля Иакова; ибо Бог его есть Творец всего, и Израиль есть жезл наследия Его, имя Его - Господь Саваоф”(ст. 15-19). Это отличается от стихов 12-16 в главе 10 только тем, что в последнем стихе пропущено слово “Израиль” {Прим. ред. : в русском переводе Библии слово “Израиль” вставлено в гл.51,19 курсивом}. Это становится понятным, если мы воспримем такую вставку как исправление отдельных копий.
Затем Дух пророчества, обращаясь к Вавилону, подробно и образно перечисляет те цели, в которых Бог использовал Вавилон, прежде чем уничтожить его: “Ты у Меня - молот, оружие воинское; тобою Я поражал народы и тобою разорял царства; тобою поражал коня и всадника его и тобою поражал колесницу и возницу ее; тобою поражал мужа и жену, тобою поражал и старого и молодого, тобою поражал и юношу и девицу; и тобою поражал пастуха и стадо его, тобою поражал земледельца и рабочий скот его, тобою поражал и областеначальников и градоправителей. И воздам Вавилону и всем жителям Халдеи за все то зло, какое они делали на Сионе в глазах ваших, говорит Господь”(ст. 20-24). Но это не отвратит теперь его мщение. “Вот, Я - на тебя, гора губительная, говорит Господь, разоряющая всю землю, и простру на тебя руку Мою, и низрину тебя со скал и сделаю тебя горою обгорелою. И не возьму из тебя камня для углов, и камня для основания, но вечно будешь запустением, говорит Господь” (ст. 25,26). К мидянам присоединятся народы Малой Азии или живущие по соседству. “Поднимите знамя на земле, трубите трубою среди народов, вооружите против него народы, созовите на него царства Араратские, Минийские и Аскеназские, поставьте вождя против него, наведите коней, как страшную саранчу. Вооружите против него народы, царей Мидии, областеначальников ее и всех градоправителей ее, и всю землю, подвластную ей” (ст. 27,28). Намерение Бога неизменно и ясно. Вавилон должен стать пустыней, без единого жителя. Это подтверждают описанные далее обстоятельства его падения: “Трясется земля и трепещет, ибо исполняются над Вавилоном намерения Господа сделать землю Вавилонскую пустынею, без жителей. Перестали сражаться сильные Вавилонские, сидят в укреплениях своих; истощилась сила их, сделались как женщины, жилища их сожжены, затворы их сокрушены. Гонец бежит навстречу гонцу, и вестник навстречу вестнику, чтобы возвестить царю Вавилонскому, что город его взят со всех концов. И броды захвачены, и ограды сожжены огнем, и воины поражены страхом. Ибо так говорит Господь Саваоф, Бог Израилев: дочь Вавилона подобна гумну во время молотьбы на нем; еще немного, и наступит время жатвы ее” (ст. 29-33).
В стихах 34,35 описываются сетования Иерусалима: “Пожирал меня и грыз меня Навуходоносор, царь Вавилонский, сделал меня пустым сосудом; поглощал меня, как дракон; наполнял чрево свое сластями моими, извергал меня. Обида моя и плоть моя - на Вавилоне, скажет обитательница Сиона, и кровь моя - на жителях Халдеи, скажет Иерусалим”. На что тут же в стихах 36-44 следует ответ Бога: “Посему так говорит Господь: вот, Я вступлюсь в твое дело и отмщу за тебя, и осушу море его, и иссушу каналы его. И Вавилон будет грудою развалин, жилищем шакалов, ужасом и посмеянием, без жителей. Как львы зарыкают все они, и заревут как щенки львиные. Во время разгорячения их сделаю им пир и упою их, чтобы они повеселились и заснули вечным сном, и не пробуждались, говорит Господь. Сведу их как ягнят на заклание, как овнов с козлами. Как взят Сесах, и завоевана слава всей земли! Как сделался Вавилон ужасом между народами! Устремилось на Вавилон море; он покрыт множеством волн его. Города его сделались пустыми, землею сухою, степью, землею, где не живет ни один человек и где не проходит сын человеческий. И посещу Вила в Вавилоне, и исторгну из уст его проглоченное им, и народы не будут более стекаться к нему, даже и стены Вавилонские падут”. Поэтому пророк Иеремия призывает народ покинуть город, который не только не будет ему укрытием, но и сам будет подвержен гибели: “Выходи из среды его, народ Мой, и спасайте каждый душу свою от пламенного гнева Господа. Да не ослабевает сердце ваше, и не бойтесь слуха, который будет слышен на земле; слух придет в один год, и потом в другой год, и на земле будет насилие, властелин восстанет на властелина” (ст. 45,46).
В стихах 47-58 Бог вновь возвращается к осуждению Вавилона за его идолы: “Посему вот, приходят дни, когда Я посещу идолов Вавилона, и вся земля его будет посрамлена, и все пораженные его падут среди него. И восторжествуют над Вавилоном небо и земля и все, что на них; ибо от севера придут к нему опустошители, говорит Господь. Как Вавилон повергал пораженных Израильтян, так в Вавилоне будут повержены пораженные всей страны. Спасшиеся от меча, уходите, не останавливайтесь, вспомните издали о Господе, и да взойдет Иерусалим на сердце ваше. Стыдно нам было, когда мы слышали ругательство; бесчестие покрывало лица наши, когда чужестранцы пришли во святилище дома Господня. За то вот, приходят дни, говорит Господь, когда Я посещу истуканов его, и по всей земле его будут стонать раненые. Хотя бы Вавилон возвысился до небес, и хотя бы он на высоте укрепил твердыню свою, но от Меня придут к нему опустошители, говорит Господь. Пронесется гул вопля от Вавилона и великие разрушения - от земли Халдейской, ибо Господь опустошит Вавилон и положит конец горделивому голосу в нем. Зашумят волны их как большие воды, раздастся шумный голос их. Ибо придет на него, на Вавилон, опустошитель, и взяты будут ратоборцы его, сокрушены будут луки их; ибо Господь, Бог воздаяний, воздаст воздаяние. И напою допьяна князей его и мудрецов его, областеначальников его и градоправителей его, и воинов его, и заснут сном вечным и не пробудятся, говорит Царь - Господь Саваоф имя Его. Так говорит Господь Саваоф: толстые стены Вавилона до основания будут разрушены, и высокие ворота его будут сожжены огнем; итак напрасно трудились народы, и племена мучили себя для огня”.
Заключительные стихи (59-64) представляют собой своего рода печать, поставленную на то поручение, которое Иеремия дал Сераии, чтобы тот по прибытии в Вавилон прочел книгу Иеремии, а затем, привязав к ней камень, бросил ее в Евфрат в знак верного и полного падения Вавилона.

### Иеремия 52

По-видимому, последняя глава представляет собой, скорее, вдохновенное дополнение к пророчеству Иеремии, нежели является его собственным сочинением. Она очень схожа с последней главой второй книги Царей, но имеет свои существенные отличия в отношении дат и чисел, и это, как я полагаю, вызвано несколько иным взглядом на факты.
В начале данной главы повествуется о том, что Седекия царствовал в Иерусалиме одиннадцать лет и так же, как Иоаким, “делал злое в очах Господа”. И то, что Седекия восстал против вавилонского царя, которому из-за отступничества Иуды было вверено мировое господство, особенно вызвало гнев Бога. Долг каждого верующего состоял именно в том, чтобы беспрекословно покориться этой высшей воле Бога, тем более потому, что окончательной причиной этого печального изменения в домостроительстве Бога было именно идолопоклонство - грех, совершенный народом Иудеи и царем из дома Давида.
Поэтому Седекия обязан был явить пример покорного признания справедливого наказания Бога. Этот их грех, превосходящий все остальное, не только препятствовал блаженству всех народов земли как независимых сообществ, но ввергал их самих, а вместе с ними и других, во власть империи золотой головы, вавилонского царя. И теперь Седекия, восстав против Вавилона, на самом деле восстал против приговора Бога, который поэтому был вынужден нравственно отвергнуть иудеев от своего лица.
“И было, в девятый год его царствования, в десятый месяц, в десятый день месяца, пришел Навуходоносор, царь Вавилонский, сам и все войско его, к Иерусалиму, и обложили его и устроили вокруг него насыпи. И находился город в осаде до одиннадцатого года царя Седекии. В четвертом месяце, в девятый день месяца, голод в городе усилился, и не было хлеба у народа земли. Сделан был пролом в город, и побежали все военные и вышли из города ночью воротами, находящимися между двумя стенами, подле царского сада, и пошли дорогою степи; Халдеи же были вокруг города. Войско Халдейское погналось за царем, и настигли Седекию на равнинах Иерихонских, и все войско его разбежалось от него. И взяли царя и привели его к царю Вавилонскому в Ривлу, в землю Емаф, где он произнес над ним суд. И заколол царь Вавилонский сыновей Седекии пред глазами его, и всех князей Иудейских заколол в Ривле. А Седекии выколол глаза и велел оковать его медными оковами; и отвел его царь Вавилонский в Вавилон и посадил его в дом стражи до дня смерти его” (ст. 4-11). Итак, до сих пор описание в точности совпадает (принимая во внимание даты и все остальное) с описанием событий в 4 Цар. 25,1-7, за исключением того, что в главе 52 книги пророка Иеремии события описаны несколько подробнее.
В стихе 12 наблюдается первое разительное внешнее расхождение с описанием в стихе 8 главы 25 второй книги Царей, где, как кажется на первый взгляд, приход Навузардана в Иерусалим датируется седьмым днем месяца, тогда как в пророчестве его приход связан с десятым днем этого месяца. Но истинное расхождение в утверждениях следует искать в первоисточниках. По-видимому, в авторизованном переводе это расхождение происходит из-за различных выражений “к Иерусалиму” в 4 Цар. и “в Иерусалим” в книге пророка Иеремии {Прим.ред. : в русском переводе Библии в обоих случаях употреблено выражение “в Иерусалим”}; и это совершенно правильно. Дело в том, что в первом из двух случаев в подлиннике нет никакого предлога, и поэтому правильным было бы передать тот смысл, что слуга вавилонского царя на седьмой день только подошел к Иеруслиму и в действительности не вступил в город в тот же день. С другой стороны, в книге пророка Иеремии говорится, что он был в Иерусалиме в десятый день названного месяца, и это ясно выражено посредством предлога. Тогда “[Навузардан] сожег дом Господень, и дом царя, и все домы в Иерусалиме, и все домы большие сожег огнем. И все войско Халдейское, бывшее с начальником телохранителей, разрушило все стены вокруг Иерусалима. Бедных из народа и прочий народ, оставшийся в городе, и переметчиков, которые передались царю Вавилонскому, и вообще остаток простого народа Навузардан, начальник телохранителей, выселил. Только несколько из бедного народа земли Навузардан, начальник телохранителей, оставил для виноградников и земледелия. И столбы медные, которые были в доме Господнем, и подставы, и медное море, которое в доме Господнем, изломали Халдеи и отнесли всю медь их в Вавилон. И тазы, и лопатки, и ножи, и чаши, и ложки, и все медные сосуды, которые употребляемы были при Богослужении, взяли; и блюда, и щипцы, и чаши, и котлы, и лампады, и фимиамники, и кружки, что было золотое - золотое, и что было серебряное - серебряное, взял начальник телохранителей; также два столба, одно море и двенадцать медных волов, которые служили подставами, которые царь Соломон сделал в доме Господнем, - меди во всех этих вещах невозможно было взвесить. Столбы сии были каждый столб в восемнадцать локтей вышины, и шнурок в двенадцать локтей обнимал его, а толщина стенок его внутри пустого, в четыре перста. И венец на нем медный, а высота венца пять локтей; и сетка и гранатовые яблоки вокруг были все медные; то же и на другом столбе с гранатовыми яблоками. Гранатовых яблоков было по всем сторонам девяносто шесть, всех яблоков вокруг сетки сто” (ст. 13-23).
Удивительно, что в стихе 25 упоминаются семь человек пленников, тогда как в соответствующем месте в 4 Цар. 25,19 упомянуто пять человек. Я допускаю, что были добавлены еще двое к тем, о которых упоминает это вдохновенное повествование, дополняя более общее описание, представленное историей. Мы уже отметили, что оно является более точным. Их было пять, но это не препятствует тому, чтобы для большей точности добавить еще двух. “И взял их Навузардан, начальник телохранителей, и отвел их к царю Вавилонскому в Ривлу. И поразил их царь Вавилонский и умертвил их в Ривле, в земле Емаф; и выселен был Иуда из земли своей” (ст. 26,27).
Стихи 28-30 представляют нам отчет о трех незначительных переселениях людей в Вавилон, имевших место в седьмой, в восемнадцатый и двадцать третий год правления Навуходоносора, когда общее количество переселенных составляло четыре тысячи шестьсот душ. Но в 4 Цар. 24, 12-16 говорится и о другом переселении иудеев (в восьмой год царствования Навуходоносора), тогда как в первой главе книги пророка Даниила говорится о тех, кто был переселен в первый год его царствования, что сыграло более важную роль.
В последнем эпизоде рассматриваемой главы показано сострадание, которое Евильмеродах, вавилонский царь, проявил по отношению к Иоакиму в тридцать седьмой год после переселения Иоакима.
Он не только вывел пленного иудейского царя из темничного дома и дружелюбно беседовал с ним, но и поставил его престол выше престола подчиненных ему царей, которые были в Вавилоне, а также позволил ему обедать у него всегда, во все дни оставшейся ему жизни. Таким образом, если после серьезных предостережений пророков один из царей Иуды теперь доказывал истинность своего бедственного положения, то Бог в случае с Иехонией (Иоакимом) показывал, что Он держит под своим надзором сердца всех людей и что долгие годы отчаяния могут смениться по его воле умиротворением в конце жизни, хотя и без процветания, согласно его слову. Но это не препятствует ему являть сострадание и нежное милосердие.

## Плач Иеремии

Оглавление: Введение; гл. 1; гл. 2; гл. 3 (1-21); гл. 3 (22-42); гл. 3 (43-66); гл. 4 (1-11); гл. 4 (12-22); гл. 5.

### Введение

В наше время, как и раньше, нет ничего необычного в предположении о том, что книга, к прочтению которой мы приступаем сейчас, заключает в своем содержании только плачи, записанные пророком в связи с кончиной Иосии (см. 2 Пар. 35, 25). Если божественное свидетельство подтверждает это, то нам остается лишь верить этому; хотя существует неявное предположение, что все, что Иеремия вложил в свою скорбь по Иосии, должно быть в Библии и, следовательно, должна быть его книга. Однако нет убедительной причины, чтобы прийти к выводу о том, что все писания пророков предназначались для постоянного использования народом Бога; как раз наоборот, существует твердое основание для утверждения, что они не предназначались для этого. Следовательно, мы можем свободно исследовать характер данного труда, не подвергая сомнению его пророческое значение, и выяснить, насколько это возможно, его цель и темы, о которых в нем говорится. Но если это так, то само содержание будет противоречить идее, так как здесь явно имеется в виду мучительное изнеможение Иерусалима, а не смерть благочестивого царя, погибшего так рано. Описание состояния города, святилища и людей не соответствует смерти Иосии; и даже царь, чье унижение показано здесь, вряд ли может быть тем Иосией, которого убили в сражении, вместо того, чтобы находиться среди язычников, и, стало быть, в плену. То был, без сомнения, иевусеянин, чей изменившийся жребий мы можем легко проследить, сравнивая пророчество с 4 Цар. 24;25. Все обстоятельства того времени соответствуют описанной здесь скорби.
То, что книга была продиктована Духом пророчества, не подлежит сомнению, хотя она может и не иметь прямых предсказаний, как предыдущая работа, от которой в еврейском тексте она была долго отделена. Тем не менее отчетливость цели, тона и манеры достаточно отличительна для того, чтобы подтвердить наш взгляд на нее как на отдельную работу того же автора - Иеремии. Это благо, что мы будем иметь не только предсказание о глубоком горе, постигшем дом Давида и Иерусалим, но также и излияние благочестивой души, сломленной страданиями за народ Бога, потому что они заслужили все то, что выпало на их долю через их врагов от руки Бога. Мы мало догадываемся о том, что, должно быть, чувствовали такие люди, как Иеремия, видя, как разрушается храм, прекращается святое богослужение, как царя, священников и народ Иуды захватывает их идолопоклонный завоеватель, вынужденный также признать, что их разорение, данное им в наказание за их грехи, является чрезвычайно справедливым. Даже когда он пережил события, которые оказались позднее частью его собственных отверженных пророчеств, он вдохновился на излияние этих элегий, которые были не пустыми жалобами, как мы увидим, а распространением несчастий города и людей пред Богом, чье сострадание и верность одинаково безграничны. Он показывает Богу то, что сделал Он для того, чтобы лишить Иерусалим счастья. Он показывает Богу полную гибель народа с точки зрения гражданских и религиозных позиций, обвиняя лжепророков в заманивании его в преисподнюю своей фальшивостью и лестью, и призывает народ к покаянию. Он показывает, что его собственное чувство скорби глубже, чем у кого-либо другого, так как он сам страдал от самих иудеев прежде, чем наступило разорение, а Дух Христа, который был в нем, позволял ему осознать все, тогда как другие собрались с духом встретить его с бронированным оружием бесчувственности и неукротимой гордости; и все-таки он лелеет надежду на Бога, который любит поднимать павших и обуздывать гордых. Он противопоставляет их теперешней нищете из-за грехов их священников и пророков их прошлое процветание, но заявляет, что будет конец наказанию Сиона, а не Едома. Наконец, он молитвенно выставляет все их собственные бедствия пред Богом; его единственная уверенность только в том, кто может обратить нас к себе самому, каким бы ни был его справедливый гнев.
Форма очень примечательна: за исключением последней, все остальные главы написаны акростихом или, по крайней мере, в алфавитном порядке {Прим. ред.: это, разумеется, относится к оригинальному еврейскому тексту}. Де Ветте с обычной самонадеянностью рационалиста называет это результатом более позднего искаженного вкуса. Но он должен делать это вопреки тому простому факту, что даже восхитительные ранние псалмы 24, 34, 37 построены таким же образом, не говоря уже о прекрасном псалме 119 и некоторых других в этой же пятой книге Псалмов (111, 112, 114). Те, кто считает эти псалмы холодными, слабыми, скучными и бессвязными, просто выдают отсутствие у себя умения оценивать, не говоря уже о благоговении, которого нельзя ожидать от людей, которые отрицают, что они во всех смыслах от Бога. Первая, вторая и четвертая главы написаны таким образом, что каждый стих начинается с одной из двадцати двух букв еврейского алфавита в соответствующей последовательности, за исключением того, что во второй и четвертой главах буква “аин” следует вместо предшествующей “пэ”, и такое же расположение имеет место в главе 3, где каждые три стиха начинаются с одной буквы, и, таким образом, 22 буквы еврейского алфавита стоят в начале 66 стихов. Следует отметить еще одну особенность, что каждый стих (кроме 1, 7, 11, 19) в главах 1, 2, 3 представляет собой триплет. Глава 4 представлена в виде куплетов (за исключением стиха 15), и своеобразная структура прослеживается в главе 5, хотя ее стихи не начинаются с букв еврейского алфавита, непосредственно следующих одна за другой, но эта последовательность состоит из 22 стихов. “Различие авторства” - таков готовый, но не слишком-то остроумный ответ невежественных скептиков; другие, отчаявшись объяснить что-либо, приписывают его забывчивости, третьи - случайности! Уместность чередования, в котором имеет место молитва и исповедание Богу, должна быть очевидна для каждого духовного ума. Алфавитная форма может иметь целью лучшее запоминание. С точки зрения пафоса книга в целом является непревзойденным шедевром.

### * * *

Все рационалисты руководствуются ужасным принципом превращать современный образ мышления людей в меру истинности Слова Бога, что постепенно ведет к осознанию того, что оно явилось продуктом эпохи и страны, в которой оно было написано. Если я изменю священное Писание настолько, насколько оно подошло бы, например, Западу и девятнадцатому веку, то мне скоро придется изменить его настолько, насколько оно подошло бы мне самому, и мы бы, таким образом, могли бы никогда не иметь его.

### Плач Иеремии 1

Пророк представляет живое описание Иерусалима, бывшего когда-то многолюдным, теперь же сидящего одиноко, как вдова; он, бывший ранее великим между народами, князем над областями, теперь сделался данником. Мы видим, как он горько плачет, даже ночи, когда темнота и сон даруют покой другим, ему приносят лишь новое напоминание о ничем не смягченной скорби, которая застилает ланиты его слезами. За безрассудство и за грех предал его Бог в руки других, и нет у него утешителя из всех, любивших его. Все его друзья, союзники, на которых он полагался, предали его, став ему врагами.
Исчезла последняя надежда народа. Израиль долго был жертвой ассирийцев. И сейчас при плене Иуды скорбью покрыто то место в Сионе, где раньше люди собирались на пышные празднества. И нет исключений во всеобщем несчастьи: священники вздыхают, девицы печальны, горько и ему самому. С другой стороны, его враги стоят у власти и повелевают им. Как это все горько для иудея, и в известном смысле намного горше для благочестивого иудея! Ибо, помимо естественного чувства горя, которое он мог разделить со своими земляками, было еще и мучительное ощущение несчастья из-за того, что обычные свидетели появления Бога на земле оказались ложными, и он не мог видеть, каким образом была бы воздана слава Богу, несмотря на неверие Израиля.
Необходимо иметь в виду особое место Израиля и Иерусалима: иначе мы никогда не сможем оценить такую книгу, как эта, а также многие из псалмов и многое из книг пророков Ветхого Завета. Патриотизм еврея был связан, как ни у какого другого народа или другой страны, с почитанием Бога. Провидение господствует всюду: ни внезапное нападение краснокожих индейцев, ни маневры самой великой военной державы на Западе, ни социальное движение или борьба в Азии не обходятся без его ока и его руки. Но Он установил прямое господство на своей собственной земле и среди своего народа измененной со времен Самуила властью царей, имевшей благословение, обещанное за повиновение. Однако кто мог гарантировать повиновение? Израиль обещал его, но напрасно. Люди не повиновались, священники не повиновались, цари не повиновались. Мы видим также, что в дни Иеремии лжепророки подражали истинным пророкам, выставляя их на суд общественности, требующей невозможного ответа от Бога на их собственное своенравие, предсказывая то, что льстило людям, вводя их в заблуждение. Следовательно, разврат лишь давал толчок тем, кто уже и так катился по наклонной плоскости, но это не облегчает страданий таких людей, как Иеремия. Они осознали необратимость падения, и Иеремия не только в нравственном смысле, но и вдохновленный Богом дает здесь волю своим чувствам. Благословенный Господь наш Иисус является идеальным примером подобной скорби по Иерусалиму; в его подлинной самоотверженности и абсолютной чистоте она чувствуется гораздо глубже. Не осознав отношения этого города к Богу, никто не сможет понять этого, и существует опасность объяснения этого либо заботой об их душах, либо наличием особых чувств, присущих представителям каждой конкретной страны. Однако ясно то, что душа человека одинакова в Пекине и Лондоне, в Иерусалиме и Балтиморе. Господь показывает нам неизмеримую ценность души где бы то ни было, но не это является причиной его слез по Иерусалиму. Неминуемый суд Бога в этом мире, печальные последствия, которые должны наступить когда-нибудь в будущем из-за неприятия Мессии, а также из-за другого зла, совершенного против Бога, заставили плакать Спасителя. Таким образом, нам не следует удивляться, что Дух Мессии, бывший в Иеремии и руководивший им в его яниге Плачей, позволял пророку общаться с Богом.
Бог мог предоставить новое доказательство, и, насколько мы знаем, Он сделал это, но, при подчинении его суверенной воле, полное крушение старого свидетельства наполняло сердце каждого благочестивого, богобоязненного израильтянина непрекращающейся скорбью, которую, конечно, невозможно было не облегчить, потому что Бог наказал его за множество прегрешений. Горе людей Бога не становится меньше, потому что они оскорбили Бога и справедливо наказаны. “Дети его пошли в плен впереди врага. И отошло от дщери Сиона все ее великолепие; князья ее - как олени, не находящие пажити, обессиленные они пошли вперед погонщика”.
Существовало еще более горькое усугубление того, что утратил город великого царя, что и выразил Он, когда пришел и был отвергнут, в сокрушенных словах своей скорби по нему. “Вспомнил Иерусалим, во дни бедствия своего и страданий своих, о всех драгоценностях своих, какие были у него в прежние дни, тогда как народ его пал от руки врага, и никто не помогает ему; неприятели смотрят на него и смеются над его субботами. Тяжко согрешил Иерусалим, за то и сделался отвратительным; все, прославлявшие его, смотрят на него с презрением, потому что увидели наготу его; и сам он вздыхает и отворачивается назад. На подоле у него была нечистота, но он не помышлял о будущности своей, и поэтому необыкновенно унизился, и нет у него утешителя. “Воззри, Господи, на бедствие мое, ибо враг возвеличился!” Враг простер руку свою на все самое драгоценное; он видит, как язычники входят во святилище его, о котором Ты заповедал, чтобы они не вступали в собрание Твое. Весь народ его вздыхает, ища хлеба, отдает драгоценности свои за пищу, чтобы подкрепить душу. Воззри, Господи, и посмотри, как я унижен!” (Ст. 7-11). Тем не менее в повинном городе, растоптанном безжалостным врагом, чувствуется вера в сострадание и соучастие Бога.
Затем пророк олицетворяет угнетенный Сион, обращаясь к странникам, проходящим мимо, за состраданием: “Да не будет этого с вами, все проходящие путем! взгляните и посмотрите, есть ли болезнь, как моя болезнь, какая постигла меня, какую наслал на меня Господь в день пламенного гнева Своего? Свыше послал Он огонь в кости мои, и Он овладел ими; раскинул сеть для ног моих, опрокинул меня, сделал меня бедным и томящимся всякий день. Ярмо беззаконий моих связано в руке Его; они сплетены и поднялись на шею мою; Он ослабил силы мои. Господь отдал меня в руки, из которых не могу подняться. Всех сильных моих Господь низложил среди меня, созвал против меня собрание, чтобы истребить юношей моих; как в точиле, истоптал Господь деву, дочь Иуды. Об этом плачу я; око мое, око мое изливает воды, ибо далеко от меня утешитель, который оживил бы душу мою; дети мои разорены, потому что враг превозмог” (ст. 12-16). Тем не менее все восходит к действиям Бога, вызванным непослушанием Иерусалима; и, следовательно, он нравственно оправдан. “Сион простирает руки свои, но утешителя нет ему. Господь дал повеление об Иакове врагам его окружить его; Иерусалим сделался мерзостью среди них. Праведен Господь, ибо я непокорен был слову Его. Послушайте, все народы, и взгляните на болезнь мою: девы мои и юноши мои пошли в плен. Зову друзей моих, но они обманули меня; священники мои и старцы мои издыхают в городе, ища пищи себе, чтобы подкрепить душу свою” (ст. 17-19).
И, наконец, Бог призывается для того, чтобы воззреть на то, как повержен Иерусалим за свое упорное непослушание и как в глубине души умоляет он отомстить своему врагу за доставленную радость по поводу его глубокого позора и глубокого страдания: “Воззри, Господи, ибо мне тесно, волнуется во мне внутренность, сердце мое перевернулось во мне за то, что я упорно противился Тебе; отвне обесчадил меня меч, а дома - как смерть. Услышали, что я стенаю, а утешителя у меня нет; услышали все враги мои о бедствии моем и обрадовались, что Ты соделал это: о, если бы Ты повелел наступить дню, предреченному Тобою, и они стали бы подобными мне! Да предстанет пред лице Твое вся злоба их; и поступи с ними так же, как Ты поступил со мною за все грехи мои, ибо тяжки стоны мои, и сердце мое изнемогает” (ст. 20-22).

### Плач Иеремии 2

Было отмечено, что одиночество Иерусалима является ведущим чувством, выраженным в начале этих элегий. Здесь мы найдем картину его поражения, развернуто представленную в более сильных выражениях и наиболее подробно. Один образ вытесняется другим, чтобы выразить всю полноту разрушения, которому подверг Бог свой собственный, избранный им народ, и город, и храм и которое еще ужаснее оттого, что Он должен явиться в своем естестве с неизменной целью. Никто так не ощущал истинность его любви, как пророк; именно по этой причине никто так глубоко не мог чувствовать неминуемые удары его руки, вынужденной делать это, так как ему пришлось стать врагом тем, кого Он больше всех любил. “Как помрачил Господь во гневе своем дщерь Сиона! с небес поверг на землю красу Израиля и не вспомнил о подножии ног Своих в день гнева Своего. Погубил Господь все жилища Иакова, не пощадил, разрушил в ярости Своей укрепления дщери Иудиной, поверг на землю, отверг царство и князей его, как нечистых; в пылу гнева сломил все роги Израилевы, отвел десницу Свою от неприятеля и воспылал в Иакове, как палящий огонь, пожиравший все вокруг; натянул лук Свой, как неприятель, направил десницу Свою, как враг, и убил все, вожделенное для глаз; на скинию дщери Сиона излил ярость Свою, как огонь. Господь стал как неприятель, истребил Израиль, разорил все чертоги его, разрушил укрепления его и распространил у дщери Иудиной сетование и плач” (ст. 1-5).
Но даже это было не самое худшее. Государственный упадок и разрушение были ужасны, так как их внешнее расположение и блага исходили от Бога в том смысле, который был особым для Израиля. Но для чего было разрушение его собственного жилища, находящегося на земле среди них?! “И отнял ограду Свою, как у сада; разорил Свое место собраний, заставил Господь забыть на Сионе празднества и субботы; и в негодовании гнева Своего отверг царя и священника. Отверг Господь жертвенник Свой, отвратил сердце Свое от святилища Своего, предал в руки врагов стены чертогов его; в доме Господнем они шумели, как в праздничный день” (ст. 6, 7). Не было смысла думать о халдеях. Именно Бог свел на нет Сион и святилище, их празднества, посты и пожертвования вместе с царем и священниками.
Следовательно, в стихах 8-10 с большой выразительностью говорится: “Господь определил разрушить стену дщери Сиона, протянул вервь, не отклонил руки Своей от разорения; истребил внешние укрепления, и стены вместе разрушены. Ворота ее вдались в землю; Он разрушил и сокрушил запоры их; царь ее и князья ее - среди язычников; не стало закона, и пророки ее не сподобляются видений от Господа. Сидят на земле безмолвно старцы дщери Сионовой, посыпали пеплом свои головы, препоясались вретищем; опустили к земле головы свои девы Иерусалимские”. Затем пророк изливает свою собственную скорбь: “Истощились от слез глаза мои, волнуется во мне внутренность моя, изливается на землю печень моя от гибели дщери народа моего, когда дети и грудные младенцы умирают от голода среди городских улиц. Матерям своим говорят они: “где хлеб и вино?” умирая, подобно раненым, на улицах городских, изливая души свои в лона матерей своих. Что мне сказать тебе, с чем сравнить тебя, дщерь Иерусалима? чему уподобить тебя, чтобы утешить тебя, дева, дщерь Сиона? ибо рана твоя велика, как море; кто может исцелить тебя?” Он справедливо полагает, что ничто не сможет сравниться с несчастьями Сиона. Лишь море своим величием способно передать значение величины его бедствий.
Далее следует новый элемент, обостряющий описание, - это та роль, которую играли лжепророки до наступления окончательного кризиса. “Пророки твои провещали тебе пустое и ложное и не раскрывали твоего беззакония, чтобы отвратить твое пленение, и изрекали тебе откровения ложные и приведшие тебя к изгнанию” (ст. 14).
Затем он изображает удовлетворение их завистливых соседей по поводу их страданий и разрушения:“Руками всплескивают о тебе все проходящие путем, свищут и качают головою своею о дщери Иерусалима, говоря: “это ли город, который называли совершенством красоты, радостью всей земли?” Разинули на тебя пасть свою все враги твои, свищут и скрежещут зубами, говорят: поглотили мы его, только этого дня и ждали мы, дождались, увидели!” (Ст. 15,16). Но пророк настаивает на том, что только Бог мог принести разрушения за беззакония своего народа, позволив язычникам похваляться своей властью над Иерусалимом. “Совершил Господь, что определил, исполнил слово Свое, изреченное в древние дни, разорил без пощады и дал врагу порадоваться над тобою, вознес рог неприятелей твоих” (ст. 17). Печально, очень печально, что его рукой содеяно все это; и все же есть утешение в вере, ибо именно эта рука может и будет строить заново ради его имени. То не было безрассудной спешкой: с самых ранних дней Бог с угрозой предсказывал через Моисея то, что детализировал Иеремия в своих Плачах. Сравните Лев. 26; Втор. 28; 31; 32. Поэтому сердце пророка может взывать в случае настоящей беды, а не из-за простого несчастья. “Сердце их вопиет к Господу: стена дщери Сиона! лей ручьем слезы день и ночь, не давай себе покоя, не спускай зениц очей твоих. Вставай, взывай ночью, при начале каждой стражи; изливай, как воду, сердце твое пред лицем Господа; простирай к Нему руки твои о душе детей твоих, издыхающих от голода на углах всех улиц. Воззри, Господи, и посмотри: кому Ты сделал так, чтобы женщины ели плод свой, младенцев, вскормленных ими? чтобы убиваемы были в святилище Господнем священник и пророк? Дети и старцы лежат на земле по улицам; девы мои и юноши мои пали от меча; Ты убивал их в день гнева Твоего, закалал без пощады. Ты созвал отовсюду, как на праздник, ужасы мои, и в день гнева Господня никто не спасся, никто не уцелел; тех, которые были мною вскормлены и вырощены, враг мой истребил” (ст. 18-22). Он делает чудовищный вывод, что иудеи пострадали пред Богом и что Он может быть связан с врагами, которые были причиной их страданий.
Что касается очевидной алфавитной непоследовательности в стихах 16,17, то я не сомневаюсь, что сделано это намеренно. В главе 1 все идет последовательно. В главах 3, 4 происходит такая же перестановка, с которой мы встречаемся здесь. Посему эта последовательность не может быть случайной, с одной стороны, или же происходить из-за различного порядка в алфавите - с другой, как считают некоторые. В некоторых еврейских манускриптах стихи располагают в правильном порядке, а Септуагинта {Септуагинта - основная греческая версия Ветхого Завета, включая апокрифические книги, которые, как считалось, были переведены 70-ю или 72-я учеными (от латинского “септуагинта” - семьдесят)} придерживается середины, переставляя алфавитные отметки, но оставляя стихи на том же месте, на котором они должны стоять у магоретов. Но нет серьезной причины для сомнения в том, что иудей располагает стихи по вдохновению Святого Духа, а не прибегает к необычному порядку, что должно возвысить картину скорби.
В этом смысле они должны стоять на том месте, на котором они и есть: перестановка согласно обычному расположению буквы “аин” прервала бы нить правдивого повествования.

### Плач Иеремии 3 (1-21)

Стиль этой главы отличается как тройной аллитерацией структуры, так и более четко выраженной личной печалью. Пророк выражает свое собственное чувство скорби, не представляя больше Сион, но говоря от себя лично, хотя в то же время его горе связано с людьми и оно нисколько не стало меньше, потому как он был для них предметом насмешек и ненависти из-за своей любви к ним и веры в Бога. Другие пророки могли бы избежать этого за особые заслуги пред Богом, но никто не вкусил горечи доли Израиля более остро чем Иеремия. Он желал того, чтобы другие несли в своем сердце, как выражено здесь, горе народа, чтобы в конце найти утешение и благословение Бога.
В начальных стихах он говорит о своих переживаниях беды: “Я человек, испытавший горе от жезла гнева Его. Он повел меня и ввел во тьму, а не во свет. Так, Он обратился на меня и весь день обращает руку Свою” (ст. 1-3). Он признает, что это исходит от руки и жезла Бога. Возмущение Бога сошло на Израиль, и преданный пророк был последним, кто мог бы защитить себя или хотя бы желать того. Там было горе, горе во тьме, а не в свете, и вновь часто повторяющаяся кара от руки Его.
В следующих стихах (4-6) Иеремия рассказывает о своем уничижении, о приготовлениях, производимых Богом против него, и о своем явно обреченном положении: “Измождил плоть мою, и кожу мою, сокрушил кости мои; огородил меня и обложил горечью и тяготою; посадил меня в темное место, как давно умерших”.
В стихах 7-9 пророк показывает, что его доля - не только заточение в тяжелых оковах, но и ужасное положение, при котором ни молитва, ни проситель не способны вызвать избавление; это также прегражденный путь не для того, чтобы защитить, а чтобы отвергнуть и поставить его в тупик.
Затем Иеремия проводит образные параллели с царством животных, чтобы показать, как Бог не щадит его ни в чем: “Он стал для меня как бы медведь в засаде, как бы лев в скрытном месте; извратил пути мои и растерзал меня, привел меня в ничто; натянул лук Свой и поставил меня как бы целью для стрел” (ст. 10-12).
Не удовлетворяется он также и своим рассказом о том, как он был объектом нападения Бога, словно игрушкой для охотника, но дает нам понять, что и насмешки его братьев сыграли не самую незначительную роль в его испытании и горечи: “Послал в почки мои стрелы из колчана Своего. Я стал посмешищем для всего народа моего, вседневною песнью их. Он пресытил меня горечью, напоил меня полынью” (ст. 13-15).
И в его душе налицо были все признаки разочарования и унижения; и напрасно было ожидать улучшения существования даже от Него, хотя Он и является единственным прибежищем верующего человека. “Сокрушил камнями зубы мои, покрыл меня пеплом. И удалился мир от души моей; я забыл о благоденствии, и сказал я: погибла сила моя и надежда моя на Господа”.
И все-таки здесь есть переломный момент. С девятнадцатого стиха он все выставляет пред Богом, которого просит помнить об этом, и из глубины падения своей души он начинает обретать уверенность. “Помысли о моем страдании и бедствии моем, о полыни и желчи. Твердо помнит это душа моя, и падает во мне. Вот что я отвечаю сердцу моему и потому уповаю” (ст. 19-21). Это не Христос, но, конечно же, Дух Христа, знающий страдающее и сокрушенное сердце. Плач может длиться всю ночь, но утром приходит радость.
В каком смысле следует нам рассматривать язык этого праведного человека, выраженный с такой силой, когда он говорит не о преследованиях чужестранцев или врагов иудеев, а скорее, о путях Бога с ним? Конечно же, не в том смысле, в каком увидели его Кальвин и многие другие толкователи, будто бы то была сила руки Бога, которую ощутили на себе страдальцы, как христиане, когда их умы были в смятении и несдержанные слова вырывались из их уст. Такое объяснение умаляет славу Бога, не говоря уже о самом Иеремии, и вынуждает Святого Духа передавать не только некоторые слова и поступки, свидетельствующие о слабости земного существа, но и значительные и незначительные высказывания, которые, согласно этой точке зрения, состояли бы лишь из одних жалоб, обращенных на осуждение плоти с едва сдерживаемыми страстями, что слишком часто давало повод для осуждения многих вещей. Может ли такая точка зрения удовлетворить вдумчивое чадо Бога, который понимает евангелие?
Вопреки этой точке зрения, я не считаю, что стиль книги является преувеличенным, наоборот, в нем выражен искренний вопль чувствительной души среди сокрушительных бедствий Израиля, или, как было бы правильнее сказать, Иуды и Иерусалима о том, что все несчастья относятся к тому единственному, кто страдал вместе со всеми, но сильнее всех, потому что никто другой так остро не чувствовал, что за и над всеми бедами и позором стоял сам Бог, наказывая всех за грехи их, и о том еще более значительном факте его личной мучительной скорби, которой подвергал его долг пророка, заставляя страдать не столько от халдеев, сколько от народа Бога, его собратьев по плоти. Это было, безусловно, выражение отношения к Богу как к святому, или, следовательно, чувств Бога по отношению к нему лично; то был результат призыва Бога принять участие в судьбе Израиля ради него самого в дни развращения и бедствий. Я совершенно не имею в виду, что лично Иеремия не знал, какое падение было в этом ужасном кризисе. Из его собственного предсказания ясно, что его робость помешала ему, когда однажды был допущен и одобрен чей-то обман, усвоенный затем другими. Но он, кажется, был, если взять во внимание его одного, даже среди священной плеяды пророков исключительным человеком, и, хотя имел болезненно острое природное чутье, был единственным испытанным Богом из большинства его слуг среди людей, кому выпала столь незначительная доля сочувствия. Даже испытания, выпавшие на долю Илии, не могут сравниться с его испытаниями как с точки зрения злобы тех людей, среди которых он исполнял свой долг пророка, разделившего кару того, кто подверг справедливому негодованию его грешный народ, так и с точки зрения его собственного отчаяния отверженного пророка. Он оказался наиболее близким по уровню нашему благословенному Господу, хотя, конечно, только в Господе была та особая высшая точка (не силы несчастья и упадка Иерусалима) совершенства, с которым Он вникал и ощущал все пред Богом, будучи одним из народа, их вождем и их Мессией, который должен был, следовательно, иметь гораздо более глубокий интерес и более искреннее чувство, которые заслужили они от Бога через содействие их врагов. В сущности, это вскоре пришло и к ним при последней и наиболее ужасной осаде Тита; но Иисус еще раньше прошел через все это: как до креста, так и будучи распятым; но это вовсе не было искушением; смешать это с ним могло быть лишь глубоким невежеством; кроме того, подобное смешение может происходить при злобных нападках на других, чтобы скрыть свои явные заблуждения.

### Плач Иеремии 3 (22-42)

Я думаю, нет сомнения в том, что основа надежды, которую закладывает пророк в своем сердце, как он сказал в стихе 21, устанавливается в следующих стихах: “По милости Господа мы не исчезли, ибо милосердие Его не истощилось. Оно обновляется каждое утро; велика верность Твоя! Господь часть моя, говорит душа моя, итак, буду надеяться на Него”. Последнее предложение подтверждает мысль о том, что стих 21 предвосхищает живую перемену.
Для введения оборота, содержащегося в Таргуме и более древних переводах, за исключением Вульгаты, - “милость Господа не исчезла, ибо сострадание Его не истощилось” - я не вижу существенного основания, хотя Кальвин считает этот смысл более подходящим. Латинский и наш собственный перевод {Прим.ред. : имеется в виду английский авторизованный перевод Библии, где это место переводится так: “Именно по милостям Господа мы не поглощены, потому что его сострадание не истощается”} кажутся мне более предпочтительными не только потому, что они являются более точными, но и потому, что они придают больше значимости личностям из народа Бога, сохраняя в последнем предложении то, что другие переводы рассматривают как оба предложения. Это, несомненно, значительная часть, хотя неверующий и не считается с ней, желая видеть кого-нибудь, кому бы он мог показать пользу материального создания хлеба, вина и масла. Но, вне сравнения, лучшая участь того, кто по милости Бога является верующим, - это иметь того, у которого есть все и кто сам своей сущностью бесконечно превосходит все то, чем Он обладает.
“Благ Господь к надеющимся на Него, к душе, ищущей Его. Благо тому, кто терпеливо ожидает спасения от Господа. Благо человеку, когда он несет иго в юности своей”. Таким образом, поддерживается уверенное ожидание, в то время как обманчивый обет ожидания его обнаруживается и осуждается. Ибо хотя легкомысленная душа и могла сделать вид, что ожидает его, но можно ли было считать ее именно той душой, которая искала его! При этом подразумевается активность. Следующее предложение утверждает ценность того, кто терпеливо ожидает его. Но для нас невыносимо было бы думать, что мы ошибемся, ища непрерывный свет милости Бога. Ибо искупление дает нам право на это; Христос воскрес, являя в своем воскресении обновление и образец жизни, на что удовлетворенно взирает его Отец. Последнее благо, рассматриваемое здесь, состоит в том, что человек несет иго в своей юности. Подчинение воле Бога и испытаниям, которые Он посылает, благословенно с юных лет.
“Сидит уединенно и молчит, ибо Он наложил его на него; полагает уста свои в прах, помышляя: “может быть, еще есть надежда”; подставляет ланиту свою биющему его, пресыщается поношением”. Таким образом, пути Бога принимаются в молчании, и унижение совершенно вплоть до принятия смерти в сознании надежды; этому подчинены презрительные гонения и позор человека.
“Ибо не навек оставляет Господь. Но послал горе, и помилует по великой благости Своей. Ибо Он не по изволению сердца Своего наказывает и огорчает сынов человеческих”. Таким образом, утверждается надежда, без которой не может быть ни силы терпения, ни силы утешения. Его законные наказания Израиля измеримы и будут иметь предел, как в равной степени законно и его справедливое управление нами сейчас.
Следующий триплет (ст. 34-36) своеобразен по своему строению: каждый стих начинается с инфинитива {Прим. ред. : в русском переводе Библии все три стиха начинаются с союза “когда”}, как это явно представлено в авторизованном английском переводе Библии: “Но когда попирают ногами своими всех узников земли, когда неправедно судят человека пред лицем Всевышнего, когда притесняют человека в деле его: разве не видит Господь?” Все это - действия угнетения, жестокости и несправедливости: разве этого Бог не увидит? Разумеется, у них нет позволения от него.
Далее описывается полное незнание будущего со стороны человека: “Кто это говорит: “и то бывает, чему Господь не повелел быть”? Не от уст ли Всевышнего происходит бедствие и благополучие? Зачем сетует человек живущий? всякий сетуй на грехи свои”. Все ясно провозглашается Богом. Но те, кто жалуется, никогда не бывают ни удовлетворены, ни правы. Было бы лучше жаловаться на самих себя и на свои грехи.
Далее, в стихах 40-42, самоосуждение является словом увещевания: “Испытаем и исследуем пути свои, и обратимся к Господу. Вознесем сердце наше и руки к Богу, сущему на небесах: мы отпали и упорствовали; Ты не пощадил”. То было справедливо, но ужасно не найти ни признака пощады на его путях.

### Плач Иеремии 3 (43-66)

Далее пророк без прикрас и без пощады описывает пути недовольства Бога своим народом. То была правда; было справедливо и чувствовать, и признавать это, хотя признание этого по отношению к подобным Богу делает это еще более болезненным. “Ты покрыл Себя гневом и преследовал нас, умерщвлял, не щадил; Ты закрыл Себя облаком, чтобы не доходила молитва наша; сором и мерзостью Ты сделал нас среди народов” (ст. 43-45).
Бывают времена, когда святому не приличествует стремиться к осуждению кары, - когда если бы по неведению была произнесена молитва, то лучшей милостью для нее было бы не быть услышанной. Так это было и для Иерусалима. Божественный приговор должен следовать своему курсу, как бы искренне ни доказывал Бог свою заботу о благочестивых людях при таких печальных обстоятельствах.
Затем, в стихах 46-48, пророк выражает чувство упрека, обрушенного на них врагами, так что душевный страх и внешнее опустошение по своей силе не имели себе равных: “Разинули на нас пасть свою все враги наши. Ужас и яма, опустошение и разорение - доля наша. Потоки вод изливает око мое о гибели дщери народа моего”. Только это могли знать те, к кому благоволил Бог так же, как к ним; только тот, кто знал его, как Иеремия, мог чувствовать и высказываться об этом. Следует, однако, ожидать, что одним его плач покажется чрезмерным, другие же будут захвачены поразительными ожиданиями пророка; вера примет и расценит то и другое, обойдясь без критики.
В следующей строфе он повторяет слова предыдущего стиха для того, чтобы ввести здесь Бога. Вера не препятствует скорби, а усиливает ее из-за плачевного состояния того, кто близок Богу, когда само то состояние настолько порочно, что может быть предметом осуждения, и все-таки существует уверенность, что эта скорбь не бесполезна, но Он обязательно заступится. “Око мое изливается и не перестает, ибо нет облегчения, доколе не призрит и не увидит Господь с небес. Око мое опечаливает душу мою ради всех дщерей моего города” (ст. 49-51).
В стихах 52-54 пророк в различных образах объясняет те бедствия, которые постигли иудеев со стороны их врагов: “Всячески усиливались уловить меня, как птичку, враги мои, без всякой причины; повергли жизнь мою в яму и закидали меня камнями. Воды поднялись до головы моей; я сказал: погиб я”. Это было не более чем страдания птички перед искусными птицеловами, человека, загнанного в яму, придавленную сверху камнем, затопленного водами, перекатывающимися над ним.
Однако молитва может иметь силу, и она достигла цели даже при их несчастьях; и это подтверждается в последующих стихах на примере Иеремии: “Я призывал имя Твое, Господи, из ямы глубокой. Ты слышал голос мой: не закрой уха Твоего от воздыхания моего, от вопля моего. Ты приближался, когда я взывал к Тебе, и говорил: не бойся” (ст. 55-57).
Здесь можно также указать на опасность тех, кто ссылается на Пс. 22,1 как на обычный опыт святого, игнорируя тем самым урок, который дает нам священное Писание о том, что те слова относились к Иисусу на кресте, и, конечно же, больше ни к кому из христиан с тех пор. Он был тогда отвергнут, тогда как мы не могли быть отвергнуты никогда. Это неправда, что верующий при любых обстоятельствах отвергается Богом. Только Иисус мог сказать совершенно искренно обе фразы: “Боже мой!” и “для чего Ты оставил меня?” И, как мне кажется, Он никогда не смог бы сказать эти слова, если бы не искупал грехи. Делать предположение о том, что Давид написал те слова потому, что должен был выразить свой собственный опыт, - значит, по-своему толковать псалмы вместо того, чтобы признать ту силу Святого Духа, который вдохновлял их написание. То же самое можно сказать и о псалме 16, который тем более может рассматриваться как опыт Давида, но все-таки при его изучении потребуется совсем немного понимания, чтобы убедиться в том, что оба псалма в своем полном значении относятся исключительно к Христу, но при абсолютно различных обстоятельствах.
“Ты защищал, Господи, дело души моей; искуплял жизнь мою. Ты видишь, Господи, обиду мою; рассуди дело мое. Ты видишь всю мстительность их, все замыслы их против меня” (ст. 58-60). Пророк уверен, что Он явится для защиты и освобождения. Глубокое и заслуженное унижение, обрушенное на народ, не ослабляет его уверенности и не сдерживает его плача. С одной стороны, если бы Он увидел обиду праведного, Он бы рассудил его дело; с другой стороны, Он увидел всю мстительность и замыслы врага против него.
Это повторяется в следующих стихах в связи с тем, что услышал Бог: “Ты слышишь, Господи, ругательство их, все замыслы их против меня, речи восстающих на меня и их ухищрения против меня всякий день. Воззри, сидят ли они, встают ли, я для них - песнь” (ст. 61-63). Все время на протяжении их жизни его беда была для них желанной целью и наиболее веселым развлечением.
В следующей строфе пророк молится о справедливом правлении Бога на земле: “Воздай им, Господи, по делам рук их; пошли им помрачение сердца и проклятие Твое на них; преследуй их, Господи, гневом, и истреби их из поднебесной” (ст. 64-66).
Нелегко это видеть Богу, когда его враги находят лишь повод для веселья в страданиях и бедствиях тех, кто был под властью его могущественной руки. Если Бог спасает праведных, посылая им трудности, то что же будет с неверующими, когда их коснется его осуждение? Также, согласно евангелию, мы можем любить и радоваться, ожидая пришествия Господа, хотя мы знаем, что ярость Господа должна истребить врагов. Здесь молитва соответствует еврейским нормам, хотя от этого она, конечно, не становится менее праведной. Мы же призваны для чего-то более возвышенного и священного.

### Плач Иеремии 4 (1-11)

Невозможно рассматривать этот скорбный плач пророка с чисто исторической точки зрения. Ничто иное, встречающееся когда-либо на пути разорения или унижения, не могло сравниться с картиной опустошения, описанной здесь. Значит, Святой Дух пророчества предсказывает, какая ужасная пропасть ожидала возлюбленный, но грешный народ.
“Как потусло золото, изменилось золото наилучшее! камни святилища раскиданы по всем перекресткам. Сыны Сиона драгоценные, равноценные чистейшему золоту, как они сравнены с глиняною посудою, изделием рук горшечника!” Кто бы мог сказать, что Бог, защищая их, охранял беззаконие Израиля? Наиболее возвышенными по рангу, достоинству и положению были те, чьи несчастья были наиболее заметными. Мог ли даже самый упрямый рассудок в Иерусалиме сомневаться в том, чья рука нанесла поражение, какое бы орудие при этом ни применялось? Следовательно, чем серьезнее взгляды пророка на величайшее бедствие, тем он более спокоен и способен полнее объяснить его. Казалось, будто бы все зло вышло, и лишь крайне острая нужда пророка, с ног до головы белого от проказы, убеждает в способности Бога заступиться за иудеев, выступить против врагов, пощадить Иерусалим в день его бедствия.
То, что халдеи были злейшими врагами иудеев, отличавшимися особо горькими упреками и жестокими наказаниями, было неудивительно, но, увы! они должны были испить до конца ту чашу избранного народа, которую не наполнили еще оскорблением и унижением их собственного рода, не испытывая при этом ни особой нужды, ни жалости. “И чудовища подают сосцы и кормят своих детенышей, а дщерь народа моего стала жестока, подобно страусам в пустыне”. Это сказано о той последней птице, о которой мы читаем в книге Иова, гл. 39, 14-17: “Он оставляет яйца свои на земле, и на песке согревает их, и забывает, что нога может раздавить их и полевой зверь может растоптать их; он жесток к детям своим, как бы не своим, и не опасается, что труд его будет напрасен; потому что Бог не дал ему мудрости и не уделил ему смысла”.
Смысл этого отрывка кажется мне однозначным, хотя кто-то, вероятно, не считает это бесспорным, ибо, например, такой здравомыслящий толкователь, как Кальвин, придает этой выдержке другое значение. Он понимает это предложение в том смысле, что дщерь народа стала грубой и жестокой и что, следовательно, с детенышами чудовищ обращаются лучше, чем с иудеями. Люди не испытывали ничего, кроме жестокого к ним отношения, и не было никого, кто бы мог поддержать их в их бедствиях. Таким образом, смысл состоял не в том, что люди обвиняются в жестокости по отношению к своим детям, прекратив кормить их, а в том, что они были преданы наиболее безжалостным из врагов. Но я не вижу особого смысла в его рассуждении, которое, как выяснилось, было основано на незнании еврейского языка, в котором категория мужского рода используется для большей выразительности в том месте, где формально должна употребляться категория женского рода, что происходит нечасто. Следовательно, нет реального основания для дальнейших намеков на страуса, словно пророк имел в виду, что иудее были настолько лишены какой бы то ни было помощи, что были изгнаны в безлюдные места, подальше из поля зрения человека.
Действительный смысл гораздо более выразителен, и он раскрывает ужасное состояние иудеев, когда не только их враги, но и те, кто были для них самыми заботливыми покровителями, были лишены таких чувств, которые присущи даже самым свирепым животным, которых можно за их бессердечность сравнить с существами исключительной твердости и безрассудства. Таковы были матери Салима в излиянии скорби Иеремии.
Он продолжает эту тему в стихе 4: “Язык грудного младенца прилипает к гортани его от жажды; дети просят хлеба, и никто не подает им”. Таким было жалкое состояние детей с самых ранних дней их жизни. Было ли лучше старшим? “Евшие сладкое истаевают на улицах; воспитанные на багрянице жмутся к навозу” (ст. 5). Родители и другие взрослые голодали и умирали от голода, испытывая облегчение на навозной куче вместо прекрасных лож, на которых они когда-то возлежали, устав от праздных наслаждений.
Далее пророк приводит доказательство, что месть, от которой пострадали здесь люди больше, чем в Содоме, выразилась особенно ярко в том, что этот город, печально известный своими бедствиями, был поражен неожиданным ударом, разрушившим его, тогда как Иерусалиму пришлось испытать длительные и разнообразные муки агонии: “Наказание нечестия дщери народа моего превышает казнь за грехи Содома: тот низринут мгновенно, и руки человеческие не касались его” (ст. 6). “Руки” человека усилили чувствительность кары; Содому был нанесен удар Богом, без человеческого вмешательства. Сравните с чувством Давида, когда на грань разрушения он привел народ, который Бог вверил ему (2 Цар. 24,13.14).
И даже посвящение Богу не несет защиты: и полное разрушение, и беспощадная месть поражают каждый класс и каждую душу. “Князья ее были в ней чище снега, белее молока; они были телом краше коралла, вид их был, как сапфир; а теперь темнее всего черного лице их; не узнают их на улицах; кожа их прилипла к костям их, стала суха, как дерево” . Все было бессильно перед этими испытующими и разоряющими карами. Благочестие, которым однажды были отмечены те избранные, теперь полностью и явно исчезло; более того, презрение, словно находившееся под запретом, заняло свое место. И это было настолько правдиво, что он показывает, какой выбор несчастий предстоит иудеям: внезапная смерть или жизнь, но еще более ужасная, чем смерть. “Умерщвляемые мечом счастливее умерщвляемых голодом, потому что сии истаевают, поражаемые недостатком плодов полевых”. Кальвин иначе истолковывает это, а именно: “Сии истаевают, пораженные плодами земли, как если бы ее плодами стали мечи”.
Так стирались все следы жалости и даже того естественного чувства, о котором говорится далее: “Руки мягкосердных женщин варили детей своих, чтобы они были для них пищею во время гибели дщери народа моего” (ст. 10). Ничто не могло объяснить такое варварство, кроме того, о чем он тут же добавляет (ст. 11): “Совершил Господь гнев Свой, излил ярость гнева Своего и зажег на Сионе огонь, который пожрал основания его”. Что может быть более полным уничтожением, чем уничтожение самых корней? Итак, это был приговор Бога против Иерусалима за его отвратительные грехи. Невозможно убежать от руки Бога, протянутой против его же народа: настолько глубоки грехи последнего и нет смысла отрицать их!

### Плач Иеремии 4 (12-22)

Стих 12 вводит новую тему, которая придает удивительную живость описанной пророком картине опустошения Иерусалима. Не то что царь Иуды был поражен взятием столицы, но цари земли считали невероятным возможность победы над ней; не то что иудеи наивно полагали, что их город неприступен, но все живущие во вселенной считали надежду на это напрасной. “Не верили цари земли и все живущие во вселенной, чтобы враг и неприятель вошел во врата Иерусалима” (ст. 12).
Это готовит путь к новому раскрытию действительных причин гибели Иерусалима. Их грехи были столь тяжелы там, где они были наиболее гнусными и отвратительными, что Богу пришлось бы отречься от себя, если бы Он не втоптал в грязь свой народ и не разбросал его в разные концы земли. “Все это - за грехи лжепророков его, за беззакония священников его, которые среди него проливали кровь праведников; бродили как слепые по улицам, осквернялись кровью, так что невозможно было прикоснуться к одеждам их” (ст. 13,14). Чем больше преимущество принадлежности к слугам Бога, тем печальнее то, что они оскверняют его имя и народ.
Я не вижу причин для перевода Кальвиным последнего предложения стиха 14 следующим образом: “Они осквернялись кровью, потому что не могли не прикоснуться к одеждам их”.
Это действительно выглядит как необоснованное отклонение от общего и правильного перевода как в том месте, где вместо объяснения причины должно быть придаточное предложение следствия, так и там, где излишне употребляется частица, вносящая совершенно другой смысл. Я не вижу в этом смысла, ибо какой смысл может заключаться в том, что они были осквернены кровью потому, что нельзя было прикоснуться к их одеждам? Еще можно было бы понять осквернение от такого контакта, но едва ли - кровью от него. Согласно синтаксической конструкции общепринятого перевода смысл данного отрывка состоит в том, что, слепо бродя по улицам, они осквернили себя самым худшим из возможных способов, так что сами их одежды должны осквернить любого, кто прикоснулся бы к ним. Настолько всеобщим было осквернение святого города, что невозможно было задеть одежду его жителей, чтобы при этом не осквернились другие. Словно разъедающая проказа была во всем государстве. “Сторонитесь! нечистый!” кричали им; “сторонитесь, сторонитесь, не прикасайтесь”; и они уходили в смущении, а между народом говорили: их более не будет!” Так пророк весьма наглядно показывает, что изгнание иудеев из страны было неизбежно, но оно было совсем другого рода, чем обычная высылка людей вследствие жестокости завоевателя или зависти честолюбивого соперничающего народа. Напрасно иудеи тешили себя мыслью, что Бог использовал их на время в качестве своих посланников; Бог пошлет их вперед: сначала некоторых из них в царство, а когда оно будет воздвигнуто, весь народ отойдет туда. Но этот народ, бывший когда-то священным, стал теперь нечестивым - не почитаемым милостивой службой, серьезным доверием, а наказанным за оскорбление закона и святилища; он стал отвергнут настолько постыдно, что бежит сам, как прокаженный, провозглашая свое собственное осквернение. Настолько гибельно их разрушение, что среди народов говорится, что не придется им жить ни в своей земле, ни в своем городе.
Но это ошибка. Не может сатана поразить Бога, а зло победить добро. Однако явления этого мира иногда дают повод для подобных ожиданий; и неверующий человек готов принять их и тем самым усомниться в Боге. Но даже осуждая, Бог помнит о милосердии, и поэтому чем Он беспощаднее, тем более несомненно, что Он снова обратится к ним с избавлением ради своего имени. “Лице Господне [т. е. его гнев] рассеет их; Он уже не призрит на них; потому что они лица священников не уважают, старцев не милуют” (ст. 16). Несомненно, их поражение было гибельным, и презрение их врагов было куда более сильным из-за того, что их успех превзошел все ожидания, ибо существовал затаенный страх того, что Бог будет мстить за их заблуждения и опять отдастся делу своего народа. Но сейчас Он отдал их в распоряжение врагов, для которых величайшим удовольствием было задеть за живое именно тех людей, которые были наиболее уважаемыми сынами Сиона.
А что пророк мог сказать в оправдание? Он мог добавить к этому еще одну тяжелую вину: “Наши глаза истомлены в напрасном ожидании помощи; со сторожевой башни нашей мы ожидали народ, который не мог спасти нас” (ст. 17). Со своим страстным желанием наказать халдеев они обращались к Египту вместо того, чтобы в сердечном раскаянии обратиться к Богу, хотя и неоднократно его пророки предупреждали их не доверять плотской руке помощи, и уж тем более тем ненадежным людям.
Но нет, приговор был вынесен Богом, возмущенным бесконечными грехами своего народа; и самым свирепым язычникам была дана воля приводить его гневный приговор в исполнение. “А они подстерегали шаги наши, чтобы мы не могли ходить по улицам нашим; приблизился конец наш, дни наши исполнились; пришел конец наш. Преследовавшие нас были быстрее орлов небесных; гонялись за нами по горам, ставили засаду для нас в пустыне” (ст. 18,19).
Ни крутизна горы, ни уединение пустыни не могли защитить виновных беженцев. То был Бог, наказывающий их наиболее праведным путем, хотя и болезненным для них за их отвращение от него.
Увы! Вернувшийся из Вавилона остаток внес лишь еще один, но несравненно худший, грех - неприятие Мессии и отказ от евангелия, так что гнев обрушился на них со всей силой.
Но даже и в этом случае насколько прискорбно отчаяние! “Дыхание жизни нашей, помазанник Господень пойман в ямы их, тот, о котором мы говорили: под тенью его будем жить среди народов” (ст. 20). Конечно, здесь содержится намек на Седекию. Они надеялись на его служение, несмотря на его личные недостатки, забыв, что вся возложенная на него Богом честь предназначалась для Христа, которому одному суждено нести славу. Но в тот момент их сердца не были отданы Мессии, и они были вынуждены лишь падать в разочаровании и скорби.
Насмехался ли Едом над своим падшим братом в день его гибели? Да, и он делал это с убийственной, предательской ненавистью. Поэтому и восклицает пророк: “Радуйся и веселись, дочь Едома, обитательница земли Уц! И до тебя дойдет чаша; напьешься допьяна и обнажишься. Дщерь Сиона! наказание за беззаконие твое кончилось; Он не будет более изгонять тебя; но твое беззаконие, дочь Едома, Он посетит и обнаружит грехи твои” (ст. 21, 22). Не они ли говорили в день Иерусалима: “Разрушайте, разрушайте до основания его”? И они должны быть приведены к посрамлению. Если халдеи смели священную землю, то и дочь Едома должно ожидать не меньшее, когда придет ее черед быть взятой в плен за ее грехи.

### Плач Иеремии 5

Последняя глава отличается от всех предыдущих тем, что в ней утрачивается алфавитная последовательность, хотя здесь, как и в других случаях, имеются двадцать два стиха с той же модификацией, которую мы наблюдали в главе 3 и ее триплетах. Внутренне элегия приближается к характеру молитвы, а также к сжатому суммированию тех бедствий, которые были подробно описаны выше.
Итак, пророк говорит: “Вспомни, Господи, что над нами совершилось; призри и посмотри на поругание наше. Наследие наше перешло к чужим, домы наши - к иноплеменным” (ст. 1,2). Это было не просто человеческое или естественное чувство гибели и упадка. Мы должны иметь в виду, что Израиль получил землю во владение от Бога. Без сомнения, они изгнали или поработили жителей Ханаана. На человеческом языке они владели ими по праву завоевателей, но за успехами Иисуса Навина скрывается более глубокий факт . От Бога была дана сила, чтобы смести с лица земли самую развращенную расу, ту самую, которая вторглась в страну, изначально предназначенную и обещанную предкам. Ибо когда Всевышний разделил среди народов их наследство, когда Он разделил человеческих сынов, Он установил границы среди племен по количеству сынов Израиля. Увы! Они приняли благословение не как то, что было обещано им верой на основании милости Бога, но при условии их верности закону - условии, неизбежно имеющем роковые последствия для грешника. Отсюда следуют бедствия и, наконец, разрушение, о котором Иеремия с болью повествует Богу. Следует упомянуть и право собственности, в котором Моисей провозгласил цель в отношении народа Бога (Втор. 32,8); ибо Его тысячелетнее имя присуще ему больше, чем какое-либо другое, и, следовательно, то, которым охарактеризован Мелхиседек, олицетворяющий день благословения, когда была одержана победа над наступающими и заранее предвкушающими триумф царями язычников. Итак, в конце концов для разрозненного и разбросанного по земле народа Бога есть твердая надежда. А тем временем им горько видеть свое наследие, переходящее к чужеземцам, а дома - к иноплеменным!
“Мы сделались сиротами, без отца; матери наши - как вдовы” (ст. 3). Даже это не передавало в полной мере подлинной картины опустошения. Общее имущество всех, свободное использование земли отошло теперь жестоким хозяевам. “Воду свою пьем за серебро, дрова наши достаются нам за деньги. Нас погоняют в шею, мы работаем и не имеем отдыха” (ст. 4,5). Какие рабы так унижались? И Иеремия, который не ходил в Вавилон, оставался здесь довольно долго, чтобы видеть, чувствовать и описывать это в своей скорби пред Богом. “Протягиваем руку к Египтянам, к Ассириянам, чтобы насытиться хлебом” (ст. 6). Но никто не мог оказать существенной помощи, и, даже более того, не мог оказать сопротивления вавилонскому царю; и все это из-за грехов Израиля, которые требовали отомщения. “Отцы наши грешили: их уже нет, а мы несем наказание за беззакония их” (ст. 7). Как мы знаем, это стало притчей во языцех в то время (Иез. 18). Но Бог испытывал их на их собственной земле, в результате послав им именно такое разрушение, которого они заслуживали за свое зло. Ибо если отцы и дети одинаково грешны, то наказание полагается либо тем, либо другим: оно должно прийти, если повелевает Бог. Насколько же лучше тогда раскаяться, чем жаловаться и роптать, лишь усугубляя тем самым зло и обеспечивая месть тем, кто накапливал возмущение против Бога!
“Рабы господствуют над нами, и некому избавить от руки их. С опасностью жизни от меча, в пустыне достаем хлеб себе. Кожа наша почернела, как печь, от жгучего голода. Жен бесчестят на Сионе, девиц - в городах Иудейских. Князья повешены руками их, лица старцев не уважены. Юношей берут к жерновам, и отроки падают под ношами дров. Старцы уже не сидят у ворот; юноши не поют. Прекратилась радость сердца нашего; хороводы наши обратились в сетование. Упал венец с головы нашей; горе нам, что мы согрешили! От сего-то изнывает сердце наше, от сего померкли глаза наши. Оттого, что опустела гора Сион, лисицы ходят по ней” (ст. 8-18). Таково было гнетущее состояние, столь патриотически описанное сокрушенным скорбью сердцем, которое не могло преувеличить поражения древнего народа Бога. Пол, возраст, здоровье, положение - ничего не могло вызвать пощады, и не было ничего святого. Каждое слово взвешено; нет такой детали, которая не несла бы невыносимую ношу. Как переполняет это сердце, истинно все чувствующее!
Так печально исполнялись предупреждения Иеремии. Подобно Силому, который был осквернен, то же самое произошло теперь с местом, выбранным Богом,- горой Сион, которую Он любил. Внешняя безупречность его дома на земле - это лишь тщетная мечта людей, чья неправедность, скрывая истину, навлечет на себя суд от врагов при праведном отношении Бога.
Что тогда является прибежищем для верующего? “Ты, Господи, пребываешь во веки; престол Твой - в род и род” (ст. 19). Отсюда этот праведный плач с уверенностью, что его глаза открыты, даже если Он будет медлить и справедливо упрекать за грех особенно тех, кто носит его имя и в ком Он будет освящен его судом до тех пор, пока они по милости его не осветят его в своих сердцах.
Бог, однако, сделает свои удары ощутимыми; и вера ощущает и приобретает благословение даже в скорби, пока она приближается к этому дню. Глупые умирают и наказываются, они ожесточаются и погибают в неверии. “Для чего совсем забываешь нас, оставляешь нас на долгое время?” (Ст. 20). Но здесь нет отчаяния, хотя путь был темен, прежде чем засиял настоящий свет; ибо сердце умоляет: “Обрати нас к Тебе, Господи, и мы обратимся; обнови дни наши, как древле. Неужели Ты совсем отверг нас, прогневался на нас безмерно?” (Ст. 21,22). Признание нами собственных грехов и наказания Богом есть постоянное действие работы Святого Духа в душе, уверенность в обещании прихода и лучшего благословения, приготовленного для нас Богом всякой благодати.

## Иезекииль

Оглавление: Вступление; гл. 1; гл. 2; гл. 3; гл. 4; гл. 5; гл. 6; гл. 7; гл. 8; гл. 9; гл. 10; гл. 11; гл. 12; гл. 13; гл. 14; гл. 15; гл. 16; гл. 17; гл. 18; гл. 19; гл. 20; гл. 20,45 - 21; гл. 21; гл. 22; гл. 23; гл. 24; гл. 25; гл. 26; гл. 27; гл. 28; гл. 29; гл. 30; гл. 31; гл. 32; гл. 33; гл. 34; гл. 35; гл. 36,1-15; гл. 36,16-38; гл. 37,1-14; гл. 37,15-28; гл. 38,1-9; гл. 38,10-23; гл. 39,1-16; гл. 39,17-29; гл. 40,1-4; гл. 40,5-49; гл. 41; гл. 42; гл. 43; гл. 44,1-14; гл. 44,15-31; гл. 45; гл. 46; гл. 47; гл. 48.

### Вступление

О пророке, к книге которого мы с вами приступаем, известны лишь те скупые подробности, которые он сам открывает нам в ходе своего пророчества и которые переплетаются с этими пророчествами и выражают их характер. Говорится, что Иезекииль - священник, сын Вузия; мы также узнаем о внезапной смерти его жены, явившейся знамением для Израиля, и о его местопребывании в Тель-Авиве при реке Ховаре, в халдейской земле. Иезекииль говорит о своем современнике Данииле, известном при жизни своей праведностью, подобно Ною и Иову. {Предания иудеев о том, что Иезекииль являлся слугой Иеремии или его сына, кажутся не заслуживающими доверия. Даже Иосиф считает, что Иезекииль был слишком юн во времена пленения, ибо он начал пророчествовать в пятый год}.
Никакая другая книга в Писании не является более характерной и более используемой в качестве источников образов для последней книги Нового Завета, являющейся самым масштабным и глубоким из всех пророчеств. Иезекииль, Иеремия и Даниил являются пророками эпохи вавилонского плена; несомненно, их пророчества имеют точки соприкосновения и явные общие элементы, но отличаются своим стилем, настроем и целями, поскольку пророкам была уготовлена разная участь, и при разных обстоятельствах Бог задействовал их, что повлияло на форму их предсказаний. Именно Иеремии было уготовлено остаться с несчастными на их земле, а позже быть уведенным в плен с теми, кто вероломно бежал в Египет за помощью, которую они могли бы получить, находясь в подчинении у вавилонского владыки, и поэтому он рыдал и стенал вместе с возлюбленным, но недостойным остатком до последних дней своих. Именно Даниилу было суждено быть уведенным в плен в третий год царствования Иоакима, когда Навуходоносор исполнил то, о чем настоятельно предостерегал царя Езекию, хотя и в Вавилоне Бог не оставался без свидетелей и показал, в чем кроется его тайна и мудрость, даже когда Он воздвиг империи язычников и объявил свой народ “Ло-амми” (“не Мой народ”). Иезекииль был одним из уведенных в вавилонский плен в последующем царствовании {“Тридцатый год” (упомянутый в Иез. 1, 1) приводит в недоумение ученых. Однако кажется очевидным, что отправным моментом является эпоха Навофолассара, отца Навуходоносора, ставшего царем Вавилона в 625 году до Р. Х., примерно в то время Хелкия обнаружил в храме книгу законов, исполненную благословения для Иосии и всех праведников Иуды. Об этом последнем упоминается в халдейском парафразе Ионафана-бен-Уззиэля} Иехонии, сына Иоакима, когда вавилонский царь увел всех лучших людей с израильской земли, и в их числе нашего пророка. Оставался лишь еще один шаг вниз - пагубное царствование Седекии, так что гнев Бога мог отринуть всех их от лица его за многие проступки и за неискоренимое противление ему. Имея в виду это время, хотя и опережая времена язычников, о которых толкует Даниил, и часто останавливаясь на возрождении Израиля в конечном итоге, Иезекииль пророчествует среди пленников в халдейской земле.
В порицании Израиля замечательным образом проявляется святая сила, ревностное негодование за Бога и нравственная сущность пророка. Как бы переносимый в величественной колеснице славы Бога, которая, по его описанию, имеет колеса, касающиеся земли, и крылья сверху и ведома Духом, он не обольщает народ, но даже в плену налагает на него строжайшее взыскание за грехи, в которых народ Израиля еще не покаялся и которые привели этот народ к такому низкому падению. Развернутый перед Иезекиилем свиток, который он съедает, был исписан внутри и снаружи, и на нем было написано: “Плач, и стон, и горе”. И пророку было велено передать все слова Бога этому мятежному и непокорному народу Израиля, и чело Иезекииля Бог сделал подобно алмазу, который крепче камня. Только Иезекииль, не считая Даниила, как мы увидим, был удостоен звания “сына человеческого”, за исключением, конечно же, Господа Иисуса, которому, как самому смиренному из слуг Бога, суждено было принять самые позорные звания, претерпеть через них страдания отверженного до наступления того дня, когда и они будут явлены вместе с ним в его славе.
Все те, кто занимался внешним обрамлением истины, не могли не обратить внимания на значение чистого и нечистого, на значение святости левитов, символики храма, праздников, священников и жертвоприношений, всего того, что так естественно для представителя священнического рода. Разумеется, что эти признаки очевидны и неоспоримы. Но нечто, далекое от старого подражания Пятикнижию, мы обнаруживаем в том, как Бог утверждает свое право на то, чтобы видоизменять, пропускать или добавлять, в тот день, когда товарищ Иезекииля по пророчеству, пророк Иеремия, ясно и определенно заявляет (Иер. 31, 31-34) о том, что Бог заключит новый завет с домом Израиля и с домом Иуды, “не такой завет, какой Я заключил с отцами их в тот день, когда взял их за руку, чтобы вывести их из земли Египетской; тот завет Мой они нарушили, хотя Я оставался в союзе с ними, говорит Господь. Но вот завет, который Я заключу с домом Израилевым после тех дней, говорит Господь: вложу закон Мой во внутренность их и на сердцах их напишу его, и буду им Богом, а они будут Моим народом. И уже не будут учить друг друга, брат брата, и говорить: “познайте Господа”, ибо все сами будут знать Меня, от малого до большого, говорит Господь, потому что Я прощу беззакония их и грехов их уже не воспомяну более”. Несомненно, это верно в отношении христиан, ибо уже пролилась кровь нового завета, и мы через веру пролили свою, но эти слова следует отнести к Израилю и Иуде, которым в тот день будет явлена милость Бога, о чем весьма ясно сказано в последующих стихах книги пророка Иеремии (ст. 35-40).
Напрасно раввины убеждают в том, что закон, данный Моисеем, неизменен, ибо их собственные пророки опровергают эти утверждения. И посему известный Д. Кимхи, комментируя книгу пророка Иезекииля, признает, равно как Албо и Мазмания, что не может быть речи об абсолютной неизменности закона Моисея. И, действительно, Албо выразительно опровергает суждения Маймонида относительно 22-го стиха 12-ой главы книги Второзаконие и высказывает противоположную точку зрения, стремясь показать, что истинный смысл предостережения Моисея заключается вовсе не в том, чтобы удержать израильтян от самовольного изменения закона путем прибавления к нему или частичного изъятия из него. {См. в частности Софер Иккарим. Конечно же, Моисей никоим образом не стремится отрицать право пророка сделать это, особенно если принять во внимание ту огромную перемену, которую повлечет за собой установление царства Мессии и новый завет. Иезекииль предрекает некоторые очень характерные изменения в тот период, когда Израиль будет восстановлен и теократия вновь окрепнет, и мы подробно узнаем об этом, читая книгу нашего пророка} И кое-кто сетует на то, что в пророчестве Иезекииля много неясного. Однако это сетование лишено надлежащего основания, хотя берет начало по крайней мере со времен Джерома, который определяет эту книгу Писания как “лабиринт божественных тайн”. Предполагаемая неясность происходит в основном по двум причинам. Во-первых, как может быть простой для понимания такая тема, как божественное управление? Такая тема, если и возникает, то должна рассматриваться во всей своей глубине, во всем своем масштабе и величии, а если в ней используется символика, то это требует понимания, несравненно более глубокого, чем то, какое присуще творению. Во-вторых, большинство людей в христианском мире со времен Оригена приспособились к его порочной системе взглядов, системе “духовной алхимии”, как назвал ее Хукер, которая стремится переделать упования иудеев в предсказания истинно христианских благословений. Нет ничего удивительного в том, что такие люди обнаруживают облака туманности, нависшие над картинами пророка. Отнеситесь должным образом к его предсказаниям, и они в основном покажутся вам довольно ясными и исполненными смысла. Абсурдным было бы предполагать, что такие незначительные и такие случайные детали являются всего лишь литературным украшением.
Строение этой книги очевидно. Первая половина ее содержит пророчества в строгой хронологической последовательности, предшествующей окончательному разрушению Иерусалима, вызванному тем, что Седекия навлек на себя справедливое наказание за свою непокорность и вероломное клятвопреступление (гл. 1-24). Прибегая к замечательным символам и выразительным знамениям, Иезекииль показывает все - тяжесть грехов и безнадежность всякого их усилия скинуть с себя ярмо вавилонского плена, что пытается сделать Седекия с помощью Египта. Но нет, именно Бог судил Израиль (Он, который восседал на херувимах), хотя и использовал с этой целью силу и мощь Навуходоносора. В сущности не могло быть иначе. Осуждение и гибель народа, города, храма, царя показаны в первой части книги. Вторая часть открывается переходным вводным разделом, в которой пророк заявляет о других народах, которые подвергнутся осуждению и наказанию Бога. Эти народы, живущие по соседству с Израилем или недалеко от него, объединены в духовном плане, но о времени исполнения этих пророчеств умалчивается (гл. 25-32); после этого Иезекииль вновь возвращается к Израилю, указывая на то особое основание, согласно которому Бог с того времени будет судить Израиль (гл. 33), порицая прежде всего негодных пастырей Израиля или князей (гл. 34), а затем пророчествует против горы Сеир, предрекая ей проклятие (гл. 35). Далее Иезекииль заверяет о восстановлении всего Израиля: сначала о его духовном перерождении (гл. 36), а затем и телесном возрождении (гл. 37); затем он предсказывает приход Гога и его поражение, гибель полчищ Гога (гл. 38 и 39), и, наконец, пророк предвещает возвращение славы Бога, а вместе с ней и восстановление храма, святого-святых, говорит о возобновлении уставов и образов храма, о священнодействии в нем, о священниках в земле Израиля, теперь по-настоящему исполненных святости, а также о восстановлении двенадцати колен Израиля под началом князя, ибо город теперь будет наречен именем “Господь там” (гл. 40-48). Идет ли речь о суде или о мирном благословении, имеется в виду день Господа для земли, а вовсе не символическое блаженство христиан, как учат аллегористы. Их учение, будь оно пуританским или принадлежащим отцам церкви, вводит в заблуждение и далеко от истины. Подобные крайности ведут к общему заблуждению, которое лишает христиан и христианское собрание того уподобления небесной славе, какое подтверждается здесь на земле действием Святого Духа и каким еще насладятся христиане в изобилии, когда Господь явится и заменит наши тела, уподобив их своему, и мы явимся вместе с ним в небесной славе того дня.
Сущим невежеством и злонамеренным неверием было бы называть это иудаизацией, ибо об этом не может быть и речи, когда мы говорим о грядущих перспективах Израиля согласно предсказанному пророками. В действительности иудаизация означает смешение элементов иудейской веры с евангелием и навязывание этого христианам. Но суть заключается в том, что христиане, восхищенные Христом и прославившиеся вместе с ним, исчезнут с лица земли. Соответственно этому, речь идет о грядущем веке и о другом призыве, возымеющем место, когда Израиль вновь привьется к своей собственной маслине. Следовательно, искать буквального исполнения тех видений - значит, просто верить в то, что предсказывали пророки; это не иудаизация, а скорее предостережение против нее, ибо таким образом мы в большей мере удерживаемся от смешивания их упований с нашими надеждами, поскольку ожидаем исполнения их упований относительно Израиля. Заключительные пророчества никоим образом не указывают на возвращение из вавилонского плена, но это доказывает вовсе не ущербность предвидений Иезекииля, но то, что его замечательные предвидения еще должны исполниться в грядущем. “Весь Израиль” еще остается, чтобы исполнится всему, когда Искупитель снизойдет на Сион. Иез. 20, 33 совершенным образом соответствует этому, ибо Иеремия и все пророки предрекают отсечение отступников и мятежников. Поэтому не оправдывается утверждение Хендерсона о том, что различия между древним храмом и храмом, описанным в книге пророка Иезекииля, не значительны. Напротив, эти различия доказывают, что мы либо должны отказаться от вдохновления пророка, либо признать, что он предвещает пусть грядущее, но появление нового храма и нового обряда, новое распределение земель между двенадцатью коленами Израиля, которые восстановлены и получают благословение после того, как их последние враги уничтожены божественным наказанием. Никто не посмеет предположить, что Иезекииль перестал быть человеком, став пророком, но мы склонны верить, что он был настолько вдохновлен свыше, что написанное им несомненно исходит от Бога и что он передал нам истинное слово Бога.

### Иезекииль 1

Иезекииль был призван пророчествовать в новых и необычных условиях. Это происходило не в Иудее и не в Израиле, а среди переселенцев при реке Ховаре. Только об Иезекииле в Ветхом Завете сказано, что через отверзшиеся небеса он “видел видения Божии” (ст. 1). Но в данном случае небеса отверзлись в осуждение беззаконий израильтян, а не для того, чтобы небесный Отец выразил свое благоволение в Сыне на земле, а тем более не для того, чтобы христиане узрели Сына человека на небесах.
И не зря здесь указан пятый год от пленения царя Иоакима. Ибо у тех, кто оставался в израильской земле, было достаточно времени, чтобы покаяться в своих тщетных упованиях, в своей непокорности и идолопоклонстве. Их братья, покинувшие землю, послужили предостережением им самим, но отнеслись ли они к этому серьезно? Седекия “делал неугодное в очах Господа Бога своего. Он не смирился пред Иеремиею пророком, пророчествовавшим от уст Господних, и отложился от царя Навуходоносора, взявшего клятву с него именем Бога, - и сделал упругою шею свою и ожесточил сердце свое до того, что не обратился к Господу, Богу Израилеву. Да и все начальствующие над священниками и над народом много грешили, подражая всем мерзостям язычников, и сквернили дом Господа, который Он освятил в Иерусалиме. И посылал к ним Господь Бог отцов их, посланников Своих от раннего утра, потому что Он жалел Свой народ и Свое жилище. Но они издевались над посланными от Бога и пренебрегали словами Его, и ругались над пророками Его, доколе не сошел гнев Господа на народ Его, так что не было ему спасения” (2 Пар. 36, 12-16).
Именно в преддверии последнего и всесокрушающего удара Иезекииль был призван Богом нести свидетельство. “В пятый день месяца (это был пятый год от пленения царя Иоакима), было слово Господне к Иезекиилю, сыну Вузия, священнику, в земле Халдейской, при реке Ховаре; и была на нем там рука Господня. И я видел, и вот, бурный ветер шел от севера, великое облако и клубящийся огонь, и сияние вокруг него, а из средины его как бы свет пламени из средины огня; и из средины его видно было подобие четырех животных, - и таков был вид их: облик их был, как у человека” (ст. 1-5).
Всего этого было уже предостаточно для того, чтобы упрекнуть иудеев в их гордыне, из-за которой они смотрели на Бога как на привязанного к их земле и их нации, так что никогда не обращали надлежащего внимания на его предостережения о близкой перемене в его отношениях к Израилю, не обращали до тех пор, пока эта перемена не произошла. Увы! Они не осознают этого до того самого дня, напротив, они откажутся слушать, когда Он осудит их за грехи; они охотно обманывали себя иллюзией о том, что их рассеяние по земле связано с возложенной на них миссией внушать язычникам, что Бог есть Бог Израиля, а не то, что Он уже несколько тысячелетий отказывался называться их Богом, потому что идолопоклонство привело к тому, что они отвергли Мессию и евангелие. Новая грозовая туча божественного негодования вот-вот должна была пролиться дождем на Иудею с севера, то есть из Вавилона.
Но, более того, “и из средины его видно было подобие четырех животных, - и таков был вид их: облик их был, как у человека” (ст. 5). Если и возникли какие-то сомнения у читающего эти строки, то 10-я глава ясно даст понять, что эти живые твари являлись херувимами. Здесь их не два, как на обоих концах крышки ковчега, где они выполнены из чистого золота чеканной работы и где восседал Бог, как на престоле, но четыре, и они связаны (как я предполагаю) с творением. Бог Израиля, восседавший тогда на херувимах ковчега, находился в среде своего народа, и приближались к нему посредством крови согласно божественной правде, которая охранялась свидетельством его власти как судьи. Иезекиилю было дано созерцать его суды по провидению извне. Бог желал судить свой грешный народ с помощью Вавилона, который Он сделал орудием исполнения своих судов. Вот почему здесь показан огонь (ст. 5), который указывает на осуществление разрушительного суда, суда Бога.
Если бы кому-то удалось детально изложить все неверные взгляды на эти символы, какие, как ни странно, были широко распространены как среди иудеев, так и среди христиан, то получился бы довольно длинный перечень, хотя он вряд ли послужил бы в назидание от заблуждений. Для первых это не удивительно, ибо то неверие, которое привело к совершению беззаконий, порицаемых пророком Иезекиилем, все еще производит то же самое упорное противостояние истине. “Сей род” не исчез и не исчезнет, пока не исполнится все предреченное пророком. Но христиане еще меньше заслуживают прощения. Ибо они обязаны были увидеть посылаемый им свет, но только чистое око могло увидеть все в надлежащем свете. Если уж им открылась слава Христа, а не слава собрания (то есть их собственная), то они должны были принять во внимание его отношения также и с другими, а не только с ними. Им не следовало бы отрицать все прежнее только потому, что они поверили в новое. Если бы древние отцы и современные богословы усматривали суд над народом Израиля в начале пророчества, а духовное возрождение израильтян в конце его, то они не помыслили бы истолковывать четырехликих херувимов так, будто те олицетворяют евангелистов или изображают искупительное дело Христа, или славу Бога в собрании, или четыре времени года, или четыре стороны света, или четыре главные добродетели, или четыре страсти души, или четыре умственные способности, или же какие-то еще вещи, придуманные человеком. Более правдоподобна, но очень уж несовершенна на этот счет точка зрения Кальвина, который рассматривает эти существа в видении Иезекииля как ангелов, а их четыре лица связывает с различными проблемами этого мира (ибо каждый имел четыре головы), и таким образом доказывается, что ангельские качества присущи всем и что Он воздействует не только на человека и животных, но и на все неодушевленные предметы. Поэтому Кальвин рассматривает это видение как видение державы Бога, управляемой повсеместно через его ангелов , а все твари побуждаются действовать таким образом, словно они связаны с ангелами и словно эти ангелы сами по себе являются связующими элементами всех частей мира.
Что же касается этих четырех херувимов, то они являются сложными образами. “И у каждого четыре лица, и у каждого из них четыре крыла; а ноги их - ноги прямые, и ступни ног их - как ступня ноги у тельца, и сверкали, как блестящая медь. И руки человеческие были под крыльями их, на четырех сторонах их; и лица у них и крылья у них - у всех четырех; крылья их соприкасались одно к другому; во время шествия своего они не оборачивались, а шли каждое по направлению лица своего” (ст. 6-9). Они имели облик человека, хотя у каждого из них было четыре лица и четыре крыла (ст. 6), но ноги у них были прямыми, а ступни были подобны ступням тельца, и лицо тельца соответствовало лику херувима (ст. 7; ср. также гл. 10, 14). Их деятельность и ловкость, по-видимому, символизируется человеческими руками, как будто кто-то сверху управлял быстротой их передвижения, так что они шли без малейшего отклонения от заданного направления на четыре стороны, так, чтобы двигаться во всех направлениях. Я усматриваю в 10-ом стихе намек на то, что спереди было лицо человека, сзади - лицо орла, лицо льва открывалось справа, а лицо тельца, или молодого вола - слева. {Кое-кто считает, что это означает, будто четыре лица располагались в одинаковых направлениях: лицо человека и льва - справа, а тельца и орла - слева} Они символизируют как бы опоры престола, изображая головы тварей, спасшихся при потопе в ковчеге; человек олицетворяет собой интеллект, лев - силу, телец - терпение или постоянство и твердость характера, орел - быстроту исполнения; все вместе - атрибуты Бога или особенности его судов. “Подобие лиц их - лице человека и лице льва с правой стороны у всех их четырех; а с левой стороны лице тельца у всех четырех и лице орла у всех четырех. И лица их и крылья их сверху были разделены, но у каждого два крыла соприкасались одно к другому, а два покрывали тела их. И шли они, каждое в ту сторону, которая пред лицем его; куда дух хотел идти, туда и шли; во время шествия своего не оборачивались. И вид этих животных был как вид горящих углей, как вид лампад; огонь ходил между животными, и сияние от огня и молния исходили из огня. И животные быстро двигались туда и сюда, как сверкает молния” (ст. 10-14). Они выступали вперед и удалялись подобно вспышкам молнии.
Но мы знаем не только о наличии у них крыльев, но и о колесах возле них. “И смотрел я на животных, и вот, на земле подле этих животных по одному колесу перед четырьмя лицами их. Вид колес и устроение их - как вид топаза, и подобие у всех четырех одно; и по виду их и по устроению их казалось, будто колесо находилось в колесе. Когда они шли, шли на четыре свои стороны; во время шествия не оборачивались. А ободья их - высоки и страшны были они; ободья их у всех четырех вокруг полны были глаз. И когда шли животные, шли и колеса подле них; а когда животные поднимались от земли, тогда поднимались и колеса. Куда дух хотел идти, туда шли и они; куда бы ни пошел дух, и колеса поднимались наравне с ними, ибо дух животных был в колесах. Когда шли те, шли и они; и когда те стояли, стояли и они; и когда те поднимались от земли, тогда наравне с ними поднимались и колеса, ибо дух животных был в колесах” (ст. 15-21). Это как раз противоположно предоставлению обстоятельств на волю случая. Напротив, какие бы перемены или революции ни происходили в человеческом обществе, все мудро направляется свыше даже там, где меньше всего этого ожидаешь. Орудия провиденциального управления под небесами или во всей вселенной действовали согласно распоряжениям свыше, и над сводом было подобие престола, а над подобием престола было как бы подобие человека, исполняющего приговор Бога, хотя и не перестающего вместе с этим обещать милость этому грешному миру.
Таким образом, престол Бога перестал находиться в Израиле, но Бог соблаговолил и был готов использовать язычников, чтобы исполнить свою волю и наказать согрешивший Иерусалим. Здесь показан его престол, опустившийся с небес, а не его престол, стоящий на небе, как в 4-ой главе книги Откровение, где каждое животное имело не колеса, а “по шести крыл вокруг”. Эти животные были, соответственно, не херувимами, а серафимами, и взывали: “Свят, свят, свят”. И все творение целиком рассматривается с точки зрения Его провиденциальных прав за исключением того, что явно относится к тысячелетнему царству. Поэтому в данном случае эти животные являются не просто опорами престола Бога в суде над иудеями, который предначертано было свершить язычникам; они как бы связаны с этим престолом и отождествляются с ним, с этим престолом вершащего суд над всеми согласно его природе. Весь мир предстанет перед его судом, но прежде всего все отступники, будь они иудеями или язычниками, все, “живущие на земле”. Животные, упомянутые в 4-ой главе Откровения, находятся посреди престола и вокруг него, а не под престолом, как сказано о них в книге пророка Иезекииля.
Следовательно, мы легко можем понять, что херувим олицетворяет собой того, кому вверено исполнение божественного приговора, какими бы ни были обстоятельства его исполнения. Существует разница между тем, что имело место после грехопадения человека, и тем, что мы наблюдали, когда Бог призвал за завесу. Поэтому видение, которого был удостоен пророк Иезекииль на земле, отличалось от того, что открылось Иоанну, когда, пребывая в Духе, он проник через открывшуюся дверь в небесах. Но во всем этом просматривается один общий принцип, хотя в каждом отдельном случае мудростью Бога предусмотрена особая цель, познать которую мы можем только через Духа и его Слово, которое своим предметом избрало многостороннюю славу во Христе.
Господствующий над всеми, который направляет всех, открылся в образе человека, и, значит, - в своих отношениях с людьми. Его атрибуты, открывшиеся здесь, являются провиденциальными, и к ним обращаются исполнители его воли на земле согласно провидению, которое ничего не упустит из вида. Нет более прекрасного опровержения невежества язычников или ограниченности иудеев, чем это символическое представление божественных путей в отношении Израиля, которые осуществлялись в халдейской земле. Тем не менее, это несомненная истина, в результате которой была явлена слава Бога, когда Он соблаговолил вмешаться тогда, и которую Он явит, когда вновь благословит покаявшихся израильтян на радость всех живущих на земле. Как будут сокрушаться в тот день израильтяне , что явили неверие в день благодати, отвергнув Господа-Мессию, потому что Он явился к ним в образе человека, как предсказывал Исаия в 7-ой главе своей книги, и, явившись в таком образе, был незамечен миром! Он обратился к слепому и глупому Израилю, давая знать верующим, что именно Он направляет и направлял всякое движение здесь на земле ради своей славы, и даже тогда, когда перестал признавать то, что некогда провозгласил “престолом Господним” на Сионе. И как бы ни сопротивлялся Израиль, приговор над ним будет приведен в исполнение посредством язычников, которые послужат Богу, пусть даже и не осознавая этого.

### Иезекииль 2

Этот новый взгляд замечательным образом продемонстрирован также в том имени, которое Бог дает пророку, о котором сказано во 2-ой главе, что он пал на свое лицо. Ибо, когда из “подобия славы Господней” последовал глас, то глаголющий произнес такие слова: “Сын человеческий! стань на ноги твои, и Я буду говорить с тобою”. Таким именем однажды был назван и Даниил (Дан. 8, 17), но к Иезекиилю Бог обращался так более сотни раз. Точно так же называл себя и Иисус, признав себя отвергнутым Мессией, которому суждено было пострадать, вознестись на небеса и возвратиться в славе подобно Сыну человека. Его слуги именовались тоже сыновьями человека в знак того, что и на них распространяется слава Бога, который теперь провозглашает себя вне связи с Израилем и даже карающим Израиль посредством язычников.
Укрепленный Духом, пророк Иезекииль направляется с миссией от Бога к сынам Израиля, отвергнувшим Бога, “к людям непокорным [ибо таковыми они и были на самом деле, не лучше язычников в духовном отношении, но еще хуже с точки зрения своей вины], которые возмутились против Меня... до сего самого дня. И эти сыны с огрубелым лицем и с жестоким сердцем; к ним Я посылаю тебя, и ты скажешь им: “так говорит Господь Бог!” Будут ли они слушать, или не будут, ибо они мятежный дом; но пусть знают, что был пророк среди них” (ст. 3-5).
Поэтому пророку было велено (ст. 6) не бояться их и их речей, не страшиться их лица и говорить им слова Бога, несмотря на то, будут или не будут они слушать их, ибо они упрямы (или весьма упрямы).
Далее Бог предостерегает Иезекииля, чтобы он сам не был упрям подобно этим мятежным людям, но чтобы открыл свои уста и съел то, что ему даст Бог (ст. 8). После чего к Иезекиилю простерлась рука, и в ней был книжный свиток, который Он развернул перед пророком и на котором внутри и снаружи было написано: “Плач, и стон, и горе” (ст. 10). Вот такой характер носило первое свидетельство Иезекииля. И мы увидим, как благодать в конце восторжествует во славу Бога.

### Иезекииль 3

В 3-ей главе продолжается та же самая тема. Съеденный пророком свиток оказывается сладким как мед. Пророк был послан к дому Израиля с уверенностью, что израильтяне - это народ с крепким лбом и жестоким сердцем, но что и они не смогут противостоять пророку, у которого лоб, как алмаз, который крепче камня (ст. 1-9). И, приняв слово Бога всем своим сердцем, пророк должен был пойти к переселенным и говорить к ним (ст. 10,11). И вот Дух поднял пророка, и тот услышал шум славы. А по прошествии семи дней, которые Иезекииль провел среди переселенных в Тель-Авив, к нему было “ слово Господне”. И возвестил ему Бог, что поставил его стражем дома Израиля и возложил на него самого серьезную ответственность и обязанность: вразумлять народ Израиля, и он должен был оставаться верным этому делу, ибо речь шла уже не о целом народе, а о каждом человеке в отдельности (ст. 12-21). 3-я глава завершается еще одним повелением Бога пророку, когда тот вновь узрел “славу Господню” в поле, как и ту, что видел до этого при реке Ховаре. И повелел ему Бог запереться в своем доме и не ходить среди людей. И обещал Он, что прилепит язык пророка к его гортани, чтобы Иезекииль не обличал мятежный дом. Но Бог открывал уста пророка, когда призывал слушать тех, кто хочет слушать, а не желающих слушать не призывал, ибо израильтяне оставались мятежными.

### Иезекииль 4

Вслед за призванием пророка, о котором мы узнаем из последних стихов третьей главы (см. ст. 22-27), Бог повелевает пророку показать израильтянам как бы осаду Иерусалима халдеями, говоря ему: “И ты, сын человеческий, возьми себе кирпич и положи его перед собою, и начертай на нем город Иерусалим; и устрой осаду против него, и сделай укрепление против него, и насыпь вал вокруг него, и расположи стан против него, и расставь кругом против него стенобитные машины; и возьми себе железную доску, и поставь ее как бы железную стену между тобою и городом, и обрати на него лице твое, и он будет в осаде, и ты осаждай его. Это будет знамением дому Израилеву” (ст. 1-3). За этим следует еще более удивительное повеление: “Ты же ложись на левый бок твой и положи на него беззакония дома Израилева: по числу дней, в которые будешь лежать на нем, ты будешь нести беззаконие их. И Я определил тебе годы беззакония их числом дней: триста девяносто дней ты будешь нести беззаконие дома Израилева. И когда исполнишь это, то вторично ложись уже на правый бок, и сорок дней неси на себе беззаконие дома Иудина, день за год, день за год Я определил тебе. И обрати лице твое и обнаженную правую руку твою на осаду Иерусалима, и пророчествуй против него. Вот, Я возложил на тебя узы, и ты не повернешься с одного бока на другой, доколе не исполнишь дней осады твоей” (ст. 4-8).
Хорошо известно, что данный отрывок явился причиной возникновения множества споров и различных суждений. Во-первых, прочтение большинства манускриптов Септуагинты вводило в заблуждение древних, которые читали более распространенную греческую версию Ветхого Завета, как мы видим, например, у Феодорита; та же самая ошибка встречается и в Вульгате, хотя Джером прекрасно знал, что не может быть сомнений относительно еврейской версии, которой следовали Аквила, Симмах и Феодотион. Далее, даже исчисление лет Джеромом ведется от падения мятежного дома Израиля в период царствования Факея, когда ассирийский царь увел в плен на восток десять колен Израиля. Но я не сомневаюсь, что более правы те, кто отсчитывает эти 390 лет беззакония Иезекииля от начала царства Иеровоама, которому пророк Ахия объявил, что Бог даст ему десять колен Израиля, исторгнутых из руки Соломона; они также считают, что сорок лет беззакония Иуды относятся ко времени царствования самого Соломона над всем Израилем, во время которого действительно произошло грехопадение даже самых благочестивых из народа Израиля, ибо как бы ни был мудр царь Соломон и какого бы благополучия ни достиг при нем народ , сказались результаты идолопоклонства, имевшего место во времена его правления. И объявил в тот день Бог через пророка Ахию, что колена Израиля оставили его “и стали поклоняться Астарте, божеству Сидонскому, и Хамосу, богу Моавитскому, и Милхому, богу Аммонитскому, и не пошли путями Моими, чтобы делать угодное пред очами Моими и соблюдать уставы Мои и заповеди Мои, подобно Давиду, отцу его”. И семя Давида должно было пострадать за это, но на страдания они были обречены не вечно. Однако если в грядущем их ждал светлый день, то ему предшествовали длинная и долгая ночь и самый холодный предрассветный час, ибо израильтяне помимо идолопоклонства совершили еще более тяжкий грех - отвергли своего Мессию и препятствовали распространению евангелия, которое открылось и язычникам, и за это на них со всей силой обрушился еще более беспощадный гнев. Кажется, ничто в действительности не препятствовало тому, чтобы дом Израиля, под которым явно имеются в виду те десять колен Израиля, был уведен задолго до этого времени, потому что Иезекииль по своему обыкновению, характеризуя Израиль в том или ином месте книги, под “домом Израилевым” подразумевает весь народ Израиля. Иуда не употребил во славу Бога продолжительный и мирный период процветания страны во времена царствования того, кто, достигнув несравненных благ, обратил свое сердце к другим богам и пошел вслед им; но приговор “Ло-амми” был приведен в исполнение лишь тогда, когда та часть избранного народа, которая оставалась верной дому Давида, и даже последний из царствующих над этим домом, вероломно предали Господа, тем самым доказав, что и они не лучше тех отпавших от веры колен Израиля, которые задолго до этого были угнаны за пределы израильской земли.
Как же сурово свидетельство Бога, представленное им человеку, о котором Он судил по его обязанности ходить согласно открывшемуся ему свету! Дело не только в том, что человек все дальше отступал от Бога, но в том, что он с самого начала потерпел неудачу и согрешил, тогда как каждый новый призыв вернуться еще раз послужил доказательством того, что человек все больше отдалялся от Бога душой и даже сам стремился к этому. Поэтому никакая плоть не могла прославиться пред лицом его. Так прославимся же в Господе! Не первый человек, а второй прославил Бога. Поэтому Бог по праву прославил Сына человека в самом себе, и сделал это сразу после распятия.
Здесь же речь идет о другом. Пророк Иезекииль должен был на себе самом продемонстрировать грехопадение израильтян, а также указать на неминуемую кару, которая нависла над ними за все их беззакония. Поэтому следует еще одно знамение: “Возьми себе пшеницы и ячменя, и бобов, и чечевицы, и пшена, и полбы, и всыпь их в один сосуд, и сделай из них себе хлебы, по числу дней, в которые ты будешь лежать на боку твоем; триста девяносто дней ты будешь есть их. И пищу твою, которою будешь питаться, ешь весом по двадцати сиклей в день; от времени до времени ешь это. И воду пей мерою, по шестой части гина пей; от времени до времени пей так. И ешь, как ячменные лепешки, и пеки их при глазах их на человеческом кале. И сказал Господь: так сыны Израилевы будут есть нечистый хлеб свой среди тех народов, к которым Я изгоню их. Тогда сказал я: о, Господи Боже! душа моя никогда не осквернялась, и мертвечины и растерзанного зверем я не ел от юности моей доныне; и никакое нечистое мясо не входило в уста мои. И сказал Он мне: вот, Я дозволяю тебе, вместо человеческого кала, коровий помет, и на нем приготовляй хлеб твой. И сказал мне: сын человеческий! вот, Я сокрушу в Иерусалиме опору хлебную, и будут есть хлеб весом и в печали, и воду будут пить мерою и в унынии, потому что у них будет недостаток в хлебе и воде; и они с ужасом будут смотреть друг на друга, и исчахнут в беззаконии своем” (ст. 9-17). По своей мере пророк Иезекииль должен был испытать на себе то положение, в котором предстояло оказаться Израилю, когда Бог справедливо воздаст ему за его беззакония, но не потому, что Иезекииль лично был лишен божественного благоволения, - наоборот, потому что он находился весьма близко к Богу, чтобы постигнуть истинную суть их бедственного положения, хотя только Сын человека был способен в благодати проникнуть в глубины этого и поставить это должным образом, пострадав в полной мере, гораздо больше всего того, что когда-либо переживали и могли пережить люди. Только один Иисус в своей близости к Богу и в своей любви к его народу мог вынести такое бремя, идет ли речь о правлении или об искуплении; но в любом случае слава его личности не позволяла ему ни на йоту отклониться от того, что было угодно Богу, и это имело самые серьезные последствия в благословении как для нас теперь, так и для верного остатка иудеев в последний день. Никогда Он не оправдывал себя, как здесь Иезекииль, стараясь избежать на себе гибельного состояния Израиля; никогда Он не протестовал, за исключением того момента, когда попросил, чтобы, если возможно, чаша невыразимых страданий, которую ему одному назначено было испить, миновала его, но и ее Он испил до дна, чтобы благодать могла воцариться через правду к вечной жизни благодаря Иисусу Христу, нашему Господу.

### Иезекииль 5

Пятая глава добавляет к этому новые подробности беспощадного и разрушительного суда, ибо в предшествующей главе говорилось лишь об осаде Иерусалима халдеями и о сопровождающих ее бедствиях. “А ты, сын человеческий, возьми себе острый нож, бритву брадобреев возьми себе, и води ею по голове твоей и по бороде твоей, и возьми себе весы, и раздели волосы на части. Третью часть сожги огнем посреди города, когда исполнятся дни осады; третью часть возьми и изруби ножом в окрестностях его; и третью часть развей по ветру; а Я обнажу меч вслед за ними. И возьми из этого небольшое число, и завяжи их у себя в полы. Но и из этого еще возьми, и брось в огонь, и сожги это в огне. Оттуда выйдет огонь на весь дом Израилев” (ст. 1-4). Зачем это велено было сделать, становится ясным из последующих слов пророка: “Так говорит Господь Бог: это Иерусалим! Я поставил его среди народов, и вокруг него - земли. А он поступил против постановлений Моих нечестивее язычников, и против уставов Моих - хуже, нежели земли вокруг него; ибо они отвергли постановления Мои и по уставам Моим не поступают” (ст. 5,6).
Форма, в какой Бог Израиля сообщает о той мрачной судьбе, которая уготовлена иудеям, и о том беспощадном разорении, которое вот-вот обрушится на них, производит еще большее впечатление от того, что способы, каким пророку было велено выпекать свой хлеб и сбривать волосы со своей головы, являлись отступлением от израильского ритуала, чему не могло быть оправдания, либо могло быть оправдано разве только властью самого Бога или духовной нуждой его народа. Здесь, несомненно, оно имело оправдание, хотя Иезекииль, как священник, сам глубоко переживал это. Положение, обратное этому, можно наблюдать в видении Симона Петра, где мы видим глубоко укоренившиеся предрассудки еврея, хотя и явленные в состоянии экстаза, но отвергнутые Богом, который спасал и язычников и устанавливал союз с теми израильтянами, которые истинно верили. В нашем пророчестве речь идет не о благодати, излитой на язычников, чтобы принять их и благословить, объявив им о единственном Спасителе, а о суде, нависшем над Иерусалимом, и об этом говорится настойчиво и беспощадно. И это странно слышать израильтянам, ибо им трудно поверить в это, ведь до сих пор их проступки ограничивались недолгими наказаниями, и в конце концов поток милости всегда изливался по привычному руслу, и большинство израильтян наивно верили, что так и должно быть и что Бог по крайней мере благоволил к ним, хотя они прекрасно знали то, как часто народ Израиля позорил его. Им следовало увидеть и услышать через унижение пророка то, что ждало их в скором времени, и убояться того, о чем сообщал Иезекииль непосредственно от Бога. Именно высокое положение, которое занимал Израиль, и прежде всего Иерусалим, среди соседних народов и стран, не позволяло больше терпеть и щадить израильтян и оставлять без внимания их мятежное поведение и идолопоклонство.
“Посему так говорит Господь Бог: за то, что вы умножили беззакония ваши более, нежели язычники, которые вокруг вас, по уставам Моим не поступаете и постановлений Моих не исполняете, и даже не поступаете и по постановлениям язычников, которые вокруг вас, - посему так говорит Господь Бог: вот и Я против тебя, Я Сам, и произведу среди тебя суд пред глазами язычников. И сделаю над тобою то, чего Я никогда не делал и чему подобного впредь не буду делать, за все твои мерзости. За то отцы будут есть сыновей среди тебя, и сыновья будут есть отцов своих; и произведу над тобою суд, и весь остаток твой развею по всем ветрам. Посему, - живу Я, говорит Господь Бог, - за то, что ты осквернил святилище Мое всеми мерзостями твоими и всеми гнусностями твоими, Я умалю тебя, и не пожалеет око Мое, и Я не помилую тебя. Третья часть у тебя умрет от язвы и погибнет от голода среди тебя; третья часть падет от меча в окрестностях твоих; а третью часть развею по всем ветрам, и обнажу меч вслед за ними” (ст. 7-12).
В этом мы ясно видим божественное деяние. Треть населения должна была умереть от язвы и погибнуть от голода внутри осажденного города; треть - пасть от меча в окрестностях Иерусалима, а оставшаяся треть - быть развеянной по всем ветрам, и вслед ей Бог обнажит меч. Здесь мы видим, что жители Иерусалима в данных обстоятельствах олицетворяют собой “весь дом Израилев”; в данном случае не учитываются те десять колен Израиля, что к тому времени уже были уведены на восток. Бог уже не мог вынести то, что цари, священники и народ Иерусалима осквернили его святилище всякими языческими мерзостями и гнусностями , не мог простить Иерусалим за это.
“И совершится гнев Мой, и утолю ярость Мою над ними, и удовлетворюсь; и узнают, что Я, Господь, говорил в ревности Моей, когда совершится над ними ярость Моя. И сделаю тебя пустынею и поруганием среди народов, которые вокруг тебя, перед глазами всякого мимоходящего” (ст. 13, 14). Суд над жителями Иерусалима должен был произойти на глазах у тех соседствующих с Иерусалимом народов, которые были очевидцами их неверности истинному Богу, их Богу. “И будешь посмеянием и поруганием, примером и ужасом у народов, которые вокруг тебя, когда Я произведу над тобою суд во гневе и ярости, и в яростных казнях; - Я, Господь, изрек сие” (ст. 15). Сами язычники были удивлены и потрясены этим, ибо они не имели представления о национальном божестве, так поступающем с народом, заявляющем, что поклоняется ему. “И когда пошлю на них лютые стрелы голода, которые будут губить, когда пошлю их на погибель вашу, и усилю голод между вами, и сокрушу хлебную опору у вас, и пошлю на вас голод и лютых зверей, и обесчадят тебя, и язва и кровь пройдет по тебе, и меч наведу на тебя; Я, Господь, изрек сие” (ст. 16, 17).

### Иезекииль 6

В 6-ой главе показано, что Бог принял во внимание все места жительства, где творили зло, поклоняясь идолам, хотя мы видели, что Иерусалим превзошел всех в мерзостях идолопоклонства. Иезекиилю теперь было велено обратить свое лицо к горам Израиля. “И было ко мне слово Господне: сын человеческий! обрати лице твое к горам Израилевым и прореки на них, и скажи: горы Израилевы! слушайте слово Господа Бога. Так говорит Господь Бог горам и холмам, долинам и лощинам: вот, Я наведу на вас меч, и разрушу высоты ваши; и жертвенники ваши будут опустошены, столбы ваши в честь солнца будут разбиты, и повергну убитых ваших перед идолами вашими; и положу трупы сынов Израилевых перед идолами их, и рассыплю кости ваши вокруг жертвенников ваших. Во всех местах вашего жительства города будут опустошены и высоты разрушены, для того, чтобы опустошены и разрушены были жертвенники ваши, чтобы сокрушены и уничтожены были идолы ваши, и разбиты солнечные столбы ваши, и изгладились произведения ваши. И будут падать среди вас убитые, и узнаете, что Я Господь” (ст. 1-7). И Бог наведет меч на израильтян, чтобы разрушить все места их жительства по всей земле Израиля за то, что они оставили его и пошли вслед языческих богов, и никому из них не укрыться и не спастись от гибели, и все идолы неизбежно будут уничтожены. Приверженцы идолопоклонства, их жертвенники и сами идолы будут все уничтожены, идолопоклонники лягут трупами перед своими идолами, а их кости будут рассыпаны вокруг жертвенников: сокрушительным будет их поражение и очевидной - его причина.
Тем не менее, творя суд, Бог вспомнит и о милосердии. “Но Я сберегу остаток, так что будут у вас среди народов уцелевшие от меча, когда вы будете рассеяны по землям. И вспомнят о Мне уцелевшие ваши среди народов, куда будут отведены в плен, когда Я приведу в сокрушение блудное сердце их, отпавшее от Меня, и глаза их, блудившие вслед идолов; и они к самим себе почувствуют отвращение за то зло, какое они делали во всех мерзостях своих; и узнают, что Я Господь; не напрасно говорил Я, что наведу на них такое бедствие” (ст. 8-10). Но в девятом стихе может показаться, что истинный смысл сказанного таков: “...когда Я сокрушу {Прим. ред.: т. е. такой смысл выражения мы находим в русской Библии, тогда как в английской - “потому что Я сокрушен их блудным сердцем”} блудное сердце их, отпавшее от Меня, и глаза их”. Глагол “сокрушить” имеет возвратное значение, употребляясь в смысле “сокрушусь сам”. К такому прочтению, которому отдается предпочтение в утвержденной версии, вероятно приводит неясность фразы “и глаза их”. Это пытается как-то смягчить в еврейском варианте перевода господин Лизер, который переводит эту фразу как “и даже глаза их”. Но с этим вряд ли можно согласиться. Сердце и глаза равным образом приведены в сокрушение в покаянии пред Богом.
И снова Иезекииль призван характерным действием отметить неизбежность божественного суда над Израилем за его омерзительные злодеяния. И вся земля в местах жительства израильтян сделается более необитаемой и опустошенной, чем пустыня. “Так говорит Господь Бог: всплесни руками твоими и топни ногою твоею, и скажи: горе за все гнусные злодеяния дома Израилева! падут они от меча, голода и моровой язвы. Кто вдали, тот умрет от моровой язвы; а кто близко, тот падет от меча; а оставшийся и уцелевший умрет от голода; так совершу над ними гнев Мой. И узнаете, что Я Господь, когда пораженные будут лежать между идолами своими вокруг жертвенников их, на всяком высоком холме, на всех вершинах гор и под всяким зеленеющим деревом, и под всяким ветвистым дубом, на том месте, где они приносили благовонные курения всем идолам своим. И простру на них руку Мою, и сделаю землю пустынею и степью, от пустыни Дивлаф, во всех местах жительства их, и узнают, что Я Господь” (ст. 11-14).

### Иезекииль 7

В 7-ой главе звучит все та же мелодия или напевы о грядущем бедствии. Она поистине объемлет все вокруг, но вместо неопределенности в этом неровном, отрывистом и своеобразном стиле изложения чувствуется некоторая стремительность надвигающихся на Израиль бедствий, о которых таким вот образом Дух объявляет, часто повторяя, как припев, что земле Израиля пришел конец. “И было ко мне слово Господне: и ты, сын человеческий, (скажи): так говорит Господь Бог; земле Израилевой конец, - конец пришел на четыре края земли. Вот конец тебе; и пошлю на тебя гнев Мой, и буду судить тебя по путям твоим, и возложу на тебя все мерзости твои. И не пощадит тебя око Мое, и не помилую, и воздам тебе по путям твоим, и мерзости твои с тобою будут, и узнаете, что Я Господь. Так говорит Господь Бог: беда единственная, вот, идет беда. Конец пришел, пришел конец, встал на тебя; вот дошла, дошла напасть до тебя, житель земли! приходит время, приближается день смятения, а не веселых восклицаний на горах. Вот, скоро изолью на тебя ярость Мою и совершу над тобою гнев Мой, и буду судить тебя по путям твоим, и возложу на тебя все мерзости твои. И не пощадит тебя око Мое, и не помилую. По путям твоим воздам тебе, и мерзости твои с тобою будут; и узнаете, что Я Господь каратель” (ст. 1-9).
Далее мы видим, что не только на четырех краях земли каждый житель предстанет перед решающим судом Бога, но и то, что в данном случае последствия этого суда будут совершенными и неотвратимыми. И не будет возможности, что бы человек ни видел и ни говорил, возвратить утраченное. “Вот день! вот пришла, наступила напасть! жезл вырос, гордость разрослась. Восстает сила на жезл нечестия; ничего не останется от них, и от богатства их, и от шума их, и от пышности их” (ст. 10, 11). Люди перестанут действовать и чувствовать обыкновенным образом (ст. 12). Гнев Бога будет над всем множеством их. Особые надежды израильтян рухнут, ибо празднества исчезнут, а вместе с ними и всякая надежда на восстановление (ст. 13). Как смогут помочь им их идолы? Трубный звук, созывающий людей, который всегда убеждал иудеев, что Бог услышит его и выступит на их стороне, теперь полностью утратит свою силу и ничего не будет значить, ибо гнев Бога теперь над всем их множеством (ст. 14). Все они, таким образом, будут замкнуты как бы внутри концентрических окружностей, где будут обречены на полное уничтожение (ст. 15-18). И пророк Бога объявляет (страшно представить себе), что от Бога последует один удар за другим по его народу, который и так уже ослабел, осознав и почувствовав за собой вину. В день своего бедствия они вынуждены будут осознать тщетность своих богов, ибо они всего лишь “серебро” и “золото”, и они выбросят на улицы серебро, и золото для них будет нечистым. И еще более выразительно пророк добавляет, что “серебро их и золото их не сильно будет спасти их в день ярости Господа. Они не насытят ими душ своих и не наполнят утроб своих; ибо оно было поводом к беззаконию их”.
Но разве когда-то не избрал Бог место среди них, чтобы пребывать там в покое? Увы! И там они явили ужаснейшее из преступлений против него. Их слава стала их позором. “И в красных нарядах своих они превращали его в гордость, и делали из него изображения гнусных своих истуканов; за то и сделаю его нечистым для них; и отдам его в руки чужим в добычу и беззаконникам земли на расхищение, и они осквернят его. И отвращу от них лице Мое, и осквернят сокровенное Мое; и придут туда грабители, и осквернят его” (ст. 20-22).
И, наконец, пророку велено сделать цепь, символизирующую рабство, уготовленное для тех, кто не погибнет, и сказано, что злейшие из народов завладеют домами израильтян, и придет пагуба, и будут искать мира и не найдут, но несчастья последуют одно за другим, и весть пойдет за вестью, и не допросятся видения у пророков, и не станет учения у священников и совета у старцев. “Царь будет сетовать, и князь облечется в ужас, и у народа земли будут дрожать руки”. Такая вот картина ужасной беды изображена в стихах 23-27, и, как нам известно, все это должно исполниться. Ибо Бог поступит с израильтянами “по путям их” и будет судить их “по судам их; “и узнают, что Я Господь”. Так заканчивается предварительное и суровое предостережение.

### Иезекииль 8

Совершенно очевидно, что главы 8 и 9 представляют собой этапы (согласно указанному делению) одного видения. Во-первых, здесь показано чрезвычайное идолопоклонство иудеев в Иерусалиме и, прежде всего, в доме Бога; во-вторых, сказано о том, что Бог приказал карателям поражать всех оставшихся в городе, за исключением тех, кто отличен особым знаком скорбящих о мерзостях, совершающихся в Иерусалиме, и поразить в первую очередь находящихся во святилище; в-третьих, изображена та роль, которую исполняли херувимы и другие участники божественного суда, и постепенный отход славы Бога от дома; в-четвертых, изречено пророчество, обличающее князей и еще оставшегося в Иерусалиме народа, предсказание им гибели, но при всем этом обещано, что для праведных иудеев сам Бог будет святилищем в землях, по которым они рассеются; и в качестве окончательной милости Он соберет остаток иудеев из народов и возвратит в землю Израиля, но большинство израильтян должно погибнуть, а слава Бога удалится из города к Елеонской горе. Начиная с 12-ой главы и по главу 19 описаны различные взаимосвязанные обстоятельства и продемонстрированы его пути как Бога.
“И было в шестом году, в шестом месяце, в пятый день месяца, сидел я в доме своем, и старейшины Иудейские сидели перед лицем моим, и низошла на меня там рука Господа Бога. И увидел я: и вот подобие (мужа), как бы огненное, и от чресл его и ниже - огонь, и от чресл его и выше - как бы сияние, как бы свет пламени. И простер Он как бы руку, и взял меня за волоса головы моей, и поднял меня дух между землею и небом, и принес меня в видениях Божиих в Иерусалим ко входу внутренних ворот, обращенных к северу, где поставлен был идол ревности, возбуждающий ревнование” (ст. 1-3).
Если сопоставить это с датой, указанной в 1-ой главе книги (ст. 2), то получится, что это видение было Иезекиилю через год после первого. Исчисление ведется от пленения царя Иоакима. Здесь пророк имел новое общение с Богом, в то время как старейшины сидели пред его лицом. Находясь в Духе, а не в теле, он был перенесен в Иерусалим: “в видениях Божиих” перенесся он туда, где оказался у входа внутренних ворот, обращенных к северу (то есть в сторону Халдеи), и увидел основание, или подножие, на котором возвышался идол ревности, возбуждавший ревнование. “И вот, там была слава Бога Израилева, подобная той, какую я видел на поле. И сказал мне: сын человеческий! подними глаза твои к северу. И я поднял глаза мои к северу, и вот, с северной стороны у ворот жертвенника - тот идол ревности при входе. И сказал Он мне: сын человеческий! видишь ли ты, что они делают? великие мерзости, какие делает дом Израилев здесь, чтобы Я удалился от святилища Моего?” Имя божества здесь ясно не указано, и мы не знаем, был ли это Ваал или Астарта. Если сравнить это с тем, что сказано в 4 Цар. 21 и в 2 Пар. 33, то станет ясно, что речь идет об идоле, который бросил вызов Богу Израиля и добивался поклонения всех, вступающих в храм. Также и Иуда стремился бросить вызов Богу и в сущности заставить его исполнить свою угрозу и покинуть “дом Господень”. Таков смысл видения славы в данной связи: Бог еще не окончательно покинул свой дом и соблаговолил подтвердить свой образ действий в отношении народа Израиля.
“Но обратись, и ты увидишь еще большие мерзости. И привел меня ко входу во двор, и я взглянул, и вот в стене скважина. И сказал мне: сын человеческий! прокопай стену; и я прокопал стену, и вот какая-то дверь. И сказал мне: войди и посмотри на отвратительные мерзости, какие они делают здесь. И вошел я, и вижу, и вот всякие изображения пресмыкающихся и нечистых животных и всякие идолы дома Израилева, написанные по стенам кругом”. Здесь представлена сцена еще более скрытого и недостойного идолопоклонства, воспроизводящая как бы упадок Египта, и к этому склонились не какие-нибудь отбросы общества, а старейшины дома Израиля! “И семьдесят мужей из старейшин дома Израиля стоят перед ними, и Иезания, сын Сафанов, среди них; и у каждого в руке свое кадило, и густое облако курений возносится кверху”. Бог еще в древности назначил семьдесят судей Израиля, и одной из главных функций их было вести борьбу с разного рода идолопоклонством. Здесь же, как мы видим, они пойманы или застигнуты в момент поклонения пресмыкающимся и другим мерзким животным (или скотам) и всяким идолам. Сафан же был писец, который читал книгу законов мягкосердечному Иосии: какая зловещая перемена в доме Иуды, ведь теперь Иезания, сын Сафана, стоял среди семидесяти старейшин, поклоняющихся идолам!
И это еще не все. “И сказал мне: видишь ли, сын человеческий, что делают старейшины дома Израилева в темноте, каждый в расписанной своей комнате? ибо говорят: не видит нас Господь, оставил Господь землю сию”. Они перестали даже держаться правды, погрязнув в неправедности, но, что еще ужаснее, они опустились на самое дно отступничества, ибо стали отрицать неотъемлемые атрибуты Бога, говоря: “Не видит нас Господь, оставил Господь землю сию”.
“И сказал мне: обратись, и увидишь еще большие мерзости, какие они делают. И привел меня ко входу в ворота дома Господня, которые к северу, и вот, там сидят женщины, плачущие по Фаммузе”. Здесь показано не сирийское и не египетское идолопоклонство, но характерное для Финикии, отличающееся явным развращающим влиянием. Это было именно тем, что греки заимствовали из легенды об Адонисе и Афродите.
Однако предстояло увидеть еще худшее, ибо на этом месте люди поклонялись солнцу, главному объекту идолопоклонства савейцев, а позже и персов. “И сказал мне: видишь ли, сын человеческий? обратись, и еще увидишь большие мерзости. И ввел меня во внутренний двор дома Господня, и вот у дверей храма Господня, между притвором и жертвенником, около двадцати пяти мужей стоят спинами своими ко храму Господню, а лицами своими на восток, и кланяются на восток солнцу”. Пророк обращает особое внимание на то, что число поклоняющихся солнцу соответствует числу положенных при несении службы священников с первосвященником вместе, и эти люди повернулись спиной к “храму Господню”, а лицами на восток.
На мой взгляд, нет достаточного основания отклоняться от обычного перевода стиха 17 и заменять слово “ветвь” на “песнь”(?!); нам также не стоит обращать внимание на замечание раввинов, будто бы этот отрывок следует причислить к Tikkun Sopherim и что подлинный вариант текста будет: “К моему [а не к своим носам] носу”. Но в Септуагинте это, вероятно, так и подразумевается, по крайней мере, там переведено как “aytoi hos mekteridzontes” - “они подобны насмешникам”. Но в еврейских манускриптах сохраняется общепринятый вариант, который выражает замечательное и согласующееся с контекстом значение. “И сказал мне: видишь ли, сын человеческий? мало ли дому Иудину, чтобы делать такие мерзости, какие они делают здесь? но они еще землю наполнили нечестием, и сугубо прогневляют Меня; и вот, они ветви подносят к носам своим. За то и Я стану действовать с яростью; не пожалеет око Мое, и не помилую; и хотя бы они взывали в уши Мои громким голосом, не услышу их”. Наказание полной мерой обрушится на иудеев, и они не будут помилованы: сам Бог проследит за этим.

### Иезекииль 9

Глава 9 знакомит нас с божественными приготовлениями и намерением произвести суд над всеми (кроме отмеченного знаком остатка) в Иерусалиме. “И возгласил в уши мои великим гласом, говоря: пусть приблизятся каратели города, каждый со своим губительным орудием в руке своей. И вот, шесть человек идут от верхних ворот, обращенных к северу, и у каждого в руке губительное орудие его, и между ними один, одетый в льняную одежду, у которого при поясе его прибор писца. И пришли и стали подле медного жертвенника. И слава Бога Израилева сошла с херувима, на котором была, к порогу дома. И призвал Он человека, одетого в льняную одежду, у которого при поясе прибор писца”. Суд надвигается все еще с севера, ангелоподобные исполнители приговора Бога стоят возле медного жертвенника, олицетворяя требования Бога и суд над землей. Слава Бога покидает привычное место. Иерусалим предается ярости Бога. “И сказал ему Господь: пройди посреди города, посреди Иерусалима, и на челах людей скорбящих, воздыхающих о всех мерзостях, совершающихся среди него, сделай знак. А тем сказал в слух мой: идите за ним по городу и поражайте; пусть не жалеет око ваше, и не щадите; старика, юношу и девицу, и младенца и жен бейте до смерти, но не троньте ни одного человека, на котором знак, и начните от святилища Моего. И начали они с тех старейшин, которые были перед домом” (ст. 4-6). Скорбь - плод общения с Богом в дни беззакония. И те, кто испытывал подобное святое чувство скорби, явно и полностью освобождались от наказания карателей Бога. Все же прочие должны были погибнуть: старцы и юные, девицы, младенцы, женщины, но только не те, на челе которых был сделан знак. “И начните от святилища Моего”. Те, кто ближе всех стоял к Богу, несли самую большую ответственность за все содеянное.
Но Бог не удовлетворился лишь смертью старейшин, которые были перед домом, а посему было его слово к карателям: “Оскверните дом, и наполните дворы убитыми, и выйдите. И вышли, и стали убивать в городе. И когда они их убили, а я остался, тогда я пал на лице свое и возопил, и сказал: о, Господи Боже! неужели Ты погубишь весь остаток Израиля, изливая гнев Твой на Иерусалим?” (Ст. 7,8). Но ни о каком заступничестве не могло быть и речи. “И сказал Он мне: нечестие дома Израилева и Иудина велико, весьма велико; и земля сия полна крови, и город исполнен неправды; ибо они говорят: “оставил Господь землю сию, и не видит Господь”. За то и Мое око не пощадит, и не помилую; обращу поведение их на их голову” (ст. 9,10).
Эта страшная картина расправы производит еще большее впечатление благодаря сообщению о том, что повеление исполнено. “И вот человек, одетый в льняную одежду, у которого при поясе прибор писца, дал ответ и сказал: я сделал, как Ты повелел мне”.

### Иезекииль 10

Следующее за этим видение завершает картину суда, начатую в главах 8 и 9. Хотя оно и напоминает увиденное пророком с самого начала среди переселенцев при реке Ховар, кое-что в нем изменено, что, впрочем, можно было бы ожидать, приняв во внимание тот факт, что пророк сидел в своем доме и иудейские старейшины сидели пред его лицом, когда Дух перенес его в видениях Бога в Иерусалим, теперь уже показав ему день посещения иерусалимлян за их плотскую и душевную нечистоту, который начался со святилища, но охватил всех жителей города, за исключением тех, которые скорбели и воздыхали о всех мерзостях, совершавшихся среди них. Если для пленного пророка было важно увидеть славу Бога на языческой земле, то не меньшее значение для него имело видение этой славы, облаченной в ярость по отношению к городу, к которому Бог так долго устремлял свой взор и к которому тянулся всем своим сердцем.
“И видел я, и вот на своде, который над главами херувимов, как бы камень сапфир, как бы нечто похожее на престол, видимо было над ними. И говорил Он человеку, одетому в льняную одежду, и сказал: войди между колесами под херувимов и возьми полные пригоршни горящих угольев между херувимами, и брось на город; и он вошел в моих глазах. Херувимы же стояли по правую сторону дома, когда вошел тот человек, и облако наполняло внутренний двор” (ст. 1-3). И вот от него, который даже не назван здесь, но который наполняет престол над сводом, исходит повеление свершить как бы истребительный суд над городом, и человеку, которому было приказано пометить знаком праведников города во спасение их от гибели, теперь велено было набрать “полные пригоршни горящих угольев между херувимами” и бросить их на Иерусалим. Облако лика Бога стояло там, но оно не предоставляло убежища и не указывало направления людям, которые уже не заботились о том, чтобы исполнить волю его и предпочли тельца или истукана вечному Израилеву. Какая перемена по сравнению с тем днем, когда Бог шел перед ними или наполнял святилище! “И поднялась слава Господня с херувима к порогу дома, и дом наполнился облаком, и двор наполнился сиянием славы Господа. И шум от крыльев херувимов слышен был даже на внешнем дворе, как бы глас Бога Всемогущего, когда Он говорит” (ст. 4,5). Слава Бога отходила, а не приходила, чтобы поселиться там. Бог покидал место своего обитания, которое соблаговолил некогда избрать, покидал не насовсем, ибо выбрал его навечно. А пока Он отходил от него из-за беззаконий и отступничества собственного народа. Пророчество Иезекииля ясно дает понять, что Он возвратится на прежнее место своего обитания и уже никогда не оставит своего дома, пока существует земля, и тогда его народ вкусит покой в царствии Мессии, заключив новый завет с Богом. Но подобно тому, как Давид был вынужден в своих последних словах признать, что его дом не был уже в прежней близости с Богом, так и пророк Иезекииль здесь с помощью таинственных символов указывает на разрыв связей Израиля с Богом через печальные знамения суда израильтян. Любым возможным способом Он дает пророку понять это. О если бы только израильтяне могли услышать это и жить под впечатлением этих необычных видений и звуков, которые даны были пророку, чтобы передать от Бога! Что бы Бог ни делал в другие времена, теперь было ясно, что именно от него исходило это стремительное разрушение его же собственного города и святилища. Таким образом, через эти разрушительные действия должна была укрепиться вера во имя очищения земли от всякого дерева, которое насадил не Он.
Далее в видении показано исполнение того, что повелел Бог, чтобы под впечатлением виденного у всякого пропало желание тешить себя надеждой, будто бы, несмотря на суровые уроки и наказания от Бога, не могло случиться так, чтобы Он отказался от Израиля, и будто бы, несмотря на временные успехи врагов, земля Израиля и Иерусалим вместе с храмом не должны оставаться незыблемым оплотом против длительных попыток врагов подчинить себе избранный народ. С какой готовностью человек забывает о неизменных принципах духовной сущности Бога и использует на пользу себе и своему самолюбию то, что Бог мог бы сделать лишь ради утверждения и сохранения истины и правды во имя своего прославления. “И когда Он дал повеление человеку, одетому в льняную одежду, сказав: “возьми огня между колесами, между херувимами”, и когда он вошел и стал у колеса, - тогда из среды херувимов один херувим простер руку свою к огню, который между херувимами, и взял и дал в пригоршни одетому в льняную одежду. Он взял и вышел. И видно было у херувимов подобие рук человеческих под крыльями их. И видел я: и вот четыре колеса подле херувимов, по одному колесу подле каждого херувима, и колеса по виду как бы из камня топаза. И по виду все четыре сходны, как будто бы колесо находилось в колесе. Когда шли они, то шли не четыре свои стороны; во время шествия своего не оборачивались, но к тому месту, куда обращена была голова, и они туда шли; во время шествия своего не оборачивались. И все тело их, и спина их, и руки их, и крылья их, и колеса кругом были полны очей, все четыре колеса их. К колесам сим, как я слышал, сказано было: “галгал”. И у каждого из животных четыре лица: первое лице - лице херувимово, второе лице - лице человеческое, третье лице львиное и четвертое лице орлиное. Херувимы поднялись. Это были те же животные, которых видел я при реке Ховаре. И когда шли херувимы, тогда шли подле них и колеса; и когда херувимы поднимали крылья свои, чтобы подняться от земли, и колеса не отделялись, но были при них. Когда те стояли, стояли и они; когда те поднимались, поднимались и они; ибо в них был дух животных” (ст. 6-17). Совершенно очевидно, что если слава Бога, увиденная пророком при реке Ховаре, вернулась (а это выразительно удостоверяется в стихах 15, 20,22), то она мимоходом задержалась у порога дома, чтобы исполнить свою скорбную задачу: свершить до конца суд и подтвердить отказ Бога от Израиля, бывшего под законом, а теперь отступившего от Бога. Символ божественного управления в провидении показался там, но не занял своего места в святом-святых. Он стоял у входа в дом, и двор наполнился сиянием славы, но слава не вошла внутрь дома. То было карательное посещение во исполнение его повелений, за каждым этапом которого Он внимательно следил. Гнев Бога излился на Иерусалим. То был Он, руководящий всем и направляющий все, а не немые истуканы, соблазнившие язычников, которые, имея уста, молчали, имея глаза, руки и уши, не видели, не действовали и не слышали, и были бесполезны и пусты, как и те, что уповали на них, делая противное Богу, который мог совершить все, что ему угодно.
По сравнению с тем, что было явлено прежде, здесь имеются некоторые отличительные особенности. Здесь колеса неотделимы от фигур херувимов, синхронны их движения и сложны их действия. Но глаза расположены по всему телу херувимов, они и на спинах животных, и на их руках, и на крыльях, и на колесах. “К колесам [или кругам] сим, как я слышал, сказано было: галгал”. В 18-ом стихе мы наблюдаем передвижение, имеющее особое значение. “И отошла слава Господня от порога дома и стала над херувимами. И подняли херувимы крылья свои, и поднялись в глазах моих от земли; когда они уходили, то и колеса подле них; и стали у входа в восточные врата дома Господня, и слава Бога Израилева вверху над ними. Это были те же животные, которых видел я в подножии Бога Израилева при реке Ховаре. И я узнал, что это херувимы. У каждого по четыре лица, и у каждого по четыре крыла, и под крыльями их подобие рук человеческих. А подобие лиц их то же, какие лица видел я при реке Ховаре, - и вид их, и сами они. Каждый шел прямо в ту сторону, которая была перед лицем его” (ст. 18-22). Может показаться, что “слава Господня” и задержалась над восточными вратами, но тем не менее, хотя и медленно, она отходила от порога дома.
Это полностью подтверждается 11-ой главой, которая завершает данную часть пророчества. В видении Иезекиилю дано было увидеть чрезмерное и насмешливое высокомерие князей и вождей Иерусалима, которые давали царю Седекии нелепые советы (на свою и его погибель), неразумно оспаривая пророчество Иеремии, посланника Бога, чей стиль и образ они, казалось, приспосабливали к своим собственным целям.

### Иезекииль 11

“И поднял меня дух, и привел меня к восточным воротам дома Господня, которые обращены к востоку. И вот, у входа в ворота двадцать пять человек; и между ними я видел Иазанию, сына Азурова, и Фалтию, сына Ванеева, князей народа. И Он сказал мне: сын человеческий! вот люди, у которых на уме беззаконие и которые дают худой совет в городе сем, говоря: “еще не близко; будем строить домы; он [город] котел, а мы мясо”... И нисшел на меня Дух Господень и сказал мне: скажи, так говорит Господь: что говорите вы, дом Израилев, и что на ум вам приходит, это Я знаю. Много убитых ваших вы положили в сем городе и улицы его наполнили трупами. Посему так говорит Господь Бог: убитые ваши, которых вы положили среди него, суть мясо, а он - котел; но вас Я выведу из него. Вы боитесь меча, и Я наведу на вас меч, говорит Господь Бог. И выведу вас из него, и отдам вас в руку чужих, и произведу над вами суд. От меча падете; на пределах Израилевых буду судить вас, и узнаете, что Я Господь. Он не будет для вас котлом, и вы не будете мясом в нем; на пределах Израилевых буду судить вас. И узнаете, что Я Господь; ибо по заповедям Моим вы не ходили и уставов Моих не выполняли, а поступали по уставам народов, окружающих вас” (ст. 1-12).
По-видимому, нет достаточных оснований для того, чтобы искать сходство между этими двадцатью пятью насмешниками, описанными в данной главе, и теми двадцатью пятью поклоняющимися солнцу между притвором и жертвенником, о которых говорится в восьмой главе. Здесь наставники народа Израиля, по крайней мере, являлись князьями, а не служителями святилища и не священниками. В предшествующей сцене показано религиозное отступничество, в этой - наглость, безрассудство и неверие светских вождей, хотя и стоящих у входа в восточные ворота “дома Господня”. Это те, кто давал худые советы и оспаривал слово Бога, посланное через пророка Седекии. Пророк Иеремия призывал иудеев в Иерусалиме покориться вавилонскому царю, а пленников - строить дома, разводить сады, растить детей в плену, молясь о мире и покое для Вавилона в течение семидесяти лет, по прошествии которых остаток иудеев должен возвратиться в Иерусалим. Лжепророки, напротив, предсказывали благополучие внутри Израиля и за его пределами, любым способом склоняя израильтян восстать против Вавилона, придавая своим пророчествам оттенок патриотизма и ссылаясь при этом на имя Бога, на самом же деле склоняя людей к непокорности пред его смиряющей рукой.
Стих 3 в какой-то степени не совсем понятен и имеет различные варианты толкования, тогда как общая истина, заключающаяся в нем, по-видимому, довольно проста. В Септуагинте одна фраза стиха выражена в вопросительной форме: “Разве дома не заново отстроены?” Нечто подобное мы встречаем и в Вульгате. Гезениус и Эвальд следуют тому же самому стилю: “Разве не приблизилось время строить дома? Розенмюллер, де Витте и Юнг, напротив, выразили это так: “Не скоро еще строить домы”, - давая понять, что еще не пришло время для такой мирной работы, при этом имея в виду, что люди были полны решимости сопротивляться халдеям до конца вопреки призывам пророка. Лютер и Диодати в значительной мере поддерживают перевод утвержденной версии, то же самое можно сказать и о современном переводе Лизера или Хендерсона.
Очевидно, что эти советчики выступали против истинных пророков и даже выставили пророка Иеремию посмешищем, извратив его высказывание в угодном им свете. Поэтому особое ударение сделано на то, что Иезекииль был призван пророчествовать против них, и сказано, что Дух Бога нисшел на него и ему было велено говорить от имени Бога, ибо их тайные замыслы были хорошо известны ему. И Бог, напомнив им об убийствах, совершенных ими, отвечает им их же поговоркой, только с той разницей, что называет убитых ими мясом, а Иерусалим - котлом. О них же Он говорит, что им не спастись, как они надеялись, ибо Он выведет их из котла. Бог наведет на них страшный меч, и сделает это за пределами города, к которому они были так привязаны, ибо они будут отданы в руки чужих, чтобы те свершили над ними суд. Более того, Бог грозно объявляет им, что будет судить их “на пределах Израилевых”, и они узнают, что Он есть Бог. Поэтому Иерусалим не будет для них котлом, а они не будут мясом в нем, но Бог произведет над ними суд “на пределах Израилевых”, потому что они не ходили по его заповедям, а уставов его не выполняли, но скорее, поступали по уставам соседствующих с ними народов.
Когда же Иезекииль пророчествовал, то Фалтия, сын Ванея, умер (ст. 13,14), что повергло пророка в печаль и побудило вступиться за остаток Израиля, ибо пленник любил людей, живших в Иерусалиме, какими бы насмешниками они ни были. На это Бог ответил пророку и внушил ему, что его братьев, его единокровных братьев, и весь дом Израиля презирали эти надменные жители Иерусалима, которые слишком много мнили о себе, потому что все еще находились в Иерусалиме, в городе, которым гордились перед своими братьями, находившимися в плену (ст. 15). “На это скажи: так говорит Господь Бог: хотя Я и удалил их к народам и хотя рассеял их по землям, но Я буду для них некоторым святилищем в тех землях, куда пошли они. Затем скажи: так говорит Господь Бог: Я соберу вас из народов, и возвращу вас из земель, в которые вы рассеяны; и дам вам землю Израилеву. И придут туда, и извергнут из нее все гнусности ее и все мерзости ее. И дам им сердце единое, и дух новый вложу в них, и возьму из плоти их сердце каменное, и дам им сердце плотяное, чтобы они ходили по заповедям Моим, и соблюдали уставы Мои, и выполняли их; и будут Моим народом, а Я буду их Богом. А чье сердце увлечется вслед гнусностей их и мерзостей их, поведение их обращу на их голову, говорит Господь Бог” (ст. 16-21).
В день греха и падения всегда так. Те, кто похваляется стариной, порядком и успехами как своим наследственным и исключительным достоянием, подвергаются божественному суду, в то время как самые обездоленные и презираемые оказываются праведниками и получают благословение Бога в условиях унижения и слабости, как показано здесь, где Бог обещает быть для рассеянных по землям иудеев некоторого рода святилищем повсюду, куда они пойдут, а также обещает, что соберет их из земель, в которых они рассеяны, и даст им землю Израиля, и вместе с этим даст им единое сердце и вложит в них новый дух, заменив их каменное сердце плотяным, чтобы они ходили по заповедям, выполняя уставы Бога, чтобы Он действительно мог признать их опять своим народом, а себя - их Богом, тогда как упрямые идолопоклонники должны понести заслуженное наказание за свои дела.
“Тогда херувимы подняли крылья свои, и колеса подле них; и слава Бога Израилева вверху над ними. И поднялась слава Господня из среды города и остановилась над горою, которая на восток от города” (ст. 22,23). Затем следует дальнейшее отшествие божественной славы, и не только от храма, но и от Иерусалима, ибо она поднялась из среды города и остановилась над Елеонской горой. “И дух поднял меня и перенес меня в Халдею, к переселенцам, в видении, Духом Божиим. И отошло от меня видение, которое я видел. И я пересказал переселенцам все слова Господа, которые Он открыл мне” (ст. 24,25). Это напоминает один эпизод из евангелия по Матфею (гл. 28), где воскресший Иисус появляется на горе в Галилее и посылает своих учеников с великой миссией ко всем народам, но не говорит ни слова о своем отшествии на небеса. Это действительно похоже на небеса. Это действительно похоже на отверженный Иерусалим. Только остаток посылает Господь, встретившись с ними вновь в месте в Галилее после воскресения, - прекрасный залог его возвращения, несмотря на предшествующее отвержение. Завеса опустится над скинией, достигнув Елеонской горы, и не поднимется, пока мы не услышим о его новом появлении в последних главах, описывающих последний день (ср. Зах. 14, 4 и Д. ап. 1, 9-12).
Пророк же возвращается, перенесенный духом в видении, в Халдею к переселенцам (хотя все это время он телесно не покидал своего дома, и пред его лицом сидели старейшины) и рассказывает о тех ужасных сценах, которые ему было дано увидеть. И каким же утешением это будет для пленников!

### Иезекииль 12

После предварительной серии видений пророку было велено внушить народу, что полное крушение всех их упований на будущее неизбежно и уже близко, ибо тщетны и излишне оптимистичны надежды и мечты, которые лелеяли не только представляющие высокомерный остаток на земле Израиля, но даже многие из переселенцев при реке Ховаре.
“И было ко мне слово Господне: сын человеческий! ты живешь среди дома мятежного; у них есть глаза, чтобы видеть, а не видят; у них есть уши, чтобы слышать, а не слышат; потому что они - мятежный дом. Ты же, сын человеческий, изготовь себе нужное для переселения, и среди дня переселяйся перед глазами их, и переселяйся с места твоего в другое место перед глазами их; может быть, они уразумеют, хотя они - дом мятежный; и вещи твои вынеси, как вещи нужные при переселении, днем, перед глазами их, и сам выйди вечером перед глазами их, как выходят для переселения. Перед глазами их проломай себе отверстие в стене, и вынеси через него. Перед глазами их возьми ношу на плечо, впотьмах вынеси ее, лице твое закрой, чтобы не видеть земли; ибо Я поставил тебя знамением дому Израилеву” (ст. 1-6). Таким образом, пророк символически указывал на то, что земля Израиля вновь будет подметена истребительной метлой, хотя многие из иудеев вопреки божественному заверению надеялись на скорое освобождение от врагов и возвращение в обетованную землю.
Поэтому мы видим здесь, что Бог яркими образами желает повлиять на совесть переселенцев, чтобы они поняли, как бессмысленно и глупо предаваться подобным мечтам. Но увы! Они были мятежным, да, мятежным домом. В своей песне Моисей упрекал их за то, что в них не было веры, называя их строптивым, порочным и развращенным родом, и Давид в своих псалмах (Пс. 68) характеризует израильтян народом “противящимся”. Если Иезекииль слышал божественный приговор и должен повторить это все с тем же результатом - значит, это уже не ново, но в преддверии исполнения этого приговора, скорее, свидетельствует о том, что старое зло настолько широко распространилось и его не под силу искоренить ни молодому и сильному поколению, ни властям, ни лучшим представителям нации. То была не простая опухоль на теле общества, не выделяющееся пятно, но разрастающаяся глубокая язва проказы. “И сделал я, как повелено было мне; вещи мои, как вещи нужные при переселении, вынес днем, а вечером проломал себе рукою отверстие в стене, впотьмах вынес ношу и поднял на плечо перед глазами их” (ст. 7).
Следующее сообщение объясняет все достаточно ясно и полно: “И было ко мне слово Господне поутру: сын человеческий! не говорил ли тебе дом Израилев, дом мятежный: “что ты делаешь?” Скажи им: так говорит Господь Бог: это - предвещание для начальствующего в Иерусалиме и для всего дома Израилева, который находится там. Скажи: я знамение для вас; что делаю я, то будет с ними, - в переселение, в плен пойдут они. И начальствующий, который среди них, впотьмах поднимет ношу на плечо и выйдет. Стену проломают, чтобы отправить его через нее; он закроет лице свое, так что не увидит глазами земли сей. И раскину на него сеть Мою, и будет пойман в тенета Мои, и отведу его в Вавилон, в землю Халдейскую, но он не увидит ее, и там умрет. А всех, которые вокруг него, споборников его и все войско его развею по всем ветрам, и обнажу вслед их меч. И узнают, что Я Господь, когда рассею их по народам и развею их по землям. Но небольшое число их Я сохраню от меча, голода и язвы, чтобы они рассказали у народов, к которым пойдут, о всех своих мерзостях; и узнают, что Я Господь” (ст. 8-16). Вполне допустимо, что подобные действия пророка покажутся иудеям странными (когда он будет днем на глазах у всех готовиться к переселению, а впотьмах ночью вынесет, весь укутанный, свою ношу) и вызовут у них интерес; и вот был ответ, который пророк должен дать им на их вопросы. Пророчествуя таким образом, Иезекииль намекал на то, что должно было произойти с начальствующим в Иерусалиме, с самим Седекией и со всем домом Израиля. Очень поразительно то, что оба предсказания, пророчества Иеремии и предсказание Иезекииля в свое время исполнились до конца. Иосиф говорит, что царь, предполагая, что все произойдет иначе, решил не верить обоим пророкам. Но случилось, что Седекия не спасся от рук халдеев и был предан в руки вавилонского царя и говорил с ним устами к устам, и его глаза видели глаза вавилонского царя; в равной степени сбылось то, что, будучи плененным, Седекия был отведен в Вавилон, но не увидел его, хотя и умер там. То, что Иезекииль закрыл свое лицо, чтобы не видеть земли, было знамением, предвещавшим жестокую реальность в грядущем. Как же было прискорбно и унизительно для народа Бога узнать, что Он - Бог только в его опустошающих и разоряющих судах! Но даже оставив и сохранив небольшое число людей от наказания, Бог использовал их в своих целях, ибо сохранил их для того, чтобы они рассказали другим народам о всех своих мерзостях, потому что кто другой мог так убедительно свидетельствовать против идолопоклонства, как не те, что так пострадали, уступив искушению?
Затем Бог повелел Иезекиилю сыграть перед народом Израиля роль человека, который ест свой хлеб и пьет свою воду, проявляя признаки тревоги. “И было ко мне слово Господне: сын человеческий! Хлеб твой ешь с трепетом, и воду твою пей с дрожанием и печалью. И скажи народу земли: так говорит Господь Бог о жителях Иерусалима, о земле Израилевой: они хлеб свой будут есть с печалью и воду свою будут пить в упоении, потому что земля его будет лишена всего изобилия своего за неправды всех живущих на ней. И будут разорены населенные города, и земля сделается пустою, и узнаете, что Я Господь” (ст. 17-20).
Глава завершается словами, осуждающими неверие народа Израиля в пророческое слово, неверие, настолько распространившееся среди него, что вошло в поговорку. “И было ко мне слово Господне: сын человеческий! что за поговорка у вас, в земле Израилевой: “много дней пройдет, и всякое пророческое видение исчезнет”? Посему скажи им: так говорит Господь Бог: уничтожу эту поговорку, и не будут уже употреблять такой поговорки у Израиля; но скажи им: близки дни и исполнение всякого видения пророческого. Ибо уже не останется втуне никакое видение пророческое, и ни одно предвещание не будет ложным в доме Израилевом. Ибо Я Господь, Я говорю; и слово, которое Я говорю, исполнится, и не будет отложено; в ваши дни, мятежный дом, Я изрек слово, и исполню его, говорит Господь Бог. И было ко мне слово Господне: сын человеческий! вот, дом Израилев говорит: “пророческое видение, которое видел он, сбудется после многих дней, и он пророчествует об отдаленных временах”. Посему скажи им: так говорит Господь Бог: ни одно из слов Моих уже не будет отсрочено, но слово, которое Я скажу, сбудется, говорит Господь Бог” (ст. 21-28). В тот день Он даст такой залог всем, что люди к своему стыду не смогут возместить все до последних дней. “В ваши дни, мятежный дом, Я изрек слово, и исполню его, говорит Господь Бог”. Какое свидетельство нелюбви человека к Богу проявляется в том, что человек с такой готовностью бросается на дьявольскую приманку, полагая, что время исполнения пророчеств еще слишком далеко! Дьяволу не нравится вмешательство Бога, чье царство в любом смысле слова невыносимо для него. Но что говорит пророк Иезекииль? “Ни одно из слов Моих уже не будет отсрочено, но слово, которое Я скажу, сбудется, говорит Господь Бог”.

### Иезекииль 13

В следующей главе речь идет о тех, кого Бог считает притворщиками в Израиле: о мужчинах и женщинах, которые пророчествуют, не имея на то божественных правомочий, о пособниках дьявола и противниках воли Его, ведущих народ Бога к гибели. Тогда это было одним из самых тягостных испытаний для духа, какое и сейчас в собрании представляют для нас лжебратья и лжепророки, ставящие своей целью возвысить себя, а потому прибегающие к таким средствам, как лесть и приукрашивание действительности, с одной стороны, а с другой - манере переубеждать, наиболее подходящей в обращении с теми, на кого они желают повлиять, всегда стремясь при этом умалить и оскорбить всех тех, кто защищает истину во имя Господа (ср. 2 Кор. 11).
“И было ко мне слово Господне: сын человеческий! изреки пророчество на пророков Израилевых пророчествующих, и скажи пророкам от собственного сердца: слушайте слово Господне! Так говорит Господь Бог: горе безумным пророкам, которые водятся своим духом и ничего не видели! Пророки твои, Израиль, как лисицы в развалинах. В проломы вы не входите и не ограждаете стеною дома Израилева, чтобы твердо стоять в сражении в день Господа. Они видят пустое и предвещают ложь, говоря: “Господь сказал”; а Господь не посылал их; и обнадеживают, что слово сбудется. Не пустое ли видение видели вы? и не лживое ли предвещание изрекаете, говоря: “Господь сказал”, а Я не говорил?” (Ст. 1-7). Быть пророком от собственного сердца - значит, не избежать суда Бога, который, хотя добр и милостив, всегда ревнует за свое величие и истину и не прощает искажения истины и осквернения ее. Что ждет лжепророков и следующих их путями, как не погибель? Они подобны лисицам в развалинах, которые вредят исподтишка. Неудивительно, что такие не входят в проломы и не ограждают стеной дома Израиля, чтобы твердо стоять в сражении в день Господа; они подобны тем, которые позже стремились создать видимость чистоты плоти и принуждали язычников к обрезанию, чтобы только самим не испытать гонений за распятие Христа. Такие люди не боялись Господа, не знали тайны, но изрекали лишь ложь и занимались гаданиями, говоря “Господь сказал”, в то время как Он и не посылал их, но тем не менее они обнадеживали людей, заставляя верить, что сказанное ими сбудется. Поэтому Иезекииль с такой печалью обращается к ним: “Не пустое ли видение видели вы? и не лживое ли предвещание изрекаете, говоря: “Господь сказал”, а Я не говорил?”
За этим следует божественное обвинение, даже угроза. “Посему так говорит Господь Бог: так как вы говорите пустое и видите в видениях ложь, за то вот Я - на вас, говорит Господь Бог. И будет рука Моя против этих пророков, видящих пустое и предвещающих ложь; в совете народа Моего они не будут, и в список дома Израилева не впишутся, и в землю Израилеву не войдут; и узнаете, что Я Господь Бог. За то, что они вводят народ Мой в заблуждение, говоря “мир”, тогда как нет мира; и когда он строит стену, они обмазывают ее грязью, скажи обмазывающим стену грязью, что она упадет. Пойдет проливной дождь, и вы, каменные градины, падете, и бурный ветер разорвет ее. И вот, падет стена; тогда не скажут ли вам: “где та обмазка, которою вы обмазывали? ” Посему так говорит Господь Бог: Я пущу бурный ветер во гневе Моем, и пойдет проливной дождь в ярости Моей, и камни града в негодовании Моем, для истребления. И разрушу стену, которую вы обмазывали грязью, и повергну ее на землю, и откроется основание ее, и падет, и вы вместе с нею погибнете; и узнаете, что Я Господь. И истощу ярость Мою на стене и на обмазывающих ее грязью, и скажу вам: нет стены, и нет обмазывающих ее, пророков Израилевых, которые пророчествовали Иерусалиму и возвещали ему видения мира, тогда как нет мира, говорит Господь Бог” (ст. 8-16). Как это ужасно, когда враги Бога фактически вынуждают его стать их врагом! Будучи исполненным долготерпения и неистощимого милосердия, Он не спешит излить свой гнев , но когда слишком долгое терпение вредит его святым и наносит ущерб его достоинству, то Он объявляет войну всем тем, кто так лицемерно поступает, подрывая его славу и мешая исполнению его святой воли в отношении его народа, а его гнев соразмерен его величию. Он против пророков, видящих пустое, и его рука будет на них. “В совете народа Моего они не будут, и в список дома Израилева не впишутся, и в землю Израилеву не войдут”. Их имена будут вычеркнуты из людской памяти, и они потеряют все свои преимущества; и здесь речь идет о явном осуждении на земле, а не о вечном осуждении, хотя в равной степени нам становится ясно, что их участью будет вечная погибель. Подразумевать под всем этим отлучение от церкви на земле и лишение общения святых на небесах - значит, не уловить истинного смысла данного отрывка. Кроме того, в этом наказании упоминается и род греха. Разве лжепророки не тешили национальные чувства иудеев, обещая им скорое возвращение из плена? Посему они сами никогда не увидят родной земли, из которой их изгнали враги, и тогда они узнают, что Он - их Бог, с именем которого они осмелились так пренебрежительно обойтись. Он не оставит безнаказанными обольстителей, совративших его народ и приведших его к гибели, говоривших от себя “мир”, но не слышавших это святое слово от Бога, которые, когда народ строит стену, обмазывают ее раствором, не способным удержать ее. Что это как не обман? И строителям сказано, что стена их обрушится: “Пойдет проливной дождь, и вы, каменные градины, падете, и бурный ветер разорвет ее”. О том же самом говорят другие места (Пс. 83; Ис. 28; 29; Иез. 38, 22; Откр. 8; 16), описывая бедствия Израиля в грядущем и прошлом. Сам Бог заверяет в том, что исполнит такой суд, чтобы до основания разрушить любой оплот лжи и стереть с лица земли вводящих в заблуждение и верящих им, и они погибнут, но прежде к своему ужасу убедятся в том, что не кто иной, как Бог судил лжепророков и их видения мира, которого на самом деле не было.
Однако не только мужчины, но и женщины сыграли печальную роль в духовной катастрофе Израиля. Поэтому Бог и обращается к пророку: “Ты же, сын человеческий, обрати лице твое к дщерям народа твоего, пророчествующим от собственного своего сердца, и изреки на них пророчество, и скажи: так говорит Господь Бог: горе сшивающим чародейные мешочки под мышки и делающим покрывала для головы всякого роста, чтобы уловлять души! Неужели, уловляя души народа Моего, вы спасете ваши души? И бесславите Меня пред народом Моим за горсти ячменя и за куски хлеба, умерщвляя души, которые не должны умереть, и оставляя жизнь душам, которые не должны жить, обманывая народ, который слушает ложь” (ст. 17-19). Влияние женщин, как благотворное, так и вредное, всегда было велико в этом мире. И поскольку Бог соблаговолил наделить некоторых из них лучшими дарами, то неудивительно, что и сатана склонил тех, которых ему удалось, к злодеяниям. Особой формой злодеяния, отмеченной здесь, было обольщение своих жертв сладкими речами и, таким образом, уловление душ людей наиболее низменным в этой жизни, при этом духовно умерщвлялось то, что не должно было умереть, и оставлялось жить то, что не должно было жить.
Таким образом, заблуждение никогда не прекратит своего действия. Лжеучение поощряет людей худых и стремится встревожить людей добрых. Так этот мир утверждает свою веру. Могут иметь место проклятия и угрозы, но они бессильны, ибо их отвергают. И все же повторение их создает видимость ненависти к беззаконию и любви к правде, и, таким образом, человек живет среди пустой показухи до тех пор, пока не попадет в ад и не возведет свои глаза в муках к небу. С другой стороны, благодать невыносима для этого мира и кажется ему хуже греха, с которым язычники мирятся. Поэтому верующие, которые по своей любви к комфорту и общественному положению идут рука об руку с миром, никогда не получают той пищи для своей души, которая им необходима как рожденным от Бога, а отсюда томление и боль изголодавшейся души, воздерживающейся в определенной мере от мирских наслаждений, и лишение надлежащего христианского утешения, которое они открыто вкусят лишь тогда, когда достигнут небес, того единения святых и поклонения Богу и Отцу, что должно характеризовать их еще на земле.
“Посему так говорит Господь Бог: вот, Я - на ваши чародейные мешочки, которыми вы там уловляете души, чтобы они прилетели, и вырву их из-под мышц ваших, и пущу на свободу души, которые вы уловляете, чтобы прилетали к вам. И раздеру покрывала ваши, и избавлю народ Мой от рук ваших, и не будут уже в ваших руках добычею, и узнаете, что Я Господь” (ст. 20,21). Невозможно противостоять Богу, странно, что мужчины или женщины надеются на успех в подобном противоборстве! На самом же деле, ослепленные, введенные в заблуждение хитростью дьявола, люди не знают, что вступают в единоборство с самим Богом до тех пор, пока эта борьба не заканчивается их собственным поражением навеки, а их уловки открываются тем, кого они надеялись сделать своими жертвами. “За то, что вы ложью опечаливаете сердце праведника, которое Я не хотел опечаливать, и поддерживаете руки беззаконника, чтобы он не обратился от порочного пути своего и не сохранил жизни своей...” (ст. 22), Бог объявляет, что все это в конечном итоге должно привести таких людей к гибели, и народ Бога, который они пытались соблазнить, избавится от них. “...За это уже не будете иметь пустых видений и впредь не будете предугадывать; и Я избавлю народ Мой от рук ваших, и узнаете, что Я Господь” (ст. 23). Такое вот предзнаменование вечного осуждения дано всякому врагу Израиля, внутреннему и внешнему. Ибо грешники не перестанут грешить и узнают, что Бог своей могущественной рукой истребит их.

### Иезекииль 14

Посещение пророка старейшинами предоставило повод для нового божественного откровения, хотя и не в форме видения. Как Бога не обманули их желание и готовность услышать его слово, так и пророку не было необходимости перемещаться в видении и уклоняться от возложенного на него сурового и высокого долга.
“И пришли ко мне несколько человек из старейшин Израилевых и сели перед лицем моим. И было ко мне слово Господне: сын человеческий! Сии люди допустили идолов своих в сердце свое и поставили соблазн нечестия своего перед лицем своим: могу ли Я отвечать им? Посему говори с ними и скажи им: так говорит Господь Бог: если кто из дома Израилева допустит идолов своих в сердце свое и поставит соблазн нечестия своего перед лицем своим, и придет к пророку, - то Я, Господь, могу ли, при множестве идолов его, дать ему ответ? Пусть дом Израилев поймет в сердце своем, что все они через своих идолов сделались чужими для Меня” (ст. 1-5). Святое семя осквернилось, и вожди Израиля были более достойны порицания, нежели те, кого они своим примером отвратили от истинного пути. Как бы они ни притворялись и как бы ни создавали видимость благочестия, все равно они “допустили идолов своих в сердце свое”. Речь шла не о внешнем значении или влиянии. Старейшинам нравились подобные мерзости; они ходили вслед идолам с тайной страстью и удовлетворяли свое пристрастие к лжебогам, полагая тем самым соблазн нечестия перед своим лицом, являя дерзкое, открытое и преднамеренное сопротивление Богу. Приходить затем в подобных обстоятельствах к пророку и вопрошать через него Бога было не чем иным, как бесстыдством нечестивых. “Могу ли Я отвечать им?” Поклоняясь идолам и оскорбляя тем самым Бога, они все же осмелились вставать перед лицом его пророка! Какими черствыми и грубыми надо было быть, чтобы поступать так! И это вместо искреннего раскаяния! Таковому было сказано, что Бог ответит тому, который придет к пророку при множестве идолов. Бог могуществен и никого не презирает, но Он не будет способствовать бесславию себя. И его суды будут благотворны для тех, кто его боится. Как еще Он мог бы ответить мятежным старейшинам, если не заставив их почувствовать его величие? Проявляя любопытство, они искали ответа, а Он докажет им ничтожность и бесполезность их многочисленных идолов. “Пусть дом Израилев поймет в сердце своем, что все они через своих идолов сделались чужими для Меня”. Старейшины и народ Израиля отложились от Бога, желавшего воздействовать на их души, управлять ими, тогда как они поступили по своей гордыне.
Еще более ясное повеление дому Израиля мы находим в стихах 6-11, где сказано, что им надлежит покаяться и отвратиться от идолов своих: в противном случае Бог вынужден будет сам ответить вопрошающим, и ответом будет истребление из его народа не только обольщенного пророка, но и тех, что вопрошали: “Посему скажи дому Израилеву: так говорит Господь Бог: обратитесь и отвратитесь от идолов ваших, и от всех мерзостей ваших отвратите лице ваше. Ибо если кто из дома Израилева и из пришельцев, которые живут у Израиля, отложится от Меня и допустит идолов своих в сердце свое, и поставит соблазн нечестия своего перед лицем своим, и придет к пророку вопросить Меня через него, - то Я, Господь, дам ли ему ответ от Себя? Я обращу лице Мое против того человека и сокрушу его в знамение и притчу, и истреблю его из народа Моего, и узнаете, что Я Господь. А если пророк допустит обольстить себя и скажет слово так, как бы Я, Господь, научил этого пророка, то Я простру на него руку Мою и истреблю его из народа Моего, Израиля. И понесут вину беззакония своего: какова вина вопрошающего, такова будет вина и пророка, чтобы впредь дом Израилев не уклонялся от Меня и чтобы более не оскверняли себя всякими беззакониями своими, но чтобы были Моим народом, и Я был их Богом, говорит Господь Бог”. Таким образом, Бог действует как судья, поступая с лукавыми по их лукавству и посылая лжецов к возлюбившим ложь, чтобы наказать вместе тех и других и дать Израилю необходимый для него урок, чтобы они стали его народом, как и Он является их Богом.
С 12-го стиха начинается новое обращение Бога к Иезекиилю: “Сын человеческий! если бы какая земля согрешила предо Мною, вероломно отступив от Меня, и Я простер на нее руку Мою, и истребил в ней хлебную опору, и послал на нее голод, и стал губить на ней людей и скот; и если бы нашлись в ней сии три мужа: Ной, Даниил и Иов, - то они праведностью своею спасли бы только свои души, говорит Господь Бог. Или, если бы Я послал на эту землю лютых зверей, которые осиротили бы ее, и она по причине зверей сделалась пустою и непроходимою: то сии три мужа среди нее, - живу Я, говорит Господь Бог, - не спасли бы ни сыновей, ни дочерей, а они, только они спаслись бы, земля же сделалась бы пустынею. Или, если бы Я навел на ту землю меч и сказал: “меч, пройди по земле!”, и стал истреблять на ней людей и скот, то сии три мужа среди нее, - живу Я, говорит Господь Бог, - не спасли бы ни сыновей, ни дочерей, а они только спаслись бы. Или, если бы Я послал на ту землю моровую язву и излил на нее ярость Мою в кровопролитии, чтобы истребить на ней людей и скот: то Ной, Даниил и Иов среди нее, - живу Я, говорит Господь Бог, - не спасли бы ни сыновей, ни дочерей; праведностью своею они спасли бы только свои души” (ст. 13-20).
Пророк Иезекииль слышит страшный приговор о том, что когда последней каплей переполнится чаша зла, то трое святых, которые в самые критические моменты взаимоотношений человека с Богом всегда ходатайствовали пред Богом за людей, будут теперь не в состоянии своей праведностью спасти кого-либо, кроме самих себя (ибо речь здесь идет об управлении этим миром, а не о благодати ради вечной жизни). Если бы Бог послал на землю голод или лютых зверей или навел на землю меч, если бы Он послал на землю моровую язву, то Ной, Даниил и Иов не спасли бы от всего этого ни сыновей, ни дочерей, а своей праведностью спасли бы только свои души. Но что было бы, если бы Бог послал на Иерусалим сразу четыре тяжкие казни (меч, голод, лютых зверей и моровую язву)? Кто мог бы укрыть от них этот грешный народ? “Ибо так говорит Господь Бог: если и четыре тяжкие казни Мои: меч, и голод, и лютых зверей, и моровую язву пошлю на Иерусалим, чтобы истребить в нем людей и скот, и тогда останется в нем остаток, сыновья и дочери, которые будут выведены оттуда; вот, они выйдут к вам, и вы увидите поведение их и дела их, и утешитесь о том бедствии, которое Я навел на Иерусалим, о всем, что Я навел на него. Они утешат вас, когда вы увидите поведение их и дела их; и узнаете, что Я не напрасно сделал все то, что сделал в нем, говорит Господь Бог” (ст. 21-23).
Таким образом, какую бы любовь ни питал пророк Иезекииль к народу Израиля, каких бы скорых ударов ни ожидал, которые должны были обрушиться на этот город, он должен был, наконец, искренне согласиться с тем, что суды Бога справедливы, как бы сурово ни карал Бог, который никогда не заставит напрасно пролиться ни одной слезе, но превознесет милость над судом.

### Иезекииль 15

Следующее послание Бога напоминает собой притчу, смысл и назначение которой становятся ясными из заключительных стихов этой короткой главы. “И было ко мне слово Господне: сын человеческий! какое преимущество имеет дерево виноградной лозы перед всяким другим деревом и ветви виноградной лозы - между деревами в лесу? Берут ли от него кусок на какое-либо изделие? Берут ли от него хотя на гвоздь, чтобы вешать на нем какую либо вещь? Вот, оно отдается огню на съедение; оба конца его огонь поел, и обгорела середина его: годится ли оно на какое-нибудь изделие? И тогда, как оно было цело, не годилось ни на какое изделие; тем паче, когда огонь поел его, и оно обгорело, годится ли оно на какое-нибудь изделие?”
Несомненно и на самом деле здесь существует и подразумевается какое-то отличие между разными деревьями в том плане, в каком символически указывается в данном отрывке Писания. Три из них можно вкратце сопоставить друг с другом, и все они являются деревьями, которые ценятся своими плодами: виноградная лоза, смоковница и маслина. Смоковница - это единственное дерево, относящееся исключительно к Израилю; она настолько прочно соединилась с ним, что любой сразу увидит в ней особый характер этой нации, отличающий ее от других народов. Сравните в особенности Матф. 24 и Лук. 21; в первом евангелии мы видим только смоковницу, тогда как во втором, где представлены не только иудеи, но и язычники (согласно замыслу этого евангелия), сказано: “Смоковница и все деревья”.
От ствола маслины, как можно видеть в Рим. 11, сначала отходили иудеи, пригодные ветви дерева обетования и свидетельства, выросшего на земле из семени Авраама; затем, когда они отломились по причине их неверия, на месте их привилась дикая маслина, то есть язычники, чуждые им по природе до сих пор, и, наконец, из чистого милосердия, хотя и согласно обетованиям, израильтяне через покаяние вновь привьются, когда язычники будут отсечены, и благодатью вновь сделаются избранным народом и уже навсегда останутся ветвями своей маслины.
Виноградная лоза имеет больше различных значений: во-первых, это Израиль, который стал бесплодной виноградной лозой, тогда как Господь с его учениками, как ветвями, представляет собой истинную виноградную лозу; и, наконец, виноградная лоза земли, которая подвергнется беспощадному божественному суду в конце века, когда христианский мир отступит от благодати и истины, принесенных Иисусом Христом.
Виноградная лоза, не приносящая плода, теряет свою ценность. Остальные же деревья, даже если они никогда не приносили плода или перестали плодоносить, могут быть прекрасно использованы в качестве строительного материала или сырья, годного на изделие. Этого нельзя сказать о виноградной лозе, ибо, став бесплодной, она может сгодиться лишь на растопку. И если, будучи целой, еще до того, как огонь поест ее, лоза ни на что не годилась, то разве пригодится она обгоревшая с обоих концов и пожранная огнем посередине?
То же самое говорит Дух Бога и о жителях Иерусалима. Как не приносящие плодов Богу, они пойдут на растопку для костров божественного суда. Если они не смогли представлять единственного истинного Бога, если они исказили свидетельство, вверенное им, если они изменили его имени, то что Он сделает, как не истребит их огнем как врагов, тех, кто из всех народов нес самую большую ответственность за исполнение его законов? Ибо не подобает всевидящему Богу, соблаговолившему поселиться среди избранного народа, закрывать глаза на духовную развращенность, на отвратительное идолопоклонство. Но не настало еще время (ибо оно наступит со смертью и воскресением Христа) заложить основание для появления нового творения, нового человека, который не согрешит. Посему живой Бог должен поступить со своим народом согласно основанию, положенному в завете между ним и его народом, а потому пророк и возвещает здесь о том, что сделает Бог с жителями Иерусалима: “Посему так говорит Господь Бог: как дерево виноградной лозы между деревами лесными Я отдал огню на съедение, так отдам ему и жителей Иерусалима. И обращу лице Мое против них; из одного огня выйдут, и другой огонь пожрет их, - и узнаете, что Я Господь, когда обращу против них лице Мое. И сделаю эту землю пустынею за то, что они вероломно поступали, говорит Господь Бог” (ст. 6-8).
Какое выразительное заверение! Бог не только отдаст жителей Иерусалима на съедение огню, но и отвратит свое лицо от них. И что могло открыть это тем, кто знал его имя и неизбежную ненависть к злодеяниям?! Будто бы не было достаточно ясно, что Бог таким образом провозглашает свое решительное неприятие всего; добавлено, что, выйдя из одного огня, они будут пожраны другим. Так и произошло с виновным городом великого царя. Если им удавалось избежать одного огня, они неожиданно попадали в другой. Никто не мог избегнуть костра, ибо никто по-настоящему не покаялся, а Бог не потерпел насмешек над собой. И Он, который еще в древние времена судил всех людей, всю землю или более узкий круг грешников, теперь должен был еще с большей тщательностью судить собственный народ, избранный им, и судить в их столице. Если бы они слушали его и ходили его путями, Он подчинил бы им их врагов и сделал бы много доброго для них, но они не слушали и предпочли ему чужих богов, языческих идолов. Поэтому Бог вынужден был либо согласиться со своим бесславием и уступить, поддерживая Иерусалим, несмотря на отступничество жителей, либо заставить народ узнать, что Он - Бог, обратив свое лицо против них. Печальная альтернатива! Поскольку первое было невозможно для него, то последнее было единственно правильным и возможным воздействием, которого заслуживали беззаконники, - единственным путем, возможным до прихода Мессии, который понесет на себе их осуждение и оправдает их, чтобы божественной милостью все началось заново на основе высшей благодати. По тому, как обстояли тогда дела, пророк Иезекииль не мог не возвестить: “И сделаю эту землю пустынею за то, что они вероломно поступали, говорит Господь Бог”.

### Иезекииль 16

Если в предыдущей главе бесплодная виноградная лоза, годная лишь для разжигания костра, символизирует отрицательное состояние Иерусалима с неизбежно вытекающими из этого последствиями, то в аллегории данной главы ясно представлено проявляемое им беззаконие. “И было ко мне слово Господне: сын человеческий! выскажи Иерусалиму мерзости его”.
Поскольку избранный народ был намерен решительно занять место тех народов, которые были исторгнуты из обетованной земли за все те мерзости, которые творили, то нельзя представить себе более выразительного образа, чем тот, что указывает на ханаанскую землю как на корень и родину Иерусалима, а на Аморрея как на отца Иерусалима, и на хеттеянку как на его мать (ст. 3). Это образ духовного характера, но не обусловленный исторически: поэтому Исаия оклеймил правителей Иерусалима клеймом “Содома”, а народ - клеймом “Гоморры”. Мы видим, что с самых ранних дней своей истории эти два народа, специально упомянутые Иезекиилем, находились перед глазами отцов (Быт. 15, 16; 27, 46).
Но само Писание показывает нам, что низкий по происхождению не может быть обреченным и терпеть зло, если его заметил и к нему снизошел Бог. Не так ли было и в данном случае? Иерусалим, как проклятый изгнанник, в день своего рождения без малейшей жалости и заботы был выброшен на поле (ст. 4,5). А Бог, проходя мимо, заметил его, брошенного на попрание в своих кровях и сказал ему: “В кровях твоих живи!” И сказано это было с большим чувством ( см. ст. 6). Бог выходил и взрастил Иерусалим, и вырос Иерусалим, и стал большим, и достиг превосходной красоты, и Бог одел его в прекрасные одежды и покрыл самыми замечательными узорами; и вступил Бог в союз с Иерусалимом, и стал Иерусалим его владением. И он, омытый и очищенный от своей крови, украшенный и наряженный, достиг царственного величия, и пронеслась по народам его слава, потому что его красота была совершенна при том великолепном наряде, который Бог возложил на него (ст. 7-14).
Но что получил Бог в ответ на такую заботу? “Но ты понадеялась на красоту твою, и пользуясь славою твоею, стала блудить” (ст. 15). Какая печальная картина, и не менее правдивая, ибо свою красу Иерусалим растрачивал на всякого мимоходящего. “И взяла из одежд твоих, и сделала себе разноцветные высоты [или заплаты - что также может подразумеваться под выражением пророка, - какие иудейские женщины ткали и какими украшали своих языческих богов и богинь, особенно астарт], и блудодействовала на них”. Идолопоклонство было одной из самых ужасных нечистот Иерусалима, какая могла только быть. И это в ответ на все бесчисленные благодеяния своего божественного мужа (ибо таковым был Создатель для дщери Иерусалима) - такое расточительство всех благ на мерзких языческих идолов!
“И взяла нарядные твои вещи из Моего золота и из Моего серебра, которые Я дал тебе, и сделала себе мужские изображения, и блудодействовала с ними. И взяла узорчатые платья твои, и одела их ими, и ставила перед ними елей Мой и фимиам Мой, и хлеб Мой, который Я давал тебе, пшеничную муку, и елей, и мед, которыми Я питал тебя, ты поставляла перед ними в приятное благовоние; и это было, говорит Господь Бог. И взяла сыновей твоих и дочерей твоих, которых ты родила Мне, и приносила в жертву на снедение им. Мало ли тебе было блудодействовать? Но ты и сыновей Моих заколала и отдавала им, проводя их через огонь” (ст. 17-21). Но что еще омрачало душу Бога, так это то, что при всех своих мерзостях и блудодеяниях Иерусалим не вспомнил о днях своей юности, когда он был наг и не покрыт, запятнанный своей кровью.
Затем Бог подробно описывает чрезмерные злодеяния, творимые Иерусалимом с необузданной страстью, когда он не только осквернялся нечистотой всякого встречавшегося ему идолопоклонства, но и сам вступал в общение, блудил в идолопоклонстве с чужеземцами повсюду вплоть до самых отдаленных язычников, за что снискал презрение даже соседствующих с ним филистимлян, довольствовавшихся своими собственными богами (ст. 23-29).
Печальная, но несомненная истина заключается в том, что, отступив от Бога, народ Бога сбился с пути больше, чем другие народы. Лишившись опеки Бога и пренебрегши Богом, иерусалимляне стали игрушкой в руках дьявола и самой желанной жертвой его ловушек, ибо с их помощью он стремился как можно глубже оскорбить живого Бога и, если получится, добиться окончательного отчуждения с Его стороны. Какой же загадкой становится духовная история мира и человека для каждого, кто не может разглядеть в этом борьбы между Богом и его врагом! Тогда речь шла о Иерусалиме, теперь о собрании, но это всегда есть противодействие дьявола Сыну Бога, и особенно там, в особой сфере, где в настоящее время решается вопрос о его славе.
“Как истомлено [или истощено] должно быть сердце твое, говорит Господь Бог, когда ты все это делала, как необузданная блудница! Когда ты строила себе блудилища при начале всякой дороги и делала себе возвышения на всякой площади, ты была не как блудница, потому что отвергала подарки, но как прелюбодейная жена, принимающая вместо своего мужа чужих. Всем блудницам дают подарки, а ты сама давала подарки всем любовникам твоим и подкупала их, чтобы они со всех сторон приходили к тебе блудить с тобою. У тебя в блудодеяниях твоих было противное тому, что бывает с женщинами: не за тобою гонялись, но ты давала подарки, а тебе не давали подарков; и потому ты поступала в противность другим” (ст. 30-34). Это обстоятельство значительно отягощало вину Иерусалима. Иерусалиму нечего было получить, ибо и без того он был сполна одарен Богом. Другие народы, в своей слепоте стремившиеся к благам, которые они видели, могли приписывать их богам холмов или равнин и, таким образом, добавлять идола к идолу, но Иерусалиму не было прощения, потому что ему нечего было желать от любого из соседствовавших с ним народов, малого или великого, близкого или далекого. Поэтому его поведение нельзя было назвать иначе, как блудодеянием с лжебогами из-за простой похоти. Это было сущим грехопадением, заслуживающим куда большего наказания, чем грехи самых падших блудниц.
Поэтому Бог призывает блудницу Иерусалим выслушать его приговор этому безумному и ненасытному беспутству: “Посему выслушай, блудница, слово Господне! Так говорит Господь Бог: за то, что ты так сыпала деньги твои, и в блудодеяниях твоих раскрываема была нагота твоя перед любовниками твоими и перед всеми мерзкими идолами твоими, и за кровь сыновей твоих, которых ты отдавала им, - за то вот, Я соберу всех любовников твоих, которыми ты услаждалась и которых ты любила, со всеми теми, которых ненавидела, и соберу их отовсюду против тебя, и раскрою перед ними наготу твою, и увидят весь срам твой. Я буду судить тебя судом прелюбодейц и проливающих кровь, - и предам тебя кровавой ярости и ревности; предам тебя в руки их и они разорят блудилища твои, и раскидают возвышения твои, и сорвут с тебя одежды твои, и возьмут наряды твои, и оставят тебя нагою и непокрытою. И созовут на тебя собрание, и побьют тебя камнями, и разрубят тебя мечами своими. Сожгут домы твои огнем и совершат над тобою суд перед глазами многих жен; и положу конец блуду твоему, и не будешь уже давать подарков. И утолю над тобою гнев Мой, и отступит от тебя негодование Мое, и успокоюсь, и уже не буду гневаться. За то, что ты не вспомнила о днях юности твоей и всем этим раздражала Меня, вот, и Я поведение твое обращу на твою голову, говорит Господь Бог, чтобы ты не предавалась более разврату после всех твоих мерзостей” (ст. 35-43).
Что же касается слова “грязь” {Прим. ред.: в русском переводе Библии - “деньги”} в стихе 36, то кажется более чем сомнительной обоснованность такого перевода слова. Оно употребляется в значении “медь” или “бронза” и, следовательно, означает деньги или богатства, по-видимому, намекая на необыкновенное расточительство Иерусалимом всех своих богатств на почитаемых им идолов. Таково, по крайней мере, мнение лучших переводчиков во все времена, начиная от авторов Септуагинты и заканчивая господином Исааком Лизером, самым поздним иудейским переводчиком. Предполагают, что слово “грязь”, встречающееся в авторизованной версии, было вызвано идеей об образовании ядовитого слоя на меди или латуни, но такой перевод кажется натянутым и оправдывает себя только в переносном смысле, будучи совершенно неприемлемым в прямом смысле. Но, тем не менее, я думаю, что он придает выразительность и подходит в данном случае. Ведь Бог угрожает своему грешному городу тем, что обнажит его срам перед всеми любящими и ненавидящими его, угрожая городу таким судом, каким судят прелюбодеев; Он грозит уничтожением и разорением, обещая, что его побьют камнями, разрубят на куски мечами и сожгут; и только тогда Он утолит над ним свой гнев , когда будет положен конец всем злодеяниям Иерусалима, более того, всем его мерзостям.
Далее, в стихе 44, пророк представляет нашему вниманию притчу, данную ему Богом, которая весьма созвучна подобному поведению Иерусалима, - “какова мать, такова и дочь”. Она указывает на духовную связь Иерусалима не с отцом верных Богу или с другими наследниками обетования, но с порочными народами ханаанской земли. “Ты дочь в мать твою, которая бросила мужа своего и детей своих, - и ты сестра в сестер твоих, которые бросили мужей своих и детей своих. Мать ваша Хеттеянка и отец ваш Амморей. Большая же сестра твоя - Самария, с дочерями своими живущая влево от тебя; а меньшая сестра твоя, живущая от тебя вправо, есть Содома с дочерями ее. Но ты и не их путями ходила и не по их мерзостям поступала; этого было мало: ты поступала развратнее их на всех путях твоих. Живу Я, говорит Господь Бог; Содома, сестра твоя, не делала того сама и ее дочери, что делала ты и дочери твои. Вот в чем было беззаконие Содомы, сестры твоей и дочерей ее: в гордости, пресыщении и праздности, и она руки бедного и нищего не поддерживала. И возгордились они, и делали мерзости пред лицем Моим, и, увидев это, Я отверг их. И Самария половины грехов твоих не нагрешила; ты превзошла их мерзостями твоими, и через твои мерзости, какие делала ты, сестры твои оказались правее тебя. Неси же посрамление твое и ты, которая осуждала сестер твоих; по грехам твоим, какими ты опозорила себя более их, они правее тебя. Красней же от стыда и ты, и неси посрамление твое, так оправдав сестер твоих” (ст. 45-52). Иерусалим превзошел в мерзостях не только свою старшую сестру Самарию, но и младшую - Содом. Иерусалим знал достаточно, чтобы осудить их поведение, но, тем не менее, сам с еще большим желанием стремился творить еще большие мерзости. Те, когда знали Бога, не прославили его как Бога, но поступили неблагодарно и, исполненные самомнения, отвернулись от него и предались лжебогам, исполненные низменных страстей и нечестивых помыслов. И все же они больше заслуживали прощения, нежели Иерусалим. “Красней же от стыда и ты, и неси посрамление твое, так оправдав сестер твоих”. Какой же полной будет перемена и каким глубоким будет уничтожение иудеев, когда они почувствуют и искренне признают ту истину, что провозглашает здесь Бог! Несомненно, Бог желает этого.
Увы! Покаяние наступит гораздо позже, но оно обязательно придет, и Иерусалим, столь долго пребывающий в неверии, всей душой преклонится перед несравненными преданностью и верностью Бога, открывшегося Иерусалиму в убиенном им Иисусе. Это произойдет в конце этого века, когда милостью Бога, как было предсказано, возвратятся все уведенные в плен иудеи. “Но Я возвращу плен их, плен Содомы и дочерей ее, плен Самарии и дочерей ее, и между ними плен плененных твоих, дабы ты несла посрамление твое и стыдилась всего того, что делала, служа для них утешением. И сестры твои, Содома и дочери ее, возвратятся в прежнее состояние свое; и Самария и дочери ее возвратятся в прежнее состояние свое, и ты и дочери твои возвратитесь в прежнее состояние ваше. О сестре твоей Содоме и помина не было в устах твоих во дни гордыни твоей, доколе еще не открыто было нечестие твое, как во время посрамления от дочерей Сирии и всех окружавших ее, от дочерей Филистимы, смотревших на тебя с презрением со всех сторон” (ст. 53-57). Едва ли понимают истинный смысл этого отрывка из пророчества те, кто сводит сказанное здесь лишь к восстановлению иудеев под властью Кира и к тому участию, какое приняли в судьбе иудеев народы, живущие за Мертвым морем по соседству с Палестиной. Еще более великий и более ужасный плен должен будет последовать тогда, когда к власти придет четвертая империя, но и из этого плена иудеи возвратятся в тот светлый день, когда на земле исчезнут все печали и не будут более скорбеть те, кто покорится вновь вернувшемуся и царствующему назорею.
Это становится еще понятнее из последующих стихов: “За разврат твой и за мерзости твои терпишь ты, говорит Господь. Ибо так говорит Господь Бог: Я поступлю с тобою, как поступала ты, презрев клятву нарушением союза. Но Я вспомню союз Мой с тобою во дни юности твоей, и восстановлю с тобою вечный союз. И ты вспомнишь о путях твоих, и будет стыдно тебе, когда станешь принимать к себе сестер твоих, больших тебя, как и меньших тебя, и когда Я буду давать тебе их в дочерей, но не от твоего союза. Я восстановлю союз Мой с тобою, и узнаешь, что Я Господь, для того, чтобы ты помнила и стыдилась, и чтобы вперед нельзя было тебе и рта открыть от стыда, когда Я прощу тебе все, что ты делала, говорит Господь Бог” (ст. 58-63). Речь идет об окончательном восстановлении Иерусалима во времена заключения нового завета; здесь, как нигде больше, указывается на установление вечного завета Бога с иудеями, и этот новый и вечный завет противопоставлен тому синайскому завету, в условиях которого невозможно было бы простить вину Иерусалиму, такую несравненно тяжкую вину. Как прискорбно сталкиваться с ложными теориями, подобными теориям Фэйрбейрна и Хаверника, которые путали эти два завета и находили, что они в сущности одинаковы, как бы они ни отличались по форме; еще прискорбнее видеть, что заблуждение современников - это всего лишь наследие величайшего толкователя Реформации, который унаследовал его в свою очередь от отцов церкви! Так путать это с законом - это сущее неведение о благодати, а упоминание о Самарии или Содоме особым образом должно предостеречь от такого заблуждения. Ибо весьма интересно видеть, что даже самые преступные города, преступные перед законом и в соответствии с ним, несомненно, будут восстановлены одновременно с Иерусалимом и на том же основании. В тот день Иерусалим обретет в них своих сестер - тот Иерусалим, который во дни гордыни и грехопадения не пожелал бы произнести имени хотя бы одной из них. Но благодать, божественная благодать, переменит все ради человека и изменит человека ради всего.

### Иезекииль 17

В этой главе пророк дает нам еще несколько выразительных пояснений относительно действительного положения дел среди народа Бога, говоря о гибели, нависшей над израильтянами из-за отсутствия благочестия их царя, какова была неизбежна, поскольку Бог заключил союз с вождем язычников; он также говорит о царстве Мессии, который, будучи унижен в свое первое пришествие, будет возвеличен Богом в должный час и возвысится над всей землей. Таким образом, хотя мы не можем усмотреть даже слабой связи между последней частью пророчества и предсказаниями в книгах пророков Исаии (гл. 11; 53), Даниила (гл. 2, 34. 35. 44. 45), Михея (гл. 5), это пророчество имеет свои, весьма отличные от других, особенности, как, впрочем, и каждое из этих предсказаний.
“И было ко мне слово Господне: сын человеческий! предложи загадку и скажи притчу к дому Израилеву. Скажи: так говорит Господь Бог: большой орел с большими крыльями, с длинными перьями, пушистый, пестрый, прилетел на Ливан и снял с кедра верхушку, сорвал верхний из молодых побегов его и принес его в землю Ханаанскую, в городе торговцев положил его; и взял от семени этой земли, и посадил на земле семени, поместил у больших вод, как сажают иву. И оно выросло, и сделалось виноградною лозою, широкою, низкою ростом, которой ветви клонились к ней, и корни ее были под нею же, и стало виноградною лозою, и дало отрасли, и пустило ветви” (ст. 1-6).
“Большой орел” - не кто иной, как вавилонский царь, которого Бог, являя высшую мудрость, поставил главой всей языческой империи после того, как ему стало ясно, что Израиль духовно пал и восстал против него. Известно, что и другой пророк представлял царя Навуходоносора в этом образе (Иер. 48, 40; 49, 16. 22). Но Иезекииль не просто сравнивает его с орлом; его сравнение выливается в целую аллегорию, ибо и ливанский кедр означает царскую власть в Израиле, каковой наделен был дом Давида, который за свои грехи теперь должен был идти в рабство к главе язычников. Иехония, иудейский царь, представлен здесь в образе снятой с кедра верхушки, которую Навуходоносор взял с собой в Вавилон, город, издревле известный не только своим великолепием, но и как центр торговли (Ис. 13, 19; 43, 14). Более того, завоеватель поставил над Иерусалимом другого царя, не чужеземца, а от семени земли Израиля, выходца из дома Давида - Матфанию, дядю (“брата”) сосланного в Вавилон царя, и Матфания был переименован в Седекию своим господином- язычником. Присягнув на верность царю царей, могущественному повелителю Вавилона, Седекия мог процветать. Но единственным условием, при котором Бог гарантировал бы прочный мир и некоторое процветание, являлось подчинение языческой империи, ибо это было в наказание от Бога израильтянам, потому что они оставались непокорными, а их цари являли неповиновение Богу. Седекия был подобен иве, помещенной у больших вод. Он во всем был покорен Навуходоносору, как преданный вассал, смирившись под могущественной рукой Бога; или, если характеризовать его соответственно использованному здесь образу, он был как виноградная лоза, стелющаяся по земле, широкая и короткая в длину, ветви которой были обращены к посадившему ее, а корни - под ним. Посему эта лоза могла бы дать не только отрасли и пустить корни, но и принести плоды.
Увы! Этого не случилось, несмотря на все предостережения и мольбы пророка. Новоявленный царь, как и древний народ Израиля, уповал на помощь египтян, которые были всего лишь людьми, а не Богом, а их кони - плотскими, а не духовными; как вожделенное стремление древних израильтян к египетским яствам, так и теперь стремление избавиться от ярма вавилонского рабства, было ли оно стремлением высшего или низшего сословия, также вело к бесславию Бога. Поэтому пророк и наставляет здесь: “Она была посажена на хорошем поле, у больших вод, так что могла пускать ветви и приносить плод, сделаться лозою великолепною. Скажи: так говорит Господь Бог: будет ли ей успех? Не вырвут ли корней ее, и не оборвут ли плодов ее, так что она засохнет? все молодые ветви, отросшие от нее, засохнут. И не с большою силою и не со многими людьми сорвут ее с корней ее. И вот, хотя она посажена, но будет ли успех? Не иссохнет ли она, как скоро коснется ее восточный ветер? иссохнет на грядах, где выросла” (ст. 8-10). Здесь под второй большой силой подразумевается царь Египта, который стремился к мировому господству и боролся за него с Навуходоносором. Но все в руках Бога, а Он даровал это царю Вавилона. Все было предрешено провидением. Царство в руках первого Адама ни к чему не привело. Израиль, Иуда, дом Давида явно потерпели поражение и существовали лишь для того, чтобы навлечь еще большее бесчестие на имя Бога, избравшего их. Еще не настало время явиться второму человеку, последнему Адаму, истинному сыну Давида. Поэтому Бог временно оставляет мировое господство в руках весьма низменного человека, давая тем самым большой урок всем тем, которые предпочли свои пути путям живого Бога, и то место, где они возвысили лжебогов, отвергнув истинного Бога, стало бичом и тюрьмой для израильтян в лице рода Давида, и народ Израиля все еще пребывал в унижении. Но израильтяне (и прежде всего Седекия, которому лучше других следовало знать волю Бога) искали помощи у египтян, уповая на то, что благодаря им они обретут независимость от Вавилона. Обратиться за помощью к фараону значило отвергнуть Бога, а не просто восстать против Навуходоносора. Это неотвратимо повлекло бы за собой гибель израильтян без особых усилий со стороны их халдейского владыки. Прикосновение этого “восточного ветра” было бы достаточным для того, чтобы иссушить бесплодную виноградную лозу, иссушить ее открыто на поле и склонах, где она выросла.
“И было ко мне слово Господне: скажи мятежному дому: разве не знаете, что это значит? - Скажи: вот, пришел царь Вавилонский в Иерусалим, и взял царя его и князей его, и привел их к себе в Вавилон. И взял другого из царского рода, и заключил с ним союз, и обязал его клятвою, и взял сильных земли той с собою, чтобы царство было покорное, чтобы не могло подняться, чтобы сохраняем был союз и стоял твердо. Но тот отложился от него, послав послов своих в Египет, чтобы дали ему коней и много людей. Будет ли ему успех? Уцелеет ли тот, кто это делает? Он нарушил союз и уцелеет ли? Живу Я, говорит Господь Бог: в местопребывании царя, который поставил его царем, и которому данную клятву он презрел, и нарушил союз свой с ним, он умрет от него в Вавилоне. С великою силою и многочисленным народом фараон ничего не сделает для него в этой войне, когда будет насыпан вал и построены будут осадные башни на погибель многих душ. Он презрел клятву, чтобы нарушить союз, и вот, дал руку свою и сделал все это; он не уцелеет. Посему так говорит Господь Бог: живу Я! клятву Мою, которую он презрел, и союз Мой, который он нарушил, Я обращу на его голову. И закину на него сеть Мою, и пойман будет в тенета Мои; и приведу его в Вавилон, и там буду судиться с ним за вероломство его против Меня. А все беглецы его из всех полков его падут от меча, а оставшиеся развеяны будут по всем ветрам; и узнаете, что Я, Господь, сказал это” (ст. 11-21).
Свет проливается здесь на этот случай, загадка разгадана, и притча получает свое толкование и разъяснение через Духа. Бог обвиняет царствовавшего в то время сына Давида в предательстве не только Навуходоносору, но и самому Богу. Он нарушил свой союз с халдеями, проигнорировав то, что скрепил этот союз именем Бога. И разве не оказалось так, что сын язычника Навуходоносора явил куда большее уважение к клятве Бога, чем сын Давида, царь Иудеи? Такое поведение Седекии, с какой бы стороны на него ни взглянуть, не позволяло тому, чтобы Бог защищал провинившегося царя и его народ после всего этого, и прежде всего потому, что они носили его имя. “Только вас признал Я из всех племен земли, поэтому и взыщу с вас за все беззакония ваши”. Суд должен начаться с дома Бога, ибо там они говорят, что видят, и поэтому их грех остается на них. Бог освятится в приближающихся к нему, и если грех навсегда останется грехом, он меньше всего простится тем, кому известно было слово и где имя Бога было открыто всем. Поэтому Седекия по справедливости попал в сети божественного возмездия и должен был умереть, разочаровавшись в помощи, на которую он уповал, желая заполучить от фараона многочисленную армию в своем бедственном положении. И он будет пленен царем Вавилона, союз с которым он нарушил: так, клятва Бога, которую он презрел, обрушится на его же голову, когда Бог будет судиться с ним за его вероломство, и Бог уничтожит всех беглецов Седекии, а оставшиеся будут развеяны по всем частям света, и узнают тогда действенность его поруганного имени.
Но эта глава завершается совершенно иной перспективой: “Так говорит Господь Бог: и возьму Я с вершины высокого кедра, и посажу; с верхних побегов его оторву нежную отрасль и посажу на высокой и величественной горе. На высокой горе Израилевой посажу его, и пустит ветви, и принесет плод, и сделается величественным кедром, и будут обитать под ним всякие птицы, всякие пернатые будут обитать в тени ветвей его. И узнают все дерева полевые, что Я, Господь, высокое дерево понижаю, низкое дерево повышаю, зеленеющее дерево иссушаю, а сухое дерево делаю цветущим: Я, Господь, сказал, и сделаю” (ст. 22-24).
Здесь подразумевается Мессия в своем царстве, не страдающий на земле и не сходящий с небес, но законно правящий царь Израиля и поэтому позже названный Давидом, истинным возлюбленным, под чьим скипетром вновь воссоединятся все сыны Израиля, чтобы никогда больше не разделяться по недомыслию, чтобы никогда больше не предаваться идолопоклонству или другим грехам.
Здесь ни в коем случае не подразумевается то царство, какое известно нам теперь, или день отделения в благодати для Него или его святых. Нет, речь здесь идет о власти, власти судить, но вместе с тем благотворной для земли. Это не призыв душ из мира, чтобы они прославили небесного Христа, но благословение земли и всего мира, правление того, кто навеки установит святилище посреди Израиля. Не буду отрицать, что Зоровавель, возможно, является здесь поспешным и случайным обещанием великого царя и что здесь предвещается могущественное царство мира и блаженство, но вместе с тем я не могу не считать это слишком малым ответом и исполнением столь славного обетования. Но как бы плохо кое-кто ни думал о толковании Гроциана, все же подобные толкования древних и современных авторов кажутся мне куда более несправедливыми и далекими от истины, ибо они перечеркивают упования Израиля на милость Бога, а церковь умаляют до того, что представляют ее узурпирующей их обетования и земное благословение израильтян и славу вместо того, чтобы представить ее разделяющей все страдания Христа и ожидающей небесную радость и славу его любви по пришествии его.

### Иезекииль 18

Эти две главы заканчивают ту часть пророчества, которая завершает вступительное видение славы Бога, отходящей от Иерусалима после провиденциального использования им Навуходоносора. В ней содержится духовное осуждение, доказывающее необходимость внешнего суда, чтобы неправедные знали, что здесь говорит и действует сам Бог.
“И было ко мне слово Господне: зачем вы употребляете в земле Израилевой эту пословицу, говоря: “отцы ели кислый виноград, а у детей на зубах оскомина”? Живу Я! говорит Господь Бог, - не будут вперед говорить пословицу эту в Израиле. Ибо вот, все души - Мои: как душа отца, так и душа сына - Мои: душа согрешающая, та умрет. Если кто праведен и творит суд и правду, на горах жертвенного не ест и к идолам дома Израилева не обращает глаз своих...” (ст. 1-6).
Над этим следует глубоко задуматься. В плену Бог воздействует на свой ропчущий народ и наказывает его на основе сказанного в Исх. 34, 6. 7. С этого времени Он обращается с ними на их собственных условиях, и если они жаловались на тяжесть страданий за проступки своих отцов, то теперь Он будет поступать с ними по их заслугам. Очевидно, что согрешивший сам должен страдать за свои грехи, и если он считает несправедливым нести наказание за поступки своих родителей, то не сможет оспаривать то, что обязан понести наказание за свои собственные грехи. Все души принадлежат Ему одинаково - души отцов и души сыновей, и преступивший закон должен умереть. Никто не сможет уйти от наказания за свои грехи, никакие отговорки не облегчат ничьей вины.
Во-первых, речь идет о том, чтобы сам человек был справедливым и творил суд и правду, поступал по заповедям Бога, не притеснял своих соседей, не только избегая злых и неправедных путей, но с любовью и заботой относился ко всем обездоленным, несчастным и терпящим нужду, не искал собственной выгоды за счет других, поддерживал справедливость в отношениях между людьми, соблюдал божественные заповеди - такой человек непременно будет жить (ст. 5-9).
Но что если сын такого праведника окажется разбойником, проливающим кровь, или будет делать еще что-то непристойное, то будет ли он жив? “Но если у него родился сын разбойник, проливающий кровь, и делает что-нибудь из всего того, чего он сам не делал совсем, и на горах ест жертвенное, и жену ближнего своего оскверняет, бедного и нищего притесняет, насильно отнимает, залога не возвращает, и к идолам обращает глаза свои, делает мерзость, в рост дает, и берет лихву; то будет ли он жив? Нет, он не будет жив. Кто делает все такие мерзости, тот непременно умрет, кровь его будет на нем” (ст. 10-13). И это во-вторых.
Третий упомянутый здесь случай - это когда сын должен остерегаться делать те же беззакония, какие делает его отец. “Но если у кого родился сын, который, видя все грехи отца своего, какие он делает, видит и не делает подобного им: на горах жертвенного не ест, к идолам дома Израилева не обращает глаз своих, жены ближнего своего не оскверняет, и человека не притесняет, залога не берет, и насильно не отнимает, хлеб свой дает голодному, и нагого покрывает одеждою, от обиды бедному удерживает руку свою, роста и лихвы не берет, исполняет Мои повеления и поступает по заповедям Моим, - то сей не умрет за беззаконие отца своего; он будет жив” (ст. 14-17).
Все эти примеры затем кратко обсуждаются и сопоставляются в стихах 18-20: “А отец его, так как он жестоко притеснял, грабил брата и недоброе делал среди народа своего, вот, он умрет за свое беззаконие. Вы говорите: “почему же сын не несет вины отца своего?” Потому что сын поступает законно и праведно, все уставы Мои соблюдает и исполняет их; он будет жив. Душа согрешающая, она умрет; сын не понесет вины отца, и отец не понесет вины сына, правда праведного при нем и остается, и беззаконие беззаконного при нем и остается”. Отец, творящий беззакония, должен умереть; сын же, остерегающийся греха, будет жить. Таким образом, существует праведный, четко определяемый следующим принципом путь: “Душа согрешающая, она умрет”. Но ни сын не понесет вины своего отца, ни отец не понесет вины сына, а каждый пожнет то, что посеял.
И вот новые примеры представлены нам в следующих стихах. Допустим, что беззаконник обратился от всех своих грехов или праведный отступил от своей правды, то что тогда? Каждый должен нести свой собственный груз, ибо Дух помогает пожинать благословенные и достойные плоды, а плоть, соответственно, ведет к погибели. “И беззаконник, если обратится от всех грехов своих, какие делал, и будет соблюдать все уставы Мои и поступать законно и праведно, жив будет, не умрет. Все преступления его, какие делал он, не припомнятся ему: в правде своей, которую будет делать, он жив будет. Разве Я хочу смерти беззаконника? говорит Господь Бог. Не того ли, чтобы он обратился от путей своих и был жив? И праведник, если отступит от правды своей и будет поступать неправедно, будет делать все те мерзости, какие делает беззаконник, будет ли он жив? все добрые дела его, какие он делал, не припомнятся; за беззаконие свое, какое делает, и за грехи свои, в каких грешен, он умрет” (ст. 21-24).
Уста израильтян замкнулись. Их ропот есть не что иное, как придирки. Разве не прав судья всей земли? “Но вы говорите: “неправ путь Господа!” Послушайте, дом Израилев! Мой ли путь неправ? не ваши ли пути неправы? Если праведник отступает от правды своей и делает беззаконие и за то умирает, то он умирает за беззаконие свое, которое сделал. И беззаконник, если обращается от беззакония своего, какое делал, и творит суд и правду, - к жизни возвратит душу свою. Ибо он увидел и обратился от всех преступлений своих, какие делал; он будет жив, не умрет. А дом Израилев говорит: “неправ путь Господа!” Мои ли пути неправы, дом Израилев? не ваши ли пути неправы?” (Ст. 25-29). Так происходит всегда. Те, кто придирается к путям Господа, осуждая его милосердие и суды, никогда не видят себя в его свете. Каким унизительным для израильтян или кое-кого еще кажется то, что Бог соблаговоляет оправдать свои собственные пути или то, что Он стремится убедить нас в нашей собственной греховности! “Посему Я буду судить вас, дом Израилев, каждого по путям его, говорит Господь Бог; покайтесь и обратитесь от всех преступлений ваших, чтобы нечестие не было вам преткновением. Отвергните от себя все грехи ваши, которыми согрешили вы, и сотворите себе новое сердце и новый дух; и зачем вам умирать, дом Израилев? Ибо Я не хочу смерти умирающего, говорит Господь Бог; но обратитесь, и живите!” (Ст. 30-32). Это есть обращение к совести, а не тот призыв благодати, в котором Бог обещает, что даст им новое сердце и вложит в них новый дух, соответственно которым они будут способны к самоотречению и истинному покаянию и будут готовы к грядущему благословению (см. гл. 36). Сравнение двух глав из книги одного и того же пророка является для нас глубоким и поразительным уроком. Неправильное понимание этого настолько же распространено, насколько противоречит евангелию. В данном отрывке Дух наполняет людей сознанием их греховности. Лишь в будущем тот день, когда Бог поселит израильтян на их земле и благословит их, возродит духовно со всяким благом на земле.

### Иезекииль 19

Глава 19 представляет собой скорбную песнь по князьям Израиля, тогда как предшествующая ей изобразила состояние народа Израиля, душевное состояние всех людей.
“А ты подними плач о князьях Израиля и скажи: что за львица мать твоя? расположилась среди львов, между молодыми львами растила львенков своих. И вскормила одного из львенков своих; он сделался молодым львом и научился ловить добычу, ел людей. И услышали о нем народы; он пойман был в яму их, и в цепях отвели его в землю Египетскую” (ст. 1-4). Таков был конец Иоахаза или Селлума, сына Иосии, неправедного сына праведного отца, который умер в Египте, где фараон Нехао держал его в темнице.
Но не лучшая участь была уготовлена и последующим правителям, ибо они забыли Бога, а неправедные пути приводят к плачевному концу. “И когда, пождав, увидела она, что надежда ее пропала, тогда взяла другого из львенков своих и сделала его молодым львом. И, сделавшись молодым львом, он стал ходить между львами и научился ловить добычу, ел людей и осквернял вдов их и города их опустошал; и опустела земля и все селения ее от рыкания его. Тогда восстали на него народы из окрестных областей и раскинули на него сеть свою; он пойман был в яму их. И посадили его в клетку на цепи и отвели его к царю Вавилонскому; отвели его в крепость, чтобы не слышен уже был голос его на горах Израилевых” (ст. 5-9). Иоаким ощутил на себе цепи Навуходоносора, как и Седекия, который перенес еще большую муку и пережил еще больший позор, ибо действительно велика и дерзка была его вина пред Богом. Поэтому пророк Иезекииль не может не оплакивать их. “Твоя мать была, как виноградная лоза, посаженная у воды; плодовита и ветвиста была она от обилия воды. И были у нее ветви крепкие для скипетров властителей, и высоко поднялся ствол ее между густыми ветвями; и выдавалась она высотою своею со множеством ветвей своих. Но во гневе вырвана, брошена на землю, и восточный ветер иссушил плод ее; отторжены и иссохли крепкие ветви ее, огонь пожрал их. А теперь она пересажена в пустыню, в землю сухую и жаждущую. И вышел огонь из ствола ветвей ее, пожрал плоды ее, и не осталось на ней ветвей крепких для скипетра властителя. Это плачевная песнь, и останется для плача” (ст. 10-14). Избранный народ и их князья пали не от своей слабости; и не из-за своего превосходства в силе Египет или Вавилон сокрушили Израиль. Израильтяне отвернулись от Бога и пошли неправедными путями, за что и должны были (как это и случилось) служить самому низменному из язычников, терпя страдания. Власть сосредоточилась в Силоме, и то, что Он вернется с властью, так же верно, как и то, что Он был распят в немощи.

### Иезекииль 20

Новый раздел начинается полным и суровым разоблачением грехов израильтян, и не просто в свете настоящей оценки их Богом, но в свете его путей с ними в прошлом и будущем. И, действительно, мы никогда должным образом не сможем судить о нашем истинном состоянии, пока не подчинимся помыслам и намерениям Бога, ибо поскольку мы должны оценить то положение, в какое Он поставил нас с самого начала, то Он желал бы, чтобы мы могли взирать на его конечную цель, будучи умудренными его мудростью, и могли бы лучше чувствовать то, как наше состояние соответствует тому и другому.
“В седьмом году, в пятом месяце, в десятый день месяца, пришли мужи из старейшин Израилевых вопросить Господа и сели перед лицем моим” (ст. 1). То, о чем говорил пророк, было серьезным, унизительным для израильтян (хотя и справедливым), но тем не менее обещающим вмешательство божественного милосердия, которое непременно возымеет место, когда наказание от рук язычников будет исполнено до конца. Внешнее сулило многое тем, кто пришел в числе старейшин Израиля. Они пришли “вопросить Господа” - не говорило ли это об их вере? Они сели перед лицом пророка - не было ли это благоговейным смирением, славящим Бога в его слуге?
“И было ко мне слово Господне: сын человеческий! говори со старейшинами Израилевыми и скажи им: так говорит Господь Бог: вы пришли вопросить Меня? Живу Я, не дам вам ответа, говорит Господь Бог. Хочешь ли судиться с ними, хочешь ли судиться, сын человеческий? выскажи им мерзости отцов их” (ст. 2-4). Испытывающий внутренности и сердце не видел перед собой сокрушения совести; тогда зачем отвечать тем, кто неискренен и исполнен лицемерия? Он больше не мог допустить такого издевательства над собой. “Живу Я, не дам вам ответа”. И в то же время ему было угодно оправдать свои пути, и если пророк будет ходатайствовать за них (или упрекнет их), ему будет велено указать им на мерзости их отцов. Поэтому Бог обращается к первоисточнику греха, и народ должен судить о зле не просто по его плодам, но по его источнику.
Пророку было велено сказать старейшинам Израиля: “Так говорит Господь Бог: в тот день, когда Я избрал Израиля и, подняв руку Мою, поклялся племени дома Иаковлева, и открыл Себя им в земле Египетской, и, подняв руку, сказал им: “Я Господь Бог ваш!” - в тот день, подняв руку Мою, Я поклялся им вывести их из земли Египетской в землю, которую Я усмотрел для них, текущую молоком и медом, красу всех земель, и сказал им: отвергните каждый мерзости от очей ваших и не оскверняйте себя идолами Египетскими: Я Господь Бог ваш. Но они возмутились против Меня и не хотели слушать Меня; никто не отверг мерзостей от очей своих и не оставил идолов Египетских. И Я сказал: изолью на них гнев Мой, истощу на них ярость Мою среди земли Египетской. Но Я поступил ради имени Моего, чтобы оно не хулилось перед народами, среди которых находились они и перед глазами которых Я открыл Себя им, чтобы вывести их из земли Египетской” (ст. 5-9). С каким выразительным повтором Бог напоминает своему народу о своей клятве, которую Он дал, клянясь не меньшим как самим собой, желая в полной мере показать неизменность своего намерения! Имея в виду именно Израиль, апостол заявляет о том, что божественные дары и призвание непреложны. По этой самой причине Он судит и должен судить их пути, иначе ему пришлось бы узаконить или простить их грехи. А этого никогда не может быть, поэтому Он противостоит неправедности израильтян, указывая им на все их грехи с самого их истока. Но даже тогда, несмотря на все увещевания, обращенные к каждому израильтянину, никто не отверг мерзостей от своих очей и не оставил египетских идолов, что вызвало гнев Бога, который Он готов был излить на израильтян среди египетской земли. Но милость превзошла ярость, и Он поступил милосердно ради своего имени , чтобы оно не хулилось перед народами.
“И Я вывел их из земли Египетской и привел их в пустыню, и дал им заповеди Мои, и объявил им Мои постановления, исполняя которые человек жив был бы через них; дал им также субботы Мои, чтобы они были знамением между Мною и ими, чтобы знали, что Я Господь, освящающий их. Но дом Израилев возмутился против Меня в пустыне: по заповедям Моим не поступали и отвергли постановления Мои, исполняя которые человек жив был бы через них, и субботы Мои нарушали, и Я сказал: изолью на них ярость Мою в пустыне, чтобы истребить их. Но Я поступил ради имени Моего, чтобы оно не хулилось перед народами, в глазах которых Я вывел их” (ст. 10-14). Когда Бог вывел израильтян из Египта, они не стали лучше, чем были в Египте, более того, их грехи стали еще более очевидными и непростительными; хотя они и находились в пустыне наедине с Богом, но все еще тянулись к идолам; Он дал им свои заповеди и объявил им свои постановления, но они не поступали по его заповедям, а отвергли их. Он дал им также свои субботы, чтобы они были знамением между ним и ими, но они глубоко нарушали их. Поэтому Бог вновь разгневался и хотел истребить израильтян в пустыне, как до этого в Египте, но его имя, против которого они грешили так дерзко и упорно, было их прибежищем и защитой. “Даже Я, подняв руку Мою против них в пустыне, поклялся, что не введу их в землю, которую Я назначил, - текущую молоком и медом, красу всех земель, - за то, что они отвергли постановления Мои и не поступали по заповедям Моим, и нарушали субботы Мои; ибо сердце их стремилось к идолам их” (ст. 15,16).
“Но око Мое пожалело погубить их; и Я не истребил их в пустыне. И говорил Я сыновьям их в пустыне: не ходите по правилам отцов ваших, и не соблюдайте установлений их, и не оскверняйте себя идолами их. Я Господь Бог ваш: по Моим заповедям поступайте, и Мои уставы соблюдайте, и исполняйте их. И святите субботы Мои, чтобы они были знамением между Мною и вами, дабы вы знали, что Я Господь Бог ваш. Но и сыновья возмутились против Меня: по заповедям Моим не поступали и уставов Моих не соблюдали, не исполняли того, что исполняя, человек был бы жив, нарушали субботы Мои, - и Я сказал: изолью на них гнев Мой, истощу над ними ярость Мою в пустыне; но Я отклонил руку Мою и поступил ради имени Моего, чтобы оно не хулилось перед народами, перед глазами которых Я вывел их” (ст. 17-22). Богом двигало чувство сострадания, но Он должен был оградить свою власть, утвердить справедливость своих судов, доказать особую ценность своих суббот {Важно заметить, что соблюдение субботы не носит нравственного характера, как все остальные девять заповедей Бога, ибо их считают нормами поведения, нравственными нормами; субботу же следовало соблюдать потому, что Бог предписал своему собственному народу хранить ее как знамение его завета с Израилем. Следовательно, идолопоклонство или разбой, например, всегда считались и будут считаться беззаконием или грехом, но сам Господь по окончании дела искупления вводит и утверждает другой день как выражение общения христиан с Отцом и Сыном, как своего рода символ начатка. Какое невежество - придираться к тому, что на самом деле есть мудрость и благодать Бога! Увы! даже святые не обладают таким познанием Бога. И все же это является одним из доказательств того, как низко пал христианский мир, и люди, которым следовало бы это понимать, еще говорят о христианской субботе, будто бы субботы не были установлены и предписаны как знамение, чтобы израильтяне знали Бога, освящающего их. Но мы, христиане, стоим на основании свершившегося искупления и являемся новым творением, а не старым, и поэтому собираемся в первый день недели, а не в последний, как это делают иудеи} как знамений между ним и ими. Тщетно! Сыны Израиля в пустыне оказались такими же порочными, как и их отцы, которые погибли, и только забота Бога о своем имени , которое израильтяне оскверняли, воспрепятствовала их истреблению. Но теперь рука, которую Он поднял, чтобы поклясться племени дома Израиля, что явит им милость и доброту, была поднята против сынов Израиля в пустыне в знак того, что они не вступят в ханаанскую землю, а будут рассеяны им по народам и развеяны по землям (ср. Лев. 26 и Втор. 28;32). С другой стороны, если говорить о давно нависшей над Израилем угрозе, которую Бог собирался привести в исполнение, то пророк Амос в своей книге ясно говорит о том, что плен и рассеяние израильтян по народам грозило им по причине их идолопоклонства и возмущения в пустыне против Бога. “Приносили ли вы Мне жертвы и хлебные дары в пустыне в течение сорока лет, дом Израилев? Вы носили скинию Молохову и звезду бога вашего Ремфана, изображения, которые вы сделали для себя. За то Я переселю вас за Дамаск, говорит Господь; Бог Саваоф - имя Ему” (Ам. 5, 25-27).
Некоторым трудно понять смысл стиха 25, и это с незапамятных времен происходит с толкователями Библии и ее читателями. Но решение проблемы заключается в том простом принципе, что Бог, являя высшую власть и подвергая свой провинившийся народ наказанию, приписывает исполнение наказания себе, даже если карающее орудие или средство совершенно чужды его разуму и сердцу. Более того, это справедливо можно отнести и на счет святого Божьего, самого Иисуса Христа, о котором сказано, что его поразил Бог, хотя Он явно был отвергнут людьми и пострадал от них (Пс. 69; Зах. 13). Глубоко и серьезно заблуждаются те, кто считает, что учреждения недобрые и постановления, от которых иудеи не могли быть живы, означают те постановления Бога, которые они обязаны были покорно исполнять. Это действительно делало бы Писание совершенно непонятным, а Бога представляло бы творцом греха. Но это не так: что бы в конечном итоге ни думал грешник, апостол Павел самым убедительным образом доказывает, что даже обращенная душа бессильна в своих попытках под законом следовать добру и сопротивляться злу в самой себе, а также оправдать то, что само по себе свято, справедливо, исполнено добра. Ведь несомненно, что иудейский пророк и святой апостол Павел вовсе не противоречат друг другу; противоречат же истине те, кто считает, что фраза “учреждения недобрые” способствует неправильному пониманию истинного смысла. На самом же деле здесь указывается на то, что народ попал в ужасную зависимость от развращающих и губительных языческих обрядов, подрывающих даже семейные устои, требующих от них столь ужасной жертвы, как посвящение своих первенцев Молоху, “ужасному царю”. Таким образом, если они осквернили имя Бога и его субботы, то Он осквернил их в их же дарах: настолько сильно пали израильтяне, отступив от истинного Бога. Стих 27, на мой взгляд, не оставляет сомнений относительно действительного смысла стиха 25. “Посему говори дому Израилеву, сын человеческий, и скажи им: так говорит Господь Бог: вот чем еще хулили Меня отцы ваши, вероломно поступая против Меня: Я привел их в землю, которую клятвенно обещал дать им, подняв руку Мою, - а они, высмотрев себе всякий высокий холм и всякое ветвистое дерево, стали заколать там жертвы свои, и ставили там оскорбительные для Меня приношения свои и благовонные курения свои, и возливали там возлияния свои. И Я говорил им: что это за высота, куда ходите вы? поэтому именем Бама называется она и до сего дня” (ст. 27-29). Каким бы ужасным ни было их идолопоклонство прежде, в Египте или в пустыне, в ханаанской земле оно было еще более преступным и оскорбительным для Бога. Ложное поклонение слишком долговечно, но истина утверждается только благодатью (ст. 29).
“Посему скажи дому Израилеву: так говорит Господь Бог: не оскверняете ли вы себя по примеру отцов ваших и не блудодействуете ли вслед мерзостей их? Принося дары ваши и проводя сыновей ваших через огонь, вы оскверняете себя всеми идолами вашими до сего дня, и хотите вопросить Меня, дом Израилев? живу Я, говорит Господь Бог, не дам вам ответа. И что приходит вам на ум, совсем не сбудется. Вы говорите: “будем, как язычники, как племена иноземные, служить дереву и камню”. Живу Я, говорит Господь Бог: рукою крепкою и мышцею простертою и излиянием ярости буду господствовать над вами. И выведу вас из народов и из стран, по которым вы рассеяны, и соберу вас рукою крепкою и мышцею простертою и излиянием ярости. И приведу вас в пустыню народов, и там буду судиться с вами лицом к лицу. Как Я судился с отцами вашими в пустыне земли Египетской, так буду судиться с вами, говорит Господь Бог. И проведу вас под жезлом и введу вас в узы завета. И выделю из вас мятежников и непокорных Мне. Из земли пребывания их выведу их, но в землю Израилеву они не войдут, и узнаете, что Я Господь. А вы, дом Израилев, - так говорит Господь Бог, - идите каждый к своим идолам и служите им, если Меня не слушаете, но не оскверняйте более святого имени Моего дарами вашими и идолами вашими, потому что на Моей святой горе, на горе высокой Израилевой, - говорит Господь Бог, - там будет служить Мне весь дом Израилев, - весь, сколько ни есть его на земле; там Я с благоволением приму их, и там потребую приношений ваших и начатков ваших со всеми святынями вашими”(ст. 30-40). Следовательно, упорное и отвратительное беззаконие отцов и детей, их тяжкие грехи порочили его имя , были постоянным укором их совести и не давали им права вопрошать Бога через его пророка (см. ст. 30,31). Но Бог позаботится о том, чтобы они не погрязли полностью в пороке, называемом отступничеством, чтобы они душой не отступили от него окончательно. В конце концов они не должны были полностью уподобиться язычникам, им не удастся разорвать все узы, связывающие их с Богом, чтобы служить дереву и камню. Они виновны в том, что лелеют такую надежду, но Бог не забудет о своей чести, и они понесут наказание за это. “Живу Я, говорит Господь Бог: рукою крепкою и мышцею простертою и излиянием ярости буду господствовать над вами”. Только ли через суды будет достигнуто это? Несомненно, это произойдет через суды, но с той целью, чтобы очистить Израиль. Бог отделит свой народ от других народов, несмотря на естественный ход событий, несмотря на желание других народов и самих израильтян. И в результате этого только один Он будет прославлен и возвеличится, когда люди меньше всего будут ожидать этого. И как за летом следует зима, так и свет сменит тьму человеческого дня. Ради этого древний народ храним Богом, несмотря на их грехи, от вмешательства дьявола. Пусть он правит, как может, все равно Бог сильнее его и будет править открыто, подобно тому, как Он делает это в тайном провидении.
Но именно в стихе 35 мы видим один из самых серьезных и ясных намеков этого нового слова Бога. Речь идет не о храме в Иерусалиме и не о последней царствующей ветви виноградной лозы, из ветвей которой вышел огонь и пожрал ее плоды, так что не осталось на ней крепких ветвей для скипетра властителя до прихода Силома. Здесь речь идет о народе Израиля в целом, по крайней мере больше, чем об иудеях; и глубокий интерес представляет собой намек на их особое будущее. С ним (а не с остатком на израильской земле и в Иерусалиме) Бог повторит историю избранного народа. После того, как Он соберет их из народов и из стран, по которым они рассеяны, и сделает это не мирными и духовными средствами благовестия, но крепкой рукой, простертой мышцей и излиянием ярости, Он приведет их в пустыню народов и там будет судиться с ними лицом к лицу, как было в древние времена, когда Он так же обошелся с их отцами в пустыне египетской земли. И там Он заставит вспомнить прошлое, и, как пастырь своих овец, Он введет их жезлом в узы завета. Это высшая благодать, но правящая по правде. Поэтому мятежники и непокорные будут выделены из народа Израиля, и грешащие против Бога (ибо даже грешники Израиля не будут смешаны с грешниками других народов) больше не будут вместе с народом Бога. Из их земли пребывания Он выведет их, но в землю Израиля они не войдут. Как поразительно это отличается от участи, ожидающей остаток иудеев, которым придется пострадать за особые грехи на своей земле! Там они отвергли Христа, который явился от имени своего Отца; там они примут антихриста, который явится от своего собственного имени. Сравните это с тем, что сказано в Зах. 11, 16. 17; 13, 8. 9, а также в Дан. 12, 1 (об остатке иудеев) и ст. 2 (об основной части язычников); так я понимаю каждый из этих стихов.
Было просто бесполезно для израильтян думать о том, что их поклонение Богу будет угодно ему, ибо колдовство было грехом, равнозначным восстанию против Бога, а идолопоклонство было упрямством. Если поэтому они не слушали Бога, то им лучше было бы открыто поклоняться своим идолам, нежели притворяться поклоняющимся Богу, ибо это явно оскорбляло его - дары, приносимые ему идолопоклонниками, лишь оскверняли святое имя Бога. Но его цель будет исполнена, “потому что на Моей святой горе, на горе высокой Израилевой, - говорит Господь Бог, - там будет служить Мне весь дом Израилев, - весь, сколько ни есть его на земле; там Я с благоволением приму их, и там потребую приношений ваших и начатков ваших со всеми святынями вашими”. Кто может, ссылаясь на мнимое сходство, утверждать, что это слово обетования, переданное через пророка Иезекииля, уже сбылось или уже начало сбываться? Ведь народ и земля Израиля будут тогда святынями в полном смысле этого слова. Тогда, но не прежде, Господь будет возвеличен через Израиль пред лицом всех народов. Евангелие, которое далеко распространилось со времени смерти и воскресения Христа, является противоположностью этому, ибо там все представлены как грешники и заблудшие; и те, кто верит, не только будут прощены без исключения, но и станут новыми человеками и уже не будут считаться ни иудеями, ни эллинами. “В тот день”, о котором говорит пророк Иезекииль, различия проявятся вновь, и израильтяне, избавленные от всех своих идолов и от всех своих высот, будут поклоняться своему Богу на его святой горе, на высокой горе Израиля.
“Приму вас, как благовонное курение, когда выведу вас из народов и соберу вас из стран, по которым вы рассеяны, и буду святиться в вас перед глазами народов. И узнаете, что Я Господь, когда введу вас в землю Израилеву, - в землю, которую Я клялся дать отцам вашим, подняв руку Мою. И вспомните там о путях ваших и обо всех делах ваших, какими вы оскверняли себя, и возгнушаетесь самими собою за все злодеяния ваши, какие вы делали. И узнаете, что Я Господь, когда буду поступать с вами ради имени Моего, не по злым вашим путям и вашим делам развратным, дом Израилев, - говорит Господь Бог”(ст. 41-44). Тогда они будут приняты и познают его, тогда исполнится обещанное отцам, и не только в нас, которые верят ныне и по пришествии Христа отправятся на небеса, но и в сынах Израиля на земле, которые, когда придет время, искренне покаются в своих грехах; только так будет на самом деле, ибо милостив тот, кто действует свободно вопреки злодеяниям твари ради собственной славы, а если бы Он не действовал так, то грешники безвозвратно и безнадежно погибли бы.

### Иезекииль 20,45 - 21

То, что обычно в наших Библиях принято считать окончанием двадцатой главы (ст. 45-49), в еврейской и некоторых других версиях, скорее, можно отнести к началу двадцать первой главы {Прим. ред.: в русской Библии издательства “GBV” глава 20 заканчивается стихом 44}. В данном отрывке подразумевается завоевание Иудеи, представленной здесь в образе пожираемого огнем леса. Пророку велено обратить свое лицо к югу и изречь пророчество, выраженное в трех формах и очень эмоционально: “И было ко мне слово Господне: сын человеческий! обрати лице твое на путь к полудню, и произнеси слово на полдень, и изреки пророчество на лес южного поля. И скажи южному лесу: слушай слово Господа; так говорит Господь Бог: вот, Я зажгу в тебе огонь, и он пожрет в тебе всякое дерево зеленеющее и всякое дерево сухое [суд ожидает всех, будь то сильный или изможденный]; не погаснет пылающий пламень, и все будет опалено им от юга до севера. И увидит всякая плоть, что Я, Господь, зажег его, и он не погаснет [полное осуществление приговора докажет причастность к нему Бога]. И сказал я: о, Господи Боже! они говорят обо мне: не говорит ли он притчи?” Сказано было довольно ясно, но человек всегда затрудняется понять то, что ему не нравится.

### Иезекииль 21

Следующее сообщение (гл. 21) выражено еще более ясно и полно: “И было ко мне слово Господне: сын человеческий! обрати лице твое к Иерусалиму и произнеси слово на святилища, и изреки пророчество на землю Израилеву, и скажи земле Израилевой: так говорит Господь Бог: вот, Я - на тебя, и извлеку меч Мой из ножен его и истреблю у тебя праведного и нечестивого”. Здесь образы переданы ясным и понятным языком. Истребление будет поголовным, напоминая не наказание, но месть. Теперь уже речь идет не о большом пожаре, а о карающем мече. “А для того, чтобы истребить у тебя праведного и нечестивого, меч Мой из ножен своих пойдет на всякую плоть от юга до севера. И узнает всякая плоть, что Я, Господь, извлек меч Мой из ножен его, и он уже не возвратится”. Приговор против Иудеи был оглашен бесповоротно. “Ты же, сын человеческий, стенай, сокрушая бедра твои, и в горести стенай перед глазами их”. Все должны были обратить на это внимание. Это не было легкомыслием или притворством со стороны Иезекииля. Бог подразумевал, что это должно быть глубоко прочувствовано - сначала пророком, чтобы затем и все остальные могли устрашиться. “И когда скажут тебе: “отчего ты стенаешь?”, скажи: “от слуха, что идет”, - и растает всякое сердце, и все руки опустятся, и всякий дух изнеможет, и все колени задрожат, как вода. Вот, это придет и сбудется, говорит Господь Бог”. Уверенность в неминуемости суда, хотя бы только суда над его народом, должна была переполнить сердце пророка мукой и болью. “И было ко мне слово Господне: сын человеческий! изреки пророчество и скажи: так говорит Господь Бог: скажи: меч, меч наострен и вычищен; наострен для того, чтобы больше заколать; вычищен, чтобы сверкал, как молния. Радоваться ли нам, что жезл сына Моего презирает всякое дерево? Я дал его вычистить, чтобы взять в руку; уже наострен этот меч и вычищен, чтобы отдать его в руку убийцы. Стенай и рыдай, сын человеческий, ибо он - на народ Мой, на всех князей Израиля; они отданы будут под меч с народом Моим; посему ударяй себя по бедрам. Ибо он уже испытан. И что, если он презирает и жезл? сей не устоит, говорит Господь Бог”. Затем следует повеление: “Ты же, сын человеческий, пророчествуй и ударяй рукою об руку; и удвоится меч и утроится, меч на поражаемых, меч на поражение великого, проникающий во внутренность жилищ их. Чтобы растаяли сердца и чтобы павших было более, Я у всех ворот их поставлю грозный меч, увы! сверкающий, как молния, наостренный для заклания. Соберись и иди направо или иди налево, куда бы ни обратилось лице твое. И Я буду рукоплескать и утолю гнев Мой; Я, Господь, сказал”. Теперь об иудеях говорится как о великом народе, а не иносказательно как о сухих и зеленеющих деревьях. Бог сомкнет свои руки и утолит свой гнев.
Последующие стихи не только рисуют яркий и впечатляющий образ халдейского царя и его прорицателей, но и вновь сообщают о причине гнева над Иерусалимом: “И было ко мне слово Господне: и ты, сын человеческий, представь себе две дороги, по которым должно идти мечу царя Вавилонского, - обе они должны выходить из одной земли; и начертай руку, начертай при начале дорог в города. Представь дорогу, по которой меч шел бы в Равву сынов Аммоновых и в Иудею, в укрепленный Иерусалим [ни у царя, ни у народа не было доверия к Богу]; потому что царь Вавилонский остановился на распутье, при начале двух дорог, для гаданья: трясет стрелы, вопрошает терафимов, рассматривает печень. В правой руке у него гаданье: “в Иерусалим”, где должно поставить тараны, открыть для побоища уста, возвысить голос для военного крика, подвести тараны к воротам, насыпать вал, построить осадные башни. Это гаданье показалось в глазах их лживым; но так как они клялись клятвою, то он, вспомнив о таком их вероломстве, положил взять его. Посему так говорит Господь Бог: так как вы сами приводите на память беззаконие ваше, делая явными преступления ваши, выставляя на вид грехи ваши во всех делах ваших, и сами приводите это на память, то вы будете взяты руками”. Иерусалимский царь был еще более лжив в отношениях с Богом, чем поклоняющийся идолам царь Вавилона. Навуходоносор рассчитывал на то, что он с уважением отнесется к клятве, данной Богу, но у того не было никакого уважения.
Поэтому Седекию называют нечестивым правителем Израиля, чей день придет, когда будет положен конец беззаконию. “Так говорит Господь Бог: сними с себя диадему и сложи венец; этого уже не будет; униженное возвысится и высокое унизится. Низложу, низложу, низложу и его не будет, доколе не придет Тот, Кому принадлежит он, и Я дам Ему”. Явится Мессия и будет царствовать, а до тех пор будет лишь подчинение, и только подчинение. Лишь ему принадлежит право.
Данная глава завершается пророчеством об аммонитянах: “И ты, сын человеческий, изреки пророчество и скажи: так говорит Господь Бог о сынах Аммона и о поношении их; и скажи: меч, меч обнажен для заклания, вычищен для истребления, чтобы сверкал, как молния, чтобы, тогда как представляют тебе пустые видения и ложно гадают тебе, и тебя приложил к обезглавленным нечестивцам, которых день наступил, когда нечестию их положен будет конец. Возвратить ли его в ножны его? - на месте, где ты сотворен, на земле происхождения твоего буду судить тебя: и изолью на тебя негодование Мое, дохну на тебя огнем ярости Моей и отдам тебя в руки людей свирепых, опытных в убийстве. Ты будешь пищею огню, кровь твоя останется на земле; не будут и вспоминать о тебе; ибо Я, Господь, сказал это”. Речь шла не только об Иерусалиме, но и о сынах Аммона. Иерусалим был главным объектом истребительного гнева, тем не менее и сынам Аммона не удастся избежать его, и они падут в свое время. Неприятие правления Бога через закон выльется в явное уничтожение Израиля, но проявится благодать, которая сохранит милостью Бога, чтобы восстановить то, что казалось безнадежным до тех пор, пока обетования были связаны определенными условиями, ибо народ Бога разрушил все то, что следовало исполнить. Им предстояло быть уведенными в плен, а их царство должно было низвергнуться до прихода Мессии, но аммонитян Бог будет судить на земле их происхождения. Тем не менее было бы ошибочным отрицать их пленение или то, что в грядущем они тоже возродятся на своей земле (ср. Иер. 49, 6).

### Иезекииль 22

Далее следует сокрушительное разоблачение Иерусалима, обличение его в насилии и нравственном разложении, и особенно в идолопоклонстве. За все это Бог предаст Иерусалим позору, отдав его на поругание народам, близким и далеким. “И было ко мне слово Господне: и ты, сын человеческий, хочешь ли судить, судить город кровей? выскажи ему все мерзости его. И скажи: так говорит Господь Бог: о, город, проливающий кровь среди себя, чтобы наступило время твое, и делающий у себя идолов, чтобы осквернять себя! Кровью, которую ты пролил, ты сделал себя виновным, и идолами, каких ты наделал, ты осквернил себя, и приблизил дни твои и достиг годины твоей. За это отдам тебя на посмеяние народам, на поругание всем землям. Близкие и далекие от тебя будут ругаться над тобою, осквернившим имя твое, прославившимся буйством” (ст. 1-5). Даже высокопоставленные законники, правители города, являли примеры беззакония всякого рода и степени и в любых отношениях с людьми. Разве удивительно, что имя Бога хулилось среди язычников, когда сами иудеи нарушали уставы Бога и принципы человечности и могли нарушить любой устав закона, стоящий у них на пути? Об этом подробно и в весьма унизительных выражениях сказано в стихах 7-12, в конце которых указана причина и следствие всех других их беззаконий: Израиль забыл самого Бога.
“И вот, Я всплеснул руками Моими о корыстолюбии твоем, какое обнаруживается у тебя, и о кровопролитии, которое совершается среди тебя. Устоит ли сердце твое, будут ли тверды руки твои в те дни, в которые буду действовать против тебя? Я, Господь, сказал и сделаю. И рассею тебя по народам, и развею тебя по землям, и положу конец мерзостям твоим среди тебя. И сделаешь сам себя презренным перед глазами народов, и узнаешь, что Я Господь” (ст. 13-16). Такими вот словами выражено божественное недовольство. Но где будет их смелость и твердость рук (чем, как может показаться, они обладают), куда все это денется в день суда, когда приговор будет так же неизбежен, как и рассеяние иудеев по всем сторонам?! Ибо если не в Иерусалиме они прекратят творить свои беззакония, то уж на чужбине они наверняка осознают свое нечестие и исповедаются другим в своем душевном оскорблении, и тогда познают Господа, как никогда прежде.
В следующем отрывке данной главы осуждение, если можно так сказать, еще более выразительно. Если в предыдущей главе предрекалось наказание от меча, то в этой - не менее страшный суд в огне плавильной печи. “И было ко мне слово Господне: сын человеческий! дом Израилев сделался у Меня изгарью; все они - олово, медь и железо и свинец в горниле, сделались, как изгарь серебра. Посему так говорит Господь Бог: так как все вы сделались изгарью, за то вот, Я соберу вас в Иерусалим. Как в горнило кладут вместе серебро, и медь, и железо, и свинец, и олово, чтобы раздуть на них огонь и расплавить; так Я во гневе Моем и в ярости Моей соберу, и положу, и расплавлю вас. Соберу вас и дохну на вас огнем негодования Моего, и расплавитесь среди него. Как серебро расплавляется в горниле, так расплавитесь и вы среди него, и узнаете, что Я, Господь, излил ярость Мою на вас” (ст. 17-22). Какие бы кровавые ужасы ни ассоциировались с мечом, огонь божественного гнева предвещает куда более страшную участь даже для этого мира, и пророчество Иезекииля, разумеется, не идет дальше этого. Но такая кара была уготовлена Иерусалиму за его грехи, а не потому, что язычники были сильнее иерусалимлян. Верующий понимает это и преклоняется пред Ним.
В заключительных стихах главы уже не встречается столь метафорический стиль, но используются самые обычные выражения. “И было ко мне слово Господне: сын человеческий! скажи ему: ты - земля неочищенная, не орошаемая дождем в день гнева! Заговор пророков ее среди нее - как лев рыкающий, терзающий добычу; съедают души, обирают имущество и драгоценности, и умножают число вдов. Священники ее нарушают закон Мой и оскверняют святыни Мои, не отделяют святого от несвятаго и не указывают различия между чистым и нечистым, и от суббот Моих они закрыли глаза свои, и Я уничижен у них. Князья у нее как волки, похищающие добычу; проливают кровь, губят души, чтобы приобрести корысть. А пророки ее все замазывают грязью, видят пустое и предсказывают им ложное, говоря: “так говорит Господь Бог”, тогда как не говорил Господь. А в народе угнетают друг друга, грабят и притесняют бедного и нищего, и пришельца угнетают несправедливо. Искал Я у них человека, который поставил бы стену и стал бы предо Мною в проломе за сию землю, чтобы Я не погубил ее, но не нашел” (ст. 23-30). Виновный в беззакониях и отданный на суд Бога Иерусалим напоминал собой землю, лишенную человеческой культуры или естественной поддержки Бога, настоящую пустыню, хотя бы в духовном плане. Устраивающие заговор пророки в такой среде были подобны рыкающим и терзающим добычу львам; священники не только искажали суть законов, но и оскверняли святилище; иерусалимские князья были не лучше волков, кровожадных и хищных, губящих души, чтобы завладеть добычей. И народ ничем не отличался от своих князей; люди низкого происхождения были ничем не лучше высокородных в духовном плане. Пророки покрывали грехи людей, лицемерно заявляя, что передают слово Бога, тогда как предсказывали ложное, вводя народ в заблуждение, в то же время и народ не сторонился зла, но морально опускался все ниже, творя всякого рода насилие и притеснения. И Бог не нашел среди них человека, способного поставить стену и стать пред ним в проломе за свою землю, чтобы защитить ее. Увы! Не было такого человека. “Итак изолью на них негодование Мое, огнем ярости Моей истреблю их, поведение их обращу им на голову, говорит Господь Бог” (ст. 31).

### Иезекииль 23

Пророк Иезекииль все еще продолжает разоблачать грехи Израиля, особенно Иерусалима. Он сравнивает святой город с Самарией, называя их сестрами, дочерьми одной матери - иудейским народом; они сродни друг другу и по своему идолопоклонству, ибо их роднит общий грех, который прослеживается пророком от самых его истоков. Идолы, с которыми они блудили в Египте, толкнули их на блудодеяние с Вавилоном и Ассирией. Они обнаруживали свое распутство еще в Египте, но и в почтенном возрасте они продолжали грешить грехами своей юности. Пророк символически называет их здесь Оголой (старшую сестру) и Оголивой (младшую). Первое имя означает “ее собственный шатер”, второе - “мой шатер в ней”. Читатель не может не заметить поразительное соответствие друг другу этих символических имен. Поклонение Самарии носило характер своеволия, в лучшем случае подражания, но в действительности она стремилась к независимости от Бога. Однако в Иерусалиме богослужение проходило под началом Бога, Он как бы сам назначал его; тем не менее обе сестры принадлежали ему. “И были они Моими, и рождали сыновей и дочерей”. Незаконный захват власти Иеровоамом не устранил права Бога, но, скорее, способствовал появлению таких своеобразных служителей, как Илия, Елисей и другие в божественной благодати, если бы только они могли получить предостережение. Старшая сестра Огола, или Самария, вскоре доказала, что не избавилась от прежнего своего греха и продолжала блудить (ст. 5 - 8). Поклонение тельцам привело еще к худшему блуду, и в конце концов - к суду, который осуществили над Самарией те, что после всех прочих чарами отвлекали ее от Бога,- сыны Ассура совершили над Самарией казнь (ст. 9,10).
Послужило ли это хорошим уроком Иерусалиму? Пошло ли случившееся с Оголой (Самарией) на пользу Оголиве? Напротив, “сестра ее, Оголива, видела это, и еще развратнее была в любви своей, и блужение ее превзошло блужение сестры ее”. Младшая сестра, пользовавшаяся еще большим преимуществом, последовала примеру старшей и с еще большим рвением предалась идолопоклонству (ст. 11). Более того, она пристрастилась к сыновьям Ассура. “И Я видел, что она осквернила себя, и что у обеих их одна дорога”. Однако, не удовлетворившись своими блудодеяниями с ассириянами, Оголива устремилась вслед халдеев и их домов. И сыны Вавилона осквернили ее своим блудодейством, и она, осквернив себя ими, отвратилась от них. Так бывает всегда, где нет благоволия и воли Бога. Греховная близость быстро переходит в обоюдное отвращение. Но увы! Здесь произошло еще более худшее, ибо Бог говорит: “Тогда и от нее отвратилась душа Моя, как отвратилась душа Моя от сестры ее”. Иерусалим был отдан во власть блудодеяний, предался распутству (ст. 19,20).
Начиная с 22-го стиха Бог угрожает Иерусалиму: “Посему, Оголива, так говорит Господь Бог: вот, Я возбужу против тебя любовников твоих, от которых отвратилась душа твоя, и приведу их против тебя со всех сторон: сынов Вавилона и всех Халдеев, из Пехода, из Шоа и Коа, и с ними всех сынов Ассура, красивых юношей, областеначальников и градоправителей, сановных и именитых, всех искусных наездников. И придут на тебя с оружием, с конями и колесницами и с множеством народа, и обступят тебя кругом в латах, со щитами и в шлемах, и отдам им тебя на суд, и будут судить тебя своим судом. И обращу ревность Мою против тебя, и поступят с тобою яростно: отрежут у тебя нос и уши, а остальное твое от меча падет; возьмут сыновей твоих и дочерей твоих, а остальное твое огнем будет пожрано; и снимут с тебя одежды твои, возьмут наряды твои. И положу конец распутству твоему и блужению твоему, принесенному из земли Египетской, и не будешь обращать к ним глаз твоих, и о Египте уже не вспомнишь. Ибо так говорит Господь Бог: вот, Я предаю тебя в руки тех, которых ты возненавидела, в руки тех, от которых отвратилась душа твоя. И поступят с тобою жестоко, и возьмут у тебя все, нажитое трудами, и оставят тебя нагою и непокрытою, и открыта будет срамная нагота твоя, и распутство твое, и блудодейство твое. Это будет сделано с тобою за блудодейство твое с народами, которых идолами ты осквернила себя. Ты ходила дорогою сестры твоей; за то и дам в руку тебе чашу ее”. Те, с которыми она грешила, будут ее карателями и поступят с ней жестоко; они безжалостно накажут ее, предав позору и бесчестию. Прелюбодействующему народу, согласно этому символу, должны отрезать носы и уши, забрать у них сыновей и дочерей; они должны погибнуть от меча и огня. Не гордится ли распутная женщина своими нарядами и украшениями? Все снимут с Иерусалима, его лишат всего нажитого, и не напрасно. Ибо покончено будет с распутством Иерусалима, и он забудет о Египте и больше не обратит своих глаз к нему. И Иуде достанется не меньше, чем остальным десяти мятежным коленам Израиля.
Начиная с 32-го стиха опять говорится о чаше, упомянутой в 31-ом стихе, которая как бы символизирует всю полноту суда над Иерусалимом.
“Так говорит Господь Бог: ты будешь пить чашу сестры твоей, глубокую и широкую, и подвергнешься посмеянию и позору, по огромной вместительности ее. Опьянения и горести будешь исполнена: чаша ужаса и опустошения - чаша сестры твоей, Самарии! И выпьешь ее, и осушишь, и черепки ее оближешь, и груди твои истерзаешь: ибо Я сказал это, говорит Господь Бог. Посему так говорит Господь Бог: так как ты забыла Меня и отвратилась от Меня, то и терпи за беззаконие твое и за блудодейство твое” (ст. 32-35).
Привилегированная Иудея будет судима судом более суровым, чем Самария, поскольку и вина ее была серьезнее. И чашу она осушит до дна, и черепки ее оближет, и истерзает свои грешные груди. Начиная с 36-го стиха и до конца главы делается сравнение злодеяний Оголы и Оголивы, которым и завершается повествование об этих двух сестрах. Обе они были распутными и прелюбодействовали со своими идолами; кровь - на руках той и другой; обе они так далеко зашли в прелюбодействе со своими идолами, что через огонь приводили своих детей в жертву Молоху, и в тот же день оскверняли святилище Бога и нарушали его субботы. “Вот как поступали они в доме Моем!” Никакими средствами не гнушались они, чтобы привлечь к себе людей издалека, позоря тем самым Бога, и было крайне несправедливо и чудовищно то, что приходившим издалека они предлагали благовонные курения Бога и его елей. И поскольку Оголива (Иерусалим) зазывала к себе чужеземцев издалека, то не гнушалась принимать у себя в покоях и самых распутных пьяниц из пустыни. Весьма расточительными блудницами были эти женщины - Огола и Оголива. Не только Бог, но и праведные мужи будут судить их, судить “судом прелюбодейц и судом проливающих кровь”, потому что такими они и были на самом деле (ст. 45).
Суд над ними, однако, не медлит. Распутных женщин должны побить камнями до смерти. “Ибо так сказал Господь Бог: созвать на них собрание и предать их озлоблению и грабежу. И собрание побьет их камнями, и изрубит их мечами своими, и убьет сыновей их и дочерей их, и домы их сожжет огнем. Так положу конец распутству на сей земле, и все женщины примут урок, и не будут делать срамных дел подобно вам; и возложат на вас ваше распутство, и понесете наказание за грехи с идолами вашими, и узнаете, что Я Господь Бог” (ст. 46-49).

### Иезекииль 24

Новое обращение Бога к пророку имеет ту важную особенность, что Он велит пророку записать именно тот день, когда начнется сбываться предсказание об Иерусалиме; давалась не как обычно дата сообщения, но точная дата исполнения пророчества, причем время исчисления ведется от пленения царя Иоакима. Высшая сила должна была известить о том, что именно в тот самый день начнется осада Иерусалима.
“И было ко мне слово Господне в девятом году, в десятом месяце, в десятый день месяца: сын человеческий! запиши себе имя этого дня, этого самого дня: в этот самый день царь Вавилонский подступит к Иерусалиму. И произнеси на мятежный дом притчу, и скажи им: так говорит Господь Бог: поставь котел, поставь и налей в него воды; сложи в него куски мяса, все лучшие куски, бедра и плеча, и наполни отборными костями; отборных овец возьми, и разожги под ним кости, и кипяти до того, чтобы и кости разварились в нем. Посему так говорит Господь Бог: горе городу кровей! горе котлу, в котором есть накипь и с которого накипь его не сходит! кусок за куском его выбрасывайте из него, не выбирая по жребию. Ибо кровь его среди него; он оставил ее на голой скале; не на землю проливал ее, где она могла бы покрыться пылью. Чтобы возбудить гнев для совершения мщения, Я оставил кровь его на голой скале, чтобы она не скрылась” (ст. 1-8). Итак, котел наполнен кусками мяса и отборными костями, содержимое кипит в котле так, что и кости развариваются, - это плохой знак, который Бог объясняет, давая понять, что иудеи напрасно хвастаются (гл. 11) безопасностью положения в Иерусалиме, ибо подобно тому, как плоть никогда не верит в обещанную Богом вечную жизнь и полное прощение грехов, так и простая религиозность склонна слишком сильно полагаться на неоспоримость обетований Бога, ничуть не обращая внимание на его волю или славу и на явное осквернение его имени и Слова. Но они обманывают свои души, точно так же, как иудеи здесь, когда им всем грозил суд. “Кусок за куском его выбрасывайте из него, не выбирая по жребию”. Никто из виновных не уйдет безнаказанным. Поскольку Иерусалим был грешен и тем, что проливал кровь (для Иерусалима это тем более считалось величайшим преступлением, поскольку иерусалимляне знали, как Бог утверждал неприкосновенность жизни человека, который был создан по образу его самого; это истина, быстро забытая и утраченная язычниками), и этот грех прочно укоренился среди израильтян, так что они не стыдясь делали это, даже не заботясь о том, чтобы скрыть следы своих преступлений, поэтому Бог должен пролить их кровь в отмщение и не сокроет ее, так Он поступит в воздаяние.
В стихах 9-14 мы видим, что Иерусалим будет взят и сильно разрушен, и это показано как продолжение предыдущей аллегории. Ибо теперь Бог дает знать, что не только кости сгорят в котле, но и сам город Иерусалим, который символически представлен в образе котла, не будет больше наполнен водой, но пустым будет поставлен на угли, так что его медь раскалится и в нем расплавится его нечистота, а вся накипь его исчезнет. “Труд будет тяжелый; но большая накипь его не сойдет с него; и в огне останется на нем накипь его. В нечистоте твоей такая мерзость, что, сколько Я ни чищу тебя, ты все нечист; от нечистоты твоей ты и впредь не очистишься, доколе ярости Моей Я не утолю над тобою. Я Господь, Я говорю: это придет и Я сделаю; не отменю и не пощажу, и не помилую. По путям твоим и по делам твоим будут судить тебя, говорит Господь Бог” (ст. 12-14). Исправительные меры уже не действовали на израильтян; управление, отвечающее его уставам, презиралось ими. Так пусть же тогда самые высокомерные и беспощадные убийцы придут и исполнят божественный приговор, который был произнесен здесь Богом!
Далее пророк призван сам принять удар от Бога, чтобы заставить переселенцев при реке Ховар почувствовать всю серьезность данного переломного момента и того мятежного отречения от истинного Бога, которое и навлекло такую кару на иудеев. “И было ко мне слово Господне: сын человеческий! вот, Я возьму у тебя язвою утеху очей твоих; но ты не сетуй и не плачь, и слезы да не выступают у тебя; вздыхай в безмолвии, плача по умершим не совершай; но обвязывай себя повязкою и обувай ноги твои в обувь твою, и бороды не закрывай, и хлеба от чужих не ешь. И после того, как говорил я поутру слово к народу, вечером умерла жена моя, и на другой день я сделал так, как повелено было мне” (ст. 15-18).
Несомненно, это внезапно обрушившееся на Иезекииля бедствие и то, что он “плача по умершей не совершал”, не прошло незамеченным. “И сказал мне народ: не скажешь ли нам, какое для нас значение в том, что ты делаешь? И сказал я им: ко мне было слово Господне: скажи дому Израилеву: так говорит Господь Бог: вот, Я отдам на поругание святилище Мое, опору силы вашей, утеху очей ваших и отраду души вашей, а сыновья ваши и дочери ваши, которых вы оставили, падут от меча. И вы будете делать то же, что делал я; бороды не будете закрывать, и хлеба от чужих не будете есть; и повязки ваши будут на головах ваших, и обувь ваша на ногах ваших; не будете сетовать и плакать, но будете истаявать от грехов ваших и воздыхать друг перед другом” (ст. 19-23). Новое действие пророка было истолковано народу Израиля, и люди узнали, что Бог уготовил им ни с чем несравнимое бедствие, которое не оставит места слезам или обычной скорби. Начнутся стремительное разрушение и повальная гибель людей. И Бог сам осквернит святилище своим судом , как прежде они оскверняли его своими мерзостями и преступлениями, так что иерусалимлянам ничего не останется, как только “истаявать от грехов своих и воздыхать друг перед другом”. Какая страшная картина всеобщего отчаяния, когда печаль настолько велика, что нет сил дать волю слезам, а переполняющее душу чувство вины заставляет людей забыть всякую надежду!
Было бы неправильным говорить о святых писателях, вставляющих свои собственные имена в свои произведения. Неужели те, кто так считает, на самом деле верят, что они были вдохновляемы в истинном и полном смысле этого слова? Если так, то именно Бог руководил ими и направлял их в этом, как руководил пророком Иезекиилем и направлял его в нашем случае. “И будет для вас Иезекииль знамением: все, что он делал, и вы будете делать; и когда это сбудется, узнаете, что Я Господь Бог. А что до тебя, сын человеческий, то в тот день, когда Я возьму у них украшение славы их, утеху очей их и отраду души их, сыновей их и дочерей их, - в тот день придет к тебе спасшийся оттуда, чтобы подать весть в уши твои. В тот день при этом спасшемся откроются уста твои, и ты будешь говорить, и не останешься уже безмолвным, и будешь знамением для них, и узнают, что Я Господь” (ст. 24-27).

### Иезекииль 25

Теперь мы узнаем о новом повелении пророку, которое, имея непосредственное отношение к вышеупомянутому осуждению Израиля, и особенно Иерусалима, является естественным переходом к вопросу о других народах, которые один за другим подпадают под божественное обвинение (главы 25 - 32). Сыновья Аммона и Моава по несчастливому стечению обстоятельств с самого начала были поставлены в унизительное положение как бы незаконных родственников израильтян, в то время как сыновья Едома, хотя и считались более благородными по плоти, в духовном отношении были ничем не лучше этих народов, более того, считались злейшими врагами Израиля; филистимляне же, не имея никаких подобных связей с Израилем, особою волей судьбы укрепились на юго-западном крае земли, принадлежащей Израилю, хотя были язычниками и самыми жестокими притеснителями Израиля до тех пор, пока их не сокрушил Давид. Иезекиилю велено было изречь пророчество в отношении этих народов.
“И было ко мне слово Господне: сын человеческий! обрати лице твое к сынам Аммоновым и изреки на них пророчество, и скажи сынам Аммоновым: слушайте слово Господа Бога: так говорит Господь Бог: за то, что ты о святилище Моем говоришь: “а! а!”, потому что оно поругано, - и о земле Израилевой, потому что она опустошена, и о доме Иудином, потому что они пошли в плен, - за то вот, Я отдам тебя в наследие сынам востока, и построят у тебя овчарни свои, и поставят у тебя шатры свои, и будут есть плоды твои и пить молоко твое. Я сделаю Равву стойлом для верблюдов, и сынов Аммоновых - пастухами овец, и узнаете, что Я Господь. Ибо так говорит Господь Бог: за то, что ты рукоплескал и топал ногою, и со всем презрением к земле Израилевой душевно радовался, - за то вот, Я простру руку Мою на тебя и отдам тебя на расхищение народам, и истреблю тебя из числа народов, и изглажу тебя из числа земель; сокрушу тебя, и узнаешь, что Я Господь” (ст. 1-7). Больше всего сомнений возникает относительно сыновей востока, которых некоторые (из иудеев и христиан) считают халдеями. На мой же взгляд, более прав Феодорит, который полагает, что это израильтяне, ибо именно они после великого поражения, нанесенного Израилю Навуходоносором, будут ставить свои шатры и пасти свои стада и отары овец - словом, вести свою кочевую жизнь на земле тех, кто ликовал по поводу осквернения святилища и опустошения земли Израиля и радовался пленению Иуды. Возможно, именно это соображение и повлияло на то, что наши переводчики Писания вставили слово “шатры” там, где больше подошло бы слово “селения” или “расположение лагеря”. Было куда более тяжким ударом или наказанием стать собственностью странствующих бедуинов, чем просто пасть от крепостей, силы и военного мастерства халдеев. Сыны Аммона были разорены кочевниками, они исчезли безвозвратно, что бы там ни утверждали мимоходом греческие или римские историки.
Но не только они. Не менее враждебны Израилю были и сыны Моава. Однако их укрепления в горах, их крепости, которыми они так гордились, окажутся совершенно бесполезными, когда настанет час божественного суда, а он не замедлит. “Так говорит Господь Бог: за то, что Моав и Сеир говорят: “вот и дом Иудин, как все народы!”, за то вот, Я, начиная от городов, от всех пограничных городов его, красы земли, от Беф-Иешимофа, Ваалмеона и Кириафаима, открою бок Моава для сынов востока и отдам его в наследие им, вместе с сынами Аммоновыми, чтобы сыны Аммона не упоминались более среди народов. И над Моавом произведу суд, и узнают, что Я Господь” (ст. 8-11). Как это верно, что Богу противны исполненные гордыни, а нам хорошо известна гордыня Моава, которая тем более была ненавистна ему, что они осмелились говорить (во что они рады были поверить) что “вот и дом Иудин, как все народы!” Но это было не так ни с точки зрения данных им привилегий, ни с точки зрения ожидаемого наказания, хотя, увы, грешили они одинаково! Но не это именно было не по вкусу моавитянам; им не нравилось то, что Бог являл такую милость израильтянам, призывая их быть во главе других народов в качестве своих свидетелей; за это Он и исполнит свой приговор над Моавом, чтобы моавитяне знали его. Бог Израиля правит всеми народами.
Сеир действовал заодно с Моавом, но непримиримая ненависть Едома, по-видимому, занимала особое место. “Так говорит Господь Бог: за то, что Едом жестоко мстил дому Иудину и тяжко согрешил, совершая над ним мщение, за то, так говорит Господь Бог: простру руку Мою на Едома и истреблю у него людей и скот, и сделаю его пустынею; от Фемана до Дедана все падут от меча. И совершу мщение Мое над Едомом рукою народа Моего, Израиля; и они будут действовать в Идумее по Моему гневу и Моему негодованию, и узнают мщение Мое, говорит Господь Бог” (ст. 12-14). Разве не сострадал Едом своему брату? Увы, он скорее жаждал его гибели от руки чужеземцев-язычников, чтобы отомстить за то, что он так долго вызывал в нем зависть. Но Бог не потерпит долгого издевательства над своим народом и совершит свое мщение над Едомом рукой народа Израиля. “И они будут действовать в Идумее по Моему гневу и Моему негодованию, и узнают мщение Мое [не просто “узнают, что Я Господь”], говорит Господь Бог”.
Пришли ли чужеземцы с острова Крит, и поселились ли на земле Палестины, и осмелились ли притеснять израильтян? Или они поднялись, чтобы отомстить своим старым врагам, которые не могли отомстить во времена их прежнего величия? Бог все подметил, ничего не упустив из виду. “Так говорит Господь Бог: за то, что Филистимляне поступили мстительно и мстили с презрением в душе, на погибель, по вечной неприязни, за то, так говорит Господь Бог: вот, Я простру руку Мою на Филистимлян, и истреблю Критян, и уничтожу остаток их на берегу моря; и совершу над ними великое мщение наказаниями яростными; и узнают, что Я Господь, когда совершу над ними Мое мщение” (ст. 15-17). Эта угроза совершить божественные суды в данном отрывке звучит весьма выразительно. Как страшно попасть в руки живого Бога, когда Он мстит за свой народ его врагам!

### Иезекииль 26

Еще один город на западе, имеющий исключительно важное значение, прославленный город Тир, навлек на себя недовольство и суд Бога. Это еще более важный урок, поскольку Тир, по-видимому, не был охвачен духом враждебности по отношению к Израилю. В нем, скорее, говорила алчность торгового конкурента, которому было выгодно крушение избранного народа. Это и соблазняло Тир вступить в борьбу с Израилем, что и возмутило Бога, ибо Он не не для того наказывал свой народ, чтобы дать возможность алчным себялюбцам извлечь для себя выгоду за счет несчастий или гибели Израиля. Об этом и говорит здесь пророк Иезекииль.
“В одиннадцатом году, в первый день первого месяца, было ко мне слово Господне: сын человеческий! за то, что Тир говорит о Иерусалиме: “а! а! он сокрушен - врата народов; он обращается ко мне; наполнюсь; он опустошен”, - за то, так говорит Господь Бог: вот, Я - на тебя, Тир, и подниму на тебя многие народы, как море поднимает волны свои. И разобьют стены Тира и разрушат башни его; и вымету из него прах его и сделаю его голою скалою. Местом для расстилания сетей будет он среди моря; ибо Я сказал это, говорит Господь Бог: и будет он на расхищение народам. А дочери его, которые на земле, убиты будут мечом, и узнают, что Я Господь” (ст. 1-6). Разве не сказал Тир об Иерусалиме, что тот сокрушен и что сам Тир поэтому наполнится, потому что Иерусалим опустошен? На это Бог отвечает Тиру: “Вот, Я - на тебя, Тир, и подниму на тебя многие народы”. И приговор произнесен: из него будет выметен сам его прах и Тир сделается голой скалой, будет он местом для расстилания сетей среди моря, а его дочери, которые на земле (я полагаю, имеются в виду колонии, построенные Тиром), будут поражены мечом, чтобы жители Тира узнали, что Он - Бог.
“Ибо так говорит Господь Бог: вот, Я приведу против Тира от севера Навуходоносора, царя Вавилонского, царя царей, с конями и с колесницами, и со всадниками, и с войском, и с многочисленным народом. Дочерей твоих на земле он побьет мечом и устроит против тебя осадные башни, и насыплет против тебя вал, и поставит против тебя щиты; и к стенам твоим придвинет стенобитные машины и башни твои разрушит секирами своими. От множества коней его покроет тебя пыль, от шума всадников и колес и колесниц потрясутся стены твои, когда он будет входить в ворота твои, как входят в разбитый город. Копытами коней своих он истопчет все улицы твои, народ твой побьет мечом и памятники могущества твоего повергнет на землю. И разграбят богатство твое, и расхитят товары твои, и разрушат стены твои, и разобьют красивые домы твои, и камни твои и дерева твои, и землю твою бросят в воду. И прекращу шум песней твоих, и звук цитр твоих уже не будет слышен. И сделаю тебя голою скалою, будешь местом для расстилания сетей; не будешь вновь построен: ибо Я, Господь, сказал это, говорит Господь Бог” (ст. 7-14). Великая и могущественная держава мира положит конец возвеличиванию Тира, и окружит этот торговый центр язычников сильнейшими орудиями осады, и сокрушит стены Тира и его башни стенобитными машинами и своими секирами, и успех этой державы заранее обеспечен, и будет великое кровопролитие и избиение жителей Тира, и разграбят богатства Тира и расхитят его товары. Возможно, под словом “они” {Прим. ред. : в русском переводе Библии в данном отрывке не употребляется, однако в стихе 12 глаголы употреблены во множественном числе: “И разграбят... и расхитят... и разрушат... и разобьют... бросят”} подразумевается не один Навуходоносор, но и воины Александра Великого, которые в своей мести шли до конца, разрушая все: камни, деревья и землю Тира бросали в воду. Естественно, что после такого разрушения не могло быть и речи о восстановлении города.
Далее отмечается то, какое огромное моральное воздействие разрушение Тира оказало на другие народы. Об этом говорится в заключительных стихах главы. “Так говорит Господь Бог Тиру: от шума падения твоего, от стона раненых, когда будет производимо среди тебя избиение, не содрогнутся ли острова? И сойдут все князья моря с престолов своих, и сложат с себя мантии свои, и снимут с себя узорчатые одежды свои, облекутся в трепет, сядут на землю, и ежеминутно будут содрогаться и изумляться о тебе. И поднимут плач о тебе и скажут тебе: как погиб ты, населенный мореходцами, город знаменитый, который был силен на море, сам и жители его, наводившие страх на всех обитателей его! Ныне, в день падения твоего, содрогнулись острова; острова на море приведены в смятение погибелью твоею” (ст. 15-18). Торговые державы особенно остро почувствуют это полное крушение Тира, такого известного и сильного города на море. В день падения Тира острова содрогнутся, ибо многие лишатся из-за этого богатства и многим будет грозить разорение.
“Ибо так говорит Господь Бог: когда Я сделаю тебя городом опустелым, подобным городам необитаемым, когда подниму на тебя пучину, и покроют тебя большие воды; тогда низведу тебя с отходящими в могилу к народу давно бывшему и помещу тебя в преисподних земли, в пустынях вечных, с отшедшими в могилу, чтобы ты не был более населен; и явлю Я славу на земле живых. Ужасом сделаю тебя, и не будет тебя, и будут искать тебя, но уже не найдут тебя во веки, говорит Господь Бог” (ст. 19-21). Тир должен был исчезнуть навсегда. И каким бы значительным ни было занимаемое им прежде положение (а его прошлое процветание, казалось бы, требовало восстановления этого торгового центра), всякая надежда со стороны человека была напрасной, ибо Бог говорит: “Ужасом сделаю тебя, и не будет тебя, и будут искать тебя, но уже не найдут тебя во веки, говорит Господь Бог”. Так суждено было погибнуть великолепному городу, чья слава распространялась далеко за его пределы, по всем землям; он собирал богатства отовсюду и одновременно снабжал ими языческие земли. Так суждено было погибнуть тем, кто вмешивался в дела Израиля, пусть даже во времена его разорения, одержимый страстью собственного обогащения.

### Иезекииль 27

Далее мы видим впечатляющую и выразительную картину торговли Тира. “И было ко мне слово Господне: и ты, сын человеческий, подними плач о Тире и скажи Тиру, поселившемуся на выступах в море, торгующему с народами на многих островах: так говорит Господь Бог: Тир! ты говоришь: “я совершенство красоты!” (Ст. 1-3). Этот плач скоро переходит в аллегорию. Следует обращение непосредственно к Тиру. Его положение показано весьма выразительным образом, равно как и его самоуспокоенность. Начиная с 4-го стиха дана аллегория, и она поразительно соответствует особенности Тира. “Пределы твои в сердце морей; строители твои усовершили красоту твою: из Сенирских кипарисов устроили все помосты твои [юг Анти-Ливана]; брали с Ливана кедр, чтобы сделать на тебе мечты; из дубов Васанских делали весла твои”. Далее сказано, что скамьи сделаны из букового дерева с оправой из слоновой кости, добытой на Киттимских островах, паруса - из узорчатых египетских полотен, покрывала голубого и пурпурного цветов - из тканей с островов Елисы. Так было украшено судно. Начиная со стиха 8 и по 11 мы узнаем о гребцах, кормчих, ратниках, торговцах, корабельщиках. “Жители Сидона и Арвада были у тебя гребцами; свои знатоки были у тебя, Тир; они были у тебя кормчими. Старшие из Гевала и знатоки его были у тебя, чтобы заделывать пробоины твои. Всякие морские корабли и корабельщики их находились у тебя для производства торговли твоей. Перс и Лидиянин и Ливиец находились в войске твоем и были у тебя ратниками, вешали на тебя щит и шлем; они придавали тебе величие. Сыны Арвада с собственным твоим войском стояли кругом на стенах твоих, и Гамадимы были на башнях твоих; кругом по стенам твоим они вешали колчаны свои; они довершали красу твою” (ст. 8-11). Таким образом, ближе всех, по-видимому, были гребцы и кормчие, ратники были из Персии (с востока) и из Лидии и Ливии (с запада). Тир заставил многих работать на себя и любил собирать под свое знамя наиболее отдаленных.
Начиная с 12-го стиха повествуется о торговле Тира с иноземцами, прежде всего с жителями Фарсиса, о котором в стихе 25 сказано, что его корабли были караванами в торговле Тира. В те далекие дни Фарсис, по-видимому, давал свое имя торгующим повсюду судам, по крайней мере отправляющимся в длительные путешествия по морю, совсем как наше название “Восточные индейцы”. “Фарсис, торговец твой, по множеству всякого богатства, платил за товары твои серебром, железом, свинцом и оловом”. В стихе 13 говорится о торговле совсем иного рода: “Иаван, Фувал и Мешех торговали с тобою, выменивая товары твои на души человеческие и медную посуду”. Здесь от запада мы переходим на восток. В стихе же 14 имеется в виду север - Армения: “Из дома Фогарма за товары твои доставляли тебе лошадей и строевых коней и лошаков”. Затем мы переходим на юг: “Сыны Дедана торговали с тобою; многие острова производили с тобою мену, в уплату тебе доставляли слоновую кость и черное дерево”. Далее речь заходит о Сирии (если так истолковать этот стих, ибо в пятнадцати манускриптах написано “Едом”), которая в обмен на товары платила карбункулами, или изумрудами, пурпуровыми, узорчатыми тканями и виссонами, кораллами и рубинами.
Далее мы видим, что Тир вел торговлю и с Иудеей, и с землей Израиля. Они “торговали с тобою; за товар твой платили пшеницею Миннифскою и сластями, и медом, и деревянным маслом, и бальзамом”. И Дамаск, по всей вероятности, покупал у Тира его товары, а в обмен на них платил ему хелбонским вином и белой шерстью.
Стих 19, по-видимому, особым образом объединяет Дан и Иаван из Узала (переведенном в авторизованной версии как “ездящий туда и обратно”). Кажется противоречащим грамматике начинать стих соединительным союзом, поэтому некоторые переводчики переводят не “и Дан”, а “Ведан и Йаван”. Другие переводят “Аден”. Поскольку могло бы показаться, что здесь подразумеваются некоторые места в Аравии, то возможен и второй Дедан. Аравийцы и все кидарские князья в обмен на товары Тира привозили туда ягнят, баранов и козлов. Купцы из Савы и Раемы торговали с Тиром всякими лучшими благовониями, драгоценными камнями и платили Тиру золотом за его товары. Далее мы узнаем, что с Тиром торговали и купцы из Месопотамии. Из этих восточных источников богатств Тир получал самые привлекательные товары: драгоценные одежды, пурпур, шелковые и узорчатые материалы. Все это привозили в Тир фарсисские корабли, являвшиеся главным средством перевозки и сообщения в древнем мире. Вместо странного и не совсем обычного выражения, употребляемого в английском переводе, -“Фарсисские корабли пели о тебе в твоей торговле”- есть много оснований понимать это так: “Фарсисские корабли были твоими караванами в твоей торговле”. Подобное выражение широко употребляется сейчас.
Но никакая полнота извне, никакая слава даже среди моря не может противостоять слову Бога. Настал день суда и для Тира. “Гребцы твои завели тебя в большие воды; восточный ветер разбил тебя среди морей”. Начиная с только что процитированного стиха 26, пророк Иезекииль описывает гибель Тира. Мы возвращаемся к приведенной выше аллегории. Тир подобен кораблю, идущему ко дну. Навуходоносор - восточный ветер, который разбил его среди морей. “Богатство твое и товары твои, все склады твои, корабельщики твои и кормчие твои, заделывавшие пробоины твои и распоряжавшиеся торговлею твоею, и все ратники твои [воины], какие у тебя были, и все множество народа в тебе, в день падения твоего упадет в сердце морей” (ст. 27).
Медленно восходил Тир к этому сильному и всеохватывающему влиянию в торговле, но как быстро все начало рушиться от первого удара, нанесенного Навуходоносором, а от второго, нанесенного Александром Македонским, все погибло навеки, так что уже нельзя было возродить Тир. “От вопля кормчих твоих содрогнутся окрестности. И с кораблей своих сойдут все гребцы, корабельщики, все кормчие моря, и станут на землю; и зарыдают о тебе громким голосом, и горько застенают, посыпав пеплом головы свои и валяясь во прахе; и остригут по тебе волосы догола, и опояшутся вретищами, и заплачут о тебе от душевной скорби горьким плачем; и в сетовании своем поднимут плачевную песнь о тебе, и так зарыдают о тебе: кто как Тир, так разрушенный посреди моря! Когда приходили с морей товары твои, ты насыщал многие народы; множеством богатства твоего и торговлею твоею обогащал царей земли. А когда ты разбит морями в пучине вод, товары твои и все толпившееся в тебе упало. Все обитатели островов ужаснулись о тебе, и цари их содрогнулись, изменились в лицах. Торговцы других народов свистнули о тебе; ты сделался ужасом, - и не будет тебя вовеки” (ст. 28-36). Этот горький плач многих народов может напомнить читавшему книгу Откровение другой город, куда более развращенный (поскольку развращенность охватила даже то, что было несравненно более превосходным во времена нового завета), суд над которым пока еще не настал, но несомненно настанет, ибо всесилен Бог, который будет судить и этот город.

### Иезекииль 28

Эта глава, третья из раздела о Тире, завершает пророчество об этом городе; в ней коротко сообщается также об обвинении Сидона, города, родственного Тиру, являющегося как бы его матерью, но подчиненного его власти и менее величественного, чем дочерний город, расположенный не более чем в двадцати милях от него. Каждый из этих городов имел свои отличительные особенности: первый пользовался мимолетной славой великого торгового центра в древности, когда Иерусалим переживал упадок, а второй (Сидон) сконцентрировал у себя все торговые суда Тира, так внезапно превратившиеся в ничто среди оцепеневших от ужаса людей, поэтому и здесь начальствующий в Тире освобождается от своего звания и будет низвергнут за то, что вознесся и возгордился.
“И было ко мне слово Господне: сын человеческий! скажи начальствующему в Тире: так говорит Господь Бог: за то, что вознеслось сердце твое и ты говоришь: “я бог, восседаю на седалище божием, в сердце морей”, и будучи человеком, а не Богом, ставишь ум твой наравне с умом Божиим, - вот, ты премудрее Даниила, нет тайны, сокрытой от тебя; твоею мудростью и твоим разумом ты приобрел себе богатство и в сокровищницы твои собрал золота и серебра; большою мудростью твоею, посредством торговли твоей, ты умножил богатство твое, и ум твой возгордился богатством твоим” (ст. 1-5). Кажется, что Итобал, как его называет Иосиф, или Итбал Второй, согласно финикийским летописям, правил там во времена пророка; вероятно, он мог послужить причиной появления этого волнующего и сурового, но вместе с тем возвышенного отрывка. Здесь изображен типичный для того времени правитель мира, и многие выражения заимствованы отсюда для последующего предсказания о появлении антихриста или человека греха, который должен прийти в будущем. Этот начальствующий был главой Тира, средоточием и олицетворением гордыни и богатства Тира в целом. И нет более низменной гордыни, более слепой и более развратной. Она исполнена эгоизма, взывает к нему и превозносится с его помощью, достигая своей грубейшей формы. Не удивительно, что Новый Завет клеймит алчность как идолопоклонство и характеризует любовь к деньгам как корень всех зол. Высокомерен и надменен этот начальствующий в своем положении. Не заявляет ли он, что он бог, восседающий “на седалище божием, в сердце морей”? Он человек, не Бог, и скоро будет вынужден оставить все, как бы кощунственно ни ставил он ум свой наравне с разумом Бога. Это характерно для каждого, кто накапливает богатства с той целью, чтобы его считали мудрым. То же самое делал и начальствовавший в Тире, считая себя мудрее Даниила, полагая, что нет тайны, сокрытой от него. Увы! Какое недомыслие и убожество! Богател ли он в Бога? Увы, нет, он умножал свои сокровища, собирая золото и серебро в свою казну. Такова была цель его мудрости, цель его побед, ибо он действовал ради собственной выгоды. О себе самом, а не о Боге были все его помыслы.
Так ли только извращал начальствовавший в Тире все, что знал из-за своей близости к Израилю? Бог даст ему понять, каким образом он нажил свое богатство, и чем возгордился, и что ему придется ответить за все, и гибель его будет незамедлительной, лютой и неизбежной. “За то так говорит Господь Бог: так как ты ум твой ставишь наравне с умом Божиим, вот, Я приведу на тебя иноземцев, лютейших из народов, и они обнажат мечи свои против красы твоей мудрости и помрачат блеск твой; низведут тебя в могилу, и умрешь в сердце морей смертью убитых. Скажешь ли тогда перед твоим убийцею: “я бог”, тогда как в руке поражающего тебя ты будешь человек, а не бог? Ты умрешь от руки иноземцев смертью необрезанных; ибо Я сказал это, говорит Господь Бог” (ст. 6-10). Если он стремился быть богом и претендовал на это, то пусть почувствует, каково быть слабым человеком, когда лютейший из иноземцев обнажит свой меч против его красы и помрачит его блеск, и он умрет смертью убитых в сердце морей, и не будет ему иного укрытия, кроме его постыдной могилы. Ему суждено умереть смертью необрезанных, смертью людей, удаленных от Бога.
Относительно стихов 11-19 возникают некоторые сомнения. О том ли самом человеке говорится в них или же о ком-то другом? Я склонен думать, что о том же самом с исторической точки зрения, но с более глубоким намеком на низвержение сатаны, которое также подразумевается здесь, и это может являться одной из причин, почему Дух Бога употребляет вместо слова “начальствующий”, слово “царь”. Образ здесь несравненно сложнее, чем в предыдущем наброске, хотя оба этих отрывка связаны между собой. “И было ко мне слово Господне: сын человеческий! плачь о царе Тирском и скажи ему: так говорит Господь Бог: ты печать совершенства, полнота мудрости и венец красоты. Ты находился в Едеме, саду Божием; твои одежды были украшены всякими драгоценными камнями; рубин, топаз и алмаз, хризолит, оникс, яспис, сапфир, карбункул и изумруд и золото, все, искусно усаженное у тебя в гнездышках и нанизанное на тебе, приготовлено было в день сотворения твоего” (ст. 11-13). То было существо прекрасное и одаренное, если не сказать имеющее во всем преимущество, как во внутреннем плане, так и во внешнем, существо, занимавшее самое высокое и самое счастливое положение в природе, наделенное многими совершенствами от Бога, который есть свет в созданной им природе, хоть и не имеющее его полноты благодати и славы, хотя соответствующего выражения радости и блаженства было достаточно с самого начала. “Ты был помазанным херувимом, чтобы осенять, и Я поставил тебя на то; ты был на святой горе Божией, ходил среди огнистых камней” (ст. 14). При этом он был способен справедливо судить и мудро защищать согласно постановлениям Бога, и делал это не где-то далеко, но там, где Бог являл свою власть. И ему были близки испытующие суды Бога. И он не сползал постепенно к беззаконию и не поддавался мирским искушениям. “Ты совершен был в путях твоих со дня сотворения твоего, доколе не нашлось в тебе беззакония”.
Теперь мы опять сталкиваемся с тем, что уже видели в предыдущем отрывке, описывающем начальствующего Тира: “От обширности торговли твоей внутреннее твое исполнилось неправды, и ты согрешил; и Я низвергнул тебя, как нечистого, с горы Божией, изгнал тебя, херувим осеняющий, из среды огнистых камней. От красоты твоей возгордилось сердце твое, от тщеславия твоего ты погубил мудрость твою; за то Я повергну тебя на землю, перед царями отдам тебя на позор. Множеством беззаконий твоих в неправедной торговле твоей ты осквернил святилища твои; и Я извлеку из среды тебя огонь, который и пожрет тебя: и Я превращу тебя в пепел на земле перед глазами всех, видящих тебя. Все, знавшие тебя среди народов, изумятся о тебе; ты сделаешься ужасом, и не будет тебя во веки” (ст. 16-19). Могут ли здесь быть сомнения в том, что, вынося этот обвинительный приговор, Бог предрекает низвержение и гибель своему главному врагу?! Неспособность заметить подобные указания на прошлое или будущее, и над всем этим увидеть Христа в пророчествах, часто приводит к тому, что души, неокрепшие и не утвердившиеся до конца в истине, спешат по недомыслию своему обвинить Слово Бога. Они считают, что это восточные преувеличения, в которых те, кто знает истину, видят глубочайшую причину для благодарности души за благодать Бога, которая связала воедино все его откровения в гармоническое целое.
Заключительный раздел представляет собой пророчество против Сидона. “И было ко мне слово Господне: сын человеческий! обрати лице твое к Сидону и изреки на него пророчество, и скажи: вот, Я - на тебя, Сидон, и прославлюсь среди тебя, и узнают, что Я Господь, когда произведу суд над ним и явлю в нем святость Мою; и пошлю на него моровую язву и кровопролитие на улицы его, и падут среди него убитые мечом, пожирающим его отовсюду; и узнают, что Я Господь. И не будет он впредь для дома Израилева колючим терном и причиняющим боль волчцом, более всех соседей зложелательствующим ему, и узнают, что Я Господь Бог” (ст. 20-24). Теперь мы знаем Бога через его благодать во Христе Иисусе, нашем Господе. Как до благовествования познавали через его суды, так будет и вновь, когда наступит благоприятное “лето Господне”, которое начнется днем мщения нашего Господа. И как серьезна разница между тем, что отмерено для Сидона и для Израиля. Жители Сидона узнают, что “Он Господь” по тем судам, которые Он произведет в их городе; израильтяне же узнают, что “Он их Господь Бог”, когда Он соберет их из народов, между которыми они рассеяны до сих пор, и явит в них свою святость перед глазами язычников. “Так говорит Господь Бог: когда Я соберу дом Израилев из народов, между которыми они рассеяны, и явлю в них святость Мою перед глазами племен, и они будут жить на земле своей, которую Я дал рабу Моему Иакову: тогда они будут жить на ней безопасно, и построят домы, и насадят виноградники, и будут жить в безопасности, потому что Я произведу суд над всеми зложелателями их вокруг них, и узнают, что Я Господь Бог их”(ст. 25,26).

### Иезекииль 29

Следующая серия пророчеств охватывает четыре главы и направлена против Египта, как предыдущие три содержат пророчества против Тира с его начальствующим царем. Зло, открыто обличаемое теперь, - это не гордыня торгующего, но плотская самонадеянность, особо проявляющаяся в политической мудрости. Мы увидим, как Бог низводит до нуля силу и власть тех, кому присуща подобная самонадеянность и кто высокомерно стремится к независимости от него, ибо здесь мы видим суд Бога над народами, включая Израиль, до того, как Вавилон обретет свое имперское господство.
“В десятом году, в десятом месяце, в двенадцатый день месяца, было ко мне слово Господне: сын человеческий! обрати лице твое к фараону, царю Египетскому, и изреки пророчество на него и на весь Египет. Говори и скажи: так говорит Господь Бог: вот, Я - на тебя, фараон, царь Египетский, большой крокодил, который, лежа среди рек своих, говоришь: “моя река, и я создал ее для себя”. Но Я вложу крюк в челюсти твои и к чешуе твоей прилеплю рыб из рек твоих, и вытащу тебя из рек твоих со всею рыбою рек твоих, прилипшею к чешуе твоей; и брошу тебя в пустыне, тебя и всю рыбу из рек твоих, ты упадешь на открытое поле, не уберут и не подберут тебя; отдам тебя на съедение зверям земным и птицам небесным” (ст. 1-5).
Так накажет Бог самоуверенный Египет, царь которого сравнивается здесь с морским чудовищем, которое ползает среди притоков Нила. Но и его час настанет, и унизительная гибель постигнет не только его, но и всю рыбу, которая прилепится к нему, ища у него защиты. Удар этот неизбежен, и птицы и звери растащат их как добычу и съедят их всех.
“И узнают все обитатели Египта, что Я Господь; потому что они дому Израилеву были подпорою тростниковою. Когда они ухватились за тебя рукою, ты расщепился и все плечо исколол им; и когда они оперлись о тебя, ты сломился и изранил все чресла им” (ст. 6,7). Избранный Богом народ обращался за помощью и поддержкой к Египту, но что из этого вышло? Бесполезен и напрасен союз Израиля с народом, который явно полагается лишь на себя, а не уповает на Бога; ничего не принесет он Израилю, а лишь изранит все его чресла, когда Египет сломается подобно тростнику.
“Посему так говорит Господь Бог: вот, Я наведу на тебя меч, и истреблю у тебя людей и скот. И сделается земля Египетская пустынею и степью; и узнают, что Я Господь. Так как он говорит: “моя река, и я создал ее”; то вот, Я - на реки твои, и сделаю землю Египетскую пустынею из пустынь от Мигдола до Сиены, до самого предела Ефиопии. Не будет проходить по ней нога человеческая, и нога скотов не будет проходить по ней, и не будут обитать на ней сорок лет. И сделаю землю Египетскую пустынею среди земель опустошенных; и города ее среди опустелых городов будут пустыми сорок лет, и рассею Египтян по народам, и развею их по землям” (ст. 8-12). Египет будет не просто разрушен, но прежде всего лишится того, что было его главной гордостью, - лишится своей реки. Эта житница мира, этот земной сад превратится в пустыню, и будет таковым в течение сорока лет. И египтяне будут рассеяны по народам и будут жить в изгнании: столь суровым будет наказание, которое приведет в исполнение Навуходоносор.
Но как ясно говорят уста Бога, как очевидна его власть! То был отмеренный приговор, но и по окончании самого худшего, что ждет Египет по слову Бога, несчастья не оставят этот народ. “Ибо так говорит Господь Бог: по окончании сорока лет Я соберу Египтян из народов, между которыми они будут рассеяны; и возвращу плен Египта, и обратно приведу их в землю Пафрос, в землю происхождения их, и там они будут царством слабым. Оно будет слабее других царств, и не будет более возноситься над народами; Я умалю их, чтобы они не господствовали над народами. И не будут вперед дому Израилеву опорою, припоминающею беззаконие их, когда они обращались к нему; и узнают, что Я Господь Бог” (ст. 13-16). Как замечательно, как точно исполнилось все! Тем не менее ни один человек не смог бы предсказать ничего из этого. Это означает полное устранение человеческого опыта, и ни один другой не был приговорен к подобному наказанию. Чем больше мы размышляем и задумываемся над Словом Бога, тем лучше мы познаем его истинную историю: не пророчество из истории (ибо ни один человек не познал это таким образом), а историю из пророчества, ибо только один Бог видит и говорит, не допуская ошибок и не меняя сказанного; и гораздо мудрее тот, кто учится у него, с уважением относясь к его Слову, а не тот, кто предпочитает увидеть своими глазами или услышать своими ушами от других людей. Какими бы несмышлеными ни были израильтяне, им следовало знать, что Он - их Бог. Египтяне, хотя и были возвращены в землю своего происхождения, больше не могли господствовать над народами, Египетское царство ослабело и перестало быть тем, кому доверял и на кого полагался Израиль.
Оставшаяся часть главы связывает с началом ее совершенно иное по времени пророчество, хотя и родственное по теме: “В двадцать седьмом году, в первом месяце, в первый день месяца, было ко мне слово Господне: сын человеческий! Навуходоносор, царь Вавилонский, утомил свое войско большими работами при Тире; все головы оплешивели и все плечи стерты; а ни ему, ни войску его нет вознаграждения от Тира за работы, которые он употребил против него. Посему так говорит Господь Бог: вот, Я Навуходоносору, царю Вавилонскому, даю землю Египетскую, чтобы он обобрал богатство ее и произвел грабеж в ней, и ограбил награбленное ею, и это будет вознаграждением войску его. В награду за дело, которое он произвел в нем, Я отдаю ему землю Египетскую, потому что они делали это для Меня, сказал Господь Бог” (ст. 17-20). Это, естественно, должно следовать за предсказанием о Тире. Показано, что Бог в данном отрывке способствует обширному наступлению войска Навуходоносора, которому стоило больших усилий одержать победу при Тире, чье богатство позволило ему весьма ощутимо подорвать силы противника и утомить воинов Вавилона; за это Бог отдает Египет на разграбление завоевателю и его алчному войску, несколько утомленному и разочарованному в то время. Неудивительно поэтому, что земля Египта была сильно опустошена, хотя и не на вечно.
“В тот день возвращу рог дому Израилеву, и тебе открою уста среди них, и узнают, что Я Господь” (ст. 21). Мы не имеем сообщения об этом. Но оно нам и не нужно. Об этом говорит Бог, и мы должны быть уверены, что именно так и было: Израиль возродился и Иезекииль донес до народа сообщение, и тогда они узнали, кто Он, который заранее предсказал то, что должно было случиться.

### Иезекииль 30

Первое из двух пророческих предсказаний данной главы является хорошим примером того, что характеризует пророческое слово, - это переплетение настоящего или грозящего бедствий с тем, что произойдет в тот великий день, когда Бог вмешается в дела и суды (сначала не мертвых, но живых). Бог непосредственно управлял тогда событиями в Израиле. Он также наказал и те народы, которые вмешивались в дела его народа, но скоро это произойдет в несравненно большем масштабе, когда придет Господь, чтобы царствовать на земле. А пока мы имеем лишь действие провидения, направляемое свыше и невидимое нашему глазу, волею которого иудеи некоторое время были отвергнуты за свое отступничество и за то, что не приняли Мессию.
“И было ко мне слово Господне: сын человеческий! изреки пророчество и скажи: так говорит Господь Бог: рыдайте! о, злосчастный день! Ибо близок день, так! близок день Господа, день мрачный; година народов наступает. И пойдет меч на Египет, и ужас распространится в Ефиопии, когда в Египте будут падать пораженные, когда возьмут богатство его, и основания его будут разрушены; Ефиопия и Ливия, и Лидия, и весь смешанный народ, и Хуб, и сыны земли завета вместе с ними падут от меча” (ст. 1-5). Непосредственное участие Господа в низвержении Египта в принципе отождествляется с “днем Господа”, который завершает этот век и распространяется на то, что произойдет в грядущем. От меча падут не только народы Африки, но вместе с ними и сыны земли завета, по-видимому те иудеи, которые бежали в Африку от несчастий на своей земле и поселились там.
“Так говорит Господь: падут подпоры Египта, и упадет гордыня могущества его; от Мигдола до Сиены будут падать в нем от меча, сказал Господь Бог. И опустеет он среди опустошенных земель, и города его будут среди опустошенных городов. И узнают, что Я Господь, когда пошлю огонь на Египет, и все подпоры его будут сокрушены. В тот день пойдут от Меня вестники на кораблях, чтобы устрашить беспечных Ефиоплян, и распространится у них ужас, как в день Египта; ибо вот, он идет” (ст. 6-9). Падет не только земля, известная среди древних народов своей мудростью, но и ее союзники, или, иначе выражаясь, ее опора (от Мигдола до Сиены), - таков смысл данного отрывка. Будут ли опустошены и другие земли? Да, среди опустошенных земель окажутся египтяне, и ни одного оазиса не будет в этой огромной пустыне. Даже живущие очень далеко от Египта, которые склонны считать себя в безопасности, устрашатся, узнав о происшедшем, и не без основания: великое бедствие обрушится на них, ибо Он грядет!
“Так говорит Господь Бог: положу конец многолюдству Египта рукою Навуходоносора, царя Вавилонского. Он и с ним народ его, лютейший из народов, приведены будут на погибель сей земли, и обнажат мечи свои на Египет, и наполнят землю пораженными. И реки сделаю сушею и предам землю в руки злым, и рукою иноземцев опустошу землю и все, наполняющее ее. Я, Господь, сказал это” (ст. 10-12). Здесь ясно названо орудие совершения божественного мщения: мы не видим, чтобы Бог проявлял хоть малейшую симпатию к самому жестокому из народов и к их обнаженным мечам, или к тем злодеям, в чьи руки будет предана земля, или же к тем иноземцам, которые опустошат землю. Но близился час суда над беззаконием и гордыней Египта, и лютейшие как нельзя лучше подходили на роль исполнителей этого ужасного поручения.
“Так говорит Господь Бог: истреблю идолов и уничтожу лжебогов в Мемфисе, и из земли Египетской не будет уже властителя, и наведу страх на землю Египетскую. И опустошу Пафрос и пошлю огонь на Цоан, и произведу суд над Но. И изолью ярость Мою на Син, крепость Египта, и истреблю многолюдие в Но. И пошлю огонь на Египет; вострепещет Син, и Но рушится, и на Мемфис нападут враги среди дня. Молодые люди Она и Бубаста падут от меча, а прочие пойдут в плен. И в Тафнисе померкнет день, когда Я сокрушу там ярмо Египта, и прекратится в нем гордое могущество его. Облако закроет его, и дочери его пойдут в плен. Так произведу Я суд над Египтом, и узнают, что Я Господь” (ст. 13-19). Главный спор Бог вел с богом Египта - как прежде, так и теперь. Пред его лицом истребитель прошел по земле Египта, поражая в пасхальную ночь каждого первенца; и все это происходит здесь пред ним, когда Он добавляет, что не будет больше властителя из земли Египта. Земля Египта будет охвачена страхом, Пафрос будет опустошен, Цоан охвачен огнем, и над Но будет произведен суд (речь идет о Тевце или о Диосполисе); вострепещет Син (Пелусиум), Хамон Но будет разрушен, на Мемфис нападут враги среди дня. На всех обрушатся несчастья, все будут унижены и преданы позору в верхнем, среднем и нижнем Египте. Молодые люди в городах Египта, поклоняющиеся в храмах идолам, в Авене, или Оне (Гелиополисе), и Бубасте погибнут от меча, а женщины будут уведены в плен, Тафнис, цитадель египетских царей и оплот Египта, будет сокрушен и померкнет, и его дочерей уведут в плен. Какая картина полного крушения! Слово и дело одинаково свидетельствуют о Боге. Поскольку в предыдущем обращении к пророку Бог повелел ему изречь пророчество в отношении земли, народа и городов Египта, то в этом Он повелевает изречь пророчество в отношении царя Египта. “В одиннадцатом году, в первом месяце, в седьмой день месяца, было ко мне слово Господне: сын человеческий! Я уже сокрушил мышцу фараону, царю Египетскому; и вот, она еще не обвязана для излечения ее и не обвита врачебными перевязками, от которых она получила бы силу держать меч” (ст. 20,21). Разве сам фараон Нехао не способствовал распространению влияния Египта, не стремился к завоеванию Египтом других земель? Тем более унизительны для него те перемены к худшему, которые с этого времени привели к свержению власти Египта. Напрасны были упования египтян на исправление положения и восстановление сил: Бог сокрушит фараона и не даст ему подняться. Об этом более подробно говорится в следующих стихах: “Посему так говорит Господь Бог: вот, Я - на фараона, царя Египетского, и сокрушу мышцы его, здоровую и переломленную, так что меч выпадет из руки его. И рассею Египтян по народам и развею их по землям. А мышцы царя Вавилонского сделаю крепкими и дам ему меч Мой в руку, мышцы же фараона сокрушу, и он изъязвленный будет сильно стонать перед ним. Укреплю мышцы царя Вавилонского, а мышцы у фараона опустятся; и узнают, что Я Господь, когда меч Мой дам в руку царю Вавилонскому, и он прострет его на землю Египетскую. И рассею Египтян по народам, и развею их по землям, и узнают, что Я Господь” (ст. 22-26). Среди народов будут рассеяны не только иностранные наемники , но и сами египтяне: к такому полному разрыву и полной деморализации, к такому непоправимому крушению привело нападение вавилонского царя. Если это и свершил Навуходоносор, то с помощью меча Бога, который он простер на южное царство. Много мук пришлось вынести египтянам, будучи рассеянными по народам, и они узнали, что это сделал Бог.

### Иезекииль 31

Вслед за этим пророк образно описывает крушение Египта. Чтобы предостеречь царство фараона и устрашить его, последнему в пример приводится низвержение Ассура, величайшего из земных правителей того времени; здесь использованы оригинальные образы для иллюстрации принципа, так часто применяемого в Писании, который заключается в том, что Бог унижает надменных и возвышает униженных.
“В одиннадцатом году, в третьем месяце, в первый день месяца, было ко мне слово Господне: сын человеческий! скажи фараону, царю Египетскому, и народу его: кому ты равняешь себя в величии твоем? Вот, Ассур был кедр на Ливане, с красивыми ветвями и тенистою листвою, и высокий ростом; вершина его находилась среди толстых сучьев. Воды растили его, бездна поднимала его, реки ее окружали питомник его, и она протоки свои посылала ко всем деревам полевым. Оттого высота его перевысила все дерева полевые, и сучьев на нем было много, и ветви его умножались, и сучья его становились длинными от множества вод, когда он разрастался. На сучьях его вили гнезда всякие птицы небесные, под ветвями его выводили детей всякие звери полевые, и под тенью его жили всякие многочисленные народы. Он красовался высотою роста своего, длиною ветвей своих, ибо корень его был у великих вод. Кедры в саду Божием не затемняли его; кипарисы не равнялись сучьям его, и каштаны не были величиною с ветви его, ни одно дерево в саду Божием не равнялось с ним красотою своею. Я украсил его множеством ветвей его, так что все дерева Едемские в саду Божием завидовали ему” (ст. 1-9). В конце концов, Ассирия превосходила своим великолепием все известные до сих пор державы, но как царство, а не империя. Египет, претендовавший на положение империи, должен был пасть по ее примеру. Политическая мудрость могла гордиться собой, но она была не в состоянии достичь своих честолюбивых целей, кроме как численностью войск или протяженностью территории. Бог господствует и управляет не только тем, что имеет отношение к его сфере, но и тем, что касается людей. Подобно тому, как кедр на Ливане отличался от других деревьев высотой, размером сучьев, раскидистостью ветвей, дающих тень, и красотой, так и Ассур выделялся среди других народов. Бог ничего не пожалел, чтобы украсить или возвеличить Ниневию или тот народ, чьей столицей она была; более того, Он наделил ее огромной властью и большим влиянием среди окружавших ее стран, так, чтобы ей все завидовали.
Но Ассур домогался для себя славы царя царей, и за то, что его сердце возгордилось своим величием, он был обречен на гибель. “Посему так сказал Господь Бог: за то, что ты высок стал ростом и вершину свою выставил среди толстых сучьев, и сердце его возгордилось величием его, - за то Я отдал его в руки властителю народов; он поступил с ним, как подобно; за беззаконие его Я отверг его. И срубили его чужеземцы, лютейшие из народов, и повергли его на горы; и на все долины упали ветви его; и сучья его сокрушились на всех лощинах земли, и из-под тени его ушли все народы земли, и оставили его. На обломках его поместились всякие птицы небесные, и в сучьях были всякие полевые звери. Это для того, чтобы никакие дерева при водах не величались высоким ростом своим и не поднимали вершины своей из среды толстых сучьев, и чтобы не прилеплялись к ним из-за высоты их дерева, пьющие воду; ибо все они будут преданы смерти, в преисподнюю страну вместе с сынами человеческими, отшедшими в могилу. Так говорит Господь Бог: в тот день, когда он сошел в могилу, Я сделал сетование о нем, затворил ради него бездну и остановил реки ее, и задержал большие воды и омрачил по нем Ливан, и все дерева полевые были в унынии по нем. Шумом падения его Я привел в трепет народы, когда низвел его в преисподнюю, к отшедшим в могилу, и обрадовались в преисподней стране все дерева Едема, отличные и наилучшие Ливанские, все, пьющие воду; ибо и они с ним отошли в преисподнюю, к пораженным мечом, и союзники его, жившие под тенью его, среди народов” (ст. 10-17). Ужасным было падение с высоты такого величия до крайней деградации и слабости: урок для всех, домогающихся большего, чем им отмерено, призыв восскорбеть и содрогнуться.
Послужил ли этот урок на пользу Египту в нравственном плане? Напротив, разве не поспешил Египет пойти по тем же стопам? И если фараон стремился превзойти Ассура в славе и поступал так же или еще хуже, то разве несправедливо будет и ему подвергнуться такому же истреблению? “Итак которому из дерев Едемских равнялся ты в славе и величии? Но теперь наравне с деревами Едемскими ты будешь низведен в преисподнюю, будешь лежать среди необрезанных, с пораженными мечом. Это фараон и все множество народа его, говорит Господь Бог” (ст. 18). Египет будет низведен в преисподнюю с остальными. Ни сила, ни хитрость естества не избавят его от этого. Только в Боге постоянство, и Он явит его в своем земном народе, как и на небесах, когда люди покорятся, чтобы познать себя и его. До тех же пор обрезанные Израиля будут, однако, считаться необрезанными, потому что они еще более грешны, чем презираемые ими язычники.

### Иезекииль 32

Было недостаточным предречь крушение Египта по образу гибели Ассура. Поэтому в заключение Дух Бога делает новое сообщение, состоящее из двух частей: в первой половине данной главы Он говорит о надвигающейся неизбежной гибели фараона, которого представляет в образах льва и крокодила (или речного дракона, но никак не “кита”), некогда наводившего ужас на народы, а ныне пойманного в сети, сраженного и выброшенного всем на обозрение, и все это произойдет от вавилонского меча; во второй половине главы дается более подробное описание того, о чем уже вкратце говорилось в предшествующей главе; некогда могущественный монарх со всем его множеством теперь жалок и ничтожен и находится в преисподней, более того, в самой глубине ее, среди тех, что пали прежде него, которые будут утешать его не лучшим образом, говоря, что ему и его союзникам придется разделить с ними эту неизбежную гибель князей и народа.
“В двенадцатом году, в двенадцатом месяце, в первый день месяца, было ко мне слово Господне: сын человеческий! подними плач о фараоне, царе Египетском, и скажи ему: ты как молодой лев между народами и как чудовище в морях, кидаешься в реках твоих, и мутишь ногами твоими воды, и попираешь потоки их. Так говорит Господь Бог: Я закину на тебя сеть Мою в собрании многих народов, и они вытащат тебя Моею мрежею. И выкину тебя на землю, на открытом поле брошу тебя, и будут садиться на тебя всякие небесные птицы, и насыщаться тобою звери всей земли. И раскидаю мясо твое по горам, и долины наполню твоими трупами. И землю плавания твоего напою кровью твоею до самых гор; и рытвины будут наполнены тобою. И когда ты угаснешь, закрою небеса и звезды их помрачу, солнце закрою облаком, и луна не будет светить светом своим. Все светила, светящиеся на небе, помрачу над тобою и на землю твою наведу тьму, говорит Господь Бог. Приведу в смущение сердце многих народов, когда разглашу о падении твоем между народами, по землям, которые ты не знал. И приведу тобою в ужас многие народы, и цари их содрогнутся о тебе в страхе, когда мечом Моим потрясу перед лицем их, и поминутно будут трепетать каждый за душу свою в день падения твоего. Ибо так говорит Господь Бог: меч царя Вавилонского придет на тебя. От мечей сильных падет народ твой; все они - лютейшие из народов, и уничтожат гордость Египта, и погибнет все множество его. И истреблю весь скот его при великих водах, и вперед не будет мутить их нога человеческая, и копыта скота не будут мутить их. Тогда дам покой водам их, и сделаю, что реки их потекут, как масло, говорит Господь Бог. Когда сделаю землю Египетскую пустынею, и когда лишится земля всего, наполняющего ее; когда поражу всех живущих на ней, тогда узнают, что Я Господь. Вот плачевная песнь, которую будут петь; дочери народов будут петь ее; о Египте и обо всем множестве его будут петь ее, говорит Господь Бог” (ст. 1-16). Пророк объявляет, что царь Египта должен стать предметом ужаса и сожаления, и его будут оплакивать, а не бояться и не завидовать ему, как прежде. Фараон будет подобен морскому чудовищу, искалеченному и брошенному на берегу, когда толпой людей он будет вытащен из моря, затопляя своей кровью землю своего плавания ; он станет добычей птиц и зверей, и его мясо будет раскидано по горам и долинам, им будет наполнена земля до самых гор, и рытвины будут наполнены им.
Наверное, это поможет читателю сравнить Откр. 8, 12.13 со стихами 7,8 данной главы. Политическое крушение Египта сравнивается с помрачением звезд, с заволакиванием солнца облаками, с исчезновением лунного света. Следует заметить существенную разницу в книге Откровение, которая очень важна, ибо там речь идет о том, что все происходит на западе (ср. Откр. 12, 4), поскольку этот суд не распространится на восточную империю, так как она вслед за западом понесет свое особое наказание. Здесь же мрак покрывает землю Египта.
Далее мы узнаем (ст. 9,10) о всем произведенном эффекте, о чем говорится уже не символически, но прямо, когда даже неведомые Египту страны узнают о его падении, и многие народы придут в ужас, а их цари содрогнутся в страхе, узнав о падении Египта, и каждый в тот день будет трепетать за свою душу.
Стихи 11-16 возвещают о приходе завоевателя, который сокрушит гордыню Египта и погубит все его множество; это источник бед среди народов. И останутся руины, свидетельствующие о былом величие и о внезапном полном запустении, приведшем к прекращению некогда бойкой торговли и даже знаменитого во всем мире земледелия. В стихе 14, я думаю, речь идет не о том, что Бог сделает реки глубокими, а о том, что Он замедлит их течение, и они потекут более спокойно, и вода в них станет более прозрачной (а потому и потекут они, как масло), а не мутной, как в старые времена, из-за бойкой торговли. Как же ясно ощущается здесь рука Бога! Сам Египет должен будет узнать, что это Он.
Во второй части главы звучит та же погребальная песнь; через две недели она еще более печальна, поскольку спадает завеса и открывается невидимый мир, это самая скорбная элегия о языческом народе, которая когда-либо была написана: “В двенадцатом году, в пятнадцатый день того же месяца, было ко мне слово Господне: сын человеческий! оплачь народ Египетский, и низринь его, его и дочерей знаменитых народов в преисподнюю, с отходящими в могилу. Кого ты превосходишь? сойди, и лежи с необрезанными. Те падут среди убитых мечом, и он отдан мечу; влеките его и все множество его. Среди преисподней будут говорить о нем и о союзниках его первые из героев; они пали и лежат там между необрезанными, сраженные мечом. Там Ассур и все полчище его, вокруг него гробы их, все пораженные, павшие от меча. Гробы его поставлены в самой глубине преисподней, и полчище его вокруг гробницы его, все пораженные, павшие от меча, те, которые распространяли ужас на земле живых. Там Елам со всем множеством своим вокруг гробницы его, все они пораженные, павшие от меча, которые необрезанными сошли в преисподнюю, которые распространили собою ужас на земле живых и несут позор свой с отшедшими в могилу. Среди пораженных дали ложе ему со всем множеством его; вокруг него гробы их, все необрезанные, пораженные мечом; и как они распространяли ужас на земле живых, то и несут на себе позор наравне с отшедшими в могилу и положены среди пораженных. Там Мешех и Фувал со всем множеством своим; вокруг него гробы их, все необрезанные, пораженные мечом, потому что они распространяли ужас на земле живых. Не должны ли и они лежать с павшими героями необрезанными, которые с воинским оружием своим сошли в преисподнюю и мечи свои положили себе под головы, и осталось беззаконие их на костях их, потому что они, как сильные, были ужасом на земле живых. И ты будешь сокрушен среди необрезанных и лежать с пораженными мечом. Там Едом и цари его и все князья его, которые при всей своей храбрости положены среди пораженных мечом; они лежат с необрезанными и сошедшими в могилу. Там властелины севера, все они и все Сидоняне, которые сошли туда с пораженными, быв посрамлены в могуществе своем, наводившем ужас, и лежат они с необрезанными, пораженными мечом, и несут позор свой с отшедшими в могилу. Увидит их фараон и утешится о всем множестве своем, пораженном мечом, фараон и все войско его, говорит Господь Бог. Ибо Я распространю страх Мой на земле живых, и положен будет фараон и все множество его среди необрезанных с пораженными мечом, говорит Господь Бог” (ст. 17-32).
Слово этого благочестивого иудея, наперед знавшего от Бога о судах над народами и их причину, не могло остаться незамеченным, а тем более оскорбить их павшего, старого и нынешнего врага - лукавого. Христианин сочувствует людям с точки зрения вечности, но, слава Богу, ему вверено благовествование, а также поручено содействовать примирению людей на основе искупления тем, кто однажды в совершенной благодати явил Бога здесь на земле, но был отвергнут и презираем людьми, а больше всех и наиболее преступно - самими иудеями.
Здесь показан суд, который после долгого терпения Бога охватит всю землю и сметет всех тщеславных в преисподнюю. Самые именитые, не имеющие никакого родства с Богом, лежат здесь “с необрезанными”. Здесь лежат жалкие в своей немощи и униженные Ассур, Елам, Мешех и Фувал (о которых более подробно будет сказано в главах 38 и 39), Едом, а Сидон и другие с севера Палестины посрамлены в своем могуществе, которое прежде наводило на всех ужас и которым они так гордились, и они несут свой позор вместе с отшедшими в могилу. Страх распространится прежде всего на тех, кто сам наводил ужас своим мечом здесь на земле. Что может быть более впечатляющим? Чья еще ирония может быть такой же тонкой, как ирония пророка?

### Иезекииль 33

Пророк снова возвращается к Израилю и говорит о его пастырях, о горах Израиля, о восстановлении его и национальном возрождении, о воссоединении израильтян под властью возлюбленного, их князя навеки, который будет с ними, когда последний враг будет уничтожен вместе со всеми его похотями перед наступлением царства мира (главы 33 - 39).
Иезекииль прибегает к образу стража, чтобы предупредить дом Израиля о том, что если кто-нибудь посмеет пренебречь звуком трубы, то его кровь окажется на его голове; если же страж не затрубит в трубу, то с него взыщется за кровь людей.
“И было ко мне слово Господне: сын человеческий! изреки слово к сынам народа твоего и скажи им: если Я на какую-либо землю наведу меч, и народ той земли возьмет из среды себя человека и поставит его у себя стражем; и он, увидев меч, идущий на землю, затрубит в трубу и предостережет народ; и если кто будет слушать голос трубы, но не остережет себя, - то, когда меч придет и захватит его, кровь его будет на его голове. Голос трубы он слышал, но не остерег себя, кровь его на нем будет; а кто остерегся, тот спас жизнь свою. Если же страж видел идущий меч и не затрубил в трубу, и народ не был предостережен, - то, когда придет меч и отнимет у кого из них жизнь, сей схвачен будет за грех свой, но кровь его взыщу от руки стража. И тебя, сын человеческий, Я поставил стражем дому Израилеву, и ты будешь слышать из уст Моих слово и вразумлять их от Меня. Когда Я скажу беззаконнику: “беззаконник! ты смертью умрешь”, а ты не будешь ничего говорить, чтобы предостеречь беззаконника от пути его, - то беззаконник тот умрет за грех свой, но кровь его взыщу от руки твоей. Если же ты остерегал беззаконника от пути его, чтобы он обратился от него, но он от пути своего не обратился, - то он умирает за грех свой, а ты спас душу твою” (ст. 1-9). Здесь показана личная ответственность, которая становится теперь руководящим принципом, хотя, как мы видим, это не мешает призванию одного и возложению на него обязанности предостерегать многих. В подобном положении находился пророк Иезекииль.
“И ты, сын человеческий, скажи дому Израилеву: вы говорите так: “преступления наши и грехи наши на нас, и мы истаеваем в них: как же можем мы жить?” Скажи им: живу Я, говорит Господь Бог: не хочу смерти грешника, но чтобы грешник обратился от пути своего и жив был. Обратитесь, обратитесь от злых путей ваших: для чего умирать вам, дом Израилев? И ты, сын человеческий, скажи сынам народа твоего: праведность праведника не спасет в день преступления его, и беззаконник за беззаконие свое не падет в день обращения от беззакония своего, равно как и праведник в день согрешения своего не может остаться в живых за свою праведность. Когда Я скажу праведнику, что он будет жив, а он понадеется на свою праведность и сделает неправду, - то все праведные дела его не помянутся, и он умрет от неправды своей, какую сделал. А когда скажу беззаконнику: “ты смертью умрешь”, и он обратится от грехов своих и будет творить суд и правду, если этот беззаконник возвратит залог, за похищенное заплатит, будет ходить по законам жизни, не делая ничего худого, - то он будет жив, не умрет. Ни один из грехов его, какие он сделал, не помянется ему; он стал творить суд и правду, он будет жив. А сыны народа твоего говорят: “неправ путь Господа”, тогда как их путь неправ. Когда праведник отступил от праведности своей и начал делать беззаконие, - то он умрет за то. И когда беззаконник обратился от беззакония своего и стал творить суд и правду, он будет за то жив. А вы говорите: “неправ путь Господа!” Я буду судить вас, дом Израилев, каждого по путям его” (ст. 10-20). Это день суда, а не благодати, с которым кое-кто, как ни странно, путает его. Отчаяние ничего не даст, поможет лишь покаяние. Былая праведность не прикроет настоящий грех, тогда как прошлый грех не помешает в настоящем обратиться от грехов. Пусть же таковые ходят тихо! Непреложны пути правды, плата за грехи - смерть. “Страх Господень - начало мудрости”, а познание святого есть разумение, потому признающие свои грехи и отказывающиеся грешить обретают милость. Поэтому напрасно кое-кто сетует на пути Господа, называя их неправыми; они называли бы их правыми, если бы чувствовали свое собственное беззаконие. В живых останутся лишь поступающие праведно, смерть же уготовлена тем, кто отвернулся от Господа. Они будут судимы каждый по своим делам, ибо они бросили вызов Богу, совершенно не чувствуя своего собственного положения по отношению к его благости.
Если это прочтение верно (ибо в отдельных копиях есть отклонения, возможно, для того, чтобы уменьшить промежуток времени), то сообщение о падении Иерусалима довольно долго не доходило до пророка, и прошло много времени, прежде чем Иезекииль открыл свои уста, довольно долго сомкнутые, и мрачно сообщил о еще одном суде, который грозил израильтянам скорее всего за то, что на словах они выдавали себя за верующих, хотя, думаю, были слишком далеки от Бога. Благодати довольно для каждого и при всех обстоятельствах, но она неотделима от такой веры, какая прославляет Бога; такая вера была присуща Аврааму. Но какими были его потомки? Какими путями они ходили? Как судили о себе? Увы! Они погрязли в грехах, пренебрегали постановлениями Бога, предавались беззакониям. Они были о себе высокого мнения и в то же время, как мы видим, говорили дурно о Нем. Что же еще пророк мог возвестить им, как не приближение суда?
“В двенадцатом году нашего переселения, в десятом месяце, в пятый день месяца, пришел ко мне один из спасшихся из Иерусалима и сказал: “разрушен город!” Но еще до прихода сего спасшегося вечером была на мне рука Господа, и Он открыл мне уста, прежде нежели тот пришел ко мне поутру. И открылись уста мои, и я уже не был безмолвен. И было ко мне слово Господне: сын человеческий! живущие на опустелых местах в земле Израилевой говорят: “Авраам был один, и получил во владение землю сию, а нас много; итак нам дана земля сия во владение”. Посему скажи им: так говорит Господь Бог: вы едите с кровью и поднимаете глаза ваши к идолам вашим, и проливаете кровь; и хотите владеть землею? Вы опираетесь на меч ваш, делаете мерзости, оскверняете один жену другого, и хотите владеть землею? Вот что скажи им: так говорит Господь Бог: живу Я! те, которые на местах разоренных, падут от меча; а кто в поле, того отдам зверям на съедение; а которые в укреплениях и пещерах, те умрут от моровой язвы. И сделаю землю пустынею из пустынь, и гордое могущество ее престанет, и горы Израилевы опустеют, так что не будет проходящих. И узнают, что Я Господь, когда сделаю землю пустынею из пустынь за все мерзости их, какие они делали” (ст. 21-29). Просить обетованного при таком положении дел просто губительно. Равносильно этому было и то, что приходящие к пророку притворялись, будто бы они намерены исполнить слова пророка, однако не исполняли, а лишь слушали их, как приятную песнь.
“А о тебе, сын человеческий, сыны народа твоего разговаривают у стен и в дверях домов и говорят один другому, брат брату: “пойдите и послушайте, какое слово вышло от Господа”. И они приходят к тебе, как на народное сходбище, и садится перед лицем твоим народ Мой, и слушают слова твои, но не исполняют их; ибо они в устах своих делают из этого забаву, сердце их увлекается за корыстью их. И вот, ты для них - как забавный певец с приятным голосом и хорошо играющий; они слушают слова твои, но не исполняют их. Но когда сбудется, - вот, уже и сбывается, - тогда узнают, что среди них был пророк” (ст. 30-33). Слушать и не исполнять - значит, усугублять осуждение. Но результатом будет их гибель, когда сбудется предостережение, что так ласкало их слух.

### Иезекииль 34

Далее следует серьезное, справедливое, но суровое обвинение в адрес царей, или пастырей Израиля, которых Бог обличает в том, что они эгоистично обходились с его народом, причиняя тому боль и страдания, губили его.
“И было ко мне слово Господне: сын человеческий! изреки пророчество на пастырей Израилевых, изреки пророчество и скажи им, пастырям: так говорит Господь Бог: горе пастырям Израилевым, которые пасли себя самих! не стадо ли должны пасти пастыри? Вы ели тук и волною одевались, откормленных овец заколали, а стада не пасли. Слабых не укрепляли, и больной овцы не врачевали, и пораненной не перевязывали, и угнанной не возвращали, и потерянной не искали, а правили ими с насилием и жестокостью. И рассеялись они без пастыря и, рассеявшись, сделались пищею всякому зверю полевому. Блуждают овцы Мои по всем горам и по всякому высокому холму, и по всему лицу земли рассеялись овцы Мои, и никто не разведывает о них, и никто не ищет их” (ст. 1-6). Таким образом, не страшась Бога и не питая любви к его народу, эти пастыри забыли, какими узами они и Израиль были связаны с Богом. Поэтому все было неправильно, как не должно было быть, но было, потому что они не желали признавать его права. Подобно языческим монархам, они смотрели на народ, которым правили, как на свою собственность, а не как на паству Бога, отсюда беспорядок и всякое беззаконие. Как это непохоже на того, кто соблаговолил стать Сыном Давида и царем Израиля, кто будет править народом по справедливости, царствуя в правде, и будет укрывать их от ветра и бури, будет для них, как полноводные реки на сухой земле, как тени от огромной скалы в знойной земле, более того, как утренняя прохлада в знойный день, как безоблачное утро и нежная трава, вышедшая из земли и блестящая чистая роса после дождя! Пастыри не кормили овец, не пасли их, какую бы пользу для себя они ни извлекали от них; они не сострадали им в их бедах, а правили с насилием и жестокостью, и рассеяли их, а овцы, рассеявшись, сделались пищей диким зверям и разбрелись по всему лицу земли, и никто не узнавал о них и не искал.
Тот, кто будет призван править Израилем, не останется равнодушным к стонам своего народа от беззаконников- правителей. “Посему, пастыри, выслушайте слово Господне. Живу Я! говорит Господь Бог; за то, что овцы Мои оставлены были на расхищение и без пастыря сделались овцы Мои пищею всякого зверя полевого, и пастыри Мои не искали овец Моих, и пасли пастыри самих себя, а овец Моих не пасли, - за то, пастыри, выслушайте слово Господне. Так говорит Господь Бог: вот, Я - на пастырей, и взыщу овец Моих от руки их, и не дам им более пасти овец, и не будут более пастыри пасти самих себя, и исторгну овец Моих из челюстей их, и не будут они пищею их” (ст. 7-10). Их беззаконие выявлено, эти пастыри признаны виновными и приговорены, но Бог обещал избавить своих овец.
И путь их спасения тепер обеспечен им и ясен. “Ибо так говорит Господь Бог: вот, Я Сам отыщу овец Моих и осмотрю их. Как пастух поверяет стадо свое в тот день, когда находится среди стада своего рассеянного, так Я пересмотрю овец Моих и высвобожу их из всех мест, в которые они были рассеяны в день облачный и мрачный. И выведу их из народов, и соберу их из стран, и приведу их в землю их, и буду пасти их на горах Израилевых, при потоках и на всех обитаемых местах земли сей. Буду пасти их на хорошей пажити, и загон их будет на высоких горах Израилевых; там они будут отдыхать в хорошем загоне и будут пастись на тучной пажити, на горах Израилевых. Я буду пасти овец Моих и Я буду покоить их, говорит Господь Бог. Потерявшуюся отыщу и угнанную возвращу, и пораненную перевяжу, и больную укреплю, а разжиревшую и буйную истреблю; буду пасти их по правде. Вас же, овцы Мои, - так говорит Господь Бог, - вот, Я буду судить между овцою и овцою, между бараном и козлом. Разве мало вам того, что пасетесь на хорошей пажити, а между тем остальное на пажити вашей топчете ногами вашими, пьете чистую воду, а оставшуюся мутите ногами вашими, так что овцы Мои должны питаться тем, что потоптано ногами вашими, и пить то, что возмущено ногами вашими?” (Ст. 11-19).
Таким образом, явная несостоятельность пастырей привела к тому, что сам Бог взял на себя их заботу об овцах. Он не только избавит своих овец от руки тех, кто правил ими, но и отыщет их, где бы они ни были рассеяны. В стихах 13,14 простым и выразительным языком ясно сказано, что здесь, как и в сходных отрывках, тщетно уклоняться от его свидетельства о том деле, которое Он еще совершит для Израиля на земле, когда полностью созовет свое собрание для небес. Пока еще не исполнилось сказанное в этих стихах, поэтому оно еще должно исполниться. Их уверенность и безопасность зиждутся на Нем, как и милость, которая пребывает вечно, о чем они совсем скоро будут петь, - как это радостно осознавать! Напрасно мудрецы пытаются убедить в том, что Он не исполнит своей угрозы, если люди, подобно жителям Ниневии, покаются, ибо в конце концов возмездие придет, хотя ему будет радостно услышать мольбу тех, кто покорится его слову, и временно отложить удар до того предела, за которым терпение утрачивает свою сущность и превращается в безразличие к беззаконию, что весьма далеко от Него. Но Он, который обещает, знает, как извлечь пользу из всех обстоятельств и условий, даже если Он установил единственно справедливое основание как в отношении прежней снисходительности, так и в отношении будущей благословенной жатвы. Тот день щедрого благоволения и милости не обойдется без суда над беззаконниками; напротив, суд будет. Как мы узнаем из 43-ей главы, такое особое положение перед лицом Бога, какого израильтяне никогда не занимали в условиях первого завета, возымеет силу в Израиле, и это произойдет, когда Он будет судить между овцой и овцой, между бараном и козлом и призовет к ответу тех, кто бессмысленно губил то, что сам не использовал, не давая использовать это другим.
И, более того, осуществится суд над притеснителями, и будет спасение притесняемых, и благословение народа, восстановленного на израильской земле, но благодать не ограничится в своем потоке мерками людей. “Посему так говорит им Господь Бог: вот, Я Сам буду судить между овцою тучною и овцою тощею. Так как вы толкаете боком и плечом, и рогами своими бодаете всех слабых, доколе не вытолкаете их вон, - то Я спасу овец Моих, и они не будут уже расхищаемы, и рассужу между овцою и овцою. И поставлю над ними одного пастыря, который будет пасти их, раба Моего Давида; он будет пасти их и он будет у них пастырем. И Я, Господь, буду их Богом, и раб Мой Давид будет князем среди них. Я, Господь, сказал это. И заключу с ними завет мира и удалю с земли лютых зверей, так что безопасно будут жить в степи и спать в лесах. Дарую им и окрестностям холма Моего благословение, и дождь буду ниспосылать в свое время; это будут дожди благословения. И полевое дерево будет давать плод свой, и земля будет давать произведения свои; и будут они безопасны на земле своей, и узнают, что Я Господь, когда сокрушу связи ярма их и освобожу их из руки поработителей их. Они не будут уже добычею для народов, и полевые звери не будут пожирать их; они будут жить безопасно, и никто не будет устрашать их. И произведу у них насаждение славное, и не будут уже погибать от голода на земле и терпеть посрамления от народов. И узнают, что Я, Господь Бог их, с ними, и они, дом Израилев, Мой народ, говорит Господь Бог, и что вы - овцы Мои, овцы паствы Моей; вы - человеки, а Я Бог ваш, говорит Господь Бог” (ст. 20-31).
Здесь подразумевается не Зоровавель, не Неемия, и тем более не Ирод, но царь, Господь-Мессия, как мы узнаем из других отрывков, но здесь Он не является тем Господом, который говорит и исполняет. Иначе наше толкование исподволь внушило или навязало бы нам мысль о том, что данное пророчество является грубым преувеличением. Если истолковывать это как царствование Господа над израильтянами, вновь собранными божественной милостью и силой, то кое-кому может показаться, что эти слова не могут подняться над реальностью; когда же это наступит, то половины не сказано - таково будет искреннее ощущение тех, кто созерцал его славу даже на земле. А какой она будет на небесах!
Абсурдно с любой точки зрения относить эти пророчества к собранию или к евангелию. Ведь даже дикие звери изменят тогда свой характер, а сама земля будет давать больше плодов, ибо то будет день, которого тварь все еще ждет, стеная и мучаясь от боли, но тогда придет освобождение от рабства тления и наступит свобода в славе чад Бога.
И настанет день, когда Бог произведет Мессию для своего народа, теперь уже не отвергнутого и не презираемого, как когда-то, но насаждение славное, и сыны Израиля не будут больше погибать от голода на земле и терпеть посрамления от народов. И Иегова будет с ними, их Бог, а они будут его народом. Если Он сказал, то разве не исполнит все? Разве есть что-нибудь слишком трудное или слишком благое для Бога?

### Иезекииль 35

В 35-ой главе пророк угрожает Сеиру и сынам Едома, населявшим ту землю, что представляла собой природную цитадель, и очень завидовавшим народу Бога за то, что Он так благоволил к нему. Здесь он продолжает эту тему, более полно раскрывая ее.
“И было ко мне слово Господне: сын человеческий! обрати лице твое к горе Сеир и изреки на нее пророчество и скажи ей: так говорит Господь Бог: вот, Я - на тебя, гора Сеир! и простру на тебя руку Мою и сделаю тебя пустою и необитаемою. Города твои превращу в развалины, и ты сама опустеешь и узнаешь, что Я Господь. Так как у тебя вечная вражда, и ты предавала сынов Израилевых в руки мечу во время несчастья их, во время окончательной гибели...” (ст. 1-5).
Это порицание звучит тем более сурово, что оно представляет собой контраст с обещанием добра и милости народу Израиля, которое следует вслед за угрозой. Это было то само благословение избранного народа божественной благодатью, которое с самого начала вызвало злобу и все растущую тайную зависть у родственных израильтянам народов, которые угрюмо взирали на предрекаемое израильтянам благословение с высоты своей гордыни и самоуверенности. Однако им скоро придется испытать на себе, что значит настроить Бога против себя, более того, Он прострет свою руку на землю тех народов, чтобы сделать ее пустынной и необитаемой. А посему исход этого объявлен, ибо слово Бога не разойдется с делом, и Он опустошит их города и погубит их самих. Более того, могу добавить для предостережения беззаботной души, которая, возможно, невнимательно прочтет эти страницы, что, как бы ни было ужасно сознавать, что так говорил и делал Бог, наказывая израильтян и верша суд над язычниками, несравненно более ужасно Он обойдется с каждой христианской душой, которая в наше время позволяет себе заигрывать именем и словом Господа.
Бог распознает чувства души, и во всем Он проводит различие в судах. У Израиля было немало надменных врагов, и каждый из них не прочь был навредить избранному народу. Но Он останавливает свой взгляд на “древнем враге” - Едоме - с более беспощадной суровостью, чем даже во дни их бедствий, во время “окончательной гибели”. Ни капли благородства не было у Едома, лишь злоба и горечь переполняли их сердца вместо естественных чувств. Тот, кто был так унижен и оскорблен своим народом, наказывал оскорбивших его мерой, но кто дал право жителям Едома воспользоваться этим, для того, чтобы без меры истреблять и безжалостно разрушать? “...За это - живу Я! говорит Господь Бог - сделаю тебя кровью, и кровь будет преследовать тебя; так как ты не ненавидела крови, то кровь и будет преследовать тебя. И сделаю гору Сеир пустою и безлюдною степью и истреблю на ней приходящего и возвращающегося. И наполню высоты ее убитыми ее; на холмах твоих и в долинах твоих, и во всех рытвинах твоих будут падать сраженные мечом. Сделаю тебя пустынею вечною, и в городах твоих не будут жить, и узнаете, что Я Господь” (ст. 6-9). Сказано очень выразительно, ведь не только прольется кровь и будет преследовать кровожадных идумеян, но сама их земля станет безлюдной, а их холмы и долины наполнятся сраженными от меча, города же навсегда обезлюдят, и они узнают, что Он есть Бог.
И вновь Бог обращает внимание на то, что люди говорят и что чувствуют, о чем говорит Господь еще более обстоятельно и серьезно в Матф. 12. “Так как ты говорила: “эти два народа и эти две земли будут мои, и мы завладеем ими, хотя и Господь был там”: за то, - живу Я! говорит Господь Бог, - поступлю с тобою по мере ненависти твоей и зависти твоей, какую ты высказала из ненависти твоей к ним, и явлю Себя им, когда буду судить тебя. И узнаешь, что Я, Господь, слышал все глумления твои, какие ты произносила на горы Израилевы, говоря: “опустели! нам отданы на съедение!” Вы величались предо Мною языком вашим и умножали речи ваши против Меня; Я слышал это” (ст. 10-13).
А разве нельзя теперь непосредственно из этих заявлений извлечь урок для себя? Разве нет ничего похожего на это в христианском мире? Уверен, что есть. Но это едва ли принимают во внимание или задумываются над этим те, кто испытывает горькую зависть к тому, что действительно отвечает Слову и Духу Бога сегодня. Эти люди также забывают, что Бог истинно пребывает в своих святых и что их собрание во имя Господа, связанное с присутствием и действием Святого Духа, предоставляет возможность явить нашу веру и хождение в вере в этом отношении. Тем не менее было бы трудно сказать, что именно так ненавидят и чего так боятся мирские христиане, или, более того, в чем они на самом деле проявляют безразличие или даже противоречат истине собрания Бога. Это не удивительно среди клерикалов разного рода, которым, естественно, не нравится то, что осуждает занимаемую ими позицию и их жизнь, совсем не соответствующую Писанию. Это относится ко всем, кто поддерживает и защищает то положение вещей, которое Писание не оправдывает. Нечистая совесть пробуждает злобу в плотской душе, и нет более горьких слов и более низких намеков, чем те, которые направлены против тех, кто в данный момент сохраняет верность явленной воле Бога относительно собрания. Так пусть же они знают, что Господь будет действовать по мере той злобы и той зависти, которую Вавилон испытывает к тем, кто остается верен. И будет судить надменную антицерковь, когда настанет день свадьбы невесты, жены Агнца. То, что говорится против собрания и его привилегий, правильно понятых и использованных, - это не малый грех в глазах Господа; как в отношении Израиля в древности, так и теперь презрительные высказывания в адрес его народа, оставшегося в своей слабости верным его Слову и благодати, расценивается им как сказанное против него самого: “Я слышал это”.
Данная глава заканчивается следующим приговором, вынесенным недоброжелателям Израиля: “Так говорит Господь Бог: когда вся земля будет радоваться, Я сделаю тебя пустынею. Как ты радовалась тому, что удел дома Израилева опустел, так сделаю Я и с тобою: опустошена будешь, гора Сеир, и вся Идумея вместе, и узнают, что Я Господь” (ст. 14,15). Хотя всегда имелись неверные суждения, никогда не было более ошибочного суждения, чем то, что Бог восстановит и благословит Израиль за какие то особые заслуги израильтян, а не явит свою милость через однажды отвергнутого Мессию, который, несомненно, уничтожит врагов Израиля и в то же время исполнит все обещанное отцам. Но ни то и ни другое не имеет отношения к евангелию, которое, напротив, теперь означает собрание в благодати всех, из иудеев и из язычников, во имя небесной славы к тому, который есть не только Спаситель, но и глава небесной церкви. Мы знаем его не по плоти, не по тем судам, что Он свершил над Едомом, ни даже по его милосердию, но как умершего, воскресшего и прославленного на небесах согласно намерениям Бога, некогда скрытым от нас, но теперь открывшихся.

### Иезекииль 36,1-15

Вслед за угрозой горе Сеир Бог обращается к горам Израиля, олицетворяющим его народ, и объявляет об уготовленном им утешении, несмотря на все злобные высказывания идумеян в их адрес.
“И ты, сын человеческий, изреки пророчество на горы Израилевы и скажи: горы Израилевы! слушайте слово Господне” (ст. 1).
Однако следует иметь в виду, что в древнем Израиле речь шла об управлении тогда, когда было открыто имя Иеговы, но в условиях закона, который, будучи принятым плотским человеком, мог привести лишь к падению (как и случилось). Теперь совсем иное положение дел, ибо собрание построено на отвергнутом Христе, который есть Сын Бога; оно есть его тело и невеста в благодати, чистая и совершенная, и поэтому состоит из верующих, неважно, кто они, иудеи или язычники, и им суждено быть с ним на небесах и царствовать с ним над землею. Но Бог не навсегда отказался от управления миром в Израиле. Он еще раз возвысит Израиль в день пришествия Господа, славного Сына человека, и в полной мере явит его власть в условиях нового завета, и она принесет ему славу и будет основана на принципе, превосходящем немощь или зло, присущие твари. Это будет эпоха поворотного момента в благословении мира, не такая, как теперь, когда благодать отбирает из мира тех, кто предназначен для небесной славы с Христом, но эпоха суда, эпоха возвращения к правде на земле, и все праведные последуют ей. Следовательно, второе пришествие Господа в этот мир будет характеризоваться приведением в исполнение приговоров божественных судов, и, как показывает Писание, на земле перед этим создастся такое положение, когда кругом будет невиданное доселе отступничество и беззаконие, не только преступное неприятие истины, но и чудовищная ложь, доведенная до предела человеком, который сядет, выдавая себя за Бога, в храме Бога. И Бог будет судить не только самых злостных преступников, но каждого и всех, кто восстанет против него; тогда Он освободит и возвысит свой древний народ, пока еще по справедливости униженный за свои грехи.
Какое бы частичное отношение ни имели данные пророчества к прошлому, они распространяются прежде всего на грядущие события. И если израильтяне выйдут из своих потаенных мест навстречу его милости, то жители Едома предстанут на суд. Сейчас я имею в виду, конечно, суд над живыми, а не над мертвыми, который последует в конце всего, когда грешники всех веков и стран вновь восстанут и будут судимы Сыном человека.
Здесь же речь идет о земле, а не о вечном осуждении, и пророк Иезекииль должен был утешить давно необитаемые горы Израиля, ибо Бог вовсе не желал, чтобы их земля и люди навсегда оставались жертвами за грех и страдания и были принесены в жертву тщеславию и развращенности. Он, несомненно, явит себя спасителем от всех зол, причиненных дьяволом, но Он будет не только миловать, но и судить; то и другое мы и видим здесь. Враг насмехался над землей Израиля, говоря “А! а! и вечные высоты достались нам в удел” (ст. 2). И Бог отвечает так через своего пророка : “За то, именно за то, что опустошают вас и поглощают вас со всех сторон, чтобы вы сделались достоянием прочих народов и подверглись злоречию и пересудам людей, - за это, горы Израилевы, выслушайте слово Господа Бога: так говорит Господь Бог горам и холмам, лощинам и долинам, и опустелым развалинам, и оставленным городам, которые сделались добычею и посмеянием прочим окрестным народам...” (ст. 3,4).
Если уж Богу открылась невысказанная насмешка, то тем более не скрыть от него той злонамеренной похвальбы вынужденным уничтожением Израиля и логически вытекающим из него опустошением его земли, будто бы знаменующим победу над единственно истинным Богом! Но Он услышал это и вскоре через своего слугу, пророка, предостерег их, однако Он не спешил с судом. Но своей рукой Он выполнит то, что объявлено его устами, и еще более ужасное крушение ожидает надменных идумеян. Пока же неверующие иудеи могут не проклинать своих так называемых противников из христиан, ибо как иудеи, так и христиане утратили всякую искренность, а соответственно и силу веры в слово Бога. Но ни добра, ни зла не утаить от глаз его. Едом и Израиль все еще дремлют в прахе, но вскоре они выступят: Едом, все еще исполненный неукротимой гордыни и мести, Израиль же, наконец, покаявшийся и покорившийся благодаря бесконечно терпеливой благодати Бога. И тогда в этом мире каждый получит свое в тот день, и Едом, наконец, будет наказан рукой Израиля (ср. Ис. 11, 10-14; 34; 35; 63; Авд.).
Было бы в корне неверным и недостойным представлять тот день лишь как излияние божественной ярости, наносящей смертельные удары по нечестивцам. Пророчество Иезекииля изображает не такой уж беспросветный мрак, но, напротив, показывает, что за темными путями человеческого беззакония последует суд, объявленный в день Господень. “Посему изреки пророчество о земле Израилевой и скажи горам и холмам, лощинам и долинам: так говорит Господь Бог: вот, Я изрек сие в ревности Моей и в ярости Моей, потому что вы несете на себе посмеяние от народов. Посему так говорит Господь Бог: Я поднял руку Мою с клятвою, что народы, которые вокруг вас, сами понесут срам свой. А вы, горы Израилевы, распустите ветви ваши и будете приносить плоды ваши народу Моему, Израилю; ибо они скоро придут. Ибо вот, Я к вам обращусь, и вы будете возделываемы и засеваемы. И поселю на вас множество людей, весь дом Израилев, весь, и заселены будут города и застроены развалины. И умножу на вас людей и скот, и они будут плодиться и размножаться, и заселю вас, как было в прежние времена ваши, и буду благотворить вам больше, нежели в прежние времена ваши, и узнаете, что Я Господь. И приведу на вас людей, народ Мой, Израиля, и они будут владеть тобою, земля! и ты будешь наследием их и не будешь более делать их бездетными. Так говорит Господь Бог: за то, что говорят о вас: “ты - земля, поедающая людей и делающая народ твой бездетным”: за то уже не будешь поедать людей и народа твоего не будешь вперед делать бездетным, говорит Господь Бог. И не будешь более слышать посмеяния от народов, и поругания от племен не понесешь уже на себе, и народа твоего вперед не будешь делать бездетным, говорит Господь Бог” (ст. 6-15).
Таким образом, Бог дает клятву , ревнуя за благословение Израиля и негодуя, что позор израильтян еще не забыт, но все еще продолжается по вине язычников. Напрасно люди относят эти пылкие слова к возвращению из вавилонского плена, которое являлось лишь залогом грядущих благ для всего народа Израиля. Может ли человек, почитающий Писание и знающий, в чем тут дело, использовать в качестве предлога тот факт, что Бог поселит множество людей на горах Израиля - “весь дом Израилев, весь, и заселены будут города” (ст. 10)? По-видимому, эти выразительные слова написаны для того, чтобы уберечь души от подобного миража и от неверных, вводящих в заблуждения представлений. Поселил ли Бог возвратившийся остаток иудеев в их прежних поселениях и благотворил ли Он им больше, чем в прежние времена (ст. 11)? Разве земля и горы стали наследием Израиля и больше не делали израильтян бездетными (ст. 12)? Разве нам неизвестно, что во времена четвертой империи еще большее разрушение и еще большее длительное рассеивание между народами постигло Израиль, и земля не прекратила пожирать израильтян, продолжая делать его народ бездетным и нести на себе поругания от племен (ст. 15)?
Да! Исполнение этого пророчества еще в будущем, но оно, несомненно, исполнится. Это так же верно, как и то, что Бог жив и поклялся через своего пророка относительно земли Израиля. Предположение же о том, что речь здесь идет о евангелии или о христианском собрании, - сущее невежество и безрассудство.

### Иезекииль 36,16-38

В следующем сообщении Бога изложены духовные причины того, почему была опустошена земля Израиля и почему сами израильтяне были рассеяны между народами; они бесславили его имя даже живя среди язычников; наконец, сказано, что Он восстановит народ Израиля, явив ему милость, которая повлияет на пути и души израильтян, своей силой обновит их землю, и она станет еще плодороднее и щедрее, чем прежде. И ему поклонятся тогда все перед лицом народов.
“И было ко мне слово Господне: сын человеческий! когда дом Израилев жил на земле своей, он осквернял ее поведением своим и делами своими; путь их пред лицем Моим был как нечистота женщины во время очищения ее. И Я излил на них гнев Мой за кровь, которую они проливали на этой земле, и за то, что они оскверняли ее идолами своими. И Я рассеял их по народам, и они развеяны по землям; Я судил их по путям их и по делам их. И пришли они к народам, куда пошли, и обесславили святое имя Мое, потому что о них говорят: они - народ Господа и вышли из земли Его” (ст. 16-20). Так поступали израильтяне на своей земле и за ее пределами, повсюду бесславя имя того, кто избрал их своим народом; оскверняясь идолопоклонством, кровопролитием и насилием в ханаанской земле, они оскверняли его имя среди народов. И что же сделал тот, против кого они так грешили? Он - Бог и остается верным себе, а посему они не были истреблены до конца. Да, Он восскорбел о своем имени, которое они оскорбили, и Он освятит свое великое имя и освятится в израильтянах, как Он говорит здесь: “И пожалел Я святое имя Мое, которое обесславил дом Израилев у народов, куда пришел. Посему скажи дому Израилеву: так говорит Господь Бог: не для вас Я сделаю это, дом Израилев, а ради святаго имени Моего, которое вы обесславили у народов, куда пришли. И освящу великое имя Мое, бесславимое у народов, среди которых вы обесславили его, и узнают народы, что Я Господь, говорит Господь Бог, когда явлю на вас святость Мою перед глазами их. И возьму вас из народов, и соберу вас из всех стран, и приведу вас в землю вашу” (ст. 21-24).
Нам не стоит строить догадки о том, когда и как свершится это дело божественной благодати; не будем теперь подробно обсуждать это, чтобы определить сроки. Существуют поворотные пункты или исторические вехи, совершенно ясно дающие ответ на этот вопрос. Возвращение израильтян из вавилонского плена еще не совершилось, но было только залогом свершения, ибо тогда лишь немногочисленный остаток возвратился в обетованную землю. Ездра в 9-ой главе, как и Неемия в 9-ой главе своей книги, ни в коем случае не указывает на те же причины и не претендует на то, что ищут верные . Один говорит о “рабстве нашем”, а другой о том, что израильтяне “ныне рабы; на той земле, которую Ты дал отцам нашим, чтобы питаться ее плодами и ее добром, вот, мы рабствуем. И произведения свои она во множестве приносит для царей, которым Ты покорил нас за грехи наши. И телами нашими и скотом нашим они владеют по своему произволу, и мы в великом стеснении” (Неем. 9, 36.37). Как сильно это уступает тому, в чем заверяет Бог через Иезекииля, видно и без всяких доказательств. “И возьму вас из народов, и соберу вас из всех стран, и приведу вас в землю вашу”.
По указу Кира большинство израильтян пребывало среди народов. Но имеется и еще одно ясное доказательство того, что сказанное пророком еще не исполнилось, ибо добавлено: “И окроплю вас чистою водою, и вы очиститесь от всех скверн ваших, и от всех идолов ваших очищу вас. И дам вам сердце новое и дух новый дам вам; и возьму из плоти вашей сердце каменное, и дам вам сердце плотяное. Вложу внутрь вас дух Мой и сделаю то, что вы будете ходить в заповедях Моих и уставы Мои будете соблюдать и выполнять. И будете жить на земле, которую Я дал отцам вашим, и будете Моим народом, и Я буду вашим Богом” (ст. 25-28). Очистились ли иудеи, не говоря уже об израильтянах, от всех своих скверн? Малахия утверждает совершенно иное, то же самое фактически доказал и наш Господь, пребывая на земле в образе человека. Здесь же сказано, что когда это свершится, иудеи обретут не только благословение, но и новое рождение. Бог даст им новое сердце и новый дух, возьмет у них каменное сердце и даст им плотяное. Внутрь их Он вложит свой дух и сделает так, что они будут святы и покорны его воле, станут его народом, а Он будет их Богом. Было бы грубейшим преувеличением полагать, что это все уже исполнилось, хотя в добавление к сказанному есть намек на эти стихи в Иоан. 3,5 , намек весьма существенный, хотя там говорится совсем в другом смысле, чем в данном пророчестве.
Более того, пророк говорит далее, что это благословение, уготовленное для Израиля, принесет внешнее благополучие и земное изобилие, какого они не знали прежде: “И освобожу вас от всех нечистот ваших, и призову хлеб, и умножу его, и не дам вам терпеть голода. И умножу плоды на деревах и произведения полей, чтобы впредь не терпеть вам поношения от народов из-за голода” (ст. 29,30).
Нет смысла дробить на части это предсказание о возобновившемся и умноженном плодородии или же рассматривать его либо как неправдоподобное, либо как происшедшее без вмешательства божественной силы, проявившей себя так необычно, будто бы не заслуживая внимания Бога. В новозаветном послании Римлянам (гл. 8) встречается тот же самый принцип. Стенающая тварь еще должна быть освобождена от рабства тления в свободу славы детей Бога. Но не это является основной идеей евангелия; таков будет плод божественной силы, когда Христос уже не будет сокрыт, но явится в славе, и сыны Бога тоже откроются. Вся разница заключается здесь в том, что апостол Павел связывает это благословение с появлением воскресших святых, а пророк Иезекииль - с восстановлением и обновлением Израиля. Более того, лишь благодать, приложенная Святым Духом к душе, порождает истинное благоговение пред Богом и самоосуждение. “Но у Тебя прощение, да благоговеют пред Тобою”. Именно это, как здесь сказано, и приведет израильтян к тому, что они почувствуют отвращение к прежним своим беззакониям и всем сердцем покаются в них. С какой радостью будут преклоняться они пред его совершенством, а Он использует это в спасительной милости! “Тогда вспомните о злых путях ваших и недобрых делах ваших и почувствуете отвращение к самим себе за беззакония ваши и за мерзости ваши. Не ради вас Я сделаю это, говорит Господь Бог, да будет вам известно. Краснейте и стыдитесь путей ваших, дом Израилев. Так говорит Господь Бог: в тот день, когда очищу вас от всех беззаконий ваших и населю города, и обстроены будут развалины, и опустошенная земля будет возделываема, быв пустынею в глазах всякого мимоходящего, тогда скажут: “эта опустелая земля сделалась, как сад Едемский; и эти развалившиеся и опустелые и разоренные города укреплены и населены”. И узнают народы, которые останутся вокруг вас, что Я, Господь, вновь созидаю разрушенное, засаждаю опустелое. Я, Господь, сказал - и сделал. Так говорит Господь Бог: вот, еще и в том явлю милость Мою дому Израилеву, умножу их людьми как стадо. Как много бывает жертвенных овец в Иерусалиме во время праздников его, так полны будут людьми опустелые города, и узнают, что Я Господь”(ст. 31-38). Таким образом, Бог смоет весь позор снаружи и прославит свое имя, и в то же время заставит Израиль устыдиться прежних путей и покаяться. Ничего подобного пока еще не произошло с возвратившимся остатком иудеев, а те, кто подчинился евангелию, обрели другое, лучшее благословение, которое заставило многих отказаться от своих домов и земельных наделов. Некогда опустевшие города пока еще не отстроились заново как часть наследия Израиля. Под законом Израиль потерпел крушение, во времена же благословения не будет различий между иудеями и эллинами; они объединятся с небесным Христом. Когда же царство Бога явится в силе, иудеи вернутся на свою землю и в свои города, которые больше не будут опустелыми благодаря благословению и славе Господа.

### Иезекииль 37,1-14

В данном отрывке описывается поразительное видение и дается ясное толкование его. Речь идет не об обращении души и не о воскресении тела, а о том, что Бог постепенно возвратит израильтян к жизни как народ. В те времена они были изгнаны и не существовали в политическом смысле; еще больше бедствий предстояло им пережить по вине ассириян и жителей Вавилона, о чем закон и пророки ясно предупреждали их, но Бог исполнит свое слово . И здесь страдающим переселенцам опять открылась утешительная для них истина (после их первоначального переселения и перед последним) о том, что в преддверии таких непреодолимых бед они должны поддерживать себя верной надеждой на то, что Бог явит им милость и возродит их как народ.
“Была на мне рука Господа, и Господь вывел меня духом и поставил меня среди поля, и оно было полно костей, и обвел меня кругом около них, и вот весьма много их на поверхности поля, и вот они весьма сухи” (ст. 1,2). Это не скрывает подразумеваемой ценности тех, кто имеется в виду под костями среди поля. В них не было не только силы, но и самой жизни. Чтобы это лучше понять, прочитаем дальше: “И сказал мне: сын человеческий! оживут ли кости сии? Я сказал: Господи Боже! Ты знаешь это”. Подразумеваемое и признанное таким образом бессилие открывает путь слову Бога: “Изреки пророчество на кости сии и скажи им: “кости сухие! слушайте слово Господне!” Так говорит Господь Бог костям сим: вот, Я введу дух в вас, и оживете. И обложу вас жилами, и выращу на вас плоть, и покрою вас кожею, и введу в вас дух, и оживете, и узнаете, что Я Господь” (ст. 4-6).
Поистине, это была крайняя нужда человека и счастливая возможность для Бога. Он - Бог, оживляющий мертвых, и как ему еще явить свою славную силу, как не во благо своему народу ? И пророку было дано не только видеть все это, но слышать и говорить. “Я изрек пророчество, как повелено было мне; и когда я пророчествовал, произошел шум, и вот движение, и стали сближаться кости, кость с костью своею. И видел я: и вот, жилы были на них, и плоть выросла, и кожа покрыла их сверху, а духа не было в них” (ст. 7,8). Но еще более торжественно сказано дальше, в стихах 9,10: “Тогда сказал Он мне: изреки пророчество духу, изреки пророчество, сын человеческий, и скажи духу: так говорит Господь Бог: от четырех ветров приди, дух, и дохни на этих убитых, и они оживут. И я изрек пророчество, как Он повелел мне, и вошел в них дух, и они ожили, и стали на ноги свои - весьма, весьма великое полчище”. Едва ли уместно и мыслимо было бы относить подобное к возвращению менее чем 43 000 из Вавилона, особенно потому, что древние войска далеко превосходили по численности современные. Возвратившийся же остаток иудеев представлял собой весьма немногочисленную армию по сравнению даже с той, что была у одной только Иудеи, которую возглавляли их цари. Позже мы выясним, что здесь явно подразумевается воссоединение Ефрема и Иуды; действительно, сразу же после этого говорится обо всем доме Израиля. Поэтому прошлое возвращение из плена не имеет к этому никакого отношения.
Но самим нам не придется рассуждать о замысле этой книги и главной цели Иезекииля. Тот, кто представил нам видение через своего раба, далее чрезвычайно ясно истолковывает его: “И сказал Он мне: сын человеческий! кости сии - весь дом Израилев. Вот, они говорят: “иссохли кости наши, и погибла надежда наша, мы оторваны от корня”. Посему изреки пророчество и скажи им: так говорит Господь Бог: вот, Я открою гробы ваши и выведу вас, народ Мой, из гробов ваших и введу вас в землю Израилеву. И узнаете, что Я Господь, когда открою гробы ваши и выведу вас, народ Мой, из гробов ваших, и вложу в вас дух Мой, и оживете, и помещу вас на земле вашей, и узнаете, что Я, Господь, сказал это - и сделал, говорит Господь” (ст. 11-14).
Для искренней и покорной Писанию души здесь не может быть никаких сомнений. С какой стороны мы ни подходили бы к этому видению, его непосредственное и ясное значение заключается в том, что Бог возродит свой древний народ Израиля, тогда явно разрушенный, мертвый и погребенный, но который явно выйдет из своих могил по слову Бога. “Кости сии - весь дом Израилев”. Бог утешает свой народ и одновременно упрекает его в неверии, за то, что они говорили: “Иссохли кости наши, и погибла надежда наша: мы оторваны от корня”. Его неизменная благодать возьмется сделать то, что явно не под силу человеку. Он объявляет, что не только выведет их из гробов, в которых они пребывают ныне как народ, но и введет в землю Израиля, что не соответствует ни воскресению из мертвых, ни обращению душ к Богу через евангелие, ибо что нам сказать о земле Израиля? Но их восстановление на своей земле является истинным и необходимым дополнением к возрождению израильтян как нации. И об этом свидетельствует весь Ветхий Завет. Мы постоянно видим здесь, что этот народ прочно связан со своей землей. И вскоре благословение будет на народе и его земле! Но пока, увы, на том и другом лежит проклятие!
Смысл данного отрывка поэтому неоспорим для всех, за исключением тех людей, чье мнение извращено католической или пуританской школами и которые не видят ни одного из путей Бога в Израиле для земли, не понимая должным образом небесную волю в отношении церкви, и все это потому, что та и другая школы, хотя и в разной форме, подменяют собой Христа. В частности, их толкование пророчества неверно из-за той неизбежной ошибки, которая фактически вычеркивает чаяния Израиля из Библии и умаляет наши собственные до простой преемственности их упований и наследования нами чего-то вроде лучшего света и привилегий. Это лишь часть того первого, наиболее глубокого и менее всего поддающегося искоренению извращения христианства, против которого всеми силами боролся апостол Павел. Оно тем более коварно, что внушает всем попавшим под его влияние, что они сами меньше всех похожи на тех лжебратьев, которых обличал Павел. По их мнению, самой верной защитой от иудаизма является отрицание того, что иудеи когда-либо восстановятся в своих правах как народ и вновь утвердятся на своей собственной земле. Все предсказания будущего благословения и славы Израиля они обращают на счет христианства в наше время или относят это к грядущей славе собрания. Однако это чрезвычайно пагубное заблуждение, ибо это на самом деле является иудаизацией христианства и собрания путем превращения христиан просто в последователей и наследников Израиля. Таким образом, истина замазывается, светлые перспективы Израиля отрицаются; это порождает самонадеянность язычников, и сами христиане рассматриваются как миряне вместо того, чтобы раз и навсегда понять, что их положение - это положение благословения на небесах, в отличие от Израиля, чье место на земле.

### Иезекииль 37,15-28

Но вот еще одно откровение, связанное с первым. Возрождение израильтян как народа - это еще не все из того, что узнает и о чем сообщает пророк Иезекииль. Об этом речь идет в первой половине данной главы - не об оживлении каждого отдельного человека, каким бы правдивым это ни было, но об их национальном возрождении под воздействием Духа (а не по воле человека или под влиянием политических убеждений), как и положено избранному народу, который в конце концов получит благословение от Бога. Им будет даровано особое новое благословение, а прежний позор, который долго лежал на Израиле еще со времен Ровоама, будет снят. Когда Бог возьмется за восстановление израильтян в последний день, то Он воссоединит их в одно царство, как было в древности, когда правили Давид и Соломон, и их новый союз будет нерушим, и никто не будет угрожать ему. Это произойдет, когда явится истинно возлюбленный и будет управлять Израилем как князь мира.
“И было ко мне слово Господне: ты же, сын человеческий, возьми себе один жезл и напиши на нем: “Иуде и сынам Израилевым, союзным с ним”; и еще возьми жезл и напиши на нем: “Иосифу”; это жезл Ефрема и всего дома Израилева, союзного с ним. И сложи их у себя один с другим в один жезл, чтобы они в руке твоей были одно” (ст. 15-17).
Это является весьма убедительным доказательством неправильности суждения людей о том, что слова, подобные этим, всегда ошибочны. И все же они встречались и встречаются не среди презираемых иудеев, лелеющих свои надежды на будущее, но как насмешка над их настоящей ответственностью среди христиан, принявших евангелие божественной благодати, не делающей различий, явленной в умершем и воскресшем Христе для каждой верующей души, будь то иудей или язычник. Так сатана вводит в заблуждение всех. Иудеи правы, утверждая, что израильтяне обретут благословение на своей земле, когда явится Мессия и будет заключен новый завет, и они ясно представляют себе, что это произойдет после отступничества и божественного союза, в связи с которым их ряды поредеют, но израильтяне будут спасены, собраны отовсюду и воссоединены, Иуда и Иосиф станут одним целым. Однако они глубоко и явно заблуждаются теперь в том, что не видят своего Мессии, своего Спасителя в назорее Иисусе, а потому погибнут, поскольку не приняли евангелие нашего Господа Иисуса Христа. Также и христианский мир сатана вводит в заблуждение, поэтому христиане, хотя и правильно исповедуют распятого Христа как Сына Бога, не только путают закон с благословением и потому лишены всякого утешения, силы и уверенности в спасении Богом во Христе, но стремятся к славе, обещанной Израилю на земле, будто им самим обещаны эти привилегии; при этом они вовсе игнорируют свое небесное положение и отрицают то, что Бог, оставаясь верным себе, в грядущем явит милость Израилю.
Это и в самом деле есть недвусмысленное доказательство человеческого упорства, если подобные слова понимаются так неправильно. Но как бы для утверждения данного толкования, как и прежде, добавляется следующее объяснение: “И когда спросят у тебя сыны народа твоего: “не объяснишь ли нам, что это у тебя?”, тогда скажи им: так говорит Господь Бог: вот, Я возьму жезл Иосифов, который в руке Ефрема и союзных с ним колен Израилевых, и приложу их к нему, к жезлу Иуды, и сделаю их одним жезлом, и будут одно в руке Моей. Когда же оба жезла, на которых ты напишешь, будут в руке твоей перед глазами их, то скажи им: так говорит Господь Бог: вот, Я возьму сынов Израилевых из среды народов, между которыми они находятся, и соберу их отовсюду и приведу их в землю их. На этой земле, на горах Израиля Я сделаю их одним народом, и один Царь будет царем у всех их, и не будут более двумя народами, и уже не будут вперед разделяться на два царства. И не будут уже осквернять себя идолами своими и мерзостями своими и всякими пороками своими, и освобожу их из всех мест жительства их, где они грешили, и очищу их, и будут Моим народом, и Я буду их Богом” (ст. 18-23).
Неразумно относить сказанное здесь к остатку иудеев, возвратившихся из вавилонского плена, равно как и к собранию, образовавшемуся в день пятидесятницы. Здесь нельзя даже провести аналогию. Ведь речь идет о союзе двух давно разобщенных домов Израиля, а не о чем-то другом. Нет даже и намека на то, что это уже произошло. И это нельзя выразить яснее, чем сказано здесь. Исключается любой другой смысл, кроме того, что в будущем весь Израиль объединится и станет одним народом, и один царь будет править им. И израильтяне не будут разделяться впредь, и никогда больше не будут оскверняться. Более того, они будут народом Господа, а Он их Богом. Поскольку иудеи не могут утверждать, что это уже произошло, то абсурдным было бы кому-нибудь из народов говорить это о них или за них. Еще более абсурдным было бы для народов претендовать на то, что принадлежит иудеям. Ни в коем случае это не подходит христианину. Иудеи, вернувшиеся из вавилонского плена, не только оскверняли себя былыми преступлениями, но и совершали нечто более ужасное, чем идолопоклонство, которым они грешили издревле: они отвергли и распяли своего Мессию. Разве можно в данном случае говорить об исполнении пылающих слов Иезекииля?
Но далее сказано еще: “А раб Мой Давид будет Царем над ними и Пастырем всех их, и они будут ходить в заповедях Моих, и уставы Мои будут соблюдать и выполнять их” (ст. 24). Какое же еще, кроме этого, надо подтверждение?! Ибо ни один рассудительный верующий не сомневается, что здесь подразумевается Христос, но Христос не как глава небесного собрания, а как царь Израиля, царствующий на земле. С тех пор, как Иезекииль изрек это пророчество, не было и намека на его исполнение. Никогда еще все израильтяне не имели одного пастыря, не ходили по его заповедям , не соблюдали и не выполняли его уставов. Это никак не могло быть сказано о христианах этого мира, а тем более когда они отправятся на небеса; речь идет исключительно об израильтянах. “И будут жить на земле, которую Я дал рабу Моему Иакову, на которой жили отцы их; там будут жить они и дети их, и дети детей их во веки; и раб Мой Давид будет князем их вечно” (ст. 25).
Этот вечный завет Бога, заключенный с Израилем, является, по словам пророка Исаии, неизменными милостями, обещанными Давиду. И этим объясняется воскресение Христа. Именно поэтому Он будет царствовать над Израилем в обетованной земле, а не только вознесется на небеса, чтобы стать началом и главой нового дела на небесах. И действительно, языком, очень схожим с тем, каким говорит пророк, на которого мы только что ссылались, Иезекииль, несомненно, продолжает говорить о Боге: “И заключу с ними завет мира, завет вечный будет с ними. И устрою их, и размножу их, и поставлю среди них святилище Мое на веки. И будет у них жилище Мое, и буду их Богом, а они будут Моим народом. И узнают народы, что Я Господь, освящающий Израиля, когда святилище Мое будет среди них во веки” (ст. 26-28). Унизительно думать, что христиане могут сомневаться в том, что именно здесь имеется в виду. Только одно способно объяснить это - значительное и широко распространенное отступление людей христианского мира от понимания правильного, или истинного, смысла их собственного благословения. От покоя и радости, присущих христианам, они по причине иудаизации и под влиянием Вавилона опустились до того, что впали в сомнения, тьму и заблуждения, и, лишенные утешения в Святом Духе, из-за неверия в благодать, которой обладает подлинный христианин, они поддаются соблазну возжелать благ своих соседей, тем самым подрывая истину и нарушая отношения с Богом, будь то в отношении собрания теперь либо Израиля в будущем. Исход данного пророчества столь ясен, несомненен и чудесен по своей сути, что любому язычнику понятно, что Бог освятит свой народ, когда поставит среди него свое святилище навеки. Кто теперь может утверждать, что это есть истина либо относительно Израиля, о котором это сказано, либо относительно собрания, которого это не касается?

### Иезекииль 38,1-9

Следующие две главы повествуют о предстоящем суде Бога, который, по предсказанию пророка, обрушится в последние дни, когда Израиль будет восстановлен, на великого северо-восточного вождя с его несметным войском приверженцев и союзников на горах святой земли.
Но было бы полезно избавиться от некоторых заблуждений, которые из-за неверного перевода стиха 2 уже давно для большинства читателей искажают смысл пророчества. К счастью, самая древняя из версий Ветхого Завета (Септуагинта) передает истинный смысл, а греческие версии Теодоциана и Симмаха не отвергают, а подтверждают ее. Ни на каком верном основании невозможно отрицать, что Септуагинта и ее сторонники правильно переводят фразу из стиха 2 словами archonta Ros . Мне известно, что в халдейском Таргуме Ионафана и в греческой версии Аквиллы, как и в авторизованной английской Библии, это переводится как “главный князь”, в Вульгате же - как “глава князей” или “вождь”, в сирийском варианте -“правитель и вождь”, в арабском - “князь князей” и т. д.
Но ни одна из этих версий не выражает мало-мальски удовлетворительного или даже вразумительного значения, за исключением последних двух, которые отсутствуют в данном отрывке. Правда, переводимое слово, когда этого требует контекст, употребляется как имя нарицательное в значении “глава” или “вождь”, но именно это значение в данном случае приводит в замешательство. Поэтому не может быть сомнений в том, что это слово следует рассматривать как имя собственное, однако в данном случае не как имя человека, если придерживаться общего толкования, но как название народа. Это сразу же предсказывает подходящее значение, которое подкрепляется предшествующим этому слову выражением, как и следующим за ним. Ибо, поскольку переводимое слово обычно означает главу племени, или князя, то имена Мешех и Фувал закрепляют за переводимым словом значение языческого имени (Рош). Фактически имеется в виду три великих племени, называемых древними скифами; первое из этих племен явно получило свое название благодаря тому, что в те времена жило близ реки “Rha”, или Волги (хотя полагают - Аракса) и пополнялось за счет притока людей с территорий, которые ныне входят в состав России, тогда как другие племена пополнялись жителями, являющимися предками московитов, или московитян, или тобольчан. {Все желающие получить более подробные сведения об этом, могут найти их в Приложении к моим “Лекциям о втором пришествии Господа Иисуса и установлении его царства”. Там они смогут найти более существенные выдержки и интересные рассуждения из книги Й. фон Хаммера “Происхождение россов”, основанные на восточных манускриптах (Санкт-Петербург, 1825), - труда, который довелось читать немногим. Автор этого произведения пытается доказать, что Фирас, упомянутый в Быт. 10, был прародителем Роса или Раса, встречающегося в Библии и коране, то есть прародителем русских. Несомненно, там говорится и о Мешехе и Фувале. К именам часто добавлялись приставки и суффиксы, и поэтому одни и те же имена встречаются измененными не один раз. Это очень распространено на Востоке, и то же самое мы находим в Библии. Гомер, по-видимому, является вождем киммерийского или кельтского народа, а Фогарма - армянского. Эфиопляне и ливийцы - это потомки Хуша и Фута (сынов Хама). Здесь остается только добавить, что часть потомков Хуша поселились у Евфрата, а часть - возле Нила, став, таким образом, азиатами и африканцами. Сравните это с тем, что написано о них в Ис. 18} Конечно, нетрудно предположить, что эти народы переселились из мест их первоначального пребывания на север; возможно, они населяли север Малой Азии во времена пророка Иезекииля и известны нам как моши и тибарены, и, возможно, другие племена, упомянутые более поздними греческими авторами.
Давайте теперь обратим внимание на начало исполнения этого замечательного предсказания, ибо быстрое и значительное развитие Российской империи безошибочно свидетельствует о грядущем суде Бога, который был предсказан Иезекиилем задолго до нынешних событий.
“И было ко мне слово Господне: сын человеческий! обрати лице твое к Гогу в земле Магог, князю Роша, Мешеха и Фувала, и изреки на него пророчество и скажи: так говорит Господь Бог: вот, Я - на тебя, Гог, князь Роша, Мешеха и Фувала! И поверну тебя, и вложу удила в челюсти твои, и выведу тебя и все войско твое, коней и всадников, всех в полном вооружении, большое полчище, в бронях и со щитами, всех вооруженных мечами, Персов, Ефиоплян и Ливийцев с ними, всех со щитами и в шлемах, Гомера со всеми отрядами его, дом Фогарма, от пределов севера, со всеми отрядами его, многие народы с тобою. Готовься и снаряжайся, ты и все полчища твои, собравшиеся к тебе, и будь им вождем. После многих дней ты понадобишься; в последние годы ты придешь в землю, избавленную от меча, собранную из многих народов, на горы Израилевы, которые были в постоянном запустении, но теперь жители ее будут возвращены из народов, и все они будут жить безопасно. И поднимешься, как буря, пойдешь, как туча, чтобы покрыть землю, ты и все полчища твои и многие народы с тобою” (ст. 1-9).
Здесь все предельно ясно, за исключением имени, которое, вероятно, носит символический характер. Перед нами явно последний из врагов Израиля. Он обитает на земле Магог, этот сын Иафета, но придет время, и он распространится по обширной территории степей, издревле называемых скифскими землями. Он - самодержец всей России, князь Роша, Мешеха и Фувала. Итак, перед нами он сам, его земля и его народ. Но Бог против него, ибо вместо того, чтобы принять как должное возвышение и благосостояние народа, так долго страдавшего, он охотно и с радостью возвеличивает себя и, таким образом, оказывается в стане враждующих не просто с Израилем, но с самим Богом Израиля. Проклят будет каждый, кто таким образом уповает на человека и делает плоть своим оружием, что и подтверждает Гог, ибо Бог возвещает о том, что повернет его и вложит удила в его челюсти и выведет его и все его войско .
В качестве заключительного наставления сказано, что ни один из царей не спасется за счет многочисленности своего войска, что ни один могущественный человек не силен своей силой и что напрасно рассчитывать на коня: даже он не спасет в бою. В конце концов израильтяне падут духом, и Бог исполнит свою волю и сведет на нет все замыслы язычников, ибо осуществится лишь то, что определенно Богом. И тогда придет враг в полном вооружении, с большим полчищем, в броне и со щитами, и все будут вооружены мечами. И персы будут среди тех, кто вынужден будет сопровождать этот караван могущественного северного вождя, и эфиопляне с ливийцами примкнут к ним; Гомер со всеми отрядами, дом Фогарма, от северных пределов, со всеми его отрядами, многие народы будут с Гогом! С мрачной иронией ему сказано, чтобы он снаряжался и готовил свои полчища, собравшиеся к нему, и стал их защитником - если сможет!
Давно, очень давно изрек Иезекииль это пророческое предостережение. Но ни один из великих народов в древнем мире не поспешил возглавить густонаселенный Восток. Однако этот отсроченный час, эта эпоха ясно определена прорицателем при Ховаре. “После многих дней ты понадобишься; в последние годы ты придешь в землю” Израиля, где народ будет жить безопасно. Подобно буре придет Гог, словно туча он покроет землю Израиля. Но ни одно оружие, направленное против Израиля, не будет преуспевать. Таким будет наследие израильтян, когда с ними будет правда Бога. Пусть их будет не так много, а их врагов несметное количество, но что это для Бога, как не возможность явить себя защитником от врагов своего народа? Гог поймет это, как мы видим, но слишком поздно не только для себя и своих союзников, но и для тех, кто останется в безопасности дома. То будет день справедливого возмездия и божественного правления на земле, когда человекоубийца, так долго находившийся в отдалении, но все же сохраненный, явится в обетованную землю. И разве Бог не отомстит за своих избранных, когда уповающий на свое несметное множество бросит алчный взгляд на землю, с которой Бог не спускает своих глаз?

### Иезекииль 38,10-23

Данное пророчество намекает на возвращение всего народа Израиля в их землю, а не только остатка, как это было после вавилонского плена. Более того, здесь подразумевается состояние непредвиденного спокойствия, какого не было за всю историю Израиля. Этим спокойствием и воспользуется Гог, но это приведет его к собственной гибели. Гог не поверит в любовь Бога к своему народу, ему и в голову не придет, что Бог окажется в среде израильтян, чтобы защищать их от врагов.
“Так говорит Господь Бог: в тот день придут тебе на сердце мысли, и ты задумаешь злое предприятие и скажешь: поднимусь я на землю неогражденную, пойду на беззаботных, живущих беспечно, - все они живут без стен, и нет у них ни запоров, ни дверей, - чтобы произвести грабеж и набрать добычи, наложить руку на вновь заселенные развалины и на народ, собранный из народов, занимающийся хозяйством и торговлею, живущий на вершине земли” (ст. 10-12).
Если настанет день благословения Израиля, когда Бог явит милость этому народу, то этот день в то же время будет днем суда для народов земли. И это будет последний по счету суд, и, возможно, самый широкий по охвату, и народы получат весьма впечатляющий урок в период их последнего союза, перед тем, как установить царство мира и правды. Ничто не может превзойти ту выразительность и силу, с какой пророк описывает все это. Гог будет рассчитывать на то, что легко разграбит народ, явно беззащитный и беспомощный. Он меньше всего ожидает, что на этих высотах Израиля он и его огромное полчище должны будут погибнуть если не от руки человека, то от руки Бога, и дело не только в том, что действительно воюющая сторона попадет в собственную ловушку, но в том, что и взирающие на все это со стороны убедятся, что тот, чье имя Господь, самый всемогущий на всей земле. “Сава и Дедан и купцы Фарсисские со всеми молодыми львами их скажут тебе: ты пришел, чтобы произвести грабеж, собрал полчище твое, чтобы набрать добычи, взять серебро и золото, отнять скот и имущество, захватить большую добычу?” (Ст. 13). Они сами, возможно, были бы не прочь грабить вместе с Гогом и наживаться за счет награбленного добра, но и они скоро скажут: “Истинно, награда ждет праведных; истинно Он есть Бог, который вершит суд на земле”.
“Посему изреки пророчество, сын человеческий, и скажи Гогу: так говорит Господь Бог: не так ли? в тот день, когда народ Мой, Израиль, будет жить безопасно, ты узнаешь это; и пойдешь с места твоего, от пределов севера, ты и многие народы с тобою, все сидящие на конях, сборище великое и войско многочисленное. И поднимешься на народ Мой, на Израиля, как туча, чтобы покрыть землю: это будет в последние дни, и Я приведу тебя на землю Мою, чтобы народы узнали Меня, когда Я над тобою, Гог, явлю святость Мою пред глазами их” (ст. 14-16). Здесь следует заметить, что ниспровержение Гога явно относят к “последним дням”, как и к тому дню, когда израильтяне “будут жить безопасно”. Ничего из этого пророчества не исполнилось во дни Зоровавеля, как воображал себе Феодорит, а также в дни преследования Антиохом возвратившегося остатка иудеев, да и масштабы бедствия совершенно не соответствуют тому, что описано здесь. Ни в одном из событий, имевших место после времен пророка Иезекииля, не случалось ничего похожего на то, что было предсказано им здесь. Поэтому, вне всяких сомнений, это предсказание еще ждет времени своего исполнения в грядущие дни {Главный вопрос заключается в том, где и когда они будут в день исполнения пророчества, а не в день, когда оно было написано. Место, которое это пророчество занимает среди других пророчеств, сам язык описания и характер вынесенного приговора, не должны оставлять никаких сомнений в душе истинно верующего. Это может случиться только в последний день, когда избранный народ безопасно будет жить в земле обетованной, и приговор будет вынесен их врагам, бесчисленным в то время, ибо такого числа врагов у Израиля никогда прежде не было со времен изречения этого пророчества Иезекиилем; не было ничего даже близкого к этому. Попытка Гроциана отнести это к Антиоху, несомненно, обречена на провал. Таким же неудовлетворительным является весьма неопределенный “идеал” Фейр-Бейрна и мнение современной немецкой школы. Не более правы и футуристы, которые путают этого великого вождя северо-восточных народов, поддерживаемого народами юга, со зверем и лжепророком}.
“Так говорит Господь Бог: не ты ли тот самый, о котором Я говорил в древние дни чрез рабов Моих, пророков Израилевых, которые пророчествовали в те времена, что Я приведу тебя на них? И будет в тот день, когда Гог придет на землю Израилеву, говорит Господь Бог, гнев Мой воспылает в ярости Моей. И в ревности Моей, в огне негодования Моего Я сказал: истинно в тот день произойдет великое потрясение на земле Израилевой. И вострепещут от лица Моего рыбы морские и птицы небесные, и звери полевые и всё пресмыкающееся, ползающее по земле, и все люди, которые на лице земли, и обрушатся горы, и упадут утесы, и все стены падут на землю. И по всем горам Моим призову меч против него, говорит Господь Бог; меч каждого человека будет против брата его. И буду судиться с ним моровою язвою и кровопролитием, и пролью на него и на полки его и на многие народы, которые с ним, всепотопляющий дождь и каменный град, огонь и серу; и покажу Мое величие и святость Мою, и явлю Себя пред глазами многих народов, и узнают, что Я Господь” (ст. 17-23).
Точка зрения многих авторов такова, что Гог - сильный западный противник иудеев, такой, как показан в книге пророка Даниила. Но это ведет к неправильному пониманию цели нашего пророка, который никогда не имел в виду союз четырех имперских держав, которые должны были угнетать Иерусалим, пока не завершатся времена язычников. Даже Навуходоносор рассматривается им как раб Бога, используемый для исполнения его дела; пророк не говорит о нем как о главе истукана. Гог принадлежит к врагам иного рода, и он погибнет после всех, когда, одержимый страстью расширить свою территорию, он не заметит, что, стремясь ограбить и разрушить Израиль, он тем самым выступает против самого Господа. Пророк Исаия говорит о нем в 33-ей главе своей книги, но, как и остальные, более обобщенно. Здесь все внимание обращено на давность предсказания этого последнего усилия (ст. 17). Как бы самоуверен, алчен и самоволен ни был Гог, в конце концов все находится во власти Бога: Он наведет Гога на израильтян, чтобы тот нашел там свою погибель. И когда Гог все же придет туда, “гнев Мой”, как говорит Бог , “воспылает в ярости Моей”. И Израиль не будет больше трепетать от страха, и не будет необходимости в нанесении новых ударов по язычникам, по крайней мере, пока через тысячу лет не соберутся все народы, и то собирание не назовут тем же именем, что и это нашествие; одно из этих собираний народов осуществится в начале царства Мессии, а другое - в конце.
То, что это именно последняя расправа с врагами Израиля перед тысячелетним царством Мессии, должно быть ясно из последующих слов, не говоря уже о следующей за этой главой, и из всего оставшегося пророчества. Совсем не нужно понимать эти слова как символизирующие политические революции, более того, это противоречило бы контексту. Каких-либо перемен в управлении Израилем не предвидится, и израильтяне не будут больше страдать, но пострадают эти пришедшие издалека враги, собравшиеся на горах Израиля, ибо они истребятся навсегда. Великое потрясение в ханаанской земле делает эту сцену еще более трагичной. Таким образом, всякая тварь на суше и в море, в небесах и на земле признает присутствие того, кто обратит все на поддержку и во благо Израилю, - в стане врага будут не только убивать друг друга, но врагов Израиля постигнет моровая язва, кровопролитие, и на них прольется всепотопляющий дождь и каменный град, огонь и сера. Неудивительно, что разделяющий взгляды рационалистов Розенмюллер вынужден признать, что совершенно ясно и очевидно, что здесь не может подразумеваться Антиох Епифан. Однако верующий не будет испытывать здесь никаких затруднений, уповая на то, что Бог будет действовать в интересах Израиля. Было бы нелепым пытаться отнести это к собранию; только при вопиющем и грешном неверии человек способен так извратить всякую верную мысль о нашем положении призванных страдать на земле и царствовать в воскресении славы с Христом по его пришествии.
Могу добавить, что предположение некоторых о том, что здесь подразумеваются турки, совершенно необоснованно, ибо им, напротив, веками Бог дозволял владеть этой землей; они проявили оскорбительное пренебрежение к христианскому миру и были такими же грешными идолопоклонниками, как и иудеи до того, как были уведены в плен в Вавилон. Здесь же, напротив, речь идет о могущественном вожде с севера, который восстанет в последние дни, поддерживаемый огромным множеством людей от востока до юга Азии, но который погибнет вместе со всем своим воинством, подвергнувшись самому чудесному суду Бога за то, что попытается завладеть землей израильтян, вернувшихся назад после долгого рассеяния.

### Иезекииль 39,1-16

В данной главе продолжается обвинение великого северного врага. Автор не скрывает, что враг весьма многочисленен и прекрасно вооружен, однако, как бы ни был он силен, его сила делает еще более ценной победу, одержанную Богом над ним для своего народа, приведшую к полному уничтожению врага.
“Ты же, сын человеческий, изреки пророчество на Гога и скажи: так говорит Господь Бог: вот, Я - на тебя, Гог, князь Роша, Мешеха и Фувала! И поверну тебя, и поведу тебя, {Переводится английскими переводчиками как“оставлю шестую часть от тебя”; и несомненна связь этого редкого слова со словом, которое по-еврейски значит как “шесть искушается”. Однако в Септуагинте дано kathodegeso se (или в редакции Complut - kataksio se). Я выразил здесь смысл, принятый в Таргуме, хотя несколько неуверен в нем. Древние версии в основном выражают не более чем то, что Господь вел Гога} и выведу тебя от краев севера, и приведу тебя на горы Израилевы. И выбью лук твой из левой руки твоей, и выброшу стрелы твои из правой руки твоей. Падешь ты на горах Израилевых, ты и все полки твои, и народы, которые с тобою; отдам тебя на съедение всякого рода хищным птицам и зверям полевым. На открытом поле падешь; ибо Я сказал это, говорит Господь Бог” (ст. 1-5).
Как обычно, Бог вершит суд соразмерно грехам и наказывает народ, оказавшийся у него в немилости. Поэтому гибель зверя и лжепророка будет самой ужасной, какую никому еще не приходилось пережить; им будет вынесен страшный и окончательный приговор - гибель в огненном озере . И то же, может показаться, должно произойти с “небольшим рогом”, упомянутым в Дан. 8 (или с “царем северным” , упомянутым в Дан. 11). Они вмешались в дела Бога, выступая против его народа . Их вмешательство явно носило характер отступнического пренебрежения истиной или извращения этой истины ради осуществления своих разрушительных целей. Гог будет осужден как самый грубый агрессор, движимый алчностью и жаждой территориального захвата и полагающийся на грубую силу. Поэтому ему будет противостоять еще большая сила, от которой он потерпит позорное поражение и которая не даст ему пощады.
Но и это еще не все. Бог расправится и с землей, откуда придет Гог, а заодно и с теми островами, которые послали своих воинов в поддержку Гогу. “И пошлю огонь на землю Магог и на жителей островов, живущих беспечно, и узнают, что Я Господь. И явлю святое имя Мое среди народа Моего, Израиля, и не дам вперед бесславить святаго имени Моего, и узнают народы, что Я Господь, Святый в Израиле” (ст. 6,7). Никакое расстояние, никакое уединение не защитят в тот день от истребляющего суда, ибо восстанет Бог, чтобы призвать живых к ответу, подобно пробудившемуся ото сна, подобно могучему мужу, кричащему в опьянении. Тогда, наконец, населяющие этот мир узнают правду. Нужны ли верующему еще какие-то доказательства того, что эти важные события, заканчивающиеся таким благодатным исходом, еще не имели места? Магог не Рим и не возвышенный Едом или какая-либо другая земля, вроде земли древних скифов.
“Вот, это придет и сбудется, говорит Господь Бог, - это тот день, о котором Я сказал. Тогда жители городов Израилевых выйдут, и разведут огонь, и будут сожигать оружие, щиты и латы, луки и стрелы, и булавы и копья; семь лет будут жечь их. И не будут носить дров с поля, ни рубить из лесов, но будут жечь только оружие; и ограбят грабителей своих, и оберут обирателей своих, говорит Господь Бог” (ст. 8-10). Здесь дано довольно ясное предостережение в адрес врага, где бы и когда бы он ни появился; это не тот общий принцип, часто встречающийся в божественном провидении. Святой Дух старается выразить здесь в наиболее точном и конкретном виде то, что относится к наказанию особого врага, долгое время удерживаемого и, наконец, обрушившегося, что будет последними ударами Бога по несметным воинствам, какие никогда прежде не выступали против Израиля; Бог нанесет сокрушительный удар по врагу как раз перед возвращением славы во всем первоначальном ее величии в среду его народа и перед тем, как на землю Израиля придет мир и покой. Отсюда точная и выразительная подробность о приходе жителей Израиля из городов в Палестину, чтобы сжечь оборонительные и наступательные орудия своих врагов, и сжечь их не только в доказательство полного поражения врага, но и в знак того, что им на долгие семь лет хватит дров и не надо будет запасаться ими.
Однако отмечается и другое, более длительное последствие этой великой победы. “И будет в тот день: дам Гогу место для могилы в Израиле, долину прохожих на восток от моря, и она будет задерживать прохожих; и похоронят там Гога и все полчище его, и будут называть ее долиною полчища Гогова. И дом Израилев семь месяцев будет хоронить их, чтобы очистить землю. И весь народ будет хоронить их, и знаменит будет у них день, в который Я прославлю Себя, говорит Господь Бог. И назначат людей, которые постоянно обходили бы землю и с помощью прохожих погребали бы оставшихся на поверхности земли, для очищения ее; по прошествии семи месяцев они начнут делать поиски; и когда кто из обходящих землю увидит кость человеческую, то поставит возле нее знак, доколе погребатели не похоронят ее в долине полчища Гогова. И будет имя городу: Гамона. И так очистят они землю” (ст. 11-16).
Думал ли Гог захватить землю Израиля в свою собственность? Бог даст ее как место для могилы, и она будет в каком-то потайном месте, но будет на пути многих проходящих мимо. Смысл здесь не в том, как воображают себе наши переводчики, что люди будут затыкать носы, чтобы не чувствовать ужасного трупного запаха, но в том, что могильные холмы, в которых покоятся так много людей, будут привлекать внимание всех проходящих мимо и приводить их к мысли о том, что месть Бога обрушилась на этих людей. По-видимому, определенную путаницу вносит Септуагинта (“место погребения всех, кто приблизился к морю”), однако не находит поддержки уже упомянутая точка зрения. Совершенно не задумываются над этим неверующие, которые предпочли бы не брать в расчет это предсказание, приводящее в замешательство христианина. Разве Бог сказал когда-нибудь и не исполнил?
Забота о том, чтобы очистить землю от присутствия на ее поверхности человеческих костей, замечательна, но и естественна, если на ней должна обитать слава. Люди вообще, если они будут проходить по этой земле, должны будут помочь тем, чья обязанность состоит в том, чтобы заниматься этой работой, то есть постоянно обходить землю и погребать останки врагов при этом чудовищном истреблении их, и все населяющие эту землю должны будут принять участие в этом деле. Таким образом, огромное множество убитых и погребенных даст название городу, построенному на этой земле. Но это произойдет в день, когда все нечистоты будут убраны с той земли, которую Бог признает своей собственной, когда Он прославится на ней. Могут ли быть обоснованными сомнения по поводу того времени, когда это случится? Ясно видно, что речь здесь идет о наказании Богом последнего вождя России на святой земле, когда израильтяне возвратятся назад после долгих скитаний по всей земле. Однако наша озабоченность нашим собственным положением как христиан мешает нам здесь, как и везде, не только увидеть преданность Бога израильтянам и его милость по отношению к ним, но и распознать его особую милость к собранию. Если мы сможем оценить то и другое, то должны увидеть и отличие между тем и другим, а также связь того и другого с Христом. Мистические представления лишают то и другое истинного смысла и потому окутывают все туманом.

### Иезекииль 39,17-29

Далее следует замечательное по своей значимости обращение Бога через своего пророка ко всем птицам и зверям с приглашением собраться к жертве. Для них настало время пировать и есть такую жертву, какой они доселе не видели и не увидят впредь. Много воинов полегло, остальные рассеялись или были взяты в плен после неудавшейся попытки скрыться, но видел ли мир подобную бойню? Нет, она еще явно в грядущем.
“Ты же, сын человеческий, так говорит Господь Бог, скажи всякого рода птицам и всем зверям полевым: собирайтесь и идите, со всех сторон сходитесь к жертве Моей, которую Я заколю для вас, к великой жертве на горах Израилевых; и будете есть мясо и пить кровь. Мясо мужей сильных будете есть и будете пить кровь князей земли, баранов, ягнят, козлов и тельцов, всех откормленных на Васане; и будете есть жир до сытости и пить кровь до опьянения от жертвы Моей, которую Я заколю для вас. И насытитесь за столом Моим конями и всадниками, мужами сильными и всякими людьми военными, говорит Господь Бог” (ст. 17-20).
Если Бог приглашает к великой жертве всех тварей, чтобы те вкусили ее, то разве не исполнит Он свое слово ? Похожий призыв мы встречаем и в 19-ой главе книги Откровение (ст. 17,18), но он обращен лишь к птицам, летающим посредине неба. Это сказано в предвидении кровавой бойни, жертвами которой окажутся западные войска в конце этого века, и я полагаю, что потому здесь названы только птицы , что речь идет о наказании отступников от небесного свидетельства - о христианстве. В данном отрывке смысл более широкий, поскольку речь идет о наказании бесчисленного количества восточных полчищ, не только презревших благовестие, но и пытавшихся самим завладеть обетованной землей в то время, когда его земной народ жил на ней в мире и покое. Не может быть более грубой ошибки, чем отрицание этих судов над живыми до установления царства Господа как царства истинного Соломона здесь на земле; и в Слове Бога нет истины более очевидной, чем та, что не евангелию суждено низвергнуть всякие власти, всех правителей и всякую силу, а самому Христу, когда Он явится во славе. По праву все будет повержено к его ногам, когда Он воссядет на престоле Бога, но этот процесс низложения всех врагов к его ногам еще не начался. Сейчас Он занят другим делом; Он собирает сонаследников, которым предстоит прославиться, воскреснуть или измениться с его пришествием, чтобы затем царствовать вместе с ним в его царстве. И это действенное подчинение всего является делом не небесной благодати, но силы, которая проявится на земле; не всегда ее результатом будут разрушения, хотя это и будет иметь место в большом масштабе в начале и конце тысячелетнего царства, как мы это узнаем из Откр. 20, 8.9.
Духовное воздействие суда, совершенного над Гогом и его воинством, показано в следующих стихах рассматриваемой нами главы: “И явлю славу Мою между народами, и все народы увидят суд Мой, который Я произведу, и руку Мою, которую Я наложу на них. И будет знать дом Израилев, что Я Господь Бог их, от сего дня и далее. И узнают народы, что дом Израилев был переселен за неправду свою; за то, что они поступали вероломно предо Мною, Я сокрыл от них лице Мое и отдал их в руки врагов их, и все они пали от меча. За нечистоты их и за их беззаконие Я сделал это с ними, и сокрыл от них лице Мое” (ст. 21-24). Если человек верит в евангелие, то его душа связана с Христом на небесах. Созерцание людьми судов Бога угодно Господу для того, чтобы научить народы земли правде. Израилю необходимо постичь ее, и его народ узнает, что вершивший эти суды есть их Бог “от сего дня и далее”. В этот день станет совершенно ясно, что израильтяне были уведены в плен только за свое беззаконие, только за это Бог перестал благоволить к ним и предал их мечу врагов. Именно его карой объясняются все их беды в прошлом.
Но сынам Израиля уготовлено светлое будущее. Я не говорю о евангелии или собрании, где и иудей, и эллин равны друг другу, но о царстве на земле во время восстания израильтян на всей земле, когда они будут первыми среди народов и будут жить в мире, правде и благоволении и явно обретут силу, власть и славу от Господа. “Посему так говорит Господь Бог: ныне возвращу плен Иакова, и помилую весь дом Израиля, и возревную по святом имени Моем. И почувствуют они бесчестие свое и все беззакония свои, какие делали предо Мною, когда будут жить на земле своей безопасно, и никто не будет устрашать их, когда Я возвращу их из народов, и соберу их из земель врагов их, и явлю в них святость Мою пред глазами многих народов. И узнают, что Я Господь Бог их, когда, рассеяв их между народами, опять соберу их в землю их и не оставлю уже там ни одного из них; и не буду уже скрывать от них лица Моего, потому что Я изолью дух Мой на дом Израилев, говорит Господь Бог” (ст. 25-29).
Здесь следует сделать важное для души замечание, что если по-настоящему верить Новому Завету, то Бог никогда не скрывал от христиан своего лица, и все потому, что верующий христианин имеет вечную жизнь во Христе и уже теперь полностью оправдан его жертвой, а Святой Дух пребывает в нем в постоянное подтверждение этому. Соответственно, мы живем в предвидении того, что скоро откроется и израильтянам, а не подвергаемся испытаниям, каким подвергался Израиль в прошлом. Укоренившееся уже в христианском мире неверие ставит души в такое положение, в котором не видна истинная благодать Бога, в которой мы пребываем, и это одинаково встречается как среди протестантов, так и среди католиков, тогда как последние вдобавок заблуждаются еще и в том, что все приписывают собранию, предвосхищая тем самым положение земной славы и покоя, какое уготовлено лишь Израилю в царстве Мессии, когда гора “дома Господнего” будет установлена на вершине гор Израиля и возвысится над всеми горами, и все народы стекутся к ней. Некоторые протестанты доходят до такого невежества, что следуют католикам даже в этом их заблуждении, хотя большинство их рассматривает это, скорее, как упование на тысячелетие, а не притязания в настоящем. Но, воспринимая это по-своему, они в результате заблуждаются до такой степени, что низводят собрание с небес на землю и либо отрицают чаяния израильтян, либо пытаются заставить тех, кто считает это непоследовательным, признать их своими.
Мы можем добавить, что, хотя Дух Бога явно должен излиться на израильтян с наступлением нового века, их святые не будут креститься Святым Духом в одно тело. Напротив, в тысячелетнем царстве иудейские святые будут находиться в большей близости к Богу и в более почетном положении на земле, чем другие народы. Это положение противоположно положению теперешнего собрания, где мы не знаем никаких подобных различий.

### Иезекииль 40,1-4

Оставшиеся главы книги представляют собой видение весьма замечательного характера, в котором Иезекииль видит залог большего, чем восстановление израильтян на своей земле, - залог венца и славы - и сообщает об этом читателю. Таков общий смысл этого видения, хотя, возможно, имеются и более глубокие подробности, которые не так-то легко понять, как обычно и бывает в описаниях подобного рода. Но едва ли больше неясного в главах 40 - 48 книги пророка Иезекииля, чем в главах 25 - 40 книги Исход. Это представляет собой затруднения из-за случайных деталей, непривычных для нас или даже необычных для предмета нашего изучения. В действительности же нет ничего сложного относительно общей цели данного отрывка: он непонятен лишь для тех, кто неправильно подходит к представленному в нем видению. Совершенно истинно то, что это пророчество пока еще не исполнилось. Но не этим объясняется сложность понимания нами данного пророчества, что подтверждается той аналогией, на которую уже ссылались. Подробности описания будущего “храма Господнего” на земле Израиля понять не сложнее, чем детали описания древней скинии, воздвигнутой в пустыне.
Хорошо известно, что некоторые полагают, будто видение, описанное здесь пророком Иезекиилем, относится к современной церкви. Думающие так могли бы в этом случае, опираясь на собственные впечатления, легко объяснить все образы и символы данного видения, ведь подобные авторы в большинстве своем допускают, что нельзя до конца понять пророчество, пока оно не исполнится, ну а церковь, несомненно, существует уже более восемнадцати веков. Поэтому, если это так, они уже могут иметь предостаточно материала для объяснения. Но именно такие люди весьма затрудняются истолковать это пророчество. И здесь нет ничего удивительного, ибо их предположение целиком ошибочно. Иеремия и Григорий не смогли сделать ничего иного, как только пойти на хитрый компромисс. Они не дают настоящего толкования: то, на чем основаны их соображения, едва ли соответствует даже их собственным взглядам. Как говорит один из ученейших толкователей Писания, их последователь, в отношении одной части этого, так и мы можем заявить в отношении всего: “Как следует это понимать - никто не объясняет, я тоже не осмелюсь ничего предполагать”. И все же этот человек, Корнелий а Лапиде, заслуживает скорее не презрения, а восхищения, поскольку честно признает их и свою собственную несостоятельность. Все это их аллегорическое толкование явно направлено по неверному пути: было бы странным, если бы в символическом видении христианства отсутствовал день искупления, еженедельный праздник и действие первосвященника перед лицом Бога - самые существенные особенности данного символа!
Вряд ли лучше и толкования большой группы богословов, которые пытаются отнести это видение на счет иудеев, вернувшихся из вавилонского плена, ибо те уже свершившиеся события стоят на гораздо более низком уровне, чем этот предреченный пророком залог. Неизбежным следствием подобных толкований этой и предшествующих ей школ является умаление значения этого божественного предсказания. {Прислушайтесь к словам того, кто не всегда, по-видимому, казался врагом: “Все предсказываемое исполнилось в прошлом, и нечего больше ждать; иудеи вернулись в свою страну и заново отстроили храм. И если они восстановили его несколько иным образом, отличным от предсказываемого пророком [ибо эти замыслы совсем не совпадали с божественными], и выполненные архитектурные детали храма были плохой копией тех, что рисовал в своем воображении пророк, если в действительности пророчество исполнилось всего лишь в очень незначительной степени - значит, сами события показывают несовершенство пророческого предвидения Иезекииля” (“Вступление к Ветхому Завету” док. Дэвидсона, т. 3, стр. 156). Это доказывает, я бы сказал, бессмысленность подобного толкования. Разве доктор Дэвидсон пророк, чтобы утверждать, что это видение не исполнится в будущем? Пусть же он осведомится о том, какая гибель ждет лжепророков. Бог не потерпит такого издевательства, хотя это будет день благодати и терпения к человеку на земле} Говоря яснее, налицо больше контраста, чем аналогии, между радужными обещаниями пророка и той малой толикой внимания, которое обратили на него во времена правления Зоровавеля, как запечатлено в книгах Ездры и Неемии. И дело не только в том, что оба эти толкования не соответствуют пророчеству Иезекииля, но в том, что то и другое из них умаляет и недооценивает само Писание, ибо если сами пророки будут так преувеличивать и не заслуживать доверия, то что тогда защитит евангелие и послания, как не закон и псалмы? Обе школы, таким образом, склонны, хотя и непреднамеренно, но тем не менее действенно, отрицать вдохновение.
Кто может подумать, что современные попытки сохранить хотя бы видимость последней точки зрения, во всем успешны? “Иезекииль, - говорил покойный док. Хендерсон, - имел идеальное представление о положении иудеев в период их восстановления на своей земле после возвращения из плена”. Осуществился ли этот идеал? Сильно ли он отличался или совсем не отличался от истинного положения иудеев в Палестине после их возвращения? Был ли храм, отстроенный иудеями после возвращения из плена, похожим на это, так тщательно измеренное здание, о котором говорит Иезекииль? Были ли у них священники? А что сказать о князе, не говоря уже о праздниках и жертвоприношениях без участия первосвященника - деталях, особо отмеченных в пророчестве Иезекииля? Возвратилась ли тогда на землю иудеев слава Бога? А разве двенадцать колен с особыми наделами земли для священников, левитов и царя, заняли именно такое положение, о каком говорится пророком? Разве дающие жизнь потоки вытекали из храма тогда по направлению к Мертвому морю и разве было что-то в этом роде? Разве священники и левиты перестали селиться по всей Палестине и селились только вокруг святилища, разве с тех пор обрели они землю, предназначенную только им в удел? Нам известно, что ничего из всего этого не имело места в период после возвращения иудеев из плена.
Несомненно, пророк созерцал в своем видении восстановление тогда разрушенного храма в материальном плане, и не только возобновление обряда поклонения, но и полное возрождение нации в условиях щедрого наделения народа Израиля теократическими (а не только духовными) привилегиями. Несомненно, правильное и истинное толкование устраняет всякую необходимость смешивать христиан и собрания с чаяниями Израиля, однако нет менее удовлетворительной точки зрения, чем та, что указывает на пять веков, предшествующих Христу, и отрицает точное исполнение пророчества Иезекииля в грядущем для израильтян и их земли. Необоснованным является предположение о том, что эти видения могли исполнится только в тех событиях, которые имели место в прошлом, когда иудеи вернулись из вавилонского плена. Менее пятидесяти тысяч человек - мужчин, женщин и детей - вернулось из Вавилона; жалкий остаток от всех, что остались, и ни в коем смысле не те двенадцать колен Израиля, которых пророк Иезекииль видел вступающими во владение предназначенными им наделами земли - семь колен на севере, пять на юге - землями, далеко выходящими за древние границы Израиля по эту сторону реки Иордан, посреди которых находился Иерусалим.
И, действительно, никогда еще не было такого, что хотя бы отдаленно напоминало святые приношения или распределение наделов земли от востока к западу, о которых сказано в пророчестве Иезекииля. Было бы нелепым утверждать, что нет никаких оснований возражать против подобного толкования, поскольку во многих отношениях сам город, храм и служение в нем и т. д. не совпадали с тем, что описано в пророчестве. Дело в том, что те, кто возвратился из вавилонского плена, возвратились к тем же порядкам, которые существовали до их пленения, и никоим образом не соблюдали тех особых условий, которые предсказывал Иезекииль. Поэтому не появился еще человек, исполняющий функции царя, тогда как первосвященник был, как и прежде, значительной личностью; земля по ту сторону реки Иордан использовалась так же свободно, как и прежде, и ни один из пришлых иноземцев не получал большего наследия, чем в древности. Пятидесятница по-прежнему оставалась одним из трех великих иудейских праздников, тогда как по предсказанию Иезекииля ее больше не должны были праздновать. Подобные отличия бесспорно, по крайней мере для верующих, доказывают то, что это последнее видение Иезекииля пока еще не стало историей для иудеев, хотя говорить, что оно вообще никогда не исполнится, означает по меньшей мере признание себя неверующим.
Совершенно верно, что это видение не следует рассматривать как описание того, что оставалось в памяти о храме Соломона, - дело излишнее для тех, кто обладает книгами Царств и Паралипоменон. Это было божественным откровением нового состояния о тот моменте, когда Израиль будет восстановлен окончательно и навсегда. Речь идет о материальном храме в буквальном, но несколько мрачном смысле, о невиданной доселе подготовке организации праздников, жертвоприношений и об обязанностях священников, а также об общей форме правления народом в новой столице при совершенно новых обстоятельствах, в присутствии там славы Бога, соблаговолившего вновь поселиться на земле Израиля. По-видимому, нет еще последовательного и согласующегося с пророчеством толкования о храме и его обрядов, но как метафору истолковывают воды, создающие плодородие и красоту бассейна Мертвого моря и безлюдной пустыни. Почему это нужно считать лишь метафорой, а не фактом, трудно сказать; можно лишь утверждать, что люди, подобные Секеру и Бутройду, и их последователи считают именно так. Но нам не стоит сейчас больше говорить обо всем этом. Подробнее мы поговорим об этом, когда будем разбирать отдельно каждую главу.
В одном, однако, мы должны быть вполне уверены, а именно в том, что было бы логически неправильно отделять эти главы от тех, что мы уже рассматривали. Заключительные главы (40 - 48) этой книги являются восхитительным и вместе с тем уместным и совершенно понятным продолжением всех предшествующих пророчеств. Это так потому, что предшествующие главы (33 - 39) подготавливают нас к этому, поскольку в них говорится о суде, но вместе с тем и о благополучном возвращении избранного народа на свою землю в последние дни, гораздо позже тех событий. Из 33-ей главы мы узнали о новых причинах суда, вызванных поведением каждого отдельного человека перед лицом Бога, поведением пастырей Израиля (гл. 34), действиями жителей Едома (гл. 35); далее идет предсказание о восстановлении израильтян в их собственной земле, обретении ими нового сердца и новой души, более того, о том, что Бог вложит внутрь их свой дух (гл. 36). В 37-ой главе мы имели символическое видение поля, полного сухих костей, которые вдруг ожили и превратились в сильных воинов, о которых подчеркнуто дано понять, что это не христиане и не люди вообще, а дом Израиля, олицетворяющий собой воскресение, вызванный к жизни и возвращенный Богом в свою собственную землю, - дом Израиля, ставший единым целым (каким не был никогда из-за разобщенности Ефрема и Иуды со времен Иеровоама) под началом одного главы, одного царя на этой земле, на горах Израиля. Нам открылось последнее и самое страшное нападение, которое ждет в грядущем Израиль, и произойдет оно в то время, когда израильтяне будут жить в мире и покое в ханаанской земле, тогда-то и будет истреблен великий северо-восточный вождь с его бесчисленными сторонниками при явном вмешательстве божественной силы. И тогда многие по горькому опыту узнают, что здесь нет никакой аллегории. Узнают это и израильтяне и избавленные от гибели язычники, ибо Бог таким образом прославится на земле в своем народе. Великолепно изображено последнее видение, где точно представлена форма управления Израилем как в духовной области, так и в гражданской; и спускающаяся скиния вновь обретет свое место в их среде; печать славы никогда не сломается до тех пор, пока все материальное не исчезнет из вида перед полным и вечным благословением и не останется злодеяний, подлежащих суду и наказанию.
Вне всякого сомнения, основным камнем преткновения в этом разделе для большинства христиан является ясное предсказание жертвоприношений, праздников и других обрядов, происходящих по закону книги Левит. Они полагают, что все это должно объясняться (то есть действительно объясняется) так, будто бы здесь нет никакого расхождения с посланием Евреям. Но такой довод предполагает невозможность каких-либо изменений в домостроительстве Бога, то есть поскольку мы христиане, то те, кто рассматривается в пророчестве Иезекииля, должны находиться в тех же отношениях. Это не что иное, как заблуждение. Ибо в послании Евреям имеются в виду верующие со времен искупления, когда Христос вознесся на небеса, и до того времени, когда Он опять явится во славе; в пророчестве же Иезекииля, напротив, речь идет о земном народе и предполагается слава Бога, вновь явившаяся в ханаанскую землю. Все дело в том, что благословение израильтян, как таковых, и язычников, лишь как связанных с иудеями и подчиненных им, как предполагается и ясно подтверждается в этом пророчестве Иезекииля и почти во всех остальных, в корне отличается от положения дел в христианстве, где нет разделения на иудеев и язычников, а все едины во Христе Иисусе. Следовательно, вся суть и положение вещей здесь совершенно отличаются от того, что мы видим в послании Евреям. Земные священники, отличающиеся от народа, занимающие положение, свойственное исключительно князьям, материальное святилище и осязаемые жертвоприношения - вот что ясно предсказывает пророк Иезекииль, но все это явно не соответствует положению христиан. Все, о чем говорит Иезекииль, никак не походит на проповедуемое в послании Евреям “участникам в небесном звании”, но разве поэтому они будут не к месту и не ко времени для тех, кто будет призван на земле, когда Бог опять изберет Иерусалим и “слава Господня” поселится на этой земле. Этого еще никто не доказал, и немногие даже пытались доказать, но это реально существующий вопрос. Мы полностью допускаем несоответствие той жертвы нашей вере, согласно которой мы стали совершенными благодаря одной-единственной жертве. Храм на земле фактически отличается от истинной скинии, которую воздвиг Бог, а не человек, в святом- святых, куда мы теперь приглашены и можем дерзновенно зайти, теперь, когда для нас разорвалась завеса. Далее, притязание христиан на земное священство приводит в принципе если и не к отрицанию нашей близости к Богу через кровь Христа, то к отказу, как мы знаем, от самого евангелия.
Но пришествие Господа, чтобы царствовать на земле, непременно приведет к изменениям огромной важности и в больших масштабах, и все же это является важной темой всего пророчества, которое соответственно выдвигает новые условия, при которых Израиль встанет во главе всех народов, подчинившись Мессии и новому завету, а христианское собрание тогда полностью покинет землю и действительно будет управлять ею вместе с Христом, женихом прославленной в то время невесты.
Итак, пророки от Исаии до Малахии проливают свет, ввиду этого замечательного дня, на земной храм и его жертвоприношения, священнодействия и обряды. Несомненно, речь здесь идет не о христианстве, но кто при таком множестве вдохновенных свидетелей, утверждающих обратное, осмелится заявить, что подобное положение вещей не соответствует истине и славе Бога в тот день? Напрасным было бы ссылаться на обычный источник неверия, нависший, как туча, над не исполнившимся еще пророчеством. Не в этом дело. Для неверующего все Писание темно; для верующего же оно - свет Бога, доходящий через людей, способных с помощью Святого Духа донести его. В данном случае вся трудность заключается только в том, если верить апостолу Павлу, что христиане самонадеянно полагают (или скорее претендуют на это), что падение иудеев окончательно и что язычники теперь навсегда вытеснили их. На самом же деле Бог не пощадит язычников за их настоящее и все возрастающее неверие, но, несомненно, вспомнит об израильтянах и явит милосердие к ним, как только они покаются. Те, что ныне ждут пришествия Христа с его воскресшими святыми, будут восхищены к нему, и Спаситель сойдет с Сиона и снимет нечестие с Иакова. Если царь царей и Господь господствующих займет такое новое положение, то было бы поистине странным, если бы ничего не изменилось согласно этому и вследствие этого. Именно это и показывают пророки в противоположность тому, о чем говорится в послании Евреям и во всех остальных посланиях апостолов. Наша мудрость заключается в том, чтобы научиться от Господа через его Слово и Дух не судить о Писании по тем заключениям, которые определяются нашей собственной точкой зрения, обстоятельствами или даже нашим отношением к Богу. Давайте же оставлять место для различных изменений и проявлений его славы в грядущих веках и не будем брать за основу всего лишь его нынешние пути, какими бы мудрыми и благословенными они ни были. Ограниченный и эгоистичный ум человека всегда заводит в тупик, препятствующий возрастанию в познании Бога и посредством его.
Но вернемся к начальным словам, в которых описывается увиденное Иезекиилем.
“В двадцать пятом году по переселении нашем, в начале года, в десятый день месяца, в четырнадцатом году по разрушении города, в тот самый день была на мне рука Господа, и Он повел меня туда. В видениях Божиих привел Он меня в землю Израилеву и поставил меня на весьма высокой горе, и на ней, с южной стороны, были как бы городские здания; и привел меня туда. И вот муж, которого вид как бы вид блестящей меди, и льняная вервь в руке его и трость измерения, и стоял он у ворот. И сказал мне этот муж: сын человеческий! смотри глазами твоими и слушай ушами твоими, и прилагай сердце твое ко всему, что я буду показывать тебе, ибо ты для того и приведен сюда, чтоб я показал тебе это; все, что увидишь, возвести дому Израилеву” (ст. 1-4).
Таким образом, очевидна провозглашенная цель этого видения. Разумеется, Бог не открыл еще тайну Христа и не сказал о собрании израильтянам или кому другому, но оставил это сокрытым в себе до наступления того момента, когда это должно будет открыться. Человеку еще предстояло пережить много событий. Бог еще должен был послать к людям своего единственного Сына - наследника, а кроме него и других пророков вслед за Иезекиилем, предшествующих Иоанну крестителю. И после Христа Он пошлет, наконец, свидетельствующего о воскресшем и прославившемся Господе посредством Духа, и это наряду с его присутствием и смирением среди людей. Соответственно, видение Иезекииля связано с чаяниями израильтян, которые осуществятся, когда они будут восстановлены в своей земле; оно показывает им, насколько полно завершится дело Его в последние дни, несмотря на то (даже на их прошлые грехи), что Бог будет обитать в новом и подходящем для него святилище, и никогда больше не оставит его, тем более, когда время перейдет в вечность и откроются новые небеса и новая земля в полном смысле этого слова.

### Иезекииль 40,5-49

Обычно различают следующие четыре основных отклонения от истины, типичные для толкователей данного отрывка Писания: (1) историко-литературное, принятое Виллапандом, Гроциусом и др., которые считают эти главы (40 - 48) прозаическим повествованием, целью которого является увековечивание в памяти храма Соломона; (2) историко-идеологическое направление, свойственное Эйххорну, Дате и прочим, которые представляют описанное в этих главах смутным сообщением о грядущих благах; (3) иудейская теория Лайтфута и др., которые допускают, что эта идея была действительно усвоена вернувшимся из плена остатком; (4) христианская, или аллегорическая, гипотеза, принадлежащая Лютеру и другим реформаторам, и усовершенствованная Коккеем, которую поддерживают многие даже в наше время, пытаясь обнаружить в данном отрывке систему символов, свидетельствующих о грядущих благах, уготовленных для собрания. Но все они упускают из виду пятое, и, я не сомневаюсь, единственно верное толкование, которое позволяет увидеть в этих главах соответствующий всему пророчеству вывод, в особенности связанный с предшествующими главами, предсказывающими полное преобразование Израиля в последние дни, когда израильтяне, обратившись к Богу, обретут все обещанное им на своей земле, и уже навсегда, и “слава Господня” будет среди них. Это единственно верное мессианское осуществление видения Иезекииля, которое следует воспринимать в его прямом и грамматически оправданном значении, буквальном, символическом или переносном смысле в зависимости от контекста каждого отрывка.
Поэтому в видении, которое следует в рассматриваемой нами главе, дается в основном описание размеров храма, его дворов и ворот, hieron (как в 41-ой главе naos или oikos), притвор которых описан в предыдущей главе и далее описывается в 42-ой главе которую можно считать заключением первой части описания и которая явно отвергает всякое представление о том, что есть или может быть хоть какое-то реальное сходство между храмом в пророческом видении Иезекииля и каким-либо уже воздвигнутым храмом. “Вне храма стена со всех сторон его” (гл. 40, 5) остается неизмеренной до конца 42-ой главы; только там сказано, что эта стена - длиной в 500 тростей и в 500 тростей шириной, что подчеркивает точность измерений и исключает возможность гиперболизации, если не посягать на авторитет пророка и Писания в целом; иными словами, окрестности храма должны составлять значительно большую территорию, чем занимал тогда сам город. Как это может быть, мы узнаем, когда будем рассматривать соответствующий отрывок. Здесь же достаточно будет заметить, что в действительности храм, который имел в виду пророк Иезекииль, будет воздвигнут в грядущем, о чем свидетельствуют его окрестности. Кое-кто может принять это также и за древнюю скинию, символизирующую то небесное, что существует ныне во Христе; однако здесь предсказано именно то, что должно осуществиться только для израильтян на их земле, когда само собрание изменится с пришествием Христа и будет править вместе с ним землею. Поэтому не останется места для христианского, или аллегорического толкования, будто прошлое положение иудеев навсегда утрачено и, более того, невозможно; и этот неясный идеал мы можем отклонить как мало чем отличающийся от неверия. Что касается отношения учеников к пророкам, то они, как в прошлом, так и теперь, были несмысленны и медлительны сердцем, чтобы поверить пророчествам. Правильно и единственно разумно будет отнести увиденное пророком в этом видении к грядущему. В то же время, утверждая, что все свидетельствует в пользу будущего храма, который будет воздвигнут во времена правления в Израиле Мессии и заключения нового завета, можно получить немало уроков истины и правды, которые таят в себе постройки храма, обряды и тот общий порядок, о которых говорится здесь, что никак не соответствует великолепным фантазиям Джона Буньяна, а тем более смешиванию им всех храмов, упомянутых в Писании: храма Соломона, Зоровавеля, Ирода и этого, описанного в видении Иезекииля, однако нам следует быть бдительными в отношении подобных утверждений, чтобы не допустить искажения святого Слова Бога, и я уверен, что лучше сдержаться, чем так оскорбить Писание.
В данной главе, по-видимому, не так много деталей, на которых следует подробно остановиться. Отметим только, что в первом разделе (ст. 6-16) сказано об измерении восточных ворот, порога ворот, их столбов, притвора внутри и снаружи, комнат храма по обе стороны ворот, ширины отверстия ворот, длины ворот и высоты столбов тростью как мерой, которая составляет шесть локтей, считая каждый локоть в локоть с ладонью. Во втором отрывке (ст. 17-23), где речь идет о внешнем дворе храма, говорится об измерении ворот, обращенных к северу, их комнат, столбов, выступов и ступеней и расстояния между воротами внутреннего двора, расположенными против северных и восточных ворот. В третьем отрывке данной главы (ст. 24-27) говорится об измерении южных ворот со всеми их принадлежностями, как и прежде, а также расстояния между южными воротами, ведущими во внутренний двор храма. Эти ворота измерены затем подобным же образом (ст. 28-31), а также восточные ворота того же двора, и северные (ст. 35-37). Далее, в стихах 38-43, описываются комнаты со входом в них у столбов ворот и восемь столов из тесаных камней для закалывания на них жертв всесожжения и прочих жертв, по четыре стола было с каждой стороны; далее (ст. 44-47) описываются комнаты для певцов снаружи внутренних ворот; одна из этих комнат обращена лицом к югу и предназначена “для священников, бодрствующих на страже храма”; другая - лицом к северу “для священников, бодрствующих на страже жертвенника” (сам двор был длиной в сто локтей и шириной в сто локтей, площадью 100 кв. локтей, а перед храмом стоял жертвенник). В конце главы говорится об измерении притвора храма вместе с воротами, о его ширине и длине (ст. 48, 49).
Заметим также, что сыны Садока избраны будут для служения храму. Они имели обет того вечного священнослужения, которое было вверено роду Аарона. То, что было обеспечено навеки Финеесу, сыну Елеазара, в назначенный час перейдет к Садоку, который во время царствования Соломона оттеснил Иорама по суду Бога.

### Иезекииль 41

Признаюсь, меня чрезвычайно поразило то, что пророк Иезекииль в своем предсказании о будущем храме ничего не говорит о золоте или серебре. Всем известно, как важно было применение этих двух металлов при постройке древней скинии и как характерно было использование, по крайней мере, золота при строительстве храма Соломона. Почему так? Отдельные соображения относительно божественной идеи каждого из этих металлов могут быть полезными; но мы должны позаботиться не только об истинности наших убеждений, но и о том, как мы их применяем.
Золото часто встречается в Писании, по-видимому, как символ божественной правды, причем не в плане земного суждения, которое превозносит Его (это, скорее, символизирует медь), но в плане того, к чему мы приблизимся на небесах. Потому мы видим разницу между жертвенником всесожжения и жертвенником для курения, тогда как примером изделия из чистого золота является ковчег откровения и его крышка. Серебро мы видим в отдельных частях скинии, например, из серебра сделаны подножия под брусья скинии и ее столбы, а также крючки и связи. Оно олицетворяет собой благодать и служит деньгами для выкупа у израильтян. Мы видим, следовательно, что серебро, как и золото, уместно в тех предметах, которые украшают скинию народа, проходящего через пустыню, причем золото (не серебро) служит отличительным признаком небесного города, упомянутого в Откр. 21, который был сделан из чистого золота, в то время как ни золото, ни серебро не фигурируют в описании пророком Иезекиилем тысячелетнего святилища, о котором идет речь в рассматриваемой нами главе. Не следует сомневаться в том, что золото использовалось при строительстве и этого храма, но неупоминание об этих металлах делает описание пророка еще более выразительным, ясно выражая его мнение.
Мне нет необходимости много говорить об этой главе, чтобы достигнуть своей настоящей цели. Иезекииль переносится из окрестностей храма внутрь его, чтобы увидеть сам храм. “Потом ввел меня в храм и намерил в столбах шесть локтей ширины с одной стороны и шесть локтей ширины с другой стороны, в ширину скинии. В дверях десять локтей ширины, и по бокам дверей пять локтей с одной стороны и пять локтей с другой стороны; и намерил длины в храме сорок локтей, а ширины двадцать локтей” (ст. 1,2).
Теперь заглянем внутрь храма. “И пошел внутрь, и намерил в столбах у дверей два локтя и в дверях шесть локтей, а ширина двери - в семь локтей. И отмерил в нем двадцать локтей в длину и двадцать локтей в ширину храма, и сказал мне: это - Святое Святых” (ст. 3,4).
“И намерил в стене храма шесть локтей, а ширины в боковых комнатах, кругом храма, по четыре локтя. Боковых комнат было тридцать три, комната подле комнаты; они вдаются в стену, которая у храма для комнат кругом, так что они в связи с нею, но стены самого храма не касаются. И он более и более расширялся кругом вверх боковыми комнатами, потому что окружность храма восходила выше и выше вокруг храма, и потому храм имел большую ширину вверху, и из нижнего этажа восходили в верхний через средний. И я видел верх дома во всю окружность; боковые комнаты в основании имели там меры цельную трость, шесть полных локтей. Ширина стены боковых комнат, выходящих наружу, пять локтей, и открытое пространство есть подле боковых комнат храма. И между комнатами расстояние двадцать локтей кругом всего храма. Двери боковых комнат ведут на открытое пространство, одни двери - на северную сторону, а другие двери - на южную сторону; а ширина этого открытого пространства - пять локтей кругом. Здание перед площадью на западной стороне - шириною в семьдесят локтей; стена же этого здания - в пять локтей ширины кругом, а длина ее - девяносто локтей. И намерил он в храме сто локтей длины, и в площади и в пристройке, и в стенах его также сто локтей длины. И ширина храма по лицевой стороне и площади к востоку сто же локтей. И в длине здания перед площадью на задней стороне ее с боковыми комнатами его по ту и другую сторону он намерил сто локтей, со внутренностью храма и притворами двора. Дверные брусья и решетчатые окна, и боковые комнаты кругом, во всех трех ярусах, против порогов обшиты деревом и от пола по окна; окна были закрыты. От верха дверей как внутри храма, так и снаружи, и по всей стене кругом, внутри и снаружи, были резные изображения, сделаны были херувимы и пальмы: пальма между двумя херувимами, и у каждого херувима два лица. С одной стороны к пальме обращено лицо человеческое, а с другой стороны к пальме - лице львиное; так сделано во всем храме кругом. От пола до верха дверей сделаны были херувимы и пальмы, также и по стене храма. В храме были четырехугольные дверные косяки, и святилище имело такой же вид, как я видел” (ст. 5-21). Заметим, что используемые здесь символы выражают судебную власть и победу; насколько это соответствует дню тысячелетнего царства, ясно без доказательств.
В стихе 22 мы читаем, что “жертвенник был деревянный в три локтя вышины и в два локтя длины; и углы его, и подножие его, и стенки его - из дерева. И сказал он мне: это трапеза, которая пред Господом”. Здесь жертвенник отождествляется с названием стола, на который выставлялись хлебы предложения “пред Господом”; и читатель может сравнить это с отрывком из Мал.1,7.12.
“В храме и во святилище по две двери, и двери сии о двух досках, обе доски подвижные, две у одной двери и две доски у другой; и сделаны на них, на дверях храма, херувимы и пальмы такие же, какие сделаны по стенам; а перед притвором снаружи был деревянный помост. И решетчатые окна с пальмами, по ту и другую сторону, были по бокам притвора и в боковых комнатах храма и на деревянной обшивке” (ст. 23-26).

### Иезекииль 42

Осмотр храма, или святилища закончился; теперь пророку дано увидеть кельи, или комнаты для священников.
“И вывел меня ко внешнему двору северною дорогою, и привел меня к комнатам, которые против площади и против здания на севере, к тому месту, которое у северных дверей имеет в длину сто локтей, а в ширину пятьдесят локтей. Напротив двадцати локтей внутреннего двора и напротив помоста, который на внешнем дворе, были галерея против галереи в три яруса. А перед комнатами ход в десять локтей ширины, а внутрь в один локоть; двери их лицом к северу. Верхние комнаты уже, потому что галереи отнимают у них несколько против нижних и средних комнат этого здания. Они в три яруса, и таких столбов, какие на дворах, нет у них; потому они и сделаны уже против нижних и средних комнат, начиная от пола. А наружная стена напротив этих комнат от внешнего двора, составляющая лицевую сторону комнат, имеет длины пятьдесят локтей; потому что и комнаты на внешнем дворе занимают длины только пятьдесят локтей, и вот перед храмом сто локтей. А снизу ход к этим комнатам с восточной стороны, когда подходят к ним со внешнего двора. В ширину стены двора к востоку перед площадью и перед зданием были комнаты. И ход перед ними такой же, как и у тех комнат, которые обращены к северу, такая же длина, как у тех, и такая же ширина, и все выходы их, и устройство их, и двери их такие же, как и у тех. Такие же двери, как и у комнат, которые на юг, и для входа в них дверь у самой дороги, которая шла прямо вдоль стены на восток” (ст. 1-12).
Это описание комнат для священников продолжается изложением предписаний относительно поедания в них священнейших жертв, принесения жертвоприношений во время служения в храме и переодевания священников при входе и выходе из него.
“И сказал он мне: комнаты на север и комнаты на юг, которые перед площадью, суть комнаты священные, в которых священники, приближающиеся к Господу, съедают священнейшие жертвы; там же они кладут священнийшие жертвы, и хлебное приношение, и жертву за грех, и жертву за преступление; ибо это место святое. Когда выйдут туда священники, то они не должны выходить из этого святаго места на внешний двор, доколе не оставят там одежд своих, в которых служили, ибо они священны; они должны надеть на себя другие одежды, и тогда выходить к народу” (ст. 13,14).
Заключительная часть данной главы представляет собой краткое обобщение, или резюме о том, какова общая протяженность храма: “Когда кончил он измерения внутреннего храма, то вывел меня воротами, обращенными лицом к востоку, и стал измерять его кругом. Он измерил восточную сторону тростью измерения и намерил тростью измерения всего пятьсот тростей; в северной стороне той же тростью измерения намерил всего пятьсот тростей; в южной стороне намерил тростью измерения также пятьсот тростей. Поворотив к западной стороне, намерил тростью измерения пятьсот тростей. Со всех четырех сторон он измерил его; кругом него была стена длиною в пятьсот тростей и в пятьсот тростей шириною, чтобы отделить святое место от несвятого” (ст. 15-20).
Хорошо известно, как много споров возникало по поводу толкования стиха 16 - следует ли понимать встречающееся здесь слово в смысле “трость” или как-то иначе. Ибо в данной цитате из Библии (пять локтей) явно встречается ошибка, допущенная в одной из копий. Некоторые переводчики вообще придумывают в данном отрывке свою меру длины (также и Септуагинта колеблется относительно перевода этих стихов). Несомненно, это пространство гораздо больше, чем гора земли Мориа как таковая, но это не представляет собой большой проблемы для верующего, который ждет великой физической перемены согласно пророчеству. Считать это преувеличением и тем не менее допускать буквальное истолкование - это, на мой взгляд, не только неверие, но и абсурд.

### Иезекииль 43

Теперь взору пророка открывается несравненно более величественное зрелище. Сама слава Бога явила ему себя, возвращаясь вновь, чтобы обитать среди своего народа вовеки.
“И привел меня к воротам, к тем воротам, которые обращены лицом к востоку. И вот, слава Бога Израилева шла от востока, и глас Его - как шум вод многих, и земля осветилась от славы Его. Это видение было такое же, какое я видел прежде, точно такое, какое я видел, когда приходил возвестить гибель городу, и видения, подобные видениям, какие видел я у реки Ховара. И я пал на лице мое. И слава Господа вошла в храм путем ворот, обращенных лицом к востоку. И поднял меня дух, и ввел меня во внутренний двор, и вот, слава Господа наполнила весь храм” (ст. 1-5).
Смысл этого видения достаточно ясен для истинно верующих. Это есть предзнаменование возвращения Бога к народу Израиля, покинутому им со времени уведения иудеев в вавилонский плен. Но в данном пророчестве речь идет вовсе не о времени возвращения иудеев из Вавилона и даже не о поручении Мессии. Сам Бог дает нам понять (из другого отрывка Писания), что тогда были времена превосходства язычников над иудеями, которые теперь все еще продолжаются. И другие народы будут попирать и угнетать Иерусалим, пока не пройдут их времена. Сын человека явится, соберет Израиль и будет судить все народы. Тогда Господь встанет во главе всей земли, и Иерусалим будет центром его земного царства. Возвращение славы Бога как раз и символизирует это. Когда она покинула Израиль, иудеев перестали признавать народом Бога; когда же они снова возвысятся в царстве Мессии и в условиях нового завета, то эта слава вернется к ним. Нет большего заблуждения, чем мнение о том, что это видение можно отнести к первому пришествию Христа, уничиженному, когда иудеи отвергли и распяли его. Это пророчество заставляет нас поверить, что слава действительно вернется к Израилю, но это случится не тогда, когда иудеи возвратятся благодаря возвращению Кира, а тем более не в первое пришествие Иисуса на землю; это произойдет тогда, когда Он вернется на землю, чтобы царствовать. Тогда установится теократия, которая будет процветать до тех пор, пока существует земля, ибо это будет зиждиться на Христе, а не на первом человеке с его несостоятельностью и всеми его прегрешениями под законом. С благодатью, как своей основой, слава будет обитать в земле Израиля с тех времен неизменно. Тогда, но не раньше, возрадуется всякая тварь. А пока она стенает, но надеется, что будет освобождена, и единственный ее избавитель - Христос, который явится с силой и славой.
“И я слышал кого-то, говорящего мне из храма, а тот муж стоял подле меня, и сказал мне: сын человеческий! это место престола Моего и место стопам ног Моих, где Я буду жить среди сынов Израилевых во веки; и дом Израилев не будет более осквернять святаго имени Моего, ни они, ни цари их, блужением своим и трупами царей своих на высотах {Или “на смертном одре их” или “будучи мертвыми” - по-видимому, в таком значении это толкуется в редакции Сонейна, с чем согласуются больше дюжины манускриптов де Росси} их. Они ставили порог свой у порога Моего и вереи дверей своих подле Моих верей, так что одна стена была между Мною и ими, и оскверняли святое имя Мое мерзостями своими, какие делали, и за то Я погубил их во гневе Моем. А теперь они удалят от Меня блужение свое и трупы царей своих, и Я буду жить среди них во веки” (ст. 6-9).
Еще в древности Бог поселился в среде народа Израиля после того, как искупил этот народ и вывел их из земли Египта. И когда они освободились от дома рабства, то тут же воспели хвалебную песнь: “Ты ведешь милостью Твоею народ сей, который Ты избавил, - сопровождаешь силою Твоею в жилище святыни Твоей... Введи его и насади его на горе достояния Твоего, на месте, которое Ты соделал жилищем Себе, Господи, во святилище, которое создали руки Твои, Владыка!” (Исх. 15, 13.17). Но было нечто большее, чем просто предвидение, ибо Он добавляет к сказанному (Исх. 29, 45.46): “И буду обитать среди сынов Израилевых, и буду им Богом, и узнают, что Я Господь, Бог их, Который вывел их из земли Египетской, чтобы Мне обитать среди них. Я Господь, Бог их”. В сущности храм отражает то же самое, правда, он соответствует упрочившемуся положению израильтян на их земле в отличие от скинии, которая странствовала вместе с сынами Израиля взад и вперед по пустыне. Но в случае с ними, поскольку их искупление носило внешний характер, обитание Бога среди них было лишь чисто внешним, зависело всецело от их верности ему как свидетелей одного истинного Бога и ставило их в подчинение его закону. Однако результатом этого, чего и следовало ожидать от первого человека, была их гибель.
После этого в должное время явился Господь Иисус, Сын человека, истинный храм Бога, храм в данном случае без пролития крови жертв, ибо Он единственный был без греха, единственный святой Бога. Увы! Его отвергли, и все надежды Израиля и плотского человека были погребены в его гробу. Но благодатью Бога свершилось искупление через распятие Господа, и было образовано новое обиталище для Бога; Он стал обитать в тех, кто исповедует имя Христа, будь то иудей или язычник, - они объединились вместе, чтобы в них обитал Бог через Духа. Речь идет о собрании, которое существует и по сей день, каким бы гибельным ни было положение этого святого храма.
Однако это все не то, о чем говорит пророк Иезекииль, ведь он рассуждает о жилище, которое Бог сотворит для себя на земле сынов Израиля вовеки. Об этом мы много и часто читаем в более поздних псалмах, особенно в Пс. 132. До сих пор это пророчество не исполнилось. Но можно ли считать невероятным то, что Бог именно таким образом поселится среди сынов Израиля здесь на земле? Несомненно, сейчас Он образует тело для небес силой искупления во Христе. Но ценность этого беспредельна для земли, и благодать будет снова действовать в силе для Израиля и других народов (как ныне она действует во благо собрания), чтобы вся вселенная познала силу крови Христа и узрела славу Бога, благословившую некогда больную и немощную тварь, а теперь освобожденную от длительного и безнадежного рабства. Нравственное зло и религиозное нечестие исчезнут навсегда. Все будут славить единственно достойного. Народ, который так долго творил беззакония на земле, устыдится всего того, что делал, всех своих мерзостей и выступлений против Бога и станет свидетелем его милости в тот день, милости еще большей, чем в день его всепоглощающего гнева.
Поэтому даже тогда пророку велено было показать сынам Израиля вид храма и рассказать о его размерах, чтобы они устыдились своих беззаконий и поняли, чего они их лишили. И вскоре видение произведет на них самое глубокое впечатление.
“Ты, сын человеческий, возвести дому Израилеву о храме сем, чтобы они устыдились беззаконий своих и чтобы сняли с него меру. И если они устыдятся всего того, что делали, то покажи им вид храма и расположение его, и выходы его, и входы его, и все очертания его, и все уставы его, и все образы его и все законы его, и напиши при глазах их, чтобы они сохраняли все очертания его и все уставы его и поступали по ним. Вот закон храма: на вершине горы все пространство его вокруг - Святое Святых; вот закон храма!” (Ст. 10-12). В тот день воцарится гораздо большая святость, чем царила в древности.
Далее по порядку говорится о размерах жертвенника, о его уставах для приношения на нем всесожжений и для кропления на него кровью.
Мы уже видели, что нет смысла относить это описание к прошлому возвращению израильтян из вавилонского плена. Гораздо больше доказательств мы встретим далее в пользу опровержения подобной мысли. Настоящая глава является вполне очевидным доказательством этого: еще не возвращалась слава Бога в Иерусалим. Иудеи тогда страдали под гнетом язычников, тем более такое было невозможно после разрушения Иерусалима римлянами. Почему же тогда люди избегают единственно возможной альтернативы? Исполнение этого пророчества - в грядущем. Израильтяне возвратятся в свою землю, и обратятся, и получат благословение от Бога, но как сыны Израиля, а не как христиане, ибо благословение заслуживают и получат все верующие, будь они иудеи или язычники. Христиане принадлежат Христу на небесах, где нет деления на иудеев и язычников, а поэтому один из главных признаков христианства и заключается в том , что подобные различия исчезают, пока Христос является главой на небесах, а его тело образуется на земле Святым Духом, посланным с небес. Когда видения пророка Иезекииля исполнятся, наступит время царствования Господа Иисуса на земле, и вновь будет разграничение между сынами Израиля и язычниками, хотя и для благословения израильтян в условиях нового завета, и не будет больше проклятия, какое имело место под законом. Отсюда совершенное отличие того, что мы обнаруживаем в послании Евреям при сравнении его с этим и другими пророчествами. Не может быть сомнения в том, что это послание касается настоящего. Также не должно быть сомнений в том, что это пророчество пригодится очень скоро. Все те, кто сводит то и другое к христианству, извращают смысл пророчества и послания. В результате получается, что речь идет не то об иудее, не то о христианине. А такое часто встречается в христианском мире, приводя к великому бесславию Господа, к страданию душ и умалению Слова Бога. Нет, мы должны оценивать каждый отрывок Писания по его значимости, придерживаясь, как христиане, учения, изложенного здесь, и, тем не менее, мы должны радоваться за Израиль, ожидающий светлого будущего, предсказанного пророком. Небесный народ полагается на одну жертву и приближается к святому- святых там, где Христос восседает одесную Бога. Земной же народ будет иметь святилище и землю, уготовленную им, и таковы все уставы их поклонения.
“И вот размеры жертвенника локтями, считая локоть в локоть с ладонью: основание в локоть, ширина в локоть же, и пояс по всем краям его в одну пядень; и вот задняя сторона жертвенника. От основания, что в земле, до нижнего выступа два локтя, а шириною он в один локоть; от малого выступа до большого выступа четыре локтя, а ширина его - в один локоть. Самый жертвенник вышиною в четыре локтя; и из жертвенника поднимаются вверх четыре рога. Жертвенник имеет двенадцать локтей длины и двенадцать ширины; он четырехугольный на все свои четыре стороны. А в площадке четырнадцать локтей длины и четырнадцать ширины на все четыре стороны ее, и вокруг нее пояс в пол-локтя, а основание ее в локоть вокруг, ступени же к нему - с востока” (ст. 13-17).
Далее говорится, в каком порядке будут возлагаться на нем жертвы: “И сказал он мне: сын человеческий! так говорит Господь Бог: вот уставы жертвенника к тому дню, когда он будет сделан для приношения на нем всесожжений и для кропления на него кровью. Священникам от колена Левиина, которые из племени Садока, приближающимся ко Мне, чтобы служить Мне, говорит Господь Бог, дай тельца из стада волов, в жертву за грех. И возьми крови его, и покропи на четыре рога его, и на четыре угла площадки, и на пояс кругом, и так очисти его и освяти его. И возьми тельца, в жертву за грех, и сожги его на назначенном месте дома вне святилища. А на другой день в жертву за грех принеси из козьего стада козла без порока, и пусть очистят жертвенник так же, как очищали тельцом. Когда же кончишь очищение, приведи из стада волов тельца без порока, и из стада овец овна без порока; и принеси их пред лице Господа; и священники бросят на них соли, и вознесут их во всесожжение Господу. Семь дней приноси в жертву за грех по козлу в день; также пусть приносят в жертву по тельцу из стада волов и по овну из стада овец без порока. Семь дней они должны очищать жертвенник и освящать его и наполнять руки свои. По окончании же сих дней, в восьмой день и далее, священники будут возносить на жертвеннике ваши всесожжения и благодарственные жертвы; и Я буду милостив к вам, говорит Господь Бог” (ст. 18-27).
Это убедительные факты. Ведь мы слышим не просто о священниках, но о таковых из левитов; более того, сказано, что они из племени Садока и наделены полномочиями служить при жертвеннике. Жертвы за грех, жертвы всесожжения и благодарственные жертвы следуют в установленном порядке. Это возобновление жертвоприношений будет иметь место тогда, когда земля и Израиль подпадут под власть Мессии, который явится в славе и станет править по правде и в мире. Отступничество и иудаизация ритуалов - так можно назвать стремление ввести этот порядок жертвоприношений в наше время, когда мы призваны действовать, веруя в единую жертву, принесенную Христом и принятую на небесах. Но нам не следует закрывать свои глаза на откровение этого грядущего для земли дня, когда Бог утвердит священников и народ, одобрит жертвоприношения и разрешит израильтянам поставить жертвенник. Если мы и не сможем уладить эти разногласия, то по крайней мере мы должны подчиниться написанному в этих отрывках Писания, которые совершенно ясны по своей сути, как для нас ныне, так и для Израиля в будущем.

### Иезекииль 44,1-14

Пророк опять приводится к воротам святилища, обращенным лицом на восток. На сей раз они были закрыты. Когда Иезекииль увидел их в прошлый раз, то через них в храм вошла “слава Господня” и наполнила весь храм. Это и послужило основанием последующего слова Бога. Имеется довольно обширное указание насчет его исполнения. “И привел он меня обратно ко внешним воротам святилища, обращенным лицом на восток, и они были затворены. И сказал мне Господь: ворота сии будут затворены, не отворятся, и никакой человек не войдет ими, ибо Господь, Бог Израилев, вошел ими, и они будут затворены. Что до князя, он, как князь, сядет в них, чтобы есть хлеб пред Господом; войдет путем притвора этих ворот, и тем же путем выйдет” (ст. 1-3).
Того, что Бог Израиля вошел в храм этими воротами, было достаточно, чтобы эти ворота были закрыты для всех, кроме его представителя. Но Он будет иметь на земле своего представителя, князя, и этот князь сядет в воротах, “чтобы есть хлеб пред Господом”. Князь будет удостоен чести входить и выходить через притвор этих ворот. Никакой первосвященник не сможет когда-либо претендовать на это. И, действительно, это будет князь, земной начальник Израиля, а не священник. Из последующих глав (45 и 46) мы узнаем еще кое-что об этом князе. Следует знать, однако, что это явно не Мессия, ведь хотя этот князь и имеет ряд преимуществ перед священником, тем не менее, ему велено возлагать жертвы за грех и разрешено иметь сыновей. Несомненно, это будущий князь дома Давида.
“Потом привел меня путем ворот северных перед лице храма, и я видел, и вот, слава Господа наполняла дом Господа, и пал я на лице мое”(ст. 4). Ясно, что пророк увидел царство Бога. Князь будет там, и слава Бога тоже. До сих пор ни один человек не видел путей к нему, но лишь образ во времена царя Соломона. Однако для Израиля было уготовлено еще нечто более великое.
“И сказал мне Господь: сын человеческий! прилагай сердце твое ко всему, и смотри глазами твоими, и слушай ушами твоими все, что Я говорю тебе о всех постановлениях дома Господа и всех законах его; и прилагай сердце твое ко входу в храм и ко всем выходам из святилища” (ст. 5). Именно они не сумели проникнуться этим всем своим сердцем. Они не поняли разницы между всеми постановлениями и законами храма, упомянутого здесь, и прошлыми условиями относительно храма. Они не обратили внимание на эту разницу, путая все сказанное здесь с тем, что уже было. И, действительно, именно в этом человек обычно являет свое недомыслие. Один только Святой Дух способен открыть нам грядущее соответственно Богу.
“И скажи мятежному дому Израилеву: так говорит Господь Бог: довольно вам, дом Израилев, делать все мерзости ваши, вводить сынов чужой, необрезанных сердцем и необрезанных плотью, чтобы они были в Моем святилище и оскверняли храм Мой, подносить хлеб Мой, тук и кровь, и разрушать завет Мой всякими мерзостями вашими” (ст. 6,7). Израильтяне больше не будут поклоняться идолам, они покончат со всеми своими былыми мерзостями. Их священники больше не станут соблазнять народ к нечестию и нарушать завет Бога. С тех пор в “доме Господнем” навсегда воцарится святость. Здесь же пророк напоминает израильтянам об их грехах, но указывает на то, что нельзя больше сносить их мерзости.
“Вы не исполняли стражи у святынь Моих, а ставили вместо себя их для стражи в Моем святилище” (ст. 8). Подобным грехам будет положен конец.
“Так говорит Господь Бог: никакой сын чужой, необрезанный сердцем и необрезанный плотью, не должен входить во святилище Мое, даже и тот сын чужой, который живет среди сынов Израиля. Равно и левиты, которые удалились от Меня во время отступничества Израилева, которые, оставив Меня, блуждали вслед идолов своих, понесут наказание за вину свою. Они будут служить во святилище Моем, как сторожа у ворот храма и прислужники у храма; они будут заколать для народа всесожжение и другие жертвы, и будут стоять пред ними для служения им. За то, что они служили им пред идолами их и были для дома Израилева соблазном к нечестию, Я поднял на них руку Мою, говорит Господь Бог, и они понесут наказание за вину свою; они не будут приближаться ко Мне, чтобы священнодействовать предо Мною и приступать ко всем святыням Моим, к Святому Святых, но будут нести на себе бесславие свое и мерзости свои, какие делали. Сделаю их стражами храма для всех служб его и для всего, что производится в нем” (ст. 9-14).
Таким образом, левиты, удалившиеся от Бога в дни отступничества, устыдятся этого в дни царства Бога. Они будут отстранены от прежней своей должности (по крайней мере, низведены на более низкую ступень), им будет дозволено лишь прислуживать у святилища. Какой печальный контраст с положением левитов во времена Моисея, когда даже Аарон восставал! Но речь идет о днях царства Бога, когда будет править справедливость. Былой славы в то время будет недостаточно. Если сыновья Аарона, сыновья левитов поступали нечестиво, то прежде, чем Господь явится в славе, они должны будут ответить за свои поступки. Господь возвысится в тот день, а тех, кто был унижен и смирился, Он возвысит в свое время.
Поэтому Израиль возвысится в должное время на земле. Мы узнали здесь о князе и о левитах; оставшаяся же часть главы касается священников.

### Иезекииль 44,15-31

Если бы потребовались доказательства, поясняющие истинное значение заключительного видения пророка Иезекииля, то вряд ли можно было бы представить себе что-либо более ясное и более убедительное, чем то, о чем сообщается в последних стихах этой главы. Речь здесь идет вовсе не о поручении нести добрую весть Бога в равной ко всем милости и не об утверждении чад Бога в истине и закреплении за ними их привилегий. Собрание уже не будет находиться в своем прежнем состоянии, когда начнет сбываться это пророчество; это так же верно, как и то, что христианское собрание появилось намного позже того, как было написано это пророчество. Поскольку мы уже видели храм с его внутренним и внешним дворами, его воротами с притворами, святилищем, комнатами, то теперь речь пойдет о сынах Садока, священниках из колена Левия, которые единственные были удостоены чести приближаться к Богу и служить ему ради Израиля.
Напрасно говорить о существовании в эпоху христианства таких священников, ибо ими нельзя назвать класс христианских служителей, которые представляют своих братьев и якобы находятся ближе к Богу, чем все остальные. В действительности это есть тайное священство всех верующих во Христа. Все они свободно могут приходить к Богу, одинаковым образом приближенные к нему кровью Иисуса. Утверждать о еще более тесной связи с ним отдельных людей - значит, отрицать евангелие не только для других, но и для всех, так как суть евангелия заключается именно в том, что благодатью Бога все, исповедующие Христа, поставлены в совершенно одинаковое привилегированное положение кровью Христа. Действенность жертвы Христа совершенна, вечна и неизменна. И тот, кто приписывает ей иное значение, сводит на нет дело Христа и имеет лишь человеческое понятие об этом, так и не узнав, что именно Бог открыл в связи с этим. Новый Завет учит нас, что все, верующие во Христа, являются священниками. Та самая драгоценная кровь, что смыла грехи, приблизила к Богу. Они предстоят во Христе пред ним. Поскольку прежде не было разницы в грехах, то они имеют одинаковый доступ к Богу. Поэтому все мы одинаково можем дерзнуть вступить в святое- святых путем новым и живым, указанным кровью Иисуса, который Он проложил для нас через завесу, то есть свою плоть. Мы - святое духовенство, приносящее духовные жертвы Богу через Иисуса Христа, более того, - царственное священство, выражающее священство, того, кто призвал нас и вывел из тьмы на прекрасный свой свет.
Здесь же говорится об определенной, особо благоволимой части избранного народа, кто может представлять остальных там, куда они не могут войти; и поскольку речь идет о земном священстве, то соответственно говорится и о земных жертвоприношениях. “А священники из колена Левиина, сыны Садока, которые, во время отступления сынов Израилевых от Меня, постоянно стояли на страже святилища Моего, те будут приближаться ко Мне, чтобы служить Мне, и будут предстоять пред лицем Моим, чтобы приносить Мне тук и кровь, говорит Господь Бог. Они будут входить во святилище Мое и приближаться к трапезе Моей, чтобы служить Мне и соблюдать стражу Мою” (ст. 15,16). Тук и кровь по закону принадлежали Богу, как подробно объясняется в указаниях по принесению мирной жертвы (см. Лев. 3 и 7). Уже указывалось на то, что, хотя в Ветхом Завете жертвенник и называется “трапезой Господа”, нигде в Новом Завете не говорится о трапезе Господа как о жертвеннике. Ветхозаветный жертвенник можно было назвать его трапезой, поскольку на нем выкладывалась и поедалась “пища огня - жертва Господу”. Это ни в коем случае нельзя отнести к Новому Завету, где и речи нет ни о каком подобном приношении, но говорится о причащении собрания в воспоминание о Христе и для выражения его смерти.
Эти подробности согласуются с только что сделанными замечаниями и подтверждают их. Именно льняные одежды полагалось надевать священникам во время их служения, а шерстяные запрещалось; они надевали головные уборы из льна, также и исподняя одежда должна была быть льняной. Свою обычную одежду они могли носить вне святилища, но должны были надевать полагающуюся им одежду во время несения службы в святилище, которую они при выходе из него снимали и оставляли в священных комнатах. Священникам не полагалось брить головы или отпускать волосы; не должны они были пить и вина, когда входили во внутренний двор храма. И на вдовах они не должны были жениться, но могли брать себе в жены только девиц из племени дома Израиля или вдову, оставшуюся вдовой от священника. “Когда придут к воротам внутреннего двора, тогда оденутся в одежды льняные, а шерстяное не должно быть на них во время служения их в воротах внутреннего двора и внутри храма. Увясла на головах их должны быть также льняные, и исподняя одежда на чреслах их должна быть также льняная; в поту они не должны опоясываться. А когда надобно будет выйти на внешний двор, на внешний двор к народу, тогда они должны будут снять одежды свои, в которых они служили, и оставить их в священных комнатах, и одеться в другие одежды, чтобы священными одеждами своими не прикасаться к народу. И головы своей они не должны брить, и не должны отпускать волос, а пусть непременно стригут головы свои. И вина не должен пить ни один священник, когда идет во внутренний двор. Ни вдовы, ни разведенной с мужем они не должны брать себе в жены, а только могут брать себе девиц из племени дома Израилева и вдову, оставшуюся вдовою от священника” (ст. 17-22). Ясно, что это есть повторение закона левитов для земных священников Израиля, но применительно ко временам грядущего царства Бога, даже с несколько повышенной требовательностью, выражающейся в том, что все священники, а не только первосвященники, должны исполнять определенные требования относительно вступления в брак. Но в своем буквальном смысле эти указания не имеют никакого отношения к христианам, тем более к какой-либо группе среди них.
Далее говорится об обязанностях священников как в плане обрядности, так и при решении спорных вопросов в суде: “Они должны учить народ Мой отличать священное от несвященного и объяснять им, что нечисто и что чисто. При спорных делах они должны присутствовать в суде, и по уставам Моим судить их, и наблюдать законы Мои и постановления Мои о всех праздниках Моих и свято хранить субботы Мои” (ст. 23,24).
Как и прежде, строго соблюдается закон об осквернении прикосновением к мертвому: “К мертвому человеку никто из них не должен подходить, чтобы не сделаться нечистым; только ради отца и матери, ради сына и дочери, брата и сестры, которая не была замужем, можно им сделать себя нечистыми. По очищении же такого, еще семь дней надлежит отсчитать ему. И в тот день, когда ему надобно будет приступать ко святыне во внутреннем дворе, чтобы служить при святыне, он должен принести жертву за грех, говорит Господь Бог” (ст. 25-27). Смерть лишь в редком и исключительном случае будет иметь место в то время, поэтому священникам нужно будет любым возможным способом не подпадать под ее власть.
Священники должны будут довольствоваться Богом как их уделом, а не претендовать на плотский удел израильтян. Им будет назначена доля от его приношения всякого рода и от начатков из всех плодов, но они не должны есть никакой мертвечины и ничего растерзанного зверем. “А что до удела их, то Я их удел. И владения не давайте им в Израиле: Я их владение. Они будут есть от хлебного приношения, от жертвы за грех и жертвы за преступление; и все заклятое у Израиля им же принадлежит. И начатки из всех плодов ваших и всякого рода приношения, из чего ни состояли бы приношения ваши, принадлежат священникам; и начатки молотого вами отдавайте священнику, чтобы над домом твоим почивало благословение. Никакой мертвечины и ничего, растерзанного зверем, ни из птиц, ни из скота, не должны есть священники” (ст. 28-31). Разумеется, нет необходимости доказывать, что эти предписания совсем не касаются христиан; они, несомненно, будут оставаться в силе, когда “слава Господня” посетит землю и будет править ею. На небесах, или для участников в небесном звании, эти предписания совершенно неприемлемы. В свое время и на своем месте они послужат прекрасным уроком. Но если воспринимать это буквально, то это является всего лишь бедными началами, какое бы духовное наставление они ни несли в себе, какое они и в самом деле содержат.

### Иезекииль 45

Далее следует характеристика новой эпохи, говорится о “священном участке, отделенном Господу”.
“Когда будете по жребию делить землю на уделы, тогда отделите священный участок Господу в двадцать пять тысяч тростей длины и десять тысяч ширины; да будет свято это место во всем объеме своем, кругом. От него к святилищу отойдет четырехугольник по пятисот тростей кругом, и кругом него площадь в пятьдесят локтей. Из этой меры отмерь двадцать пять тысяч тростей в длину и десять тысяч в ширину, где будет находиться святилище, Святое Святых. Эта священная часть земли принадлежать будет священникам, служителям святилища, приступающим к служению Господу: это будет для них местом для домов и святынею для святилища. Двадцать пять тысяч тростей длины и десять тысяч ширины будут принадлежать левитам, служителям храма, как их владение для обитания их” (ст. 1-5). Тем самым Бог заявляет свои права как признанный владелец земли, но закрепляет эту землю за святилищем своего народа и теми, кто служит в храме, то есть священниками, или левитами. Это новый порядок, присущий лишь эпохе тысячелетнего царства; ничего подобного не было известно в прошлом.
“И во владение городу дайте пять тысяч ширины и двадцать пять тысяч длины, против священного места, отделенного Господу; это принадлежать должно всему дому Израилеву. И князю дайте долю по ту и другую сторону, как подле священного места, отделенного Господу, так и подле городского владения, к западу с западной стороны и к востоку с восточной стороны, длиною наравне с одним из оных уделов от западного предела до восточного. Это его земля, его владение в Израиле, чтобы князья Мои вперед не теснили народа Моего и чтобы предоставили землю Израилеву по коленам его” (ст. 6-8). Таким образом, израильтяне имеют свою долю во владении городом, князь - свою, колена Израиля - свою в общем владении землей. Бог связывает воедино все слои общества своего народа, гражданские власти с религиозными, объединяя их своим именем. Впредь не будет на земле Израиля ни притеснений в своекорыстных целях, ни развращенности в поклонении. Но здесь речь идет явно о земле и земном народе. О небесном здесь не говорится. Какая пустота должна быть в мыслях тех верующих, которые не оставляют места для подобной перемены на земле, прославляющей имя Господа!
Это вызывает колкие замечания нравственного порядка в адрес князей дома Израиля. “Так говорит Господь Бог: довольно вам, князья Израилевы! отложите обиды и угнетения и творите суд и правду, перестаньте вытеснять народ Мой из владения его, говорит Господь Бог. Да будут у вас правильные весы и правильная ефа и правильный бат. Ефа и бат должны быть одинаковой меры, так чтобы бат вмещал в себе десятую часть хомера и ефа десятую часть хомера; мера их должна определяться по хомеру. В сикле двадцать гер; а двадцать сиклей, двадцать пять сиклей и пятнадцать сиклей составлять будут у вас мину” (ст. 9-12). Бог соблаговолил упорядочить все отношения между своими людьми на земле; Он ничего не упустит из виду.
Далее подробно говорится о святой дани, которую израильтяне обязаны будут отдавать князю: “Вот дань, какую вы должны давать князю: шестую часть ефы от хомера пшеницы и шестую часть ефы от хомера ячменя; постановление об елее: от кора елея десятую часть бата; десять батов составят хомер, потому что в хомере десять батов; одну овцу от стада в двести овец с тучной пажити Израиля: все это для хлебного приношения и всесожжения, и благодарственной жертвы, в очищение их, говорит Господь Бог. Весь народ земли обязывается делать сие приношение князю в Израиле. А на обязанности князя будут лежать всесожжение и хлебное приношение, и возлияние в праздники и в новомесячия, и в субботы, во все торжества дома Израилева; он должен будет приносить жертву за грех и хлебное приношение, и всесожжение, и жертву благодарственную для очищения дома Израилева” (ст. 13-17). Таким образом определятся взаимоотношения между народом и князем, и не будет больше никакой путаницы, а будут лишь общие и неразделимые интересы.
Далее речь идет о соблюдении обрядов и праздников, какие будут с того времени соблюдать в Израиле в определенные сроки. И сразу же мы замечаем новый порядок очищения святилища. “Так говорит Господь Бог: в первом месяце, в первый день месяца, возьми из стада волов тельца без порока, и очисти святилище. Священник пусть возьмет крови от этой жертвы за грех и покропит ею на вереи храма и на четыре угла площадки у жертвенника и на вереи ворот внутреннего двора. То же сделай и в седьмой день месяца за согрешающих умышленно и по простоте, и так очищайте храм” (ст. 18-20). Теперь речь идет не о свидетельстве в начале их месяцев и не об очищении в седьмой месяц. Год будет начинаться принесением жертвы, указывающей на Христа в его совершенной непорочности и преданности Богу и все же пострадавшего за грехи; это же будут делать повторно и в седьмой день за согрешающих умышленно и по простоте, так, чтобы никто из таковых не был лишен права наслаждаться в Боге и не был лишен своих привилегий.
Но будут и праздники наряду с очищением храма. Бог опять постановляет отмечать праздник пасхи. Этот неизменный праздник, учрежденный еще в Египте, который иудеи соблюдали в пустыне, они праздновали, когда вошли в землю обетованную; после некоторого времени несоблюдения этого праздника его восстановил Езекия; вновь пасху стали отмечать при Иосии; так и теперь мы видим, что в царстве Бога израильтяне по-прежнему будут соблюдать этот семидневный праздник, когда должно есть опресноки. “В первом месяце, в четырнадцатый день месяца, должна быть у вас Пасха, праздник семидневный, когда должно есть опресноки. В этот день князь за себя и за весь народ земли принесет тельца в жертву за грех. И в эти семь дней праздника он должен приносить во всесожжение Господу каждый день по семи тельцов и по семи овнов без порока, и в жертву за грех каждый день по козлу из козьего стада. Хлебного приношения он должен приносить по ефе на тельца и по ефе на овна и по гину елея на ефу” (ст. 21-24). Здесь говорится не о приношении от великого человека, у которого будет усердие, или о добровольном приношении людьми тысячи тельцов и овец, но о том, что в четырнадцатый день первого месяца князь будет един со всем народом, как никогда прежде, и один за весь народ и за себя принесет в жертву за грех одного-единственного тельца, и в эти семь дней князь должен будет совершать полное всесожжение, отмеченное совершенным посвящением Богу, и вдобавок он каждый день будет приносить жертву за грех, а также соответствующее хлебное приношение.
Больше нигде об этом семидневном празднике не сказано так выразительно. Находятся такие, кто представляет себе тысячелетнее царство как эпоху, отмеченную даром Святого Духа, кто, возможно, считает, что именно этот праздник будет самым выдающимся из всех. Но он-то как раз и не упоминается здесь, что весьма поучительно. Дар Духа был и является характерной особенностью скорее нынешнего дня благодати, когда мы должны ходить в вере и являть долготерпение, нежели дня установления царства Бога на земле. Не следует думать, что Святой Дух не будет излит в тот день на всякую плоть, ибо пророки ясно дают понять, что это будет происходить и во времена царства. Но теперь Дух сошел на людей не только путем силы и благословения, но и через крещение всех верующих, будь они иудеи или язычники, в одно тело, тело Христа, славного главы небесного собрания. Иное произойдет в грядущий день, о котором говорит Иезекииль. Израильтяне и другие народы получат благословение, они будут радоваться вместе, но здесь не предсказывается единения в одном теле. Каждый будет пребывать на своей собственной земле, образуя отдельные круги благословленных вокруг Бога, чей земной престол будет в тот день в Иерусалиме. Тогда будет наблюдаться распространение благодати скорее вширь, а не в высоту и вглубь, какое даст высшая благодать Бога в тот день восхваления Христа, отвергнутого на земле, но возвеличенного на небесах. Поэтому, как мне кажется, скорее всего пятидесятницу не будут отмечать в день земного благословения, ибо она достигнет своего величия и совершенства в собрании Бога, сплотившемся вокруг Христа на небесах.
Однако праздник кущей, несомненно, будет отмечаться в то время. Здесь, соответственно, показано, что этот праздник будут праздновать в то же время, что и прежде. “В седьмом месяце, в пятнадцатый день месяца, в праздник, в течение семи дней он должен приносить то же: такую же жертву за грех, такое же всесожжение, и столько же хлебного приношения и столько же елея” (ст. 25). Здесь в полной мере выражена идея дела Христа, равно как и в праздновании пасхи.

### Иезекииль 46

Теперь мы узнаем о других подробностях всенародного поклонения Господу в святилище в эпоху тысячелетнего царства; речь пойдет о том, как должны вести себя при совершении поклонения князь, народ и священники, особенно в субботний день и новомесячия.
“Так говорит Господь Бог: ворота внутреннего двора, обращенные лицом к востоку, должны быть заперты в продолжение шести рабочих дней, а в субботний день они должны быть отворены и в день новомесячия должны быть отворены” (ст. 1). Теперь совершенно ясно, почему именно эти два случая отмечаются в первую очередь. Те, что принадлежат Богу, больше не будут входить в покой Бога - они уже вошли в него. Этот день настал. Хранить субботы перестанет быть делом только народа Бога. Слава Бога поселится на земле Израиля; израильтяне соберутся туда со всех земель, с востока и с запада, с севера и юга. Они блуждали в одиночестве по пустыне; они не находили города, где бы поселиться. Но все это в прошлом - в прошлом навсегда. Их вели вперед по правильному пути; они придут в обетованную землю, более того, войдут в его город, и это будет то, чем, поистине, они смогут гордиться. Гордиться тем, что, как мы услышим, Господь обитает там. “В тот день скажут Иерусалиму: “не бойся!”, и Сиону: “да не ослабевают руки твои!” Господь Бог твой среди тебя, Он силен спасти тебя; возвеселится о тебе радостью, будет милостив по любви Своей, будет торжествовать о тебе с ликованием” (Соф. 3, 16.17). Поэтому суббота, естественно, многое значит теперь. Но таково и новомесячие. Израиль, который столь долго был слабым и даже исчезал совсем, теперь воссияет с новой силой, чтобы больше никогда не уйти. Новомесячие поэтому самым подходящим образом показывает Израиль теперь уже навсегда возрожденным.
“Князь пойдет через внешний притвор ворот и станет у вереи этих ворот; и священники совершат его всесожжение и его благодарственную жертву; и он у порога ворот поклонится Господу, и выйдет, а ворота остаются незапертыми до вечера. И народ земли будет поклоняться пред Господом, при входе в ворота, в субботы и новомесячия” (ст. 2,3). Требовалось, чтобы князь и народ таким образом “поклонялись пред Господом”, но каждый по-своему. Однако даже князю нельзя будет заходить внутрь святилища; он станет у входа ворот и будет “у порога ворот поклоняться Господу”. Не будет такого приближения к Богу, какое мы имеем теперь в Святом Духе через прорванную завесу, ведь речь здесь идет о народе, благословенном на земле, а не на небесах.
“Всесожжение, которое князь принесет Господу в субботний день, должно быть из шести агнцев без порока и из овна без порока; хлебного приношения ефа на овна, а на агнцев хлебного приношения, сколько рука его подаст, а елея гин на ефу. В день новомесячия будут приносимы им из стада волов телец без порока, также шесть агнцев и овен без порока. Хлебного приношения он принесет ефу на тельца и ефу на овна, а на агнцев, сколько рука его подаст, и елея гин на ефу. И когда приходить будет князь, то должен входить через притвор ворот и тем же путем выходить” (ст. 4-8). Таков порядок в обычных случаях. Однако в праздники и торжественные дни князь должен находиться среди народа, входить в ворота и выходить из них вместе с народом. “А когда народ земли будет приходить пред лице Господа в праздники, то вошедший северными воротами для поклонения должен выходить воротами южными, а вошедший южными воротами должен выходить воротами северными; он не должен выходить теми же воротами, которыми вошел, а должен выходить противоположными. И князь должен находиться среди них; когда они входят, входит и он; и когда они выходят, выходит и он. И в праздники и в торжественные дни хлебного приношения от него должно быть по ефе на тельца и по ефе на овна, а на агнцев, сколько подаст рука его, и елея по гину на ефу” (ст. 9-11). Другое отличие мы видим, когда князь по своему усердию один приносит благодарственную жертву. “А если князь, по усердию своему, захочет принести всесожжение или благодарственную жертву Господу, то должны отворить ему ворота, обращенные к востоку, и он совершит свое всесожжение и свою благодарственную жертву так же, как совершил в субботний день, и после сего он выйдет, и по выходе его ворота запрутся” (ст. 12).
Примечателен еще и тот факт, что ежедневную жертву всесожжения, однолетнего агнца, будут приносить постоянно, как и в старые времена, но только по утрам, и больше не будут приносить агнца во всесожжение по вечерам. “Каждый день приноси Господу во всесожжение однолетнего агнца без порока; каждое утро приноси его. А хлебного приношения прилагай к нему каждое утро шестую часть ефы и елея третью часть гина, чтобы растворить муку; таково вечное постановление о хлебном приношении Господу, навсегда. Пусть приносят во всесожжение агнца и хлебное приношение и елей каждое утро постоянно” (ст. 13-15). Совершенно очевидна уместность этого. Речь идет о том времени, когда солнце над Израилем больше никогда не будет заходить. В древности вечернее всесожжение агнца было в любом отношении своевременно и весьма утешительно для народа, когда тот был готов познать ту истину, что именно Бог предусмотрел для этой длинной, такой длинной ночи, во время которой они спали, увы, совершенно забыв о нем, который умер за этот народ. Но теперь, поскольку они пребывают в свете его дня, вечерний агнец больше не приносится в жертву, хотя каждое утро во всесожжение приносят агнца в качестве постоянной жертвы.
Далее говорится о том, что князь обязан не преступать данных ему полномочий; это в том случае, когда князь дает что-либо из своего наследия в дар своим рабам; в этом случае он не должен нарушать права своих сыновей, а также права любого израильтянина. “Так говорит Господь Бог: если князь дает кому из сыновей своих подарок, то это должно пойти в наследство и его сыновьям; это владение их должно быть наследственным. Если же он даст из наследия своего кому-либо из рабов своих подарок, то это будет принадлежать ему только до года освобождения, и тогда возвратится к князю. Только к сыновьям его должно переходить наследие его. Но князь не может брать из наследственного участка народа, вытесняя их из владения их; из своего только владения он может уделять детям своим, чтобы никто из народа Моего не был изгоняем из своего владения” (ст. 16-18). Поистине, в тот день будут судить по справедливости. Праздники будут соблюдаться в полной мере.
Последние предписания касаются не только хлебных приношений, но и жертв за грех и за преступление: земное положение израильтян все еще требовало принесения этих жертв. “И привел он меня тем ходом, который сбоку ворот, к священным комнатам для священников, обращенным к северу, и вот там одно место на краю к западу. И сказал мне: “это - место, где священники должны варить жертву за преступление и жертву за грех, где должны печь хлебное приношение, не вынося его на внешний двор, для освящения народа”. И вывел меня на внешний двор и провел меня по четырем углам двора, и вот, в каждом углу двора еще двор. Во всех четырех углах двора были покрытые дворы в сорок локтей длины и тридцать ширины, одной меры во всех четырех углах. И кругом всех их четырех - стены, а у стен сделаны очаги кругом. И сказал мне: вот поварни, в который служители храма варят жертвы народные” (ст. 19-24). Эпоха тысячелетнего царства решительным образом отличается не только от современных путей Бога с собранием, но и от состояния вечности. Здесь нам показан Израиль, благословенный на земле во время царства Господа, в период, когда сатана будет пленен, но грех еще не будет искоренен, хотя и будет сдерживаться, и в отдельных случаях благодать будет прощать его там, где не потребуется его проклятие или истребление.

### Иезекииль 47

И вот мы подходим к чрезвычайно характерной особенности грядущего века, относящейся непосредственно к святилищу Бога, - к водам, несущим целебную силу, потоки которых увеличиваются в объеме при своем движении.
Пророк Иоиль, как нам хорошо известно, уже предсказывал, что “из дома Господня выйдет источник, и будет напоять долину Ситтим” (Иоил. 3, 18). Это предсказание предполагает не что иное, как щедрое земное благословение, символизирующее благоволение Бога и радость о милости к твари. Долина Ситтим не отрицает, а подтверждает это, ибо речь идет не о том, смогут ли воды течь в ту сторону на другом берегу Иордана на семь миль или больше выше Мертвого моря, как это происходит сейчас в природе. В “тот день” все будет происходить при иных обстоятельствах. Природа подчинялась Создателю, когда Он приходил на землю человеком, и умер, и вновь воскрес; природа точно так же покорится ему, когда Он будет вершить суд над живыми в своем царстве во время своего второго пришествия. Именно потому, что эта долина является другим примером засухи, Бог упоминает ее, провозглашая, что она будет вновь напоена, и потому, что восточное море вошло в поговорку как мертвое, оно будет преисполнено жизни. Благословение распространится до краев земли от своего центра - “дома Господня”. Чему должно быть, все непременно исполнится, даже на этой земле, несмотря на постоянные неудачи до сих пор, и все потому, что Господь Иисус воцарится силой своего креста.
Вслед за нашим пророком также и Захария возвестит, что половина живых вод потечет к западному морю, или Средиземному, а половина - к восточному морю (и это весьма существенным образом дополняет предсказанное пророком Иоилем); так будет летом и зимой, ибо источник этой воды божественного происхождения, а не создан руками людей.
Иезекииль, стоящий между этими двумя пророками, сообщает нам о воздействии и результатах воздействия этих вод, которые так ясно указывают на силу, столь отличающуюся от человеческой или природной, что даже Хендерсон вынужден здесь отказаться от своего прежнего толкования. Что касается храма и его уставов и постановлений, то Хендерсон признает точность их изображения. Здесь он отказывается от этого, поскольку иудеи были не в состоянии способствовать осуществлению этого видения. И это во всех отношениях ошибочно, во-первых, потому, что иудеи столь же мало могли сделать для возвращения видения “славы Господней”, как заставить целебные воды течь из храма, и все же возвращение херувимов является самой большой особенностью всего этого видения от начала до конца; и, во-вторых, мы уже видели, что все, что можно было бы отнести к жизни самих иудеев, к их обычаям и обрядам, описанным в видении, полностью отличается от того, что имело место среди вернувшихся из вавилонского плена остатка. Было бы нелегко найти хоть какое-то соответствие между тем, что уже имело место в истории иудеев, и тем, что описано в пророчестве.
Единственно правильным выводом, какой можно сделать, будет то, что данное видение (как в целом, так и отдельные его фрагменты) относится к грядущему и предполагает установление в Израиле царства, вновь возрожденного на этой земле и уже навсегда. Ввиду этого можно процитировать, хотя и не без необходимой поправки, высказанные по этой теме замечания упомянутого переводчика: “Покинув храм, это место божественного обитания и источник, откуда потоки благословения должны устремиться к возрожденному иудейскому народу, пророк Иезекииль в видениях переносится к югу в область Мертвого моря, которое считалось символом всего запрещенного и пагубного, воплощением бесплодия и запустения. Теперь оно должно превратиться в место прекрасное и плодородное. Поскольку они в своем прежнем состоянии олицетворяли собой духовное бесплодие и отвратительное идолопоклонство Израиля, то теперь они должны символизировать состояние обновления всего времени в тот момент, когда Бог должен будет возвратить свой народ назад и, согласно своим обещаниям, благословить его, одарив его в изобилии знаками своего глубокого внимания к нему. Израиль станет теперь не бесплодной пустыней, а плодородным садом, подобным Едемскому. Благодаря обильному излиянию на израильтян Святого Духа и воздействию его на них, ему удастся возродить свое собрание к духовной жизни и передать через него благословение окружающему миру”.
Понятливый читатель догадается, что автор не только смешивает иудеев с собранием, но и ошибочно предполагает, будто это видение касается благословения израильтян. Это есть определенно божественное благословение, которое должно изменить знакомую и вместе с тем ужасную картину смерти в окружающем мире, придав ему жизнь и плодородие, хотя и проистекающие из “дома Господня”. Но каким бы ни было излияние Святого Духа, сопровождающее этот процесс, нет никаких веских причин сомневаться в том, что эту часть видения следует понимать так же буквально, как и все предшествующее ему и следующее за ним. Все это совершенно однородно.
“Потом привел он меня обратно к дверям храма, и вот, из-под порога храма течет вода на восток, ибо храм стоял лицом на восток, и вода текла из-под правого бока храма, по южную сторону жертвенника. И вывел меня северными воротами, и внешним путем обвел меня к внешним воротам, путем, обращенным к востоку; и вот, вода течет по правую сторону. Когда тот муж пошел на восток, то в руке держал шнур, и отмерил тысячу локтей, и повел меня по воде; воды было по лодыжку. И еще отмерил тысячу, и повел меня по воде; воды было по колено. И еще отмерил тысячу, и повел меня; воды было по поясницу. И еще отмерил тысячу, и уже тут был такой поток, через который я не мог идти, потому что вода была так высока, что надлежало плыть , а переходить нельзя было этот поток” (ст. 1-5). Мы сталкиваемся здесь с замечательным явлением - поразительным увеличением потока воды, и нет даже малейшего намека на то, что пополнение воды идет за счет притоков, как это обычно бывает в природе, скорее дано указание на то, что подобное исключено. Здесь мы видим удивительное проявление милосердной божественной силы: все потоки выходят только из храма Бога, и все же они быстро набирают глубину в своем течении, а вовсе не мелеют, удаляясь от своего источника: сначала вода достигает лодыжек идущего, затем колен, далее поясницы, и, наконец, воды становится так много, что поток нельзя перейти вброд, а можно только переплыть его.
“И сказал мне: “видел, сын человеческий?” и повел меня обратно к берегу этого потока. И когда я пришел назад, и вот, на берегах потока много было дерев по ту и другую сторону. И сказал мне: эта вода течет в восточную сторону земли, сойдет на равнину и войдет в море; и воды его сделаются здоровыми. И всякое живущее существо, пресмыкающееся там, где войдут две струи, будет живо; и рыбы будет весьма много, потому что войдет туда эта вода, и воды в море сделаются здоровыми, и, куда войдет этот поток, все будет живо там. И будут стоять подле него рыболовы от Ен-Гадди до Эглаима, будут закидывать сети. Рыба будет в своем виде и, как в большом море, рыбы будет весьма много. Болота его и лужи его, которые не сделаются здоровыми, будут оставлены для соли. У потока по берегам его, с той и другой стороны, будут расти всякие дерева, доставляющие пищу: листья их не будут увядать, и плоды на них не будут истощаться; каждый месяц будут созревать новые, потому что вода для них течет из святилища; плоды их будут употребляемы в пищу, а листья на врачевание” (ст. 6-12). Воздействие этих потоков на окружающий мир проявляется незамедлительно: множество деревьев вырастает по берегам этого потока с той и другой стороны, и там, где так долго царила смерть, будет обилие рыбы, так что рыболовы смогут закидывать свои сети от одного до другого края того, что прежде было озером Asphaltitis. Однако это будет лишь на время, это еще не совершенная вечность, а, скорее, создание условий для нее, поскольку существует еще море (тогда как в 21-ой главе Откровения сказано, что моря уже нет) и остаются еще болота и лужи возле него (хотя вокруг него и в самом море наблюдается обилие животных и растений), которые не сделаются здоровыми; но здесь явное исключение, как показывает стих 11, даже если мы согласимся с той точкой зрения, что эти нездоровые воды оставлены или предназначены для добычи соли. Восхитительна картина щедрых даров Бога, описанная в 12-ом стихе этой главы, хотя и здесь мы можем заметить некий запас листьев на врачевание. Это земная картина.
Здесь можно заметить, что, как ни странно, некоторые древние версии (например, греческая, сирийская и арабская) неправильно истолковывают значение стиха 8, такого простого и понятного. Во всех этих версиях допущена одинаковая ошибка. Слово {Прим. ред.: т. е. слово “равнина”} истолковано как Галилея; Септуагинта и арабская версия вдобавок ошибочно передают его как “Аравия”, в сирийской же версии оно переводится как “север” или “северо-восток”, хотя ясно, что речь здесь идет о равнине или долине реки Иордан. Таргум Ионафана избежал подобных ошибок.
В оставшихся стихах главы говорится о распределении земли Израиля между его коленами согласно будущему расположению их на земле, и здесь Хендерсон не может не вернуться к “буквальному Ханаану и буквальным коленам Израиля” как единственно отвечающим требованиям беспристрастного толкования. Воля Бога неизменна. Иосиф, какой бы неясной ни была до сих пор история его сыновей, должен получить свой удел; право плоти было утрачено: Рувим потерял свое первородство, но не подлинный дар благодати Бога. Поэтому Иезекииль начинает говорить о распределении земли в наследие коленам Израиля: “Так говорит Господь Бог: вот распределение, по которому вы должны распределить землю в наследие двенадцати коленам Израилевым: Иосифу два удела. И наследуйте ее, как один, так и другой; так как Я, подняв руку Мою, клялся отдать ее отцам вашим, то и будет земля сия наследием вашим. И вот предел земли: на северном конце, начиная от великого моря, через Хетлон, по дороге в Цедад, Емаф, Берот, Сивраим, находящийся между Дамасскою и Емафскою областями Гацар-Тихон, который на границе Аврана. И будет граница от моря до Гацар-Енон, граница с Дамаском, и далее на севере область Емаф; и вот северный край. Черту восточного края ведите между Авраном и Дамаском, между Галаадом и землею Израильскою, по Иордану, от северного края до восточного моря; это восточный край. А южный край с полуденной стороны от Тамары до вод пререкания при Кадисе, и по течению потока до великого моря; это полуденный край на юге. Западный же предел - великое море, от южной границы до места против Емафа; это западный край. И разделите себе землю сию на уделы по коленам Израилевым” (ст. 13-21). Следует ли опасаться того, что не хватит земли для всех израильтян, собранных вместе со всего света? Такого опасения не должно быть, ибо в тот день земля увеличится, и обилие морских даров вернется к Сиону, и все народы будут безмерно богаты. А народ или царство, отказавшееся служить Иерусалиму, будут обречены на гибель. Цари будут питателями Иерусалима, а царицы - его кормилицами.
Нет ни малейшего основания для беспокойства о том, что не хватит земли, ибо ее будет достаточно не только для колен Израиля, но и для иноземцев, живущих среди израильтян, которые родили там детей. “И разделите ее по жребию в наследие себе и иноземцам, живущим у вас, которые родили у вас детей; и они среди сынов Израилевых должны считаться наравне с природными жителями, и они с вами войдут в долю среди колен Израилевых. В котором колене живет иноземец, в том и дайте ему наследие его, говорит Господь Бог” (ст. 22,23). Кто может сомневаться, что подобное великодушие и подобная щедрость совершенно новы для израильтян?
С какой стороны ни посмотреть на это, становится совершенно ясно, что мы читаем здесь не о прошлом и уже имевшем место, а о светлом будущем в царстве Бога для израильтян на их земле, когда любой иноземец будет радушно принят в любом уделе колен Израиля и сможет войти с ними в долю; в то время иудеи будут жить совершенно иначе, чем жили прежде. Они научатся этому от Бога, когда станут поклоняться Иисусу, будут счастливы в благословении; и будут давать всем во славу его милости доброй, утрясенной, нагнетенной и переполненной мерой.

### Иезекииль 48

Для любого беспристрастного ума должно быть совершенно очевидным то, что распределение земли между коленами Израиля, какое имело место со времен Иисуса Навина до крушения царства Израиля, полностью отличается от того, что предсказано пророком Иезекиилем, и что ничего подобного тому, о чем говорится в пророчестве Иезекииля, до сих пор не могло произойти. Ведь крайний северный удел будет отведен Дану, а не Неффалиму, как в древности; с уделом Дана будет граничить удел Асира, а уж затем с его уделом будет граничить удел Неффалима. Удел Манассии не будет отделен рекой Иорданом, а будет граничить с уделами других колен - с уделом Ефрема, идущим к югу; удел Рувима больше не будет к востоку от Иордана, а расположится подле границы Ефрема; Иуда займет удел рядом со священным участком. Юг этого участка явится прежде всего уделом Вениамина, что прямо противоположно древнему распределению, при котором в первом случае был северный край, а в последнем - южный. Далее идет удел Симеона, удел Иссахара вслед за Симеоновым (тогда как в древности удел Иссахара располагался на юго-запад от Галилейского моря и на север от Самарии). Далее следует удел Завулона, который прежде располагался севернее Иссахарова. Удел Гада прежде располагавшийся на востоке, теперь оказывается южнее всех других.
“Вот имена колен. На северном краю по дороге от Хетлона, ведущей в Емаф, Гацар-Енон, от северной границы Дамаска по пути к Емафу: все это от востока до моря один удел Дану. Подле границы Дана, от восточного края до западного, это один удел Асиру. Подле границы Асира, от восточного края до западного, это один удел Неффалиму. Подле границы Неффалима, от восточного края до западного, это один удел Манассии. Подле границы Манассии, от восточного края до западного, это один удел Ефрему. Подле границы Ефрема, от восточного края до западного, это один удел Рувиму. Подле границы Рувима, от восточного края до западного, это один удел Иуде. А подле границы Иуды, от восточного края до западного, священный участок, шириною в двадцать пять тысяч тростей, а длиною наравне с другими уделами, от восточного края до западного; среди него будет святилище. Участок, который вы посвятите Господу, длиною будет в двадцать пять тысяч, а шириною в десять тысяч тростей. И этот священный участок должен принадлежать священникам, к северу двадцать пять тысяч и к морю в ширину десять тысяч, и к востоку в ширину десять тысяч, а к югу в длину двадцать пять тысяч тростей, и среди него будет святилище Господне. Это посвятите священникам из сынов Садока, которые стояли на страже Моей, которые во время отступничества сынов Израилевых не отступили от Меня, как отступили другие левиты. Им будет принадлежать эта часть земли из священного участка, святыня из святынь, у предела левитов. И левиты получат также у священнического предела двадцать пять тысяч в длину и десять тысяч тростей в ширину; вся длина двадцать пять тысяч, а ширина десять тысяч тростей. И из этой части они не могут ни продать, ни променять; и начатки земли не могут переходить к другим, потому что это святыня Господня. А остальные пять тысяч в ширину с двадцатью пятью тысячами в длину назначаются для города в общее употребление, на заселение и на предместья; город будет в средине. И вот размеры его: северная сторона четыре тысячи пятьсот и южная сторона четыре тысячи пятьсот, восточная сторона четыре тысячи пятьсот и западная сторона четыре тысячи пятьсот тростей. А предместья города к северу двести пятьдесят, и к востоку двести пятьдесят, и к югу двести пятьдесят, и к западу двести пятьдесят тростей. А что остается из длины против священного участка, десять тысяч к востоку и десять тысяч к западу, против священного участка, произведения с этой земли должны быть для продовольствия работающих в городе. Работать же в городе могут работники из всех колен Израилевых. Весь отделенный участок в двадцать пять тысяч длины и в двадцать пять тысяч ширины, четырехугольный, выделите в священный удел, со включением владений города; а остальное князю. Как со стороны священного участка, так и со стороны владений города, против двадцати пяти тысяч тростей до восточной границы участка, и на запад против двадцати пяти тысяч у западной границы соразмерно с сими уделами, удел князю, так что священный участок и святилище будет в средине его. И то, что от владений левитских и от владений города остается в промежутке, принадлежит также князю; промежуток между границею Иуды и между границею Вениамина будет принадлежать князю. Остальное же от колен, от восточного края до западного - один удел Вениамину. Подле границы Вениамина, от восточного края до западного - один удел Симеону. Подле границы Симеона, от восточного края до западного - один удел Иссахару. Подле границы Иссахара, от восточного края до западного - один удел Завулону. Подле границы Завулона, от восточного края до западного - один удел Гаду. А подле границы Гада на южной стороне идет южный предел от Тамары к водам пререкания при Кадисе, вдоль потока до великого моря. Вот земля, которую вы по жребию разделите коленам Израилевым, и вот участки их, говорит Господь Бог” (ст. 1-29).
Заметим, что во времена Иисуса Навина землю между коленами делили по жребию, по жребию ее будут делить и в тот день, когда будет царствовать еще более великий, чем Иисус Навин. Священный участок является совершенно новым признаком этого перераспределения земли Израиля, которое произойдет, когда явится тот, чье право - венец и чья первейшая забота - святилище. Там будут князь, священники и левиты, каждый на отведенном ему месте относительно города и святилища. Ибо речь идет здесь не о небесах и не о небесном городе, новом Иерусалиме, который спустится с небес от Бога, а о земле и земельных наделах. Храм, о котором говорится здесь, отсутствует в Откр. 21, что подчеркнуто там особо. Поэтому там нет и не может быть священников или левитов, не будет таких празднеств или жертвоприношений в небесном городе Апокалипсиса, как нет таковых и в христианском мире ныне. Иезекиилю присущи существенные и неизгладимые черты, которые понятны лишь тем, кто верит пророкам, кто ждет грядущего века, предваряющего вечность, и исполнения пророчества в благословении израильтян и язычников в царстве Господа Иисуса, когда Он явится в славе со всеми своими святыми. Неверие в истину естественно и опровергнуть его не трудно, но Слово Бога остается таким же ясным и убедительным, как всегда, и блаженны те, кто исповедует грядущую радость и покой, ожидающие израильтян на этой земле, кто, обратившись по благодати и верности Бога, может свободно ожидать Сына Бога с небес, нашего Спасителя от грядущего гнева. Способность ясно видеть место, отведенное земному народу, сначала в условиях ответственности перед законом в древние времена, а затем в царстве Мессии и в условиях нового завета, очень помогает тем, кто благодатью Бога верит теперь вопреки всем усилиям сатаны, ищущего возможности помрачать ум человека и не дать ему возрадоваться своему благословению и небесному призванию, достойного тела Христа и невесты Агнца. Таким образом, устраняется всякая мистика и Писание принимается с искренней верой.
Следующий раздел подводит нас к завершению пророчества. “И вот выходы города: с северной стороны меры четыре тысячи пятьсот; и ворота города называются именами колен Израилевых; к северу трое ворот: ворота Рувимовы одни, ворота Иудины одни, ворота Левиины одни. И с восточной стороны меры четыре тысячи пятьсот, и трое ворот: ворота Иосифовы одни, ворота Вениаминовы одни, ворота Дановы одни; и с южной стороны меры четыре тысячи пятьсот, и трое ворот: ворота Симеоновы одни, ворота Иссахаровы одни, ворота Завулоновы одни. С морской стороны меры четыре тысячи пятьсот, ворот здесь трое же: ворота Гадовы одни, ворота Асировы одни, ворота Неффалимовы одни. Всего кругом восемнадцать тысяч. А имя городу с того дня будет: Господь там” (ст. 30-35).
Ведь это и есть последняя и главная слава - обитание Господа в избранном им городе. Этим Израиль может гордиться больше, чем всеми остальными привилегиями народа, и это справедливо, ибо является дополнением ко всему и венцом всего. Какой радостный и счастливый конец всех их долгих странствий и многочисленных страданий! Как это достойно искупляющей благодати того, который устранит вину, омрачающую эту радость, когда израильтяне обратятся к нему в вере, уразумев и признав, наконец, свое губительное для них самих безрассудство в свете его любви, с которой Он, не дрогнув, умер за них много веков назад, прежде чем они сокрушились со стыдом и раскаялись пред его лицом!

## Даниил

Оглавление: гл. 1; гл. 2; гл. 3; гл. 4; гл. 5; гл. 6; гл. 7; гл. 8; гл. 9; гл. 10; гл. 11,1-35; гл. 11,36-45; гл. 12.

### Даниил 1

Всякому внимательному читателю должно быть очевидно, что первая глава представляет собой лишь вступление к книге. Эта глава вводит нас в мир, для которого пророчества, толкователем и сосудом коих был Даниил, заключают в себе глубокие символы, значение которых Дух Бога намеревается донести до нас.
Собственно, пророческая часть книги Даниил начинается со второй главы. Затем следует повествование об определенных исторических событиях, которые, как я понимаю, тесно связаны с пророчеством, если не прямо, то образно, что вскрывает духовные принципы и проблемы мирских держав, рассмотрению которых и посвящена эта книга.
Чтобы понять книгу пророка Даниила, необходимо всегда помнить, что пророчества в Ветхом Завете подразделяются на две части. Одни касались народа Бога, Израиля, когда они еще находились под Его управлением, зачастую неверные, но все же подчиняющиеся его порядкам и в определенной степени признающие его. Это характерно для пророчеств Исаии, Иеремии, Иезекииля и многих малых пророков, таких как Осия, Амос и Михей. Израиль все еще признавался народом Бога; если не весь народ, то, по крайней мере, та часть народа, с которой Бог еще имел определенные отношения. Конечно же, я имею в виду колена Иуды и Вениамина, которые относились к роду Давида. Но некоторое время спустя они также совершили грехопадение и наследник Давида возглавил восставших против Бога идолопоклонников. Затем последовало изменение чрезвычайной важности. Престол Бога, установленный в Иерусалиме, удалился с земли. Бог больше не признавал Израиль, не признавал даже иудеев своим народом. И я привлекаю ваше внимание в особенности к этому, потому что зачастую бытует смутное представление о том, что именно в Писании подразумевается под народом Бога. Как христиане, мы считаем народом Бога действительно принадлежащих ему. Но ныне возникает опасность перенесения тех же понятий на Ветхий Завет. А если мы будем внимательно изучать Писание, то обнаружим, что в Ветхом Завете народом Бога назывались только иудеи или Израиль. Народ Бога - это не только лишь некая совокупность избранных, но весь народ, или та часть, которая все еще в определенной мере, хотя и не всегда верно, была привержена царю Бога, и, какими бы они ни были, они признавались народом Бога. Затем наступило время, когда Бог отказался от своего народа. Это предсказывает пророк Осия. Это совершилось тогда, когда Бог отдал последнего иудейского царя халдейским завоевателям. Богу пришлось бы пожертвовать своей собственной святостью, истиной и величием, если бы Он продолжал терпеть иудеев и их поклоняющегося идолам царя.
В истории мира замечательным явлением было то, что, хотя на востоке и существовали государства, имевшие все возрастающее влияние и притязания, до этого никому не было позволено получить несомненное превосходство над всеми соперниками. На западе жили лишь кочевники, а осевшие из них оставались нецивилизованными варварами. На востоке и на юге стремительно поднимались новые государства; одно из них, Египет, собственно говоря, хорошо известно в связи с Израилем. Другое, Ассирия, по своему происхождению было довольно древним государством. И, действительно, мы знаем его название, его стремления еще до того, как мы вообще узнали о Египте. Эти два государства и были двумя соперниками в древнем мире, причем у каждого из них была своя собственная культура. Возможно, она носила грубый характер, однако ни тот, кто верит в Писание, ни тот, кто видел реквием Египта и Ассирии, не может отрицать того, что эта культура обладала варварской роскошью. Да, эти два государства постоянно боролись за власть. Поэтому Бог мог использовать египтян и ассирийцев или другие, менее малочисленные народы, в качестве наказания во благо Израиля; но до тех пор, пока не стало совершенно ясно, что народ Бога оказался недостойным быть его свидетелями и местом его правления на земле, - до тех пор ни один народ на земле не допускался к превосходству. Сначала был уничтожен Ефрем (десять колен), после того как они впали в безнадежное идолопоклонство. Долгое время один монарх сменялся другим, лишь превосходя предыдущего в зле; и на протяжении всего этого времени царили отступление и идолопоклонство. Таким образом, Бог был вынужден изгнать народ, лишь бесчестивший его, из страны, в которой они были взращены. Но пока еще признавались два колена, относившиеся к роду Давида. Но и над ними нависли тучи, и самому последнему царю враг расставил ловушки. Пророчество освещает этот кризис во всей его полноте, ибо пророчество, я думаю, всегда предполагает падение. Оно никогда не появляется в спокойные времена. Но как только начинает угрожать или происходит гибель, то во тьме загорается свет пророчества.
То, что действительно так, мы видим с самого начала. Возьмите, например, откровение в Быт. 3, где сказано,что что семя женщины будет поражать змея в голову. Когда было дано это откровение? Не тогда, когда Адам был безгрешен, а после того, как он и его жена совершили грехопадение. И затем явился Бог, и его слово не только осудило змея, но и приняло форму обетования, чтобы воплотиться в истинном семени. Действительно, это - благодатное раскрытие будущего, на котором покоится надежда. Это было осуждением их подлинного состояния. Оно не позволило верным впадать в отчаяние, но посреди гибели представило им божественную цель, к которой устремились их сердца.
Енох в допотопном мире являлся человеком, о котором прежде всех других было сказано, что он “пророчествовал”, хотя мы и не узнаем об этом до одной из последних книг Нового Завета: “Се, идет Господь со тьмами святых Ангелов Своих - сотворить суд над всеми и обличить всех между ними нечестивых во всех делах, которые произвело их нечестие, и во всех жестоких словах, которые произносили на Него нечестивые грешники” (Иуд. 14;15). И ныне, когда зло, находившееся в зародышном состоянии в Адаме, перешло во всеобщее развращение и насилие, у нас есть вполне определенное пророчество суда над всем миром. Это было вмешательством Бога в свидетельство прежде, чем Он стал действовать в силе. Затем показан Ной, который еще более, чем Енох, открыто соприкасался с этим греховным состоянием. Мне кажется, что пророчество Еноха замечательным образом применено к потопу, хотя, конечно же, оно обращено к великой катастрофе в последние дни. Когда дано пророчество, то зачастую осуществляется его частичное воплощение в то же самое время или в ближайшем будущем. Но мы никогда не должны видеть в прошлом полное осуществление пророчества - это значило бы истолковать пророчество самим собой. В этом и заключается смысл второго послания Петра, гл. 1, 20: “Никакого пророчества в Писании нельзя разрешить самому собою”. Мы должны включить это в безграничные пределы замыслов Бога, а раскрытие его намерений найдет свое осуществление лишь в самом конце. И все пророчества устремлены именно к тому моменту; только тогда произойдет их великое воплощение.
И вновь давайте обратимся к патриархам, которые вполне определенно названы пророками. “Но Он никому не позволил обижать их, и обличал за них царей: не прикасайтеся к помазанным Моим, и пророкам Моим не делайте зла”(1 Пар. 16,21.22). На основе этого и может быть объяснено их право на подобное звание. Они были толкователями замысла Бога; они были призваны, потому что в мир пришло новое и ужасное зло, упоминания о котором мы не находим до дней Авраама, - идолопоклонство. Насколько нам показывает это Писание, идолопоклонство впервые упоминается лишь после потопа. Оно распространилось абсолютно повсюду и утвердилось даже среди потомков Хама, поэтому Бог и призвал свидетеля в слове и деянии, отделенного от этого ужасного беззакония. Пророчество, или пророк, всегда предполагает присутствие нового и возрастающего зла, из-за которого Бог и соблаговолил раскрыть свой замысел относительно будущего, чтобы оно обрело действительную ценность для тех, кто ныне живет на земле.
Это проявилось и в случае с Моисеем. Ибо хотя он и был великим законодателем, но затем был сделан золотой телец, и, таким образом, стала окончательной гибель Израиля как народа под законом. И все же ему, как великому пророку Израиля (Втор. 34, 10), по-прежнему надлежало раскрывать все возрастающее развращение народа, какими бы в конце ни были источники благодати Бога; но как и в более ранний период, он предсказывал неизбежный суд Бога над Египтом. Еще более углубляясь в историю Израиля, мы обнаруживаем того, кто положил начало ветви пророков, многозначительно названной так, ибо о нем говорится следующее: “И все пророки, от Самуила и после него” (Д. ап. 3,24). Его призвание состоялось в самый критический период в истории Израиля, в то время, когда дети Израиля впали в такое ужасное состояние, что хотели использовать ковчег Бога как колдовское средство, чтобы уберечь себя от власти своих врагов. Бог пристыдил свой народ за это. Был взят его собственный ковчег, и единственным именем, которое сумело выразить божественное чувство, было имя Ихавод. Слава отошла от Израиля; именно в то время мы и слышим о Самуиле, пророке. Если это было знаком какого-то нового кризиса, то в равной мере это свидетельствует и о том, что Бог в защиту своего имени дает свет пророчества как утешение сердцам тех, кто стоит за него самого.
И, продолжая дальше прослеживать историю, мы обнаруживаем яркую вспышку пророческого света во времена пророка Исаии. Причина этого вполне очевидна. Не только Израиль подвергся идолопоклонству, но и царь, сын Давида, принял за образец языческий жертвенник в Дамаске и решил устроить для себя подобный в святом городе! Это было грехом, отвратительным и весьма оскорбительным грехом для Бога. Исаия был выбран для пророческого служения с необыкновенной торжественностью. Он осознавал истинное состояние иудеев. Он видел славу Бога, которая исторгла из него немедленное признание своей собственной нечистоты и нечистоты народа. “И сказал я: горе мне! погиб я! ибо я человек с нечистыми устами, и живу среди народа также с нечистыми устами, - и глаза мои видели Царя, Господа Саваофа” (Ис. 6,5). Но один из серафимов коснулся его уст горящим углем, уверяя его, что его беззакония удалены от него и что его грех очищен. И он был послан сообщить народу об их безумии, которое будет продолжаться, пока не опустеют города и пока эта земля совсем не истощится. И поскольку зло было полностью раскрыто, мы и имеем такое великолепное пророчество. Последствием пророческого предупреждения там, где оно было получено, было появление духа покаяния и заступничества; и вследствие этого Бог самому себе восставил царственного свидетеля, так что зло на время отступило.
И это, пока у нас есть пророчество, проявляется все с большей и большей отчетливостью, направляя сердца святых к тому, кого дева примет во чреве и родит как Сына Давида, Эммануила, кто должен будет стать единственным и надежным основанием для народа, живущего на Сионе. И сейчас у меня нет необходимости даже в общих чертах описывать главные характерные черты последующих пророков. Поскольку, мне кажется, ясен самый главный принцип, что пророчества в основном появляются тогда, когда народ Бога ввергается в погибель. Когда углубляется падение народа, тогда пророчество добавляет свежий свет к благодати Бога.
Помимо этой особенности пророчества вообще, мы видим его впервые тогда, когда Бог еще наказывал народ и признавал его своим. Но есть и другая форма пророчества, великолепным примером которой в Ветхом Завете являются пророчества Даниила. Когда Бог больше не мог обращаться к своему народу как таковому, тогда предметом его общения становится отдельный человек.
Это и является отличительной чертой книги пророка Даниила. Здесь, в отличие от пророка Исаии, нет прямого обращения к народу, нет убеждения, заступничества, предупреждения, раскрытия светлых надежд. В отличие от пророка Иеремии, Даниил не был “пророком для народов”, который обращался с самыми трогательными призывами к Израилю или иудеям или, по крайней мере, к остатку верных. У пророка Даниила все иначе. Здесь вообще нет никаких сообщений Израилю; и первое и самое обстоятельное пророчество, содержащееся в книге, сначала было дано даже не самому пророку, но явилось сном языческого царя Навуходоносора, хотя Даниил и был единственным, кто смог рассказать или дать ему толкование. И одному лишь Даниилу в ночном видении дано толкование сна. Но какой же важный урок необходимо извлечь из этого? Бог подчеркивал то, что его народ потерял право на свое место, по крайней мере, в настоящее время. Они потеряли свое особое положение как народ; Бог больше не желал их признавать. А присутствие среди них избранных ничуть не приостанавливало вынесенного приговора. Речь шла не о “десяти праведниках среди них”. О таком развращенном ханаанском городе, как Содом, уже было сказано, почему его следовало пощадить. Но разве когда-либо Бог говорил так о с в о е м народе? Он мог уподобить их Содому за их беззаконие, но по отношению к ним не может быть никакого подобного препятствия для их осуждения. Напротив, в книге пророка Иезекииля (гл. 14) очень выразительно сказано: “И если бы нашлись в ней [земле Израиля] сии три мужа: Ной, Даниил и Иов, - то они праведностью своею спасли бы только свои души... не спасли бы ни сыновей, ни дочерей”. То есть в его собственной земле для его виновного народа уже не имело значение, кто был среди них и какова была их праведность; спасены будут лишь праведные; и должны будут посланы четыре тяжкие казни Бога. Итак, даже в самый критический момент пленения, среди них были праведные люди, такие, как сами пророки и до некоторой степени другие родственные души. И поэтому какой бы ни была его готовность пощадить мир, Бог не отступает от наказания зла своего народа из-за горстки праведных среди них. “Слушайте слово сие, которое Господь изрек на вас, сыны Израилевы, на все племя, которое вывел Я из земли Египетской, говоря: только вас признал Я из всех племен земли, потому и взыщу с вас за все беззакония ваши” (Ам. 3,1.2). Другими словами, никогда не могло быть наказания всего народа Израиля, потому как среди них всегда были верные. И весь этот принцип наказания является ложным. В книге, с которой я недавно познакомился, обосновывались причины того, почему Англия должна остаться сравнительно невредимой после той кары, которая постигнет все народы на земле: в ней так много бодрых людей, там произошли такие изменения к лучшему в большом и малом, там так много благотворительных христианских учреждений, и Писание не только печатается в избытке, но и обсуждается. Но, по-моему, это и является тем самым основанием, которое делает неизбежной божественную кару. Ибо из Писания совершенно ясно, что если должно быть определенное различие в степени наказания, то тот, кто знает волю Бога и не выполняет ее, “бит будет много”. Едва ли можно представить себе более ужасный обман, чем то, что обладание огромным духовным познанием и привилегиями станет надежным прикрытием, когда земля подвергнется суду.
Господь вспоминает о Тире и Сидоне (Матф. 11), и это было сделано лишь для того, чтобы показать гораздо большую вину тех городов, в которых больше всего совершились его могущественные деяния: “Горе тебе, Хоразин! горе тебе, Вифсаида! ибо если бы в Тире и Сидоне явлены были силы, явленные в вас, то давно бы они во вретище и пепле покаялись, но говорю вам: Тиру и Сидону отраднее будет в день суда, нежели вам”. Но был и еще более оберегаемый город (в Матф. 9, 1 его называют “Свой город”); поскольку там Он обычно обитал, то и вина его так усугублялась. “И ты, Капернаум, до неба вознесшийся, до ада низвергнешься, ибо если бы в Содоме явлены были силы, явленные в тебе, то он оставался бы до сего дня; но говорю вам, что земле Содомской отраднее будет в день суда, нежели тебе”. Другими словами, степень привилегии всегда соразмерна со степенью ответственности.
Затем мы узнаем тот поразительный факт, что управление, которое Бог ввел в Израиле (сопровождающееся знамением его присутствия, то есть славы) ныне больше не должно было существовать. Сам Бог лишил их имени как своего народа. С того времени они были Лоамми, то есть “не Мой народ”. И теперь такова была их судьба в отношении его, каковы бы ни были окончательные цели его благодати, ибо “дары и призвание Божие непреложны”.
Наряду с этой прискорбной переменой и в зависимости от нее начинается пророчество Даниила. И в этом отношении существует четкая аналогия между этой книгой и великим пророчеством Нового Завета. Несомненно, однако, то, что в Новом Завете особые сообщения через Иоанна были обращены к семи церквям. Но книга, в целом, была адресована и предназначалась ему, пусть даже и подразумевалось, что это должно быть донесено до церквей. Христос с помощью своего ангела послал и предназначил откровение своему рабу Иоанну, который в определенной мере был связан с христианским миром, так же, как Даниил был связан с Израилем. Падение было настолько полным, что Бог ни в коем случае не мог больше направлять пророчества непосредственно своему народу. Это является весьма серьезным духовным приговором, вынесенным Богом состоянию христианства. Истинное свидетельство о Боге потерпело крушение. Ефесу Он угрожал сдвинуть его светильник с места, а Лаодикии - извергнуть из уст. Не сказано, что Бог продолжал спасать души. Он всегда это делал и делает. Но это не имеет ничего общего со свидетельством, которое должен воздавать его народ. Более чем через два столетия после того, как иудеи стали Лоамми, Малахия смог сказать о них, что они боялись Бога, зачастую говоря друг другу: “И они будут Моими, говорит Господь Саваоф, собственностью Моею в тот день, который Я соделаю, и буду миловать их, как милует человек сына своего, служащего ему”. Все это могло быть действительно так, но на них все же пребывал суровый приговор Бога - “не Мой народ”. Обстоятельства не могли повлиять ни на его осуждение народа, ни на его милость к верным среди этого народа. И то, что было истинно тогда, остается истинным и ныне. По-прежнему продолжается спасение и благословение душ. Но тот, кто в мире лишь исповедует имя Христа, пред Богом так же далек от удовлетворения замыслов Бога, как был далек Израиль от осуществления его намерений в них.
Следовательно, мы видим, что характер книги полностью соответствует тому времени и тем обстоятельствам, в которых Даниил был призван в пророки. Это произошло тогда, когда устранились последние остатки народа Бога. В книге пророка Иеремии (гл. 25,1) дата начала царствования Навуходоносора отнесена ко времени первого нападения. Но я должен заметить, что это немного отличается от того, что сказано в книге пророка Даниила (гл. 2). В Вавилоне, там, где писал Даниил, начало царствования Навуходоносора, естественно, исчислялось со времени его восхождения на престол после смерти отца, в то время как в Иерусалиме, где пророчествовал Иеремия, начало царствования Навуходоносора настолько же естественно относилось ко времени, когда Навуходоносор еще при жизни своего отца обладал властью в царстве, на погибель Иерусалима и иудеев. Дело в том, что подобные случаи встречаются нередко как в священной, так и в мирской истории. Но какие бы трудности ни встречались нам при чтении Слова Бога, в действительности все они возникают из-за недостатка света. При этом обычно не понимается цель определенного отрывка, в котором обнаруживаются эти трудности. Но, говоря о датах, необходимо помнить одну небольшую особенность первого стиха этой главы в сравнении с Иер. 25, 1: иногда года отсчитывались от их начала, а иногда от конца, то есть включая или исключая его. То же самое происходит и в случае подсчета дней между смертью нашего Господа и его воскресением, а также с шестью или восьмью днями до преображения. Таким же образом в книге пророка Даниила говорится: “В третий год царствования Иоакима”, а в книге пророка Иеремии: “В четвертый год”. В первом случае указаны полные года, а во втором текущий год.
Глядя на духовный характер пророчества Даниила, мы видим, что ключ к путям Бога в то время, когда было дано пророчество, заключался в том, что на земле у Бога больше не было прямого, непосредственного управления. Он признал Давида и его семя как царей, которых Он посадил “на престол Господень” в Иерусалиме (1 Пар. 29, 23). Никакие другие цари не признавались Богом подобным образом. Они были его помазанниками, перед которыми должен был отчитываться даже первосвященник.
И здесь было представлено то, что Бог намеревался изложить с их помощью; предвестие того, что Он совершит через Христа и во Христе, истинном Сыне Давида. Это прослеживается на протяжении всего Писания. Во-первых, человек становится ответственным за свое положение, и непосредственно за этим следует падение; затем это положение занимает Христос, утвердившись на основании, которое не может быть устранено. Таким образом, Бог создает человека и безгрешным помещает его в рай, предоставляя ему власть над всеми низшими тварями. А человек тотчас же совершает грехопадение. Однако Бог никогда не отказывается от своего намерения, чтобы человек находился в раю. Но где же мы найдем это теперь? В первом Адаме этот замысел полностью провалился. Он был изгнан из Едема, а его род с того дня и до сих пор является родом изгнанников; а все усилия человека и материальный прогресс, достигнутый им в мире, являются лишь исправительными мерами, чтобы скрыть тот факт, что Бог изгнал человека из рая. Но последний Адам является славным ответом Бога на то первое доверие, которое было оказано человеку, тем вторым человеком, который превознесен в раю Бога. Затем Ной после потопа в сущности положил новое начало миру, и сила жизни, и смерть, впервые были вверены ему. Появился меч судьи: “Кто прольет кровь человеческую, того кровь прольется рукою человека: ибо человек создан по образу Божию”. На этом и основывалось гражданское управление, причем человек стал ответственным за то, чтобы останавливать или наказывать совершающего насилие. И это никогда не изменялось. Христианство же, где бы оно ни было принято, вводило иные небесные законы. И мир остается связанным этим неизменным уставом Бога для своего водительства. Ной не оправдал доверия так же, как и Адам в Едемском саду. Он не управлял ни собой, ни своей семьей во славу Бога. Он опьянел от вина, и его младший сын нанес ему оскорбление; и вследствие этого, вместо всеобщего благословения праведного правления, на долю его потомков выпадает проклятие. Также в должное время в роде Давида действовал принцип царя, который обязан был справедливо править народом Бога. И что же оказалось? Еще до смерти Давида был совершен такой ужасный грех, что меч уже никогда не мог покинуть этот род, который обязан был сохранять благословение для Израиля. Разве после этого Бог отказался от своего замысла? Никоим образом. Господь Иисус принял главенство, управление и престол сына Давида. То же самое произошло и со всеми остальными принципами, которые были искажены человеком; но все это будет явлено и навсегда установлено в личности и славе Господа Иисуса.
Мы узнаем, что Иерусалим перестал быть престолом Бога. И Иеремия показывает нам священный город, который среди других народов считался первым и самым привилегированным и который первым должен будет испить чашу гнева Бога. Вавилон также должен испить ее, но Израиль будет первым. И в той же самой главе (25) мы узнаем о ясном предсказании семидесятилетнего пленения, во время которого иудеи должны были быть приведены в Вавилон; а затем, по истечении времени, должно было состояться наказание вавилонского царя и народа, захватившего их в плен. Но пока Иеремия предсказывает лишь возрастающее превосходство Вавилона и его окончательное осуждение, но это является не только лишь фактом истории, но и образом ниспровержения мира в день Господа; и здесь нам не раскрываются подробности этого факта. Так, пророк Иезекииль, находясь среди переселенцев при реке Ховаре, вводит нас в первую половину своего пророчества во времена великой битвы за владычество среди держав мира. Фараон Нехао, египетский фараон, претендовал на это место; но он был разбит, как до него ассирийцы, и Вавилон остался алчным претендентом на абсолютную власть. Были три державы: Ассирия, Египет и Вавилон; последняя, как великое царство, была сравнительно молодой, хотя, по-видимому, основывалась на древнейших связях, и именно Вавилон был одним из государств, которые вначале составляли царство Нимрода. Они были подобны диким животным, сдерживаемым невидимой уздой, пока не было испытано, будет ли дочь Сиона смиренно и послушно ходить с Богом, отвернется ли она от своего блудодейства и раскается, когда Он обратится к ней. Но она не оставила ни того, ни другого. И это оставило место для невиданного ранее возникновения всемирной империи.
После потопа и наказания Богом Вавилона произошло великое рассеяние народов, все было разделено: семьи, рода, языки и страны. Израиль был центром этой конгломерации независимых народов. Так, во Втор. 32, 8 говорится: “Когда Всевышний давал уделы народам и расселял сынов человеческих, тогда поставил пределы народов по числу сынов Израилевых”. Все было упорядочено в отношении Израиля, ибо “часть Господа народ Его, Иаков наследственный удел Его”. Для земли они были божественным центром, и Бог хочет подтвердить свое намерение. Хотя оно и было полностью сорвано порочностью народа, все же Израиль ставился центром народов в этом мире, ибо это произнесли уста Бога. Сначала это также было доверено в руки человека и не совершилось; но затем было передано в руки Христу, который установит это в должное время. Гордыня Израиля сначала поставила его в зависимость от послушания Богу. На Синае они взяли на себя ответственность перед законом. И как бы грешник ни попытался пойти вопреки этого принципа общения с Богом, он потерпит поражение. Единственным надежным и смиренным основанием является не то, чем был бы Израиль для Бога, но чем Бог был бы для Израиля в верности, любви и сострадании. И так будет с каждым человеком во все времена. Когда Израиль принял это условие, то закон стал их бичом и Богу пришлось осудить их. Соответственно, неотвратимой была и смерть, несмотря на великолепное терпение Бога. Грешат люди, грешат священники, но, в конце концов, всех превзошли цари во всем своем зле. Бог был вынужден отказаться от своего народа. И с того момента было устроено все, что сдерживало народы земли, и многочисленные соперничающие династии начали борьбу за власть. У Бога больше не было рода, в котором Он видел бы полем действия свое управление. Если бы их сердца только лишь обратились к нему, подобно тому, как стрелка поворачивается к полюсу, несмотря на колебание туда и обратно, то проявилось бы долготерпение (которое на самом деле достигло крайней степени) и вмешательство божественной силы навек ввело бы их в благословение. Однако когда не только народ, но и царь, помазанный Богом, изгладил его имя из страны, когда в его собственном храме его славе предпочли другую, то это уже было слишком, и был вынесен приговор Бога - “Лоамми”. И сейчас в своем идолопоклонстве они стали самыми несчастными, являясь отступниками от живого Бога, а если и были сохранены, то стали настоящим оплотом языческой мерзости. Поэтому по осуждению Бога народ и царь наконец попали в плен.
В этот критический момент Даниил и предстал ко двору вавилонского монарха, в полном соответствии с достоверными словами пророка Исаии царю Езекии (Ис. 39, 5-7). Начались “времена язычников” (как гласит известное высказывание в евангелии по Луке), и Даниил стал пророком тех времен. Они будут продолжаться не всегда; их предел предопределен Богом; когда прекратится сегодняшнее вмешательство в его непосредственное земное управление и Израиль вновь будет признан народом Бога. В течение этого промежутка времени, как мы видим, было утрачено их особое призвание, и Бог в своем провидении допускает новую систему управления, систему имперского единства, в великих и процветающих языческих государствах. Они больше не были независимыми народами, имеющими своих собственных правителей, но сам Бог в своем провидении утверждает подчинение всех народов на земле всеобъемлющей власти одного человека. Именно это и характеризует “времена язычников”. Подобное раньше не было известно, хотя и могли существовать сильные царства, посягающие на более слабые. Даже неверующему историку приходится признавать четыре могущественные империи древнего мира, как это делается во всей истории. Израиль слился со всей массой народов. И с тех пор появилось выражение “Бог небесный”. Он в сущности отступил от непосредственного управления землей, как (по крайней мере, символически) Он управлял Израилем. Это управление ныне полностью исчезло, и Бог, действуя своей верховной властью и, так сказать, в удалении от мира, “Бог небесный” дал возможность некоторым избранным государствам язычников превосходить друг друга, превращаясь во всемирную державу.
Прежде чем завершить эти вводные комментарии, хочу немного сказать о важных духовных особенностях этой главы; ибо если они и проявляются в книге пророка Даниила, то были написаны не только ради него, но и ради нас, если мы желаем такого же благословения.
Первая глава начинается с описания полной поверженности иудеев перед своими завоевателями. Они были побеждены и порабощены в своей последней крепости. “В третий год царствования Иоакима, царя Иудейского, пришел Навуходоносор, царь Вавилонский, к Иерусалиму и осадил его. И предал Господь в руку его Иоакима, царя Иудейского, и часть сосудов дома Божия, и он отправил их в землю Сеннаар, в дом бога своего, и внес эти сосуды в сокровищницу бога своего”. Затем мы узнаем об осуществлении знаменательного пророчества Исаии, на которое мы уже ссылались. Езекия был смертельно болен. И в ответ на его страстное желание жить, Бог прибавил к его дням еще пятнадцать лет, и это было отмечено ему поразительным знамением: тень воротилась назад на десять ступеней, по которым она спускалась. Но лучше было бы познать урок смерти и воскресения, чем иметь продленную жизнь, чтобы попасть в западню и услышать о горестях, ожидавших его дом, и, тем самым, о затмении надежд Израиля. Я не могу сказать, было ли это знамение настолько удивительным, что особенно привлекло внимание народа, известного в древнем мире своими астрономическими познаниями. Верно лишь то, что в то время вавилонский царь направил Езекии письмо и дары; но это было сделано не по случаю его выздоровления, но чтобы “спросить о знамении, бывшем на земле” (2 Пар. 32, 31). Вместо того, чтобы тихо прожить все свои годы, Езекия показал все свои сокровища послу Меродаха Валадана и сказал: “Ничего не осталось в сокровищницах моих, чего я не показал бы им”. На это “сказал Исаия Езекии: выслушай слово Господа Саваофа: вот, придут дни, и все, что есть в доме твоем и что собрали отцы твои до сего дня, будет унесено в Вавилон; ничего не останется, говорит Господь. И возьмут из сыновей твоих, которые произойдут от тебя, которых ты родишь, - и они будут евнухами во дворце царя Вавилонского” (Ис. 39,5-7).
Здесь же мы видим, что это пророчество осуществилось. “И сказал царь Асфеназу, начальнику евнухов своих, чтобы он из сынов Израилевых, из рода царского и княжеского, привел отроков, у которых нет никакого телесного недостатка, красивых видом, и понятливых для всякой науки, и разумеющих науки, и смышленых и годных служить в чертогах царских, и чтобы научил их книгам и языку Халдейскому”. Соответственно, “назначил им царь ежедневную пищу с царского стола и вино, которое сам пил, и велел воспитывать их три года, по истечении которых они должны были предстать пред царя”. Наряду с этим упоминаются и имена Даниила и еще троих его товарищей. По-видимому, это было продиктовано желанием стереть из памяти истинного Бога, дав им имена вавилонских идолов. “И переименовал их начальник евнухов - Даниила Валтасаром, Ананию Седрахом, Мисаила Мисахом и Азарию Авденаго”. По всей видимости, это были имена, происходившие от Вила и других лжебогов, которым поклонялись в Халдее.
Давайте отметим, что запечатлел здесь Святой Дух, особым образом открыв сердце Даниила Богу: в своих нравственных путях Даниил мог быть сосудом в чести, благоугодным Владыке. Как чудесна власть Бога, превосходящая все обстоятельства! Даниил и его товарищи ничего не сказали по поводу изменения имен, хотя это, должно быть, причинило им боль. Они были рабами, собственностью того, кто имел власть называть их так, как ему было угодно. “Даниил положил в сердце своем не оскверняться яствами со стола царского и вином, какое пьет царь”. Естественно, они приняли бы такую пищу с благодарностью, но вера возымела свое действие, и они отказались от этого. Эта пища была связана с лжебогами этой страны, составляя ежедневную пищу языческого царя. Даже в их собственной стране, вдали от идолов, Бог настаивал на отделении чистого от нечистого, и тем более то, что ценилось среди язычников, было отвратительно для иудея. Что касается подобных осквернений, то закон был чрезвычайно строг, а Даниил как иудей подчинялся требованиям закона. Но приходит христианство и высвобождает сознание от опасений относительно подобных вещей. И апостол Павел говорит: “Все, что продается на торгу, ешьте без всякого исследования, для спокойствия совести”. Это же относится и к праздникам. Но если известно, что определенная пища предлагалась идолам, то христианин не должен ее есть как ради тех, кто сказал ему об этом, так и ради своей совести. Но для иудея было необходимо безоговорочное отделение. Даниил тотчас же показал себя приверженным истинному Богу. Для него даже и не стоял вопрос о том, чтобы делать в Вавилоне то, что здесь было принято; он намеревался исполнять волю Бога, обладающего правами на Израиль. Поэтому он и просил начальника евнухов о том, чтобы ему не оскверняться. Тем временем Бог в своем провидении сотворил так, чтобы Даниил обрел особое расположение. Но и это не преуменьшило испытаний веры. И он, когда другие ссылались на трудности и опасности, все же сохранял веру в Бога. Все мы склонны находить хорошие причины для плохих вещей. Но у Даниила было чистое око, и все его тело было полно света, которые являются единственным средством для постижения мудрости Бога. Он не принимал во внимание то, что было угодно ему самому, он не боялся подвергнуть опасности свою жизнь; он смотрел на все в общении с Богом. И он попросил лишь о том, чтобы их испытали в течение десяти дней: “Пусть дают нам в пищу овощи и воду для питья; и потом пусть явятся пред тобою лица наши”. Он попросил не “яств”, а то, что свидетельствовало об их смирении пред Богом, то, что для искреннего сердца должно быть соответствующей пищей, которая считалась самой плохой в этом гордом и изобилующем городе. И каков же был результат? Даниил и его товарищи оказались “красивее, и телом они были полнее всех тех отроков, которые питались царскими яствами”. Таким образом, в этом отношении они убереглись от дальнейших бед.
Но на этом все не закончилось. Было еще и благословение Бога в даровании им знания и разумения всякой книги и мудрости. А о Данииле сказано, что ему была дарована еще и способность толковать всякие видения и сны. Богом они были подготовлены к тому, что затем они должны будут исполнить. Бог был их учителем, и необходимо было испытание веры как одно из существенных частей обучения в его школе. “По окончании тех дней, когда царь приказал представить их... и из всех отроков не нашлось подобных Даниилу, Анании, Мисаилу и Азарии... И во всяком деле мудрого уразумения, о чем ни спрашивал их царь, он находил их в десять раз выше всех тайноведцев и волхвов, какие были во всем царстве его”.
Чтобы и нам понять Писание, мы должны, я полагаю, идти тропой отделения от мира. Ничто так не мешает духовному разумению, как если плыть по течению человеческих мнений и действий. И именно пророческое слово показывает нам исход всех планов и притязаний людей: “И мир проходит, и похоть его, а исполняющий волю Божию пребывает вовек”. Несомненно, что “земля будет наполнена ведением Господа, как воды наполняют море”. И все намерения людей превратятся в ничто, хотя “напрасно трудились народы, и племена мучили себя для огня”. Он сам совершит это. Если бы была в Писании такая истина, которая выделялась бы больше других или которая лежала бы в основе всеобщей истины, то это означало бы окончательную гибель человека во всем, что имеет отношение к Богу, до того, как вступит в действие и восторжествует его благодать. И это истинно не только для необратившихся людей, но и для его народа в древности и его собрания с тех пор. И незадолго до разрушения основ для врага нет более благоприятного состояния дел, чем смешение святых Бога с миром и соответствующее затемнение духовного разума в тех, кто должен быть его светом. Если мы видим конец всех замыслов сатаны, чтобы помешать исполнению дела Бога, то это отделяет нас от того, что может привести к этому и соединяет нас со всем, что дорого Богу. И тогда стезя праведных есть как лучезарное светило, которое более и более светлеет до полного дня. Поступая таким образом, мы поймем Слово Бога. Речь идет не об умственных способностях и образовании. Я убежден в том, что человеческая эрудиция в божественном - это вздор, если только она не является вспомогательным средством. До тех пор, пока христиане не смогут сохранить то, что они видят у себя под ногами, они будут неспособны полностью овладеть Словом Бога. Иными словами, знает ли человек много или мало, он становится рабом своего знания, и оно незаконно занимает место Духа Бога.
Вера является единственным средством и силой духовного разумения. И вера дрожит и сохраняет нас в подчинении Господу и в отделении от этого злого века. Даниил был отделен от того, что, по мнению иудея, бесчестило Бога, и Бог благословил его за это мудростью и разумением.

### Даниил 2

Прежде чем приступить к рассмотрению очередной темы, я хотел бы представить вам явное доказательство того, что 1-я глава носит характер введения. В последнем стихе той главы сказано, что “был там Даниил до первого года царя Кира”. Это не является только лишь представлением определенных обстоятельств до того, как нам будут даны различные откровения и факты, приведенные в книге в известной последовательности; но здесь предварительно описывается то место, которое должен был занять Даниил. А затем мы приведены, так сказать, к завершению этого. Пребывание Даниила показано на протяжении всего периода существования вавилонской монархии и даже до начала персидской. Но это не значит, что Даниил прожил только до первого года правления царя Кира, потому как вторая часть книги раскрывает нам предвидение, связанное с этой датой. Здесь лишь констатируется факт, что он дожил до появления новой династии. И затем мы обнаружим, что конец последней главы является наиболее подходящим завершением книги, соответствуя, таким образом, первой главе как вступлению.
Но прежде чем продолжить, мне хотелось бы сделать замечание общего характера. Книга подразделяется на два приблизительно равных тома или части. Первая посвящена великим государствам язычников, тем характерным чертам, которые отмечают их внешнее поведение и, наконец, осуждению всего этого. Это продолжается до завершения 6-ой главы. А начиная с 7-ой главы и до конца книги нам дана не внешняя история четырех языческих империй, а то, что представляет особый интерес для народа Бога. Из описанных фактов вполне очевидно, что первая часть книги не содержит в себе видений Даниила, за исключением лишь одного, соответственно названного так, но полученного Навуходоносором. Первое видение описано в главе 2, а затем следующее, другого характера - в главе 4; главы 3, 5 и 6 содержат факты, имеющие отношение к духовному состоянию первых двух монархий, но не имеют ничего общего с тем, что было раскрыто Даниилу в первом сне, или с видениями самого пророка. И именно там мы узнаем о том, что должно поразить обычный рассудок, но узнаем и о тайнах Бога, которые представляют особый интерес для его народа и воздействуют на него, а также некоторые другие подробности. Внешним доказательством этого является то, что глава 6, которая завершает выделенную мною первую часть книги пророка Даниила, вновь подводит нас к заключению: “И Даниил благоуспевал в царствование Дария, и в царствование Кира Персидского”. Это тем более замечательно, что следующая глава вновь возвращается к Валтасару: “В первый год Валтасара, царя Вавилонского, Даниил видел сон и пророческие видения головы своей на ложе своем”. Это было задолго до Кира Персидского. Затем в главе 8 сказано: “В третий год царствования Валтасара”, а в главе 10: “В третий год Кира, царя Персидского, было откровение Даниилу”. Первая часть (гл. 1 - 6) подводит нас к завершению в общем, тогда как вторая часть (7 - 12) носит более скрытый порядок. Обе части разделяются не только по этому внешнему признаку, но имеют и различия духовного характера, которые уже были разъяснены, то есть они носят, соответственно, внешний и внутренний характер. То, что это не является чем-то беспрецедентным в Слове Бога, известно всякому, кто читал евангелие по Матфею, главу 13. В некоторых притчах нам представлено упорядоченное описание царства небес, причем первая притча является предваряющей. И, взяв затем другие шесть притч (ибо всего их семь), мы видим их разделение на две части по три притчи, причем первая часть связана с внешними обстоятельствами царства, а вторая в большей степени посвящена внутренним, скрытым отношениям.
И это в точности соответствует тому, что мы имеем в книге пророка Даниила. Во-первых, описание событий внешней истории продолжается до самого конца, но важное место занимают здесь и внутренние отношения или то, что представляет особый интерес для тех, кому доступно постижение путей Бога. Этого будет достаточно, чтобы показать, что для книги характерен тот божественный метод, который мы ожидаем найти в Слове. Здесь присутствует глубокий замысел, который проходит сквозь все деяния Бога, и особенно через его Слово. В сущности перст самого Бога виден на том, что Он сделал; пришла смерть, и тварь подчинилась тленности. Мы слышим стенания низших тварей, а когда мы встаем на одну ступень с животными, то страдание становится еще более очевидным. Человек обладает большим сознанием и больше способен прочувствовать отвратительность того, что принес в мир его собственный грех и кем этот грех стал для тварей, господином которых он был поставлен. Но в Слове Бога хотя и могут быть оговорки и ошибки переписчиков, они большей частью являются лишь пятнышками на солнце. Они могут немного затмить его полный свет, но они будут весьма незначительны по сравнению с несомненным сиянием, исходящим от Бога, которое остается таковым даже в самом несовершенном переводе. В переводах, прошедших через руки людей, мы обнаруживаем большие или меньшие недостатки, свойственные земным сосудам; для каждой честной души есть достаточно света.
И, возвращаясь к этому первому событию, мы обнаруживаем полный провал мудрости мира. При вавилонском дворе сверх обычного заботились о том, чтобы держать у себя людей, обладающих мудростью и совершенным разумением. И вот наступило время, когда это должно было подвергнуться испытанию. Когда великий царь язычников почивал на своем ложе, Богу было угодно дать ему видение о будущей истории мира: с одной стороны, удовлетворяя его желание увидеть ход истории, приподняв над ним завесу, а с другой стороны, Он дал ему почувствовать полное бессилие человека. Для Бога это было возможностью проявить свою собственную власть, проводником совершенной мудрости которой был сделан бедный пленник. Это является замечательным примером путей Бога. Иудеи находились в плену, и гордый царь, должно быть, предположил, что если бы Бог был за них, то они, возможно, и не попали бы к нему в руки. Но если народ Бога виновен, то нет никого, чьи прегрешения Он бы так сурово разоблачал. Как мы можем узнать о той неправедности, которую совершил Авраам? или Давид? Только от Бога. Он слишком любит свой народ, чтобы скрывать их прегрешения. Его нравственное управление, в частности, заключается в том, что Он не склонен покрывать завесой или позволять делать другим то, что ему не угодно скрывать, и даже тех, кого Он любит больше всего. Возьмем, к примеру, благополучную семью. Разве это путь любви, если покрываются проступки ребенка, в то время как ребенок должен прочувствовать их? И он должен прочувствовать свои проступки для того, чтобы быть счастливым. То же самое происходит и с народом Бога. Израиль отверг его, отказавшись от своих отношений с ним, и Бог показывает, что Он почувствовал их грех и что они также должны почувствовать это. На некоторое время Он отказался от них как от своего народа, изгнал из земли, на которой взрастил их, и теперь они были рабами язычников.
Но теперь их завоеватель должен был узнать, что разум и сердце Бога оставались все же с бедными пленниками. Сила Бога некоторое время могла быть на стороне язычников, но чувства Бога и его тайна были всегда с его народом, даже в час их унижения.
Обстоятельства, при которых все это проявилось, поразительным образом показывают пути Бога. Царю снится сон... Когда сон удалился от него, он созвал своих мудрецов, чтобы они рассказали ему сновидение и истолковали его. Но все было тщетно. Они сами были так поражены бессмысленностью подобного требования, что даже сказали: “Никто другой не может открыть его царю, кроме богов, которых обитание не с плотью”. Было невозможно удовлетворить требование царя. Таким образом, всему была дана возможность проявиться в своей подлинной сущности. Их мудрость не позволяла им разгадать то, что от них требовали. Но вот Даниил услышал об отданном повелении убить всех мудрецов. Он идет к Ариоху и просит о том, чтобы ему дали время. Но заметьте здесь то, что характерно для веры: у него была уверенность в Бога. Он не ждал, пока Бог даст ему ответ, прежде чем сказать, что он предоставит царю толкование сна. Он сразу же предлагает это. Он уверен в Боге; это и есть вера и убежденность, основанные на познании сущности Бога. Тайна Бога находится с теми, кто боится его, а Даниил боялся его. Поэтому он и не испугался повеления. Он знал Бога, который мог навеять этот сон. В то же время он меньше всего претендовал на это. Таким образом, нам показаны две важные особенности, проявившиеся в Данииле: во-первых, его уверенность в том, что Бог раскроет царю сон; во-вторых, его признание в том, что он сам не смог бы этого сделать. Вернувшись домой, он рассказал об этом деле своим товарищам. Он хотел, чтобы “они просили милости у Бога небесного об этой тайне”. Он придавал большое значение молитвам своих братьев: вместе с ним они были свидетелями истинного Бога в Вавилоне. Он поставил их на колени пред Богом и сам принял такое же положение. Но Даниил, имевший особую веру, был единственным, кому Бог оказал честь. “И тогда открыта была тайна Даниилу в ночном видении”.
Однако он не пошел ни прямо к царю, ни к своим товарищам, чтобы рассказать им, что Бог раскрыл ему сон. Первое, что он сделал, так это пошел к Богу. Бог, раскрывший ему тайну, был единственным, кого Даниил сразу же призвал. Он был богопоклонником. И позвольте мне сказать, что это является основным предметом всех откровений Бога. Предположим, что встанет вопрос о раскрытии мне моего греха и Спаситель удовлетворит все нужды моей души; и все же Бог с помощью своего Духа действует в своих святых не только так, чтобы они познали, что они должны поступать как его дети. Есть нечто более высокое. Бог побуждает людей чтить его самого. И если дети Бога и прегрешают в чем-то больше, чем в прочем, то именно в осознании своего места как почитателей Бога.
Но Даниил осознавал это. Будучи сравнительно молодым, он был довольно хорошо знаком с путями Бога. И здесь нам представлена эта великолепная черта. В своем выражении благословения он показывает пути Бога, но он связывает их не только с его властью, хотя истинно и то, что Он “изменяет времена и лета, низлагает царей и поставляет царей” , но его сердце в особенности задерживается на том, что Он “дает мудрость мудрым и разумение разумным”. Я особо обращаю на это ваше внимание. Несомненно то, что Господь смотрит на невежественных с сочувствием и проявляет свою благодать к тем, кто не имеет разумения. Но Даниил говорит о его путях с теми, чьи сердца обращены к нему, и в этом случае у Бога закон таков: “Ибо кто имеет, тому дано будет и приумножится, а кто не имеет, у того отнимется и то, что имеет”. Нет ничего более опасного в божественном, чем приостанавливаться на тропе познания его путей. Души останавливает сознание того, что истина слишком реальна, и они боятся последствий. Ибо истина Бога предназначена не только для того, чтобы знать ее, но и чтобы жить, и душа инстинктивно отступает назад, боясь сиюминутных последствий, которые влечет за собой истина. Однако в случае с Даниилом его око было чисто, и все его тело поэтому было полно света. В этом и заключается подлинный секрет успеха. Пусть наше желание будет обращено только к Богу, и тогда будет обеспечен несомненный и постоянный успех!
“После сего Даниил вошел к Ариоху... и сказал ему: не убивай мудрецов Вавилонских; введи меня к царю, и я открою значение сна. Тогда Ариох немедленно привел Даниила к царю и сказал ему: я нашел из пленных сынов Иудеи человека, который может открыть царю значение сна”. И царь спросил того, действительно ли он может рассказать ему сон и его значение. Ответ Даниила был великолепен. Подлинное, глубокое познание путей Бога всегда сопровождается смирением. Нет более глубокого и, в сущности, необоснованного заблуждения, чем предположение, будто духовный разум надмевает; знание, и только знание, может надмевать. Но я говорю о том духовном понимании Слова, которое проистекает из чувства любви Бога и стремится проявиться, если так можно сказать, только потому, что это божественная любовь. И затем Даниил в первую очередь показывает, что для “мудрецов, обаятелей, тайноведцев и гадателей” было невозможно открыть царю тайну сна. “Но есть на небесах Бог, открывающий тайны; и Он открыл царю Навуходоносору, что будет в последние дни”. Он хотел, чтобы Навуходоносор узнал о тех целях, которые Бог преследовал в нем. “Ты, царь, на ложе твоем думал о том, что будет после сего? и Открывающий тайны показал тебе то, что будет”. Но не удовлетворившись этим, он добавляет: “А мне тайна сия открыта не потому, чтобы я был мудрее всех живущих, но для того, чтобы открыто было царю разумение и чтобы ты узнал помышления сердца твоего”.
Затем он приступает к рассказу сна: “Тебе, царь, было такое видение: вот, какой-то большой истукан; огромный был этот истукан, в чрезвычайном блеске стоял он пред тобою, и страшен был вид его”. Он видел ход развития империи, но не только ее отдельные моменты, а все в целом. Во второй части книги нам будет более подробно изложен ход событий и будет дано более точное описание путей различных держав по отношению к народу Даниила; здесь же дается пока лишь общая история языческой империи.
“У этого истукана голова была из чистого золота, грудь его и руки его - из серебра, чрево его и бедра его медные”. Иными словами, было показано ухудшение положения, когда империя лишилась источника власти. Именно Бог дал Навуходоносору управление империей. Следовательно, то, что ближе всего находится к источнику, символизировано “головой из чистого золота”. За этим следует то, что в Персидском государстве до определенной степени было человечным, - “грудь его и руки его - из серебра”, то есть из менее ценного металла; и так далее, до голеней, которые были из железа, и до ног, которые частью были железные, а частью глиняные. Из этого совершенно ясно, что по мере нашего отступления от исконного источника власти происходит постепенное снижение ценности.
И сейчас будет уместно изложить один или два принципа, которые, как мне кажется, представляются весьма важными в рассмотрении пророческих писаний. Одной из самых распространенных, даже среди христиан, сентенций является следующая: пророчество следует истолковывать с помощью того или иного события. История представляет собой соответствующее истолкование пророчества: когда пророческие видения воплощаются на земле, то факты объясняют эти видения. Но это ложный принцип, в нем нет и доли истины. Люди с истолкованием пророчества связывают подтверждение его истинности. Когда предсказание осуществилось, то его исполнение, несомненно, подтверждает его истинность, но это совершенно отлично от истолкования пророчества. Подлинное понимание пророчества одинаково сложно как после свершения некоего события, так и до него. Возьмем, к примеру, семьдесят седмин Даниила. Они дают повод для больших противоречий и споров, даже среди самих верующих. Большинство сходится в том, что все это осуществилось (хотя и это неверно), но среди них нет согласия в том, что именно это значит.
Вновь обращаясь к пророчеству Иезекииля, мы обнаруживаем, что сложность пророчества проистекает из совершенно иного источника. Первая часть пророчества Иекезииля осуществилась в последующих путях управления Бога Израилем, распространившись даже вплоть до тех времен, когда жил Даниил. Однако это не объясняет пророчества. Это, в сущности, еще более непонятно, чем даже заключительные главы, раскрывающие будущее.
Но что же тогда может разъяснить пророчество? Писание разъясняет лишь один Дух Бога. Его сила может раскрыть любую часть Слова Бога. Вы можете спросить, имею ли я в виду, что совсем не нужно знать языки, изучать историю и так далее? Нет, я вовсе не сомневаюсь в необходимости образования; оно необходимо. Но я отрицаю тот факт, что история является истолкователем пророчества или любого другого писания. И если есть христиане, которые знают историю мира или языки, на которых было составлено Писание, то их духовное разумение определяет Христос, а не их знание или образование. Кроме того, если люди и являются христианами, то из этого не обязательно следует, что они понимают Писание. Они знают Христа, иначе они не были бы христианами. Подлинное постижение разума Бога, Писания, предполагает, что человек заботится не о себе, а желает славы Бога, имеет полную уверенность в его Слове и полагается на Святого Духа. И понимание Писания обусловлено не только интеллектом. Если у человека вообще не было бы разума, то он ничего не смог бы понять, и разум является всего лишь сосудом, но не силой. Сила заключается в Святом Духе, действующем на сосуд и через него; но душу должен наполнять сам Святой Дух. Как говорится, все будут научены Господом. И есть большое различие в степени обучения, ибо существует большое различие в степени зависимости от Бога. Необходимо помнить важную вещь, что понимание Писания гораздо больше зависит не от разума, а от чистого ока по отношению ко Христу. Святой Дух никогда не дает нам того, что избавит нас от необходимости уповать на Бога и служить Богу.
Но как же нам истолковывать пророчество? Оно совершенно независимо от истории; оно дается для того, чтобы быть понятым прежде, чем это станет историей. И необходимо показать то, что это действительно так. Большинство пророчеств связаны с ужасными карами, которые должны постичь нас по окончании последних дней. Что же станет с людьми, которые не воспользовались пророчествами, пока не произошли те или иные события? И если пренебречь пророчеством, то это будет иметь серьезные последствия. Верующий, который понимает пророчество, получит особую помощь, которой не будет у того, кто отрицает пророчество.
И следует начать с того важного принципа, что Святой Дух дает нам возможность прочтения пророчества в его отношении к славе Бога и в связи с Христом, который будет все же вознесен, и его слава наполнит землю и небеса, все захватчики и притязатели будут повержены. Давайте теперь рассмотрим те обстоятельства, которые показывают нам ход развития мира вплоть до того времени. Во-первых, обратите внимание на расстановку сил. Правил самый гордый царь мира. Он встал во главе победоносных войск еще до смерти своего отца, прежде чем он, собственно говоря, создал единое Вавилонское царство. И сейчас он увидел перед собой сферу власти, возможно, превосходящей его притязания. Он вполне определенно узнает, что именно Бог в своем провидении поставил его в настоящее положение. И, более того, он видит раскрытую ему в нескольких штрихах всю карту языческого мира, главные вехи его истории, начиная с того дня, до грядущего дня славы и осуждения. Он раскрыл перед ним возвышение другого, соседнего государства, которое в пророчестве уже упоминалось, так что было совсем нетрудно догадаться, что именно под этим подразумевалось. Пророк Исаия, живший за сто пятьдесят лет до рождения Кира, не только упоминал народ и царя мидян и персов, но и назвал его по имени.
Кроме того, была предсказана другая империя, которая пока еще находилась в сравнительно незрелом состоянии или состояла из многочисленных разрозненных племен, не имевших прочных связей между собой: я имею в виду греков. Но наиболее поразительно все же упоминание о царстве, которое Дух Бога отметил особо, которое находилось еще только в состоянии зарождения и название которого даже не было известно вавилонскому царю. И хотя этому государству надлежало сыграть самую важную роль, какую только могло сыграть государство в истории мира, но пока оно было совершенно неизвестно. Оно было поглощено мелкими раздорами внутреннего характера, даже и не помышляя о расширении сферы своего влияния. И потому тем более поразительно было увидеть того великого царя и раба Бога, стоящего перед тем, кто раскрывал ему историю мира.
“Ты, царь, царь царей, которому Бог небесный даровал царство, власть, силу и славу [речь шла не о его собственной отваге и особой мудрости, которой он обладал; если бы Навуходоносору было позволено убить этих пленников и одержать победу над Египтом, пожелавшем вступить в спор за превосходство в мире, то именно Бог направил бы его к этому], и всех сынов человеческих, где бы они ни жили, зверей земных и птиц небесных Он отдал в твои руки и поставил тебя владыкою над всеми ими. Ты - это золотая голова!” Совершенно ясно, что под этим подразумевается Вавилонская монархия. Бог упоминает ее через Исаию. И Иеремия, который был современником Даниила, раскрыл ему не только продолжительность периода, в течение которого будет существовать Вавилонская монархия, но и изложил даже последовательность событий. Должны будут править Навуходоносор, его сын и сын его сына. И все это нашло замечательное воплощение, так что нам не нужно выходить за рамки Писания, чтобы понять это пророчество. Это представляет собой надлежащее духовное использование того, что изложено в Писании, и я благословляю за это Бога. Если вы повстречаете самого простого человека, который усердно изучает Библию, переведенную на его родной язык, и водим Духом Бога, то у него и будут основа и возможности для подлинного толкования. И несомненно, что человек, который пытается тут или там истолковывать Писание с помощью истории, древностей, газет и чего-то еще, то он лишь обманывает самого себя и своих слушателей. Таков будет всеобщий духовный приговор Бога человеку, который пытается найти подходящий ключ к тайнам Бога в том, что от человека. Я должен искать это в самом Боге посредством правильного использования того, что содержится в его собственном Слове.
Как-то у меня возникло желание прочитать произведение древнего иудейского писателя Иосифа, его историю, которая повсюду читается и почитается, и найдя его текст весьма своеобразным, я изучил греческий оригинал, ощущая все то же самое странное чувство. Он утверждает, что золотая голова - это Навуходоносор и цари, которые правили до него! Таким образом, обнаружилось полное отсутствие понимания того, что говорит Слово Бога. Отход от Писания и допущение своих собственных мнений всегда уводит в сторону. Вавилон впервые стал империей в лице Навуходоносора, включая, так сказать, и тех, кто должен был последовать за ним. “Ты - это золотая голова!” И здесь не содержится никаких указаний на тех, кто был до него. Вавилону никогда не позволялось быть всемирной империей, пока не настал день Навуходоносора. Отсюда и следует, что он, а не его праотцы, является золотой головой. Он был единственным, в ком имперское значение Вавилона нашло свое выражение.
В книге пророка Иеремии, в главе 25 мы читаем не только о семидесятилетнем периоде пленения, но дальше (гл. 27) упоминается и последовательность событий: “И все народы будут служить ему и сыну его и сыну сына его, доколе не придет время и его земле и ему самому”. Случилось так, что после того, как его сын, Евилмеродах, был убит, появился тот, кто занял престол не в порядке наследования, но был призван к этому вавилонским народом с определенными условиями через брак с дочерью Навуходоносора. Этот человек правил некоторое время, а после него - его сын, который был сыном дочери Навуходоносора, а не его сыном. Поэтому могло показаться, что пророчество не сбылось. Но это не так. Через несколько месяцев на престол был возведен внук Навуходоносора. “Не может нарушиться Писание”. Было сказано, что будут править Навуходоносор, его сын и сын его сына. Так это и было. И все завершилось Валтасаром, внуком Навуходоносора. Для этого Писание и предоставляет все необходимые части. И пророчество действительно объясняет историю, но история никогда не может истолковать пророчества. Человек, понимающий пророчество, может раскрыть историю, но понимание истории никак не даст ему способность объяснить пророчество. История может подтвердить истинность предсказания сомневающемуся, хотя это и так очевидно. Таким образом, если история взятия Иерусалима, изложенная в “Войнах” Иосифа, является достоверной, то она, конечно же, должна совпадать с вдохновленным писанием, данным святым Лукой. И вполне понятно, что если у меня есть уверенность в Слове Бога, то я, конечно же, буду гораздо больше полагаться на него. Одним словом, раскрытие события до его свершения не имеет ничего общего с этим делом. Око Бога пронизало все через поток событий истории языческой империи. А язык в пророчествах Даниила так же доступен, как и в произведениях греческих и латинских историков. {“Здесь явно представлены четыре империи; и непобедимая армия римлян описана в пророчествах Даниила так же точно, как в исторических трудах Юстина и Диодора” (Гиббон)} И так же истинно то, что есть от Бога; и даже неверующие вынуждены признать, что все, связанное с этой темой, полностью совпадает с тем, что сказал Даниил за сотни лет до этих событий.
“После тебя восстанет другое царство, ниже твоего”. Это царство занимает более низкое положение не по территории, а по своему величию, и, возможно, главным образом из-за наличия дополнительной власти помимо правителя. Вместо того, чтобы поступать с уверенностью человека, которому Бог предоставил эту власть, Дарий (гл. 6) послушался совета своих бессовестных наместников и горько пострадал за это. Если бы он обладал чувством непосредственной ответственности пред Богом, то избежал бы этой ловушки. Люди, естественно, избегают абсолютной власти, главным образом потому, что эта неконтролируемая власть находится в руках слабого и ошибающегося человека. Но если предположить, что правителем был тот, кто соединял в себе всю мудрость и добродетели, то ничего не может быть лучше этого. Именно это и осуществится в царствование Господа Иисуса Христа, когда вся власть будет передана в его руки и все будет благословлено по воле Бога, когда упрямая воля человека стала бы только противодействовать этому.
Это, по-видимому, подтверждается и тем, что если мы обратимся к истории третьего царства, Македонии, основателем которого был Александр Великий, то увидим человека, который поступал не только по указаниям своих советников, но и контролировался своими генералами. И фактически образовалось военное правление - еще менее приемлемая вещь, чем аристократическое вмешательство мидян и персов и их непреклонные законы.
Затем мы идем еще дальше и видим четвертое царство, представленное железом: “А четвертое царство будет крепко, как железо; ибо как железо разбивает и раздробляет все, так и оно, подобно всесокрушающему железу, будет раздроблять и сокрушать”. Сила является главной отличительной чертой этого царства, и свойства железа согласуются с ним. Но это самый обычный металл, он не относится к драгоценным, возможно, потому, что им характеризовалась Римская империя, которой правил народ. Как бы ни был могуществен император, он всегда, по крайней мере, в теории, делает вид, что советуется с народом и сенатом. Даже при империи у римлян было еще некоторое подобие республиканской конституции, в то время как всей полнотой власти было облечено фактически одно лицо.
Итак, мы кратко описали весь ход развития империи. Но могут спросить: “Откуда вам все это известно? Ведь не сказано, что второй империей будет Мидия и Персия, третьей - Македония, а четвертой - Рим?” Однако я полагаю, что сказано. Это может быть и не выражено именно здесь, но Писание не всегда вешает ключ у самой двери. Объяснение зачастую можно найти в последующем стихе. Бог желает, чтобы я знал его Слово, чтобы я был знаком со всем, что Он написал, чтобы был уверен, что все это очень хорошо. И наставление к Писанию даже необратившегося чада представляет большую ценность. Это подобно зажжению огня, когда необходима всего лишь одна искра, чтобы возгорелось пламя. Для христиан это весьма доброе и благостное дело - быть особенно внимательным к воспитанию своих детей в основательном знании Слова Бога.
Но, возвращаясь к рассмотрению того света, который дает Писание, нам, чтобы найти названия этих империй, не нужно выходить за рамки книги пророка Даниила. В главе 5, стихе 28, сказано: “Перес - разделено царство твое и дано Мидянам и Персам”. Здесь сразу же дан ответ. Мы читаем, что Вавилонское царство начинает расшатываться и стоит уже на грани гибели. И мы узнаем, что за этим последуют мидяне и персы. Нет ничего более простого и несомненного. И я знаю, что в этом месте с затруднениями сталкиваются лишь некоторые ученые, пытавшиеся доказать, что Вавилонская империя распространялась до Персии, а также пытались представить Грецию второй, а Рим третьей империей, а четвертой - особое, исключительно антихристианское государство в будущем. Другая группа подобных ученых утверждает, что царство при Александре - это одно, а при его последователях - совершенно другое; первое - это третья империя, а второе - четвертая, а также пятое царство (“камень”) относят к прошлому или настоящему. Если бы Писание читалось и оценивалось без возражений, то подобной ошибки никогда бы не было допущено. А верующий, вместо того, чтобы рассматривать исторические факты, которые могут сбить его с толку, берет Библию и находит в ней решение, прежде чем он оставит само пророчество. Ибо из Дан. 8, 20.21 совершенно ясно, что империя объединенных царств Мидийского и Персидского уступает место Греческому царству, которое после смерти Александра распалось на четыре части. А за этим следует четвертая, или Римская империя, особенность которой состоит в том, что на своей последней ступени развития она распадается на десять царств (гл. 7). Разве такое когда-либо происходило с последователями Александра? Его царство распалось на четыре, а не на десять частей. Таким образом, нам представлено пророчество, объясняющее историю, в то время как главная цель изучения только лишь истории - это затмить сияние Слова Бога. Но в первую очередь давайте попытаемся постичь Слово, и затем, возвратившись к истории, мы обнаружим, что она выступает как человеческий свидетель и своим слабым голосом подтверждает божественное свидетельство. Она и должна быть таковой. Итак, человек, не знающий истории, по меньшей мере, стоит на такой же твердой почве, как и те, кто знает, но сталкивается с трудностями. Он не заходит в тупик, как другие, кто глядит сквозь призму своих собственных умозаключений.
И в третьем царстве представлена та особенность, которой нет во втором. Третье царство “будет владычествовать над всею землею”. Как же замечательно это осуществилось в истории Македонского, или Греческого царства! Ибо хотя Кир и был великим завоевателем, но происходило это лишь там, где он жил. Он захватил все территории к северу от Мидии и Персии, а также к югу и западу от них. Все это было действительно так, но он никогда не выходил за пределы Азии, насколько это мне известно.
А здесь мы видим царство, отличающееся чрезвычайной стремительностью завоеваний. Я мог бы поспорить с целым миром, чтобы мне показали того, кто осуществил бы это пророчество больше, чем это сделал Александр. В течение всего лишь нескольких лет этот знаменитый полководец овладел почти всем миром, известным в ту пору. Он даже сокрушался, как мы знаем, о том, что нет другого мира, чтобы его завоевать. Это является поразительными комментариями к тому, что мы здесь имеем. Разве нам необходимо для этого обращаться к истории? Нет. Мы находим объяснение в этой самой книге. В гл. 8, 20.21 в образе третьего царства представлена Греция: “Овен, которого ты видел с двумя рогами, это цари Мидийский и Персидский”. Здесь дано подтверждение того, что я до этого сказал о втором царстве. Но когда был еще овен, пришел косматый козел с большим рогом между глазами. И этим единственным рогом он бодает овна, символизировавшего мидийского и персидского царей. И здесь мы узнаем о третьем царстве, которое “будет владычествовать над всею землею”. Как же оно называется? Стих 21 дает на это ответ: “А козел косматый - царь Греции, а большой рог, который между глазами его, это первый ее царь”. И нам не нужна история для объяснения пророчества. Из Слова Бога мы узнаем ясный, определенный ответ на то, какое именно государство было третьим царством, а все исследования исторических фактов лишь подтвердят этот ответ; но в этом вовсе нет необходимости. Если мы будем опираться на Слово Бога, то основание, на котором мы находимся, не сможет пошатнуть никакая история ни единым примером. Бог, дающий единственно-достоверные факты, показывает, что за Мидо-персидской империей следует Греческая. Сломлен единственный большой рог последней, и “вместо него вышли другие четыре: это - четыре царства восстанут из этого народа, но не с его силою”. Царство Александра после его смерти распалось на четыре большие царства, за власть в которых боролись его военачальники. И вы знаете об их сравнительной незначительности при жизни Александра. Он был большим рогом, первым царем и представителем третьего царства. И возникает вопрос: “Что же должно последовать за этим? Какая другая великая империя должна была прийти на смену этой? Какая последняя империя должна возвысить царство пред Богом?” Ветхозаветная история завершается до того, как начала отсчет времени третья империя. В книге пророка Неемии содержатся последние исторически подтвержденные факты, когда еще правил персидский царь, то есть вторая империя еще имела превосходство. Начинается история Нового Завета, и что же мы здесь находим? Стоит прочитать всего лишь начало евангелия по Луке, и мы узнаем о другой великой империи, которая господствовала в то время: “В те дни вышло от кесаря Августа повеление сделать перепись по всей земле”. И мы тотчас же находим упоминание о четвертом царстве, не испытывая необходимости прибегать для этого к истории. Вот четвертое царство, и оно было всемирным; оно собирает людей со всего мира для переписи, и Бог позаботился о том, чтобы состоялось законное признание его собственного Сына, рожденного здесь.
Итак, четвертым царством была Римская империя. Зная это из Писания {Я не сомневаюсь в том, что под “кораблями Хиттимскими” (Дан. 11, 30) имеется в виду морское владычество Рима, которое было разрушено Антиохом Епифаном. Но так как это менее наглядно, чем Лук. 2 ; Иоан. 11, 48, то я и привел непосредственное доказательство из Нового Завета}, я могу обратиться и к истории, которая свидетельствует о том, что именно Римская империя сокрушила власть Греции. Сначала они соединились с греками в борьбе против македонцев, а затем напали на греков и вскоре их победили.
Впоследствии римляне распространили свои завоевания по всей Азии. Что же говорит об этом Бог? “А четвертое царство будет крепко, как железо; ибо как железо разбивает и раздробляет все, так и оно, подобно всесокрушающему железу, будет раздроблять и сокрушать”. Даже когда люди призывают на помощь историю, то разве от этого можно увидеть все факты более явно? Где могут они найти подобное описание этой империи, которое дано здесь Богом? Один известный историк, говоря об империях, описывал их в весьма живописных образах, используя при этом символы пророка Даниила. Он не смог найти более подходящих образов, чем те, которые уже были освящены Духом Бога для описания империй, хотя каждый знает, что это было сделано не из-за отсутствия воображения, а, скорее, из желания опираться на Писание.
И даже это еще не все, что сообщает нам Бог. “Ибо как железо разбивает и раздробляет все, так и оно, подобно всесокрушающему железу, будет раздроблять и сокрушать”. Никогда еще описание не было настолько точным. Я мог бы процитировать отрывки из произведений древнеримских авторов, которые показывают, что сами они и политики давали определение своей империи в выражениях, в основном сходных с этими.
Но было и то, о чем они не смогли бы сказать, то, что находилось вне пределов возможностей человеческого предвидения. Это государство более других отличалось своей силой в подавлении всякого, кто поднимался против него, какой бы ни была его благосклонность к тем, кто смирялся перед завоевателями. Именно это государство здесь и описывается: “А что ты видел ноги и пальцы на ногах частью из глины горшечной, а частью из железа, то будет царство разделенное”. Но римляне ничего не говорят об этом. История не всегда является правдивым информатором. Те, кто описывает искусство управления своим собственным государством, как правило, не очень-то заслуживают доверия. Если существовало нечто, угрожавшее гибелью, то они были настолько рады утаить это, насколько были склонны упиваться любым свидетельством своей смелости, силы и славы. Но Бог раскрывает нам все, и мы узнаем, что та империя, которая должна была прославиться своей поразительной мощью, эта самая империя должна была также проявить и величайшую, присущую ей слабость: “И в нем останется несколько крепости железа, так как ты видел железо, смешанное с горшечною глиною. И как персты ног были частью из железа, а частью из глины, так и царство будет частью крепкое, частью хрупкое. А что ты видел железо, смешанное с глиною горшечною, это значит, что они смешаются через семя человеческое, но не сольются одно с другим, как железо не смешивается с глиною”. Железо было исконной основой, а глина была добавлена лишь впоследствии и, собственно говоря, не принадлежала к огромному железному истукану; она была его чужеродным компонентом. Когда и откуда она появилась? Я полагаю, что Дух Бога, используя образ глины, указывает не на исконную основу Рима, обладавшую прочностью железа, а на орды варваров, вторгшихся в более поздний период, ослабляя власть Рима и образуя ряд отдельных царств. Я могу утверждать это лишь в порядке собственного предположения, основанного на обобщении высказываний и образов Писания. Нам представлено то, что было не исконно римским, но было внесено в другое время, а это и есть смешение двух основ, породившее слабость и в конечном итоге приведшее к распаду. Эти орды проникших в страну варваров сначала считались не завоевателями, а лишь гостями Рима, и, в конце концов, они поселились в его пределах. Как следствие, это привело к разделению империи. Шарлемань впоследствии вынашивал идею образования империи, и он много трудился для ее осуществления; но это не удалось, и все, что он приобрел в своей жизни, после его смерти было разделено. Другой человек пытался повторить это уже позже. Конечно же, я имею в виду императора, сосланного на остров Святой Елены. В глубине души он помышлял о подобной всемирной монархии. Каков же был результат? Его успех был еще более недолговечен. Все было полностью возвращено к своему изначальному состоянию еще прежде, чем он сделал свой последний вздох. И так будет продолжаться до тех пор, пока не настанет момент, о котором говорится здесь и который более полно освещен в Откровении Иоанна. Я полагаю, именно об этом и повествует Писание. Еще до окончания этого века появится самый удивительный союз двух явно противоречащих друг другу основ всемирной главы империи и отдельных независимых царств, имеющих каждое своего царя, причем над всеми этими царями будет стоять один император. И до наступления этого времени любая попытка объединить различные государства будет заканчиваться полным крахом. Эта империя образуется не в результате слияния их вместе в одно царство, но каждое царство будет иметь своего собственного царя, подчиняясь при этом одному главе. И Бог сказал, что они будут разделены. Именно это нам здесь и показано: “Но не сольются одно с другим, как железо не смешивается с глиною”. И если когда и была часть мира, которая представляла подобную несвязную систему государств, то это современная Европа. Пока преобладало железо, существовала одна империя, но затем появилась глина, чуждый материал. Благодаря железу будет всемирная монархия, а благодаря глине - отдельные царства.
“И во дни тех царств Бог небесный воздвигнет царство, которое вовеки не разрушится, и царство это не будет передано другому народу; оно сокрушит и разрушит все царства, а само будет стоять вечно”. Обратите внимание на эти слова - “и во дни тех царств”. Это и будет исчерпывающим ответом тем, кто пытался сделать это рождением Христа или представлением того, что они называют царством благодати. В то время, о котором здесь говорится, империя разрушится и разделится. Было ли это тогда, когда был рожден Господь? Разве могло быть тогда, “во дни тех царств”? Ничего подобного. Рим был тогда в самом расцвете сил: в империи не было заметно ни единой бреши. Был лишь один правитель и одна господствующая воля. Посему это и не было “во дни тех царств”. Но к чему же тогда относится этот стих? Я полагаю, к заключительному периоду развития Римской империи; но не к тому времени, когда родился Христос, а когда Бог “вводит Первородного во вселенную”, когда будет приведен Господь Иисус (но не как Навуходоносор), чтобы страдать и умереть, а когда Он придет с божественной властью, чтобы судить, “камень отторгнут был от горы не руками”, что в определенном смысле может быть применено к Нему. И здесь нам дано толкование. Это относится не к его личности, а в большей степени к царству, которое Бог установит в нем и чрез него. Несомненно, камень - это Он, но это разрушительный камень, уничтожающий царства на земле. Разве кто-то может отрицать это? “Камень отторгнут был от горы не руками и раздробил железо, медь, глину, серебро и золото”. Это было крушением всего истукана. Произошло ли это тогда, когда родился Христос? Разве Христос напал на Римскую империю? Разве Он разрушил ее? Нет, напротив, Христос был убит, и ее слуга послужил официальным исполнителем его казни. Можно сказать, что истукан погубил его, вместо того, чтобы Он разрушил истукана. Такое толкование даже недостойно серьезного внимания.
Камень упал на ногу истукану, пальцы которого были частью из глины, а частью из железа, иными словами, таково окончательное состояние Римской империи. После ее разделения камень ее погубит. Таким образом, его действие является не благодатью, а осуждением. Он не сеятель, сеющий семя, чтобы воспроизвести жизнь, еще меньше он представляет собой закваску, увеличивающуюся сверх всяких пределов. Камень падает с разрушительной силой на истукана и полностью раздробляет его. И из этого совершенно очевидно, что речь идет не о первом пришествии Христа. Его рождение уже было. Оно состоялось в ходе развития Римской империи и никоим образом не разрушило ее. Что еще будет связано с Римской империей, так это пришествие Господа Иисуса Христа в некий день в будущем.
Кто-то может сказать: “Как это может быть? Римская империя уже не существует”. Но позвольте мне спросить: “Как это может свидетельствовать о том, что больше не будет Римской империи? Разве мы можем доказать, что Римская империя не возродится?” Здесь мне сказано лишь о том, что разбитые на куски железо, глина, медь, серебро и золото стали подобны праху на летнем гумне.
А в Откровении Иоанна говорится о звере, символизирующем имперскую мощь Рима, что “зверь... был, и нет его, и выйдет” (Откр. 17, 8). В этом вообще нет никаких сомнений. Ни один человек, знающий об апокалипсисе, не стал бы спорить с этим. Если это так, то из этого следует, что зверь, или империя, существовавшая во времена Иоанна, должна исчезнуть, а затем появиться вновь, выбравшись из бездны. То есть воссоединение частей, составляющих Римскую империю, будет осуществлено силой сатаны. И необходимо заметить, что когда зверь появится вновь, то, как видно из главы, в то время будут править десять царей, которые согласятся передать свою власть зверю или человеку, пришедшему от сатаны, чтобы основать империю и управлять ею. Он будет использовать эту огромную власть против Бога и Агнца, будет разрушаться любое появление христианства, будет восстановлено идолопоклонство и воздвигнут антихрист. И Бог затем скажет, что нельзя больше этого сносить и что настал час. Господь Иисус удалится от десницы Бога и совершит суд над всеми этими подлыми претендентами.
“И во дни тех царств Бог небесный воздвигнет царство ... оно сокрушит и разрушит все царства, а само будет стоять вечно”. Первое действие этого камня -разрушение. Речь идет не о спасении душ, а только о наказании и разрушении, уничтожении царств и всего, что возвышает себя против истинного Бога.
Но здесь могут возникнуть трудности из-за того, что когда будет нанесен этот сокрушительный удар, то золото, серебро и медь смешаются с железом и глиной, словно сменяющие друг друга в одно и то же время. Дело в том, что хотя, например, Вавилон и лишился значения империи, он все же существовал, подчиняясь сменившим его более могущественным государствам, и так происходило с каждым государством вплоть до Рима (ср. Дан. 8, 11.12). Итак, даже тогда, когда совершится окончательный суд, все еще будут существовать представители этих трех предшественников, отличающихся друг от друга. Из этого становится видно, что под последней империей подразумевается государство, которое находится исключительно на западе, а не одна из бывших империй.
Таким образом, главное местонахождение современной цивилизации (то есть десяти царств зверя) и будет местом этого ужасного отступничества. И беспристрастная мудрость Бога допустит это, потому что люди не восприняли любовь истины для того, чтобы им спастись. Бог пошлет им великое заблуждение, чтобы они поверили лжи. “Да будут осуждены все, не веровавшие истине, но возлюбившие неправду”. У меня не возникает сомнения в том, что таково будет будущее мира согласно власти Слова Бога. Это замечательное пророчество проводит нас от начала первой имперской державы к последним дням, до того, как Бог воздвигнет свое царство и состоится суд, когда Бог будет иметь дело также и с живыми, а не только с мертвыми. Он по справедливости осудит обитаемый мир с помощью того человека, которого Он предопределил для этого, в то время как Он всем людям дал уверение в том, что воскресил его из мертвых.

### Даниил 3

Главы, заполняющие промежуток между главами 2 и 7, посвящены констатации исторических фактов, которые, на первый взгляд, казалось бы, не носят пророческого характера. Но мы всегда должны помнить о том, что в целом Писание выходит за рамки простого перечисления событий, пусть даже они весьма поучительны и важны с духовной точки зрения. И это верно для всей Библии. Возьмите, например, такую книгу, как Бытие. Хотя она и является явно историческим и одним из самых простых повествований в Библии, было бы ошибочно не видеть в ней проникновения в самое отдаленное будущее. В Новом Завете Дух Бога вновь и вновь обращается к самым значительным фактам. Как мы видим, случай с Мелхиседеком имеет то же самое значение, какое передал Святой Дух в послании Евреям; и в других местах Писания мы также находим ссылку на это событие. Священник и царь, зачастую представленные в те дни в одном лице, встречая Авраама, возвращающегося после поражения царей, благословил его именем того, чьим священником он был, и получил от Авраама десятину. И нам необходимо помнить, что Слово Бога рассматривает это как признак происшедшего значительного изменения, раскрывая нечто еще гораздо большее и устремляет взгляд ко дню Христа, в чем я полностью убежден. В послании Евреям, где обсуждается священство Христа, пребывающего ныне на небесах, всего лишь вскользь упоминаются некоторые важные черты священства, но без их разъяснения. Главным стремлением было показать на основе иудейских писаний более высокий характер этого священства (по сравнению со священством Аарона), того священства, которое не было унаследовано от какого-то предшественника и не передавалось наследнику. Я упоминаю об этом лишь для того, чтобы показать, что Писание дает символическое значение (а что это, другими словами, как не пророчество) того, что должно было бы быть, по-видимому, подлинным описанием исторического события. Именно это качество я и приписываю историческим фактам в книге пророка Даниила. Ибо вполне очевидно, что даже в самых неприкрашенных книгах вдохновенной истории, таких, как Бытие или Исход, где пророчество не является очевидной темой или характерной чертой, нам известно множество случаев, явно использованных в Новом Завете для предсказания пришествия доброго, и мы можем еще больше сделать такой вывод о пророчестве, подобном пророчеству Даниила. Мы должны рассматривать не только непосредственно пророческие видения, но и факты, связанные с ними, как интуицию с родственным духом. Было бы довольно легко привести аналогичные примеры и из других отрывков. Давайте ненадолго остановимся на пророчестве пророка Исаии. В этой книге после продолжительного ряда стихов наступает перерыв. Сообщаются несколько широкоизвестных исторических фактов о вторжении в Ассирию и ее уничтожении, а что касается Езекии, то рассказывается о его болезни и выздоровлении, чуде, совершенном в стране, и посещении посла от вавилонского царя. А затем мы знакомимся с возобновившимися и следующими своим чередом пророчествами. Можно без труда доказать, что факты, относящиеся к Сеннахириму и Езекии, имеют определенное и самое поучительное отношение к пророчествам, среди которых они находятся. И рассматривать их только лишь как факты, введенные в такой контекст исторически, без какой-либо более глубокой и далеко идущей причины, отделяя одну часть книги от другой, значило бы лишить эти факты по крайней мере части их ценности. Не будет преувеличением назвать главной истиной, относящейся ко всему Слову Бога в целом, то, что нельзя принижать Писание до простого перечисления фактов, запечатленных в нем, но эти факты были специально отобраны мудростью Бога и были даны в определенном порядке с целью показать чудовищные пути человека и сатаны и славные сцены перед лицом самого Бога, которые вновь возымеют место в последние дни. И если точно так обстоит дело с исторической частью Слова Бога, то вполне обоснованно, что это должно быть истинно и для такой пророческой книги, как эта.
И очевидность этого будет проявляться по мере того, как мы будем знакомиться с фактами в том порядке, как они здесь даны. И мы увидим взаимосвязь и особое значение глав лучше, чем с помощью более сложных предположений, которые я мог бы сделать на основании других частей Слова. Ибо это есть и должно быть свидетельством подлинного значения Писания. Раскрытая истина подобна свету. Истина не требует освещения извне, чтобы раскрылось ее значение, но она сама себя раскрывает. Не нужна ни тонкая свеча, ни рукотворный факел, чтобы познать дневной свет. Солнце, само не желающее ничего, полностью затмевает все подобные искусственные светила, оно светит для себя и управляет днем. Это значит, что где бы вы ни встречали человека, способного видеть, там истина привлекает к себе его внимание. У него “чистое сердце”, как называет это евангелист Лука, и “чистое око”, как гласят другие писания. И где бы истина ни была сообщена человеку, готовому принять ее как драгоценный свет Бога во Христе, они взаимно соответствуют друг другу. Сердце подготовлено к этому, оно желает этого, и когда истина услышана, оно склоняется перед ней, принимает ее и наслаждается ею. Но если сердце, напротив, занято самим собой или миром, то никакая истина не сможет склонить к себе. Воля человека действует, а она является постоянным, неизменным врагом Бога. Поэтому в евангелии по Иоанну (гл. 3) сказано, что ни один человек не сможет войти в царство Бога, не родившись свыше от воды и Духа. То есть должно осуществиться непосредственное, несомненное дело Святого Духа, взаимодействующего с душой, осуждающего ее и дающего ей новую природу, которая так же бесспорно обладает привязанностью к божественному, как ветхая жизнь к мирскому. Дух воздействует на новую тварь и дает ей разумение, а истина, если можно так сказать, является ее естественной пищей.
И я не сомневаюсь в том, что в третьей главе книги пророка Даниила, а также в трех последующих, мы обнаружим, что все они обладают своими отличительными чертами и что это видно не только из того, что происходило в дни жизни пророка Даниила, но они были записаны пророком, чтобы показать ход прошлых событий и будущую судьбу великих языческих государств. И мы должны рассматривать их в свете пророчеств, окружающих их, а не бессистемно воспринимать их как изложенные факты, как это сделал бы любой человек. Одним словом, Бог дал их здесь, тесно связав с пророчеством, в котором они содержатся.
В главе 2 мы видели высшие действия Бога по отношению к человеку, взятому из язычников, чтобы быть слугой его власти. Это обретает новую форму вследствие того, что народ Израиля и их цари вполне определенно доказали, что они недостойны обетования и призвания Бога. Поэтому Бог и ввел в мире имперскую систему управления. Не только отдельному народу было позволено возрастать в силе и быть воплощением ужаса для соседних государств, но это стало к тому же благословенным примером путей Бога. Одному правителю дозволено было стать господином мира, одному монарху дозволено было быть не только могущественным царем, но и правителем других царей, которые были для него лишь подчиненными или приспешниками. Это началось с Навуходоносора и характеризовало языческую империю. На это, однако, могут возразить, что мы не имеем сегодня подобного государства. Это действительно так. В мире не существует такого имперского правления; и его не существовало со времен падения Рима, хотя и были явные претенденты на это. Но они потерпели поражение. Откровение Иоанна показывает нам этот временный перерыв. Когда-то был правитель, когда еще существовала Римская империя, у которого цари были слугами. А в настоящее время имеет место перерыв, когда все это прошло. Но все же это будет возрождено. И это, я полагаю, будет тем важным событием, которое ожидает сегодняшний мир. Это захватит людей врасплох и, уже осуществившись, станет способом сосредоточения власти сатаны и воплощения его замыслов на земле. Все это представляет для нас большой интерес. Мы находимся на грани перелома в истории мира, и даже те, кто отыскивает признаки этого, признают, что мы приближаемся к окончанию века и времен язычников. Восстановление империи уже недалеко. И очень важно помнить, что, возродившись, она не станет лишь повторением того, что уже было прежде, но власть сатаны проявится невиданным доселе образом. “И за сие пошлет им Бог действие заблуждения, так что они будут верить лжи, да будут осуждены все, не веровавшие истине, но возлюбившие неправду” (2 Фес. 2,11.12). Очень многие из многих христианских братьев могут воскликнуть, что я говорю слишком жестокие вещи. Но все же Слово Бога мудрее людей. Эта мысль не принадлежит ни мне, ни кому-нибудь другому. Никто не смог бы высказать такое предсказание, исходя из своего собственного разума. Но Бог раскрыл его самым ясным образом. Люди могут ссылаться на недавние удивительные деяния Бога в той или иной стране и, так сказать, находить ответ благословения, раздающийся на несколько кварталов от нас. Но подобные вещи никоим образом не противоречат тому, что я сказал. Мы всегда можем увидеть одновременно и то и другое, когда люди приближаются к началу какого-то значительного изменения. С одной стороны, увеличивается всеобщая сила зла, и гордость человека вздымается на невиданную высоту. А с другой стороны, неустанно действует Дух Бога, отвоевывая души для Христа и отделяя тех, кто должен быть спасен от гибели, которая будет неизбежным концом для греха и гордыни. Но я верю, что когда обнаруживается любой всплеск зла, то нам необходимо ожидать увеличения благословений от Бога во время ожидания, которое непосредственно предшествует суду.
Но, возвращаясь к непосредственной теме данной главы, мы находим, что имперская власть была в руках язычников, и первое, что сказано об этой власти, то, что она установила идолопоклонство, или, скорее, она была настолько развращена, что придала идолопоклонству блеск, невиданный в древнем мире. И проще всего прослеживается очевидная связь между золотым истуканом, которого Навуходоносор поставил на поле Деире, и тем истуканом, которого он видел в своем ночном видении. Хотя и сделанный им истукан не был точной копией. И все же, разве делает Навуходоносор, согласно Писанию, истукана, чтобы все народы, племена и языки пали бы и поклонились ему? Ясно, по крайней мере, одно: наводит ли золотая голова огромного истукана на эту мысль или нет, во всяком случае это не помешало царю. Напротив, здесь мы узнаем, что власть, данная ему в руки Богом, используется страшным образом. Причина, я думаю, состоит в том, что Навуходоносор был настолько же мудр по плоти, насколько и своенравен. Наиболее очевидно то, что он занимал такое место, какое до сих пор никто не занимал. Он был не только монархом обширного царства, но и полновластным правителем множества царств, в которых люди говорили на различных языках, имели самые разнообразные привычки и обычаи. Как же с ними нужно было обращаться? Как же одному человеку сдержать и управлять всеми этими многочисленными племенами? И была сила, которая оказывала самое мощное воздействие, чем что-либо, которое, став общепринятым, очень тесно связывает людей, но если оно раздражает, то может поднять народ против народа, дом против дома, детей против родителей и родителей против детей, и, более того, жен и мужей друг против друга. Никакой другой социальный конфликт не может сравниться с конфликтом, порождаемым различием религий. Следовательно, как бы для предотвращения такой большой опасности дьявол исподволь внушил халдейскому политику мысль о единстве в религии как самому надежному средству объединения его империи. Он должен обладать единой всеобщей религиозной властью, чтобы сплотить все сердца своих подданых. По всей видимости, он считал это политической необходимостью. Объединить их в поклонении, объединить все сердца в преклонении перед одним и тем же объектом, и тогда появилось бы то, что дало бы надежду и возможность сплочения в единое целое всех этих разрозненных частей. Поэтому он вынашивает идею воздвижения огромного золотого истукана на поле Деире, недалеко от столицы империи. Он повелел собраться всем странам, наместникам, воеводам, верховным судьям, казнохранителям, законоведцам, блюстителям суда и всем областным правителям, всем, обладавшим силой и властью, на торжественное открытие истукана. Он окружает это всем, что могло бы привлечь внимание и подействовать на эмоции. Это событие сопровождалось музыкой, исполняемой на всевозможных инструментах. Когда раздался звук трубы, свирели, цитры, цевницы, гуслей и т. д., то представители этого огромного государства должны были пасть и поклониться “золотому истукану, которого поставил царь Навуходоносор”. Человек сам может сотворить себе идола, но он не может отыскать истинного Бога. И если речь заходит о почестях мира, то единственное, что может привести людей на эти огромные весы, связано с природой человека, каков он есть. Нельзя объединить верные сердца со лживыми. Но если путь к истинному Богу загражден, то появляется сатана, чтобы найти то, что, будучи введенным властью человека, сможет управлять всеми уступившими. Так произошло и здесь. Была использована власть империи, и всем было приказано поклоняться золотому истукану под страхом смерти. “А кто не падет и не поклонится, тотчас брошен будет в печь, раскаленную огнем. Посему, когда все народы услышали звук трубы, свирели, цитры, цевницы, гуслей и всякого рода музыкальных орудий, то пали все народы, племена и языки, и поклонились золотому истукану, которого поставил Навуходоносор царь”.
Но были и те, кто стоял в стороне от этой толпы, поклонявшейся идолу, очень немногие, хотя несомненно, что были и другие - скрывающиеся. Мы можем вполне смело утверждать, что здесь не был упомянут сам Даниил. Как бы то ни было, троих его товарищей там не было, и это вызвало недовольство у других, особенно потому, что из-за своего возвышенного положения в Вавилонской области к ним было привлечено особое внимание народа. Конечно же, люди сразу заметили их отсутствие к неудовольствию царя. “В это самое время приступили некоторые из Халдеев и донесли на Иудеев”. Затем, напомнив царю о его повелении, добавили: “Есть мужи Иудейские, которых ты поставил над делами страны Вавилонской: Седрах, Мисах и Авденаго; эти мужи не повинуются повелению твоему, царь, богам твоим не служат и золотому истукану, которого ты поставил, не поклоняются”. “Тогда Навуходоносор во гневе и ярости повелел привести Седраха, Мисаха и Авденаго”.
Мне кажется, что этот факт имеет очень большое значение. Языческий царь использует свою власть, чтобы установить религию, связанную с политикой царства, религию, призванную служить сегодняшним земным целям. Там, где это имеет место, религия не может остаться делом Бога и совести. Речь уже не идет ни о подлинной вере в Бога и его истину, ни о свободе, чтобы осуждать обман. Поклонение, введенное языческим царем, стало обязательным для подчиненных под страхом смерти.
Существуют определенные вещи, которые на некоторое время препятствуют естественным проявлениям мирского своеволия, осуждая религию мира. И это происходило на протяжении некоторого времени. Всем известно, что в течение более чем пятидесяти лет существовала некая система взглядов, известная под названием “либерализм”. Либерализм владел умами людей. И никоим образом он не предусматривал уважения к Богу и его Слову. Его главный козырь - права человека. Его основным требованием является то, что всем должна быть предоставлена свобода мыслить, возможность действовать и поклоняться, как им нравится. И пока этой идее человеческих прав дозволяется действовать в умах, милость Бога обращает ее для христиан, к познанию Бога, к возможности спокойно пройти через это и поклоняться Богу согласно его воле. Всегда было неоспоримо то, что Бог предъявляет права своему собственному народу, что, как Отец, Он ищет своих детей, чтобы они могли поклоняться ему в духе и истине. Обновленное сердце и совесть наслаждаются его волей, и все находят блаженство в превознесении его. И для верующего эта воля так же безусловна, как и абсолютизм языческого царя. Но либерализм действительно не терпит такого исключительного притязания на совесть. Либерализм привел к некоторому успокоению в мире, а проявление полной власти над религией является лишь затишьем. Ибо, если удалиться от современности, никто не будет отрицать того, что какой бы ни была религия, вводимая монархом для управления своим государством, она неизбежно не признавала бы никаких расхождений, противоречий или компромиссов. Это привело бы к провалу того намерения, ради которого эта религия была навязана. А она была предназначена для того, чтобы бороться против Бога. Сам монарх мог осознавать это, и он, конечно же, был склонен к тому, чтобы поклониться Богу в соответствии с его волей. Но использование власти в государстве, чтобы принуждать других, является практически отрицанием непосредственной власти Бога над сознанием человека.
Итак, мы должны извлечь урок из того, что уже в самом начале сделал языческий царь с властью, данной ему Богом: царь установил свою собственную религию и принудил к ней всех своих подданых. То есть вся власть от Бога была обращена на то, чтобы отвергнуть истинного Бога и потребовать всеобщего послушания своему идолу под угрозой ужасной смерти в качестве немедленного наказания за непослушание. Это и было самой важной отличительной чертой первой языческой империи.
Но человеческое зло и сила сатаны служат лишь тому, чтобы выявить верных. Царь приказал бросить их в раскаленную печь. Однако сначала он, несомненно, увещевает их и предоставляет им возможность подчиниться. “С умыслом ли вы, Седрах, Мисах и Авденаго, богам моим не служите, и золотому истукану, которого я поставил, не поклоняетесь? Отныне, если вы готовы, как скоро услышите звук трубы, свирели, цитры ... падите и поклонитесь истукану, которого я сделал; если же не поклонитесь, то в тот же час брошены будете в печь, раскаленную огнем, и тогда какой Бог избавит вас от руки моей?” И важно заметить, как мимолетно было впечатление, произведенное на разум царя. Последним событием, происшедшим перед установлением истукана, было то, что царь поклонился перед Даниилом, оказывая ему все божественные почести. Он даже сказал: “Истинно Бог ваш есть Бог богов и Владыка царей, открывающий тайны, когда ты мог открыть эту тайну!” И совсем иное произошло тогда, когда он обнаружил, что оспаривалась его власть и пренебрегли его истуканом, несмотря на угрозу сожжения в раскаленной печи.
Хорошо признать Бога на некоторое время, когда Он открывает ему тайну. Об этом было открыто сказано в главе 2. И Даниил представляет там тех, кто имеет разум Бога и боится Бога. “Тайна Господня - боящимся Его”.
Но Бог передал власть главе язычников, Навуходоносору. И теперь, когда эти мужи отважились смело посмотреть в лицо смерти, но не стали поклоняться истукану, царь преисполнился гнева, который выразился в презрении к самому Богу. Он сказал: “Тогда какой Бог избавит вас от руки моей?” Теперь это было делом между царем, которого возвысил Бог, и самим Богом.
И здесь проявилась чрезвычайно прекрасная и благословенная черта. Бог не противодействует силе силой. Не его путь уничтожать язычников, даже если среди них и действовала бесчестная сила, направленная против Бога, который представил им эту власть. И я привлекаю к этому ваше особое внимание, так как полагаю, что это действительно очень важно. Седрах, Мисах и Авденаго ничего не предпринимают для того, чтобы воспротивиться Навуходоносору в его порочности. Впоследствии мы узнаем, что его поведение было настолько преисполнено зла, что Бог лишил его всей славы и даже на некоторое время человеческого разума. Тем не менее эти благочестивые люди не делали вида, что он не подлинный царь только потому, что он установил и насаждает идолопоклонство. Для христианина речь идет не о царе, а о том, как он должен себя вести. Мы можем подчиняться Богу и в исполнении огромного количества повседневных обязанностей, в соблюдении законов страны, в которой мы живем. Это ведь могло бы произойти в любой другой стране. Я полагаю, что если кто-либо оказался бы в папистской стране, то и там он смог бы в главном подчиняться Богу, не нарушая законов страны. Но иногда ему приходилось бы скрываться. Если бы, например, жители этой страны пошли со своими процессиями, требуя знаков уважения к своему господину, то следовало бы избежать проявления своих оскорбленных чувств, хотя, с другой стороны, можно и не идти на уступки их лжепоклонению. Но всегда важно помнить, что правительство установлено и призвано Богом, и поэтому правительство требует от христианина послушания, где бы он ни находился. Одно из посланий Нового Завета как раз поднимает этот вопрос, т.е послание, которое более всех остальных раскрывает основы, характерные особенности и проявления христианства, что касается отдельного человека. Я имею в виду послание Римлянам, самое драгоценное из всех посланий апостола Павла. В этом послании прежде всего в полной мере показано состояние человека, а затем искупление, которое полностью исходит от Иисуса Христа. Первые три главы посвящены рассмотрению темы гибели человека, следующие пять - искуплению, которое Бог принес в ответ на гибель человека. А в последующих трех главах мы узнаем о промысле Бога, об отношениях Бога в большом масштабе с Израилем и язычниками. А затем мы знакомимся с практической или, по крайней мере, научающей частью послания. Сначала, в главе 12, описываются отношения христиан друг с другом, а затем, после некоторого отступления, - к врагам; и далее - их отношение к существующим властям (гл. 13). И само выражение “существующие же власти”, по-видимому, стремится охватить любую форму управления, под которой могут оказаться христиане. Они должны были оказаться не только под управлением царя, но и там, где был правитель иного рода; не только там, где было старое правительство, но и даже где это было вновь установленное правительство. Дело христианина - проявлять уважение ко всем, облеченным властью, почитать того, кого должно. “Не оставайтесь должными никому ничем, кроме взаимной любви”. И это особенно усиливается тем, что правящий император был одним из самых порочных и жестоких людей, когда-либо занимавших престол. Не может быть никакой оговорки или условия, никакой обратной стороны того мнения, что если император повелел, то это хорошо, и христиане должны подчиниться этому, но если им не повелели, то они свободны от своей верности императору. Христианин всегда должен слушаться, не всегда Кира или Навуходоносора, но он всегда должен слушаться Бога. И в результате это сразу отметает даже самый малый повод для обвинения благочестивого человека в том, что он является подстрекателем против власти. Я уверен, что ничто не может полностью защитить добрую репутацию христианина. Для мира весьма естественно злословить того, кто принадлежит Христу - тому, кого они распяли. Однако этот принцип освобождает душу от любого основания для подобного обвинения. Послушание Богу остается беспрекословным, но я должен подчиняться и существующим властям, если это согласуется с послушанием Богу, и не имеет значения, каким образом я буду это делать.
Света тех верных иудеев было далеко недостаточно для того, что должны иметь христиане сегодня: у них было лишь откровение Бога о том, что было участью Израиля. Но вера всегда понимает Бога: мало света или много, она ищет и находит руководство Бога. И те мужи проявили самую искреннюю веру. Император вынес повеление, которое противоречило источнику всякой истины единственно истинного Бога. Израиль был призван ясно выразить то, что таковым был Бог, а не идолы. Но появился царь, повелевший им пасть ниц и поклониться истукану. Они не осмелились бы согрешить, они должны были слушаться, скорее, Бога, чем человека. Нигде не сказано, что мы должны подчиняться человеку. Нужно слушаться Бога; каким бы ни был наш путь, Бога нужно слушаться всегда. Если я совершаю само по себе такое, что является правильным само по себе по той лишь причине, что у меня есть право не слушаться человека при определенных обстоятельствах, то я совершаю меньшее из двух зол. Для христианина существует принцип вообще никогда не причинять зла. Он может и совершить прегрешение, чего я вовсе не отрицаю, но я не понимаю человека, спокойно смиряющегося с тем, что он должен принимать зло, каким бы оно ни было. Это языческая идея. Идолопоклонник, не познавший света Бога, может и не знать ничего лучшего. Но мы встречаем христиан, которые сегодняшним признанием церкви оправдывают упорствование в познанном зле, говоря при этом: “Из двух зол мы должны выбирать меньшее!” Но я придерживаюсь того мнения, что каким бы ни было препятствие, для благочестивого человека всегда есть путь Бога, по которому он должен идти. Но почему же я встречаю на своем пути препятствие? Потому что я пытаюсь уберечь себя. Если я примиряюсь пусть даже с незначительным злом, когда открыт широкий путь комфорта и почестей, то я жертвую Богом и попадаю под власть сатаны. Именно такой совет дал Петр нашему Господу, когда заговорил о неизбежной смерти. “Будь милостив к Себе, Господи! да не будет этого с Тобою!” Так происходит с христианами. Совершая незначительное зло, идя на компромисс с совестью, избегая трудностей, которые всегда сопровождают послушного Богу, человек, несомненно, сможет избежать враждебности мира и заслужить его похвалу, потому что он угождал самому себе. Но если око чисто в этом, то всегда следует почитать права Бога, всегда отводить ему в душе первое место. И если необходимо выбрать между требованием Бога и тем, что требуют от меня люди, то я, скорее, должен послушаться Бога, а не человека. Там, где придерживаются этого, путь всегда будет очень прост. Может встретиться опасность, возможно, даже смерть заглянет нам в лицо, как было в рассматриваемом нами случае. Царь был вне себя от того, что эти мужи осмелились сказать ему: “Нет нужды нам отвечать тебе на это”. Нет нужды отвечать ему! О чем же они заботились? Речь шла только о Боге. Они заботились о том, чтобы “отдавать кесарево кесарю , а Божие Богу”. Они уже познали в духе этого слово Христа прежде, чем оно было дано. Они ответственно исполняли обязанности, возложенные на них царем, к ним не было никаких претензий. Но вот произошло то, что глубоко задевало их веру, и они почувствовали это. Была затронута слава Бога, а они верили в него.
Поэтому они сказали: “Бог наш, Которому мы служим, силен спасти нас от печи, раскаленной огнем”. Как же это прекрасно! Перед лицом царя, который никогда не думал служить кому-либо, кроме себя, и который не видел никого, кроме себя, кому необходимо было бы служить, - перед лицом этого царя они сказали: “Бог наш, Которому мы служим...” До этого они верно служили царю, потому что всегда служили Богу, и они должны были служить Богу, даже если это обретало вид противления царю. Но они уповали на Бога: “...и от руки твоей, царь, избавит”. Это была не просто абстрактная истина, это была вера. Избавит. Но заметьте, в этом заключено нечто большее. “Если же и не будет того, то да будет известно тебе, царь, что мы богам твоим служить не будем и золотому истукану, которого ты поставил, не поклонимся”. Даже если Бог и не применит свою власть, чтобы избавить их, они будут служить ему; они не будут служить богам этого мира. О, возлюбленные друзья, какое достойное место предоставляет вера в живого Бога тому человеку, который ходит в этой вере. В тот момент эти мужи привлекли к себе внимание всей Вавилонской империи. А что же было с истуканом? О нем забыли. Сам Навуходоносор был бессилен в присутствии своих израильских пленников. Они были спокойны и бесстрашны, а сам царь проявил слабость. Ибо что может более свидетельствовать о слабости, нежели впадение в ярость, которая изменила выражение его лица, и произнесенные им угрозы, которые совершенно не достигли своей цели? Печь разожгли в семь раз сильнее, чем ее обычно разжигали. Самые сильные мужи, которым царь приказал бросить их в печь, были убиты огнем.
И когда это дело было совершено, перед глазами царя произошло новое чудо. Но теперь это было уже не видение, а проявление власти Бога. Когда меч царя был занесен против Бога, то насколько же это было тщетно! Среди огня раскаленной печи появилось видение, привлекшее его внимание. Изумившись, царь “поспешно встал, и сказал вельможам своим: не троих ли мужей бросили мы в огонь связанными? Они в ответ сказали царю: именно так, царь! На это он сказал: вот, я вижу четырех мужей несвязанных, ходящих среди огня, и нет им вреда”. Что же теперь можно сказать о власти Навуходоносора? Какой же смысл быть самым могущественным монархом мира, окруженным всем, что составляет источник его силы и великолепие его империи? По-видимому, то, что были связаны и брошены в огонь раскаленной печи трое мужей, было самым обычным случаем в его империи. А теперь царь был вынужден созерцать, как горят связывающие их веревки и их самих, освобожденных тем, что должно было стать их гибелью. Но он увидел не только это. Он не мог не сказать о четвертом, что он подобен Сыну Бога: “Вот, я вижу четырех мужей несвязанных ... и вид четвертого подобен сыну Божию”. Так же, как Бог мог использовать Валаама или Каиафу для высказывания истины, когда они мало думали об этом и не имели в этом общения с ним самим, так и в выражении царя “подобен сыну Божию” заключалась изумительная правда. Мы не должны предполагать, что царь разумом постиг значение сказанного. Но все же в этом отношении данное выражение содержало в себе поразительную истину. Он мог бы сказать: “Сын человеческий” или “Бог Израиля”, или многое другое. Но “Сын Божий”, по-видимому, точно подходит для описания происшедшего. И поэтому я полагаю, что верховная власть Духа Бога проявилась в том,что царь употребил это выражение. В Новом Завете, где вся истина выражается чрезвычайно отчетливо, мы находим, что наш Господь сам упоминал эти два названия, и оба они встречаются в книге пророка Даниила: Сын человека и Сын Бога. Сыном человека называют Христа в его законной славе. Он - Сын человека, потому что весь суд отдан ему. Как Сын Бога, Он дает жизнь: Он воскресает посреди смерти. Как Сын Бога, Он освобождает тех, кто связан, и “если Сын освободит вас, то истинно свободны будете”. Этот стих, мне кажется, является комментарием к значению именно этого факта. Был Сын, и Он освободил пленников. Человек связал их, попытавшись привести в исполнение свою угрозу мести тому, кто признает истинного Бога. Эти три мужа пожертвовали всем ради истины самого Бога вопреки всем противникам и истуканам, и Бог пришел ради них с властью избавления. И гордый царь не только признался в нарушении своего слова, но и связал их имена с всевышним Богом. Он не постыдился назвать его их Богом.
Языческая власть еще не закончилась. Но я полагаю, что ее окончание будет иметь такое же значение. Откровение Иоанна показывает нам, что последний великий языческий царь применил всю власть своего управления, чтобы навязать то, что в те дни называлось “религией”. А затем Бог чудодейственно проявит свою силу, чтобы сохранить своих свидетелей для определенного им дела. Некоторых постигнет смерть, могут быть и различные пути, которыми будет действовать Бог. Но Откровение показывает, что будут люди, сохраненные под гнетом власти, насаждающей идолопоклонство в последние дни.
Когда это произойдет, нас уже не будет в мире. Поэтому подчеркнуто упоминаются все иудеи в дни великой скорби. Ибо прежде чем люди, в конце концов, будут вынуждены признать истинного Бога, до этого произойдут яростные гонения. Бог будет прославлен и в огне - выражение, вполне определенно относящееся к остатку Израиля в последние дни. Начнет действовать чудесная десница Бога, но это произойдет с иудеями, а не с христианами. А что касается нас, то великая скорбь является нашим постоянным и подобающим уделом в мире. И Новый Завет свидетельствует об этом от начала до конца. Абсолютно ясно, что Святой Дух никогда не признает христианина, не отделенного от мира, не являющегося объектом его враждебности и гонений, не отвергаемого и не презираемого миром и не замечаемого им. Ведь Слово Бога отводит нам именно такое место. И христианину придется отвечать за то, что он потерял это место, ибо совершенно ясно, что описываемое мною так или иначе относится не к нынешнему времени. Значит ли это, что мир становится лучше или что мы стали хуже? Совести придется держать ответ, и Бог воспользуется ею, если она чиста, чтобы возвратить меня на то место, которое я никогда не должен был покидать. В течение всего времени превосходства язычников истинным положением христианина было послушание. Власть в большинстве случаев требует того, что христианин может с готовностью уплатить, но если возникает противоречие между властью мира и Богом, тогда мы должны слушаться Бога, а не людей, какими бы ни были последствия этого. Это единственное, что Бог признает в своем народе.
Каждая из последующих глав отмечает все возрастающую связь с ходом развития языческой империи. Но достаточно сказать лишь то, что идолопоклонство есть мировая религия, религия, предназначенная для каждого и навязываемая всем под страхом смерти, что является главной чертой, характеризующей языческую империю, и эта черта в большей или меньшей степени проявляется на протяжении всего существования империи. Поскольку это было первым проявлением власти, то это будет иметь место и по окончании века. Откровение Иоанна знакомит нас с последней ступенью развития последней языческой империи, и мы узнаем, что с чего она началась, тем она и закончится, что в завершение вновь появится использованное здесь принуждение, чтобы заставить всех своих подчиненных склоняться и поклоняться установленным ею образом.
Но мы обнаруживаем и другую аналогию. В то время у Бога были свои свидетели. И так как иудеи противостояли языческому идолопоклонству, то они вновь войдут в общение с Богом и станут особыми свидетелями, на которых Бог возложит эту честь. Этот благочестивый остаток Израиля в дни земного служения нашего Господа был представлен учениками. Они будут божественным семенем, оставаясь верными ему и любя его имя, и поскольку они обрели его, более или менее постигнув Мессию, то это в большей или меньшей степени будет освещаться светом Мессии. Эти люди будут ожидать Иисуса, чтобы прийти и принять его царство, после того, как собрание, соответственно названное таким образом, выйдет из мира отношений Бога на земле.
Таким образом, как власть языческого царя началась с этого идолопоклонства, навязываемого всем, и единственные свидетели Бога находились среди иудеев, так и в конце вновь появится идолопоклонство и у Бога вновь будет остаток верных среди этих жалких людей - свидетельство ради него самого посреди всеобщего отступничества.
Но, заглядывая в последующие главы, я надеюсь немного больше внимания уделить рассмотрению подробностей. Давайте запомним, что виденное нами ныне справедливо не только для того дня и относится не только лишь к свидетелям того времени. Если у Бога будут верные среди иудеев, то пусть и мы, христиане, не окажемся непослушными небесному видению! У нас более блестящие перспективы, чем те, что видел Даниил. Он не сподобился увидеть Иисуса из-за смертельных страданий, увенчавших славой и честью. Он мог свидетельствовать, с одной стороны, о непринятии Мессии, а с другой - о его всемирном и вечном владычестве. Кроме его прошлого и будущего владычества, мы познали в нем и другие, высшие проявления славы, и его самого, в ком сохраняются, как сокровища, эти благословения. Мы знаем, что Он является истинным Богом и вечной жизнью, и мы сами благословлены в нем на небесах всеми духовными благословениями. Мы призваны из этого мира, чтобы последовать за ним и быть сопричастниками его небесной славы. “Ибо еще немного, очень немного, и Грядущий придет и не умедлит”. И если это так, то как же нам необходимо удаляться от этого нынешнего злого мира! Как нам необходимо видеть попытки мира показать внешнее почтение имени Иисуса! Как часто люди, заходя в тупик, спрашивают: “Где и что есть мир?” И это, поистине, является прискорбным доказательством того, что они так слились с миром, что уже и не знают, где он. Господь способствует тому, чтобы у нас не было трудностей в познании, где есть мир, а где мы. Иудей вынужден был войти в мир с мечом в руке, приводя в исполнение суд. Но не таково положение христианина. Мы начали и должны продолжать идти с крестом, ища славы Господа Иисуса Христа. Все наше благословение зиждется на кресте, и все наши надежды сосредоточены в его славе и его новом пришествии ради нас.
Господь способствует тому, чтобы мы могли со все возрастающим чувством познавать благословенного, с кем мы общаемся и кому принадлежим. И какой бы ни были опасность и испытания, мы во всем будем иметь Сына Бога.
Давайте же будем больше и больше узнавать, что значит ходить со Христом в свободе и радости. И так Христос будет всегда с нами во всякое время нужды.

### Даниил 4

Мы уже рассмотрели, что после видения огромного истукана, последующая глава представляет, на первый взгляд, слабую связь с пророчеством, но она, мне кажется, имеет довольно значительное отношение к нему. Ибо в главе 2 описывается в основном история языческих государств, не затрагивая, однако, нравственных качеств. Возникали и исчезали на сцене провидения Бога империя за империей. Но мы не видим, каков был характер этих империй, как они использовали власть, предоставленную им Богом. Эти исторические события преднамеренно были представлены между первым и общим описанием в главе 2 и подробностями, которые последуют начиная с главы 7 и до конца книги. Они покажут поведение империй, обладающих высшей в мире властью, полученной от Бога. Первая картина их духовных путей дана в главе 3. Религия, такая, какая она была, оказывала давление, не взирая на требования Бога и совесть человека.
И такой принцип берет начало со времен язычников. Несомненно, ввиду огромных размеров империи, было необходимо иметь некую одну господствующую религию, которая могла бы объединить различные страны и подчиненные народы. Какая подмена той чести, которую Бог дал Навуходоносору! Тем не менее это представило Богу возможность проявить свою силу, даже в иудейских племенах, находящихся под надзором язычников. Из предыдущей главы стало ясно, что в них обнаружилась мудрость Бога. Все познания Вавилонской империи оказались совершенно бессильны. Лишь один Даниил смог истолковать видения царя. Но хотя и присутствовала божественная мудрость, все же сила - это совершенно другое. И Бог воспользовался ужасным наказанием, как это казалось, трех иудеев и наиболее явно показал себя Спасителем верных в час их нужды. Начало языческой империи является лишь предзнаменованием того, что произойдет в конце. И так как в начале было спасение, совершенное божественной силой, то такое будет происходить время от времени, и особенно это связано с верными Израиля, с иудеями. Я, конечно же, не имею в виду иудеев в их сегодняшнем состоянии, потому что пока иудей остается врагом Бога. Но такое будет продолжаться не всегда. Приближается время, когда потомки Авраама, не переставая быть иудеями, обратятся к Богу, примут Мессию в соответствии с пророчествами. Я не утверждаю, что они войдут в такое же блаженное познание и наслаждение, которое есть ныне у нас, но они должны будут находиться в последние дни среди верных, как предсказывают многие пророчества. Конечно же, ожидается чрезвычайно важная перемена, которая должна иметь место в мире, или, скорее всего, Бог устранит из мира то, что не от мира, чтобы можно было вновь находить интерес в том, что происходит на земле, так как в настоящее время деяния Бога не связаны непосредственно с процессами, происходящими в мире. Периоды успехов и падений не являются выражением его воли, хотя Он всегда осуществляет предопределенное наблюдение над нами. Но в истории мира было такое время, когда Бог проявлял личный непосредственный интерес к тому, что происходило среди людей. Даже их битвы, как говорят, были битвами Господа, их поражения, голод и т. д. посылались Богом как известное наказание за какое-либо зло, которое совершал человек. Тогда как остается совершенно истинно то, что нет ни одной войны или бедствия любого рода, которое происходило бы без воли Бога, и все находится под его верховным надзором, но по-другому обстоит дело с непосредственным управлением. И сейчас ни один человек не может сказать: “Эта война началась по слову Бога”, или: “Этот голод дан в наказание за такое-то и такое-то зло”. Подобные высказывания были бы действительно невежественны и основаны на догадках. Несомненно, есть люди, которые всегда готовы сказать подобное о таких явлениях. Их заблуждение происходит из-за недооценки огромного изменения, происшедшего в божественном управлении миром. Пока Израиль был народом, в котором Бог проявлял свою сущность ради всей земли, такие вещи исходили непосредственно от Бога. Но с того времени, как Бог отказался от народа Израиля, это управление превратилось просто в опосредствованное управление общего характера, осуществляемое Богом через дела человека.
Появилось и еще одно явление. Когда Израилем был отвергнут истинный Христос и Израиль потерял при этом возможность вновь обрести превосходство, то Бог, можно сказать, воспользовался этим, чтобы установить иное призвание собрания. И больше не Бог управляет народом, подобным Израилю под законом; и это не было лишь опосредствованное управление язычниками, но откровение его самого во Христе как откровение Отца своим детям, и Святой Дух был послан на землю с небес не только для того, чтобы воздействовать на сердца, но чтобы жить среди и крестить иудея или язычника в одно тело, тело Христа - главы на небесах. Это продолжается и поныне. Поэтому сейчас у Бога нет особых отношений с иудеями. Он имеет с ними дело не более, чем с другими, за исключением того, что им вынесен приговор духовной слепоты. Они были слепы до этого. Бог не повелевал им отвергать Христа. Он ни одного человека не делает слепым в этом смысле, только грех делает это. Но когда люди отвергают свет Бога и упрямо отрицают каждое его свидетельство, тогда Он может, и делает это, ввергнуть в кромешную тьму в духовном смысле, добавляя это к тому, что естественно для человеческого сердца. И народ Израиля пребывает в духовной слепоте, и это происходит с большей частью, но не со всеми. Всегда будет остаток Израиля. Они являются единственным народом, о котором можно сказать: “Единственный народ, от которого Бог никогда не откажется полностью”. Другие народы могут знать Бога, когда Он посещает их в чудесной благодати. Например, Англию Бог благословил в высшей степени, дав людям свободный доступ к своему Слову и много других привилегий. Но пока это происходит, со стороны Бога нет никакой обязанности всегда сохранять для Англии подобное положение. Если страна окажется глуха, отвергнется от истины и отдаст предпочтение идолопоклонству, что совершенно невозможно, то Бог вскоре нашлет наказание. Но с Израилем Бог связал себя особым обетованием, и Он никогда не откажется от него полностью. В Израиле даже в самое темное время всегда будет святое семя. И это связано с тем замечанием, которое я сделал до этого. Пока Бог занят делом объединения собрания, не может быть никаких особых отношений с Израилем в выведении их в качестве его народа, освобождении их от их несчастий и тому подобном. Но когда Богу будет угодно удалить собрание из нынешнего мира, тогда Израиль вновь окажется впереди, однако это произойдет в тот день, когда их сердца будут затронуты Духом Бога, чтобы осуществилось избавление, пример которого нам дан в конце 3-ей главы.
Здесь я могу лишь заметить, что царь был настолько поражен случившимся, что приказал (как постановление для своего царства), чтобы чтили Бога Седраха, Мисаха и Авденаго, и если кто-либо попытается произнести хулу на Бога, то он будет “изрублен в куски, и дом его превращен в развалины”. Но мы вновь обнаруживаем, что здесь проявляется непостоянство как в том, что царь оказывал Даниилу особую честь (гл. 2), так и в его повелении, чтобы подданные почитали Бога Седраха, Мисаха и Авденаго. Это было всего лишь преходящее чувство, которое, подобно утреннему облаку, исчезало из памяти царя. В этой главе он сам отмечает, как мало пути Бога достигали его сердца, хотя он на какой-то момент и был поражен проявлением его мудрости. Одно дело оказывать честь пророку и требовать от подданных своего царства чтить Бога, который избавил их, как не смог бы сделать никто другой. Но как же обстояло дело с самим Навуходоносором? Он говорит: “Я, Навуходоносор, спокоен был в доме моем и благоденствовал в чертогах моих”. Таким образом, мы ясно видим это из его собственных слов, хотя он произнес их, чтобы показать милосердие, проявляемое по отношению к нему, что и после всех удивительных дел, описанных в предыдущих главах, Навуходоносор остался таким же и в конце. В его душе не произошло никакого основательного изменения, ничего такого, что привело бы его сердце к Богу. Он был спокоен в своем долге и благоденствовал в своем дворце. Так как он был земным человеком, то все, что давал ему в руки Бог, лишь питало его гордость и самодовольство. И в таких условиях Бог посылает ему новое свидетельство. “Но я видел сон, который устрашил меня, и размышления на ложе моем и видения головы моей смутили меня”. Поэтому он дает повеление привести к нему всех вавилонских мудрецов, чтобы они раскрыли ему значение этого сна. Но все было тщетно. Они пришли, и он рассказал им свой сон, но вынужден был заметить: “Они не могли мне объяснить значения его. Наконец вошел ко мне Даниил, которому имя было Валтасар, по имени бога моего”. С ним он разговаривал доверительно: “Валтасар, глава мудрецов! я знаю, что в тебе дух святаго Бога, и никакая тайна не затрудняет тебя; объясни мне видения сна моего, который я видел, и значение его”. Он разговаривал с ним в манере, принятой у язычников; мудрость всевышнего Бога в пророке он приписывал своим богам, но все-таки признал, что в Данииле было нечто особое и присущее лишь ему. О своем видении он рассказывал в такой же манере. Даниил, услышав сон и поняв его значение, около часа пробыл в изумлении и беспокойстве. Но мы не должны ограничивать это лишь историей, рассказанной Навуходоносором. Как нам уже известно из 2-ой главы, царь был представлен в образе золотой головы, а здесь он был деревом. Однако в главе 2 это был не только лично сам царь, но золотая голова символизировала всю его династию. В определенном смысле то, что было истинно о Навуходоносоре, в конце будет характеризовать всю языческую империю. Так и происходит в этой сцене. Даниил ужаснулся, увидев, что ожидает Навуходоносора. А это слишком явно предвещало исход новой системы, установленной Богом.
И, читая дальше рассматриваемую нами главу, мы увидим, как Даниил объясняет видение. Он говорит: “Господин мой! твоим бы ненавистникам этот сон, и врагам твоим значение его! Дерево, которое ты видел, которое было большое и крепкое, высотою своею достигало до небес и видимо было по всей земле... это ты, царь, возвеличившийся и укрепившийся”. Каждому должно быть известно то, что в псалмах и пророчествах образ дерева используется Богом не только для описания Израиля, но и других народов. Так, виноградная лоза символизирует то, каким должен быть Израиль по замыслу Бога. Но это совершенно не удалось. Так, в книгах пророка Иеремии (гл. 2) и пророка Иезекииля (гл. 15) и т. д. мы узнаем, что замысел Бога оказался расстроен. Но Он никогда не отказывается от него. Он мог бы раскаяться в творении, но Бог никогда не отступает там, где пред ним не просто дело его рук, но плод воздействия его сердца, и в этом заключается его замысел. Там, где Он дает существование тому, чего не было прежде, может произойти изменение. Но нет перемен там, где Бог проявляет свою любовь к тому или иному человеку, наделяя его подобающими дарами. “Ибо дары и призвание Божие непреложны” (Рим. 11, 29). Это очень важно, так как связано с отдельными людьми. Стоит засомневаться в верности Бога в каком-либо отношении, и вы ослабите ее относительно чего-либо еще. Если бы Бог назвал Израиль своим народом, а затем полностью отказался бы от него, то как бы я мог быть уверен в том, что Бог всегда будет относится ко мне как к своему чаду? Ибо если бы когда-либо это и было испробовано, то это было бы сделано в Израиле. Если я уверен в верности Бога лично ко мне, то почему же я сомневаюсь в ней по отношению к Израилю? Всегда стоит вопрос: “Верен ли Бог? Не отошел ли Он от своего намерения, не взял ли назад свои дары?” Если нет, то какими бы ни были временные явления, в конце концов Бог отстоит свою истину и милосердие.
Обращение к образу кедрового дерева (Иез. 31, 3) окажет нам помощь в понимании того, что мы имеем в книге пророка Даниила: “Вот, Ассур был кедр на Ливане, с красивыми ветвями и тенистою листвою, и высокий ростом; вершина его находилась среди толстых сучьев”. Немного ниже мы читаем: “Кедры в саду Божием не затемняли его”. Это были другие государства в мире. “Кипарисы не равнялись сучьям его” и т. д. А в стихе 18 делается ссылка на фараона, царя Египта. Но я больше не буду останавливаться на этом. С помощью различных отрывков я хотел лишь доказать, что в Писании довольно распространено использование дерева как символа плодоношения или высокого положения и большого веса. А в Новом Завете значение этого образа расширилось до обозначения того, что на некоторый период вытеснило Израиль. Евангелие по Матфею (гл. 13) показывает нам, что промыслы царства небес в одной из его стадий сравниваются с деревом, произрастающим из маленького семени. Господь раскрывает историю признания христианства. А в главе 12 Он вынес свой приговор Израилю. И последняя ступень должна быть еще хуже, чем первая.
Таково будет состояние грешного рода Израиля, который подверг Господа Иисуса смерти прежде, чем Бог осудил это. Затем Господь возвращается к христианству и прежде всего показывает свои деяния на земле. Он сеет семя. В следующей притче появляется враг, который пробрался на поле и сеет плохое семя. Это символизирует вторжение зла на поле христианского вероисповедания. А третья притча раскрывает нам то, что было изначально невелико и что вырастет на земле во много крат больше. Маленькое горчичное зерно становится огромным деревом.
И из этих отрывков мы видим, что в любом случае, будь то отдельный человек, олицетворяющий власть, например, Навуходоносор, или народ, обладающий превосходством над другими, или система религии, как в Матф. 13, во всех случаях символ дерева указывает на величие на земле, если только предметом рассмотрения не является плод дерева. В этом заключается главное значение этого символа. Конечно, я сейчас говорю не столько о тех деревьях, которые были предназначены лишь для принесения плодов и были выбраны для этого из-за своих размеров и величественности. В книге пророка Даниила (гл. 4, 21.22) под деревом явно подразумевается земная сила: “На котором... пропитание для всех, под которым обитали звери полевые и в ветвях которого гнездились птицы небесные, это ты, царь, возвеличившийся и укрепившийся, и величие твое возросло и достигло до небес, и власть твоя - до краев земли”. Это дерево было предметом восхищения людей. Оно имело все, что нравилось сердцу: великолепные пропорции, красоту ветвей и листьев, изобилие и сладость плодов, приятную тень, под которой все эти твари, полевые звери и небесные птицы, находили себе защиту. Все это, и даже больше того, имелось в нем, и так люди думали о нем. Но какую оценку этому давал Бог? “А что царь видел Бодрствующего и Святаго, сходящего с небес, Который сказал: срубите дерево и истребите его [заметьте при этом, что это разрушение всего лишь на некоторое время, ибо помыслы Бога не содержат уничтожение чего-либо], только главный корень его оставьте в земле [должен быть и способ, использованный Богом, чтобы сохранить дерево живым], и пусть он в узах железных и медных, среди полевой травы, орошается росою небесною, и с полевыми зверями пусть будет часть его, доколе не пройдут над ним семь времен”. Пророк говорит: “То вот значение этого, царь, и вот определение Всевышнего, которое постигнет господина моего, царя”. И затем он рассказал значение этого применительно лично к Навуходоносору. В этом случае все было совершенно просто. Навуходоносор был предупрежден о том, что с ним случится. Он должен быть отлучен от людей, и он будет обитать вместе с полевыми зверями. И, более того, он сам будет низведен до их состояния. “Травою будут кормить тебя, как вола, росою небесною ты будешь орошаем”. И это будет продолжаться установленное время. “И семь времен пройдут над тобою, доколе познаешь, что Всевышний владычествует над царством человеческим и дает его, кому хочет”. Но нам нет необходимости касаться истории Навуходоносора. Ни у одного искреннего верующего не возникло бы трудностей относительно этого. Люди же находят в этом противоречия, объясняя это лишь заблуждением в разуме царя. Но это не те вопросы, над которыми христианин всегда должен задумываться, за исключением тех случаев, когда он поступает во благо другого. Слово Бога подтверждает, что царь Навуходоносор силой Бога был уподоблен зверю. Если мы признаем, что Бог мог отменить и отменял законы природы, давая одним возможность оставаться невредимыми в самом неистовом огне, а других сохраняя нетронутыми в логове львов, то мы должны осознавать, что это является лишь делом его воли и слова, когда Навуходоносор был приведен к такому ужасному унижению: он был поселен среди полевых зверей и его кормили травой, как вола. Человек, который верит одному, должен поверить и другому. Лишь сила Бога может действовать таким образом, и Слово Бога - залог всего этого.
Это достаточно просто и понятно. И далее мы видим следующий образ языческого государства, его самовосхваление и суд Бога над ним. Я понимаю, что Навуходоносор собой лишь показывал, какова будет общая тенденция развития язычников, имеющих власть, данную им Богом. Он стал бы наслаждаться и возвеличивать себя, обращая в свою пользу все величие, дарованное ему Богом. Ему ясно были показаны наказания, которые постигли бы его, но предупреждение было не принято во внимание.
“Все это сбылось над царем Навуходоносором. По прошествии двенадцати месяцев, расхаживая по царским чертогам в Вавилоне, царь сказал: это ли не величественный Вавилон, который построил я в дом царства силою моего могущества и в славу моего величия! Еще речь сия была в устах царя, как был с неба голос: тебе говорят, царь Навуходоносор: царство отошло от тебя!” Приговор был приведен в исполнение. Именно так языческие государства и поступили по отношению к Богу. Я не говорю об отдельных людях, встречающихся время от времени. Благочестивые люди могли бы оказаться в положении, занимаемом Навуходоносором, но, как правило, его последователи с того дня и поныне, имея превосходство в мире и мирскую славу, использовали это в основном для самих себя. И я говорю об этом сейчас не для того, чтобы выразить свое неуважение к этим государствам, но лишь констатирую общеизвестные факты языческого правления. Они были языческими в течение многих веков до Христа и после Христа, а когда христианство было принято Константином и это вероисповедание постепенно распространялось по всей империи, то никто не мог предположить, что это было нечто больше, чем установленная религиозная система. И это не воспрепятствовало основному ходу развития. Единственное различие состояло в том, что язычество, имевшее власть до этого, было устранено и утвердилось христианство, которое до этого подавлялось. Поменялись местами язычество и христианство. Константин мог думать, что это правильно, что он устранил язычество и оказал честь христианам. Но при этом он не понимал Библии и не задавал вопроса: “Какова же воля Бога относительно меня? Как я могу проявить свое послушание Богу?” Со времен Навуходоносора такого не происходило ни с кем, кто имел влияние на судьбы мира. И не могло произойти. Я говорю о великих властителях мира, когда еще не была разрушена империя. Но, хотя и могли быть исключительные случаи среди царей, имевших страх пред Богом, даже тогда было не в их власти существенно изменить ход политики в своих царствах. Одно дело Бога - власть в мире, и совсем другое - принадлежащая Богу душа, послушный ему раб.
Эта глава показывает нам обращение всей силы, власти и славы, которые Бог дал людям, в средство удовлетворения их собственной гордыни. И, как следствие этого, у них было отнято все понимание разума Бога. Навуходоносор получал от Бога удивительные видения и откровения. Но какой был в них смысл? У него было это предупреждение, более всего относящееся лично к нему. Но какой был в этом смысл? Даниил посоветовал ему покрыть свои грехи праведностью, а беззакония - проявлением милости к бедным. Но он не обратил на это внимания. Прошло двенадцать месяцев, когда в надменности сердца все величие и великолепие, окружавшие его, он приписывал лично себе и делу своих рук. Этот величественный Вавилон был построен им “в дом царства силою моего могущества и в славу моего величия”. И сразу же приговор возымел над ним действие, и то, что в буквальном смысле было истинно для него самого, в духовном смысле было истинно для языческих государств как единого целого. Всем языческим государствам не свойственно разумение Бога и подчинение ему.
“Тотчас и исполнилось это слово над Навуходоносором, и отлучен он был от людей, ел траву, как вол, и орошалось тело его росою небесною, так что волосы у него выросли как у льва, и ногти у него - как у птицы”. В стихе 16 сказано: “Сердце человеческое отнимется от него и дастся ему сердце звериное”. Все замыслы Бога были полностью разрушены. Теперь он знал о Боге не больше, чем зверь. Даже душевный человек имеет в себе осознание Бога. Но Навуходоносор лишился всех своих представлений, он был превращен в неразумного зверя. Человек был создан на земле существом, взирающим на Бога и находящимся в зависимости от него. Зверь же наслаждается тем, что, так сказать, входит в сферу его собственных наслаждений по мере той способности, которую Бог дал ему согласно его естеству, но у зверя нет представления о Боге, который создал этого зверя и все остальное. А человек имеет такое представление. Иными словами, признание Бога является главным существенным различием между человеком и животным, если кто-то будет говорить о практическом применении той истины, которой учит нас история. Я понимаю, что если мы рассматриваем историю с символической точки зрения, то она показывает нам, что языческие государства в своем управлении отказались от признания Бога. Внешне они могли и использовать его или его имя , но что касается признания Бога в качестве источника всего, чем они обладают, то это имя совершенно отсутствовало в их сознании; так это и произошло здесь.
Но была также и перемена физического характера, которая действительно имела место в случае с Навуходоносором. Низведенный до уровня зверя, он лишился всего, что характерно для человека, лишился всякого познания Бога. Как здесь сказано, у него было сердце зверя. В нем не осталось ничего от сущности и славы человека. Человек помещен на землю как образ и слава Бога. Он ответственен за то, чтобы познавать Бога, ибо только он может сделать это, потому что он взирает на Бога. Но есть люди, которые имеют лишь внешнее сходство с человеком, но “человек, который в чести и неразумен, подобен животным, которые погибают”. Это и получило свое самое удивительное подтверждение в случае с Навуходоносором, но это в принципе истинно для каждого, у кого перед глазами он сам, а не Бог. Это было совершенно истинно для вавилонского царя. Он ничего не понимал. Он все приписывал себе, а не Богу, и такой ужасной карой он был низведен до самого низкого состояния. Никогда ни один язычник не обладал такой славой и величием, как Навуходоносор, но в один момент все изменилось. На вершине его гордыни его постиг приговор Бога. Он был “отлучен от людей, ел траву, как вол” и т. д. Но у всего есть свои пределы. Это должно было продолжаться, пока “не пройдут над ним семь времен”. При этом говорится о временах, а не о годах, потому что это наказание Навуходоносора служит образом того состояния, в которое приведены языческие государства на протяжении всего периода существования империи. Поэтому и был выбран символический срок, а не исчисление времени принятое в обыденной жизни. Языческие народы, несмотря на дарованное Богом господство, в своем управлении должным образом не признавали его. Они использовали свою власть для своих собственных свершений и интересов. А что касается истинного и искреннего подчинения себя воле Бога, то разве когда-либо было слышно об этом как о главной цели политики любого народа, с тех пор, как они получили свою власть? Я не уверен даже в том, что об этом когда-либо задумывались; так верно этот образ характеризует всю историю язычников.
Давайте немного остановимся на последствиях наказания Навуходоносора. Уже прошли над ним семь времен. “По окончании же дней тех, я, Навуходоносор, возвел глаза мои к небу”. Затем появился первый важный знак возвращения разума. Зверь смотрит вниз. Он никогда не смотрит вверх в духовном смысле этого выражения. Человек, духовно поступающий как человек, в своем сознании признает единственного, от кого он все получил, единственного, кого он обязан слушаться и чтить. По прошествии срока наказания Навуходоносор поднял свои глаза к небесам. Он начал занимать место, подобающее человеку. “И разум мой возвратился ко мне”. И что же произошло вследствие этого? “И благословил я Всевышнего, восхвалил и прославил Присносущего”. Заметьте разницу. В предыдущих случаях он мог склониться перед пророком и приказать оказывать ему почести, он мог издавать указы и повеления, чтобы все его подданные благословляли Бога иудеев. А что же он делает сейчас? На некоторое время он бросает все и склоняется пред Богом. Навуходоносор теперь не приказывает другим во благо или зло, но сам благословляет, восхваляет и оказывает почести Всевышнему. Обратите также внимание на выражение “Всевышний”, так как оно используется здесь для определенной выразительности. “И благословил я Всевышнего, восхвалил и прославил Присносущего, Которого владычество - владычество вечное, и Которого царство - в роды и роды. И все, живущие на земле, ничего не значат; по воле Своей Он действует как в небесном воинстве, так и у живущих на земле; и нет никого, кто мог бы противиться руке Его и сказать Ему: что Ты сделал?”
Когда завершатся времена язычников, то свою жизнеспособность подтвердит главный корень, оставленный на земле божественным провидением, и ему все еще будет позволено оставаться опорой среди анархии, которая иначе охватила бы весь мир. Нам следует помнить, что управление в мире является замечательной милостью для земли по сравнению с полным отсутствием управления. И пока Бог наблюдает за ним и сохраняет его своим провидением во благо мира, наступит время, когда этот корень вновь прорастет и действительно осуществит ту цель, ради которой Бог установил его на земле. Но когда же это произойдет? “Когда суды Твои совершаются на земле, тогда живущие в мире научаются правде”. Когда все, исходящее от Бога, будет действительно осуществлено по его воле, когда человек будет полностью благословлен и больше не будет подобен зверю, который погибает, Израиль больше не будет отвергать своего Мессию и язычники не будут присваивать себе власть, данную им Богом в своей исключительной щедрости. В этот самый день все они увидят, как воссияет слава, но это может произойти лишь тогда, когда явится Христос, который есть наша жизнь, и когда мы появимся с ним в славе. А ему предназначается право быть главой как язычников, так и иудеев. Все народы, племена и языки будут служить ему. Ибо Бог может быть познан лишь там, где познан Христос, может быть увиден в своей добродетели и славе там, где Христос признается выражением и сущностью этого. И все это произойдет в тот светлый день. Грядет сам Господь Иисус Христос и в полной мере установит все, что под рукой человека лишь гибло или, в лучшем случае, давало в мире отрицательный результат, оставляя зло тут и там, но испытывая недостаток в полноценных способах благословения, которое намеревается дать Бог. Когда этот день наступит, то будет видно, что языческое управление, но не в нынешнем тленном состоянии, а очистившись от зла и распространившись по замыслу Бога, начнет процветать на земле и станет средством передачи лишь благословений. Только грех препятствовал излиянию милости Бога. Таким образом, когда состоится великое осуществление этой символической истории Навуходоносора, когда пройдет время “сердца звериного”, заботящегося о себе, удовлетворяющего гордыню и жажду власти, тогда Бог примет управление в свои руки как всевышний Бог и язычники склонятся в восхвалении и благодарной радости.
Выражение “Бог Всевышний” впервые встречается в весьма поразительной сцене. В Писании нам часто приходится возвращаться к первому использованию этого выражения, чтобы до конца понять его значение. Выражение “Бог Всевышний ” появляется в первый раз в случае с Мелхиседеком, когда Авраам возвращался с победой, поразив царей, взявших в плен Лота. Это произойдет в конце освобождения, когда будет иметь место не только победа над всеми силами, собирающимися против народа Бога, но и в ответ на последующее благословенное событие. Мелхиседек встречает Авраама, и Авраам передает ему десятую часть из всего, получив его благословение. В этом Мелхиседек является образом Христа, соединяющего царскую славу со священнической. Он был салимским царем, и его имя было царь праведности. Но он также был священником всевышнего Бога. Его действие характеризует не принесение жертвы или ладана, а вынесение хлеба и вина для подкрепления победителей. Он благословляет и произносит благословение всевышнему Богу, Владыке неба и земли. Ибо в тот день больше уже не будет духовного расхождения между небом и землей, но появится полное единение. Это будет не соединение или смешение того и другого, но сама гармоничная тесная связь, и Господь Иисус воплотит в себе это единство. Глава тех, кто принадлежит небесам, Он также является царем царей, Господом господ, устроителем всей земной власти. Пред ним преклонится все небесное и земное, а также ад. Это будет период полного восстановления языческого разумения и благословения.
Если кто-то и призвал чтить истину Бога и ходить в разумении его путей, то это его дети, наслаждающиеся сознанием любви своего Отца. И пусть мы, осознающие это наше место, постараемся не забыть, каким будет конец всего для человека! Приближается день суда, который постигнет мир и тяжесть которого падет на отступивших иудеев и язычников. И все же мы знаем, что этот день осияет остаток верующих из тех и других; излив на несчастный изувеченный корень, который вновь обретет свою обычную высоту и величие, орошаемый небесной росой. Да сподобит нас Господь, чтобы мы могли ожидать от Бога блага, помня, что и в наказании будет милосердие, которое в любом случае восторжествует над карой, за исключением тех, кто полностью отрицает Христа, кто живет, отвергая его милость, кто умирает, считая себя недостойным для вечной жизни. Помните, что ни одна душа, которая слышит евангелие, не погибнет лишь потому, что она зла. Для всех нас есть надежное средство спасения. Люди погибают только потому, что они отвергают и презирают вечную жизнь, прощение, мир, все, что есть в Сыне Бога.

### Даниил 5

Главы 5 и 6 книги пророка Даниила можно назвать главами нравственного характера. Они описывают исторические события и к тому же носят характер предсказания будущего, получая свет от пророчеств и отражая его на те пророчества, которые предшествовали им и которые последуют за ними. Из двух снов Навуходоносора мы уже познакомились с примерами из истории языческих государств. Сейчас нам необходимо остановиться на первом из двух снов, прежде чем приступить к рассмотрению более точных сообщений, данных самому пророку в 7-ой главе. Главы 5 и 6 отличаются той особенностью, что они раскрывают не столько общие характерные черты языческих государств, сколько те черты, которые обнаруживаются в них в конце, то есть в предвестии скорой гибели. Одним словом, они служат, скорее всего, символом проявлений или вспышек зла, а не тем, что наполняло все их существование и историю. Тем не менее, между этими двумя главами есть заметное различие, и теперь мы кратко остановимся на рассмотрении первой из них.
“Валтасар царь сделал большое пиршество для тысячи вельмож своих и перед глазами тысячи пил вино”. Это была сцена пышного и, возможно, необычного пиршества. Святотатствующий царь Валтасар, “вкусив вина ... приказал принести золотые и серебряные сосуды, которые Навуходоносор, отец его, вынес из храма Иерусалимского, чтобы пить из них царю, вельможам его, женам его и наложницам его. Тогда принесли золотые сосуды ... и пили из них царь и вельможи его, жены его и наложницы его. Пили вино, и славили богов золотых и серебряных, медных, железных, деревянных и каменных”. История свидетельствует, что подобное пиршество проходило ежегодно, когда во всем безгранично царил разврат, и, таким образом, для противника предоставлялась благоприятная возможность напасть в тот момент, когда была притуплена бдительность, и обратить широкие приготовления царя в свою пользу. Писание показывает нам, что царь, уверенный в своей безопасности, которая предшествовала его гибели, использовал этот случай для оскорбления Бога Израиля. Безрассудный, ослепленный человек! Это было кануном гибели его династии и его собственной смерти.
Для Валтасара прошлое было бесполезным и пустым. Он не понял и не извлек урока из того, что Бог в своем провидении сделал его предка орудием справедливых, но ужасных наказаний. Был взят город, святой город Бога, сожжен храм; сосуды же святилища вместе с людьми, священниками, царем были доставлены во вражескую страну. Когда Израиль пал таким образом, то люди повсюду были поражены случившимся. Важность этого события была совершенно несоизмерима с количеством народа и протяженностью населяемой ими территории. Ибо как бы они сами ни были ничтожны, их окружало сияние Бога, который давным-давно вывел их из Египта через Красное море и который на протяжении многих лет в мрачной пустыне кормил их пищей ангелов и столетиями защищал их, несмотря на черную неблагодарность и тысячи опасностей в ханаанской земле. Разве для мира это не было странным зрелищем, когда Бог отказался от своего избранного и благословенного народа, чтобы они были изгнаны из своей земли халдейским царем, главой идолопоклонства в те дни? Ибо Вавилон был всегда знаменит многочисленностью своих идолов.
Даже Навуходоносор во всей гордыне своего удовлетворенного честолюбия не был настолько неразумен. Он преклонялся перед той удивительной истиной, что Бог, покинувший Израиль из-за их грехов, своей верховной властью возвысил его, чтобы он стал золотой головой языческой империи. Он признавал, что Бог Даниила является Богом богов, Господом господ, он признавал, что Бог Седраха, Мисаха и Авденаго есть всевышний Бог, избавляющий и раскрывающий тайны вне зависимости от чего бы то ни было. Навуходоносор был виновен во многих грехах, он был горд и самодоволен, несмотря на предостережение, и из-за этого был принижен до такой степени, как не был принижен прежде ни один человек; но перед лицом всего своего огромного царства он признал свой грех и могущественные чудеса небесного царя, все деяния которого истинны, как и его пути наказания. Но до этого яркого конца, - даже в свои самые ужасные дни (когда все трепетали перед ним, когда он кого хотел - казнил, кого хотел - миловал, кого хотел - возвышал, кого хотел - уничижал), - даже тогда он не опускался до такого неприкрытого богохульства, которое позволил себе его внук.
И сразу же раздался приговор безотлагательного, неизбежного суда. Ибо переполнилась чаша беззакония, уста Бога уже давно провозглашали наказание вавилонского царя (Ис. 13; Иер. 25 и т. д.). Ибо ни один царь не пал без серьезного на то повеления от Бога. “В тот самый час вышли персты руки человеческой и писали против лампады на извести стены чертога царского, и царь видел кисть руки, которая писала”.
Теперь это был уже не ночной сон, а безмолвные знаки ужасного предзнаменования среди их дикого пиршества и нечестивого неповиновения живому Богу. Пришел час осуществления гнева. Пал Вил, низвергся Нево пред негодующим, но самым терпеливым Богом. Царь больше не нуждался ни в чьем указании. Его совесть, разъеденная развращенностью, затрепетала перед рукой, начертавшей его судьбу, хотя он не знал ни слова из написанного. Он инстинктивно почувствовал то, что с ним имеет дело тот, пред чьей рукой никто не может устоять. “Тогда царь изменился в лице своем; мысли его смутили его, связи чресл его ослабели, и колени его стали биться одно о другое”. В страхе, забыв о своем негодовании, “сильно закричал царь, чтобы привели обаятелей, Халдеев и гадателей”. Но все было тщетно. Были обещаны наивысшие вознаграждения, но дух глубокого сна закрыл у всех глаза. “Но не могли прочитать написанного и объяснить царю значение его”.
Во время всевозрастающей тревоги царя и удивления его вельмож в комнату, где происходило пиршество, вошла царица (несомненно, это была царица-мать, если мы сопоставим содержание стихов 2 и 10). Она не одобряла этого пиршества, и она напомнила царю о том, кто был вне и выше всего этого, личность которого совершенно незнакома нечестивому царю: “Есть в царстве твоем муж...” (см. ст. 11-14).
Этот факт незнания Валтасара о существовании Даниила говорит сам за себя весьма красноречиво. Какой бы ни была гордыня и наглость великого Навуходоносора, Даниил все же находился тогда у врат царя, был управляющим целой Вавилонской области и был поставлен главой всех мудрецов. А падший, порочный потомок царя не знал Даниила.
Кстати, это напоминает мне о хорошо известном случае в истории царя Саула, нравственное значение которого не всегда видно. Когда его мучил злой дух, то он посылал за младшим сыном Иессея, музыку которого Бог использовал в качестве средства успокоения царя. “И когда дух от Бога бывал на Сауле, то Давид, взяв гусли, играл, - и отраднее и лучше становилось Саулу, и дух злой отступал от него” (1 Сам. 16, 23). Вскоре после этого Саул и Израиль впали в ужас, когда против них выступил Голиаф из Гефа. Но провидение Бога привело туда по скромной тропе мирного призвания юношу, услышавшего хвастливые слова филистимлянина совсем иначе. Вместо ужаса он испытал чувство изумления от того, что необрезанный осмелился так поносить воинство живого Бога. Победа была одержана еще до того, как царь обратился с вопросом к начальнику войска: “Чей сын этот юноша?” Но Авенир признался в своем неведении. Это было довольно странно, ибо тот самый юноша, который помогал ему облегчить его болезнь, был незнаком царю Саулу! Прошло недолгое время, но Саул все еще не знал Давида. Критиков это привело в сильное недоумение. И один из выдающихся гебраистов сделал предположение, что в главах должны быть сделаны некоторые перестановки: конец главы 16 должен следовать после главы 17, чтобы устранить необъяснимость того, что Саулу был незнаком Давид после того, как последний уже представал перед ним, завоевал его любовь и стал его оруженосцем. Но я убежден, что все это свидетельствует о непонимании того урока, который преподает нам здесь Саул. Дело в том, что Саул, возможно, и полюбил Давида за его служение, но при этом к нему не было и доли симпатии, а когда такое происходит, то мы охотно забываем. Скитальчество сердца вскоре закончится в удалении, когда наступит служение Господу. Это и есть дух мира по отношению к детям Бога. И святой Иоанн говорит: “Мир потому не знает нас, что не познал Его”. Им может быть известно многое о христианах, но они никогда не узнают себя. И когда христианин уходит из мира, то может быть лишь преходящее воспоминание о нем, но он останется непознанным человеком. И хотя Давид являлся для него источником успокоения, тем не менее из памяти Саула все познание полностью стерлось о Давиде вместе с теми услугами, которые он ему оказывал. Так царица могла сказать и о Данииле: “Во дни отца твоего найдены были в нем свет, разум и мудрость, подобная мудрости богов, и царь Навуходоносор, отец твой, поставил его главою тайноведцев, обаятелей, Халдеев и гадателей”. А теперь не было о нем ни малейшего представления. Он был сравнительно незнаком тем, кто присутствовал на пиршестве. Единственной, кто думал о нем, была царица, и она пришла сюда только лишь по причине их беды.
Итак, Даниила привели к царю, и царь спросил его: “Ты ли Даниил, один из пленных сынов Иудейских, которых отец мой, царь, привел из Иудеи?” После этого он поведал ему о своей трудности и рассказал о вознаграждениях, которые он приготовил для того, кто раскроет ему значение написанного. Когда же представилась возможность, Даниил ответил ему: “Дары твои пусть останутся у тебя, и почести отдай другому; а написанное я прочитаю царю и значение объясню ему”. Но прежде он высказал весьма неприятные слова предостережения. В нескольких словах он рассказал ему историю Навуходоносора и отношения Бога с ним. И помимо этого он напомнил ему о его полном безразличии, нет, о его ужасных оскорблениях по отношению к Богу: “И ты, сын его Валтасар, не смирил сердца твоего, хотя знал все это, но вознесся против Господа небес... а Бога, в руке Которого дыхание твое и у Которого все пути твои, ты не прославил”. И он раскрыл ему, как это выглядело в глазах Бога. Ибо это является тем, что грех и сатана всегда стремятся скрыть. Для вавилонского двора это было великолепное пиршество, возвеличенное воспоминаниями об успехе их войск и превосходстве их богов. Но чем же было их пышное пиршество в глазах Бога? Чем же это было для него, когда сосуды его служения были так горды, что превозносили торжество Вавилона и его идолов? Для того, кто знал Бога, это должно быть самым болезненным моментом, каким бы несомненным ни был исход. В мире происходят события, имеющие, по меньшей мере, такие же дурные предзнаменования. Возникает вопрос: “Знаем ли мы тайну Бога так, чтобы самим прочитать его суждение обо всех этих вещах?” Мы с готовностью и без затруднений можем в некоторой степени высказать свое суждение о самонадеянности Навуходоносора и о неприкрытом отсутствии благочестивости у Валтасара; но самым важным духовным критерием для нас является следующее: “Правильно ли мы различаем лик неба и земли в наши дни? Коснулись ли нас мрачные моменты этого времени? Искренно ли мы служим целям Господа в настоящее время, и только ли им? Понимаем ли мы, что ныне происходит в мире? Верим ли мы в то, что еще произойдет с ним?” Совершенно ясно, что царь и его двор были орудиями сатаны, и презрение, которое они проявляли к Богу, исходило не только от их рассудка, но ими владел сатана. Человек не знает, что наслаждение свободой неизбежно является исключительным делом дьявола. Царь Валтасар и его вельможи, возможно, полагали, что это всего лишь празднование их побед над народом, который все еще был унижен и порабощен в Вавилоне, однако это было непосредственным личным оскорблением, причиняемым истинному Богу, и Он отвечает на этот вызов. Приказ принести сосуды из святилища дома Бога мог показаться лишь отвратительной прихотью опьяненного царя, но наступил критический момент и Бог должен был нанести решительный удар. В соответствии с этим не забываются и устремления наших дней, хотя Бог и не сразу отвечает на них; происходит возрастание гнева ко дню гнева. Бог не пошлет своей кары в настоящее время. Скорее, это произойдет в тот день, когда человек обратит свои грехи к небесам, чтобы пасть еще больше, когда рука Бога будет протянута против него.
Но все же и тогда немедленно было дано предостережение, суровое предупреждение для всех. И заметьте при этом, что надпись была видна на стене. Но какую трудность это вызвало? Язык был халдейским, те, кто видел руку и буквы, были халдеями. Мы могли бы предположить, что простые буквы должны быть знакомы халдеям больше, чем Даниилу. Когда Бог сообщает что-либо, то Он не делает это в недоступной форме. Предположением, что Бог, давая откровение, делает понимание его невозможным для тех, кому оно не предназначено, было бы чудовищно. Что же тогда делает все Писание настолько трудным? Это вовсе не язык Писания. Поразительное доказательство этого заключается в следующем: если бы кто-то спросил меня, какую часть Нового Завета я считаю самой глубокой, то я указал бы на послания Иоанна; но на вопрос, какая часть изложена самым простым языком, я ответил бы, что это те же самые послания. Его слова не являются словами книжников этого мира. Также и изложенные там идеи не загадочны и не изобилуют непонятными, трудными для понимания намеками. Сложность Писания заключается в том, что оно есть откровение Христа для тех людей, сердца которых открыты благодатью, чтобы принять и оценить Писание. И Иоанн был допущен к этому прежде других. Из всех учеников ему отдавалось самое большое предпочтение в близости общения с Христом. Но так происходило, конечно, тогда, когда Христос был на земле. Иоанн был использован Святым Духом, чтобы сообщить нам самые глубокие мысли о любви Христа и его личной славе. Итак, настоящая трудность Писания заключается в его истинах, недоступных плотскому разуму. Мы должны отказаться от себя, чтобы понять Библию. Мы должны посвятить сердце Христу и устремить на него очи, иначе Писание становится непостижимым для наших душ, в то время как если око чисто, то все тело наполнено светом. И, кроме того, мы можем встретить ученого человека, испытывающего огромные затруднения, которого, хотя он и христианин, останавливают послания и Откровение Иоанна как слишком глубокомысленные для его понимания. А с другой стороны, может встретиться простой человек, который, если и не понимает все эти писания или не может объяснить правильно какое-либо место в них, по крайней мере, наслаждается ими, ибо они исполняют его душу разумением, успокоением, руководят им, а также приносят ему пользу. Идет ли речь о предстоящих событиях, о Вавилоне или звере, он находит в этом важные принципы Бога, даже если они содержатся в книгах, которые считаются в Писании самыми трудными для понимания, но все же для его души они имеют практическое значение. Причина заключается в том, что перед ним Христос, а Христос есть мудрость Бога во всех отношениях. Но это происходит, конечно же, не потому, что он невежествен, но он может понять это даже несмотря на свое невежество. Также если человек образован, это не значит, что он способен постигнуть помыслы Бога. Будь ты невежествен или образован, есть лишь один способ увидеть все, что касается Христа, - это око. И там, где это прочно укрепилось в душе, я верю, что Христос станет светом духовного разума так же, как Он является светом спасения. Именно Дух Бога дает силу для понимания этого, но Он никогда не дает этот свет, кроме как через Христа. Иными словами, перед глазами человека стоит то, что не является Христом, и поэтому человек не может понять Писание, раскрываемое Христом. Он стремится применить Писание к своим собственным целям, какими бы они ни были, и, таким образом, Писание искажается. Таков подлинный ключ к разрешению всех недоразумений относительно Писания. Человек применяет свои собственные мысли к Слову Бога и строит систему, не имеющую под собой божественного основания.
И поэтому, возвращаясь к надписи на стене, повторю, что слова там были достаточно просты. Все должно быть понятно, и души халдеев должны были бы находиться в общении с Богом. Я не имею в виду, что там не нужна была сила Духа Бога, чтобы Даниил смог понять надпись, но для понимания очень важно, чтобы мы имели общение с Богом, раскрывающим нам свои помыслы. Поэтому апостол Павел и говорил пресвитерам: “И ныне предаю вас, братия, Богу и слову благодати Его”.
Даниил совершенно не участвовал в пиршествах или в чем-либо подобном. Он был вызван из света присутствия Бога, чтобы увидеть эту сцену безбожности и тьмы, и поэтому, только что придя от света Бога, он прочитал эту надпись на стене, и ему все стало ясно, как день, и не было ничего более серьезного. “И вот что начертано” (см. ст. 25-28). Во всем этом он тотчас видит Бога. Царь оскорбил Бога в том, что было связано с поклонением ему. “Текел - ты взвешен на весах и найден очень легким; Перес - разделено царство твое и дано Мидянам и Персам”. Это не значит, что это произошло тотчас же; в то время не было ничего, что сделало бы это хотя бы возможным. И я обращаю на это ваше внимание, потому что это является еще одним доказательством того, насколько ложно утверждение, будто для того, чтобы понять пророчество, мы должны ждать до тех пор, пока оно осуществится. Если человек является неверующим, то исполнение пророчества в прошлом остается для него веским доводом в пользу того, что ничто не может помешать ему. Но разве для этого Бог написал пророчество? Разве это было сделано для того, чтобы убедить неверующих? Несомненно, Бог мог использовать пророчество и с этой целью. Но разве то, что Бог написал на стене, относилось именно к той ночи? Конечно же, нет. Это было его последним серьезным предупреждением перед нанесением удара, и значение слов было раскрыто еще до того, как персы ворвались в город, когда еще не было никаких признаков гибели и все было весело и радостно. “В ту же самую ночь Валтасар, царь Халдейский, был убит. Дарий Мидянин принял царство, будучи шестидесяти двух лет”. Одним словом, Вавилон был осужден.

### Даниил 6

На арене истории появляется другой, последний образ языческого государства. Но говоря об образах, мы всегда должны помнить, что речь идет не о личном характере того, кто представляет образ. Аарон, по своему служению, был прообразом Христа, но нам не следует полагать, что его пути были подобны Его путям. В некоторых отношениях он был весьма греховным человеком. Именно он сделал золотого тельца и даже пытался с помощью его ввести народ в заблуждение. Но от этого он не перестает быть образом Христа. Он был образом Христа, несмотря на все это, но не в этом. Давид олицетворял Христа не как священник, а как царь - страдающий и отвергнутый царь, а затем правящий и возвышенный. Жизнь Давида разделяется на два периода. Первый, когда он был помазанным царем, но сила зла все еще допускалась, а он подвергался гонениям и преследованиям; и второй, когда Саул умер, - он воссел на престол и уничтожил врагов. В этих двух отношениях он был прообразом Христа. Но в падении царя Давида и в ужасном грехе, который он совершил, также проявилась полная противоположность Христу.
Но, с другой стороны, если мы находим здесь образ - я полагаю, что он здесь дан, - образ ужасной сцены, которая завершит нынешнее домостроение, то мы не должны быть его образом, потому что в царе были и положительные качества. Царь Дарий, пожалуй, больше, чем Валтасар, знаменует тот способ, каким человек займет место. Это и сделал Дарий, или же он позволил, чтобы это было сделано, кто, в принципе, как Валтасар, был одним из самых падших из человеческого рода, а Дарий был человеком, который по своему характеру и поступкам обладал большим дружелюбием, если даже не чем-то лучшим. Но сейчас я не говорю лично о Дарии. Нам представлен образ падения Вавилона и кары Бога, которая постигнет его из-за его злобы в оскорблении и осквернении того, что принадлежит истинному Богу, в проклятии своих идолов, в восхвалении и поклонении им, в безразличии к несчастьям народа Бога. А в будущей истории подобные действия лишь приумножатся. На земле есть то, что занимает наивысшее положение, являясь собранием Бога. Много похваляются его единством, его силой и древностью, его чистым происхождением, приписывая ему святость и кровь мучеников. Но Бог не остается безразличен к его грехам, которые увеличивались и усугублялись из рода в род, и они лишь ждут, когда наступит день Господа, чтобы свершился суд и чтобы получить заслуженный ими приговор. В Откровении Иоанна представлены два объекта осуждения - Вавилон и зверь. Первый представляет религиозную тленность, а второй - жестокость, то есть две формы человеческого развращения. В последней его форме мы видим человека, побуждаемого сатаной занять место Бога на земле. И Дарий позволяет, чтобы это было сделано. Возможно, он и не знал этого сам, но вокруг него были те, кто подвел его к этому страшному деянию.
К этому привели следующие обстоятельства в истории: эти люди хотели найти предлог для обвинения Даниила, и они знали, что это невозможно было сделать, если они не найдут предлог против него в законе его Бога. Они договорились между собой, воспользовавшись своей привилегией вельмож составлять мидо-персидский закон, который должен утверждать и подписывать царь, и издали повеление, что в течение тридцати дней запрещается обращаться с прошениями к какому-либо богу или человеку, кроме как к царю. Разве это было сделано не для того, чтобы человек занял место Бога? Ни одна молитва не должна была быть обращена к истинному Богу, и со всякой просьбой необходимо было обращаться только к царю. Если это не передает права Бога человеку, то тогда я не знаю, что это значит. Однако царь попался в ловушку и подписал этот указ.
И мы должны отметить великолепное поведение Даниила. Нет и намека на то, что это оставалось тайной для Даниила. Напротив, он был совершенно уверен в том, что содержалось в законе. Но, с другой стороны, он не мог бы поступиться своим Богом. Поэтому его выбор уже был сделан. Он был пожилым человеком, но вера, горевшая внутри его с ранних дней, была, по крайней мере, так же ярка, как прежде. Так, когда он узнал, что все было подписано, издано и установлено, все, что мог сделать человек, что неизменный мидо-персидский закон требовал, чтобы в течение тридцати дней ни один человек не становился пред Богом на колени, и, зная все это, он пошел в свой дом. В этом не было ничего показного, но он не скрывал этого. С открытыми в сторону Иерусалима окнами три раза в день он преклонял колена пред Богом, молился ему и славословил его, как он делал это и прежде. Тем самым он дал своим врагам тот предлог, который они искали. Они тотчас же напомнили царю о сделанном им повелении и стали обвинять Даниила. Они сказали: “Даниил, который из пленных сынов Иудеи, не обращает внимания ни на тебя, царь, ни на указ, тобою подписанный, но три раза в день молится своими молитвами”. Царь Дарий был очень подавлен самим собой и до захода солнца усиленно старался спасти того, кого он, по меньшей мере, уважал. Как он ни был несчастен, но по требованию своих вельмож, на основании неизменности мидо-персидского закона, он вновь совершает прегрешение. Он придает пророка гневу его врагов, чтобы те бросили его в львиный ров с надеждой, которую он таил в себе, что его Бог спасет его. И Бог защитил своего раба. Бог спас, а ужасная судьба, которая ожидала пророка, постигла тех, кто обвинял пророка перед царем. “Обрушились народы в яму, которую выкопали; в сети, которую скрыли они, запуталась нога их. Познан был Господь по суду, который Он совершил; нечестивый уловлен делами рук своих” (Пс. 9, 15.16). Совершенно ясно, что это относится к спасению верующего остатка с помощью излияния гнева и погибели на изменников внутри и угнетателей извне в последние дни. Конец будет подобен описанному здесь - признание язычниками, что живой Бог есть Бог спасенного Израиля и что его царство не будет разрушено.
Таким образом, в книге пророка Даниила нам представлен смешанный образ того, что завершит нынешнее домостроение. Ибо если вы заглянете дальше в книгу пророка Даниила, то увидите представленную там личность, названную “царем” (гл. 11, 36 и т. д.). Там нам дано непосредственное пророчество о подобных деяниях: “И будет поступать царь тот по своему произволу, и вознесется и возвеличится выше всякого божества, и о Боге богов станет говорить хульное”. Не тот ли Дарий лично поступал так? Я говорю о том, что значил в глазах Бога его поступок и повеление. Вопрос в том, что Бог думал о грехе, в который был вовлечен Дарий.
Впоследствии, в главе 11, о царе говорится: “И о богах отцов своих он не помыслит ... ибо возвеличит себя выше всех”. В Новом Завете это неоднократно будет упоминаться. Мне могут сказать: “Это касается иудеев и не относится к сегодняшним делам”. Хорошо, в доказательство я цитирую второе послание Фессалоникийцам (гл. 2,3.4):“Да не обольстит вас никто никак: ибо день тот не придет, доколе не придет прежде отступление и не откроется человек греха, сын погибели, противящийся и превозносящийся выше всего, называемого Богом или святынею, так что в храме Божием сядет он, как Бог, выдавая себя за Бога”. Из этого ясно, что Дарий был склонен возвыситься над всем божественным и почитаемым, потому что запретить молиться Богу и требовать, чтобы молящийся в течение определенного времени обращался бы только к нему, а не к Богу, является не чем иным, как образом того, кто занял бы это место еще более ужасным, грубым и открытым способом. Новый Завет представляет нам явное доказательство того, что должны наступить те дни, о которых говорится в книге пророка Даниила, что этот человек, о котором говорится в пророчестве, выдаст себя за Бога, а не за наместника Христа, имеющего вокруг себя людей, готовых склоняться перед ним и целовать его ноги. Все это ужасно и дико; но это не человек говорит, что он Бог, воздвигая себя в храме Бога и говоря: “Не молитесь никому, кроме меня”. Каким бы ни было зло папизма и самонадеянность папы, все же наступит еще худшее. И следует помнить весьма важную вещь, что это будет исходом не только для папизма, но папизма и протестантизма и т. д. - всех, кто без Бога. Даже распространение истины не будет надежной защитой против этого. Самыми виновными и безрассудными были те, кто когда-либо предполагал, что, поскольку у Израиля был “ковчег завета Господня”, то они надежно были защищены в конфликте с филистимлянами! Ковчег возвратился с победой, но где же были они?
Остерегайтесь излишней самонадеянности, будто из-за религиозного усердия эту страну не постигнут никакие несчастья. Скорее, будьте уверены в том, что чем больше света, чем больше Библий, проповедей, всего того, что является благом, и если люди не соответствуют этому и не ходят в этом, то тем больше опасность. Если они относятся к этому легкомысленно и пренебрегают этим, если они не имеют представления о подлинном смирении в свете Писания, то они, несомненно, окажутся под влиянием того или иного заблуждения. Ибо кто сможет сказать, что это не имеет значения в Писании или какими средствами дьявол овладевает душой? Даже если душа порочит себя отказом слушать Бога, впадает в непослушание Богу в чем бы то ни было, то кто может сказать, где это закончится? Нет иной защиты, кроме как на пути святой зависимости от Бога и послушания его Слову. Нам не следует предпочитать одну часть Писания другой, потому что мы получаем в ней большее утешение. Не будет никакой защиты, если мы не примем все Писание. Отрадно наслаждаться присутствием Господа, но опасно также проявить непослушание Господу. Непослушание можно сравнить с грехом колдовства. Нет ничего ужаснее этого. Не слушаться Бога - значит, фактически бесчестить его. Так произошло в Израиле, но должно произойти еще худшее вследствие распущенного и злого состояния христианства.
В первую очередь нам представлено отступничество. Христа отвергнут; и чем больше света, тем больше уверенности в том, что это наступит для тех, кто отклонит этот свет. Никогда в Израиле не было такого обетованного времени, как день, когда Господь был на земле, никогда еще не было такой религиозной активности, когда книжники и фарисеи обходили моря и сушу, чтобы обратить хотя бы одного. Они, очевидно, проявляли усердие в чтении Писания. У них были священники и левиты, не было идолопоклонства, ничего непристойного. Они были народом, читающим Библию и соблюдающим субботу, а самого Господа они называли не соблюдающим субботу - так непреклонны они казались внешне в соблюдении этого дня. Все это продолжалось таким образом, но чем это закончилось? Что же они сделали? Они распяли Господа славы, они отвергли свидетельство и милосердные деяния Святого Духа, так что в конце царь послал вперед свои войска, уничтожил этих убийц и сжег их город. Это не значит, что там не продолжалось обращение. Бог проявил свою власть, и они обращались тысячами. В Д. ап. 21,20 сказано : “Видишь, брат, сколько тысяч [или, скорее, мириад] уверовавших Иудеев”. Да, после распятия Иисуса были тысячи, десятки тысяч обратившихся, и люди могли бы подумать, что весь Израиль и мир намеревались обратиться. Но что же происходило в действительности? Бог своей милостью выбирал лишь эти тысячи, чтобы оставшиеся были погублены на суде, который постигнет Иерусалим. Это является некоторого рода предзнаменованием суда, который вскоре постигнет весь мир. И если Бог, используя свою власть, и сейчас повсюду из мира собирает души, то у каждого должен возникнуть серьезный вопрос, обратились ли они или нет? И если они обратились, то для них это служит призывом идти по пути послушания, во всем подчиняясь Слову Бога и ища Христа. Мысль о том, что существует некое всемирное обращение, является заблуждением. Вавилон и зверь будут двумя главными ловушками последнего дня. Первый станет источником развращенности вкупе с религией и осквернением всего святого. Другой будет характеризоваться высшей степенью гордости и насилия. Будет казаться, что христианство потерпело полное поражение, и люди будут думать, что у них есть панацея от всех болезней и несчастий человека, лучше, чем евангелие. И они будут восхвалять своих золотых, серебряных и медных идолов, радуясь тому, что христианство исчезло с лица земли, за исключением своей внешней формы. И затем наступит суд.
Откр. 17 показывает, что как в Вавилоне, описанном в книге пророка Даниила, так и в новозаветном Вавилоне будет иметь место развращенная форма религиозного отступничества. Человек будет использоваться в качестве средства уничтожения Вавилона, жены, напившейся крови святых и крови мучеников Иисуса. Мы узнаем о людях, которые мстят ей. Она больше не восседает на багровом звере, попрана, ненавидима и покинута. И что же мы видим? Не христианство, распространившееся по всему миру, а, напротив, зверь захватил мир и присвоил место Бога. Вместо того, чтобы иметь отравленное, деградированное христианство, появится человек, который возвысит себя в гордом пренебрежении к Богу. Он займет место Бога на земле. Откр. 17 доказывает, что это будет задолго до разрушения Вавилона, что сделает мир более совершенным; до этого у нас есть лишь открытое зло на месте лицемерного зла, а вместо религиозной развращенности мы имеем лишь нерелигиозную гордыню и пренебрежение к Богу: “И десять рогов, которые ты видел, суть десять царей, которые еще не получили царства, но примут власть со зверем, как цари, на один час. Они имеют одни мысли и передадут силу и власть свою зверю” - не Богу. Все будет отдано зверю с целью возвышения человека. Рог придет ради человека, чтобы возыметь главное место в мире. Но вопреки притязаниям человека будет и отказ от их собственной воли в пользу воли другого - будет желание иметь кого-то чрезвычайно возвышенного, перед кем все должны поклоняться. Когда это будет достигнуто, тогда “они будут вести брань с Агнцем, и Агнец победит их”. И совершенно ясно, что за этим последует разрушение Вавилона. Ибо затем сказано: “И десять рогов, которые ты видел на звере, сии возненавидят блудницу, и разорят ее, и обнажат”. Именно это и соответствует образу Дария. Дарий пришел и разрушил Вавилон, и сразу же взял царство, а затем его придворные подвели к тому, чтобы он занял место самого Бога. Он издает или, вернее, утверждает закон, в котором говорится, что в течение тридцати дней нельзя ни к кому обращаться с просьбой, кроме как к нему. Иными словами, он фактически претендует на то, чтобы быть предметом всеобщего поклонения, он присваивает себе то, что принадлежит исключительно Богу.
Эти два образа в высшей мере поучительны, ибо они описывают завершение основной истории языческого государства. Эти образы показывают не только то, что характеризовало их от начала и на протяжении их развития, но также и главные черты зла в конце. Вавилон постигнет разрушение из-за осквернения того, что принадлежит Богу, и из-за высоты богохульной гордости, на которую поднялся глава империи, присваивая себе честь и славу, подобающую лишь самому Богу. Мне очень хотелось связать вместе две эти вещи, потому что иначе мы не сможем постичь их подлинную силу.
Мы подошли к завершению, как я называю, первой части книги пророка Даниила, потому что она разделяется на две части именно в конце этой главы, и это одна причина, почему о Данииле было сказано, что он преуспевал в царствование Дария и в царствование Кира. В следующей главе мы вновь вернемся к царствованию Валтасара, где перед нами вновь предстанет Даниил. На этом я должен остановиться, молясь лишь о том, что этот важный пример символического прочтения Писания там, где его необходимо так читать, затронет детей Бога, чтобы они увидели, что из Писания можно познать гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. То, что говорит Бог, обладает характером безграничности. Вместо того, чтобы быть насыщенным одним глотком, испитым тут или там из Писания, оно уже само по себе является неиссякаемым источником истины. Чем больше мы постигаем истину, тем меньше мы удовлетворяемся тем, что получили, и тем больше ощущаем, что нам многое еще надо познать. Это не притворные слова смиренности, а действительно глубокое чувство осознания нашей полной несостоятельности перед лицом величия и добродетели нашего Бога, который принял таких ничтожных червей, какими являемся мы, чтобы наделить нас своей славой, ибо действительно таковы могущественные пути его благодати.

### Даниил 7

Сейчас мы приступаем к рассмотрению второй большой части книги. Дух Бога излагает здесь не только историю или видение язычников, например, Навуходоносора или других, но и передает сообщение от Бога самому пророку. И, кроме того, то, что относится к этому иудею как предмету особой благодати Бога в то время и в особенности то, что было приготовлено для них в благостный день, который грядет, - это является наивысшими помыслами разума Духа. Даниил был самым подходящим каналом для подобных откровений. Следовательно, Дух вновь переходит к рассмотрению основы четырех главных языческих империй, а также пятой, царства небес, которое представлено Господом Иисусом. Но все они описаны с различных точек зрения, хотя, конечно же, полностью согласуются между собой. Но теперь это был не огромный истукан, великолепный, сделанный из золота и серебра, к низу переходящий к меньшему великолепию - чреву и бедрам из меди, железным голеням и глиняным ногам. Здесь нам представлены дикие звери. Речь идет о тех же самых государствах, но уже с другой точки зрения. Наиболее точным был образ истукана, явившегося перед глазами великого главы языческой империи, но их изменения и взаимоотношения сейчас изложены по мысли самого Бога об этих же государствах в их отношении к его народу.
Таким образом, это простое рассуждение дает нам ключ к различным способам описания данных государств. В этих подробностях мы также видим мудрость, которую всегда ищем в том, что исходит из разума Бога.
Пророк в своем ночном видении созерцал великое море, над которым боролись небесные ветры. Из этого волнующегося моря вышли четыре зверя, и вышли последовательно, ибо совершенно ясно, что как эти государства в главе 2 были представлены различными металлами и т. д., так и здесь мы должны рассматривать эти государства не как существующие одновременно, но как сменяющие друг друга в управлении миром под провидением Бога. “Первый - как лев, но у него крылья орлиные”. Вне всякого сомнения, это Вавилон. Если мы обнаруживаем, что Святой Дух применяет образ льва и огромных крыльев к Навуходоносору, то это отнюдь не будет новшеством. Пророк Иеремия уже обращался к этому образу: “Выходит лев из своей чащи, и выступает истребитель народов” (Иер. 4, 7). Иезекииль так же, как и Иеремия, представлял его в образе орла. В Иер. 49, 19. 22 о нем действительно упоминается как о льве и орле. Во сне Даниила Святой Дух в одном символе объединяет эти два образа, чтобы соответствующим образом описать, чем являлась Вавилонская империя в помыслах Бога.
Но помимо этих символов великолепия мы видим и признак удивительного изменения, что должно было произойти со зверем, которое, говоря человеческим языком, в то время еще не было заметно. Однако все было открыто оку Бога, чьей целью в ниспосланном пророчестве является то, чтобы его народ заранее увидел то, что видит Он. Богу, в его совершенной мудрости и благости, присущей его природе, было угодно дать такую степень познания будущего, какую Он посчитал необходимой для своей славы; а послушное чадо слышит и соблюдает слово своего Отца.
И Он раскрыл перед пророком знание о том, что Вавилонская империя должна быть покорена. Она не будет полностью уничтожена как народ, но будет совершенно уничтожена как правящая держава в мире. Именно это и символизировали вырванные крылья и животное, поставленное на ноги, как человек, что, конечно же, лишило бы его сил. Ибо, как ни естественна такая поза для человека, совершенно ясно, что для дикого зверя это было бы, скорее, унижением. В соответствии с этим “и сердце человеческое дано ему”. Это может служить некоторого рода противоположностью тому, что произошло в случае с Навуходоносором, которому было дано сердце зверя. Навуходоносор не уповал на Бога, хотя упование является непреложным долгом души любого человека. Он, собственно говоря, не является человеком, кто не признает Бога, давшего ему жизнь, который наблюдает за ним и каждый день в изобилии оказывает ему благодеяния: Бог, требующий преданности совести, лишь один может обратить сердце. Навуходоносор был занят только самим собой. Даже дар всемирного могущества, полученный от Бога, был извращен силой сатаны так, чтобы предметом своих устремлений сделать себя, а не Бога. По яркому выражению Писания, у него было не человеческое сердце, которое взирает вверх, признавая превыше себя единственного, а сердце зверя, смотрящего вниз в довольстве самим собой и следовании своим собственным инстинктам. Такое и произошло с Навуходоносором, и поэтому его постигло самое суровое наказание. Но через определенный период смирения вступила в действие милость Бога, и он был возрожден. Это было знамением того состояния, в которое должны быть приведены языческие государства, некогда не признававшие истинного Бога, но при этом было дано также свидетельство их будущего благословения и возрождения, когда они признают царство небес. В рассматриваемом нами случае лев был лишен своей силы как зверь и оказался в положении слабого. Подобное действительно имело место, когда Вавилон утратил свое превосходство в мире, что и является смыслом последней части стиха. Сначала Вавилон представлен нам в расцвете своих сил, а затем произошло значительное изменение, когда он перестал быть всемирной империей.
В следующем стихе (5) дается описание Персидской империи, которая в огромном истукане была представлена как “грудь его... из серебра”: “И вот еще зверь, второй, похожий на медведя, стоял с одной стороны”. Примечательная черта, которая, на первый взгляд, могла быть и не столь очевидна, но которая объясняется этим. Эта империя была не такая однородная, как Вавилон. Она состояла из двух народов, объединенных под одним главой. Есть и другая примечательная черта: это подчинение одного из двух царств тому, которое было сильнее. Персия получает превосходство над Мидией. Таким образом, ранее мы увидели, что царство принял мидянин Дарий, но вскоре пришел Кир, и с тех пор всегда было так, что правила Персия, а не Мидия. Это обстоятельство является еще одним примером того, что для понимания пророчества нам не нужна история. И невнимание к этому вселяет в людей неуверенность. Мы можем прибегнуть к помощи истории, как бы отдавая должное пророчеству, но историческое подтверждение исполнившегося пророчества является вполне определенным фактом из толкования пророчества. Пророчество, как и все Писание, объясняется только Духом Бога, а ему не нужно оставлять написанное слово, чтобы помочь человеку понять, что Им вдохновлено: только Он, автор Писания, способен действительно утверждать, что это есть главное основание истины, но мы должны стоять на принципах истины так же твердо, как и прежде.
Затем Писание предоставляет нам тот очевидный факт, что хотя вторая империя и состояла из двух царств и мидяне были главной ветвью империи, все-таки самым выдающимся был Кир: “И три клыка во рту у него, между зубами его”. Это, по моему мнению, явный признак чрезвычайной хищности, которая будет отличать Персидскую империю. Если бы нам пришлось увидеть различных зверей, представленных как бы панорамой и если бы одно из животных было изображено пожирающим свою огромную добычу, то у нас сразу возникла бы мысль о его исключительном, ненасытном аппетите. Так и произошло с персами. Им пришлось столкнуться с довольно частыми восстаниями из-за своего вымогательства и жестокости. И через них Бог действительно воздействовал на иудеев, и это делало еще более поразительным контраст с их обычными действиями. Ибо в то время как персы исключительно жестоко обращались с другими, по отношению к Израилю проявлялись благосклонность и снисходительность, но это было всего лишь исключением. Однако в основном их характер символизирует прожорливый дикий зверь. И в то же время о медведе сказано, что во рту у него между зубами есть три клыка. Именно это и свидетельствует о его склонностях к прожорливости. “Ему сказано так: встань, ешь мяса много!” Таким было истолкование сна словами: это явно имеет отношение к хищническим привычкам зверя.
Третьим нам представлен барс, отличающийся поразительными чертами, хотя нам и не следует искать здесь полного сходства в описании. Каждый образ отражает определенные истины, а если люди будут пытаться свести всякий образ к формальной гармонии, то у них ничего не получится. Так и в этом случае, в природе не было ничего подобного этому барсу. Бог взял различные черты от существующего в природе, чтобы в этом сложном образе выразить мысль о новой империи. Так как барс отличается стремительностью в преследовании своей добычи, то, чтобы придать ему нечто сверхъестественное, добавляются слова: “На спине у него четыре птичьих крыла”. Если когда и было такое, чтобы объединились порывистая смелость в преследовании великих замыслов и стремительность в осуществлении успешных завоеваний, то мы найдем это в истории Александра Великого. Македонско-греческое царство обладало характером стремительности, как ни одна другая империя, и поэтому, с одной стороны, - барс, а с другой - четыре крыла. Но, кроме того, “и четыре головы были у зверя сего, и власть дана была ему”. Здесь мы видим не только то, что было в самом Александре, но и в его последователях. Четыре головы символизируют разделение на четыре различные части. Таким образом, это является символом не только того, какой была Греческая империя и ее будущее. Это была империя, разделившаяся на четыре отдельные государства. Но это не значит, что их было четыре, потому что некоторое время существовало разделение среди его генералов, шесть из которых правили различными частями, которые постепенно свелись к четырем. Это мы узнаем из следующей главы. И нет необходимости обращаться для этого к истории. Все события, все науки должны подтверждать Слово Бога, но Слово не нуждается в их доказательствах своей божественности. Если бы оно нуждалось в этом, то что стало бы с теми, кто ничего не понимает в науках и истории? Люди, занимавшиеся тем или другим с целью подтверждения вдохновенных писаний, никогда из плодов Писания не пожнут ничего, кроме разрозненных колосьев. И совершенно другое дело, если человек находит пищу в Слове, вырастает в познании Писания, а лишь затем его долгом становится разбор того, что люди говорят об этом: он обнаружит, что даже в самых современных исследованиях науки нет ничего, что не прославляло бы Писание. Человек, который опирается на Писание, взирает на Бога и применяет всевозможные средства, предоставляемые Словом и Духом Бога, - такой человек имеет подлинные преимущества: он полагается на Бога, а не на научные открытия или мнения людей. Человек, ищущий чего-то здесь, на земле, подвержен всем неопределенностям и трудностям этого более низкого мира. Тот, кто черпает для себя свет из Слова Бога, имеет сияние ярче, чем у полуденного солнца, и так как он подчинен Слову, то он никогда не заблудится, не сможет заблудиться. И Дух Бога может и желает породить в нас эту подчиненность. Да, все мы фактически в большей или меньшей степени заблуждаемся, но причина этого не в изъяне в Слове Бога или в недостатке силы у Святого Духа, чтобы научить нас. Мы ошибаемся потому, что у нас нет достаточно искренней веры в совершенство Писания и в благое водительство, осуществляемое Духом, вводящим нас во всю полноту истины.
Следующий стих (7) открывает другое видение. Ибо, собственно говоря, с первого по седьмой стих описывается одна часть, или видение, представленное словами “видел я в ночном видении моем”. Сначала Даниил в общих чертах изобразил четырех зверей, и первые три зверя были описаны каждый в отдельности. Но четвертый зверь, по-видимому, особенно занимал разум Святого Духа, и поэтому пророк получает новое представление о нем: “После сего видел я в ночных видениях, и вот зверь четвертый, страшный и ужасный и весьма сильный; у него большие железные зубы”. Здесь явно дано пророческое изображение четвертой, или Римской империи. Сейчас я не буду приводить многочисленные доказательства этого. Едва ли кто-либо, читающий эти страницы, будет склонен возразить той мысли, что истукан в главе 2 и звери в главе 7 символизируют четыре известные империи. Некоторые отрицали это, но это настолько несуразно, что не стоит больше об этом и говорить.
Таким образом, в четвертом звере нам, безусловно, представлена Римская империя. С политической точки зрения ее отличает всепобеждающая сила. Она представлена чудовищем, подобно которому не могло быть найдено в природе. В Откровении нам дано ее полное описание, и так как Римская империя установлена и ее будущая судьба сопровождает нас до скончания века, то предметом пристального внимания стал зверь. Так, в главе 13 дано ее описание в образе барса: “Ноги у него - как у медведя, а пасть у него - как пасть у льва”. Об этой твари сказано, что у нее семь голов и десять рогов, а на рогах десять диадим. Это было государство, под властью которого апостол Иоанн в то самое время переносил страдания на острове Патмос; и поскольку еще большие страдания ожидали народ Бога, как и богохульство против Бога, то не удивительно, что мы остановились на этом.
Здесь же эта империя показана, как “зверь четвертый, страшный и ужасный и весьма сильный; у него большие железные зубы; он пожирает и сокрушает, остатки же попирает ногами”. Иными словами, это был беспримерный размах силы завоеваний и захватов, а то, что она не могла усвоить, уничтожала. “Он отличен был от всех прежних зверей”. Это была империя, возбуждавшая своеволие человека - народа. Она сочетала в себе республиканские принципы с жестоким деспотизмом. Эти две формы были приведены в четкое, но, несомненно, гармоничное взаимодействие. Помимо этого, была и другая отличительная черта: “И десять рогов было у него”. В других империях не было ничего подобного. Греческое владычество постепенно после смерти своего основателя перешло к четырем главам, но особенность Римской империи заключается в том, что она обладает десятью рогами. И в этом сне нам не следует искать действительного хода исторических событий. Если бы это имело место, то, очевидно, что эти десять рогов не были бы видны у римского зверя, когда он впервые предстал перед глазами пророка. Ибо прошло уже несколько столетий после того, как Рим прекратил свое существование как империя, когда в ней появились несколько правителей. И Дух Бога сразу выражает ее явные черты, которые обнаружатся лишь в конце, а не в начале. Империя была сильной и страшной, она пожирала, она попирала остатки ногами, она была отлична от всех других. Рим был таким на протяжении всего владычества цезарей, но тогда у него не было десяти рогов. Для этого не могло быть никакого повода до тех пор, пока не была разрушена империя, и, собственно говоря, после этого Римская империя перестала существовать. Сохранялись имя и титул императора, но это было совершенно пустым звуком. И как же тогда могло осуществиться пророчество, если не было рогов, пока существовала неразделенная империя, и если, с другой стороны, империя, как таковая, умерла, разделившись на отдельные царства? Как же мы сможем совместить эти два факта? Но из того, что нам здесь дано, совершенно ясно, что зверь представляет собой имперское единство. У Рима, пока существовала империя, не было десяти рогов, но когда появились разделенные царства, уже не было такого явления, как имперское единство.
Но как же тогда эти два явления совмещаются в пророчестве? Я полагаю, что Дух Бога взирал на последний этап развития Римской империи, когда обе эти черты вновь проявятся вместе. Этот последний этап завершится божественным судом, как об этом сказано немного дальше: “Видел я, наконец, что поставлены были престолы...” Ибо так должно быть написано вместо “свергнуты”, и это не только мое мнение, а общепринятое прочтение, понимаемое именно так в лучших древних и современных переводах Писания. “Видел я, наконец, что поставлены были престолы, и воссел Ветхий днями; одеяние на Нем было бело, как снег, и волосы главы Его - как чистая волна; престол Его - как пламя огня, колеса Его - пылающий огонь”. Здесь нам, несомненно, представлен образ божественной славы на суде, а не в каком-либо домостроении на земле, именно в процессе суда, осуществляемого самим Богом. “Огненная река выходила и проходила пред Ним; тысячи тысяч служили Ему и тьмы тем предстояли пред Ним; судьи сели, и раскрылись книги”. Когда бы это ни произошло, показано, что это божественный суд. “Видел я тогда, что за изречение высокомерных слов, какие говорил рог, зверь был убит в глазах моих, и тело его сокрушено и предано на сожжение огню”. И здесь говорится об одиннадцатом роге, вышедшим между другими десятью. Это был тот небольшой рог, который только начинал расти, но каким-то образом сумел исторгнуть три прежние рога и вследствие этого стал управлять и вести всего зверя. “Видел я тогда, что за изречение высокомерных слов, какие говорил рог, зверь был убит в глазах моих”, а не рог был исторгнут, то есть имеется в виду, что небольшому рогу удалось овладеть всем зверем. Этот стих показывает, что должен состояться божественный суд, который будет иметь дело с небольшим рогом и со зверем и погубит их. Разве это уже произошло? Конечно же, нет. И совершенно ясно, что бы ни произошло с Римской империей в прошлом, это было лишь обычным процессом развития и падения великого народа. Орды варваров захватили империю и разделили ее на отдельные царства. А пророчество рассказывает нам совсем о другом событии. Оно предупреждает о суде, который распорядится зверем совершенно иначе, чем другими: “Зверь был убит в глазах моих, и тело его сокрушено и предано на сожжение огню. И у прочих зверей отнята власть их, и продолжение жизни дано им только на время и на срок”. То есть до сих пор еще есть остатки халдеев или родов, называемых так. Персия остается царством, и позднее царством станет Греция. Они существуют, хотя и не как имперские державы. Мы знаем о существовании этих родов людей, более или менее представляющих эти государства, конечно же, меньших, чем они, и уже не обладающих имперской властью. Таково значение стиха 12. У них была отнята власть правителей мира и “продолжение жизни дано им только на время и на срок”. Когда наступит час суда, то в этой последней империи все будет совершенно по-другому. Эти три зверя потеряли свой имперский титул, но сами продолжали жить и существовать. А для четвертой империи час, когда будет уничтожена ее власть, станет часом уничтожения ее самой: “Зверь был убит... и тело его сокрушено и предано на сожжение огню”. У кого могут возникнуть сомнения в том, что это та же самая сцена, которую мы видим в Откр. 19, где было сказано: “И увидел я зверя и царей земных и воинства их, собранные, чтобы сразиться с Сидящим на коне и с воинством Его”. Пророк подошел к последнему зверю. До этого в божественном откровении говорилось о трех зверях, но их день прошел, и остался последний зверь. Следовательно, когда сказано “зверь”, то мы должны понимать под этим Римскую империю. Итак, этот зверь и цари земли сражаются против Господа. “И схвачен был зверь и с ним лжепророк, производивший чудеса пред ним, которыми он обольстил принявших начертание зверя и поклоняющихся его изображению: оба живые брошены в озеро огненное, горящее серою”(Откр. 19,20). Это довольно примечательно, потому что огненное озеро соответствует наказанию пламенем огня в книге пророка Даниила, только в более полной формулировке. Это уже не просто созерцание событий, но божественная сила, бросающая прямо в ад безо всякой необходимости в предварительном суде. Ибо совершенно ясно, что они из себя представляли. Они находились в открытом противодействии Господу славы и были брошены в пламя. Разве что-либо подобное когда-либо происходило в Римской империи? Конечно же, нет. Что же последовало за этим? Римская империя прекратила свое существование, она не существует уже более тысячелетия, за исключением ничего не значащего названия, которое и стало предметом споров среди честолюбивых людей. Место неразделенной Римской империи было занято простыми царствами.
А что представлено нам здесь? Повторное появление Римской империи. И это очень точно согласуется с другими частями Слова Бога. В Откровении есть примечательное выражение, на которое мы уже неоднократно ссылались. В гл. 17, 8 сказано: “Зверь был, и нет его, и явится”. Я не знаю, как можно иначе понять это выражение. Это даже не догадка, ибо Слово Бога здесь удивительно просто, и в этом выражении не содержится никакой догадки. Римская империя должна была пройти три этапа. Первый - ее первоначальная имперская форма, когда Иоанн страдал при династии Цезарей. Следующий - ее состояние несуществования примерно с пятого века, когда ее разрушили готы и вандалы. В этом состоянии она пребывает по сей день. Но затем наступит третий этап, и именно тогда она окажется в открытом противостоянии Богу и Агнцу. Таково будущее Римской империи. Она вновь будет создана и выступит как империя. И на этом последнем этапе она будет сражаться против Бога вплоть до своей гибели. Но заметьте при этом, что это оставляет место для той точки зрения, которую я хочу сейчас проиллюстрировать. Откр. 17 показывает нам, что в прошлом не могло быть ни десяти рогов, ни зверя, а в будущем может: “И десять рогов, которые ты видел, суть десять царей, которые еще не получили царства”. И к этому добавляется: “Но примут власть со зверем, как цари, на один час”. Когда вновь должен будет появиться зверь, то это будет ознаменовано одной чертой: хотя и будет один глава имперского единства, но это не приведет к исключению отдельных царей. По-прежнему будут цари Франции, Испании и т. д. Но не следует усматривать в этом высказывании пророчество. Верный путь во избежание подобного предположения - это изучение пророчества. В одном случае вы узнаете то, что говорит Бог, а в другом - вы высказываете собственные мысли. Суть этого отрывка не в существовании империи без десяти царей и не в существовании десяти царей без империи, а в объединении этих двух вещей. Есть имперское единство, которое соответствует зверю, и в то же время есть десять отдельных царей. Именно их сосуществование будет отличать Римскую империю на ее последней ступени. К этому сейчас все и стремится.
И пророк увидел последнее состояние империи с десятью рогами: “Я смотрел на эти рога, и вот, вышел между ними еще небольшой рог, и три из прежних рогов с корнем исторгнуты были перед ним, и вот, в этом роге были глаза, как глаза человеческие, и уста, говорящие высокомерно”. Люди обычно все это относят к папе. Несомненно, папа чрезвычайно неприятен каждому, кто ценит Слово Бога. Но, читая Писание, мы всегда должны быть осторожными, чтобы не слишком-то относить Слово Бога к тому, что станет на нашем пути или что мы считаем чудовищным злом, чем, несомненно, являются папа и папизм. Но мы должны стремиться понять, что Бог выражает этим. Разумеется, есть примечательная аналогия между папством и небольшим рогом. Возможно, в различные века так и считали дети Бога, страдающие от папизма, ища поддержки и ободрения. Отмена праздничных времен и законов (ст. 25), а также его великие слова и угнетение святых осуществились, возможно, в том, что делал папизм. Но по-прежнему остается вопрос: “Разве только в этом полное значение и подлинный замысел пророчества?” Возьмем, к примеру, евангелие по Матфею, главу 24. Было начало скорбей, мерзость запустения, возникшая на святом месте, предупреждение бежать из Иерусалима, беспримерные гонения и т. д. Я могу понять, что это имеет некоторое отношение к разрушению Иерусалима Титом. Но кто скажет, что на этом все заканчивается, что уже осуществилось все пророчество? Тот, кто изучает внимательно, не может так думать. Когда Бог дает пророчество, Он часто допускает, что может быть довольно быстрое его осуществление. Но нам никогда не следует принимать это за полное осуществление. Римская империя пала, но помимо падения этой империи появилось новое, самостоятельное государство с притязаниями на божественность, возвысившее себя против Бога. Однако сказать, что в этом и состоит полное воплощение пророчества, было бы такой же большой ошибкой, как если предположить, что Бог вообще не имел этого в виду. Это мог быть ислам на востоке и католицизм - на западе, но все же опять возникает вопрос: “Разве только это выразил Святой Дух?” Я не говорю “нет” по уже изложенной причине: если рассматривать историю папизма, то зверь, собственно говоря, уже вытеснен, когда папа занял свое место. Более того, папа никогда не получал трех из десяти царств. Он мог бы получить наследство Петра, но с политической точки зрения, оно всегда было незначительным государством, не говоря уже о территории. Вместо получения трех из десяти царств все влияние папизма основано на духовном обмане человеческих душ. И из пророчества ясно, что государство, небольшое по своей начальной стадии, должно возвыситься и затем свергнуть три более могущественных государства, овладев всей их властью. Папа никогда не совершал ничего подобного. Таким образом, хотя и есть некоторая доля сходства, но есть и достаточно различий, чтобы выявить его.
Империя находится в самом расцвете, когда появляются десять больших рогов и один небольшой. Соответственно, последний увеличивает свою мощь и начинает управлять всем зверем. А вместо этого папа потерял почти пол-Европы, и никто не может сказать, каким будет конец действующих в настоящее время сил.
Здесь же нам представлено самое сильное государство, держащее в своем подчинении десять рогов. Откровение сообщает, что все десять царей договорились отдать свою власть и силу зверю. Бог отказался от всего, потому что в это время появится жестокое заблуждение и все люди поверят лжи. Из этого я не делаю вывода, будто это вообще не имеет отношения к папизму и что окончательное осуществление этого состоится в будущем. Я повторяю, что Римская империя, которая перестала существовать, вновь будет создана и станет орудием исполнения последней главной атаки сатаны против Господа Иисуса Христа.
В книге пророка Даниила мы читаем, что этот небольшой рог исторгает три государства. Затем нам даны его нравственные характеристики. У него были глаза, как у человека, и уста, говорящие высокомерно. Он отличается великим разумом, а не грубой силой. Его описание противоположно описанию Господа. Господь характеризуется как имеющий семь рогов и семь глаз, то есть совершенством разума и силы. А в этом случае такого нет. Сила внешне выглядит гораздо значительнее. У него десять рогов вместо семи - чудовище вместо совершенства. Это представляет собой некое гротескное преувеличение силы Христа, которую присвоит себе этот ужасный человек.
А затем наступит гибель из-за его страшного богохульства против Бога. И следующее видение противоположно первому с державами, представленными свирепыми зверями: “Вот... шел как бы Сын человеческий”. Как и во второй главе, был незначительный камень, стукнувший истукана и разбивший его на куски до самого основания. А здесь “с облаками небесными шел как бы Сын человеческий, дошел до Ветхого днями и подведен был к Нему”. Ветхий днями представляет Бога как такового.
В Откровении две славы соединились в личности Христа. Откр. 1 показывает нам кого-то, подобного Сыну человека, а когда мы читаем его описание, то некоторые черты в точности совпадают с чертами Ветхого днями, чьи одежды белы, как снег, а волосы подобны чистой волне и т. д. Иудейский пророк видит Христа просто человеком. Христианский пророк видит его как человека, но вместе с тем и как Бога.
“И Ему дана власть, слава и царство, чтобы все народы, племена и языки служили Ему; владычество Его - владычество вечное, которое не прейдет, и царство Его не разрушится”. От него ничего не будет отобрано, и не будет другой силы, превосходящей его. Он будет вечным, пока просуществует мир. А это не значит вечность. Иудейские пророки показывают нам тысячелетие, но не раскрывают, как это делает Новый Завет, что когда все подчинятся Богу, то даже Отец, Бог, будет всем во всем. Но это сохранялось для другого дня, и Откр. 21 рассматривает это самым благодатным образом.
Кстати, обратите внимание на одну особенность, имеющую определенное значение. Последняя часть этой главы состоит из объяснений, но нам не следует предполагать, что объяснения Писания относятся лишь к тому, что уже было изложено. Последнее характерно для описаний людей, а в объяснениях Бога всегда проявляется грядущая истина. И это очень важно. Из-за непонимания этого предполагают, будто царство Христа - это лишь царство его святых. Будет царство Сына человека и царство его народа, но нам не следует полагать, что под этим понимается, образно говоря, царствование святых, если исключить Сына человека. Толкование дается относительно святых, чего нет в единении. Если вы станете приравнивать объяснение видению, то это будет отрицание личного царствования Христа.
В стихе 17 человек, к которому обращается пророк, говорит ему: “Эти большие звери, которых четыре, означают, что четыре царя восстанут от земли”. Эни были чисто земными по своему происхождению. И совершенно нет противоречия между сказанным здесь и тем фактом, что они вышли из моря. О них сказано, что они вышли из моря, потому что море представляет огромное количество людей в состоянии политической анархии. И империи возникли из этого беспокойного состояния народов. Возьмите, например, Французскую империю. Революция разрушила старую систему управления. Затем наступил период беспорядков, подобно морю, бушующему от ветров, и в результате этого возникла новая империя. Из-за подобного положения вещей и появились в мире четыре великие империи. Это было весьма похоже на те времена, когда были заложены основы четырех великих империй. Но была значительная разница в степени развития на Востоке по сравнению с Западом. Западные государства пребывали еще у истоков своего зарождения, но начало этих различных государств восходит к одной и той же дате и к тому же состоянию беспорядка и анархии. По-видимому, это и подразумевается под их выходом из моря. Но в стихе 17 о них сказано, что они происходят от земли и не имеют небесного происхождения. Сила моря была нужна для того, чтобы показать, что они выросли из состояния беспорядка, в котором до этого находилось общество. Таково было их происхождение в промысле Бога. А здесь их духовное происхождение рассматривается исключительно как земное в противоположность Сыну человека, который пришел с небесными облаками. А то, что сказано в стихе 18, делает это еще более понятным: “Потом примут царство святые Всевышнего и будут владеть царством вовек и вовеки веков”. На полях {Прим. ред. : т.е. на полях английской авторизованной Библии} сказано: “Святые небесные”. Именно отсюда происходит выражение в Новом Завете “небеса”. Это одно и то же выражение, относится ли оно к нашим благословениям - “благословивший нас во Христе всяким духовным благословением в небесах” (Еф. 1) - или к “поднебесному” (Еф. 6). Небесные святые (т. е., возможно, речь идет о Боге в связи с небесами) “примут” царство. Это и составляет противопоставление. Что касается этих четырех великих держав зверя, как можно было бы сказать о них, то если рассмотреть их политическое происхождение, можно увидеть, что они возникли из беспорядочного и неустойчивого состояния дел в мире, или же, если взглянуть на их духовное происхождение, оно не было небесным. А если, с другой стороны, вы посмотрите на небесных святых, то они предназначены для того, чтобы принять царство, которым они будут владеть вовек. Это добавляет важную истину к факту принятия царства Сыном человека. И, принимая это царство, Он принимает его не один. Все, что когда-либо ожидало это царство во все века, придет вместе с ним. Это будет время, когда Он явит свою церковь, когда Авраам, Енох и Давид - не имеет значения, кем они были, познав его верой, - предстанут здесь в своих преобразившихся и прославленных телах и будут царствовать вместе с ним. Апостол говорит: “Разве не знаете, что святые будут судить мир?” Это, естественно, должно произойти в царстве Сына человека, потому что иначе речь шла бы только о восхождении на небеса вместе с Христом, то есть без осуждения мира. Хотя истинно то, что мы должны взойти на небеса. “Разве не знаете, что святые будут судить мир?” А если бы мы этого не узнали, что бы тогда произошло? Если бы мы не искали этого, то от нас ускользнула бы часть истины. И заметьте практическое значение этого. Сам тот факт, что вы не знаете этого, служит доказательством, что вам недостает того, что Бог дает в изобилии. И как же Бог использует это в первом послании Коринфянам? Это должно было послужить упреком коринфянам за вынесение своих затруднений перед миром. Разве вы не знаете, что вы призваны к этому достойному положению? Это не значит лишь то, что вы вскоре обретете это положение, но Бог раскрывает и делает истинным это уже сейчас. Подобно тому, как наследник царства наставляется и делается соответствующим престолу, который он должен занять, так Бог назидает своих святых, как они должны принимать царство мира, принадлежащее Христу. Богооткровенной истиной является то, что царство мира станет царством нашего Бога и его Христа, и когда Он будет царствовать, тогда будут царствовать также и святые. Святые небесные - кто они? Те, чьи сердца с Христом наверху, те, кто обратится до того, как Христос придет и соберет свой народ на земле, те, кто в прошлые века умер во Христе или кто ныне ожидает Христа, кто пройдет через великую скорбь. Все они являются святыми Всевышнего, они противоположны всем остальным потому, что, когда Христос грядет, чтобы царствовать, будут святые, которые будут благословлены на земле. Здесь будет богатый урожай. Господь приведет этих святых ко всем обетованным благословениям своего царства. Но мы избраны во Христе еще до основания мира и будем царствовать над землей. Это отличается от царства и владычества под небесами. Есть определенные святые, которые находятся на небесах, но здесь говорится о других святых. Это царство будет дано народу святых Всевышнего. Это те люди, над которыми будут царствовать святые. “Разве вы не знаете, - настаивает Павел, - что святые будут судить мир?” Следовательно, здесь нам представлен народ святых Всевышнего.
В этой главе содержится множество подробностей, которых я не буду касаться. Но я должен сказать несколько слов по поводу описанных здесь злодеяний небольшого рога, хотя это и будет несколько непоследовательно. В стихе 20 сказано, что у него “были глаза и уста, говорящие высокомерно, и который по виду стал больше прочих”. “Я видел, как этот рог вел брань со святыми и превозмогал их, доколе не пришел Ветхий днями, и суд дан был святым Всевышнего, и наступило время, чтобы царством овладели святые”. Затем, в последующем рассуждении, сказано, что этот небольшой рог “будет произносить слова и угнетать святых Всевышнего; даже возмечтает отменить у них праздничные времена и закон, и они преданы будут в руку его до времени и времен и полувремени”. Очень важно понять, что совершит этот небольшой рог. Смысл состоит в том, что Он погубит иудейское поклонение, принесенное в то время на землю. Под “временами” подразумеваются их празднества и праздничные дни. Он вмешается в это, как это сделал Иеровоам, и “они преданы будут в руку его”. Зачастую считают, что “они” - это святые. Но это является глубоким заблуждением. Это “времена и закон” будут преданы в его руку на определенное время. Бог позволит ему поступать по-своему. Он будет полагать, что делает так. И сам факт, что они должны быть преданы в его руку, свидетельствует о том, что некоторое время ему удастся осуществить свои желания. Но Бог никогда не предаст своих святых в руки своих врагов даже на короткое время. Он всегда держит их в своих руках. Иов никогда не был в большей степени в руках Бога, чем когда сатана пожелал возобладать им, чтобы иметь возможность просеять его, как пшеничную муку. Овцы всегда находятся в руках Отца и Сына, и никто никогда не сможет выхватить их оттуда. В Слове нет такой мысли, будто Бог оставляет их или отказывается от них. Есть просто внешние проявления поклонения, представителями которого на земле будут иудеи, и на некоторое время они попадут под его власть. Ибо совершенно ясно, что в то время будут и иудейские святые, признающие Бога, и в некоторой мере Иисуса, как сказано в Откр. 14: “Здесь терпение святых, соблюдающих заповеди Божии и веру в Иисуса”. Эти святые будут занимать особое положение. Произойдет некоторого рода сочетание закона с частичным признанием Иисуса. И при таком положении вещей они попадут под власть небольшого рога “до времени и времен и полувремени”, то есть на три с половиной года, которые завершатся пришествием Христа в суде.

### Даниил 8

Возможно, не всем читателям книги пророка Даниила известно, что место, к которому мы подошли в своем рассмотрении, характеризуется замечательным изменением. Язык, которым Дух Бога раскрывает это видение, и все, что стоит за ним, отлично от того, как Он излагал предыдущие части книги. Начиная со второй главы и до конца главы 7 это был язык вавилонского монарха - халдейский, в то время как с главы 8 и до конца книги - еврейский, т.е. обычный язык Ветхого Завета. Это произошло не случайно. И я думаю, что из этого мы должны сделать следующее заключение: собственно говоря, все, что касалось языческих монархий, было изложено на языке первой великой языческой империи. Речь шла непосредственно о них, и, действительно, как мы знаем, первый сон (об истукане) был увиден самим языческим царем - Навуходоносором. Начиная с того места и до конца главы 7 все изложено на этом языке. А сейчас мы подходим к рассмотрению видений, которые имеют отношение именно к иудеям. Например, в главе 8 упоминаются святилища, святой народ, ежедневное жертвоприношение и многие другие особенности, которые едва ли были бы понятны язычнику и которые не представляли для него никакого интереса. Хотя и в наших глазах они могут быть незначительны, стать лишь чем-то из прошлого, имеющим отношение к народу, разделенному на множество мельчайших частей, разбросанных по всей земле, но по замыслу Духа это представляет собой подлинный и настоящий интерес. Ибо с иудеями еще не все улажено, и до этого пока далеко. Иудеи на протяжении всей своей истории испытывали тщетность своих попыток стать достойными обетований, данных их отцам. Им было предоставлено пережить ужасный опыт безрассудства и гибели, который непременно постигает человека в его попытках добиться того, что может дать только благодать Бога. Такова была и есть тайна их прошлой и настоящей истории. Они были выведены из Египта силой Бога, а на Синае они предприняли все, что повелел им сделать Бог . Они ни слова не говорили о том, что обетовал им Бог, который упомянул об этом. Но они никак не напомнили ему о том, что они были упрямым, бунтующим, неверующим народом. А когда Бог завещал, чтобы они слушались его, то вместо признания своей полной неспособности к этому, вместо того, чтобы вверить себя его милости, они, напротив, не оправдали этой смелости, что всегда характеризует человека в его естественном состоянии. Они сказали: “Все, что сказал Господь, исполним”. В результате они не сделали ничего, что сказал Бог. Они были непослушны на каждом шагу, и Бог был вынужден поступить с ними так, как они этого заслуживали. Несомненно, во всем этом была божественная благодать. И каждый шаг, даже при их падении, милостью Бога являл какое-либо благословение или же тень благословения, которое Бог вскоре даст им, когда, исправив эту горькую ошибку плоти благодаря его милости и познав ее в страдании, испытании и в том ужасном несчастье, через которое им предстояло пройти, они вновь обратятся к благословенному, которого отвергли и распяли их отцы, и когда они признают, что только милость Бога может дать им всякое благословение и что именно его милость исполнит все, что Он обетовал их отцам. Вот это и начинает проявляться особым образом в пророчествах Даниила. Ибо хотя в предыдущих частях и было нечто подобное этому (сам Даниил в львином рве или служащий толкователем снов у царя, три иудейских сына, отказавшихся поклоняться идолам), все эти факты служили образом того, что сделает Бог для Израиля в последний день в небольшом семени, которое Он сохранит для себя. Но они являются образами не так явственно, и многие христиане подумали бы, что вообще странно их считать таковыми. И мы вскоре обнаружим, что этого нельзя отрицать ни на секунду. Есть много истинных христиан, считающих эти пророчества ответом на то, что касается христианского собрания. Они, вероятно, предполагают, что небольшой рог - это папизм. А в этой главе многие будут склонны видеть ислам, этот бич восточного мира, чем на западе является папизм. Какими бы ни были аналогии, которые могут возникнуть у любого думающего человека, но я никоим образом не отрицаю того, что касается небольшого рога в главе 7, и я считаю, что это же можно отнести и к исламу на востоке. Однако я хотел бы более ясно раскрыть замысел Духа Бога в этих писаниях. Очень хорошо, что мы обнаруживаем семена зла, прорастающие в мире, и что ужасы последних дней имеют своих предшественников - предостерегающие признаки, то и дело появляющиеся в мире, чтобы показать нам, что грядет. Но, рассматривая Слово Бога, важно быть избавленным от желания найти ответ на пророчество в прошлом или в настоящем. Самое главное - подходить к пророчеству беспристрастно, не желая ничего, кроме того, чтобы понять, к чему наставляет нас Бог. Поэтому, идет ли речь о прошлом или о будущем, а в равной степени и о настоящем, самое главное, что необходимо, - это то, что мы должны подчиняться Богу и Слову его благодати. И в духе этого я хотел бы осмелиться объяснить смысл этой главы, насколько Господь позволит мне сделать это.
Как в главе 7, так и здесь видение имело место во время царствования Валтасара, тогда как последующие видения были после свержения власти Вавилона. Но вплоть до того времени не было осуждения Вавилона. Вопреки этому само место, где было явлено видение, подготавливает нас к определенной перемене. Это произошло на востоке, “в Сузах, престольном городе в области Еламской”. Елам - это еврейское название Персии или, по крайней мере, одно из названий. “И видел я в видении, - как бы я был у реки Улая”. Я упоминаю об этом, чтобы показать, что у нас есть определенные ключи к пониманию пророчества. Он поднимает свои глаза и видит овна - хорошо известный символ, использовавшийся в самой Персии, знакомый по ее памятникам и официальным документам. “И увидел: вот, один овен стоит у реки; у него два рога, и рога высокие, но один выше другого, и высший поднялся после”. Конечно же, это связано с составным характером Персидской империи. В этой империи было две составляющие части, отличавшиеся от других - первой возникла Мидия, Персия же была более поздней из них. Однако более молодое государство становится сильнее. Поэтому-то и сказано, что один рог был выше другого, и высший поднялся после. Хотя мидянин Дарий принял царство после падения Вавилона, все-таки именно персидский Кир овладел превосходством в соответствующее время, и после этого Персия упоминалась особым образом. И все же в речах вельмож Дария звучит: “Закон Мидийский и Персидский”. У овна было два рога.
“Видел я, как этот овен бодал к западу и к северу и к югу [то есть указаны направления всевозможных завоеваний Персидской империи], и никакой зверь не мог устоять против него, и никто не мог спасти от него; он делал, что хотел, и величался”. Относительно этого мы видим, насколько светская история ниже Слова Бога. И нам нет необходимости идти дальше самого Писания. Если кто-то прочитает книги Ездры и Неемии, то увидит, как обширно и неоспоримо было это владычество. Даже в светской истории говорится: “Великий царь”. Таково яркое определение Персидской монархии. Это полностью соответствует пророческому определению: “Он делал, что хотел, и величался”.
“Я внимательно смотрел на это, и вот, с запада шел козел”. Это было первое нашествие, которое запад предпринял на восточный мир. Но, казалось, больше не было ничего невозможного, так как восток был колыбелью человеческой расы. Человек, когда он был впервые создан, был водворен на востоке. Именно на востоке он начал вторую историю мира - я имею в виду мир после потопа. Именно из этого места различные люди после того, как Бог в Вавилоне смешал их языки, рассеялись по всему миру. Также именно на востоке произошло значительное развитие цивилизации за сотни лет до того, как запад отошел от варварства. И из этого поразительного пророческого образа мы узнаем, что когда у Персидского царства еще не было соперника, когда оно еще не теряло своей силы, а находилось в расцвете сил, тогда совершенно с другой части света неожиданно приходит новая сила, в видении символизированная козлом, - западный противник. И эта сила продвигается с наибольшей стремительностью, какая только возможна, как здесь сказано, “не касаясь земли”. Ни один человек, даже менее всего подвергающийся влиянию, ни на мгновение не задался бы вопросом, что это значит, даже если предположить, что у него нет божественного толкования этого в данной главе. Была всего лишь одна древняя империя, которая могла бы решиться предпринять этот поход, - Греческая империя, и рог, видимый у козла на голове, символизирует ее великого императора Александра. “Он пошел на того овна, имеющего рога, которого я видел стоящим у реки, и бросился на него в сильной ярости своей. И я видел, как он, приблизившись к овну, рассвирепел на него и поразил овна, и сломил у него оба рога”. И здесь Дух Бога в нескольких словах раскрывает нам то, что будет подтверждено всей историей. После падения Вавилонской империи должна подняться новая империя, которую символизирует овен и особенность которой состоит в том, что ее силу составляли два разных народ. Эта империя в течение определенного времени будет существовать во всей полноте своей власти, но затем с другой части света, где не было никаких признаков существования царства, появится государство, поражающее стремительностью своего развития и предводимое царем чрезвычайной дерзости и честолюбия. Эта выдающаяся личность так беспощадно будет бить Персидскую империю, что “недостало силы у овна устоять против него, и он поверг его на землю и растоптал его, и не было никого, кто мог бы спасти овна от него”.
“Рассвирепел” - это слово особенно характеризует Греческое царство и Александра. У греков было основание для ненависти к персам, чего не было у других империй. В этом было много от личного чувства, и это превосходно выражено здесь словом “рассвирепел”. Почему же так произошло? Мы не находим этого при описании нападений персов на вавилонян, как бы они ни были свирепы, или при нападениях римлян на греков, но это было в особенности верно по отношению к греческому нашествию на Персидскую империю. До этого персы вторгались в Грецию, тем самым вызвав сильнейшую ненависть против себя. И это традиционное чувство негодования переходило от отца к сыну, так что греки считали себя естественными врагами персов. Таким был повод, данный персами грекам, которые в то время были незначительным народом и вообще не стремились расширять свои границы за пределы своей родины. Но настал момент, чтобы нанести ответный удар и напасть на персов в их собственной стране: пришел рассвирепевший козел с рогом, видимым на голове, поразил овна, сломал у него оба рога, поверг его на землю и растоптал его. Ничего не может более яснее и более наглядно выражать мысль о соответствующем отношении этих двух государств друг к другу. Если бы вы изучали историю всю свою жизнь, то не смогли бы найти более яркой картины падения Персии, чем та, которую в нескольких чертах изобразил Дух Бога.
В данном случае это произошло менее чем через три столетия после времен Даниила, когда состоялись эти великие события, - достаточный промежуток времени, чтобы явить чудо совершенной мудрости Бога и путь, каким Он открывает будущее своего народа, но для истории мира это сравнительно небольшой период, и все же не это является его главной целью. Дух всегда стремится к концу. Он может представить, что должно осуществиться относительно быстро, но его главное внимание направлено на конец века, а не на те события, которые происходят в отдельных частях мира. У Бога есть народ, к которому привержено его сердце: народ, который из-за своего безумия и из-за того, что они не полагались на Бога, был самым слабым и падшим, и до сегодняшнего дня в соответствии со Словом Бога остается предметом презрения и притчей во языцех у всех других народов. Но какой бы ни была кажущаяся мощь Персии, а, возможно, также и Греции, и какой бы ни была важность их противоречий, составляющих историю мира, Бог мало думает о них. Он в нескольких словах описывает события целых веков. Событие, к которому устремляется Бог, могло бы показаться незначительным в глазах мира, но оно связано с интересами его царя и его народа. Он продвигается к описанию событий, связанных с ними в последние дни. Это и дает ключ к последующим стихам. Их важность заключается в том, что они связаны с историей иудеев и отражают то, что должно произойти в другой день.
“Тогда козел чрезвычайно возвеличился; но когда он усилился, то сломился большой рог [именно это и произошло с Александром: он был сражен в торжестве своих побед], и на место его вышли четыре, обращенные на четыре ветра небесных”. После смерти Александра прошло некоторое время, когда его генералы перессорились между собой и попытались установить несколько царств, но в конце концов из владений Греции сформировались четыре царства, что произошло примерно за три столетия до прихода Христа.
“От одного из них вышел небольшой рог”, - так в Писании назывался северный царь. Находясь на севере, он расширяет свои владения “к югу и к востоку и к прекрасной стране”. Причина того, почему я думаю так, не принимая во внимание направления его завоеваний, которые показывают, где находилось его государство и место, из которого он пришел, - эта причина проясняется тогда, когда мы прочитаем стих 11. Здесь нам представлена последовательность этих двух империй - сначала Персия, а затем Греция. Из одной части Греческой империи вышел царь, который впоследствии должен был сыграть самую важную роль в связи со страной и иудейским народом. Это является наиболее значительным моментом главы.
Мы узнаем, что небольшой рог “вознесся до воинства небесного, и низринул на землю часть сего воинства и звезд, и попрал их”. Как мне кажется, под этим понимаются те, кто перед иудейским народом занимал почетное и прославленное положение. Так, в Новом Завете звезды служат образом тех, кому в собрании предоставлена власть; я также убежден, что “воинство небесное” относится к людям, которые обладали властью в государственном управлении Иудеей. Это представляет собой основные замечания ко всей данной части пророчества. В этом выражается значение всего, что затрагивает интересы Израиля. Помимо этого может показаться, что употреблено слишком сильное выражение - “воинство небесное”. Но нам не следует удивляться этому. Бог проявляет чрезвычайный интерес к своему народу, но при этом следует помнить, что это не значит, будто его народ пребывал в подобающем состоянии. Напротив, осуждая прегрешение, мы должны принимать во внимание положение, занимаемое народом, за которое они были ответственны. Если вы рассматриваете христианство, то должны помнить, что все верующие в имя Христа, истинно или ложно, - каждый крещеный, каждый, кто внешне признал имя Христа, пребывает в доме Бога. Люди полагают, что к ним относятся лишь те, кто действительно обратился, кто имеет какие-то нравственные обязательства. Но это является полным заблуждением. Из факта обращения и отношений благодати проистекает новый вид ответственности.
Есть ответственность, которая предусматривает огромное увеличение вины, когда люди занимают какое-либо привилегированное положение. Это чрезвычайно серьезная истина, и Бог придает этому большое значение. Взгляните на второе послание Тимофею. Там дом Бога сравнивается с огромным домом у людей, в котором есть сосуды низкого употребления, а также те, которые в чести. Первые - это вообще не обратившиеся, они могут быть к тому же и дурными людьми, но все же о них сказано, что они являются сосудами в доме Бога. Собрание, носящее имя Христа на земле, всегда должно ходить как невеста Христа. И вы не можете сослаться на такую привилегию и ответственность, не видя полной гибели, падения и отклонения от того, что носит имя Христа.
И, действительно, важно следить за тем положением, которое определил нам Бог. Мы никогда не сможем судить о том, как мы низко опустились, пока не увидим место, на которое водворил нас Бог. Предположим, что я должен проверить свои пути как христианин, тогда я должен иметь в виду, что христианин это человек, чьи грехи устранены, что он является членом тела Христа и возлюблен такой же любовью, какой Отец возлюбил Сына. Некоторые привыкли думать, что если человек не еврей, не турок или не язычник, то он обязательно должен быть христианином. Но когда верующий слышит, что христианином является тот, кто соделан царем и священником Бога, избавленным поклонником, не знающим больше греха, то он становится озабочен этим и чувствует, что у него нет правильного или полного представления о своем призвании и ответственности. И затем он обретает совсем другое мерило суждения, чтобы соизмерить, как он должен чувствовать, работать и жить для Бога.
То же самое относится здесь к Израилю. О тех, кто занимал в Израиле ответственное положение и имел власть, говорится как о небесном воинстве и звездах. Они были посажены на это высокое место Богом. Ибо в связи с Израилем мы всегда должны помнить, что по замыслу Бога они являются тем народом, который занимал на земле первое место. Они являются головой, а язычники - хвостом. И я уверен, что это будет неожиданной мыслью для тех людей, которые привыкли смотреть на иудеев с оттенком пренебрежительного сочувствия, судя о них лишь по их сегодняшнему падшему состоянию. Но чтобы судить справедливо, мы должны рассматривать вещи с Богом, мы должны чувствовать с Богом; а Бог использует этот выразительный язык по отношению к людям, издавна обладавших внешней властью среди иудеев. Люди полагали, что поскольку о некоторых говорилось в таких возвышенных выражениях, то, значит, здесь имеются в виду христиане. Но, являясь народом Бога, Израиль по замыслу Бога занимал первое место в управлении миром. Таково их призвание, а “дары и призвание Божие непреложны”. Бог никогда не откажется от своего главного замысла, от призвания им Израиля на это место; и о них необходимо судить в соответствии с этим. Это видение было явлено Даниилу, когда власть Вавилона еще не была осуждена. Видение дает нам представление о том, что произойдет с Израилем в последние дни, пока не будет полностью устранена вся власть, начавшаяся с Вавилона.
Этот небольшой рог чрезвычайно возвеличился, вознесся до чести небесного воинства и звезд и попрал их. Иными словами, он сверг некоторых иудейских правителей, обладавших большой властью, обошелся с ними с чрезвычайной жестокостью и низвел их. “И даже вознесся на Вождя воинства сего”, который, я полагаю, означает самого Господа. И пояснение дается уже во второй части предложения: “И отнята была у Него ежедневная жертва”. Этим сразу все объясняется, потому что появилась бы большая путаница, если под “Ним” понимать рог, а затем “место святыни Его” - для указания на Вождя воинства. Человек, символизируемый небольшим рогом, должен вознестись до самого Вождя воинства. “И отнята была у Него ежедневная жертва, и поругано было место святыни Его. И воинство предано вместе с ежедневною жертвою за нечестие”. Затем мы вновь возвращаемся к небольшому рогу. “И он, повергая истину на землю, действовал и успевал”. Другими словами, стих 11 и первая часть стиха 12 образуют своего рода вступление, а во второй части стиха 12 мы вновь встречаем слово “он”, что указывает на небольшой рог в стихе 10. “Он” означает небольшой рог, который появится и будет жестоко обращаться с иудейским народом и с их правителями самым жестоким образом.
Затем мы читаем слова пророка: “И услышал я одного святого говорящего, и сказал этот святой кому-то, вопрошавшему: “на сколько времени простирается это видение о ежедневной жертве и об опустошительном нечестии, когда святыня и воинство будут попираемы?” И сказал мне: на две тысячи триста вечеров и утр; и тогда святилище очистится”. Я имею все основания полагать, что представленное здесь, за исключением части, составляющей отступление в повествовании, частично осуществилось в прошлом. Мы читаем о личности в главе 11, где характерные черты, относящиеся к небольшому рогу, описываются еще более подробно. В светской истории его звали Антиох Епифан, и он был чрезвычайно порочным человеком. Если вы читали книги Маккавеев (которые не относятся к Писанию, но являются исторически достоверными, по крайней мере две из них), то вы знаете, что они описывают этого царя Сирии и Македонии, показывая ту ненависть, которую он испытывал по отношению к Израилю. Он пытался навязать им языческое поклонение, особенно Юпитеру Олимпия, и он приговорил к смерти всех иудеев, воспротивившихся этому, пока наконец-то частично силами римлян, частично силой и мужеством самих маккавеев царь не был схвачен и убит, и храм был вновь очищен, а иудейское поклонение восстановлено. Несомненно, в истории был человек, соответствующий небольшому рогу. И он проявляет те же черты, которые вновь проявятся в другом великом вожде последних дней, и я думаю, что это явственно будет видно из последней части данной главы. Ибо, разговаривая с пророком, ангел Гавриил сказал: “Знай, сын человеческий, что видение относится к концу времени!”
По моему мнению, это значит, что то, что он намеревается объяснить, особым образом относится к будущему. Но это дает мне возможность повторить уже сделанное замечание - нам никогда не следует предполагать, будто объяснения, даваемые видениям в Писании, являются лишь повторение того, что уже было в прошлом. Эти объяснения имеют отношение и к прошлому, но они вносят также и новые черты, известные прежде. Это особенно видно в данном случае. Первая часть видения, уже полученная пророком, в основном уже осуществилась, в то время как истолковательная его часть добавляет новые сведения, относящиеся к последним дням. Тем не менее объяснение дано в соответствии с тем, что было в прошлом. Но следует заметить, как быстро в объяснениях ангела перед нами предстают последние дни: “И сказал: вот, я открываю тебе, что будет в последние дни гнева; ибо это относится к концу определенного времени”. И не может быть вопроса о том, что именно это значит, если я вообще имею представление о пророческих книгах. Возьмем, к примеру, любую из них. И я нахожу это же слово “гнев”. Оно вновь и вновь повторяется в конце главы 5 книги пророка Исаии, а затем в главах 9, 10 {Прим. ред. : в русском переводе Библии - “негодование”}. Пророк показывает, что вследствие идолопоклонства Израиля, и особенно их царей, гнев Божий поднялся против Его народа. Он посылает на них наказание. Но каким бы ни были первые последствия наказания, зло вновь разражается с новой яростью, как оно всегда и делает, пока не будет устранено. Поэтому и появляется это ужасное слово. “При всем этом не отвратится гнев Его, и рука Его еще простерта”. Его гнев не исчезает. А в главе 10, 25 мы находим слова о том, что вскоре его гнев* пройдет. Но гнев по поводу чего? И появляется новое действующее лицо - Ассур, и именно Ассура выдвинул Сеннахирим, который позднее стал ассирийским царем . Он был первым, кто особым образом вмешался в дела Израиля или, скорее, Иудеи. И что же мы узнаем? Ассирийский царь должен был быть использован в качестве жезла гнева Бога, но когда Бог исполнит все свое дело на горе Синай и в Иерусалиме, когда Он позволит, так сказать, разразиться своему негодованию, тогда оно завершится гибелью самого ассирийского царя, так как он забыл, что он был всего лишь жезлом в руках Бога. Он посчитал, что действовал силой своей мудрости и могущества, и поэтому Бог сказал, что Он сам будет иметь дело с жезлом и погубит его. Следовательно, эта глава показывает, что гнев Бога завершится гибелью. Этот гнев связан исключительно с его народом. Таким образом, это подтверждает сказанное мной до этого - мы здесь находимся на иудейской почве. Речь идет не о том, что могут сделать католики или мусульмане, и не о нападении противников. Это относится к Израилю - последний гнев Бога по отношению к Израилю. Однако могут спросить: “А почему же здесь не представлена четвертая империя?” Причина заключается в следующем: хотя владычество этих империй и устранено и на их месте успешно возвысилась новая империя, но корень все же остается и продолжает существовать. Но эта сила, которая будет играть важную роль в последние дни, возникла не из третьей и не из четвертой империи. Так что нам необходимо помнить, что небольшой рог в главе 8 совершенно отличается от небольшого рога в главе 7, который представляет собой главу Римской империи. Он происходит из четвертой империи, когда она разделилась на десять царств, в то время как эта сила исходит от третьей империи, когда там произошел распад на четыре части, а не на десять. Ничего не может быть очевиднее. Хотя огромная власть над миром перешла от третьей империи к четвертой и хотя Сеннахирим является представителем третьей империи, но все же в последние дни также и наследник третьей империи особым образом вмешается в дела Израиля. И могущественный глава появится как на западе, так и на востоке, где он происходит из Греческой империи. Но нам необходимо помнить, что Греческая империя находилась на западе по отношению к Вавилону и Палестине, и на востоке - по отношению к Риму. И к этому небольшому рогу мы вернемся немного позднее для более подробного его рассмотрения.
В стихе 20 поясняется, что овен с двумя рогами символизирует царей Мидии и Персии, а в стихе 21 сказано: “А козел косматый - царь Греции, а большой рог, который между глазами его, это первый ее царь”. Затем, в стихе 22, мы узнаем о поражении Греческой империи, а в стихе 23 добавлено: “Под конец же царства их, когда отступники исполнят меру беззаконий своих, восстанет царь наглый и искусный в коварстве”. Это, я полагаю, относится не к Антиоху Епифану, а к тому, чьим образом являлся Антиох. Еще раз обратите внимание на выражение: “Под конец же царства их, когда отступники исполнят меру беззаконий своих... и укрепится сила его, хотя и не его силою”. Примечательное слово, которое вообще не употреблялось, когда в главе 7 речь шла о небольшом роге. Там, я считаю, это осуществлялось его собственной силой. Возможно, сатана дал ему эту силу, но сам по себе он владел силой Римской империи. А в случае с данным правителем, хотя его власть и будет могущественна, это осуществится не его силой. Он полагается на силу, представляемую ему другими. Он станет орудием в руках чужой политики государства, но не своего собственного. “Он будет производить удивительные опустошения и успевать и действовать и губить сильных и народ святых”. Таким образом, мы обнаруживаем, что о нем говорится преимущественно в связи с иудеями как народом. И здесь нам не представлены святые Всевышнего. Это слово употреблено не только в качестве образа великих представителей иудейского народа, но и как противопоставление язычникам. Это вообще ничего не говорит об их личном характере; это не проявляется в данной главе.
Он вмешается в их дела и погубит сильных и народ святых. “И при уме его и коварство будет иметь успех в руке его, и сердцем своим он превознесется, и среди мира погубит многих”. Иными словами, он воспользуется их спокойствием и неподготовленностью к его вторжениям. “И против Владыки владык восстанет, но будет сокрушен - не рукою”. И в этой последней борьбе он будет совершенно бессилен. А в другом месте (Дан. 11, 45) сказано: “Но придет к своему концу, и никто не поможет ему”.
Я хотел бы сослаться и на другие писания, которые лучше помогут прояснить важность этого, чем если мы будем рассматривать только то, что дано в книге пророка Даниила. Проливают ли другие писания свет на то, кто этот деятель и что он совершит? Я отвечаю: “Да”. Он является тем лицом, о котором во многих частях Слова Бога говорится как об Ассуре, или северном царе. Именно он в последние дни станет главным противником иудеев. Иудеи в то время будут подвержены двоякого рода злу. У них будет зло внутри своей собственной страны - антихрист, провозглашающий себя Богом в храме Бога; и у них будет другое зло извне - царь. Он поднимется против них, как враг, и он единственный будет проводить великую политику. Он отличается не только воинственной силой. Он обладает не только свирепым выражением лица, но и понимает тайные изречения. Он займет место великого учителя, который, естественно, будет оказывает сильное влияние на умы иудеев, ибо они всегда были народом, способным к исследованию и всевозможной умственной деятельности. В последние годы большинство их было слишком занято добыванием денег, чтобы обращать внимание на подобные вещи, но среди иудейского народа всегда были представители интеллектуального класса. И на таких людей царь оказывает огромное влияние, когда они вновь восстановлены в своей стране и вновь начинают обретать вес, став объектом действий Бога в его судах. Но гнев пока еще не прекратится. Таким образом, именно эти два зла будут воздействовать на иудеев. Антихрист, или своевольный царь, займет место истинного Мессии в стране Израиля. Ибо совершенно ясно, что если он займет место Мессии, то это должно произойти среди иудейского народа и в стране иудеев, в то время как этот человек является тем, кто противостоит им как открытый враг. Это, я считаю, должен быть царь, о котором говорится как о северном царе. И сейчас я хотел бы привести примеры из других писаний. Ассур и антихрист являются совершенно различными и даже противоположными силами. Ассур будет врагом антихриста: один будет великим возвеличившимся человеком , а другой - главой врагов извне. Книга пророка Исаии (гл. 10) дает нам первое ясное сообщение из тех, которые мы получаем о нем в книгах пророков: “И будет, когда Господь совершит все Свое дело на горе Сионе и в Иерусалиме, скажет: посмотрю на успех надменного сердца царя Ассирийского и на тщеславие высоко поднятых глаз его”. Однако мне могут возразить: “Ассирийцев больше нет, такого народа уже не существует”. А я спрашиваю: “Совершил ли Господь свое дело на Сионе и в Иерусалиме?” Нет, значит, не все ассирийцы исчезли. Господь говорит мне здесь, что когда Он совершит свое дело, то покарает плод дерзости царя Ассирии. Иудеи по-прежнему находятся не в своей стране, а Иерусалим угнетают язычники. Я знаю об этом. Но разве это доказывает, что иудеи никогда не будут жить в своей стране, а Иерусалим не будет освобожден от языческого порабощения? Когда сила Бога возвратит всех иудеев в их страну, то это самое провидение выявит представителя Ассура в последние дни. А так как Ассур был первым главным врагом Израиля, то он будет главой и в конце. Он появится для своего осуждения, когда Господь исполнит все свое дело на Синае и в Иерусалиме. Но Он еще не совершил всего дела. Он совершил лишь часть его, но его гнев против Иерусалима не иссякает. В этом и заключается причина, почему они находятся не в своей стране. И даже когда они возвратятся туда, гнев все еще будет пылать. Произойдет возвращение иудеев в неверие, но затем наступит этот великий перелом и Бог соберет разбросанные остатки и возвратит их в свою страну, а Ассур будет осужден. В последние дни вновь появится некая великая личность, прообразом которой служит Ассур. Эта личность названа царем Ассирии. Он будет управлять в той части света, где этот небольшой рог будет иметь свою власть - в Турции, в Азии. Я не хочу утверждать, что в то время обладателем этих владений будет султан, но кто бы он ни был, именно на него ссылаются книги пророков как на северного царя. Он придет в благодатную страну и нападет на иудеев, но затем будет полностью разбит. Он достигнет своего конца и ничто ему не поможет.
Давайте вновь обратимся к книге пророка Исаии, главе 14. Она примечательна тем, что в стихе 4 говорится о вавилонском царе: “Ты произнесешь победную песнь на царя Вавилонского, и скажешь: как не стало мучителя, пресеклось грабительство!” Вавилонский царь не представляет Ассура. Вавилон и Ассирия были двумя различными государствами. Вавилон был лишь небольшой областью, тогда как Ассирия являлась огромной империей. А когда ассирийское государство было разрушено, то Вавилон, как империя, был еще новым явлением.
Ис. 14 показывает нам, что “помилует Господь Иакова и снова возлюбит Израиля; и поселит их на земле их, и присоединятся к ним иноземцы, и прилепятся к дому Иакова. И возьмут их народы, и приведут на место их [раскрывается глубокая заинтересованность, которую Он внушит народам мира, в возвращении их на свое место], и дом Израиля усвоит их себе на земле Господней рабами и рабынями”. И язычники в те дни вместо того, чтобы быть господами, будут рады стать рабами. “И возьмет в плен пленивших его, и будет господствовать над угнетателями своими. И будет в тот день: когда Господь устроит тебя от скорби твоей... ты произнесешь победную песнь на царя Вавилонского и скажешь: как не стало мучителя, пресеклось грабительство! Сокрушил Господь жезл нечестивых, скипетр владык”. Здесь явно представлено то, чего еще никогда не происходило. Ни один человек, знающий Писание, никогда не сможет предположить, чтобы когда-либо со времен вавилонского превосходства Израиль занимал такое положение, чтобы воспеть подобную победную песнь. Времена язычников начались с установления халдейской власти над иудеями. И Иерусалим с того дня попирается язычниками. Одна держава за другой овладевали городом. А в последние дни, о которых здесь говорится, иудеи подчинят себе язычников, делая их своими рабами. И когда наступит это время, но никак не прежде, они воспоют эту победную песнь: “Как не стало мучителя..!” И этот пророческий стих указывает на вавилонского царя , образом которого был Навуходоносор - последний обладатель той власти, которая появилась вместе с Вавилоном. Кто это? Это зверь - последний наследник власти, начавшейся с вавилонского царя . И именно его гибель вызывает радость и торжество Израиля. Где был Ассур, когда вавилонский царь захватил власть? Был разбит. Царь Вавилона, который был небольшим государством, возник на руинах Ассура. Но обратите внимание в этой главе на стих 24: “С клятвою говорит Господь Саваоф: как Я помыслил, так и будет; как Я определил, так и состоится, чтобы сокрушить Ассура в земле Моей и растоптать его на горах Моих; и спадет с них ярмо его, и снимется бремя его с рамен их. Таково определение, постановленное о всей земле”. Поэтому нам и известен тот факт, что когда наступит день восстановления Израиля, то они не только восторжествуют над вавилонским царем , но Господь повергнет и Ассура. Это не может относиться к Ассуру в историческом прошлом. Когда Вавилон достиг власти, его уже не было; значит, это может быть лишь образом той власти, которая должна появиться. Это свидетельствует о том, что в последний день будут две главные силы: зверь, представленный вавилонским царем, который в то время будет врагом преданных иудеев, хотя он намеревался быть другом народу, то есть безбожной массе людей, Ассур же, напротив, будет открыто возглавлять враждебную коалицию язычников против Израиля. Это подтверждается и в других местах Писания. В главе 30 книги пророка Исаии мы обнаруживаем, что представлены эти же две силы. В стихах 27,30,31 сказано: “Вот, имя Господа идет издали, горит гнев Его... И возгремит Господь величественным гласом Своим и явит тяготеющую мышцу Свою... Ибо от гласа Господа содрогнется Ассур, жезлом поражаемый”. Очевидно, здесь указывается на то, что он был божественным орудием в наказании народа, как показано в Ис. 10, 5. “И всякое движение определенного ему жезла, который Господь направит на него, будет с тимпанами и цитрами, и Он пойдет против него войною опустошительною. Ибо Тофет давно уже устроен; он приготовлен и для царя, глубок и широк; в костре его много огня и дров; дуновение Господа, как поток серы, зажжет его” в подтверждение того, что будет не только осуждение земли, но и нечто более глубокое. Тофет, или ров, уже давно устроен. “И для царя” выражает истинное значение следующей части стиха. Тофет был предназначен не только для Ассура, но и для царя. Речь идет о двух разных лицах, как мы видим из главы 14. Царь будет находиться в земле Израиля. Царь будет находиться здесь под покровительством наследника Вавилона в те дни. Он будет там выдавать себя за истинного Мессию. Тофет уже приготовлен для него, а также для Ассура. Они оба будут преданы тофету. И нет необходимости приводить все примеры из Писания, где о них идет речь; но вы сможете найти множество мест, относящихся к царю и представляющих особый интерес как в книге пророка Исаии, так и в книгах других пророков.
Однако слишком уж далеко от истины утверждение о том, что антихрист, или царь, является тем, кто в особенности занимает помыслы Бога, поскольку в книгах пророков так много говорится об Ассуре. Христиане в основной своей массе не понимают большую часть пророчества. Они едва ли думают об одной из самых важных сил в нем. Если же вы обратитесь к книгам малых пророков, например, к Мих. 5, то найдете там указание на эту силу; это же совершенно очевидно. Глава начинается с обращения: “Теперь ополчись, дщерь полчищ; обложили нас осадою, тростью будут бить по ланите судью Израилева” {Прим. ред. : в русской Библии издательства “GBV” этот стих является последним стихом предыдущей,4-ой, главы}. Это представляет собой отвержение Мессии. Следующий стих является некоторого рода отступлением, показывая нам, кто был этим судьей Израиля: “И ты, Вифлеем-Ефрафа, мал ли ты между тысячами Иудиными? из тебя произойдет Мне Тот, Который должен быть Владыкою в Израиле”. Они могут бить его по ланитам, однако, несмотря на это, Он является не только владыкой, но и вечным Богом, “Которого происхождение из начала, от дней вечных”. Затем он продолжает начатое ранее: “Посему Он оставит их до времени, доколе не родит имеющая родить [то есть пока не свершится великий замысел Бога относительно его народа]; тогда возвратятся к сынам Израиля и оставшиеся братья их. И станет Он, и будет пасти в силе Господней... И будет Он мир. Когда Ассур придет в нашу землю [обратите внимание] и вступит в наши чертоги...” Такое еще никогда не происходило. Когда Ассур пришел в древности в древнюю страну, то там, очевидно, не было такого явления, как судья Израиля. В то время от Израиля Бог еще не отказался, а Ассур в те дни был всего лишь образом великого наследника с таким же именем и властью в последние дни. И лишь затем грядет судья Израиля над своим народом. Судья, которого били по ланитам, будет принят его народом, когда осуществятся великие намерения Бога. “И будет Он мир. Когда Ассур придет в нашу землю...” Затем мы читаем: “И Он-то избавит от Ассура, когда тот придет в землю нашу и когда вступит в пределы наши. И будет остаток Иакова среди многих народов как роса от Господа... И будет остаток Иакова между народами, среди многих племен, как лев среди зверей лесных, как скимен среди стада овец, который, когда выступит, то попирает и терзает, и никто не спасет от него”. Поэтому вполне ясно, что здесь описано вторжение Ассура и его окончательная гибель в связи с окончательным спасением Израиля.
Я пытался показать, что хотя Антиох Епифан и был образом этого Ассура, но все же было лишь отчасти истинно, что он соответствует условиям пророчества, ибо оно устремлено к более поздним временам гнева Бога против Израиля, когда он появится, чтобы понести свое наказание от рук Бога. И мы увидим, как это важно - всегда помнить, что у Бога всегда были эти великие намерения по отношению к Израилю; а то, что создано человеком, например, папизм или магометанство, в сущности весьма быстро проходит. Я признаю, что мы находим некоторую степень осуществления и в том, и в другом, но Бог никогда не позволял собранию быть земным народом. Когда речь вновь зайдет об иудеях, то мы увидим важность того, что касается их, и Ассур будет погублен силой извне, в то время как внутри будет царь: и оба будут объектами наказаний Бога. Бог погубит обоих. А его народ, очищенный испытаниями и взирающий на Иегову - Иисуса, будет, таким образом, соответствовать намерениям Бога в милости, благости и славе во всем грядущем мире.
Да сподобит нас Господь познать его намерения относительно нас! Мы не имеем ничего общего с этим миром. В нем мы странники. Нам вправе читать обо всем этом в свете небес. Не сказано, что Даниил не понял этого - другие не понимали. Но как бы ни обстояло дело с ними, Святой Дух дал нам ныне право постичь все это. Так пусть же Господь сохранит наши умы ясными для восприятия того, что Бог раскрывает нам о нашем пути!

### Даниил 9

Падение Вавилона отражено в пророчествах Исаии, а также Иеремии с более светлыми надеждами для иудеев. Частичное восстановление, которое имело место впоследствии, представляет образ окончательного воссоединения Израиля. Это относится к представлению, преобладающему среди некоторых христиан, будто то, что происходило тогда, мы должны ожидать для Израиля и что их последующий грех в отвержении Мессии и милость евангелия к язычникам вовлекли их в непоправимую гибель.
Хотя в подобных рассуждениях и есть доля истины, но все же они слишком далеки от того, чтобы быть полностью истинными. Бог не оставляет народ, который Он призвал. Он также никогда не дает дар благодати, затем полностью отбирая его. Ибо та благодать, которая обещала излиться на личность и сердце верующего, действует до тех пор, пока не будет духовно воспринята силой Святого Духа. Таким образом, наряду с милостью к отдельному человеку или к народу, который Он призывает, существуют также долготерпящая верность и сила, которые в конце непременно восторжествуют.
Несомненно, история прошлого представляет собой абсолютное падение. Причина этого заключается в том, что Израиль предпочел опираться на свои силы в отношениях с Богом, а не на благодать Бога по отношению к ним. Это всегда и непременно влечет за собой гибель. “Не прейдет род сей, как все это будет”. Иными словами, все, что угрожало и предназначалось ему, теперь должно постичь род Израиля, который слишком полагался на свою праведность и в конце концов проявил свою истинную сущность в отвержении Христа и евангелия. Подлинное осознание нравственной гибели (то есть покаяние пред Богом) всегда сопровождается искренней живой верой. Израиль уже прошел через этап самоуверенности либо все еще проходит через него. “Род сей” еще не исчез, еще не все осуществилось. Они еще не пережили всех последствий своего безумия и гнева Сына Бога. Им еще предстоит понести самое суровое наказание за это, ибо, хотя прошлое и было достаточно горьким, в будущем их ожидают еще более ужасные страдания. Но когда все произойдет, начнется новый период, когда уже больше не будет рода, отвергающего Христа, а будет род, о котором в Писании сказано, что будет новая ветвь того же Израиля, что станет детьми Авраама верой во Христа Иисуса - детьми не только по слову, но и по духу. И затем начнется история падения не человека, а народа, которого Бог благословит в своей благодати, когда они с радостью признают того же Спасителя, кого их отцы распяли и убили своими нечестивыми руками.
Данная глава в основном посвящена Израилю и иудеям. Она представляет собой некоторого рода эпизод во всей истории Даниила, но ни в коем случае не отделена от нее, так как мы узнаем, что завершающая история Израиля особым образом связывает их с теми, кто символизирует восстающих против Бога и его народа, о чем мы уже прочитали в предыдущих главах. Каждому, кто вдумчиво и внимательно прочитает главу, станет ясно, что ее главной темой является судьба Иерусалима и место, предназначенное для народа Бога в будущем. И Даниил проявлял крайний интерес к этому. Он любил их не потому, что они были его народом, а потому, что они были народом Бога. В этом он похож на Моисея - даже когда духовное состояние народа мешало Богу говорить о них как о своем народе (Он, возможно, и проявлял о них скрытую заботу, но сейчас я говорю об открытом признании их Богом), - даже тогда Даниил продолжал утверждать, что они были народом Бога. Он никогда не отказывался от той истины, что Иерусалим был городом Бога, а Израиль - его народом. Ангел мог бы сказать: “Народ и город Даниила - это действительно истинно”, но Даниил по-прежнему оставался привержен истине, от которой вера никогда не откажется: каким бы ни был народ, он все равно будет народом Бога. И именно по этой причине они могли быть наказаны еще более жестоко. Ничто не приносит большего наказания душе, которая принадлежит Богу и впала в грех, чем то, что она принад ежит Богу. Это не сводится лишь к вопросу о том, что хорошо для чада Бога. Бог действует для себя и от себя, и это является сущностью и основой всего нашего благословения. Чем бы это было для нас, если бы Бог действовал только для нашей славы? Мы наслаждаемся надеждой на славу Бога. Мы будем иметь нечто гораздо лучшее, потому что Бог будет благословлять нас в соответствии с тем, что достойно его самого.
И Даниил глубоко проникся этой мыслью. Это является самой выдающейся чертой веры. Ибо вера никогда не рассматривает явление исключительно в связи с собой, но в связи с Богом. И это всегда так. Если речь идет о мире, то разве это значит лишь то, что я желаю мира? Несомненно, я его желаю, как жалкий грешник, который всю свою жизнь был в состоянии войны с Богом. И разве это не большее благословение, когда мы обнаруживаем, что это мир с Богом, а не только мир со своим собственным сердцем и совестью, но и с Богом? Это мир пред его лицом. Вся его сущность проявляется в том, что Он дает мне этот мир и ставит его на такую основу, что сатана никогда не сможет коснуться его. Это делается для того, чтобы спасти меня, чтобы уничтожить саму основу греха, и ничто не сможет сделать этого полнее, чем то, что Бог открылся мне, когда я не заслуживал ничего, кроме смерти и вечного осуждения, и что Он отдал своего возлюбленного Сына, дав мне мир, достойный его самого. И Он сделал это; Он дал мне мир; и вся христианская жизнь происходит из уверенности в том, что я обрел это благословение во Христе.
И здесь мы узнаем о глубокой заинтересованности Даниила в Израиле, потому что они были народом Бога. Соответственно, в Слове Бога он ищет то, что Бог раскрыл о своем народе. Это произошло “в первый год Дария, сына Ассуирова, из рода Мидийского”. Это не было новым сообщением. “В первый год царствования его я, Даниил, сообразил по книгам число лет, о котором было слово Господне к Иеремии пророку, что семьдесят лет исполнятся над опустошением Иерусалима”.
Кроме того, что Даниил являлся пророком, он еще и понимал, что Израиль должен быть восстановлен в своей стране до того, как произойдет это событие. Он не ждал того, чтобы увидеть его осуществление, и просто сказал, что пророчество исполнится. И он понял это “по книгам”, а не по сложившимся обстоятельствам. Несомненно, падение Вавилона имело определенные признаки этого, но он понял это по тому, что совершил человек. Это и есть истинное понимание пророчества. И следует отметить, что когда мы переходим к рассмотрению особого пророчества, посвященного исключительно узкому кругу Израиля, то Бог всегда показывает нам истинный ключ для понимания пророчества. Даниил прочитал книгу пророка Иеремии, и из нее он ясно увидел, что когда однажды Вавилон будет повержен, то Израилю будет позволено возвратиться. И какое же воздействие оказало это на его душу? Он приблизился к Богу. Он не пошел к народу, которого так тесно касалось это пророчество, чтобы сообщить им добрую весть, а обратился к Богу. Это другая черта веры. Она всегда стремится привести пред Богом его замысел . Он беседует с Богом относительно того, что он получил от Бога, прежде чем он поведает об этом тем, кто является предметом благословения. То же самое мы наблюдали и во 2-ой главе книги пророка Даниила. И сейчас мы можем заметить это не только с благодарением, но и с признанием. Мы без труда могли бы понять, что если бы народ Израиля попал в плен, то они должны были отнестись к этому как к суровому наказанию, и тогда они пришли бы к Богу, чтобы признать свой грех и склониться под его жезлом. Но Бог осудил угнетателя Израиля и намеревался избавить народ. Тем не менее Даниил приблизился к Богу, и что же он сказал? Когда он беседовал с Богом, то речь шла не только об их избавлении. Это была молитва, содержавшая исповедание Богу. Относительно этого я хотел бы сделать замечание общего характера. Если изучение пророчества не направлено на то, чтобы дать нам более глубокое ощущение падения народа Бога на земле, то я убежден, что мы теряем одно из наиболее важных значений пророчества. И именно из-за отсутствия этого чувства изучение пророчества становится в общем бесполезно. Таким образом, оно превращается лишь в перечисление дат и стран, священников и царей, тогда как Бог дал нам пророчество не для упражнений в остроумии, а для выражения его замысла, касающегося их духовного состояния, так что какие бы испытания и осуждения здесь ни изображались, они должны приниматься сердцем и осознаваться как рука Бога, действующая на свой народ из-за их грехов. Таким образом, это и воздействовало на Даниила. Он был одним из самых уважаемых пророков. Сам Господь Иисус сказал о нем: “Пророк Даниил”. И на него это оказало такое воздействие, что он никогда не упускал из виду своего духовного предназначения даже в малейших деталях пророчества. Он видел главную цель Бога. Он слышал его голос, обращавшийся к сердцу народа во всех этих сообщениях. И здесь он все раскрывает пред Богом. Ибо, прочитав об избавлении Израиля, которое предстоит после падения Вавилона, он обращает свое лицо к Богу “с молитвою и молением, в посте и вретище и пепле”: “И молился я Господу Богу моему, и исповедывался и сказал: “Молю Тебя, Господи Боже великий и дивный, хранящий завет и милость любящим Тебя и соблюдающим повеления Твои! Согрешили мы, поступали беззаконно”. Я бы отметил здесь и другое. Если в Вавилоне и был человек, которому по своему образу жизни и состоянию души не было бы необходимости исповедания греха, то это был Даниил. Он был святым и преданным человеком. Более того, он был выведен из Иерусалима в таком раннем возрасте, что нам совершенно ясно, что этот удар обрушился не потому, что он принял участие в чем-либо подобном. И тем не менее он говорит: “Согрешили мы, поступали беззаконно”. Нет, я всегда открыто заявляю, что чем более вы отстранены от зла, тем больше вы его ощущаете, так же, как человек, неожиданно оказавшийся на свету, острее ощущает тьму, из которой он вышел. Так и Даниил, душа которого была с Богом и который постиг помыслы Бога относительно народа, знающий великую любовь Бога и видящий, что Бог сделал для Израиля (ибо в своей молитве он этого не скрывает), отмечает не только великие дела, которые Бог совершил для Израиля, но и осуждение, которое Он навлек на них. Но разве он думал, что Бог не любит Израиль? Напротив, ни у одного человека не было более глубокого ощущения уз любви, которые существовали между Богом и его народом; и по этой причине он так глубоко воспринимал ту гибель, которая постигла народ Бога. Он измерял их грех глубиной любви Бога и тем ужасным падением, которое они совершили. Все это было от Бога. Наказания, выпавшие на их долю, Даниил не приписывал на счет вавилонян или полководческим талантам Навуходоносора. Во всем этом он видит лишь Бога. Он признает, что это был их грех, их чудовищное беззаконие, и он считает, что все сводится именно к этому. Это не значит лишь то, что небольшой народ обвинял в своих бедах большой народ, или наоборот, как это зачастую происходит среди людей. Он не просто ссылается на невежество и порочность немощных, но берет всех в целом - правителей, священников, людей. Не было ни одного, кто не был бы виновен. “Согрешили мы, поступали беззаконно”. Пророчество всегда приносит надежду на защиту Богом своего народа - надежду на светлый и благословенный день, когда исчезнет зло и божественной силой будет установлено добро. И Даниил не опускает этого. Здесь представлено как бы вступление к данной главе. Событие семидесяти седмин показывает беспрестанный грех и страдания народа Бога. Но до этого душе показан конец - благословение. Как же это благодатно со стороны Бога! Бог воспользовался возможностью дать мне прежде всего уверенность в окончательном благословении, а затем показывает мне тяжелый путь, ведущий к этому.
И мне нет никакой необходимости углубляться в мысли, выраженные этой прекрасной молитвой Даниила, за исключением одного факта, имеющего практическое значение: пророчество пришло от Бога как ответ на состояние души Даниила. Он смиренно исповедовался пред Богом, став выражением народа, представителем народа в раскрытии их грехов пред Богом. Возможно, больше не было другой души, поступавшей так же, во всяком случае таких душ было немного. И, действительно, как редко мы встречаем людей, искренно исповедующихся пред Богом. Как мало людей по-настоящему осознают гибель собрания Бога! Как мало ощущают бесчестие, творимое даже верными Господу! В Вавилоне же те, кто был самым виновным, ощущали это меньше всего, в то время как человек, меньше всех запятнавший себя, наиболее честно раскрывал это пред Богом.
В ответ на подлинное и глубокое осознание состояния Израиля Бог и посылает пророчества. Душа, которая отказывается исследовать подобные речения Бога, и не подозревает о том ущербе, который она терпит. И где бы чадо Бога ни отстранялось от того, что Бог сообщает относительно будущего (я говорю не о голых рассуждениях, которые бесполезны, но об огромных нравственных уроках, содержащихся в этом), там всегда есть немощь и отсутствие способности судить о настоящем.
Но прежде чем перейти к рассмотрению семидесяти седмин, необходимо сделать еще одно замечание. Хотя Даниил и раскрывает пред Богом их огромное грехопадение и обращается к его безграничной милости, однако он никогда не ссылается на обетования, которые были даны Аврааму. Он не выходит за рамки того, что было сказано Моисею. Это представляет определенный интерес и значение. Это является достоверным ответом любому, кто предполагает, будто восстановление Израиля, состоявшееся в то время, было осуществлением обетований, данных Аврааму. Даниил не придерживался такой точки зрения. Не было ничего подобного присутствию Христа среди его народа в качестве их царя. Обетования, данные отцам, предполагают присутствие Христа, потому что Христос один (в полном смысле) является семенем Авраама. А без него чем были бы эти обетования? Соответственно этому, с божественной мудростью Даниил был приведен к истинному основанию. Когда бы ни состоялось это восстановление, оно не было полным. Это пророчество приводит нас к окончательному благословению Израиля, когда закончатся семьдесят седмин. А возвращение после падения Вавилона было всего лишь частичным и условным осуществлением, а не исполнением обетований, данных отцам. И этот факт достоин нашего внимания. Данные тогда обетования были безусловными, потому что они опирались на Христа, который есть истинное семя по замыслу Бога, хотя, в соответствии с посланием, и Израиль был семенем. Так что пока не придет Христос и не исполнится его дело, не может быть полного восстановления израильского народа. Когда Израиль во времена Моисея принял за основу закон, то вскоре они преступили его и были сломлены. И даже после того, как закон был дан им в руки, высеченный на каменных скрижалях, они поклонялись золотому тельцу. Вследствие этого с тех пор Моисей стал исполнять новую функцию ходатая. Он вновь восходит на гору и просит у Бога за народ. Бог не пожелал назвать их своим народом. Он сказал Моисею: “Твой народ” - и не стал признавать их своим народом. Но Моисей все же не отступился и вновь обратился к Богу с просьбой, чтобы они оставались “Его народом”, чтобы за то, что они совершили, Он лучше бы уничтожил его, чем Израиль потерял бы свое наследие. В этом и состояла отрада для Бога - в отражении его любви к ним. Вы сами можете находить недостатки в том, кого любите, но вам бы не понравилось услышать о них от других. Так и Моисей, прося за Израиль, затронул сердце Бога. Несомненно, народ совершил великий грех, и Моисей чувствовал и признавал это, но он в то же время ссылался на то, что они являются народом Бога.
Бог все больше и больше раскрывает сердце Моисею, представляет перед ним значительные явления, предлагает истребить народ или сделать из него великую нацию. На это Моисей говорит, что пусть скорее он потеряет все, чем они будут потеряны. Таков был ответ благодати на благодать, которая пребывала в сердце Бога по отношению к своему народу. Соответственно, когда Бог дал закон во второй раз, то он был дан не как прежде; но Бог провозгласил свое имя как единственно многомилостивый и истинный, хотя в то же время Он показал, что Он никоим образом не очистит виновных. Иными словами, в первом случае это был исключительно закон, праведность, закончившиеся золотым тельцом, то есть исключительной неправедностью со стороны народа. И они должны были быть погублены, но на мольбы Моисея Бог вводит смешанную систему: частично закон и частично благодать.
Это и берет здесь Даниил за основу. Он умоляет, чтобы Бог произнес свое имя как многомилостивый и истинный, хотя они и нарушили закон. Он верует в это. Он не обращается к обетованиям, сделанным Аврааму; на основе этого восстановление было бы полным и окончательным, в то время как оно не было таковым. И попробуйте отыскать человека, который частично опирается на то, что Христос сделал для него, а частично на то, что он сам делает для Христа, - разве вы найдете такого блаженного человека? Никогда. Но именно на этой точке зрения стояли израильтяне. И поэтому Даниил не выходит за рамки этого. Христос еще не пришел. Но, с другой стороны, когда придет Христос, то это произойдет не на основе того, что Бог сказал Моисею, а на основе обетований, сделанных отцам (взгляните, например, на молитву Захарии (Лук. 1) или ангелов (Лук. 2)). До определенного момента, установленного Богом, Захария был нем - символ состояния Израиля. И теперь, когда накануне пришествия Христа был назван предвестник, его уста открылись.
Но прежде чем мы приступим к более полному рассмотрению пророчества о семидесяти седминах, насколько позволит нам Господь, я хотел бы обратить ваше внимание на следующее: “И когда я еще говорил и молился, и исповедывал грехи мои и грехи народа моего, Израиля [заметьте, что все его помыслы направлены лишь на Израиль и Иерусалим], и повергал мольбу мою пред Господом Богом моим о святой горе Бога моего; когда я еще продолжал молитву, муж Гавриил, которого я видел прежде в видении, быстро прилетев, коснулся меня около времени вечерней жертвы”. И затем, в стихе 24, начинается само пророчество. Оно относится к народу Даниила - “для народа твоего”. Оно повествует об особом периоде, который установлен в связи с полным избавлением Израиля: “Семьдесят седмин определены для народа твоего и святаго города твоего [каждый должен видеть, что здесь имеются в виду иудеи и Иерусалим], чтобы покрыто было преступление, запечатаны были грехи и заглажены беззакония, и чтобы приведена была правда вечная, и запечатаны были видение и пророк, и помазан был Святый святых”. От начала и до конца это был период, установленный по замыслу Бога и раскрытый Даниилу, касающийся будущей судьбы города и народа Бога на земле. Но на это сразу удивляются и спрашивают: “Разве мы не имеем дело с “заглаживанием беззаконий” и “правдой вечной”?” Но я спрашиваю: “А о ком идет речь в этом стихе?” Вы найдете и другие писания, которые раскрывают нашу заинтересованность в устранении греха и в праведности, какой мы соделаны во Христе. Но, читая Слово Бога, мы должны придерживаться золотого правила - никогда не подстраивать Писание под самих себе или других. Когда человек обращен, но еще не обрел мира, и если он понимает что-то в “запечатании греха”, то он тотчас же относит это на свой счет. Испытывая нужду, он, подобно тонущему человеку, хватается и за то, что не может вынести его вес, то есть о нем здесь, по меньшей мере, ничего не говорится. Если он направляет свое внимание на проявление благодати Бога к нам, жалким грешникам из язычников, то вместо потери он обретет многое; в этом случае Писание будет настолько ясным, чтобы удовлетворить его нужду, и он не будет чувствовать немощи, страха или неуверенности, подвергнувшись нападкам сатаны. В то время как если он возьмет отрывки, относящиеся к иудеям, то сатана поколеблет его уверенность; и тогда он вынужден будет сказать: “Это не следует понимать буквально и вовсе не касается меня”. “Семьдесят седмин определены для народа твоего и святаго города твоего”. Но я к ним не принадлежу. В этом заключается важность понимания Писания и восприятия того, о чем говорит Бог. Если бы это было порождено в умах, то не имела бы места большая часть споров, возникших по поводу этого отрывка. Люди, не задумываясь, стремятся представить себя как язычников или христиан, тогда как отношение пророка, обстоятельства народа и слова самого пророчества исключают все подобные мысли, за исключением того, что касается иудеев и их города. Мы должны обратиться к каким-то другим отрывкам, относящимся к язычникам. Позвольте мне, кстати, заметить, что запечатление для этого города и народа основывается точно на том же, что и для нас. Так, апостол Иоанн говорит нам, что Иисус умер “не только за народ, но чтобы и рассеянных чад Божиих собрать воедино” (Иоан. 11, 52). Таким образом, в смерти Христа я нахожу две различные цели. А пророчество указывает лишь на одну. Он умер за этот народ - за иудейский народ. Но Он той же самой смертью способствовал не только спасению, которое Бог приготовил для нас, но также и тому, чтобы “рассеянных чад Божиих собрать воедино”.
Таким образом, если мы возьмем Библию, какая она есть, не пытаясь отыскать о себе слова то здесь, то там, то мы глубоко, полно и прежде всего ясно и непоколебимо овладеем благословением, и мы никогда не почувствуем, что мы завладели собственностью другого народа и посягнули на владение, которое может быть оспорено, но то, что мы имеем, щедро и несомненно дано нам Богом. Такого никогда не произойдет, если я приму на свой счет пророчества об Израиле и предъявлю права на их благословение; пророчества не являются ни благословением для грешника, ни откровением истины о собрании.
Итак, в этом и заключается подлинное значение завершающих эту главу стихов. За первым общим изложением следует подробное описание этих седмин: “Семьдесят седмин определены для народа твоего и святаго города твоего, чтобы покрыто было преступление, запечатаны были грехи и заглажены беззакония, и чтобы приведена была правда вечная, и запечатаны были видение и пророк, и помазан был Святый святых”. После определения времени отсчета в стихе 25 начинается первое описание особенностей: “Итак знай и разумей: с того времени, как выйдет повеление о восстановлении Иерусалима, до Христа Владыки семь седмин и шестьдесят две седмины”. В книге Ездры мы узнаем о повелении царя Артаксеркса, известного в светской истории как Артаксеркс Лонгиманский, одного из монархов Персидской империи. Первое повеление было дано Ездре, книжнику, “в седьмой год царя Артаксеркса”. В двадцатый год правления того же царя другое повеление было дано Неемии. И сейчас для нас важно определить, на какое из этих двух повелений ссылается Даниил. Первое из них упоминается в Ездр. 7, а второе - в Неем. 2. И лишь внимательное изучение того и другого позволит выяснить, какое из них имеется в виду здесь. Многие выдающиеся люди, по моему мнению, толковали это неправильно. Но лишь Писание может разрешить вопросы, которые возникают при чтении Писания. Непонятные места всегда ведут к замешательству. Заметьте также, что это повеление представляет собой не просто общие указания иудеям, как повеления Кира, а является особым повелением о восстановлении их государственного устройства. И в чем заключается различие между двумя повелениями во время правления Артаксеркса? Повеление Ездре в основном касалось восстановления храма, а повеление Неемии - города. Какое из них имеется в виду здесь? “Итак знай и разумей: с того времени, как выйдет повеление о восстановлении Иерусалима”. Конечно же, здесь имеется в виду город, и если это так, то нам остается выяснить, какое из двух повелений касалось города. Нет никаких сомнений в том, что это было второе повеление, данное Неемии в двадцатый год правления Артаксеркса, а не повеление Ездре в седьмой год правления. И сравнение с книгой Неемия подтверждает это.
Мысль о том, что семьдесят седмин должны закончиться с пришествием Мессии, приводит некоторых людей к предположению о том, что здесь имеется в виду первое повеление. Но ведь этого не сказано. Стих 24 сообщает нам не только о пришествии Мессии. “Семьдесят седмин определены, чтобы покрыто было преступление, запечатаны были грехи и заглажены беззакония”. Здесь, по крайней мере, речь идет о его деянии. Как нам известно, подразумеваются его страдания и смерть. И, более того, “чтобы приведена была правда вечная, и запечатаны были видение и пророк, и помазан был Святый святых”, под которым всякий оставшийся израильтянин понимал бы святилище Бога. Совершенно ясно, что все это происходило не тогда, когда пришел Мессия, и не тогда, когда Он умер. Хотя основа благословения и была заложена его кровью, но ее внесение еще не состоялось для Израиля, а эти семьдесят седмин предполагают, что тогда Израиль будет полностью благословлен. Это показывает нам чрезвычайную важность внимательного прочтения самого пророчества, принятия во внимание не только фактов, но и того истолкования, которое пророчество дает этим событиям. “С того времени, как выйдет повеление о восстановлении Иерусалима, до Христа Владыки [без определения времени - не семь седмин, а] семь седмин и шестьдесят две седмины”, то есть шестьдесят девять седмин. И отсюда я сразу узнаю, что по причине, не объясненной в начале пророчества, шестьдесят девять седмин из семидесяти отделены от последней. Цепь разорвана: одна седмина отделена от остальных. Говорят о том, что от повеления восстановить и отстроить Иерусалим (которое является отправным пунктом или моментом, с которого мы начинаем отсчет семидесяти седмин) должно пройти семь седмин и шестьдесят две седмины: отдельные промежутки времени, в общей сложности составляющие, однако, шестьдесят девять седмин до Мессии, Христа Владыки. Здесь, по-видимому, мы имеем дело с очень знаменательным фактом. Но мы можем спросить: “Почему семь седмин отделены от шестидесяти двух?” Последующие слова объясняют нам это: “И обстроятся улицы и стены, но в трудные времена”. Семь седмин, я полагаю, должны быть посвящены восстановлению Иерусалима. И в течение семи седмин, или сорока девяти лет (ибо, я надеюсь, что ни один читатель не станет сомневаться в том, что седмина означает семь лет) с момента отсчета, начатое строительство должно быть закончено. Улицы и стены будут строиться даже в трудные времена. И мы находим описание этих трудных и бедственных времен в книге Неемии, раскрывающего нам самые последние события, которые включает в себя ветхозаветная история. И по истечении не только семи седмин, но и шестидесяти двух седмин “предан будет смерти Христос”.
Прежде чем продолжить, я хотел бы заметить, что допущено несколько небольших неточностей. В английском переводе во фразе “по истечении шестидесяти двух седмин” употреблен определенный артикль {Прим. ред. : который служит в данном случае для конкретизации , т. е. “по истечении именно этих шестидесяти двух седмин”}. “И по истечении шестидесяти двух седмин [то есть в добавлении к семи седминам, затраченным на строительство Иерусалима] предан будет смерти Христос”. Никто не может сомневаться в подлинном смысле последнего выражения: “И не будет”. Замечания на полях {Прим. ред.: т.е. замечания, которые имеются на полях английской авторизованной Библии} являются более правильными и передают именно такой смысл: Мессия, вместо того, чтобы быть принятым своим народом и принести благословение, обещанное по истечении семидесяти седмин, после шестидесяти девяти седмин должен будет предан смерти и не будет иметь ничего. Эти слова подразумевают полное отвержение Мессии своим народом. И здесь показаны последствия этого. Дается ключ к пониманию, объясняющий возникшую вначале трудность - почему шестьдесят девять седмин отделены от семидесятой. Смерть Христа разорвала цепочку и разрушила отношения народа Израиля с Богом. Иными словами, когда Израиль отверг своего Мессию, то последняя седмина на некоторое время отдалилась. Эта седмина завершится полным благословением, а Израиль отвергается из-за своих грехов против своего Мессии. Именно поэтому мы далее читаем: “А город и святилище разрушены будут народом вождя, который придет, и конец его будет как от наводнения, и до конца войны будут опустошения”. До этого он сказал, что семьдесят седмин определены, чтобы положить конец грехам, ввести вечную правду и т. д., то есть по окончании этого определенного времени должно быть принесено полное благословение. А теперь мы находим, что задолго до наступления благословения, они предали Мессию смерти. У него нет ничего, и вследствие этого не благословляются ни город, ни святилище, но, напротив, “город и святилище разрушены будут народом вождя”. Для иудейского народа не будет ничего, кроме войн и опустошений. Прерывание семидесяти седмин состоится после смерти Христа, и происшедшие вследствие этого события вообще не являются осуществлением того ряда событий. Никто не станет отрицать того, что довольно длительный промежуток времени пролегает между смертью Христа и взятием Иерусалима. До Христа прошло шестьдесят девять седмин, а затем состоялись события, явственно раскрытые пророчеством, однако, как здесь ясно показано, они происходят по прошествии шестидесяти девяти седмин, но до семидесятой седмины. Мы узнаем о другом народе, принадлежащем вождю, но совершенно отличному от уже отвергнувшего Мессию, и этот народ придет, разрушит город и святилище. Пришли именно римляне, несмотря на ужасную уловку Каиафы - нет, из-за нее. Они пришли и разрушили город и святилище. Таким образом, это и стало осуществлением данного пророчества. Мессия был предан смерти, и римляне, которых иудеи так желали умилостивить, разбросали их по лицу земли, и на том месте, вплоть до сегодняшнего дня, нет ничего, кроме страданий. С тех пор Иерусалим пожирается язычниками, пока не закончатся времена язычников. И этот период времени все еще продолжается. Начиная с тех дней Иерусалим лишь сменял одного властителя за другим. И в наши дни мы наблюдаем за войной, развязанной из-за этого города и святилища, и никто не может сказать, как скоро произойдут какие-либо перемены. Цели той войны были в чем-то достигнуты и исчерпаны. Но все еще присутствуют те же моменты борьбы и смятений. Это по-прежнему остается переменным вопросом. Израиль вскоре докажет это язычникам так же, как это случилось с Ионой на корабле. Для них не будет никакого покоя - не будет ничего, кроме бурь, если они вмешаются в жизнь народа, с которым Бог имеет спор. Иудейский народ пребывает в жалком состоянии: они страдают от последствий своего греха. Но тем язычникам, которые дотрагиваются до города и святилища, предназначенных Богом к очищению, грозит опасность. Если мы еще и не подведены ко времени благословения, то мы должны быть благодарны, что еще не началась семидесятая седмина. С наступлением этой седмины наступит полное благословение для Израиля и Иерусалима. Но такое благословение еще не осуществилось, и поэтому мы можем быть полностью уверены в том, что еще не состоялась последняя из семидесяти седмин. Само пророчество должно подготовить нас к этому. До завершения шестидесяти девяти седмин имеет место упорядоченная цепь событий, а затем наступает большой перерыв. Смерть Христа разрушила узы связи между Богом и его народом, и теперь между ними нет живой связи. Они предали смерти своего Мессию и с тех пор на некоторое время перестали быть народом Бога. И на них обрушился поток бед. “Царь разгневался, и, послав войска свои, истребил убийц оных и сжег город их”. Последняя часть рассматриваемого стиха показывает нам непрерывное опустошение, постигшее их город и род, и это является следствием распятия Христа: и никто не может утверждать, что нечто подобное произошло в течение семи лет после распятия; между шестьдесят девятой и семидесятой седминами непременно должен быть оставлен промежуток времени большей или меньшей продолжительности.
Обратите внимание на точность Писания. Здесь сказано, что “город и святилище разрушены будут” не пришедшим вождем, а его народом. Владыка Мессия уже пришел и был предан смерти. И сейчас мы слышим о другом, будущем римском вожде, ибо всем известно, что именно римляне пришли и завоевали страну и иудейский народ. Сказано просто, что “разрушены будут народом вождя, который придет”, указывая на то, что народ должен будет прийти прежде какого-то вождя, который появится в будущем. Я считаю, что это очень важно. Несомненно, был вождь, поднявший римский народ на завоевание Иерусалима, но здесь имеется в виду не Тит. Если народ пришел первым, а подразумеваемый здесь вождь должен был прийти вслед за народом в какую-то будущую эпоху, то нет ничего более понятного. “И конец его будет как от наводнения, и до конца войны будут опустошения”. Будет долгий период вражды и опустошения. И это произойдет именно там, где сейчас находится Израиль. Они были отвращены от этого города и святилища, чего не происходило никогда прежде. И совершенно верно, что они обрели для себя устойчивое положение во многих странах на земле; их влияние распространяется на каждый дом и правительство в мире, но в своей собственной стране и городе они никогда не обладали даже самой незначительной властью - из всех людей они являются самыми преследуемыми. И эти опустошения все еще продолжаются.
В стихе 27 описана заключительная сцена: “И утвердит завет для многих одна седмина” {Прим. ред.: в английской Библии это фраза звучит так: “И он утвердит завет с многими на одну седмину”}. Сказано не о конкретном завете. Это ввело в заблуждение многих. Это, скорее, завет вообще. Если же прочитать это как “утверждение данного завета”, то читатель тотчас же подумает, будто “вождь” означает Мессию и то, что Он намеревается утвердить свой завет. Но в стихе сказано: “И утвердит завет для многих одна седмина” {Прим. ред.: в английской Библии это фраза звучит так: “И он утвердит завет с многими на одну седмину”}. Несомненно, Мессия внес кровь нового завета, но это ли имеется здесь в виду? Это предполагает опустошения, продолжающиеся все это время, после чего наступит конец века, который произойдет в семидесятую седмину. Смерть Мессии произошла уже давно, а разрушение Иерусалима - через тридцать-сорок лет после этого. И затем начался длительный период опустошений и войн в связи с Иерусалимом. И после всего этого у нас будет завет, о котором здесь говорится, так что нам необходимо внимательно изучить этот стих, чтобы увидеть, кто утвердит этот завет. Упоминаются два человека. В стихе 25 - Христос Владыка, но Он был предан смерти. В стихе 26 сказано: “Разрушены будут народом вождя, который придет”. А стих 27 указывает на будущего римского вождя. Именно он утвердит завет для многих или, скорее всего, “с многими”, то есть с большинством. Остаток верующих не будет принимать в этом участия. Заметьте также, что здесь впервые появляется упоминание о семидесятой седмине: “И утвердит завет для многих одна седмина”. И в ответ на предположение о том, что здесь имеется в виду Христос, я могу спросить: “Какой же тогда в этом смысл?” Одна седмина не может означить ничего иного, кроме периода в семь лет. Разве когда-либо утверждался завет на семь лет? В подобной идее нет никакого смысла. Разве не ясно, что мысль о толковании этого завета как завета Христа делает его совершенно нелепым. Завет Христа является вечным заветом, а этот был утвержден лишь на семь лет. Где и как Христос утверждал завет на семь лет? “И утвердит завет для многих одна седмина, а в половине седмины прекратится жертва и приношение”. Я уверен, что это связывают со смертью Христа. Но смерть Христа состоялась задолго до того, как началась семидесятая седмина, и все опустошения Израиля наступили после этого. И, следовательно, пришел другой вождь, утвердивший завет на семь лет. Он, а не Христос, утверждает его с ними на семь лет. Но в середине срока он положит конец их поклонению. В то время у них вновь возобновляются жертвоприношения, а он способствует прекращению этого.
Но не даны ли нам другие источники для пояснения этого места? Только ли здесь мы читаем о завете и о неожиданном прекращении иудейских обрядов и ритуалов каким-то неизвестным вождем? Что касается завета, то, обратившись к книге пророка Исаии, главе 28, в 15-ом стихе читаем: “Так как вы говорите: мы заключили союз со смертью и с преисподнею сделали договор: когда всепоражающий бич будет проходить, он не дойдет до нас”. А в стихе 18 сказано: “И союз ваш со смертью рушится, и договор ваш с преисподнею не устоит. Когда пойдет всепоражающий бич, вы будете попраны”. У меня нет сомнений в том, что здесь имеется в виду именно этот завет. И смысл этого подтверждается и другим фактом: вследствие этого римский правитель заключил чудовищный завет с иудейским народом, а затем были прекращены их жертвы и введено идолопоклонство или, как сказано в Писании, - “мерзость запустения”. Он прекратит иудейские ритуалы и установит идола, и там будут поклоняться ему самому. И когда открытое идолопоклонство будет связано со святилищем, Бог пошлет на них бич. Они надеялись избежать этого, заключив завет с вождем; они, как сказано в книге пророка Исаии, наивно полагали, что таким образом спасутся от всепоражающего бича. Последний станет великим главой восточных держав мира, выступив против западных государств. Большинство иудеев заключает завет с великим вождем запада, который будет их другом только на словах. И по прошествии половины срока этот же человек введет идолопоклонство и заставит их принять его. И затем для Израиля наступит окончательная гибель. Прекращение иудейских обрядов подтверждается не только в этом писании. В книге пророка Даниила (гл. 7) небольшой рог символизирует императора западного государства, или “вождя, который придет”. О нем сказано, что он “против Всевышнего будет произносить слова и угнетать святых Всевышнего; даже возмечтает отменить у них праздничные времена и закон, и они преданы будут в руку его до времени и времен и полувремени”. Заметьте, утверждение аналогично тому, что мы имеем здесь. Но что подразумевается под выражением: “времени и времен и полувремени”? Конечно же, три с половиной года. А что же означают эти половина седмины? Этот же промежуток времени. По истечении половины срока, на который был заключен завет, он прекратит их поклонение и все их иудейские обряды возьмет в свои руки. Он также не позволит им соблюдать свои праздники. “И они преданы будут в руки его”, то есть их праздничные времена и законы. Бог не признает иудейского поклонения, и поэтому Он не защитит их в щий бич, вы будете попраны”. У меня нет сомнений в том, что здесь имеется в виду именно этот завет. И смысл этого подтверждается и другим фактом: вследствие этого римский правитель заключил чудовищный завет с иудейским народом, а затем были прекращены их жертвы и введено идолопоклонство или, как сказано в Писании, - “мерзость запустения”. Он прекратит иудейские ритуалы и установит идола, и там будут поклоняться ему самому. И когда открытое идолопоклонство будет связано со святилищем, Бог пошлет на них бич. Они надеялись избежать этого, заключив завет с вождем; они, как сказано в книге пророка Исаии, наивно полагали, что таким образом спасутся от всепоражающего бича. Последний станет великим главой восточных держав мира, выступив против западных государств. Большинство иудеев заключает завет с великим вождем запада, который будет их другом только на словах. И по прошествии половины срока этот же человек введет идолопоклонство и заставит их принять его. И затем для Израиля наступит окончательная гибель. Прекращение иудейских обрядов подтверждается не только в этом писании. В книге пророка Даниила (гл. 7) небольшой рог символизирует императора западного государства, или “вождя, который придет”. О нем сказано, что он “против Всевышнего будет произносить слова и угнетать святых Всевышнего; даже возмечтает отменить у них праздничные времена и закон, и они преданы будут в руку его до времени и времен и полувремени”. Заметьте, утверждение аналогично тому, что мы имеем здесь. Но что подразумевается под выражением: “времени и времен и полувремени”? Конечно же, три с половиной года. А что же означают эти половина седмины? Этот же промежуток времени. По истечении половины срока, на который был заключен завет, он прекратит их поклонение и все их иудейские обряды возьмет в свои руки. Он также не позволит им соблюдать свои праздники. “И они преданы будут в руки его”, то есть их праздничные времена и законы. Бог не признает иудейского поклонения, и поэтому Он не защитит их вэтом. Он позволит поступить этому человеку по своему усмотрению, и тот, заключив с Израилем завет, нарушит его и введет идолопоклонство. “А в половине седмины прекратится жертва и приношение”. Но я должен обратиться к другому, более верному переводу последующих слов. Английские переводчики весьма сомневались в их подлинном значении. Есть несколько вариантов перевода, но дословно это выглядит так: “ И из-за защиты мерзостей будет опустошитель” {Прим. ред. : в русском переводе Библии - “и на крыле святилища будет мерзость запустения”}. То есть из-за принятия идолов под свою защиту наступит опустошение, а именно всепоражающий бич, или Ассур. “Вождь, который придет” не опустошит Иерусалим. В то время он утвердит завет с ними, но, хотя и нарушив свой завет, он по-прежнему будет их вождем и покровителем, имеющим своего фаворита, лжепророка, который будет занимать там место главного архисвященника тех дней, и с помощью этого лжепророка он будет осуществлять поклонение своему истукану в храме Бога. И вследствие этого совершит нападение северный царь, опустошитель. Таким образом, у праведных иудеев появятся два врага. Опустошитель, или Ассур, является врагом извне. Враг изнутри есть антихрист, или их своевольный царь, который развращает их связью с римским вождем. Иначе говоря, подлинный смысл этого заключается в следующем: “И из-за защиты мерзостей будет опустошитель до тех пор, пока законченность и то, что определено, не будут излиты на опустошаемое”. Под опустошаемым подразумевается Иерусалим. И вся гибель, или то, что предопределил им Бог, постигнет их. “Не прейдет род сей, как все это будет”. Они будут последними представителями удела Израиля, отвергшего Христа. И все суды Бога постигнут их по его воле. Они будут исторгнуты и все же останутся святым семенем, верующим остатком, который Бог соделает главным центром благословения для всего мира в царствование Господа Иисуса.

### Даниил 10

Вполне очевидно, что главы 10, 11 и 12 составляют единую тему и раскрывают нам те обстоятельства, в которых Даниил получил это последнее и в некоторых отношениях самое знаменательное свое пророчество. Ибо на протяжении всего божественного Писания не было такого обстоятельного и подробного описания исторических событий, начиная с Персидской монархии, при которой Даниил получил это видение, и до тех времен, когда государства всего мира вынуждены будут склониться перед именем Господа. Но это не значит, что пророчество непрерывно повествует о событиях со времен Персидской империи вплоть до царствования Христа; это не соответствовало бы остальной части Слова Бога. Но нам дано, прежде всего, лаконичное и в то же время ясное описание событий, пока мы не доходим до примечательной личности, которая была прообразом великого, пресловутого правителя государства, противостоявшего народу Бога до нынешнего века. Подводя нас к этому, пророчество прерывается и затем перескакивает через определенный промежуток времени, возвещая о “последних временах”, так что мы можем понять, как образовался этот разрыв. Пока же я должен лишь определить, где начинается этот перерыв. В следующий раз я надеюсь по воле Господа возвратиться к рассмотрению кризиса в конце, описание которого начинается в гл. 11, 36. Мы определим, что это не относится к какому-то определенному злу; в конце главы мы узнаем о борьбе правителей тех дней в и вокруг святой земли. А глава 12 показывает нам отношения Бога со своим народом, пока они и сам Даниил обретут свой удел в конце дней: и это последнее, так сказать, благословение народа Бога или, по крайней мере, остатка верующих будет главной целью в конце.
“В третий год Кира, царя Персидского, было откровение Даниилу, который назывался именем Валтасара”. Даниил, как мы видим, не воспользовался повелением Кира, данным два года назад, о том, что израильтяне отпускаются на свободу, чтобы возвратиться в свою страну, в соответствии с пророчеством. Он все еще остается в плену. И, более того, Дух Бога обращает внимание на состояние души пророка. Он не наслаждался в чужой стране, но пребывал в сетованиях и посте, и это при том, что он, конечно же, мог иметь все, что ему угодно. Как сказано, он не ел вкусных яств, “мясо и вино не входило в уста мои, и мастями я не умащал себя до исполнения трех седмиц дней”. И, очевидно, совсем не напрасно Дух Бога показал нам Даниила не только до того, как вышло повеление Кира, но и после этого в подобном положении пред Богом. И все мы понимаем, что когда для немногочисленного остатка наступило время покинуть Вавилон, чтобы возвратиться в землю своих отцов, то он истязал свою душу пред Богом и созерцал грех, который послужил причиной такого ужасного наказания народа, хотя даже тогда он делал совершенно противоположное тому, что делала бы плоть в подобных обстоятельствах. Ибо когда пользуются какой-то внешней благосклонностью, то наступает время, когда человек естественным образом склонен дать волю своим чувствам. А в Данииле мы видим нечто совершенно противоположное. Он исповедовался, и исповедовался не только в грехах Израиля, но и в собственных грехах. Все предстояло перед ним. Никто, кроме святого человека, не мог бы иметь такого осознания греха. И та же сила Святого Духа, которая дает подлинное самоуважение, дает и способность в любви воспринять прискорбное и униженное состояние народа Бога. По-видимому, подобные мысли и наполняли душу Даниила, когда из пророчества Иеремии он узнал, что избавление для Израиля было уже близко. Не было никакого ликования над поверженным врагом, никаких победных криков из-за того, что народ должен был уйти на свободу, хотя сам Кир считал это высокой честью, что Бог сделал его орудием и того и другого. Возможно, человек Бога и размышлял много над тем, что совершил грех, поскольку Бог не мог даже говорить об Израиле как о своем народе, и вера в Данииле еще настойчивее приводила его к мольбам о том, чтобы они были народом Бога.
И этот указ, как и ожидалось, был издан. Император Персии открыл двери для пленников, надеявшихся покинуть Вавилон; и те, кто хотел, возвратились в свою страну. Но Даниила не было среди них. Вместо предвкушения ясных видений непосредственной славы, он все еще пребывал - и даже более, чем прежде, - в смирении пред Богом. А когда закончился период этого длительного поста, то мы увидели связь видимого мира с миром невидимым. И не только была приподнята завеса над будущим, ибо все пророчество делает это, но данное здесь описание видения любопытным образом раскрывает нам то, что находится вокруг нас, но не видимо. И Даниилу было позволено услышать об этом, чтобы мы могли узнать об этом и также могли осознать для себя, что, помимо видимых, есть еще и невидимые вещи, которые гораздо важнее видимых.
Если на земле происходят конфликты, то они имеют своей причиной борьбу свыше - ангелы сражаются со злыми силами, орудиями сатаны, который постоянно стремится помешать исполнению замыслов Бога относительно земли. И здесь это проявляется чрезвычайно отчетливо. Мы знаем, что ангелы имеют дело со святыми Бога, но, возможно, мы не так ясно представляем себе, что они также имеют отношение к внешним событиям, происходящим в мире. Свет Бога так освещает этот предмет, что мы способны понять, что нет ни одного изменения в мире, которое не было бы связано с провидением Бога. А ангелы являются орудиями исполнения его воли: они специально предназначены для того, чтобы доставлять ему наслаждение. С другой стороны, есть те, кто постоянно препятствует Богу: не находится недостатка в злых ангелах. Те, кто не осознает этого, конечно же, что-то теряют, потому что это при дает нам более глубокое понимание необходимости искать в Боге источник своей силы. Если бы это было лишь отношением между людьми, то мы могли бы понять, что один человек в осознании свой силы, мудрости или каких-либо других качеств, мог бы не бояться другого. Но если оказывается, что нам приходится сражаться с силами, значительно превосходящими нас по разуму и мощи (ибо, как сказано, ангелы превосходят человека по силе), то мы полагаемся на поддержку того, кто могущественнее всех наших противников. И вера в то, что, таким образом, можно рассчитывать на Бога, является убежищем от страхов из-за всего, что происходит в мире. Ибо хотя и существуют злые духи и люди являются лишь фигурами, передвигаемыми ими в игре жизни, однако существует высшая рука и разум, которые за кулисами способствуют передвижениям и которые неизвестны действующим лицам. И это придает более глубокий характер нашим мыслям обо всем, что происходит на земле.
Помимо этих ангелов, появился еще “один муж, облеченный в льняную одежду, и чресла его опоясаны золотом из Уфаза”. Тот, кто великолепно описан в стихе 6 и кого видел только один Даниил, по-видимому, не является всего лишь ангелом. Хотя в некоторых его чертах и проявлялась слава ангелов, но я убежден, что это тот, кто часто появляется в истории как Ветхого, так и Нового Заветов - сам Господь славы. Здесь Он явился, как человек - единственный, кто испытывает глубочайшее сочувствие к своему слуге на земле. Все остальные бежали, чтобы скрыться, а Даниил остался, несмотря на то, что в нем не осталось никакой силы, и выражение его лица чрезвычайно изменилось. Даже возлюбленный человек и верный святой Бога должен признать, что вся его прежняя мудрость была тщетна, а он был уже весьма пожилым человеком и был исключительно верен Богу. В то самое время он был единственным, кто лучше других осознавал подлинное состояние Израиля. Ибо он прекрасно видел, что должно пройти достаточно много времени, прежде чем придет Мессия, а явившийся ангел провозгласил, что Мессия будет предан смерти и не будет ничего иметь. Поэтому не удивительно, что Даниил так сетовал. Другие, возможно, и исполнились бы светлых надежд, что вскоре должен прийти Мессия и возвысить их как народ в мире. Но Даниил пребывал в сетовании и посте. И теперь перед ним проходит это видение: этот благословенный человек явил себя ему. И несмотря на всю любовь, находящуюся в нем, несмотря на познание им путей Бога и благодать, которая была излита на него в предыдущих видениях, Даниил тотчас же осознал свою полную немощь. Вся его сила рассыпалась в прах перед славой Господа. И это является для нас отнюдь немаловажным поучением. Как бы ни была велика ценность того, что святой познал, одно лишь прошлое не дает нам возможности понять новый урок Бога. Для этого необходим сам Бог, а не только то, что мы уже узнали до этого. Я полагаю, что это наиболее важная и полезная истина. Мы все знаем, что люди склонны откладывать про запас на будущее. Я не отрицаю ценности духовного познания различными способами - в помощи другим, в приобретении для себя правильного и святого представления о происходящих вокруг нас событиях. Но там, где Господь раскрывает что-то до того неизвестное, - там даже Даниил, несмотря на все, что он знал прежде, оказался совершенно бессилен. Он был чрезвычайно сокрушен этим последним видением и осознал более чем когда-либо абсолютную ничтожность всего, что было в нем. Он обратился к Богу с просьбой о силе, чтобы подняться постигнуть то, что Господь намеревался раскрыть ему. То же самое произошло и с апостолом Иоанном, когда тот припал к груди Спасителя, который был еще на земле, и больше всех учеников постиг его замыслы. Допустим, что Спаситель предстал перед ним в своей славе, чтобы раскрыть ему свой замысел о будущем, и чем же был даже апостол Иоанн? Господь возложил свою руку на него, повелевая ему не бояться. И Он ободрил его тем, что Он был живой, который умер, но ожил вновь и имел ключи смерти и ада. Поэтому тот должен был слушать, полностью доверяя ему, потому что это был сам Христос. И не было такой силы, которая бы устояла пред ним.
Даниил по мере своих сил постигает здесь это. Смерть и плоть всегда должны осознаваться прежде, чем наступит наслаждение жизнью Бога. И это действительно чрезвычайно важно. Благодать, приносящая спасение, не требует того, чтобы сначала была познана смерть, а затем жизнь. Жизнь во Христе приходит ко мне, грешнику, и эта жизнь выявляет смерть, в которой я пребываю. Если я должен осознать свою смерть, чтобы эта жизнь пришла ко мне, то это явно поставило бы человека на его надлежащее место как приготовление к его благословению от Бога. Но это не благодать. “О том, что было от начала... что видели своими очами, что рассматривали и что осязали руки наши, о Слове жизни ”. Иными словами, речь идет о личности самого Христа, который приходит и дает нам благословение. И после этого душа узнает, что “Бог есть свет, и нет в Нем никакой тьмы”. Она узнает, что если мы заявляем, что у нас есть свет - общение с тем, кто есть свет, - и все же ходим во тьме, то мы лжем и поступаем не по истине. За всем действительным постижением того, что есть Бог, а что есть мы, следует явление нам жизни в личности Христа. Если говорят о таком порядке по отношению к грешнику, то это исключительно благодать, дающая жизнь в другом, а если о том порядке, в каком это происходит в верующем, то это не так. Верующий, получив уже жизнь, должен умертвить все, что свойственно ему лишь по природе, чтобы эта жизнь проявилась и укрепилась. Это очень важно для святого, как и первое - для грешника. Человек по своему естеству не верит, что он мертв, но он трудится для того, чтобы обрести жизнь. Он желает жизни, но у него ее нет. Лишь другой в совершенной благодати приносит и дает ему жизнь, видя в нем лишь зло, но приходя только с добром и давая ее в любви. Это и есть Христос. Но в случае с верующим, который уже обрел в нем жизнь, должно быть осуждение зла, чтобы эта новая, божественная жизнь развивалась и возрастала. Так что если для одного это есть жизнь, выявляющая смерть, ищущая человека в смерти и спасающая его от нее, то для другого она является действительным преданием смерти всего, что естественным образом существовало в нем. Все это должно иметь приговор смерти, вынесенный этому, чтобы жизнь не встречала препятствий в своем возрастании и проявлении.
Даниил воспринимал это как практический способ постижения чудес, которые намеревался представить перед ним Дух Бога и соответствующим свидетелем которых он был. Поскольку какой бы ни была благодать, в которой он пребывал, а он был “мужем желаний”, тем не менее смерть должна была быть прочувствована его душой. “Когда он сказал мне эти слова, я встал с трепетом. Но он сказал мне: не бойся, Даниил; с первого дня, как ты расположил сердце твое, чтобы достигнуть разумения и смирить тебя пред Богом твоим, слова твои услышаны, и я пришел бы по словам твоим”. И затем ему было дано сообщение о том, каким образом произошло такое промедление. “Но князь царства Персидского стоял против меня двадцать один день; но вот, Михаил, один из первых князей, пришел помочь мне, и я остался там при царях Персидских”. Мне думается, это говорит уже другое лицо. Не тот первый и прославленный человек, которого видел Даниил, а некто, используемый в качестве слуги, - ангел, который трудился для другого. Последняя глава удостоверяет, что был послан не один человек, и по языку говорящего становится ясно, что он находится в подчиненном положении. Даниил был ободрен знанием того, что с самого первого дня, как он расположил свое сердце, чтобы достигнуть понимания и смирить себя пред Богом, его слова были услышаны. Но он не получил ответа ни в первый день, ни во второй. Пока не минул двадцать один день, до него не дошел ответ, хотя он и был послан Богом в самый первый день. Конечно же, Он мог бы дать его тотчас же. Но что же послужило причиной задержки? Прежде всего то, что иначе не было бы ясного понимания той борьбы, которая всегда ведется между орудиями Бога и приспешниками сатаны. И, кроме того, вера и смирение не дали бы таких совершенных плодов.
Я не забываю о том, что Святой Дух послан на землю, чтобы жить в сердцах верующих неведомым им способом. Ибо, хотя Дух Бога всегда действовал в святых пророках и святых мужах, все же постоянного пребывания Святого Духа не было и не могло быть до тех пор, пока не был прославлен Иисус и совершилось великое дело искупления, благодаря которому Святой Дух был послан на землю с небес, чтобы обрести свое жительство в сердцах верующих, печать благословения, принадлежащую тем, кто во Христе. Так что помимо этой внешней заботы провидения Бога, так великолепно явленной нам здесь, мы имеем эту благословенную, божественную личность, превращающую наши тела в храм Бога. А эти внешние сражения по-прежнему продолжаются. Та же сила, которая помешала Даниилу получить ясный свет на свою молитву, - она же может помешать нам получить ответ на те или иные обстоятельства. Мы всегда должны рассчитывать на немедленный ответ веры, но мы должны ожидать ясного ответа на те или иные обстоятельства, которыми управляет Бог. Даниил ждал, и причина этого выяснена. Из стиха 13 мы узнаем, что, хотя Бог и послал ответ в самый первый день, князь Персидского царства противостоял двадцать один день - ровно столько, сколько Даниил пребывал в сетовании и соблюдал пост пред Богом. “Но вот, Михаил, один из первых князей, пришел помочь мне, и я остался там при царях Персидских”. Вполне понятно, что это говорит ангел. Было бы унизительно для Господа предположение о том, что Он нуждался в помощи одного из своих ангелов. Но здесь упоминается Михаил, который был ему хорошо известен как архангел, особо заботящийся о народе Израиля. Так что, как бы ни пренебрегали люди истиной о посредничестве и заступничестве ангелов, тем не менее Писа ние совершенно ясно показывает это. Католицизм, как нам известно, сделал их предметом поклонения. Но интерес представляет сама истина. И из Слова Бога очевидно, что ангелы используются Богом для исполнения особых функций. Но это не было всего лишь новой истиной. Мы знаем, что об Иудее говорится как об известном предмете раздора между архангелом Михаилом и дьяволом из-за тела Моисея. И здесь вновь проявляется та же самая истина. Это была забота Михаила об иудейском народе. Он знал об их склонности к идолопоклонству и о том, что человека, против которого они восставали в течение его жизни, после его смерти они могут сделать кумиром. И, таким образом, Михаил, как орудие Бога благословения Израиля, сражается с сатаной, так что тело Моисея не было найдено - говорилось, что Бог похоронил его, хотя орудием, которое использовал Он , был Михаил. И здесь нам показан этот интересный луч света, брошенный на земные обстоятельства. Могут господствовать и силы этого мира, но ангелы никогда не отказываются от своих обязанностей. В последней книге Библии вновь появляются дьявол и его ангелы, с одной стороны, и Михаил вместе со святыми ангелами - с другой. И пришествие Христа и дарование Святого Духа не вытесняют это. Напротив, нам известно, что в конце состоится самая великая битва между святыми ангелами и злыми, когда небеса навсегда будут очищены от этих злых сил, которые так долго оскверняли небеса. Это представляет большой интерес как свидетельство великолепного терпения Бога, так как мы знаем, что Он одним словом может низвергнуть дьявола и все его воинство. Но Он не делает этого. Он даже допускает, чтобы сатана осмелился посягнуть на нижние небеса и, более того, пока еще владеть ими. Поэтому его и называют “князем, господствующим в воздухе”, а также в других местах “князем” или “богом мира”. Но мне кажется, только здесь он назван князем. Мы нигде не читаем, что сатана является князем в аду. Это всего лишь излюбленные мечты известных и не очень известных поэтов, но мы никогда не чита ем подобного в Писании. Это свидетельствует о том, что у него нет настоящей власти ни на небесах, ни на земле, но когда он будет сокрушен - сначала в своей незаконной власти на небесах, а затем и в своей земной власти, - то он будет брошен в ад, и вместо того, чтобы быть в аду князем, он будет самым жалким объектом мщения Бога. Однако весьма важным является то, что он сейчас царствует на земле, а люди этого не ощущают. Самое худшая его власть - та, которую он обретает, а не которая была у него прежде. Смерть Христа является основой того, что он в конечном счете потеряет всю свою власть, противостоя Богу во всех его помыслах относительно этого мира. А здесь раскрыта мысль, имеющая для нас большое значение. Если Бог допускает подобное, если Он дозволяет присутствие зла, врага своего Сына даже на небесах, если вместо распятия Христа, которое привело к тому, что Бог лишил сатану всей его власти, мы видим его после проявления им такого долготерпения, то какой же это для нас урок, чтобы не беспокоиться из-за разных обстоятельств! Ни один человек никогда не приходил по этим неизвестным местам, нет никого, кто мог бы рассказать нам о них, кроме Слова Бога, которое раскрывает это перед нами. Конечно же, мы не знаем всего, но мы знаем достаточно, чтобы увидеть, что существует чудовищная власть зла, противостоящая Богу, и что власть Бога всегда неизмеримо могущественнее власти зла. Зло лишь случайно оказалось в этом мире из-за восстания твари против Бога. Под случайностью я подразумеваю то, что временное вмешательство твари было предусмотрено Богом, тогда как в действительности это служило лишь тому, чтобы Бог проявил свои намерения с еще большим великолепием. Замысел Бога заключается в том, чтобы благословить небеса и землю, и это осуществится. Зло будет устранено из мира, а злые люди испытают все страшные последствия отвержения единственного, доброго и благословенного.
И когда вере стала известна неотвратимость всего этого до осуществления помыслов Бога, то нам открылась кар тина невидимой и грозной борьбы. Это подвергает веру испытанию. Даниил должен по-прежнему ожидать, скорбеть, молиться, раскрывать все пред Богом. Мы видим в нем, всегда молящемся, стойкость веры. И разве его вера не была вознаграждена?! Ибо когда пришел ангел, он раскрывает это по приглашению славного, который впервые явился Даниилу. Именно предводитель Персидского царства противостоял ему двадцать один день, но Михаил пришел к нему на помощь.
Я должен также заметить, что в следующем стихе нам дан важный намек на главное в этом пророчестве. Только много прочитавшие люди знают о тех искажениях, которые пришлось пережить этой главе от рассуждений людей, пытающихся истолковать ее. Несомненно, в этой главе был явно представлен папа, и бесстрашный солдат начала девятнадцатого века также упоминается в ней: я имею в виду, несомненно, Наполеона. Короче говоря, что бы ни происходило в мире интересного, люди пытались найти это в книге пророка Даниила, главе 11. Стих 14 главы 10 полностью отвергает все подобные мысли. “А теперь я пришел, - говорит ангел, - возвестить тебе, что будет с народом твоим в последние времена, так как видение относится к отдаленным дням”. И это совершенно ясно. Это представляет собой некоторого рода вступление к пророчеству, дабы показать, что главной мыслью Бога для земли является иудейский народ, а главная цель этого пророчества - то, что постигнет их в последние дни. Нам представлен ряд событий истории, начинающихся почти с тех дней, когда жил Даниил, но сутью являются последние дни. Пророчество может сделать небольшое, хотя и важное заключение, но мы никогда не понимаем всего смысла пророчества, что произойдет только в последние дни, а помыслы и намерения относительно земли всегда сосредоточены на иудеях и их Мессии. Но при этом я не отрицаю, что собрание является гораздо возвышеннее, чем иудейство, а отношения Христа к собранию ближе и глубже, чем его отношение к иудеям. Но вы не теряете связи Христа и собрания, пото му что вы верите в его связь с Израилем. Нет, если вы не верите в это, то вы смешиваете их со своими собственными отношениями к Христу, но и то и другое потеряно, пока не будет определенного знания и полного наслаждения Им. Это происходит из-за того, что Писание не рассматривается как единое целое. Если бы глава 10 рассматривалась как вступление к главе 11, то подобная ошибка не была бы допущена. Но некоторые так много читают Писание, как другие проповедуют его. Некоторые слова вырываются из текста к лекции, которая, возможно, на самом деле и не связана с целью этого отрывка, и, возможно, не связана ни с чем другим в Библии. Вообще говоря, мысли могут быть достаточно верны, но чего нам недостает, так это помощи для понимания Слова Бога как в целом, так и в частности. Если бы вы взяли письмо от друга и прочитали бы из середины одно предложение или какую-то часть, вне связи со всем письмом, то как бы вы смогли понять смысл этого письма? А Писание имеет безгранично большие взаимосвязи, чем что-либо иное, что могло быть написано нам, и поэтому существуют гораздо более веские причины для того, чтобы воспринимать Писание в его целостности, нежели для малозначительных порождений нашего разума. В этом заключается основное затруднение многих людей, достойных уважения, при толковании Писания. Они могут быть людьми веры, но тем не менее даже им трудно преодолеть свои старые привычки. И рассматриваемое нами пророчество показывает важность изложенного мною принципа. Возьмите любые книги об этом пророчестве, не важно, когда, где и кем они написаны, и вы увидите, что главное усилие направлено на то, чтобы поставить свое время в центр. Вот ответ на все. Ни Рим, ни папство, ни Наполеон не являются целью этого пророчества, но то, “что будет с народом твоим [с народом Даниила, с иудеями] в последние времена”.
Далее мы читаем о том, как Даниил в скудости разума выражал свою непригодность для получения таких сообщений. Сначала кто-то, подобный образу сынов чело века, прикоснулся к его устам, и он стал говорить. Он признался в своей немощи, в том, что в нем не осталось никакой силы. Но “тогда снова прикоснулся ко мне тот человеческий облик и укрепил меня и сказал: не бойся, муж желаний! мир тебе; мужайся, мужайся!” Люди, пока они не упрочились в мире, пока их сердца не познают истинного источника силы, не способны извлечь пользу из пророчества. Даниил встал на ноги, уста его открылись, страх прошел прежде, чем Бог раскрыл ему будущее. Его сердце должно было находиться в совершенном мире в силе Господа и перед лицом своего Бога. Беспокойство духа и недостаток устойчивого мира больше, чем думают об этом люди, связаны с небольшими успехами, которые они делают в понимании многих мест в Слове Бога. Недостаточно, чтобы человек имел только жизнь и Духа Бога, но должно быть также сокрушение плоти и простое, мирное успокоение в Господе. Даниил должен был пройти через это, чтобы приготовиться к тому, что он должен узнать, так и мы должны поступать по мере своих сил. Нам необходимо осознавать, что этот мир и сила заключаются в Господе. Если я нахожусь в ужасе от пришествия Господа, потому что я не уверен в том, кем я предстану пред ним, то как же я смогу искренне радоваться тому, что это уже близко? Поэтому в моем духе будет существовать препятствие для ясного понимания помысла Бога относительно этого предмета. Причина этого непонимания заключается не в недостатке образования, но при полном утверждении в благодати - в недостатке осознания того, чем мы являемся в Иисусе Христе. И не имеет значения, как обстоят дела с другими вещами - ничто не восполнит этого прискорбного недостатка. А что касается ученых мужей, занимающихся по-декадентски этими вещами, то это полностью находится вне сферы их компетентности, как если бы лошадь стала судить о механизме часов. “Душевный человек не принимает того, что от Духа Божия... и не может разуметь, потому что о сем надобно судить духовно”. Только книжники этого века вмешиваются в то, что принадлежит другому миру.

### Даниил 11,1-35

Затем мы стремительно знакомимся с тем, что произойдет с Израилем в последние дни. И речь ведет то же лицо, что и в главе 10. “Итак я с первого года Дария Мидянина стал ему подпорою и подкреплением. Теперь возвещу тебе истину: вот, еще три царя восстанут в Персии”. Описана смена персидских монархов, начиная с Кира. Писание показывает, что это были за монархи, хотя их имена и не упоминаются здесь. Вы можете обратиться к книге Ездры, главе 4, где найдете упоминание об этих же трех царях. В Ездр. 4 причиной послужила попытка врагов Израиля остановить строительство храма; они начали подкупать “против них советников, чтобы разрушить предприятие их, во все дни Кира, царя Персидского, и до царствования Дария, царя Персидского”. И для того, чтобы понять эту главу, необходимо помнить, что стихи, с 6-го по 23-й, составляют отступление в повествовании. Начало и конец главы относятся к событиям во времена правления царя Дария. Но Дух Бога возвращается к тому, чтобы показать, что эти противники действовали со времен Кира и до дней Дария. Следовательно, в стихах 6-23, описываются различные монархи, правившие после Кира и до Дария, - монархи, на которых пытались воздействовать враги. “А в царствование Ахашвероша [то есть преемника Кира, называемого в светской истории Камбис], в начале царствования его, написали обвинение на жителей Иудеи и Иерусалима”. Затем описывается другой царь: “И во дни Артаксеркса писали Бишлам”. Эта личность отличается от Артаксеркса, жившего в более позднюю эпоху, названного в светской истории Смердис, это маг, который завладел короной нечистым способом и который прислушивался к обвинениям против иудеев. Этот узурпатор был убит вследствие тайного заговора, возглавляемого Дарием, но не мидянином Дарием, о котором говорит пророк Даниил, а персидским царем, о котором говорится в книге Ездры. Имя Дария Гистаспа является историческим именем. Он следует непосредственно за Артаксерксом. Таким образом, в книге Ездры упоминаются три царя, точно соот ветствующие трем царям в Дан. 11, 2. И мы находим, что одна часть Писания проливает свет на другую, так что отпадает необходимость обращения к сфере человеческого. “Вот, еще три царя восстанут в Персии”. Они пришли после Кира, и, как мы видели, в Писании они названы Ахашверошем, Артаксерксом и Дарием, а в нерелигиозной истории - Камбис, Смердис, маг, и Дарий Гистасп. “Потом четвертый превзойдет всех великим богатством, и когда усилится богатством своим, то поднимет всех против царства Греческого”. Речь идет о Ксерксе, который всех поднимал против Греции. Это подтверждает идею, выраженную по поводу предыдущего обстоятельства, что причина выступления неистовствующего козла против Греции заключалась в возвращении для нападения персов на Грецию. Именно Ксеркс и предпринял такую попытку. Его богатство было общеизвестно, и ни одно событие не произвело на мир такого впечатления, как этот поход против Греции и его последствия. В стихе 3 Персия, представленная в главе 8 овном, пала, и мы читаем о козле, о котором шла речь в той главе, или, скорее всего, о его роге: “И восстанет царь могущественный, который будет владычествовать с великою властью, и будет действовать по своей воле”. Это Александр. “Но когда он восстанет, царство его разрушится и разделится по четырем ветрам небесным”. Это осуществилось после его смерти: Греческая империя распалась на несколько частей. “И не к его потомкам перейдет, и не с тою властью, с какою он владычествовал; ибо раздробится царство его и достанется другим, кроме этих”. Это был не один вождь, избавившийся от наследников Александра и завладевший его царством. Оно должно было распасться на несколько частей, точнее говоря, на четыре, а из этих четырех частей два обрели огромное значение. Но что составляет здесь их главное значение? Когда Бог говорит о земном, Он всегда соизмеряет свои слова с Израилем, потому что Израиль является его земным средоточием.
Кроме того, с Израилем вступают в отношение те государства, которые по замыслу Бога имеют значение. В этом причина того, почему не упомянуты другие царства: только северное и южное царства. Но почему они описаны таким образом? Палестина является местом, от которого Бог ведет отсчет. Северный царь означает север страны, на который направлены его взоры, а южное царство означает юг той же страны. Эти страны обычно называются Сирия и Египет. И об этих государствах речь идет на протяжении всей главы, и не упоминаются другие части империи Александра. Рассматриваются только те государства, которые имеют дело с Израилем. И нам сказано, что “усилится южный царь” - он хорошо известен как Птолемей, или Лагиды, “и один из князей [то есть один из генералов Александра] его пересилит и будет владычествовать, и велико будет владычество его”. Это другой правитель, первый северный царь, который по силе превзошел Птолемея. В нерелигиозной истории он известен как Селевк. О потомках того и другого и об их разногласиях часто говорится в истории Маккавеев. Здесь подробнейшим образом описаны прегрешения, предсказанные в этой главе, и из двух наиболее точным является то, что в нескольких словах рассказал Бог, а не длинные истории, написанные человеком.
Давайте обратимся к некоторым событиям. “Но через несколько лет они [то есть северный и южный цари] сблизятся, и дочь южного царя придет к царю северному, чтобы установить правильные отношения между ними”. Но прежде чем продолжить, необходимо сделать одно замечание. В этой главе речь идет не об одних и тех же северном и южном царях, которые постоянно упоминаются, а о многих разных царях. На протяжении всей главы встречаются одни и те же титулы. Как люди говорят в законе: “Царь или царица никогда не умирают”, так и мы должны рассматривать здесь это. И примером может служить шестой стих: “Но через несколько лет они сблизятся”. Но это не те же цари, северный и южный, о которых говори лось в стихе 5, а их потомки. “Но через несколько лет они сблизятся, и дочь южного царя придет к царю северному, чтобы установить правильные отношения между ними”. Они заключают между собой не только союз, но и брак между своими семьями. “Но она не удержит силы в руках своих”. Попытка установить теплые отношения между Сирией и Египтом с помощью брака не увенчалась успехом. Да, именно так и произошло в истории. Был заключен такой брак, и царь даже избавился от своей прежней жены, чтобы жениться на дочери южного царя. Но это лишь ухудшило положение дел. Они надеялись тем самым положить конец кровопролитным войнам между собой, но на самом деле это заложило основу несравнимо более глубокой вражды между ними. И здесь сказано об этом: “Но она не удержит силы в руках своих, не устоит и род ее, но преданы будут как она, так и сопровождавшие ее, и рожденный ею, и помогавшие ей в те времена. Но восстанет отрасль от корня ее, придет к войску и войдет в укрепления царя северного, и будет действовать в них, и усилится”. Это было не ее семя, а ее брат, происходивший из той же родственной семьи. Она была от одной ветви, а он от другой. Брат этой Вереники, дочери египетского царя, восстал, чтобы отомстить убийце своей сестры и превзойти северного царя. И здесь нам дается объяснение, подтверждающее то, каким был южный царь: “Даже и богов их, истуканы их с драгоценными сосудами их, серебряными и золотыми, увезет в плен в Египет и на несколько лет будет стоять выше царя северного. Хотя этот и сделает нашествие на царство южного царя, но возвратится в свою землю”. Египет изображен здесь временным победителем, но время все поставит на свои места. “Потом вооружатся сыновья его и соберут многочисленное войско, и один из них быстро пойдет, наводнит и пройдет, и потом, возвращаясь, будет сражаться с ним до укреплений его. И раздражится южный царь”. И в следующий период начнется другая война, но на этот раз южный царь нанесет ответный удар северному. “И раздражится южный царь, и выступит, сра зится с ним, с царем северным, и выставит большое войско, и предано будет войско в руки его”. Здесь Дух Бога обращается к нескольким знаменательным фактам. Двумя главными действующими лицами являются цари Сирии и Египта. Между ними находилась другая страна - тяжелый камень для этих царей, сделавших ее полем битвы, которое всегда переходило от одного завоевателя к другому. Если северный царь был победителем, то Палестина попадала под власть Сирии, и то же самое происходило, когда сильнее оказывался царь Египта. Но Бог никогда не давал покоя тем, кто захватывал его землю. Они могли заключать между собой браки и союзы, но это служило всего лишь прелюдией к более серьезным разногласиям: братья, сыны, внуки и т. д. возобновляли ссоры своих родственников. “Не может нарушиться Писание”. В нем все было заранее изложено достаточно ясно.
“И ободрится войско, и сердце царя вознесется; он низложит многие тысячи, но от этого не будет сильнее”. Затем мы читаем о том, что северный царь возвратится и “выставит войско больше прежнего, и через несколько лет быстро придет с огромным войском и большим богатством. В те времена многие восстанут против южного царя, и мятежные из сынов твоего народа поднимутся, чтобы исполнилось видение, и падут”. Позвольте мне привлечь ваше внимание к этим словам. Они тотчас же побуждают задать вопрос: “Откуда вы знаете, что под народом Даниила не подразумевается народ Бога в духовном смысле?” Но здесь дан ответ на это - “мятежные из сынов твоего народа”, что немедленно отметает предположение о духовном смысле. В таком случае мы едва ли могли бы говорить о мятежниках. И это является подтверждением, которое не нуждается еще в каких-либо доказательствах, - народ Даниила есть иудейский народ, и никакой другой. Мы узнаем, что некоторые иудеи вступили в связь с одним из этих воюющих северных монархов. Они и названы “мятежными из сынов твоего народа”, которые встали на сторону Птолемея Филопатора или, скорее всего, его сына, но все это ни к чему не привело. Сирийский царь, возможно, надеялся, что внеся этот новый элемент и заручившись поддержкой иудеев, он сможет расположить к себе Бога. Но нет. Они были лишь мятежниками из этого народа, неверными Богу, не придерживавшимися своего отделения от язычников. Они, по-видимому, также думали, что видение исполнится, но ими.
“И придет царь северный, устроит вал и овладеет укрепленным городом, и не устоят мышцы юга, ни отборное войско его; недостанет силы противостоять. И кто выйдет к нему, будет действовать по воле его [то есть по воле северного царя], и никто не устоит перед ним; и на славной земле поставит стан свой, и она пострадает от руки его”. И мы замечаем здесь другую примечательную вещь - Дух Бога по-прежнему настаивает на значимости этой небольшой полоски земли Палестины. Она была даром Бога своему народу. Каким бы плачевным ни было ее состояние, она все же будет прославленной землей. Бог не отказывается от своих намерений. “И снова возлюбит Израиля; и поселит их на земле их”. И когда речь заходит о земных намерениях Бога, то Он придерживается их, несмотря на любые препятствия; чего же Он не сделает для своего небесного народа? Кто может сомневаться в том, что Он приведет их к небесной славе?
“И вознамерится войти со всеми силами царства своего, и праведные с ним, и совершит это; и дочь жен отдаст ему, на погибель ее, но этот замысел не состоится, и ему не будет пользы из того”. Была сделана другая попытка заключить брак, только в обратном порядке. В этом случае не дочь южного царя приходит к северному царю, а северный царь отдает южному царю свою дочь Клеопатру, надеясь на то, что она сохранит влияние Сирии на двор Египта. Поэтому здесь и сказано “на погибель ее”, потому что все произошло вопреки назначению этого брака: это была попытка использовать ее для служения политическим целям. “Но этот замысел не состоится, и ему не будет пользы из того”. В этом проявились все замыслы, самые большие тайны их сердец. Этот позорный поступок стал известен не только Богу, но и его слугам.
“Потом обратит лице свое к островам и овладеет многими; но некий вождь прекратит нанесенный им позор и даже свой позор обратит на него”. Иначе говоря, Антиох вмешается в дела Греции и захватит множество островов; но некий другой вождь, со своей стороны, возобновит спор против северного царя. И здесь на сцену выходит новая сила - впервые упоминается о римлянах. Под вождем, который приходит со своими намерениями против северного царя, подразумевается римский консул. Он не позволит, чтобы кто-либо коснулся Греции. Вмешался один из Сципионов. “Затем он обратит лице свое на крепости своей земли; но споткнется, падет и не станет его”. Он вынужден будет вернуться в Сирию, но споткнется и падет.
“На место его восстанет некий, который пошлет сборщика податей, пройти по царству славы”. Римляне, победившие отца, возложили на сына обязанность приносить ежегодные большие подати. Этот бедный человек приносил их на протяжении всей своей жизни. “На место его восстанет некий, который пошлет сборщика податей... но и он после немногих дней погибнет, и не от возмущения и не в сражении”. Он был убит одним из своих сыновей. “И восстанет на место его презренный, и не воздадут ему царских почестей, но он придет без шума и лестью овладеет царством. И всепотопляющие полчища будут потоплены и сокрушены им, даже и сам вождь завета. Ибо после того, как он вступит в союз с ним, он будет действовать обманом, и взойдет, и одержит верх с малым народом”. Этот человек служит образом последнего северного царя, в светской истории известный как Антиох Епифан, отличавшийся безнравственностью, но более всего известный своим проникновением к иудеям сначала лестью и обманом, а затем насилием. На этом человеке Дух Бога останавливается больше всего, потому что он больше всех вмешивался в дела Израиля, славную землю и святилище. Именно он принудил народ к идолопоклонству в самом храме, установил истукана, которому должны были поклоняться даже в святом-святых. Поэтому он и обрел такое значение, а иначе остался бы малоизвестной личностью, отличающейся только своей бесстрашной злобностью. Ничего не может быть проще. Вся его история состоит из интриг: сначала против сверженного царя, а затем против иудеев; из всевозможных походов, в которых он сначала одерживал победы, а затем терпел полное поражение. “Он войдет в мирные и плодоносные страны, и совершит то, чего не делали отцы его и отцы отцов его... Потом возбудит силы свои и дух свой с многочисленным войском против царя южного, и южный царь выступит на войну с великим и еще более сильным войском, но не устоит...”. Эти цари пытались составить тайные планы друг против друга, но все это не имело успеха. “У обоих царей сих на сердце будет коварство, и за одним столом будут говорить ложь, но успеха не будет, потому что конец еще отложен до времени. И отправится он в землю свою с великим богатством и враждебным намерением против святаго завета, и он исполнит его, и возвратится в свою землю [то есть на север]. В назначенное время опять пойдет он на юг; но последний поход не такой будет, как прежний”. Затем следует описание подробностей.
“Ибо в одно время с ним придут корабли Киттимские”. Вновь приходят неутомимые римляне. Они имели дело с его отцом, когда тот предпринял нападение на Грецию, и теперь, когда сын держал рукой свою жертву за горло, пришел римский консул и сразу же прекратил все его дальнейшие действия. Как известно, он даже очертил его кругом, когда хитрый царь захотел воспользоваться временем, чтобы уйти от ответа. Но от него потребовали дать ответ прежде, чем он выйдет из круга, и он вынужден был дать ответ. Это был смертельный удар для всей его политики. Он возвратился домой жалким, потерпевшим поражение человеком с сердцем, переполненным яростью, хотя перед римлянами он принял смертельный вид. Поэтому он и идет, чтобы обрушить весь гнев своего сердца на иудеев. И здесь сказано: “И он упадет духом, и возвратится, и озлобится на святый завет, и исполнит свое намерение, и опять войдет в соглашение с отступниками от святаго завета”. Бедные иудеи, для Бога на земле они были единственными свидетелями, а тот торопится излить свой гнев на то, что среди них несло свидетельство Богу. Это стало его гибелью и вызвало на него месть Бога. “И опять войдет в соглашение с отступниками от святаго завета”, то есть с отступниками из иудеев. “И поставлена будет им часть войска, которая осквернит святилище могущества, и прекратит ежедневную жертву, и поставит мерзость запустения”. Он положит конец иудейскому служению и установит идола, “поставит мерзость запустения” в храме Иерусалима. И ошибочно предполагать, будто это относится к последним дням. Это является лишь образом того, что произойдет тогда. Последняя часть этой главы и следующая глава действительно относятся к последним дням в полном смысле этих слов. А здесь сделан некоторый переход от того, что является прошлым, по отношению к будущему. По ходу исторических событий мы достигаем времен Антиоха Епифана, но затем сталкиваемся с большим перерывом. Само Писание подразумевает то, что великий северный царь в большей степени совершит в последние дни. В стихе 35 сказано: “К последнему времени; ибо есть еще время до срока”. На этом Бог останавливается. Тем самым Он как бы говорит, что Он приблизился к человеку, образно показывая, что ожидает вас в последние дни. И поэтому Он так подробно останавливается на описании этого царя, раскрывая крайнюю злобность его сердца и поступков. И после этого Дух останавливает ход истории, сразу переходя к последующему действию. Но это необходимо оставить для другого случая. То, что мы увидели, показывает нам, что, каков бы ни был основной ход событий, где бы то ни было, Бог единственно может быть и является точным в подробностях пророчества, и нигде это так не проявляется, как в данной главе. Но какое самое главное возражение выдвигается против этого неверующими? То, что это, должно быть, было написано после того, как состоялись эти события! Конечно, верно то, что ни один историк тех времен не дал такого удивительного описания событий, которое мы имеем в этих стихах. Если я хочу узнать об истории этих двух воюющих монархов Сирии и Египта, то я должен прочитать эти стихи. В какой полной мере мы можем полагаться на Слово Бога! В качестве исключения из всеобщего правила, чтобы подробно останавливаться на северном и южном царях, Он иногда делает подобные исключения. Самое главное, о чем Он заботится, - это души его народа. Пусть и наши сердца откликнутся на ту заботу, которую Он проявляет по отношению к нам!

### Даниил 11,36-45

Начиная с двадцать первого стиха описывается история северного царя, известного в светской истории, как Антиох Епифан. Дух Бога, говоря о его истории, уделял значительное внимание подробностям, потому что его образ действия, особенно в конце, при вторжении к иудеям, в их город и святилище, послужил основанием для образа последнего северного царя, который пойдет по стопам своего предка за исключением того, что его вина перед лицом Бога будет несравненно тяжелее, действительно настолько огромна, что кара больше не замедлит. Это объясняется обстоятельством, которое часто приводит в заблуждение изучающих мерзости запустения в пророческом описании Антиоха (см. ст. 31), и обычно считают, что наш Господь указывает на это в евангелии по Матфею (гл. 24,15). Те, кто ищет будущего осуществления этой мерзости, стремятся согласовать это с фактами, предполагая, что Дух Бога должен был распространить на человека в будущем то, что представлял Антиох. Но, по-моему, нет никакой необходимости в чем-либо неестественном. Антиох Епифан был только образом, и стих 31 не выходит за пределы его истории, а служит лишь предзнаменованием.
Другими словами, все, что описано до конца стиха 31, является строго историческим, разумеется как образ будущего, но не более того. И поэтому затруднение, которое некоторые находят в цитате нашего Господа, как они предполагают из книги пророка Даниила, гл. 11, 31, - это затруднение разрешается предельно просто. Он не цитирует этот стих. Место, на которое Он ссылается, находится в главе 12. В гл. 12, 11 нам встречается выражение, весьма сходное с этим: “Со времени прекращения ежедневной жертвы и поставления мерзости запустения пройдет тысяча двести девяносто дней”. Здесь указана вполне определенная дата, которая связывает это последнее постановление мерзости запустения со спасением, которое Господь предсказывает в Матф. 24, и с самым страшным испытанием Иакова, которое предшествовало его избавлению. И есть больше оснований поверить в то, что наш Господь приводит именно это место из Дан. 12. Некоторые опираются на рассуждения, а не на общественное служение. Но суть дела в том, что выражения Святого Духа, которые Он использует в гл. 11,31 и 12,11, различны. В гл. 11,31 имеется в виду мерзость того, кто приносит запустение, или опустошитель, в то время как в гл. 12, 11 заключается истинное значение того, что содержится в словах нашего Господа - не мерзость того, кто создает запустение, а “мерзость запустения”. Таким образом, эти две фразы различны. Хотя в них есть сходство, но есть и различие, и этого различия достаточно, чтобы показать, что наш Господь говорил не о мерзости, введенной Антиохом, а о мерзости, упоминаемой в главе 12. Следовательно, на самом деле нет никаких затруднений, которые необходимо было бы устранить, потому что запустение, о котором говорится в главе 11, является прошлым - а запустение (гл. 12), к которому привлекает внимание наш Господь, еще в будущем. То, что это именно так, будет видно и из других рассуждений. Мы читаем о положении вещей, совершенно отличающемся от бедствия Израиля в будущем: “Поступающих нечестиво против завета он привлечет к себе лестью; но люди, чтущие своего Бога, усилятся и будут действовать”(ст. 32). А в Откровении и в других местах Писания, где речь идет о будущем Израиля, мы находим, что об остатке верующих едва ли можно было сказать, что они действуют. Они будут страдать, и я не думаю, что деяния силы таким образом характеризуют благостного, которому придется пройти через ужасный кризис будущего. Во времена Антиоха не так много страдали, но были сильны и действовали - именно то, что говорится в истории Маккавеев и других, которые, несомненно, не были мучениками, то есть людьми, поднимавшими дух Израиля и оказывавшими сопротивление жестокому и безбожному бичу тех дней. И вновь мы читаем: “И разумные из народа вразумят многих, хотя будут несколько времени страдать от меча и огня, от плена и грабеж” (ст. 33). Заметьте, что наступит предположительный период страданий и бед, который последует за вспышкой мужества и отваги против опустошителя; и об этом также говорится в последующих стихах: “И во время страдания своего будут иметь некоторую помощь, и многие присоединятся к ним, но притворно. Пострадают некоторые и из разумных для испытания их, очищения и для убеления к последнему времени; ибо есть еще время до срока” (ст. 34,35). Здесь ясно показано, что это произойдет прежде, чем наступит последнее время. Дух Бога говорит о том, что уже имело место. А затем описана картина ужасного запустения, которое будет продолжаться, как было сказано, “до последнего времени”. Из этого я могу сделать вывод, что Дух Бога отделяет опустошение, которое постигнет народ Израиля, от осквернения святилища, совершенного по велению Антиоха или его полководцев. Это ясно раскрывает обстоятельства последних дней; но наряду с ними описываются и некоторые другие события, осуществления которых не следует ожидать в те дни. Другими словами, мы подошли к тому, что можно назвать длительным мрачным периодом, отделяющим прошлую историю Израиля и войн в их стране против соседних нападающих государств от великого краха последних дней. Именно тогда произошел настоящий перерыв. Определенные несчастия будут продолжаться до “последнего времени; ибо есть еще время до срока”. И в этой главе для продолжения описания истории нет более подходящего места, как после 35-го стиха.
А в стихе 36 тотчас же появляется новое действующее лицо. Не сказано, кем он был, откуда пришел, но приданный ему облик, занимаемое им место, история, которую Дух Бога описывает в связи с ним, - все свидетельствует о том, что это ужасный царь, который возвысится в стране Израиля, лично противостоя Мессии Израиля, Господу Иисусу. Именно его и имел в виду Господь, говоря, что если они отвергнут Его, пришедшего во имя Отца, то они примут другого, пришедшего в свое имя. Но это не единственное место в Писании, где тот же самый лжехристос или, скорее всего, антихрист (ибо в этих названиях есть различие) описывается как царь. И мы имеем не только всевозможные указания на него под разными эпитетами, но и в первом, главном, исчерпывающем пророчестве Писания, в книге пророка Исаии, он представлен нам так же неожиданно. В Ис. 30 мы читаем о враге Израиля, Ассуре. Несомненно, прошлой истории Сеннахирим был их великим правителем. Но для Духа Бога он лишь предоставил возможность описать будущего, последнего врага Израиля. Нам показано его падение: “Ибо от гласа Господа содрогнется Ассур, жезлом поражаемый. И всякое движение определенного ему жезла, который Господь направит на него, будет с тимпанами и цитрами, и Он пойдет против него войною опустошительною”( Ис. 30,31.32). По окончании этой победы для Израиля наступит безмерная радость вместо ряда несчастий, которые приносят большинство побед, последует подлинное счастье пред Господом: “Будет с тимпанами и цитрами”. А враг будет в такой же мере несчастен. Иногда еще более ужасная и бесконечная, а не временная погибель постигает надменного врага. “Ибо Тофет давно уже устроен; он приготовлен и для царя, глубок и широк; в костре его много огня и дров; дуновение Господа, как поток серы, зажжет его”(Ис. 30,33). Наш перевод здесь довольно темен, что отмечено другим. На первый взгляд может показаться, что Ассур и царь - это одно и то же лицо. Один и тот же ужасный конец ожидает их обоих. Но я обратился к этому лишь с той целью, чтобы показать, что слово“царь” не является беспрецедентным в Писании и что оно относится к пресловутой личности, прихода которой иудеи должны были ожидать в соответствии с пророчеством. Бог в качестве законного воздаяния за их отвержение истинного Христа отказался от них, чтобы принять антихриста. Это и есть “царь”. Он хотел присвоить себе царские права подлинного царя, помазанного Богом. Тофет был приготовлен для северного царя, а также и для “царя”.
Но и это еще не все. В книге пророка Исаии он представлен также внезапно. В главе 54 показаны нравственные качества, которые Бог породит в своем народе. А в главе 57 Он показывает чудовищное состояние Израиля. И в тот день Бог ничего больше не потерпит, кроме искренних чувств. Исчезнут все формы набожности, покрывающие нечистоту и безбожность. А в стихе 9 главы 57 неожиданно представлен “царь”: “Ты ходила также к царю с благовонною мастью и умножила масти твои, и далеко посылала послов твоих, и унижалась до преисподней”. Иметь с ним дело значило унизиться до преисподней. И не удивительно, что тофет был приготовлен “и для царя”. Это свидетельствует о том, что с самого начала разум Израиля не созерцал того, кого Дух Бога повелевал им ожидать для управления их страной в последние дни и кто был назван “царем”.
Это тотчас же дает нам ключ к пониманию главы 11 книги пророка Даниила. Мы подходим к последнему времени. Берега сомкнулись - долгая темная ночь рассеянного народа Израиля почти прошла. Иудеи находятся в своей земле. В каком состоянии? Находятся ли они уже под Христом? Нет, прежде должна разыграться другая ужасная сцена. Царь, о котором мы здесь прочитали, и линия поведения, которой он придерживался, являются именно тем, что мы могли бы ожидать от знамений Святого Духа. “И будет поступать царь тот по своему произволу”. Но достаточно ли осознает кто-либо из нас, как это ужасно - быть исполнителем собственной воли? Здесь показан конец этого. С самого начала это было первой и главной отличительной чертой греха. Именно так поступил Адам, и непосредственным результатом этого стало грехопадение мира. А здесь речь идет о том, кто в те дни казался самым надменным и влиятельным из всех детей Адама. Он поступал “по своему произволу”. И нет ничего хуже этого. Разве не должны мы читать эту историю, не извлекая из нее духовной пользы для своих душ? Забыть о том, что такое зло, - разве это не значит быть исполнителем своей воли? Пусть никто не считает, что они вне опасности, потому что занимают главенствующее положение. Это отнюдь не так - ничто так не мешает человеку для справедливого управления, как неспособность подчиняться. О, пусть ваши сердца глубоко усвоят то, что царь, антихрист, отмечен в первую очередь как поступающий по своему произволу. Пусть это испытает нас, насколько мы стремимся исполнить свою волю! Насколько мы при тех или иных обстоятельствах совершаем или допускаем то, чего мы не хотели бы, чтобы это увидела хотя бы одна душа в мире, возможно, даже те, кто нам дороже всего. Каждый знает трудность и опасность этого по своему наитию, из опыта и наблюдений. Но нет ничего более противного Христу, чем то, о чем мы только что узнали. Мы освящены “к послушанию и окроплению Кровию Иисуса Христа”. Окропление крови произошло не только к благословению, но и к послушанию Иисусу Христу - тому же духу и принципу послушания, ибо именно в этом заключается смысл данного выражения. Мы не подобны иудеям, которые находились под законом и послушание которых носило другой характер, - они должны были делать то-то и то-то под страхом смерти. Мы уже живем для Бога, осознавая благодать, в которой мы пребываем, пробудившись, чтобы увидеть великолепие воли Бога, ибо именно его воля спасла и освятила нас. Таковы наше призвание и наше дело на земле. У христиан, собственно говоря, и нет другого дела, кроме как исполнять волю другого. Мы должны исполнять волю Бога в соответствии с характером послушания Христа, как дети, наслаждающиеся волей своего Отца. И не имеет значения, что мы должны сделать. Это может быть и ежедневная привычная работа. Но не разделяйте себя на две личности - с одними правилами на работе или в семье, и с другими правилами - в собрании и в поклонении Богу. Никогда даже не допускайте подобной мысли. Мы имеем Христа для всего и всегда. Христос не является благословением лишь тогда, когда мы собираемся вместе или когда мы при смерти. Но если мы имеем Христа, то мы имеем его навсегда, с самого первого момента, когда мы были освобождены от исполнения собственной воли. Мы знаем, что есть смерть, но она устранена вместе со смертью Христа. Мы избавлены, ибо мы живем в нем, воскресшем. Но для чего мы избавлены? Чтобы исполнять волю Бога. Мы освящены для послушания Иисусу Христу.
А что касается “царя”, то в нем проявился чудовищный принцип греха, который всегда действовал, но здесь он превзошел все границы. Наступило время, когда Бог в своем провидении устранил все ограничения, которые вплоть до этого времени Он ставил людям, в то время когда сатане было дозволено осуществить все свои планы и в той стране, на которую всегда были устремлены взоры Бога.
“И будет поступать царь тот по своему произволу, и вознесется и возвеличится выше всякого божества” - не только над любым человеком, но и “выше всякого божества”. И он не только займет место выше всех, так называемых божеств, но “и о Боге богов станет говорить хульное”. И как ни удивительно (если кто-то не знает совершенной мудрости Бога и подозревает, что его замыслы не достигли своего осуществления), но вопиющая безбожность “будет иметь успех, доколе не совершится гнев: ибо, что предопределено, то исполнится”. И здесь тотчас же появляется слово, дающее ключ к пониманию этого места, ибо некоторые сталкивались именно в этой части Слова Бога с огромными трудностями. Многие относили этот стих на счет папы римского, Магомета или Бонапарта. Но здесь мы читаем, что царь будет иметь успех, “доколе не совершится гнев”. Какой гнев или над кем? Имел ли Бог гнев против своего собрания? Никогда. Это время совершенного спокойствия Бога, а не его гнева. Тогда с кем же это связано? Слово Бога вполне определенно. Бог говорит о гневе, когда речь идет об Израиле. Я уже полностью показал это, начиная с глав 5 - 10; 14 книги пророка Исаии и в других местах, как это и подтверждается здесь всей сутью данного откровения. Ибо мы читаем о том, кто будет царем Израиля - не в Константинополе или Риме, а в Палестине. Это время будущего излияния гнева против Израиля в обетованной земле. Он (лжецарь) “будет иметь успех, доколе не совершится гнев”. “И о Боге {Прим. ред.: в русском переводе Библии - о“богах”} отцов своих он не помыслит, и ни желания жен, ни даже божества никакого не уважит”. Выражение “желания жен”, по-моему, явно относится к Христу - единственному, которого с нетерпением ждали все иудеи и чьего рождения больше всего желали иудейские женщины. Из контекста ясно, что в этом и заключается подлинное значение. Это выражение находится между словами “Бог {Прим. ред. : в русском переводе Библии - о“богах”} отцов” (Иегова) и “божество”. Если бы это относилось к естественным отношениям, то нет ничего менее вероятного, чтобы эти фразы были размещены в таком порядке. Такое толкование распространилось, по-видимому, из желания применить это к папе. Но все становится ясно, если касается Израиля и их страны. “И о Боге {Прим. ред. : в русском переводе Библии - о“богах”} отцов своих он не помыслит, и ни желания жен... не уважит”. Между Христом и Богом отцов проводится различие, возможно, потому, что Сын должен был воплотиться. И Христос больше не рассматривается как Бог отцов. “И возвеличится выше всякого божества, и о Боге богов станет говорить хульное”. Это не значит, что он зайдет так далеко, как Антиох, пытаясь навязать иудеям Юпитера Олимпия; он перенимет новое суеверие. Это также опровергает связь с Антиохом, который был язычником. А здесь речь идет об иудее, который займет место Христа и который, конечно же, не будет почитать ни истинного Христа, ни Бога. Это будет возвысившая себя личность, противостоящая истинному Богу, одинаково отвергающая суеверие людей и веру народа Бога. Его отличительной чертой будет возвышение самого себя.
Но и это еще не все. Антихрист будет осквернителем, но и не только осквернителем. Он отвергнет Бога Израиля и Мессию и не будет почитать языческих божеств. Но даже у этой личности, которая поставила себя вместо Бога на земле, несмотря на все это, будет тот, пред кем она станет преклоняться и вместе с собой заставит преклоняться и других. Человеческое сердце, даже у антихриста, не может обойтись без предмета поклонения. И стих 38 раскрывает явную противоположность, проявляющуюся в антихристе: “Но богу крепостей на месте его будет он воздавать честь”. Он создает бога и ставит его на место Бога. “И этого бога, которого не знали отцы его, он будет чествовать золотом и серебром, и дорогими камнями, и разными драгоценностями”. Это является его собственным изобретением. И, более того, он поделит страну между своими сторонниками. Более того, он “даст власть над многими, и землю раздаст в награду”. Здесь Бог дает нам описание царя, который будет править в Палестине в последние дни. И этот последний стих является самым веским доказательством того, что этот царь будет править в Палестине. Это - “земля”. Дух Бога никогда не говорит так ни об одной другой стране. Именно эта земля была ближе всего Богу, являясь некоторого рода центром для всех остальных.
И затем мы узнаем об изменении, происшедшем в истории: “Под конец же времени сразится с ним царь южный”. Это подтверждает сказанное выше, что “царь” будет жить “под конец времени”. А затем “под конец же времени сразится с ним царь южный, и царь северный устремится как буря на него с колесницами, всадниками и многочисленными кораблями”. Задолго до этого Дух Бога уже вел речь о царях северном и южном. Было важно показать, что и под конец времен эти державы будут иметь своих преемников, которые сразятся с царем в святой земле. “Царь южный”, то есть Египет, и “царь северный”, то есть владыка сегодняшних сирийских владений султана. Эти два человека предпримут поход против царя. Но это не значит, что у них была общая политика, напротив, они, по-видимому, были друг для друга злейшими врагами. Но царь так возвысится, присваивая себе в святой земле такие права, что Бог позволит разразиться окончательной катастрофе. Сначала придет южный царь, а затем северный царь, который, видимо, будет обладать в те дни значительным военным и морским превосходством. “Царь северный устремится как буря на него с колесницами, всадниками и многочисленными кораблями, и нападет на области, наводнит их и пройдет через них. И войдет он в прекраснейшую из земель”. Это не может быть никакой иной землей, кроме Израиля, куда и придет царь. Северный царь - это совершенно другая личность, противник “царя”, так же, как и южный царь. Дух Бога, представив “царя”, не сообщает нам, откуда он пришел, а сейчас выпускает его из внимания, не говоря, что с ним станет. Его ужасная судьба полностью показана в других писаниях. Но было необходимо эпизодически представить его в главе 11, чтобы показать последнюю великую схватку между царями северным и южным. Поэтому он и исключает из повествования “царя”, и оставшаяся часть главы посвящена северному царю. Он не только войдет в прекраснейшую из земель, но и пройдет повсюду с завоеваниями. “И многие области пострадают и спасутся от руки его только Едом, Моав и большая часть сынов Аммоновых”. Из Ис. 11 мы узнаем, что это чрезвычайно значительное событие. Эти люди жили на окраине святой земли. Бог повелевает так, что если им удастся скрыться от северного царя, то они должны быть погублены победившими израильтянами. Бог не позволит, чтобы давние и злейшие враги Израиля получили свою справедливую кару из рук только того народа, которому они всегда стремились противостоять и который всегда оскорбляли. Поэтому из книги пророка Исаии могло бы показаться, что вскоре после этого израильтяне приведут в исполнение суд Бога над ними.
“И прострет руку свою на разные стороны; не спасется и земля Египетская. И завладеет он сокровищами золота и серебра и разными драгоценностями Египта; Ливийцы и Ефиопляне последуют за ним”. Здесь мы узнаем, что северный царь не будет действовать в союзе с южным царем. Он достигнет южных стран, которые, по-видимому (ст. 43), будут отличаться значительной степенью материального благосостояния благодаря возможностям своей страны или, возможно, в большей степени став главным центром торговли западных и восточных стран в этой части мира. “Но слухи с востока и севера встревожат его”. Когда он окажется на юге, за пределами Палестины, то услышит с севера и востока слухи, которые его встревожат. Сам он пришел с севера, но имел завоевания и на востоке, и именно из этих частей света он получил известия, так взволновавшие его. Он поспешно возвращается из Египта и достигает Палестины. “И раскинет он царские шатры свои между морем [то есть между Средиземным и Мертвым морями] и горою преславного святилища; но придет к своему концу, и никто не поможет ему”. Такой окажется судьба победоносного северного царя, но не “царя”, который был представлен нам, чтобы показать причину последнего сражения между севером и югом.
Я хотел бы выяснить, нет ли других писаний, которые представляют интерес, потому что они могут быть связаны с тем, что мы только что рассматривали. В конце книги пророка Захарии мы найдем довольно интересные сведения, но только лишь несколько слов в конце главы 11. Дух Бога здесь говорит: “Горе негодному пастуху, оставляющему стадо!” Это, я считаю, явно антихрист - “царь”. Ибо, обратившись к стиху 16, мы узнаем, что этот негодный пастух был поставлен на этой земле: “Ибо вот, Я поставлю на этой земле пастуха, который о погибающих не позаботится, потерявшихся не будет искать и больных не будет лечить, здоровых не будет кормить, а мясо тучных будет есть и копыта их оторвет”. Эта крайняя эгоистичность и самовозвышение, порча стада вместо того, чтобы кормить его и согревать овец у себя на груди, - все это находилось в страшном противоречии с Христом, добрым пастырем. И на земле Израиля должен появиться лжепастырь, антихрист, и он не будет беречь стадо Бога. Там же в главе 12 речь идет о другой силе. В стихе 2 сказано: “Вот, Я сделаю Иерусалим чашею исступления для всех окрестных народов, и также для Иуды во время осады Иерусалима”. Здесь говорится о народах, объединившихся против Иерусалима. Как и в Дан. 11, придут северный царь и южный царь. Народы выступят вместе против Иерусалима, когда там будет находиться негодный пастырь. Целью нападения станет Иерусалим и иудеи. “И будет в тот день, сделаю Иерусалим тяжелым камнем для всех племен; все, которые будут поднимать его, надорвут себя, а соберутся против него все народы земли” (Зах. 12,3). Кажется, что победа на стороне противников Израиля. Но никто не сможет удержаться против них и затем преуспевать, так как Господь отождествит себя с ними в тот день. “В тот день, говорит Господь, Я поражу всякого коня бешенством и всадника его безумием, а на дом Иудин отверзу очи Мои” (ст. 4). А затем описывается способ, каким Он будет защищать свой народ в тот день. Но это еще больше проясняет то, что мы читаем в гл. 14, 2: “И соберу все народы на войну против Иерусалима, и взят будет город, и разграблены будут домы, и обесчещены будут жены, и половина города пойдет в плен; но остальной народ не будет истреблен из города”. Здесь нам даются дополнительные сведения, которых мы не получили бы из главы 12. Так, мы узнаем, что “взят будет город... и половина города пойдет в плен”, что явно отличает эту будущую осаду от предыдущей. Когда халдеи взяли город, то они всех увели в плен. Когда его захватили римляне, то все оставшиеся в живых были сделаны узниками. А здесь мы узнаем об осаде, при которой только половина города будет взята в плен, а половина нет. И если что и может разграничить прошлое от будущего, так это то, что народы, взяв половину города, не будут стремиться к полной победе. Но почему? “Тогда выступит Господь и ополчится против этих народов, как ополчился в день брани. И станут ноги Его в тот день на горе Елеонской, которая перед лицем Иерусалима к востоку”(ст. 3,4). Кто осмелится утверждать, что это уже осуществилось? Кто сможет сказать, что Он приходил так и вставал на Елеонской горе? Можно ли отыскать такие события, как это? С того дня Он никогда не был на земле Иерусалима как завоеватель. Разве такое происходило, когда Иерусалим был осажден Титом? Кто-то пытается свести это лишь к пророческому избавлению. Но я спрашиваю: “Разве они были избавлены?” Они были взяты в плен. Иерусалим до этого дня останется попранным язычниками и должен остаться, пока не закончатся времена язычников. А в этом месте показано завершение времен язычников, конец языческого гнета. Когда этот день наступит, а Он выступит и ополчится против этих народов, его ноги станут на Елеонской горе. И в знак того, что это сказано не аллегорически, Дух добавляет, что Елеонская гора раздвоится - это внешнее физическое доказательство того, что Он ставит там свои ноги: “И раздвоится гора Елеонская от востока к западу весьма большою долиною, и половина горы отойдет к северу, а половина ее - к югу. И вы побежите в долину гор Моих [ то есть между горами образуется долина], ибо долина гор будет простираться до Асила... и придет Господь Бог мой и все святые с Ним” (ст. 4,5). И в этом мы видим довольно ясное доказательство того, что речь идет о будущей осаде Иерусалима и что в течение этой осады будут произведены две атаки. Первая атака против Израиля будет успешной, половина города будет взята, и эта половина будет сохранена для Господа, который третью часть проведет через огонь. Он сам возглавит их и разобьет все народы земли, собравшиеся вместе против Иерусалима. Таким образом, второе нападение приведет к гибели тех, кто его предпринял. И, связав это с пророчеством Даниила, мы получаем дополнительное его истолкование. Сначала придет северный царь, когда южный царь нападет на “царя” в святой земле. Одновременно будет совершено нападение на Израиль, чтобы уничтожить на земле народ, заслуживший это. Но среди зла останется и благочестивое семя. Бог призовет этих противников совершить дело исполнителя приговора. Нечестивые будут взяты в плен, и когда Бог удалит присутствующих там, тогда произойдет следующее событие. Северный царь, победив в своем первом наступлении, совершит поход в Египет против южного царя. Он придет туда, но слухи с севера и востока встревожат его.
Между тем мы можем задать вопрос: “А что же стало с “царем”? Был ли он убит при столкновении царей северного и южного, которое произошло в его земле?” Нет. Но что же тогда стало с ним? Как же он пал? - В результате ослепительного явления Господа с небес. Он был сохранен для руки самого Бога. Он будет брошен живым в огненное озеро из горящей серы. “Он приготовлен и для царя”. Таким образом, Ветхий и Новый Заветы дают нам одинаковое свидетельство. Падший человек умрет необычной смертью. В отношениях с нечестивыми Бог отходит от всех своих обычных путей. Время от времени люди в благодати Бога забираются из этого мира, не проходя через смерть, но есть люди, которым предназначено Богом быть ввергнутыми живыми в преисподнюю - ужасная противоположность с теми, кто будет жив, когда придет Христос, ожидая восхищения на небеса. Так будет с тем нечестивым, негодным пастухом - царем, - и не только с ним. Северный царь по-прежнему является более смелым врагом. Царь возвысил себя на земле, растлевая и приводя к отступлению народ Израиля. И он столкнулся со своей смертью. Если бы даже незначительное слово о суде, который был приведен в исполнение в этой земле, достигло бы северного царя, то можно себе представить, как бы он был встревожен. Но я не могу сказать, это ли послужило причиной его поспешного возвращения для выступления против Израиля или же то, что поднялись десять племен. Об этом нам ничего не сообщается. Но он вновь приходит в святую землю, и на этот раз он падет непосредственно от руки Бога, не от меча сильного человека и не от меча слабого. Не человек, а Бог отомстит ему. И здесь мы узнаем о том, почему были совершены эти два нападения. После первого нашествия на Иерусалим он ушел на юг и там совершил несколько завоеваний. Но, обеспокоенный дошедшими до него слухами, он спешно возвращается, надеясь все сделать так, как ему будет угодно. “Тогда выступит Господь и ополчится против этих народов, как ополчился в день брани”.
Но прежде чем завершить рассмотрение этого, я попрошу вас взглянуть еще на один или два отрывка. Например, обратимся к Ис. 28 и 29, где вы найдете достаточное подтверждение всему тому, чего мы касались, рассматривая это завершающее событие. В Ис. 28 вы увидите, что в тот день с этой землей будут связаны две великие силы зла - царь, который имеет отношение с народом и правит этой землей; и другой царь, северный, который придет как сильный враг. И в этой главе речь идет и о том, и о другом. Во-первых, упоминаются ефремляне, и Бог изрекает проклятие “пьяным ефремлянам... увядшему цветку красивого убранства его... Вот, крепкий и сильный у Господа, как ливень с градом и губительный вихрь, как разлившееся наводнение бурных вод, с силою повергает его на землю”. Здесь, я полагаю, описан Ассур, грозный, как губительный ветер с севера, который обрушится на ефремлян. Если мы обратимся к середине главы, то прочитаем там и о другом. Мы увидим, каким было состояние ефремлян, живших на окраине страны. Но какова же была судьба Иерусалима, столицы? “Так как вы говорите: мы заключили союз со смертью и с преисподнею сделали договор” (ст. 15). Здесь явно говорится о том, что имеет отношение к царю, который будет править в Иерусалиме и заключит соглашение со “зверем”, великой имперской державой тех дней, которому сатана предоставил престол. И то, что мы имеем в книге пророка Исаии и в Откровении, согласуется с книгой пророка Даниила. “Мы заключили союз со смертью и с преисподнею сделали договор: когда всепоражающий бич будет проходить, он не дойдет до нас”. Обратите на это внимание. Всепоражающий бич - это северный царь, внешняя сила, которая нападет на них. Жители Иерусалима заключили союз со смертью и с преисподней, то есть с орудиями сатаны в тот день, и они надеялись с помощью этого избежать нападения северного царя. Я уже показывал, что зверь - великая западная держава, будет связана с царем в Иерусалиме, что западные государства будут главным местопребыванием зверя, что он будет властвовать над всей Европой, которая, собственно, и принадлежала Римской империи. Когда эта империя вновь будет создана, то он станет главным орудием использования ее силы. Царь заключит с ним союз, или, как сказано в главе 9 книги пророка Даниила, он, то есть римский вождь, утвердит завет для многих иудеев. В конце концов оба окажутся в Иерусалиме, сражаясь против Господа и его святых, сошедших с небес. Они будут искать свою предполагаемую силу в этом завете, но не устоят. Всепоражающий бич (Ассур) обрушится на них, и половина Иерусалима будет попрана. Как удивительно согласовано Писание! Затем (Ис. 28, 16) говорится о том, что Бог положил в основание камень на Сионе, как, очевидно, гласит Слово о верном остатке в тот день, как бы это ни было верно для нас ныне.
И последнее, на чем я хочу остановиться, - это глава 29 из книги пророка Исаии. Здесь описывается последнее опустошение города: “Горе Ариилу, Ариилу, городу, в котором жил Давид!.. Но я стесню Ариил, и будет плач и сетование; и он останется у Меня, как Ариил. Я расположусь станом вокруг тебя и стесню тебя стражею наблюдательною, и воздвигну против тебя укрепления”. Это - осада, о которой говорилось в книге пророка Захарии. “И будешь унижен, с земли будешь говорить...” Иначе говоря, имеется в виду их состояние, когда они будут опустошены. Но обратите внимание на стих 5: “Множество врагов твоих будет, как мелкая пыль... Господь Саваоф посетит тебя громом и землетрясением... И как сон, как ночное сновидение, будет множество всех народов, воюющих против Ариила... и стеснивших его”. Он выступил и сразился с этим народом, как Он сражался в день битвы. Я привел достаточное доказательство из различных частей Слова Бога, которые полностью совпадают и проливает свет на весьма интересную часть книги пророка Даниила, которую мы сейчас рассматриваем. Все сходятся на том, что отступника Израиля и их западных союзников ожидает ужасное будущее, и не менее ужасное приготовлено для их объединившихся врагов на востоке. Договор с преисподней не устоит. Когда великие державы мира будут сметать все на своем пути и объединяться для последней великой битвы перед нападением на Иерусалим, тогда Бог воспользуется этой возможностью, чтобы расправиться с ними после своего длительного периода терпения. И это будет заключительным действием. Они будут полагать, что всемирная власть находится в их руках, но наступит день Бога, чтобы собрать их вместе для кары. Здесь я говорю о наказании народов и царей, а не о наказании мертвых перед великим белым престолом.
Бог вскоре воздаст земле и людям во всех их намерениях. И духовное возрождение мира произойдет в тот великий день, когда Он удалит из Израиля преступников, использовав самого царя и наказание, которое постигло его, чтобы отделить верных иудеев от осквернившихся, когда пробьет час сведения счетов с народами. И мне кажется, что здесь мы имеем именно это простое, непосредственное изложение истины Бога. И нам не следует предполагать, что это касается лишь одной великой державы. Будут задействованы различные силы. И страшно подумать, что все эти страны, где мы наслаждаемся такими привилегиями, будут погружены в самую глубокую тьму. Договор со смертью и с преисподней будет заключен из-за союза с высокоразвитым западным миром. Какое это смирение для человека! Цивилизация в прошлом не предохранила самые великие умы от унизительного идолопоклонства и развращенности. Но в конце нас ожидает нечто еще худшее. Христианство закончится в возрожденном идолопоклонстве, в новых лжебогах, в человеке, которому поклонялись бы, как Богу. Таково, я полагаю, предопределенное будущее этого века. И лишь один может сохранить сердце, не дав ему увлечения всем тем, что приводит к этому, - сам Христос. Давайте же всегда будем поглощены только им, не опираясь на человеческие силы, не надеясь их надеждами, не полагаясь на прогресс или так называемую религию. Если Христос во всем является моей целью, то безопасность можно обрести только здесь и нигде больше.

### Даниил 12

“Время тяжкое”, о котором говорит пророк в начале этой главы, наступит не после сражений, описанных в конце предыдущей главы, а, как говорит сам пророк, “в то время”. Рассматривая последние события главы 11, мы действительно подошли к самому последнему периоду времени описываемому Даниилом. Ибо часто отмечают, что Даниил никогда не подходит к царству славы, но он как раз подводит нас к этому моменту. Он показывает то, что предварит его, описывает предшествующее этому исполнение суда, не раскрывая подробностей, и рассказывает нам о царстве небес, которое должно распространиться по всей земле, но он не изображает его. Народ святых, как он называет иудеев, будет владеть всем царством под небесами. Дело в том, что Дух Бога через других людей в полной мере описал правление Мессии над Израилем и блаженство их участи, и Он уже намеревался предсказать это же с помощью других освободившихся из плена. И последнее представляло особое значение, потому что Он прекрасно знал, что многие посчитают возвращение иудеев из вавилонского плена как осуществление пророчества. Поэтому в некоторых наиболее поздних пророчествах и предсказываются великие страдания, чтобы показать, что это было слишком далеко от истины и что благословение Израиля предстоит в будущем. О них сказано, что после своего возвращения из Вавилона они находились в жалком состоянии; и Дух Бога устремляется в отдаленное будущее, когда Израиль действительно будет избавлен и благословлен в соответствии с замыслом Бога. Прошлое возвращение было лишь залогом будущего возрождения, предусмотренного для них Богом. Но Даниил не описывает этого времени блаженства. Он подводит нас к этому моменту и затем завершает свое повествование. Его особой целью были времена язычников. Этим и объясняется отличительный характер данного пророчества. Он является просто пророком плена.
В главе 12 речь идет о том, что произойдет в период между осуждением язычников и благословением иудеев. Мы видели царя и его развращение в святой земле, а также слышали о царях с севера и юга. Какой бы ни была нынешняя власть великого правителя севера, направленная против святой земли, “но придет к своему концу, и никто не поможет ему”. Таким жалким был его конец.
Однако возникает весьма интересный вопрос: “Каким будет состояние Израиля в то время?” И ответ дан в первом стихе: “И восстанет в то время Михаил, князь великий, стоящий за сынов народа твоего”. Это был народ, о котором заботился Даниил. Он не имел никакого представления о тех, кого мы сейчас называем христианами, не представлял себе, что наступит время, уже предусмотренное в замыслах Бога, когда больше не будет различия между иудеями и язычниками, когда те и другие верой в распятого Христа станут одним телом, образованным Святым Духом, ниспосланным с небес на землю. Все это было неизвестно Даниилу и Бог никогда не давал ему даже намека на такое положение. Ни одно пророчество в книге пророка Даниила (ни в книгах других пророков) не указывает на это, хотя они раскрывают другие особенности, осуществившиеся ныне, как, например, мы видим в послании Римлянам и т. д. “Народ твой” означает лишь иудейский народ. Даниил проявлял к ним глубокий и понятный интерес как иудей и как истинный израильтянин, который жил ради славы Бога, связанной с его народом. Соответственно этому, Дух Бога сообщает им, что в то время в истории Израиля наступит поворотный момент. Вместо лишь предопределенного в провидении управления, Михаил, оказывая сопротивление тому или иному князю, будет стоять за народ, взяв на себя их дело и решительно поражая их врагов; но и тогда не обойдется без ужасной битвы. Его привычным делом была их защита. Но сейчас он восстанет, чтобы исполнить великие земные намерения Бога в избавлении иудеев.
“И наступит время тяжкое, какого не бывало с тех пор, как существуют люди, до сего времени; но спасутся в это время из народа твоего все, которые найдены будут записанными в книге”. Здесь нам даны важные сведения, которые непосредственно отличают эту защиту Михаила от каких бы то ни было еще. Вовсе не избавление, но беды постигли иудеев при Тите, и они были гораздо тяжелее, чем те, которые им пришлось перенести при Навуходоносоре. И что же за этим следует? Это время скорбей еще только грядет. Дух Бога описывает то, что, не получив отклика в прошлом, должно произойти в будущем. И, на самом деле, стоит нам лишь взглянуть на Иерусалим и на нынешнее состояние иудеев, чтобы увидеть, что это действительно так. Разве они спасены? Напротив, нет такого народа под солнцем, который тем или иным способом засвидетельствовал бы, что иудеи находятся не в упадке и не вне земли своей славы, на которую непрестанно устремлены взоры Бога.
Некоторые считают, что это говорится о будущем, при том, что мы должны воспринимать это с духовной точки зрения; мы должны переносить это на собрание народа Бога сейчас. Во-первых, достаточно сказать, что у нас есть продолжительное пророчество, которое было возвещено Даниилу ангелом, где вполне определенно сказано, что все это произойдет с его народом в последние дни. И это исключает подобные мнения. Далее, обратите внимание на то, что на протяжении всего пророчества говорится о том, что представляло для Бога интерес вплоть до этого времени. Речь идет о святой земле и о спорах севера и юга вокруг нее. При христианстве нет ничего подобного святой земле. Только иудаизм или язычество считают одно место более святым, чем другое, но ныне уже воссиял совершенный свет христианства. Но если и есть земля, которая по замыслу Бога является прекраснейшей из всех, то это земля Израиля. Но она теряет эти черты во время языческого признания. И здесь дано откровение о небесном, а не о земном. И поэтому, что бы ни было святым прежде в земном понимании, оно устранено на некоторое время, его затмило нечто более яркое. Ныне Бог имеет в виду другие замыслы. Древний народ показал себя самым нечестивым в отвержении своего Мессии. И пока они как народ не придут к Иисусу или, говоря словами Откровения, чтобы сохранить заповеди Бога и иметь свидетельство Иисуса Христа, пока верный остаток не обретет божественного познания Христа, Бог не признает их. Благословенной истиной является то, что Бог пришел к язычникам и щедрым милосердием; и каким бы это было утешением относительно того, что так тяготило сердце пророка? Между тем все становится ясно и понятно, если мы поймем, что здесь описывается его народ и говорится об их прохождении через скорби, о кануне их избавления, которое будет принесено Богом: “И наступит время тяжкое, какого не бывало с тех пор, как существуют люди, до сего времени; но спасутся в это время из народа твоего все”.
Я хочу показать, что это свидетельство дается не одним лишь вдохновенным автором, но несколькими. Возьмем, к примеру, скорбящего пророка Иеремию, 30-ю главу из его книги. Здесь явно упоминается о великих страданиях Иакова, за которыми следует его могущественное избавление: “И вот те слова, которые сказал Господь об Израиле и Иуде [кто станет оспаривать значение этого?]. Так сказал Господь: голос смятения и ужаса слышим мы, а не мира. Спросите и рассудите: рождает ли мужчина? Почему же Я вижу у каждого мужчины руки на чреслах его, как у женщины в родах, и лица у всех бледные?” Такое положение вещей выходит за рамки здравого смысла. Мужчины переживали сильнейшие муки, отразившиеся даже на их лицах, и их мужество изменило им перед лицом глубочайшего горя. И седьмой стих поясняет это: “О, горе! велик тот день, не было подобного ему”. Как и в книге пророка Даниила, это будет беспрецедентное время: “Это - бедственное время для Иакова, но он будет спасен от него”. Иаков, “этот червь Иаков” - это имя, используемое для народа в его слабости, тогда как Израиль - имя силы. Наступает время страданий Иакова, но он будет спасен. Это тот же поворот мысли по замыслу Писания, что мы имеем и в книге пророка Даниила. Речь идет об Израиле и Иуде, называемых теми именами, которые выражают их немощь, проявляющуюся в любых напастях извне. Это будет день беспримерного горя, а Израиль в тот день будет избавлен от этого. Если бы мне пришлось просмотреть всю книгу пророка Исаии, то я смог бы показать вам то же самое от начала и до конца, только не в такой ясной форме. И мне достаточно обратиться к хорошо известным отрывкам (гл. 1; 2; 10; 14; 17; 22; 24 - 35; 49 - 66).
Меня, однако, могут спросить: “В состоянии ли вы указать на что-либо в Новом Завете? Вы приводили в пример места из Ветхого Завета. Можете ли вы показать нам что-либо из Нового Завета, что пролило бы ясный и совершенный свет Бога через его возлюбленного Сына?” Может возникнуть мысль, как это действительно и произошло, что христианство всецело оттеснило иудеев, так что мы должны понимать выражение “народ” лишь как образ тех, кого Бог создает для своего восхваления. Сам наш Господь решает этот вопрос в евангелии по Матфею, главе 24. Он показывает, что Даниил раскрыл судьбу Израиля, которую не разделит никакой другой народ под солнцем. Это их собственная доля - как в бедах, так и в спасении. Ученики спросили (ст. 3): “Скажи нам, когда это будет? и какой признак Твоего пришествия и кончины века?” Заметьте, что конец “века” - это только собственное значение. Он имеет отношение не к концу материального мира, но к определенному промыслу, исполнившемуся в мире, от чего полностью отличается вышеупомянутое представление. Господь предупреждает, что им угрожает опасность быть обманутыми, что должны прийти люди, выдавая себя за Христа; должны наступить внешние несчастья; его свидетельство никоим образом не должно изменить обычное течение человеческих дел, ибо народ поднимется против народа, царство против царства, а что касается физического состояния мира, то будут происходить землетрясения, голод, эпидемии. Он лишь подготавливает их к страшному кризису, который их ожидает: “Все же это - начало болезней. Тогда будут предавать вас на мучения и убивать вас; и вы будете ненавидимы всеми народами за имя Мое”. До 15-го стиха нам даны лишь основные факты. Затем Он тотчас же переносит действие на Иерусалим и Иудею. Он не продолжает повествование о евангелии царства, распространяющегося по всему миру, но останавливает свой взгляд на той полоске земли, где жил народ Бога, и на том городе, близ которого Он и произнес затем следующее пророчество: “Итак, когда увидите мерзость запустения, реченную через пророка Даниила, стоящую на святом месте, - читающий да разумеет [и здесь нам дается прямое указание обратиться к той самой книге, которую мы теперь рассматриваем; Господь в своем речении говорил о том же, что и Даниил предсказывал в своем пророчестве], - тогда находящиеся в Иудее да бегут в горы”.
Я спрошу вас: “Могут ли возникнуть какие-либо сомнения относительно смысла этих стихов? Разве кто-либо сомневается в том, что значит “святое место”? Разве это использовалось в каком-либо ином значении, кроме как святилище Бога в Иерусалиме?” Святое место, как место на земле, в Писании имеет неизменное значение - иудейское место поклонения Богу. Мерзость запустения означает идола, который должен повлечь запустение для иудеев. Когда идол {Прим. ред. : в русском переводе Библии - “мерзость запустения”}, как сказано у пророка Даниила, будет поставлен в храме, тогда внимающие Христу должны будут бежать. Здесь ни слова не сказано о язычниках, нет никакого намека на собрание Бога. Но благочестивый народ, иудеи в их собственном городе, предупреждается, что когда они увидят этого идола, то должны будут бежать в горы в Иудее неподалеку. “Горе же беременным и питающим сосцами в те дни! Молитесь, чтобы не случилось бегство ваше зимою или в субботу [это имеет уже не христианское, а иудейское значение. Христиане соблюдают день Господа, что является главным символом нашего исповедания воскресшего Христа и нашего благословения в нем, а суббота была знаком между Богом и Израилем], ибо тогда будет великая скорбь, какой не было от начала мира доныне, и не будет”. Я уверен, что многие отнесут это к разрушению Иерусалима Титом и к великим несчастьям, которые затем постигли иудеев. Но есть существенное различие, которое не должно упускаться из виду. После всех этих событий иудейский народ не был спасен. Между тем после исполнения пророчества Даниила они должны быть спасены, но не в последующую эпоху, а в “это время”. Если Даниил действительно является пророком, то это значит не то, что его пророчество не сбылось, но то, что оно еще должно осуществиться. Наш Господь ясно и определенно цитирует из этого пророчества и из той главы, которую мы рассматриваем. А что же Он связывает с избавлением Израиля? - Свое пришествие как Сына человека с небес. Кто может сказать, что это уже произошло? Римлянам было позволено взять в плен иудеев вместо того, чтобы быть повергнутыми во времена Тита. Тогда они не были спасены, не спасены они и до сегодняшнего дня; они никогда не были хозяевами своего собственного храма, им не было позволено жить в своей собственной стране, как живут обычные люди. И если есть хоть один род, который более других подвергается преследованиям в святой земле, так это род иудеев. Турки, которые в настоящее время {Прим. ред. : т.е. в конце XIX века} владеют этой землей, господствовали в ней долгие годы; и все, будь то крестоносцы или сарацины, сходились на том, чтобы изгонять иудеев. Так что не было никого, кто, подобно Сыну человека, пришел бы для того, чтобы спасти Израиль. И Михаил не стоял за них в этом смысле.
Таким образом, то, что я показал из Ветхого Завета, достаточно подтверждается и Новым. Пророк за пророком - все вполне определенно отмечали одно и то же основное событие, то есть время скорбей, каких никогда не знали прежде, но за которыми тотчас же последует избавление, каким Израиль никогда еще не наслаждался. И поскольку мы верим, что это божественные пророчества, то совершенно ясно, что остается лишь ожидать наступления времени Бога, когда Он исполнит эти пророчества до последней буквы. И наш Господь говорит в главе 24 евангелия по Матфею: “Небо и земля пройдут, но слова Мои не прейдут”. Верен не только их общий смысл, но не пройдет ни одна йота, не исчезнет ни одна запятая, пока все не будет исполнено.
И если это действительно так, то мы имеем ключ к пониманию пророчества Даниила. Хотя разрушение Иерусалима римлянами было близко, тем не менее Господь устремляет взгляд в другое время. И примечательно то, что один из евангелистов также повествует нам о разрушении Иерусалима римлянами и также отличает это от будущего тяжкого времени. В евангелии по Луке, главе 21, содержится указание явно пророческого характера на разрушение Иерусалима римлянами. И обратите внимание на различие в выражении: “Когда же увидите Иерусалим, окруженный войсками”. Ни слова не сказано о мерзости запустения, появившейся в святом месте. Лука совершенно опускает это и представляет то, о чем не упоминает Матфей - Иерусалим окружен войсками. “Когда же увидите Иерусалим, окруженный войсками, тогда знайте, что приблизилось запустение его: тогда находящиеся в Иудее да бегут в горы; и кто в городе, выходи из него”. Иначе говоря, Господь предписывает иудеям одинаковое поведение как при предстоящем разграблении города римлянами (см. Лук. 21), так и при будущем запустении, которое его постигнет (см. Матф. 24). Таким образом, просматривается аналогия между двумя вещами: они должны были бежать и не должны были доверять напрасным ожиданиям на избавление через какого-либо лжемессию, а должны были узнать из уст самого Господа, что Иерусалим падет от рук язычников. Если кто-либо хотел избежать руки язычников, то это должно произойти вне Иерусалима. “И кто в окрестностях, не входи в него”. Не имеет значения, что говорили люди о пасхе и других праздниках, для них надежная дорога - это избегать Иерусалима. И пока для Израиля нет избавления, “потому что это дни отмщения, да исполнится все написанное”. Лука не говорит о том, что это время бедствий, каких не было от начала мира. Сказанное им характеризуется совершенной ясностью выражения. Лука ведет речь о разрушении Иерусалима Титом, а Матфей - не о чем ином, как о последней осаде Иерусалима до того, как иудеи будут избавлены. “Потому что это дни отмщения, да исполнится все написанное. Горе же беременным и питающим сосцами в те дни; ибо великое будет бедствие на земле и гнев на народ сей: и падут от острия меча, и отведутся в плен во все народы [посему это не было временем скорби Иакова, когда он должен быть избавлен; в то время, о котором говорит Лука, вместо избавления они лишь постигнут горе плена после горестей войны]; и Иерусалим будет попираем язычниками, доколе не окончатся времена язычников” (Лук. 21,22-24). Это все еще исполняется вплоть до настоящего времени. “Времена язычников” все еще продолжаются. Язычники всегда господствовали над ним, как и прежде. Иудеи не имели земли или города на лице земли, которые они могли бы назвать своими собственными. Но кто же обладает их городом и их землей? Язычники. “Времена язычников” еще не истекли. “Иерусалим будет попираем язычниками, доколе не окончатся времена язычников”. Они являются его властителями и, будучи таковыми, попирают его, пока не закончиться отведенное на это время, но это не навсегда. Нигде не сказано о том, что это будет продолжаться до последнего времени. Напротив, языческое владычество над иудеями вскоре должно закончится. Мы узнаем об этом из следующего стиха. Мы уже видели довольно упорядоченное описание несчастий, которые должны постичь Иерусалим. А времена язычников все еще продолжаются со времен Тита и вплоть до нынешних дней. В стихе 25 евангелия по Луке начинается завершающаяся сцена, единственная, о которой упоминается в Матф. 24, начиная со стиха 15 и далее, и это было вызвано вопросом, заданным учениками: “Скажи нам, когда это будет? и какой признак Твоего пришествия и кончины века?” А в евангелии по Луке они просто спрашивают: “Когда же это будет? и какой признак, когда это [т. е. уничтожение храма] должно произойти?” Соответственно, Господь говорит им о нашествии римлян, а затем Он - вниз по течению времени язычников - доходит до конца. Но Матфей доходит до конца в ответе на вопрос, который он записал. Такова очевидная причина этого, и не может быть иначе великолепнее того способа, каким проявляется истина. В евангелии по Луке мы узнаем о великих событиях, которые произойдут по окончании времен язычников: “И будут знамения в солнце и луне и звездах, а на земле уныние народов и недоумение ... люди будут издыхать от страха и ожидания бедствий, грядущих на вселенную, ибо силы небесные поколеблются. И тогда увидят Сына Человеческого, грядущего на облаке с силою и славою великою”.
Люди, которые пытаются увидеть в 24-ой главе евангелия по Матфею разрушение Иерусалима Титом, должны уяснить себе, что пришествие Сына человека с небес является всего лишь образом, представляющим предопределенное деяние Бога через Тита, чтобы сокрушить иудеев. А Лук. 21 дает полное опровержение этой мысли. Ибо здесь Дух Бога показывает, что Иерусалим взят, но времена язычников продолжаются: когда они будут близки к завершению, Сын человека грядет на облаке с силой и славой - через сотни лет после Тита. Заключительная сцена представлена как завершающая, или следующая после времен язычников: “Когда же начнет это сбываться, тогда восклонитесь и поднимите головы ваши, потому что приближается избавление ваше”. И, намного ниже, в стихе 32, мы встречаем следующее примечательное выражение: “Истинно говорю вам: не прейдет род сей, как все это будет”. Именно неправильное истолкование этого выражения привело ко многим неясностям по этому поводу. Когда появляется слово “род”? - После того, как Сын человека уже пришел с силой и славой, а не тогда, когда они увидели Иерусалим, окруженный войсками. Это чрезвычайно важный момент, который поможет нам в определении истинного значения этого выражения. Если бы выражение “род сей” означало только лишь продолжительность жизни человека, то такие слова в пророчестве были бы неуместны. Распространенное представление было бы приемлемо, если бы это выражение встретилось в том месте, где речь идет об осаде Иерусалима войсками. Но оно лишается смысла, если поставлено после того, когда сказано, что закончились времена язычников. Таким образом, “ род сей”, взятый с временной точки зрения, должен охватывать, по меньшей мере, семнадцать веков. Каково же тогда его истинное значение? Оно означает - и это довольно часто случается в Писании - отвергший Христа род Израиля, а не просто промежуток времени. Оно используется в духовном смысле для описания рода, поступающего особым образом, хорошо или дурно. Моисей, упрекая их, говорит: “Они развратились... род строптивый и развращенный... и сказал: сокрою лице Мое... ибо они род развращенный”. Здесь вполне ясно имеется в виду их нравственное состояние как народа, а не то время, когда это все проявилось. В Псалмах мы находим еще один ключ к истинному значению. Так, в Пс. 12 сказано: “Ты, Господи, сохранишь их, соблюдешь от рода сего вовек”. Если бы под “родом” подразумевался промежуток времени в тридцать-сорок лет, то какой был бы смысл в словах “вовек”? Это вообще не относится к сроку в несколько лет, а к нравственному состоянию народа, народа Израиля. Таким же образом становится понятен смысл слов в евангелия по Луке: “Не прейдет род сей, как все это будет”. Род Израиля по-прежнему продолжает жить в неверии и отвержении Христа, что и имел в виду Господь. Он говорит, что приготовит нас к ужасной истине, что этот род, отвергающий Христа, будет продолжаться до тех пор, пока все это не совершится. Отдельно от пророчества это никогда не могло бы быть предсказано. Ибо могли бы предположить, что поскольку христианство распространяется по всему миру и овладевает душами повсюду и поскольку один народ должен быть приведен под власть Христа больше, чем другие народы, то это должен быть Израиль, возлюбленный ради отцов. Но нет. Иудеи продолжают пребывать в таком же неверии. Среди них будет ветвь верных, но нечестивый род, о котором предупреждал нас Христос, “не прейдет... как все это будет”. И что же последует за этим? Как сказано в псалме, должен “прейти” род. Израиль будет рожден вновь, или ему будет дано новое сердце. И затем они станут народом, который будет славословить Господа. И это полностью совпадает со всеми остальными частями Писания. Ибо Господь под образом бесплодной смоковницы представил Израиль. Соответственно, этому дереву Он вынес приговор. Когда в одном из евангелий говорится, что еще не настало время для смоковниц, то имеется в виду, что еще не пришла пора их плодоношения или собирания плодов. Поэтому плоды и не могли быть сняты с деревьев. И когда плоды еще были неспелыми, Господь пришел, чтобы отыскать их, но не оказалось ни одного. Исповедания (листья) было в изобилии, но не было плодов. Поэтому Господь сказал: “Да не будет же впредь от тебя плода вовек”. Итак, здесь образно говорится о “роде сем”. Но как это согласуется с тем, что Израиль вскоре будет восхвалять Господа? Израиль должен быть рожден вновь. “Род сей” никогда не принесет плод для Господа. Он должен быть уничтожен карой Бога, и родится новый род. Образ прошлого дает нам поразительную картину будущего.
Из рассматриваемых пророчеств - два из Ветхого Завета и два из Нового Завета - становится ясно, что тяжкое время, о котором говорит Даниил, предстоит в будущем и что Лука проводит четкое различие между временем великого страдания, которое вскоре постигнет, и действительно уже постигло Иерусалим, и последним временем еще более тяжелого горя, которое еще только предстоит. Теперь мы вновь обращаемся к книге пророка Даниила, имея ясный свет других писаний из обоих Заветов, где Слово Бога точно и определенно свидетельствует, что Израиль должен пройти через неслыханное море бед, но, несмотря на это, они должны быть спасены. Это действительно является предвестием их главного избавления, полученного от Бога. Но все же необходимо ответить и на другой вопрос. Как бы ни важно было знать Даниилу, что его народ, несомненно, будет спасен, тем не менее есть еще положение иудеев, которые живут не в своей земле. Что станет с иудеями вне Иерусалима и Иудеи, которые по этой причине не являются непосредственными объектами великого избавления, совершенного там? Второй стих 12-ой главы дает ответ на это: “И многие из спящих в прахе земли пробудятся, одни для жизни вечной, другие на поругание и посрамление”. Стих имеет неизменное отношение к воскрешению тела, и Дух основывает свое описание на этом воскресении. Но можно показать, что это не содержит ни малейшего указания на телесное воскресение ни нас самих, ни Израиля. И так как у некоторых это может вызвать затруднения, то я должен привести свидетельство из Писания, что Дух Бога использует воскресение как образ блаженного возрождения из гибели. Глава 26 книги пророка Исаии представляет нам то, что, я полагаю, не вызовет вопросов: описание бед Израиля, их мучений под властью языческих владык. В стихе 13 сказано: “Господи Боже наш! другие владыки кроме Тебя господствовали над нами; но чрез Тебя только мы славим имя Твое”. Эти владыки, имевшие над ними власть, ушли, они мертвы и не воскреснут. Может ли здесь идти речь о буквальном воскресении? Если бы это было так, то они должны были бы воскреснуть, как и другие. Ясно сказано об их гибели в этом мире. То есть здесь использован образ воскресения. Они ушли и больше не будут владыками над Израилем, “потому что Ты посетил и истребил их, и уничтожил всякую память о них. Ты умножил народ, Господи, умножил народ, - прославил Себя”. Кто может усомниться в том, что речь здесь идет только об Израиле? “Распространил все пределы земли”. Могло ли быть сказано такое о собрании? Когда евангелие распространится по всему миру, то это произойдет силой любви в людях; и повсюду проявится деятельность благодати Бога. Но такого не будет с Израилем. У них есть главный город, где, если бы они остались верными, Бог поддерживал бы их; так что их удаление в разные концы земли было божественным наказанием, а не миссией любви. “Господи! в бедствии он искал Тебя; изливал тихие моления, когда наказание Твое постигало его”. Таково было последствие ухода. Израиль смирится. Он, “утучнев и отолстев”, раскаивался, и Бог слушает его исповедание и взирает на его бедствия. “Как беременная женщина, при наступлении родов, мучится, вопит от болей своих, так были мы пред Тобою, Господи”. В стихе 19 Бог отвечает: “Оживут мертвецы Твои, восстанут мертвые тела!” Он признает их своими, хотя они так согрешили и находились в таком прискорбном падшем состоянии. “Восстанут мертвые тела!” Обратите внимание на следующее выражение в связи с высказыванием Даниила: “Воспряните и торжествуйте, поверженные в прахе: ибо роса Твоя - роса растений, и земля извергнет мертвецов”. Разве тот, кто следил за приведенными доводами, может усомниться в том, что Дух не говорит здесь о собрании, а говорит об Израиле, противопоставляя их языческим владыкам, которые теперь мертвы и никогда не будут иметь власти? Израиль, напротив, находясь в самом печальном положении, был лишь как мертвое тело, которое Бог признает своим, и, как принадлежащее ему, они воскреснут.
И, возвращаясь к Даниилу, посмотрите, как это поясняет рассматриваемую нами главу. Избавление ожидает не только иудеев в святой земле, ставших свидетелями всех битв между антихристом и северным царем, но также многих спящих (то есть многих, кто не пришел на помощь, кто оставался в стороне от бед народа, кто пребывал в полной тьме, спя в прахе земли). “И многие из спящих в прахе земли пробудятся, одни для жизни вечной, другие на вечное поругание и посрамление”. Это ясно показывает, что речь здесь идет не о воскресении достойных, ибо если бы это имело место, то никто не воскрес бы для посрамления и вечного поругания. Данный отрывок не имеет никакого отношения к телесному воскресению, но дает лишь образ возрождения народа Израиля, который назван спящим в прахе земли, что выражает огромную степень его падения. А теперь, согласно Исаии, они должны воспрянуть и восторжествовать.
Однако нам необходимо обратиться к другому месту Писания, возможно, самому ясному из всех, повествующих об этом. В пророчестве Иезекииля, наиболее простом предсказании возрождения Израиля, использован тот же образ. Исаия назвал их мертвым телом, говоря о них как о поверженных в прах, из которого они должны воспрять. Даниил также называет их пробуждающимися ото сна в прахе. А пророк Иезекииль развивает эту мысль и говорит о них не только как о мертвых, но и как о погребенных в своих гробах. И если попытаться доказать, что это относится не к буквальному воскресению тела, а к возрождению народа Израиля, то ряд свидетельств будет полным. Совершенно очевидно, что это действительно так, ибо в этом пророчестве нам не нужно самим делать вывод о значении сказанного, так как этому дается божественное толкование. И объяснение пророчества, данного Иезекиилю и переданного им, исключает любое другое мнение, за исключением того, которое я попытался изложить вам. В начале главы 37 книги пророка Иезекииля мы читаем об открытом поле, где было полно костей: “И сказал мне: сын человеческий! оживут ли кости сии? Я сказал: Господи Боже! Ты знаешь это. И сказал мне: изреки пророчество на кости сии и скажи им: “кости сухие! слушайте слово Господне!” Так говорит Господь Бог костям сим: вот, Я введу дух в вас, и оживете. Я обложу вас жилами, и выращу на вас плоть, и покрою вас кожею, и введу в вас дух, и оживете, и узнаете, что Я Господь. Я изрек пророчество, как повелено было мне; и когда я пророчествовал, произошел шум, и вот движение, и стали сближаться кости, кость с костью своею. И видел я: и вот, жилы были на них, и плоть выросла, и кожа покрыла их сверху, а духа не было в них”. Разве можно всерьез полагать, что именно таким способом собрание воскреснет из мертвых? Разве найдется такая заблуждающаяся душа, которая примет это за описание того, как будут воскрешены наши тела? Неужели сначала соединятся кости, затем они покроются плотью и кожей и в конце им будет дан дух? Разве можно трезво полагать, что это прежде всего метафора дела благовествования в оживотворении душ? Если это так, то каково же значение костей?
“Тогда сказал Он мне: изреки пророчество духу, изреки пророчество, сын человеческий, и скажи духу: так говорит Господь Бог: от четырех ветров приди, дух, и дохни на этих убитых, и они оживут. И я изрек пророчество, как Он повелел мне, и вошел в них дух, и они ожили, и стали на ноги свои - весьма, весьма великое полчище. И сказал Он мне: сын человеческий! кости сии - весь дом Израилев”. Что может быть понятнее, чем объяснение видения, данное Богом? Он относит это ко всему дому Израиля, хотя, несомненно, это было видение воскресения. Иезекииль увидел ожившие кости и людей, вставших на ноги. Но затем Бог раскрывает нам подлинное значение и соответствующее истолкование этого. Воскресение тела в полной мере показано во многих местах, в частности в Новом Завете, а также в книге Иова. В евангелии, в посланиях и в Откровении представлено воскресение как праведных, так и неправедных - блаженное воскресение для одного и воскресение, которое будет иметь ужасные и скорбные последствия для тех, кто пренебрег Им. А здесь все тот же Бог использует образ воскресения, чтобы описать благословение, которое Он дарует народу Израиля. Подобно этому Он использует данный образ и в евангелии по Луке (гл. 15) для обращения блудного сына: “Ибо этот сын мой был мертв и ожил, пропадал и нашелся”. Павел описывает нам благословение, которое скоро осуществится для мира при возрождении Израиля, применяя все тот же образ: “Что будет принятие, как не жизнь из мертвых?” (Рим. 11, 15). Поэтому я придерживаюсь мнения, что никакое иное толкование этого отрывка не несет на себе печати Духа Бога. Люди могут проповедовать евангелие, исходя из этого, или же толкуя его образно. Я не возражаю против подобного понимания. Слово Бога дает нам как видение, так и его толкование. И у меня нет оснований верить одному больше, чем другому. Бог говорит, что это означает дом Израиля, и посему это не выражает воскресение тела. Когда люди будут воскрешены из мертвых в собственно физическом смысле, то среди воскресших не будет ничего подобного, как дом Израиля. Воскресение кладет конец всем отношениям времени и мира. А здесь мы имеем всего лишь образ, взятый из этого и примененный к будущему возрождению Израиля, который будет святым народом, но все же народом.
“Вот, они говорят: “иссохли кости наши, и погибла надежда наша, мы оторваны от корня”. Посему изреки пророчество и скажи им: так говорит Господь Бог: вот, Я открою гробы ваши и выведу вас, народ Мой, из гробов ваших”(Иез. 37,11.12). Это абсолютно понятно. Все свидетельство главы подтверждает то же самое. Но более того: “И узнаете, что Я Господь, когда открою гробы ваши и выведу вас, народ Мой, из гробов ваших, и вложу в вас дух Мой, и оживете, и помещу вас на земле вашей, и узнаете, что Я, Господь, сказал это - и сделал, говорит Господь”. Следующий отрывок еще больше проясняет это. Там дается другое видение, связанное с этим. Будут взяты два жезла и соединены в одно, представляя другую сторону предстоящего благословения для Израиля. Если бы весь Израиль был выведен из своих гробов, то двенадцать колен смогли бы образовать еще два отдельных рода, как в ранние дни. Но сейчас возникает новое состояние, которое свидетельствует о том, что когда произойдет возрождение Израиля, то их некогда разделившиеся цели вновь объединятся. Это не относится ни к собранию, ни к нашему состоянию, когда мы воскреснем из мертвых. Мы не будем помещены на земле Израиля под власть Давида, который стал бы упреком над нами. И даже если мы примем Давида за образ Христа, то и тогда это не будет характеризовать наши отношения. Мы являемся телом Христа и невестой, а не народом, над которым правит царь.
Итак, сравнив эти два разных места из Слова Бога, мы получаем веское доказательство тому, что данная часть в книге пророка Даниила относится только лишь к Израилю. И как первый стих показывает нам избавление иудеев в их земле в самое тяжкое время, так второй стих показывает нам то, что является ключом ко многим пророчествам, - выход иудейского рода из своих укрытий и глубокого упадка, что представлено в образе спящих в прахе земли и пробудившихся от этого. Но, будь это те, кто находился на земле, или те, кто вышел из праха земли или принадлежит язычникам, никто не будет спасен, за исключением тех, кто является целями замыслов Бога, то есть “которые найдены будут записанными в книге”. Некоторые из них пробудятся, как это выражено в данной метафоре, чтобы принять участие в великой битве в конце, но, не будучи записанными в книге Бога, они будут преданы на вечное поругание и посрамление. А для остальных это будет не только избавление народа, но нечто гораздо большее. Спасенные будут действительно рождены от Бога. Их воскрешению будет придан духовный, а также и национальный характер.
Давайте кратко рассмотрим оставшуюся часть главы. Дух Бога показывает нам, что некоторые из них будут отличаться зрелостью. Именно о них сказано “разумные”: “И разумные будут сиять, как светила на тверди [они будут отличаться среди иудеев в тяжкое время], и обратившие многих к правде - как звезды, вовеки, навсегда”. Но мы должны изменить этот перевод, так как использованное здесь выражение неудачно - “обратившие многих к правде”. Подлинный смысл состоит в том, что они “наставляли многих правде”. Вопрос не в том, удалось ли им обратить многих или нет; суть не в этом, а в том, что тем, кто наставлял многих, или большинству иудеев, таким образом, обещано благословение. Они, возможно, могли иметь и скудные результаты, но вопрос заключается в том, трудились ли они для Бога и утверждали ли силу его истины. То же еврейское слово используется и в других частях Писания, где оно, несомненно, означает “оправдывать”. Английские переводчики, здраво рассуждая, посчитали, что “оправдывать” не подошло бы для описания действия людей, так как оправдание, конечно же, принадлежит Богу, и сменили это выражение на “обращать к правде”. И я позволю себе предпочесть уже упомянутый вариант - “наставлявшие многих правде”. Могло бы показаться, что есть иудеи, обладающие гораздо большей степенью разумения в соответствии с замыслом Бога. Они названы “разумными”. Но помимо разумных, как мы видели, есть те, кто, обладая духовной силой, выходят, чтобы наставлять большинство иудеев, которые находились под властью антихриста или подпали под нее позже. “Многие” у Даниила является особым словом для обозначения неверных или погибших. Те, кто обращает многих к правде, должны сиять, как звезды вовеки, навсегда. И я воспользуюсь возможностью сказать, что именно в этом заключается истинный смысл стиха в Ис. 53, который удивительным образом приводил в недоумение критиков: “Чрез познание Его Он, Праведник, Раб Мой, оправдает {Прим. ред.: в английской Библии Д.Н. Дарби -“наставит в праведности”} многих”. Несомненно, многие христиане связали это с другим высказыванием: “Послушанием одного сделаются праведными многие”. Но между тем и другим нет никакой связи. Следует воспринимать это, как было предложено в рассматриваемом нами отрывке, и тогда все станет ясно. И у меня нет ни малейшего сомнения в том, что это и есть его подлинный смысл. Суть заключается в том, чтобы наставлять правде, и не оправдывать. Наставление Господа, конечно же, совершенно, но даже у него целью являются “многие”, а не определенные многие, как у Даниила. В книге пророка Даниила мы читаем, что эти благочетивые люди среди иудеев обладали неким познанием божественной истины и они обращали многих к правде. И ничего не сказано о проявлении или проповедовании благодати в те дни. Они будут наставлять их правде. Они могут и высказывать благодатные помыслы Бога по отношению к Израилю, но это все же будет наставлением правде. Слово “оправдание” не подошло бы здесь, если мы посмотрим как на субъекты, так и на объекты этого действия. Возможно, мы не могли бы понять этого в Ис. 53. Но даже в этом случае, если спросить кого-либо, каково значение оправдания многих через познание его, то в поисках ответа наш собеседник может зайти весьма далеко. Некоторые сторонники этого мнения пытаются истолковать это как “через познание его”, но это неверно. Истинный смысл заключается в том, что Господь будет использовать познание его как средство наставления многих. У Исаии и Даниила это относится к наставлению правде, а не к оправданию или обращению к правде.
В следующем стихе изложен важный принцип, о котором необходимо сказать несколько слов: “А ты, Даниил, сокрой слова сии и запечатай книгу сию до последнего времени; многие прочитают ее, и умножится ведение”. Даниилу сообщается, что все, что он увидел, и то речение, что все, что он услышал, хотя, несомненно, и исходят от Бога, но предназначались не для настоящего времени. Все должно быть запечатано в книге до отдаленного дня, то есть до последнего времени. Через несколько стихов Даниил задает вопрос: “Господин мой! что же после этого будет?” И был таков ответ: “Иди, Даниил; ибо сокрыты и запечатаны слова сии до последнего времени. Многие очистятся, убелятся и переплавлены будут в искушении; нечестивые же будут поступать нечестиво, и не уразумеет сего никто из нечестивых, а мудрые уразумеют”. Таким образом, ясно показано, что понимание слов Бога есть духовное явление, зависящее не только от разума. Если бы это было не так, то нечестивые могли бы понять слова Бога так же, как и праведные. Но сказано вполне определенно: “И не уразумеет сего никто из нечестивых, а мудрые уразумеют”, то есть те разумные, о которых мы уже слышали до этого. Обратите внимание на важность этого. В последней главе Откровения Иоанн обращается к завершению своего пророчества. И контраст весьма поразителен. В последней же главе данной книги Даниилу сказано, что все должно быть сокрыто и запечатано до последнего времен, а в последней главе Откровения Иоанну сказано, чтобы он не запечатывал “слов пророчества книги сей; ибо время близко”. Другими словами, налицо явная противоположность. Для иудейского пророка все запечатано до последнего времени. Для христианского апостола ничто не запечатано, все открыто. Чем же это объясняется? Ответ заключается в том, что всегда предполагалось, что собрание, христиане, будут существовать в последние времена. Но все изменило дарование Святого Духа. С того времени ничто не запечатано для христианина. Весь замысел, чувства, помыслы Бога, все его тайны о мире властью Бога открыты для христианина в писаниях. Христианин, даже если взять самого немощного и несведущего, имеет Святого Духа, живущего в нем. Поэтому в обращении к детям Иоанн сказал: “Впрочем, вы имеете помазание от Святаго и знаете все”. Все мирское образование никогда не сможет дать человеку понимание Библии, тогда как если душа рождена Богом, то она способна понять все, что Бог раскрывает ей; она нуждается лишь в руководстве и совершенном наставлении. Апостол не говорит об имеющихся знаниях у отроков, которые могли быть очень незначительны. И кем же мы хвалимся и должны хвалиться? - Богом, который дает нам такую удивительную привилегию. Кто имеет Духа Бога, тот обладает божественной способностью постигать божественное. Он лишь желает пребывать в соответствующих обстоятельствах, зависеть от Бога и ценить его Слово; и то, что от Бога, будет явлено ему и признано божественным. Это связано с тем, что Дух Бога дан собранию в особом смысле, который не известен даже пророкам. Ибо хотя у них и есть Дух для их вдохновения, которого мы, конечно же, не имеем, но все же у нас есть Святой Дух, всегда живущий в нас, вследствие чего мы имеем духовное познание “ума Христова”, которого у них нет. И потому, как вы помните, Дух Бога в первом послании Петра сопоставляет положение христианина ныне с положением святых и самих пророков Ветхого Завета. Апостол показывает нам: “...исследывая, на которое и на какое время указывал сущий в них Дух Христов, когда Он предвозвещал Христовы страдания и последующую за ними славу. Им открыто было, что не им самим, а нам служило то, что ныне проповедано вам благовествовавшими Духом Святым, посланным с небес”. Иными словами, мы пребываем в наслаждении и познании того, что им было открыто, но касается не их, а нас в Новом Завете. Это очень важная мысль. У них было обетование, которое служило им спасением. А мы имеем гораздо большее: у нас есть несомненное осуществившееся благословение - искупление, но не только обетованное, но и свершившееся. И христианин, освобожденный благодатью от всех сомнений из-за своих грехов, может без труда постигнуть божественное. Соответственно, Бог теперь не велит запечатывать книгу. Последнее время - это то, в котором мы рассматриваемся, и конец наступит в духовном смысле. И поэтому мы ожидаем в любое время пришествия Господа. Где преобладают иудейские представления, там люди всегда усматривают предшествующие тяжкие времена. Они не видят, что у Бога есть намерения как относительно Израиля, так и относительно собрания, что когда Он поставит нас на соответствующее место в небесной славе, то вновь примет иудеев, и они, а не мы, должны будут пройти через великую скорбь и увидеть предопределенные знамения, которые возвестят о пришествии на землю Сына человека.
Это также служит объяснением тому, как мы можем понимать эти пророчества. Даниил не мог понять, как он и сказал это: “Я слышал это, но не понял, и потому сказал: “господин мой! что же после этого будет?” И отвечал он: иди, Даниил; ибо сокрыты и запечатаны слова сии до последнего времени”. Затем наступит христианство, и ни одно слово не будет запечатано и не будет сокрыто. Все они будут открыты. Для нас конец всегда близок; нам сказано, что мы находимся в конце веков, как написано в 1 Кор. 10, 11: “Все это... описано в наставление нам, достигшим последних веков”. И это всегда так. “Он же однажды, к концу веков, явился для уничтожения греха жертвою Своею”. Всегда предполагалось, что собрание будет в конце; благодаря Духу будет благочестивый, разумеющий остаток. Действительно, собрание началось с остатка иудеев, имеющих веру в своего Мессию. Таким образом, пятидесятница началась с того, что вновь будет истинно после того, как мы будем восхищены на небеса. Ибо когда в буквальном смысле наступят последние времена и Бог приведет святых, то еще раз появится остаток верных иудеев. “Мудрые уразумеют”. Всегда предполагалось, что собрание будет обладать подобными привилегиями, стоя превыше всех обычных открытий или достижений века.
А в чем заключается смысл “дней”, о которых говорится в конце главы? В стихе 11 сказано: “Со времени прекращения ежедневной жертвы и поставления мерзости запустения пройдет тысяча двести девяносто дней”. До этого, в стихе 7, муж в льняной одежде сказал, что это должно быть “к концу времени и времен и полувремени”, то есть через 1260 дней. А стих 11 добавляет еще тридцать дней, т. е. еще один месяц, к 1260 дням. А затем, в стихе 12, описывается последующая эпоха: “Блажен, кто ожидает и достигнет тысячи трехсот тридцати пяти дней”. Иначе говоря, добавляются еще полтора месяца. Итак, в первую очередь мы имеем 1260 дней, затем - 1290 дней и, наконец, 1335 дней. Мы можем спросить: “В чем заключается смысл этого? С какого времени нам следует отсчитывать эти дни?” И ответ на это дан: “Со времени прекращения ежедневной жертвы и поставления мерзости запустения”.
А теперь я хотел бы сделать важное замечание, которое связывает воедино все сказанное до этого, представляя заключительное доказательство истинного толкования данного пророчества. Этим будет тот самый стих, который наш Господь процитировал в евангелии по Матфею 24: “Итак, когда увидите мерзость запустения, реченную через пророка Даниила, стоящую на святом месте, - читающий да разумеет, - тогда находящиеся в Иудее да бегут в горы”. Вопрос заключается в том, где именно Даниил говорит об этом? Я отвечаю: “В 11-ом стихе рассматриваемой главы”. Это единственный стих, который действительно соответствует упомянутому в евангелии по Матфею.
Мы узнаем, что с того времени должно пройти 1290 дней, затем последует период в 45 дней, а затем и полное благословение. Имело ли это место? Может отнести это к чему-либо в прошлом, например, к разрушению Иерусалима Титом; а если отсчитать 1335 дней с того времени, когда римляне захватили Иерусалим, то разве уже наступило благословение? И не имеет значения, с какого момента вы будете отсчитывать эти дни. Будем считать, что это 1335 дней с того разрушения Иерусалима: получили ли вы благословение иудеев и благословение святого в соответствии со Словом Бога? Ничего подобного. Что же из этого следует? То, что вы отсчитывали эти дни от неверной даты. Мерзость запустения еще не появилась; когда же она наступит в том смысле, в каком говорит об этом Господь, тогда через 1335 дней будет полное благословение.
Скажу еще несколько слов относительно этих различий: сначала - 1260 дней, затем - 1290 и в конце - 1335 дней. Я думаю, причина заключается в том, что благословение Израиля будет дано не сразу. Первым великим поворотным пунктом будет гибель “царя”. Это произойдет по истечении 1260 дней. Но, как мы видели в главе 11, северный царь должен прийти после гибели “царя”. Соответственно, наступает другой период промедления. Но совпадает ли это с дополнительными тридцатью днями (или 1290), или же это будут последующие 45 дней (1335) - я не готов сказать. Из всего этого мы можем быть уверены в том, что 1335 дней приведут нас к осуществлению всего дела. И я склонен полагать, что гибель северного царя, скорее всего, будет более поздним, если не самым последним из этих деяний осуждения, прежде чем придет время благословения. В Ис. 10, 12 сказано: “И будет, когда Господь совершит все Свое дело на горе Сионе и в Иерусалиме, скажет: посмотрю на успех надменного сердца царя Ассирийского и на тщеславие высоко поднятых глаз его”. Я считаю это свидетельством того, что это будет последним деянием Господа в наказании, связанном с благословением Израиля. Таким образом, мы узнаем, что после гибели антихриста пройдет непродолжительный период или два, во время которых Господь все еще будет повергать врагов - своих и Израиля. “Блажен, кто ожидает и достигнет тысячи трехсот тридцати пяти дней”.
На этом я заканчиваю рассмотрение данной книги, моля Господа сделать его действительно полезным и интересным. В частности его значение заключается в том, чтобы предохранить детей Бога от той мысли, будто собрание является всем. Это превратное представление. Это значило бы впасть в заблуждение, что и происходило с древними астрономами, когда они считали землю центром солнечной системы, потому что это было место их обитания. Именно это и обкрадывает человека. Он ставит себя в центре всего. Подобное заблуждение допускается и в теологии. Поскольку мы составляем собрание, то оно может оказаться в центре Писания, в то время как истинным его центром является Христос. Он есть центр небесного блаженства, а собрание собрано вокруг него; Он есть центр иудейского благословения, и иудеи собираются вокруг него. Поэтому, будь то на небесах или на земле, Христос есть зерно всех помыслов Бога о благословении. И когда мы укрепляем свои сердца в этом, тогда есть мир, духовный рост и благословение. И причина того, почему очень часто души не имеют мира, заключается в том, что они поглощены собой и не находят того, что, по их мнению, должно быть в христианине. Но если я смотрю на Христа, то нет никаких трудностей. И может возникнуть вопрос: “Разве Христос заслуживает того, что такой человек, как я, должен быть спасен? Могу ли я отказаться от этого?” Последствия этого таковы, что я счастлив и Бог может использовать меня в своем служении. Если я беспокоюсь о спасении своей собственной души, то как я могу служить другим? И главный вопрос о собственном “я” никогда не будет разрушен, пока Христос не станет для нас центром всего. Пусть так и будет! Он является средоточием всех помыслов Бога о любви, праведности и славы.

## Лекции по книгам малых пророков

### Предисловие

Хронологическая последовательность данного обзора в значительной мере сохранена в общей классификации, но тем не менее остается место для исключения из правил. Например, Осия, как и должно быть, поставлен первым, за ним обычно следуют Иоиль и Амос. Я не думаю, что Иоиль начал пророчествовать одновременно с Осией, но, с другой стороны, начало пророчества Амоса указывает на то, что свидетельство Иоиля к тому времени уже завершилось и было известно (ср. Иоил. 3, 16 и Ам. 1, 2). В Септуагинте последовательность следующая: Осия, Амос, Михей, Иоиль... При этом нет необходимости сомневаться в строгом соблюдении еврейской классификации, согласно которой Осия поставлен первым для всего Израиля, особенно Ефрема, Иоиль - следующим, но первым для более узкой области распространения пророчеств, охватывающей Иерусалим.
Время пророчества Авдия, по всей видимости, меньше всего определяется внутренними признаками. Тот материал, что был использован для доказательства более позднего времени пророчества, оказался необоснованным, так как не был принят во внимание факт, что в пророческом видении отражено грядущее, о чем уже было сказано. Настоящее же время для пророка есть то, когда пророчество завершено, а не то, когда оно дается. Я уверен, он пророчествовал раньше этого, а не позже. Авдий, как и следовало ожидать, предваряет Иону* {*Иона стоит отдельно в ряду пророков, поскольку был послан в главный город Ассирии, враждебно настроенный к Израилю, в языческий город, народ которого, тем не менее, все еще оставался признанным народом Бога. Замечательно то, что занимая такое изолированное положение среди пророков, Иона - единственный из малых пророков, пророчество которого начинается с “и”, что в авторизованном переводе дано как “вот”}, который был выделен особым образом, как уже известный. Обычно Иону относят к более ранним пророкам, но есть много фактов, позволяющих утверждать, что Иона посетил Ниневию во времена царствования Фула (царя Ассирии; Vul-Lish или Iva-Lush написано на памятниках Ассирии). Это позволяет приблизить время на полстолетия, если не больше, и поместить Иону более правильно по времени среди пророков. Ведь Иона занимает такое очень замечательное положение свидетеля, какое совсем бы не соответствовало тому чудесному созданию из 12 звезд, если бы поставить Иону первым в ряду малых пророков. Тогда бы показалось, что подчеркивается что-то, так сказать, второстепенное. Поэтому, как мне кажется, Иона поставлен в один ряд с другими пророками, если и не хронологически правильно, то, по крайней мере, с точки зрения морали как раз в надлежащем ему месте. Михей был современником Исаии, но он несколько уступает своему великому современнику. Соответственно они классифицируются и в Библии. Наум, пророчествующий суд над Ниневией, естественно, предшествует Аввакуму, устремившему свой взгляд на халдеев. Софония же является последним из этих малых пророков перед наступлением вавилонского плена.
Вслед за этим следуют большие пророки, каждый в порядке своей очередности - Исаия, Иеремия, Иезекииль и Даниил, - вторгаясь теперь уже во владение, предписанное последним в еврейском каноне, который иудеи всячески пытались объяснить. Хотя, если говорить о больших пророках, мы должны остерегаться ошибки приписывать большим какое-то особое влияние на малых. Речь идет только об объеме и многосторонности написанных ими свидетельств. И еще следует заметить, что, как уже говорилось, три из самых длинных пророчеств были использованы Богом для того, чтобы усвоить язык и мысли некоторых из самых коротких пророчеств. Следует также обратить внимание, что четыре или пять ранних малых пророков предшествовали даже Исаии.
Затем следует рассматривать тех из двенадцати малых пророков, которые пророчествовали после плена. Поэтому, если пророк Софония следовал за Исаией, то его обязательно следует убрать с этого места, поскольку он стоит в одном ряду с малыми пророками. Исаия, как и должно быть, занимает первое место среди больших пророков, которые расположены строго в соответствии с хронологическим порядком, от первого и до последнего. И если Иезекииль жил в одно время с Иеремией, то он находился за пределами Израиля, в то время как Иеремия находился там или был уведен из Израиля в Египет с последними остатками жителей. Даниил, как известно, был последним из четырех больших пророков. Затем следуют малые пророки и опять в подобной последовательности. Единственный, кто, можно сказать, сдвинут со своего места, так это Иона - по причине только что указанной, хотя вероятно, что хронологический порядок сохранен также как и нравственная мудрость Бога.
Поэтому любая последовательность, при которой Софония стоял бы перед Аввакумом, казалась бы более чем сомнительной. Он появляется по нескольким причинам, незначительным самим по себе, но имеющим кое-какой вес, чтобы позже уже не иметь значения, и поэтому здесь есть хоть и небольшая, но разница. В целом, я полагаю, что такой порядок (в каком они стоят в еврейской, английской и других Библиях) необходимо учитывать и что иудеи были более правы, чем те, кто ставил Софонию перед Аввакумом. Вероятнее всего, говоря без преувеличения, то, что хотя они и современники, Софонию следует отнести к более позднему из них двоих. Но разница в написании пророчеств заключена всего в нескольких годах, и если в конце концов она составит где-то около десятка лет, то, вероятно, нет веской причины спорить из-за нее. К сожалению, те, кто так усиленно трудится над скоропортящейся пищей, как эта, не приносящей большой пользы, склонны отвергать или не замечать пищу, которая дает вечную жизнь.
Бесспорно, что Аггей следует первым во временной последовательности среди последних пророков, а за ним достойно идут его современник Захария и, наконец, Малахия, завершающий этот список не столько фактически, сколько тоном и характером своего послания. Благочестивые иудеи остались ждать прихода Мессии и его непосредственного предвестника.
Архиепископ Асшер в этом плане был достойно оценен, но его хронологию, как понимаем, не всегда лучшим образом использовали те, кого обвиняли в повторении авторизованного перевода в последнее время меньше, чем сотню лет назад. Даже собственную классификацию Асшера не всегда принимали те, кто верил Писанию так же твердо, как и он сам. Однако мы можем прийти к выводу (с достаточной, если не всегда с полной убежденностью), что в основном все большие и малые пророки расположены в своей временной последовательности, за исключением разве что Ионы, если действительно он, при более близком рассмотрении, был одним. Три более поздних пророка - Аггей, Захария и Малахия - неоспоримо являлись пророками, жившими после вавилонского плена, поскольку Софония указывает нам на самые последние события перед пленением иудеев. Мы совершенно уверены, что речь идет именно о той великой эпохе, потому что эти пророки сами утверждают это, и делают это так ясно, что едва ли остается место для такой запутывающей изобретательности неверующих, которая забавляет себя и вводит в заблуждение наивных своими непрерывными попытками пошатнуть все, что уже принято на веру, будь то малое или великое. Подобного рода изобретательность, увы, лезет из кожи вон не меньше, чем те, которые имеют надежду потрясти то, что больше всего прославляет Бога и уничтожает человека.
Что же касается главного предмета нашей темы, то следующий ниже беглый обзор двенадцати малых пророков, возможно, будет достаточным.
О с и я. Пророчество Осии разделено на две части. В первой части пророк говорит об Израиле и Иуде, отвергнутых после предостережения Израиля, делает туманный намек на призыв язычников и ясно предсказывает, что Иуда и Израиль будут восстановлены и даже воссоединятся. В его пророчестве слышится мольба и обетование, в общих чертах обрисовано недостойное поведение иудеев в тот момент, и вместе с тем выражается уверенность, что они, наконец, получат благословение Бога как народ, ищущий Господа и истинного Давида, своего царя. Далее пророк Осия выставляет напоказ дурные поступки израильтян, увещевая их и угрожая им от имени Бога, и, наконец, говорит о том, что они покаются в своих грехах, примирятся и воссоединятся с Ним.
И о и л ь сначала предрекает опустошение, вызванное разными насекомыми, затем угрожает вторжением в пределы иудейских земель северной армии и разорениями, которые она причинит иудеям частично в то время, хотя полное разорение Иудеи произойдет в последние дни века сего, за которыми наступит день Господа, целью которого будет покорить и усмирить как иудеев, так и язычников пред своим лицом. Далее Иоиль предсказывает, что Господь изольет своего Духа на всякую плоть, а также грядущее спасение на горе Сион и суд над всеми народами.
А м о с говорит о намерениях Бога не только в отношении Израиля, но и в отношении соседствующих с ним народов, и рассматривает это особым образом - не только с основных позиций нравственного характера, но и с позиции особого к ним благоволения. Амос подчеркивает, что иудеи повинны в том, что отвергли свидетельство, которое, тем не менее, должно подтвердиться, когда Господь будет судить многих, из которых спасет немногих праведных. В конце пророчества следует обещание вновь восстановить падшую скинию Давида и вернуть благословение Израиля.
Пророчество А в д и я отличается своеобразным стилем речи, окрашенным суровым пафосом. Он объявляет призыв Бога народам, призыв выступить всем войной против Едома. Едом, несмотря на гордость своей силой, должен был быть низвергнутым, по словам Авдия, и обобранным дочиста грабителями - ни мудрость, ни могущество Исава не спасут его от разорения, потому что он явил бессердечие и злобу по отношению к своему брату Иакову. И хотя близок день Господа на все народы, на горе Сионе будет спасение, и Иаков получит землю Исава во владение, получит свое наследие, но Исав будет низринут и наказан, ибо Господь будет царствовать.
Далее И о н а на примере своей миссии в отношении язычников показывает, что Бог сохранил за собой право являть свою милость даже худшим из язычников в том случае, если те покаются, услышав его слово. Для того, чтобы эта миссия достигла своей цели, необходимо предварительно пройти через смерть и воскресение. Но даже в этом случае стоящий в такой близкой связи с Богом должен преклоняться перед его милосердием по отношению к другим и благословлять его, а не возлагать надежды на свои собственные привилегии, искажая тем самым его имя.
М и х е й осуждает весь народ и особо говорит о Самарии и Иерусалиме, осуждая их не только за беззаконие и идолопоклонство, но и за то, что они не послушались слов Бога. Он объявляет их землю нечистой и особенно предупреждает глав Израиля и князей, что Сион будет опустошен, но вместе с этим и восстановлен в последние дни, когда жителей Иерусалима сильно потеснят во время последней осады, после того, как они будут преданы в руки врагов за то, что отвергли Христа, который должен стать их миром (когда Ассур придет в конце) и который должен сделать остаток Иакова благословенным среди народов, равно как и объектом устрашения народов, когда Он истребит все людское зло и всех дьяволов. Затем в самом конце пророк проповедует неизменно праведные пути Бога, ибо его нельзя умилостивить обрядами и жертвоприношениями, и Он ненавидит и должен наказать столь вероломный народ, хотя все же перед детьми в последние дни Он явит верность Иакову и милость Аврааму, которые с клятвой обещал их отцам от первых дней.
Н а у м представляет явный контраст в сравнении с Ионой. Он объявляет о том, что гнев Бога обрушится на Ниневию, но вместе с тем Он не обойдет своей милостью всех верующих в него. Неужели Ассур возомнил, что советник Велиара способен выступить против Господа? Полное разорение ждет Ниневию, такое, какого еще не знал мир и какое увидят, когда последний ассириец падет навсегда. Ни один шквал, ни одну грозу со вспышками молний нельзя сравнить с тем, как образно и едко наш пророк обличает Ниневию, особенно во 2-ой и 3-ей главах.
А в в а к у м выражает чувства человека, потрясенного беззаконием иудеев и взывающего к Богу, чтобы Он наказал беззаконников, в немалой степени и потому, что иудеев наказали еще более нечестивые, чем они сами. Аввакуму велено было ждать суда и наказания злодеев и пока жить верою. Затем он подробно описывает все злодеяния нечестивцев, которые толкают его к гибели. И вот, наконец, Господь в своем святом храме, и вся земля должна молчать пред его лицом. Аввакум опять молится и рассказывает свое видение о грядущем божественном наказании, которое будет беспощадным, и выражает свою счастливую надежду на Бога, несмотря на то, придет или не придет теперь то, что будет предзнаменованием явного благословения.
С о ф о н и я объявляет о полном истреблении всех в иудейской земле и в Иерусалиме в грядущий день Господа за то, что занимались идолопоклонством, чинили насилие и обманывали. В тот день никого из нечестивых не спасет их презренный металл. Однако пророк дает знать всем праведным и исполняющим законы, что “может быть, вы укроетесь в день гнева Господня”. Но поскольку это будет день Господа, то никто не укроется и не спасется, будь то окрестные народы, как филистимляне, моавитяне или аммонитяне, или живущие далеко от иудейских пределов ассирийцы. И меньше других надежды на спасение у города, осквернившего себя и нечистого, у города притеснителя, имеющего особые привилегии, и потому еще более виновного - у Иерусалима! Пророк заканчивает свое предсказание утешительными словами, обращенными к благочестивому остатку иудеев, призывая их уповать на Бога и ждать, пока Он произведет свой суд над созванными царствами и освободит свой народ, смиренный и простой, и возвеселится радостью о Сионе, будет милостив по своей любви и сделает благочестивых именитыми и почетными между всеми народами земли.
А г г е й упрекает иудейский народ за то, что он мало верит и не спешит строить дом Бога. Пророк признает их виновными в том, что Богу приходится спорить с ними по поводу их стремления благоустраивать свои жилища. Он успокаивает их, обещая, что Дух пребудет среди них, и объявляя, что будущая слава храма будет больше, нежели прежняя, когда Мессия потрясет все народы. Он обещает, что будут ниспровергнуты все царства, когда Он потрясет небеса, но что в тот день Зоровавель будет избран как олицетворение Христа, как печать Господа.
З а х а р и я говорит об Иерусалиме как о городе, подвластном имперским державам: одна власть будет сменяться другой, пока не настанет должное время и Господь в славе не пребудет на Сионе. Иерусалим будет прощен и оправдан. Знамение мудрой власти будет явлено, когда Он приведет Мессию - ОТРАСЛЬ и установит совершенный порядок в управлении; беззаконие и идолопоклонство будут наказаны; четыре державы будут сменять одна другую. Отрасль создаст храм и воссядет священником на своем престоле. Во второй части книги по причине возникших сомнений, вызванных отдельными событиями, Господь обещает восстановить Иерусалим. Однако, несмотря на видение грядущей славы, иудеи все еще несут ответственность. Господь обещает, что защитит свой храм. Пророк представляет Христа кротким, но связывает его с днем спасения и славы, который придет, когда Иуда низвергнет Ионию или Грецию, и дом Иуды и дом Иосифа будут такими, будто бы Он и не оставлял их. Затем следует подробное описание того, как будет отвергнут Христос, и суда над антихристом. Все народы соберутся против Иерусалима, но Господь, Мессия, защитит его; и будут рыдать в Иерусалиме о том, которого они пронзили; и откроется в Иерусалиме источник для омытия греха и нечистоты. Затем будут истреблены лжепророки. Захария вновь говорит об унижении Христа. Господь пощадит остаток иудеев. Иерусалим частично будет уведен в плен, но Господь защитит и избавит его от врагов. Он сделает Иерусалим великим городом и святым местом поклонения, когда будет царем над всей землей и будет судить все народы.
М а л а х и я доводит до нас пророческое слово Бога об Израиле: его упреки переполняют душу пророка. И нет ничего удивительного, что возвратившиеся из плена остатки иудеев потерпели полное поражение в том, что Захария поставил им в ответственность, - они оказались неспособными исполнять свой долг, какое бы долготерпение и какую бы милость ни являл по отношению к ним Бог. Иаков, хотя и любимый Богом, проявил нечестие и устал служить ему и оставаться святым. Даже священники извратили его заповедь с Левием, и Он, к своей великой печали, сделал их презренными и униженными. Ему ничего не оставалось, как послать к ним своего ангела, а затем прийти и самому. Но кто выдержит день его пришествия? Однако Он признает и помилует всех боящихся Бога в окружении лицемерных и вероломных иудеев. И эти праведные будут его собственностью в тот день, пылающий как печь, который попалит всех надменных. А для всех благоговеющих перед его именем взойдет солнце правды, в лучах которого будет исцеление. Сами же они выйдут и взыграют как упитанные тельцы, попирая нечестивых в тот день. И, наконец, Малахия напоминает иудеям о законе Моисея и предупреждает, что к ним придет пророк Илия перед наступлением дня Господа, чтобы обратить сердца людей друг к другу, чтобы Господь, придя, не поразил их проклятием.

## Осия

Оглавление: гл. 1; гл. 2; гл. 3; гл. 4; гл. 5; гл. 6; гл. 7; гл. 8; гл. 9; гл. 10; гл. 11; гл. 12; гл. 13; гл. 14.

### Осия 1

Пророчество Осии естественным образом распадается на две основные части, которые в свою очередь составляют более мелкие разделы.
Первая часть состоит из глав 1, 2 и 3; вторую представляет собой остальная часть книги. Мелкие разделы внутри этих основных частей выделены весьма четко. Первая глава представляет пророка во время его служения “во дни Озии, Иоафама, Ахаза, Езекии, царей Иудейских, и во дни Иеровоама, сына Иоасова, царя Израильского”. Следовательно, он был современником Исаии, который пророчествовал во времена этих же царей; однако у Осии упомянут и тогдашний царь Израиля - ему наш пророк уделяет больше внимания, чем царю Иудеи. Ибо в обращенном к нему слове оценивается состояние Израиля в целом и бедственное положение Ефрема в частности, для того, чтобы оказать нравственное воздействие на Иудею для ее же блага. Эта идея пронизывает всю книгу, которая примечательна тем, что рассматривает только иудеев, обходя вниманием (в отличие от других пророков) язычников, не упоминая ни их суд, ни их благословение.
Можно сказать, что Осия посвящает свою книгу исключительно народу Бога, хотя в первой главе он немного (но довольно заметно) отходит от своего принципа. Однако и этот отход выражается в такой таинственной форме (и это делается, я думаю, по божественному наитию с особой целью), что весьма немногим удалось разглядеть истину из-за пренебрежения к свету, которым пронизан Новый Завет. Тем не менее, ни одно другое место Писания не подчеркивает, пожалуй, с такой силой огромную важность использования одной части Слова для того, чтобы, конечно, не исправить (это было бы и невозможно, и не уместно), а лучше понять другую его часть. Для того, чтобы обогатиться более глубоким знанием ума Бога, нам следует изучить ранние случаи общения с ним, вооружившись ярким светом, возможностью пользоваться которым мы удостоены. Есть только один ум, есть только один Дух, передающий нам; и если мы покоримся Богу, Он может ниспослать нам благодать и защитить нас (если мы пребываем в достойном этого нравственном состоянии) от той узости взглядов, к которой мы так склонны, стремясь сделать какие-либо отрывки из Писания своими любимыми местами, и потом с должной, по нашему мнению, осторожностью вмешиваться в рассуждения других частей Слова. Тот, кто позволяет себе такие мысли, никогда не поймет Слова Бога; а в том, что он сделал предметом своего одностороннего изучения, он наверняка совершит серьезную, а иногда и роковую ошибку. Даже самые бесценные божественные истины в случае их использования в отрыве от всего Писания могут быть обращены лукавым на пользу и в поддержку большого греха. Таким образом, опасность существует там, где наблюдается, например, сведение божественной истины только к воскресению или только к ее небесной сущности. Возьмите, например, пророчество - до чего же губительным оно становится для души, если как часть Писания начинает довлеть над всеми остальными его книгами. Или вспомните церковь (неважно, какую именно) - ведь и в ней опасностей предостаточно. Причина проста: секрет силы, благословения, безопасности и общения заключается не в воскресении и не в небесной сущности, не в пророчестве и не в церкви, равно как и не в какой бы то ни было возможной ветви истины, а во Христе, который один преподносит всю истину целиком. И мы видим, что истинность всего того, что мы знаем как учение Бога и как непреложный принцип его откровения, проявляется также и во всех мелочах повседневной жизни.
В таком случае период, указанный Осией, свидетельствует о его интересе к Израилю, а также о работе, которую Бог определил выполнять ему ради своего народа, происшедшего из двенадцати колен, тогда, когда приблизилось разрушение Израиля и вскоре должно было последовать уничтожение Иуды. Хотя он рассматривает этот вопрос довольно кратко, в его пророчестве есть удивительная законченность; а нравственное начало настолько же глубоко пронизывает вторую часть, насколько элемент домостроительства - первую. На протяжении всего пророчества ни слова не сказано о периоде существования языческой империи. Пророчество изобилует описанием грехов и невзгод Израиля в целом; и по сравнению с любым другим автором коротких пророчеств Осия более пылко и остро переживает за этот народ. В связи с этим книга, как никакая другая, полна довольно резких выражений, что придает стилю Осии исключительную трудность во многих отношениях; можно сказать, что его стиль чрезвычайно труден для нас и из-за того, что он носит ярко выраженный национальный характер. Не будучи иудеями, мы не сможем понять суть их отношений с Богом; но тот, кто носит имя иудея, постепенно поймет ее достаточно хорошо. Тот, кто занимает положение иудея и называется им (хотя бы через сознание совершенных им тягчайших грехов и ощущения одновременно с этим сострадания Духа Бога по отношению к нему), постигнет (и, надеюсь, духовно обогатится благодаря этому) то, что для нас представляет трудность из-за того, что мы не находимся в том же положении, что и иудеи.
Первая глава содержит главным образом описание символических действий, показывающих цели Бога. “Начало слова Господня к Осии. И сказал Господь Осии: иди, возьми себе жену блудницу и детей блуда; ибо сильно блудодействует земля сия, отступив от Господа”. Смысл этого заявления очевиден и предельно ясен. Пророку приказано делать то, что, несомненно, было тягостным само по себе и что было особенно унизительно и отвратительно для человека Бога. Однако мы знаем отношение Израиля к своему Богу; и Бог заставляет пророка и тех, кто изучает данное пророчество, понять слова так, как, по его мнению, должен был понять их его народ. “И пошел он и взял Гомерь {Безо всяких преувеличений мы можем сказать, что в выражении, обращенном к пророку, сквозит намек на то, какой должна быть Гомерь. Однако можно допустить, что данная фраза заключает в себе совершенно естественный смысл, состоящий в том, что она уже была виновна в нечистом образе жизни, весьма характерном там, где царит идолопоклонство. Бог повелевает пророку взять Гомерь в жены, имея в виду, что она - символ Израиля. Необходимо отметить, что если в стихе 3 говорится, что она родила “ему” сына, то в стихах 6 и 8 употребляется уже не эта фраза, а еще более неопределенное выражение. Сущность матери могла в достаточной степени оставить отпечаток на детях; однако отсутствие местоимения при упоминании о рождении Лорухамы и Лоамми по сравнению с упоминанием об Изрееле в данных обстоятельствах достойно внимания}, дочь Дивлаима; и она зачала и родила ему сына. И Господь сказал ему: нареки ему имя Изреель, потому что еще немного пройдет, и Я взыщу кровь Изрееля с дома Ииуева, и положу конец царству дома Израилева, и будет в тот день, Я сокрушу лук Израилев в долине Изреель”. Это был первый великий удар. Израиль должен быть поражен в доме Ииуя, совершающего мщение за убийства, вызванные идолопоклонством. Ииуй был человеком грубым, тщеславным и честолюбивым, однако пригодным, несмотря на это, для того, чтобы со свойственной ему жестокостью иметь дело с тем, что порочило Бога,- человеком, весьма далеким от соответствия потоку чувств Духа Бога, но тем не менее используемым чисто внешне для борьбы с явным и неприкрытым злом дома Ахава и Израиля.
Однако, поскольку корни его поступков находились отнюдь не в Боге, у него не было сил противостоять другим проявлениям зла. Следовательно, хотя политика Ииуя и характеризовалась борьбой с некоторыми наиболее ярко выраженными формами идолопоклонства, политико-религиозное зло, свойственное царству Израиля, было, вероятно, необходимым для его противостояния дому Давида. Следовательно, поскольку он не сознавал греха Иеровоама, грех этот в положенное время был осужден Богом, который поразил не только дом Ииуя, но и дом Израиля. Царство должно было умереть; и хотя оно могло просуществовать еще немного, Бог уничтожил его. К выражению этой мысли и был призван Изреель. Бог разрушит то, что считает нужным, в положенный срок. Поэтому ассирийцы сломили Израиль в долине Изреель (впоследствии названной Ездраелон) - эта сцена от начала до конца исполнена алчности и крови.
Затем мы видим, что появляется дочь, названная Лорухамой - имя, выражающее отсутствие милосердия к людям. Никакой милости больше не могло быть. Царство Израиля, потерпевшее полный крах вскоре после поражения дома Ииуя, в то время еще не разрушилось до конца. Его ожидал еще один, более страшный суд Бога, поскольку Он говорит: “Я уже не буду более миловать дома Израилева”. Изреель был только началом судов Бога. Следовательно, произошло не только уничтожение дома Ииуя - весь Израиль должен быть стерт с лица земли, чтобы никогда потом не возродиться как отдельное государство. “А дом Иудин, - продолжает Он, - помилую и спасу их в Господе Боге их, спасу их ни луком, ни мечом, ни войною, ни конями и всадниками”. Ассирийцу было позволено разрушить царство Израиля, однако божественные силы сдержали его, когда он надеялся уничтожить Иуду.
Таким образом, период спокойствия сынов Иуды был продлен. Они по-своему проявили верность Богу- по крайней мере в этот период. После этого родилось еще одно дитя - сын. “И сказал Он: нареки ему имя Лоамми, потому что вы не Мой народ, и Я не буду вашим (Богом)”. Следовательно, перед нами не только полное разрушение Израиля; теперь подвергается суду Иуда. Пока царское колено оставалось в силе, существовало и ядро, вокруг которого мог собираться народ. Пока дом Давида в какой бы то ни было степени был верен и пока с ним был связан дом Иуды (хотя и весьма далекий от верности), Бог все же мог (в нравственном отношении) восстановить их или, во всяком случае, сделать из них великий народ. Однако сейчас, видя доказательство преданности внутреннего ядра, Бог создает серьезное и критическое положение через рождение сына по имени Лоамми. И все-таки вавилонский завоеватель здесь не упоминается. Пророк резко прерывает свое повествование и обходит молчанием плен Иуды, сразу же приступая к описанию славы и отмены всех приговоров тяжких испытаний. Это - восстановление союза всех колен, а не жалкое возвращение иудеев при Зоровавеле. Здесь видится некто гораздо более великий - сам Мессия. Он, несомненно, избран, послан и назначен Богом; и важно подчеркнуть, что иудеи подчинятся ему с готовностью и радостью. Объединившись, Израиль и Иуда изберут (или назначат) себе одного главу и выйдут из земли: здесь имеется в виду не Вавилон или Ассирия и даже не земля вообще; мне думается, здесь подразумевается религиозный союз, который скрепляется теми собраниями и праздниками, которые мы наблюдали в их среде тогда, когда они были единым народом под руководством одного. Однако такого союза не образовалось ни после плена, ни тогда, когда пришел Христос; напротив, свершилось прямо противоположное. Народ объединится тогда, когда Он придет царствовать на земле. Тогда, конечно же, “велик [будет] день Изрееля!”. Бог посеет свой народ на своей земле, а не рассеет его за ее пределами. В тот день они увидят не унижение, а явление славы. “Но, - объявляет Он свой приговор и суд над Иудой, - будет число сынов Израилевых как песок морской, которого нельзя ни измерить, ни исчислить; и там, где говорили им: “вы не Мой народ”, будут говорить им: “вы сыны Бога живаго”.
Обратите внимание на эту замечательную перемену. Данные слова многие трактуют как скрытую форму призыва к язычникам, прозвучавшего в исключительной благодати. Хотя это место объясняется в 9-ой главе послания Римлянам, у многих читателей оно вызывает недоумение. И вот почему: мы склонны к тому, чтобы воспринимать все как антитезу, что весьма характерно для природной человеческой ограниченности. Если бы какому-либо человеку Бога на земле была предоставлена возможность написать Слово при отсутствии великой силы Бога, которая называется богодухновенностью в ее истинном и правильном смысле, то совершенно непонятно, каким образом он смог бы его написать. Какой добропорядочный иудей (будь он самым распрекрасным человеком) станет утверждать обратное, если он любит Израиль так, как ему положено? Такое мог позволить себе кто угодно, только, разумеется, не Осия, чье сердце пылало состраданием к людям, испытывало ужас из-за их нечестия и горело жаждой их благословения. Поэтому от себя он мог бы сказать не эти слова - “вы не Мой народ”, а другие - “вы станете Моим верным народом”. Но нет, Бог не произносит этих слов; Он говорит иначе. Ибо сильная пристрастность, вполне естественная даже для добродетельного человека, никогда не позволила бы говорить так, как говорил Осия. И нам трудно понять учение Бога, даже если оно лежит перед нами в предельно ясном изложении, потому что мысль в нем облечена в неожиданную форму и содержит при этом нечто новое. Но Дух вдохновил пророка и через него учит нас.
Этот эпизод, как уже упоминалось, использовал Павел в 9-ой главе послания Римлянам, где он подтверждает призыв свыше - призыв Бога - единственного источника сил для человека там, где все разрушено. Сразу бросается в глаза, насколько идеально слова Павла соответствуют словам нашего пророка. Израиль уже был уничтожен; надвигалось поражение Иуды. Все было обречено. Куда должен был отступить человек и на что опереться? Если народ Бога на земле превратился всего лишь в груду развалин во всех отношениях, то на что можно было уповать? Ни на что и ни на кого, кроме Бога, причем не на его закон, а на высшую благодать. Именно она играет решающую роль, поскольку является высшей силой Бога. Это всегда помощь, поддержка и отрада для души, находящейся в полном смятении тогда, когда ее зло по справедливости судится пред Богом. Однако уходит очень много времени на то, чтобы победить человека и привести его к пониманию этой истины. Поэтому многие испытывают в связи с этим массу трудностей и подчас не входят в должное состояние вплоть до смертного одра. Ибо в этот момент человек по меньшей мере хотя бы обретает свое истинное лицо, если он вообще способен на это. Бог всегда верен, а человек (сейчас я говорю только о тех, кто рожден Богом) лишь перед смертью расстается с теми представлениями или, вернее, с теми смутными тенями, которые смущали и обманывали его в течение жизни. В эти минуты он, конечно, осознает, что есть он и что представляет собой Бог. Поэтому, потеряв всякую веру в себя, он может наслаждаться никогда доселе не испытываемой верой в самого Бога.
Эта мысль присутствует в рассуждениях Павла. Вполне естественно, что это задевает гордость человеческих сердец, и, в частности, сердец иудеев. Ибо разве не получили они торжественные обетования Бога? Им чрезвычайно трудно понять (да это и действительно весьма трудно с точки зрения природы), как получилось, что обетования Бога - не скажу, что не исполнились, но кажутся неисполнившимися. Однако этот вопрос возникает только в том случае, если они, думая об обетованиях, смотрят на себя. Мы должны помнить, что в Библии говорится не только об обетованиях - в ней (и в особенности в Ветхом Завете) уделяется много внимания ответственности человека пред Богом. Мы должны учитывать и то и другое, чтобы не позволить ответственности человека заслонить собой обетования Бога и чтобы, с другой стороны, не снизить значимости ответственности из-за уделения большого внимания обетованиям.
Все люди стремятся примкнуть либо к тем, кого называют арминианцами, либо к тем, кого называют кальвинистами; при этом довольно трудно удерживать равновесие и сохранять верность истине, не примыкая ни к одной из этих сторон. Для Господа, однако, нет ничего трудного; надежной защитой от обеих сторон является Слово Бога. Я абсолютно убежден - в пику тем, кто считает верными только свои взгляды, а также тем, кто любит свободомыслие и без всяких колебаний принимает обе стороны, - что в Библии нет ни арминианства, ни кальвинизма и что обе эти доктрины ошибочны и не заслуживают никакого оправдания. Дело в том, что упомянутое стремление к какой-либо из доктрин глубоко коренится в необращенных умах, то есть в одно время человек может быть арминианцем, а в другое - кальвинистом; и вполне вероятно, что если вчера он был ярым арминианцем, то сегодня может стать неистовым кальвинистом. Однако корни и того и другого учения лежат в человеке и его ограниченности. Истина Бога же заключается в его Слове, представляющем собой откровение Христа чрез Духа, - и ни в чем более.
Итак, в 9-ой главе послания Римлянам мы видим, насколько решительно отвергает апостол неверное толкование иудеями божественных обетований. С помощью целого ряда убедительнейших фактов и свидетельств Ветхого Завета, подчеркнутых в этой удивительной главе, он заставляет иудея прекратить тешить свое тщеславие лестной для него мыслью об избранности своего народа (чему он обыкновенно только и предавался), потому что в действительности он превозносил при этом только себя. Если иудеи считали, что притязания Израиля берут начало от Авраама по плоти (что и было их принципом), то в этом случае они должны были принять в свое общество и других людей, поскольку у Авраама были и другие сыновья, кроме Исаака, а у Исаака - еще один сын, кроме Иакова. Следовательно, призывать в свидетели плоть совершенно не имеет смысла. Прямой потомок может оказаться, например, среди измаильтян, о которых иудей, возможно, даже и не слышал. Если он утверждает, что Измаил произошел из рода Агари, рабыни, то пусть будет так; но что можно сказать о Едоме, рожденном той же матерью и тем же отцом - Исааком и Ревеккой, - родном брате самого Иакова? В связи с этим рассматриваемое основание явно ненадежно и несостоятельно. Следовательно, мы должны обратиться к единственному источнику, помогающему преодолеть зло и разрушение - к силе Бога и его благодатному призыву. Это самое главное, потому что даже на раннем этапе истории избранного народа были времена, когда никто, кроме Бога, не мог защитить его и послать ему луч надежды. Не измаильтяне, не идумеи, не язычники, а израильтяне - вот кто сотворил золотого тельца. Если бы Бог обращался с ними соответственно их отношению к нему, то разве не должно было последовать немедленное и полное уничтожение Израиля? Я говорю сейчас об этом, исходя из нравственных принципов, обусловивших цитирование книги Осии в 9-ой главе послания Римлянам; и разумеется, все эти истины, как мне кажется, в уме Духа Бога неразрывно связаны. Следовательно, если мы поймем пророчество, то должны постичь и то, о чем сбивчиво, как нам может показаться, говорится в Новом Завете, а также то, что знал дарующий вдохновение Дух.
Следовательно, пророк передает истину об их печальной истории с самого начала. Пророчество Осии и представляло полную картину разрушения Иуды. Сам факт появления пророков доказывал то, что конец близок; ибо пророчество возникает только тогда, когда имеет место отрыв от Бога. Такой формы откровения, как пророчество, не бывает, когда все идет ровно и гладко; в этом случае в нем, в сущности, нет нужды. В дни относительной верности мы наблюдаем утверждение привилегий и долга; однако когда привилегии презреваются и долг не выполняется, когда народ Бога пребывает в несомненном грехе и когда грядет суд, тогда возникает пророчество, предрекающее осуждение Богом зла при сохранении, однако, милости к остатку и при даровании ему еще более щедрых благословений. В принципе это верно даже для Едемского сада. Бог не говорил о семени женщины до тех пор, пока Адам не пал; так же было и в случае с Израилем: когда тот согрешил, как Адам, тогда и засияло пророчество. Если взору Моисея предстала картина разрушения (как оно и было на самом деле), то честью произнести пророческие слова был удостоен сам законодатель, что отражено в заключительной части книг Левит и Второзаконие, не говоря уже об удивительном речении из уст Валаама в последних главах Чисел. Впоследствии, когда Бог ниспослал царям, дарованным благодатью для поддержки людей, все виды благословений, перспектива разрушения стала еще более четкой. Пророчества тоже распространились более широко, стали повторяться гораздо чаще и приобрели более емкий характер. В тот период появилось целое воинство, если можно так выразиться, пророков; крайне важные изречения пророков предостерегали людей от несчастий, когда внешние обстоятельства казались вполне надежными; однако Бог видел совершенно обратное, поэтому и вынудил пророков так упорно и настойчиво бить тревогу. Как бы то ни было, труба вострубила для Иеговы по всей земле; а Осия, как мы знаем, был современником Амоса, Михея, Исаии и, возможно, других пророков. Если мы сопоставим некоторые исторические факты, то увидим, что существовал и еще более ранний пророк. Есть причина, по которой я не соблюдаю очередность и не упоминаю его в первую очередь, однако я надеюсь объяснить это тогда, когда буду рассматривать его книгу.
Уже тогда приближающееся разрушение было таково, что власть Бога была единственным надежным основанием, на которое можно было опереться. И мы видим, что апостол Павел не только указывает на него как на источник благодати для Израиля, но и подчеркивает, что в случае краха Израиля Бог вполне может приблизиться к язычникам. Именно поэтому Павел говорит в 9-ой главе послания Римлянам: “Дабы вместе явить богатство славы Своей над сосудами милосердия, которые Он приготовил к славе, над нами, которых Он призвал не только из Иудеев”. С того момента, как Бог стал использовать свою высшую власть, это основание открыто для язычника так же, как и для иудея. Бог не обладает властью, если Он не может выбирать того, кого пожелает. Если Он - власть, то вполне естественно, что его сила проявится там, где ее действие будет наиболее заметным. Призвание язычников подчеркивает именно этот момент, потому что если они были худшими из худших (а они, вне всяких сомнений, совершенно деградировали), то представляли собой самый подходящий объект для осуществления божественной власти в благодати. “...Над нами, которых Он призвал не только из Иудеев, но и из язычников? Как и у Осии говорит: не Мой народ назову Моим народом, и не возлюбленную - возлюбленною. И на том месте, где сказано им: вы не Мой народ, там названы будут сынами Бога живаго”(Рим. 9,24-26). Не вызывает сомнений то, что в стихе 24 апостол говорит о будущем призыве Израиля, о возрождении народа Бога на прочном, как никогда, основании - в благодати, посланной свыше; однако стих 26 он посвящает язычникам.
Все, что мы видим, выражено весьма четко: “Над нами, которых Он призвал не только из Иудеев, но и из язычников ... И на том месте, где сказано им: вы не Мой народ, там названы будут сынами Бога живаго”. Таким образом, сыновство в гораздо большей степени характерно для призыва язычников, а не иудеев. Следовательно, с помощью - не небольшого, как я чуть было не сказал, а, конечно же, огромнейшего - изменения (т. е. употребления слова “сыны” вместо “народ”) Бог с поразительной точностью выражает через пророка мысль о том, что если Он намеревается действовать в благодати, то будет осуществлять это достойно своего имени. Он не только приведет язычников на место Израиля, но и поможет им занять более почетное положение. Даже если они грешники из грешников - все равно благодать может поднять их (и поднимет) до уровня, близкого к самому Богу. Тогда они не просто заменят Израиль, а станут “сынами Бога живаго” - имя, которое в полном своем значение никогда не давалось никому, кроме язычников, которые сейчас и призываются.
Израиль тоже называется сыном (а также чадом и первенцем), однако по сравнению с удаленными от Бога язычниками это имя имеет и более отвлеченный смысл: он называется так в целом как нация, в то время как “сыны” означают отдельных людей. Выражение “на том месте... названы будут сынами Бога живаго” (в последней части стиха 26) - это, как уже упоминалось, туманный намек на призыв язычников; и он настолько неясен, что многие попросту игнорируют его, приписывая его исключительно Израилю. Конечно, можно было бы предположить, что призыв этот относится к Израилю, если бы Бог сказал: “Тогда они будут Моим народом”. Он, однако же, не говорит этого, но заявляет: “Названы будут сынами Бога живаго”.
Таков смысл сказанного апостолом Павлом; правильность толкования его слов подтверждается тем, что Петр тоже приводит цитаты из нашего пророка, обращаясь при этом только к иудейскому остатку, в то время как Павел соответственно своему положению взывает к язычникам. Петр, однако, хотя и цитирует Осию, опускает слова “названы будут сынами Бога живаго”. Прочитайте 10-й стих 2-ой главы 1-го послания Петра: “Некогда не народ, а ныне народ Божий; некогда непомилованные, а ныне помилованы”. Очевидно, что он цитирует не первую, а вторую главу.
Это удивительно соответствует тому, что мы уже увидели: в первой главе отражено не только восстановление Израиля (то, что это действительно так, является неоспоримым фактом), но и указано (причем в скрытой форме) место, оставленное Богом для язычников. С помощью намеков, которые вполне можно не заметить, Он показывает свое совершенство предвидения и сообщает нам о призвании язычников, которое выразится в их особенном, четко определенном отношении к нему как сынов живого Бога, а не только как его народа.
Именно поэтому Петр в своем послании евреям-христианам говорит только о них. Хотя они и потеряли свое имя народа Бога из-за своего идолопоклонства, отвержение Мессии, конечно же, не поправило положения, а только подтвердило правильность изречения Бога о том, что и вернувшийся младенец так же плох, как и его отцы, и даже хуже, потому что он, несомненно, совершил великое преступление, отвергнув своего Спасителя; и все же, несмотря на это, благодать сойдет на них, и те, кто обретет отвергнутого, но прославленного Спасителя, станут “ныне народом Божиим”. Однако в своих рассуждениях Петр не идет дальше этого, потому что рассматривает их только как людей, которые через благодать в вере возобладали преимуществами Израиля перед Израилем. Они обрели Мессию; они - остаток от того народа. Те, кто не был народом, сейчас стал им; те, кто не удостоился милости, получил ее сейчас. Павел же, обращаясь к язычникам, использует, причем весьма уместно, то, на что Петр не обращает внимания - не стих 23 из 2-ой главы Осии, а стих 10 из 1-ой главы, где просматривается еще более щедрая милость, в которой прозвучал призыв и к язычникам. В то же время он стремится показать, что иудею необходимо постепенно прийти на это основание высшей благодати, на котором стоим сейчас мы.
Сразу же после этих слов пророк, как можно заметить, указывает на будущее восстановление Израиля в несколько других выражениях, которые, мне кажется, следует подчеркнуть. “И, - говорит он (то есть когда Бог, как мы уже знаем, приблизит к себе язычников), - соберутся сыны Иудины и сыны Израилевы вместе, и поставят себе одну главу, и выйдут из земли переселения”. Здесь ясно показано их возвращение в эту землю, а также их объединение - не только Иуды, но даже отвергнутого Ефрема - в одно целое, в Израиль. “Ибо велик день Изрееля!” Само имя Изреель, которое до этого означало упрек и ранний суд, теперь благодатью Бога превращено в имя бесконечной милости; иудеи уже стали семенем Бога, которое Он не рассеивает, но с которого соберет богатый урожай благословения, характерный для дней тысячелетнего царства. Такова первая глава.

### Осия 2

Начало второй главы похоже на конец первой. В остальной же ее части показано, что Бог осуществляет не все, а лишь некоторые из тех чудесных принципов, которые в таком сжатом виде представлены в первой главе. Мы читаем: “Говорите братьям вашим: “Мой народ”, и сестрам вашим: “Помилованная”. Судитесь с вашею матерью”. Это призыв к тем, кто, подобно Осии, мог чувствовать, говорить и действовать согласно Духу Христа и обладал мужеством, берущим свое начало в установившихся отношениях с Богом, хотя в тот период состояние народа было, как это очевидно, отнюдь не утешительным, что это явствует из нижеследующих стихов. “Братья” и “сестры”, как мне думается, означают иудеев по отдельности. “Их мать” подразумевает иудеев как общность, как одно тело. “Судитесь; ибо она не жена Моя, и Я не муж ее; пусть она удалит блуд от лица своего”. Здесь мы видим чрезвычайно тягостную картину: Иегова угрожает навлечь позор на Израиль и лишить милости этих чад, потому что их мать покрыла себя позором в своих отношениях с ним. “Ибо она не жена Моя, и Я не муж ее”. Она должна искупить свою постыдную неверность, “дабы Я не разоблачил ее донага и не выставил ее, как в день рождения ее, не сделал ее пустынею, не обратил ее в землю сухую и не уморил ее жаждою”. “И детей ее не помилую, потому что они дети блуда. Ибо блудодействовала мать их и осрамила себя зачавшая их; ибо говорила: пойду за любовниками моими, которые дают мне хлеб и воду, шерсть и лен, елей и напитки”.
Бог угрожает также загородить ее путь тернами: “За то вот, Я загорожу путь ее тернами и обнесу ее оградою, и она не найдет стезей своих, и погонится за любовниками своими, но не догонит их, и будет искать их, но не найдет, и скажет: пойду я, и возвращусь к первому мужу моему; ибо тогда лучше было мне, нежели теперь”. Раскаяние имело место в Израиле от случая к случаю, а признаки возрождения появлялись в нем лишь иногда; в основном же народ Израиля не испытывал истинного покаяния и не оставлял в связи с этим своего грешного пути. Их благие намерения были доказательством доброты Бога и результатом его свидетельства, однако должным образом Израиль так и не раскаялся. “А не знала она, что Я, Я давал ей хлеб и вино и елей и умножил у ней серебро и золото, из которого сделали истукана Ваала”. Таким образом, все было извращено и поставлено на службу этому истукану, а все богатства относились на счет милости лжебогов. “За то, - говорит Он, - Я возьму назад хлеб Мой в его время и вино Мое в его пору и отниму шерсть и лен Мой, чем покрывается нагота ее. И ныне открою срамоту ее пред глазами любовников ее, и никто не исторгнет ее из руки Моей”. Затем Он грозит, что прекратит все ее веселье, “праздники ее и новомесячия ее, и субботы ее, и все торжества ее”. “И опустошу виноградные лозы ее и смоковницы ее”. Даже ее естественные благословения будут уничтожены - благословения, которые из-за ее неверия стали оправданием установления ею истуканов. “И накажу ее за дни служения Ваалам, когда она кадила им”. Следовательно, верша суд, Бог вспомнит все ее грехи, коренящиеся в стремлении к роскоши и в идолопоклонстве.
Тем не менее, Он не забывает о милосердии, и сразу же после упреков объявляет, что увлечет ее и, хотя и приведет в пустыню, будет говорить к ее сердцу. Печальное прошлое Израиля не повторится; теперь Он подарит ей виноградники, долину Ахор в преддверие надежды. То самое место, которое в прежние времена, при Иисусе Навине, было преддверием суда, в видении пророка становится преддверием надежды. “И она будет петь там, как во дни юности своей и как в день выхода своего из земли Египетской”. Свежесть теперь уже сохранится, возрожденная юность не увянет. “И будет в тот день, говорит Господь, ты будешь звать Меня: “муж мой”, и не будешь более звать Меня: Ваали”. То есть вместо “господин мой” она скажет “муж мой” - слова, исполненные любви и исходящие из ее уст благодаря полному и истинному ощущению власти и обладания; кроме того, имена прочих мнимых господ тоже больше не будут упоминаться. “И заключу в то время для них союз с полевыми зверями и с птицами небесными, и с пресмыкающимися по земле; и лук, и меч, и войну истреблю”.
Таким образом, мы видим, что сразу же после возвращения Израиля к Иегове, которое произойдет благодаря Его милости к нему, последует всеобщее благословение. Бог к своей радости заставит всю землю почувствовать благодатное возрождение своего долгое время отверженного народа. Бог заявляет, что с полевыми зверями, с небесными птицами и с пресмыкающимися по земле Он заключит для них в тот день союз. Было бы безрассудством предполагать, что все это полностью осуществилось после возвращения из вавилонского плена. Налицо тот факт, что даже христиане, совершив злосчастную ошибку, ступили на неверный путь рационалистического бесчестия, считая данный отрывок из Слова Бога всего лишь гиперболой, призванной усилить эмоциональное воздействие, как будто Святой Дух мог унизиться до игры слов, а пророк - до того, чтобы писать как суетный литератор. Нет, этот день гораздо более яркий; он наступит, когда власть Бога полностью очистит мир от беспорядка, хаоса, человеческого насилия и растления, а также приведет все царство зверей к счастливому смирению, никому не причиняющему вреда.
С другой стороны, этот день не знаменует эпоху воплощения, как утверждают некоторые набожные люди; хотя удивительно, как они отваживаются на это. Тот день - это все еще дело будущего; он наступит только при явлении Христа и установлении его царства. Весьма прискорбно видеть, что сейчас это пророчество смешивают с видением Петра и относят его на счет собрания. “И лук, и меч, и войну истреблю от земли той, и дам им жить в безопасности”. Но, что лучше всего, “и обручу тебя Мне навек”, ибо что стоит любая другая милость по сравнению с теснейшим общением с самим Богом? “И обручу тебя Мне в правде и суде, в благости и милосердии”. “И обручу тебя Мне в верности, и ты познаешь Господа”, - говорит Он в третий раз.
А затем следует заключительное и еще более убедительное заверение: “И будет в тот день, Я услышу, говорит Господь, услышу небо, и оно услышит землю, и земля услышит хлеб и вино и елей; а сии услышат Изреель”. Какой непрерывный поток небесных благословений, покрывающих каждое земное благословение в Израиле! Каждая тварь Бога, наслаждаясь всем своим существом, будет тогда пожинать плоды восстановленного и прекрасного союза Иеговы с его древним народом. “И посею ее для Себя на земле [это относится к имени Израиля], и помилую Непомилованную [или Лорухаму], и скажу не Моему народу: “ты Мой народ”, а он скажет: “Ты мой Бог!”.
Увы! Небеса были отрезаны, причем надолго (и это было вызвано необходимостью), от земли из-за греха человека, и сатана приобрел силу не только на земле; поднявшись, он даже претендовал на праведность (пусть и мнимую) как обвинитель пред Богом; поэтому небеса покрылись свинцовыми тучами для народа, который этот враг так часто обманывал, превращая то, что должно быть неизменной руководящей силой и символом всего, что влияло на человека в его взаимоотношениях с Богом, в главный источник растления. Ибо вместо того, чтобы, исполнившись почтения, взирать на Бога, человек боготворил небеса и их воинства, но не Бога как высшую власть. Таким было идолопоклонство на самой ранней стадии его развития. Сила сатаны особенно укрепилась именно тогда, когда он превратил высшие творения Бога, а также наиболее значительные части и признаки благословения человека, в орудие самого гнусного растления. В тот день Иегова покажет свою силу и милосердие, уничтожив и обезвредив работу сатаны.
Следовательно, чтобы больше не слышать в небесах обвинений от того, кто только и ищет, как бы обесчестить Бога и вовлечь человека в свой грех, Иегова очистит небеса. Между Создателем и высшим творением восстановятся отношения, исполненные чувства свободы; оно будет говорить с ним, как прежде, от имени страждущей земли; сатана будет изгнан, а его сила и растлевающее влияние - преодолены, чтобы никогда больше не воздействовать на человека. Тогда, как сказано, “оно [небо] услышит землю, и земля услышит хлеб и вино и елей”. То есть уже не будет прежнего полного разрыва между творением и Богом и связанного с ним, в результате уловок сатаны, опустошения, справедливо посланного Богом по вине падшей главы творения - вместо этого сатана наконец уйдет, а последствия его силы исчезнут, потому что второй человек навсегда установит между Богом и Израилем мир, основанный на праведности; и все твари Бога, от самой великой до самой ничтожной, обретут покой и радость.
Таким образом, произойдет полное уничтожение всего, что сделал сатана во вселенной посредством греха. В особенности это относится к Израилю; так что имена, упомянутые в первой главе и означавшие божественный суд, теперь будут означать милосердие и благословение. “Земля услышит хлеб и вино и елей; а сии услышат Изреель” - так назван Израиль, семя Бога. В имени “Изреель” несомненно заключается намек на его прежнее рассеяние. Памятуя об Израиле в дни его позора и скорбей, здесь можно предположить только одно, что речь идет о его новом посеве в землю Бога и его славе. Полное осуществление этого обетования - каким бы ни было подтверждение его принципа в христианском остатке (1 Петр. 2) - произойдет в будущем, благодаря чему появится царство Бога и его помазанника. И тогда весь мир не просто увидит исполнение обязательства, а ощутит всю щедрость благословений и поймет, что слова “и посею ее для Себя на земле” Осия написал не напрасно. Все признают, что Бог подчинит землю своей проявленной власти (Пс. 2; Зах. 14); однако большой ошибкой следует считать мысль о том, что “земля” не займет центрального места в обширных земных благословениях. Собрание станет новым Иерусалимом, сходящим с небес от Бога на землю, небесной метрополией. Небесам оно принадлежит полностью как невеста Агнца. Но во время преславного царствования Христа на землю будут посланы благословения (и в первую очередь на землю Израиля), потому что цель Бога - воссоединить в том, в ком мы получили наследство, все, независимо от того, небесное оно или земное. Он, единственный Сын, является наследником в самом истинном и полном смысле этого слова, и при его пришествии царство покажет то невидимое, что видит вера.

### Осия 3

Глава 3 в сжатой форме подытоживает прошлое, настоящее и будущее Израиля; однако несмотря на краткость, мы видим в ней новые, поразительные подробности. Даже те иудеи, которые знают, что их пророки богодухновенны, признают, что в 4-ом стихе Осия точно описывает их нынешнее состояние, которое существует уже много веков: ни жертвенника Бога, ни жертвенника идола, ни советов истинных священников, ни наущений идолопоклонников, хотя они и тешат себя мыслью, что все еще верны Богу, несмотря на свои грехи. Какая слепота - не разглядеть учение о том, что они лишены общения с ним, и о том, что им следует искать своего Бога только после выхода из своего длительного и аномального состояния!
Эта глава завершает, как уже было сказано, вступительную часть нашего пророчества. Осия все еще говорит о целях Бога: “И сказал мне Господь: иди еще, и полюби женщину, любимую мужем, но прелюбодействующую”. Вновь мы видим этот удручающий контраст: предмет любви Бога - и в ответ на его чувство такое непристойное поведение Израиля, представленного в образе Гомери, которая была неверна пророку, как и предполагалось еще до женитьбы. И точность языка, и чистота слуги Бога при выполнении даже такого приказа в равной степени прекрасны. Теперь Израиль называется уже не женой, а женщиной; и, поскольку ее нечистота проявилась после замужества, она справедливо называется прелюбодействующей. Пророку вновь приказано идти полюбить ее - женщину, “любимую мужем”. Здесь не предполагается, что между ними будет супружеская любовь - и все-таки он должен полюбить ее, что он и делает; в противном случае ей не было бы прощения за ее грех. Это увещевание похоже на людские уговоры и даже не соответствует обычному языку, управляющему Израилем. Это благодать, подобная “тому, как любит Господь сынов Израилевых, а они обращаются к другим богам и любят виноградные лепешки их”. (О лепешках и других богах читайте также в Иер.7, 18; 44, 19 {Прим. ред. : в русском переводе Библии - “пирожки”.}). Плата за нее наполовину деньгами, наполовину ячменем - это общепринятая мзда за женщину-рабыню; тем самым показывается глубина пропасти, в которую пала женщина. До своего замужества она, конечно, еще не успела опуститься так низко, потому что грешила после него. “И сказал ей: много дней оставайся [буквально: сиди] у меня; не блуди, и не будь с другим [то есть ни во грехе, ни в законной супружеской жизни]; так же и я буду для тебя”. {Выражения “у меня” и “у тебя”, переданные авторизованным вариантом перевода, несколько снижают силу воздействия стиха из-за некоторой монотонности звучания.} Его сердце, его нежность обращены не к ней (как свойственно мужу), а предназначаются для нее (как сделал бы друг). Значение этих слов для Израиля объясняется в следующем стихе: “Ибо долгое время сыны Израилевы будут оставаться без царя и без князя и без жертвы, без жертвенника, без ефода и терафима. После того обратятся сыны Израилевы и взыщут Господа Бога своего и Давида, царя своего, и будут благоговеть пред Господом и благостью Его в последние дни”.
Здесь мы видим много важных вопросов, которые не были раскрыты ни в первой, ни во второй главах. Под конец чтения первой главы мы получаем представление об общем положении дел; из второй главы мы уясняем некоторые детали, касающиеся Израиля; в третьей же главе мы видим торжественное подтверждение того, что унижение Израиля должно сопровождаться его весьма заметной и особенной изоляцией, которая является не кратковременной карой, а длительным его состоянием, причем впоследствии его будут ждать богатейшие благословения. “Ибо долгое время сыны Израилевы будут оставаться”. Такого вывода нельзя было сделать из предыдущих глав. Следовательно, без третьей главы картина была бы неполной. Поэтому Дух Бога, верный божественной цели, дает нам в этих немногих словах достаточно знаний для того, чтобы достойно ответить на выступления тех, кто сетует на то, что учение христианства предполагает такой длительный период слепоты Израиля и его отхода от Бога. И мы им ответим, что иудейский пророк сказал очень многое, а Бог оставил достаточно места для всего, чему в этот период суждено произойти. Разумеется “долгое время” необязательно должно означать “много веков”; просто с течением времени станет ясно, что все было предусмотрено и предсказано.
Но здесь есть и нечто большее. Ибо они “будут оставаться без царя и без князя и без жертвы, без жертвенника, без ефода и терафима”. Кроме того они должны отказаться от истуканов и образов, к которым часто обращались до плена; и поскольку они лишатся ефода - отличительного одеяния священников, - то не будут вновь просить помощи покровительствующих божеств, что они обычно делали для предсказания будущего. У них не будет ни царя, какой был до плена, ни князя, какой правил иудеями после их возвращения из Вавилона. Впоследствии в Израиле не было ни того, ни другого, и иудеи даже потеряли то, что у них было долгое время после пришествия Христа. Далее, они останутся также и “без жертвы”: прекратится их жертвоприношение и распадется их государственное устройство, ибо что есть закон без жертвы? Таким образом, со времени отвержения Мессии состояние иудеев представляется более справедливым по сравнению с их состоянием в переходный период, когда к ним пришел Мессия, потому что, несмотря на то, что у них не было царя, ими правил некто вроде князя. Ведь в дни Господа царь или правитель, который подчинялся власти римлян и которого в определенном смысле можно назвать князем, несомненно, существовал. Они должны были отказаться не только от почитания истинного Бога, но и от поклонения лжебогам, жертвами которых они были. Поэтому не вызывает сомнения то, что здесь описывается нынешнее состояние Израиля - самый необычный спектакль из всех, которые когда-либо видел мир, - Израиля, который из века в век существует без каких-либо признаков того, что является необходимым для поддержания жизни людей. Ведь они потеряли своего царя и князя, и у них не было ни Бога, ни идола. Они не могли принести жертву, потому что среди них не было священников. После того, как Вавилон пленил их, они пользовались родословными записями (которые должны были быть у каждого священника и которые он обязан был вести для того, чтобы доказать свое право на служение в святом месте) лишь от случая к случаю; после того, как Тит разрушил Иерусалим, они отказались от них совсем. Какими бы ни были притязания, они ничего не могли доказать - и все-таки Бог поддерживал их.
Таким образом, здесь, в одном этом стихе нашего пророка, представлена картина нынешнего состояния Израиля, причем наиболее полная из всех, встречаемых нами в Слове Бога, - картина, точность изображения которой не будет отрицать ни один иудей. Чем он честнее, тем благовернее он признает ее живую правду. А мысль о том, что Бог не должен иметь никакой связи с землей, что Он не преследует никаких явных целей, связанных со своей славой, кажется просто чудовищной; допустить ее способен разве что непроходимо невежественный мечтатель-эпикуреец, потому что в действительности она означает отрицание живого Бога. Следовательно, то, что Бог использует период отдаления Израиля для осуществления своих планов, является чрезвычайно простым выводом, сделать который может каждый из нас. Постепенно иудей признает, что он был непростительно неверен в своих поступках и допускал ошибки в своих мыслях; в нашем стихе он видит, по меньшей мере, негативную сторону картины: свое непонятное состояние, народ Бога как “не Его народ”, нацию без управления и, что еще более странно, без мнимого бога и без истинного Бога, без священника и без жертвы. Положительная сторона картины - Новый Завет, в котором мы читаем о призвании язычников в промежуток времени, в течение которого верные собираются в собрание - тело Христа.
Но, кроме всего прочего, последний стих раскрывает перед нами еще одну яркую истину, которую может не заметить только человек предубежденный, - истину, заключающуюся в том, что Бог не покончил с Израилем как таковым. Неправда, следовательно, что сыны Израиля должны влиться в христианство. О них говорится (ст. 5), что они впоследствии “обратятся” (то есть вернутся) и “взыщут Господа Бога своего”. Тем самым подчеркивается не то, что они станут членами тела Христа или получат другие, более глубокие откровения Нового Завета. Как народ, они никогда не образуют небесного тела Христа - ни частично, ни полностью. Они спасутся в благодати Бога через веру в Господа Иисуса, причем это произойдет, скорее всего, благодаря той мере благодати, которой были удостоены их отцы (а не мы сейчас), и их спасение будет вариантом грядущего царствования Господа. Вспомните книгу пророка Исаии (гл. 11), евангелие по Луке (гл. 1), послание Римлянам (гл. 11). Отдельные иудеи, конечно, вливаются сейчас в христианство и оставляют иудаизм; но здесь мы видим нечто другое - нечто, что произойдет в будущем и что в некоторых отношениях абсолютно отличается как от прошлого, так и от настоящего, хотя есть только один Спаситель, только один Дух, только один Бог Отец. “После того обратятся сыны Израилевы и взыщут [не вознесшегося главу и не благовествование] Господа Бога cвоего”. Я вас уверяю, что это тот же Бог, хотя и Иегова. Мессия (когда его отвергли и убили, а Он воскрес) сделал его известным как своего Отца и нашего Отца, своего Бога и нашего Бога. Не именем ли Отца, Сына и Святого Духа мы крестились водой? Здесь, скорее всего, - форма и мера благодати, которой был удостоен этот народ в древности. Короче говоря, речь здесь идет о Боге, который проявился по иудейскому образу и подобию. И это подтверждается выражением “взыщут... и Давида, царя своего”, в сущности, ту самую благословенную личность, Мессию, соединяющего в себе эти две славы; хотя, конечно, не и только это.
Следовательно, очевидно следующее: то, что мы видим перед собой, сильно отличается от христианства. Таргум и толкователи из раввинов считают, что под Давидом здесь подразумевается Мессия. “И будут благоговеть пред Господом и благостью Его в последние дни” {Д-р Хендерсон переводит последнюю фразу следующим образом: “И с трепетом поспешат к Иегове и Его божеству”. Его божество привлечет к себе только благоговеющие пред ним души. Это настоящее религиозное чувство, но оно соответствует только взаимоотношениям Иеговы и иудеев, и едва ли Бога и христиан, поэтому и в Новом Завете никогда не встречаются точно такие слова. Немудро и неверно насильственно искажать смысл писаний}. В этих словах ясно представлено не только нынешнее положение Израиля, но и будущее восстановление его благословенности, которая станет такой полной, какой никогда не была раньше. Если “последние дни” означают, как утверждает Кимхи и другие иудейские ученые, дни Мессии, то из Нового Завета следует, что вопрос о том, о каком его пришествии идет речь - о первом или втором, - все еще не решен. Из контекста следует, что в Ветхом Завете под этими днями подразумевается его царствование в силе и славе; однако во многих местах книги Псалмов и книг пророков предрекается его полное глубокое унижение и смерть так же ясно, как и его царствование над Израилем и землей. И иудеи, и язычники заблуждаются на этот счет (возможно, даже в равной степени) из-за недостатка бесхитростности ума, позволяющего им путать Новый Завет с Ветхим.
Остальная часть пророчества представляет собой негодующие воззвания Святого Духа к совести в связи с усиливающимся в Израиле злом, при этом внимание уделяется не столько суду Бога в его полном смысле и его благодати, ожидающей нас в конце, сколько призыву к его народу всегда и везде видеть себя рядом с Ним и чувствовать его праведность и терпение, обращенные к нам. Я не имею в виду, что здесь в этой части (а особенно в конце книги) мы не встретим описания того, что Бог делает в своей доброте; но все-таки в основном в ней в общих чертах представлен Израиль с точки зрения нравственности. В изречениях и описаниях поступков нынешнее состояние сравнивается с прошлым, но Дух пророчества проникает также и в будущее. В сущности, это обнаруживается в остальной части пророчества, которое заканчивается не только призывом к покаянию, но и заверением Бога в своей милости, любви и щедрых благословениях, ожидающих Израиль. Таким образом, обе части заканчиваются одинаково - обетованием внутреннего и внешнего благословения Израиля в земле и восхвалением им Бога; а все пророчество завершается предупреждением и призывом к сохранению нравственности (гл.14, 9).

### Осия 4

Вторая часть пророчества открывается четвертой главой, в которой приводится основание для недовольства Бога сынами Израиля. Они призываются “слушать слово Господне”, ибо Он судит жителей “сей земли, потому что нет ни истины, ни милосердия, ни Богопознания на земле”. Это важно отметить. Сторонник какой-либо теории или просто ханжа может иметь определенные знания, не приносящие, однако, добрых плодов; но знание Бога истинными и бесхитростными верующими неразрывно связано со святыми и праведными поступками, потому что в действительности зло всегда идет рядом с незнанием Бога. Если в первом стихе дается негативная оценка состояния иудеев, то во втором с удивительной силой осуждаются несомненные пороки: “Клятва и обман, убийство и воровство, и прелюбодейство крайне распространились, и кровопролитие следует за кровопролитием”. Больше о грехах пророку ничего не сказано. Среди людей процветали и все заполонили богохульство, разврат и насилие - и это на земле, с которой Бог не сводил своих очей с тех пор, как уничтожил прежних ее жителей из-за их грехов. “За то восплачет земля сия, и изнемогут все, живущие на ней, со зверями полевыми и птицами небесными, даже и рыбы морские погибнут”. Бог показывает свои чувства с помощью картины уничтожения даже низших тварей, которые ни в малейшей степени не могут управлять человеком или влиять на него. Таковы разрушение и мучение, посланные Израилю десницей Бога из-за его греха. “Но никто не спорь, никто не обличай другого; и твой народ - как спорящие со священником”. Человеку было бесполезно теперь говорить - Бог должен расправиться с народом, который отверг того, кто говорил и судил в его имя. Следовательно, их повержение было неизбежным и будет бесконечным - оно коснется и “тебя”, и “пророка”, и “матерь твою”, то есть пострадают все - и корни, и ветви. “И ты падешь днем, и пророк падет с тобою ночью, и истреблю матерь твою”.
“Истреблен будет народ Мой за недостаток ведения: так как ты отверг ведение, то и Я отвергну тебя от священнодействия предо Мною; и как ты забыл закон Бога твоего, то и Я забуду детей твоих”. Истинное значение этих слов заключается в том, что Израиль как народ Бога потерял свою относительную близость к нему (см. Исх. 19), а не к тем сынам Аарона, которые потакали проявлениям непочтения или потворствовали греху. Здесь рассматривается “Мой народ”, а не отдельные люди, как считают те, кто подразумевает под словами этого стиха священников. О священниках мы еще прочитаем. Здесь же речь идет о народе. “Чем больше они умножаются, тем больше грешат против Меня; славу их обращу в бесславие. Грехами народа Моего кормятся они [возможно, искупительной жертвой], и к беззаконию его стремится [поднимается] душа их. И что будет с народом, то и со священником; и накажу его по путям его, и воздам ему по делам его”. Здесь мы незаметно перешли от народа к священнику, который и упоминается совершенно определенно в последних словах 9-го стиха - не “их”, а “его”. Они в равной степени несли в себе зло. Ни одно сословие людей не было свободным от скверны: священники предавались разврату так же, как и остальные люди. Из-за занимаемого ими положения священники, вероятно, виновны в большей степени, чем народ; но в нравственном отношении все они были заодно. “Будут есть, и не насытятся; будут блудить, и не размножатся; ибо оставили служение Господу... Народ Мой вопрошает свое дерево и жезл его дает ему ответ; ибо дух блуда ввел их в заблуждение, и, блудодействуя, они отступили от Бога своего”. Их моральная распущенность и потакание своим слабостям играют на руку идолопоклонству, потому что сатана, пользуясь случаем, с помощью человеческих страстей держит их в религиозных путах. Отсюда мы видим, как неразрывно связана нравственная нечистота с поклонением лжебогам. “На вершинах гор они приносят жертвы и на холмах совершают каждение под дубом и тополем и теревинфом, потому что хороша от них тень; поэтому любодействуют дочери ваши и прелюбодействуют невестки ваши. Я оставлю наказывать дочерей ваших, когда они блудодействуют, и невесток ваших, когда они прелюбодействуют, потому что вы сами на стороне блудниц и с любодейцами приносите жертвы [то есть они посвятили себя почитанию лжебогов, что привело их к нравственной деградации, которую они, однако, принимали за религиозный долг и приобретение], а невежественный народ гибнет”.
Какими бы греховными ни были их дела и поступки, совершаемые во вред друг другу, - самым тяжким был их грех пред их Богом. В связи с этим и возникла возможность и необходимость их предупреждения о том, что они как народ потеряют свою проникнутую священством сущность, то есть свою несомненную близость к Богу. Кроме того, их разрушение можно считать предупреждением Иуде. Мы лицом к лицу сталкиваемся с действительным состоянием Израиля в то время, когда Осия еще жил на земле. “Если ты, Израиль, блудодействуешь, то пусть не грешил бы Иуда; и не ходите в Галгал, и не восходите в Беф-Авен”. Это ссылка на пресловутое идолопоклонство Израиля и на те места, в которых произошли знаменательные события; в одном из них Бог однажды дал народу возможность самому судить свое собственное зло, а в другом их отец, князь, с Богом в душе, получил обетование благодати от него самого. Сейчас, однако, мы читаем не о Вефиле (доме Бога), а об окружающей скверне - Беф-Авене (доме тщеславия). “И не клянитесь”, отягчая тем самым оскорбления, наносимые Богу, и еще сильнее искажая его истину; при этом вина за идолопоклонство не снижается - напротив, она остается с непростительным грехом для того, кто хотя бы внешне принял Его имя. Такое признание Бога, а также попытки смешать то, что от Бога, с тем, что ему чуждо, и составляли суть их вины, точная мера и степень тяжести которой определялись Богом. Тот же принцип применим и сейчас. Приписать веру оскорбляющему Бога человеку недостаточно для того, чтобы считать его грех нетяжким; напротив, он становится еще более отвратительным. Ибо не может быть более безнравственного и разрушительного принципа, чем тот, который позволяет утверждать, что чья-либо принадлежность к христианству или упование на это учение являются причиной замалчивания его грехов; напротив, нравственный суд и отделение произойдут только именем Бога; можно даже сказать, что они осуществятся из любви к его душе, к спасению и возрождению которой мы так стремимся. Ведь мы имеем дело с волей и путями Бога, согласно которым вера человека и признание имени Господа должны стать основой для поддержания дисциплины, но не снисходительности к греху. Однако веротерпимость и вялость - вот что характеризует эти дни; и с точки зрения Бога и его благодати это является настоящим злом.
Обратите внимание еще на один важный принцип, выраженный в 17-ом стихе (после предостережения Иуды от возможного печального разрушения, постигшего Израиль, который оказался в пустыне изгнания): “Привязался к идолам [буквально: к путам] Ефрем; оставь его!” Бог осуществляет свою кару, пока еще остается хоть какое-то слабое подобие чувства; но когда в нравственном отношении все кончено, Он прекращает карать виновных. Если Ефрему или кому-либо другому Он дает тот покой, который здесь описан, то это происходит потому, что надежда оставлена, а злу позволено идти по своему пути, не встречая никаких препятствий. “Отвратительно пьянство их, совершенно предались блудодеянию”, то есть они предались только тому, что есть позор или неизбежно приводит к нему. “Охватит их ветер своими крыльями, и устыдятся они жертв своих”. Они отказались познать Бога в мире и праведности, поэтому должны быть отданы ветрам, разбросаны по земле своими врагами и унижены, чтобы понять, от чего они отказались на своей собственной земле.

### Осия 5

В пятой главе мы видим три требования. Она начинается с четкого обращения к священникам, затем следует призыв к народу, и, наконец, - воззвание к дому царя. Предыдущая глава была посвящена народу; к вопросу о священниках она переходит весьма плавно и незаметно. Сейчас же перед нами - призыв к главенствующим лицам - и духовным, и мирским.
Существует мнение, что Осия довольно непоследователен; некоторые заходят так далеко, что заявляют об отсутствии стройности в его книге. Еще можно понять таких людей, если признать, что им не удалось проследить ход так сжато выраженных и так быстро сменяющихся мыслей пророка. Но что сказать, когда епископ, обладающий, по всеобщему мнению, знанием, осмеливается назвать пророчество Осии листочками из “Сивиллиных книг” {Прим. ред.: сборник изречений и предсказаний}, как будто богодухновенные слова можно сравнить с мифическими прорицаниями, не имеющими небесного происхождения, написанными на листках и развеянных по земле ветром? Когда же люди научатся осознавать свою скромную роль и проявлять почтительность при изучении Слова Бога? Если они не в состоянии объяснить какой-либо отрывок или всю книгу, то почему бы им не признать свое невежество и не возмущать ни свое, ни чужое спокойствие? Ведь человек, заявляющий о том, что он - главный пастырь, и при этом осмеливающийся так рассуждать о Писании, которое не доступно его пониманию, проявляет, безусловно, все что угодно, только не смирение и веру, которые должны быть свойственны Божьему управляющему. Тем не менее, именно таково сейчас состояние человека, которое ухудшается все больше и больше. Я убежден (хотя у меня есть все основания, чтобы сознавать свое несовершенство), что выражения этого пророчества, несомненно, взаимосвязаны между собой так, что образуют логическую цепь рассуждений, в которых все внимание уделяется народу в целом и указывается на необходимость сохранения нравственности Иуды, если ее потерял отступивший и бездумный Ефрем.
Зло идолопоклонства, а также все остальное зло, сопутствующее ему, извратило всю систему ценностей у людей в Израиле - вплоть до священников и дома царя, один из которых управляет религиозными делами, а другой действует как источник власти здесь, на земле. Где святой Господа или свидетельство верного ему Давида? Безрассудство, безбожность и потакание своим прихотям - вот что царило кругом. Нечестие пропитало собой все. Теперь тех, кто должен был вершить суд праведности, самих постигнет суд. Увы! они “были западнею в Массифе и сетью, раскинутою на Фаворе”. К западу ли, к востоку ли от Иордана - это не имело значения; а картины прежних милостей, о которых вообще нельзя забывать, они вспоминали только для того, чтобы усилить сомнительную привлекательность идолопоклонства. И мятежники ужесточили кровопролитие, хотя Бог и наказывал их за это. Несмотря на то, что грешный народ в своем безрассудстве считал, что Бог мало знает об Израиле и Ефреме, от него не был сокрыт ни Ефрем, ни Израиль: и в том, и в другом процветали пороки и разврат. Дела их не допускали обратиться к своему Богу; ибо дух блуда был внутри их, и они не познали Бога. Следовательно, гордость Израиля должна быть унижена пред ним; и Израиль и Ефрем должны пасть от своего нечестия; и Иуда падет вместе с ними (см. ст. 1-5).
“С овцами своими и волами своими пойдут искать Господа и не найдут Его: Он удалился от них. Господу они изменили, потому что родили чужих детей; ныне новый месяц поест их с их имуществом”. Никакие жертвоприношения в таком состоянии здесь не помогут: Бог холоден к ним. Их предательство по отношению к нему было чрезвычайно гнусным, а зло крепко укоренилось в них, но сейчас, говорит пророк, предупреждая о скорых и опустошающих судах, один месяц поест их с их имуществом. Поэтому пророк сказал (ст. 8,9): “Вострубите рогом в Гиве, трубою в Раме; возглашайте в Беф-Авене: “за тобою, Вениамин!” Ефрем сделается пустынею в день наказания; между коленами Израилевыми Я возвестил это”.
Увы! Вместо того, чтобы покаяться, сыны Иуды искали себе выгоды; поэтому на них обрушится гнев Бога. Ефрем, непокорный Богу, раболепствовал перед тем, кто заставил Израиль согрешить против Бога, который будет “как моль для Ефрема и как червь для дома Иудина”. Наказание привело их не к Богу, а к Ассуру в надежде, не сможет ли тот исцелить и вылечить их. Плохо уже то, что они предали Бога; еще хуже то, что они проявили свое нечестие и безверие, обратившись за помощью к чуждому источнику. Печально, когда дети Бога ведут себя не подобающим образом в своей среде; ужасно, когда они, нимало не смущаясь, ищут покровительства у мира, который ненавидит их. Именно это и произошло с Израилем. Они опорочили себя, они опорочили Бога, так сказать, в его собственном народе - единственном, можно сказать, звене, связывающем Его с землей. “И увидел Ефрем болезнь свою, и Иуда - свою рану, и пошел Ефрем к Ассуру, и послал к царю Иареву {Представляется не вполне обоснованной передача этого слова именем собственным; скорее всего, этим словом обычно называли царя, который “должен сражаться” с царем враждебной страны, “судиться” с ним или “мстить” ему (каких много было и в древности, и в наши дни). Таким был и этот ассириец}; но он не может исцелить вас, и не излечит вас от раны”. На самом деле их поразил Бог, поэтому их не исцелит никакое чудо. “Ибо Я как лев для Ефрема и как скимен для дома Иудина...”. Таким образом, мы видим, что и в грехе, и в наказании они объединены - сначала медленным разрушением, а затем яростным насилием. Иуда не внял предупреждению о грехе Ефрема и о его скором суде. Поэтому Бог говорит: “Пойду, возвращусь в Мое место, доколе они не признают себя виновными и не взыщут лица Моего”.

### Осия 6

Все это подводит нас к весьма важному воззванию глубоко страдающего пророка (стих 1 шестой главы): “Пойдем и возвратимся к Господу! ибо Он уязвил - и Он исцелит нас”. Разве есть здесь хоть малейшие признаки нелогичности? Что может быть вернее этих слов? Перед нами доказательство того, что виновны они все; это не только серьезное предупреждение Бога, но и совершенно серьезное заявление о том, что Он собирается уйти от них и предоставить их самим себе, но не полностью, как если бы покончил с ними навсегда (хотя они-то порвали с ним), потому что Он говорит: “В скорби своей они с раннего утра будут искать Меня”. Здесь Он отказывается от них. Однако при этом появляется пророк. Если такова божественная сущность, если Бог переживает их прелюбодейство и духовную измену по отношению к себе так остро, то его сердце, несмотря ни на что, обращено к ним. “Пойдем и возвратимся”. К чему ждать? К чему идти до конца в своем нечестии? “Пойдем и возвратимся к Господу! ибо Он уязвил - и Он исцелит нас, поразил - и перевяжет наши раны”, причем с какой радостью! Именно десница Бога унизила их, и только она может их исцелить. “Через два дня” - вероятно, этого свидетельства вполне достаточно. “Оживит нас через два дня, в третий день восставит нас [теперь уже это свидетельство точно является полным, потому что устами двух или трех свидетелей подтверждается всякое слово], и мы будем жить пред лицем Его”. Сначала Он дает нам доказательство нашей неверности, а потом показывает, что Он поднимет из мертвых весь свой народ в целом.
Можно ли усомниться в том, что этот отрывок косвенно и скрыто, но, тем не менее, несомненно касается воскресения Христа? Он стал истинным Израилем. Следовательно, поскольку Он в благодати и совершенстве сошел вниз, в глубины, до которых опустились, и вполне заслуженно, люди из-за своих грехов, поскольку Он подвергся гонениям власти язычников и был вызван из Египта (как и они в прежние времена - это описано ниже в книге Осии, а затем использовано Святым Духом в евангелии по Матфею, главе 2), поскольку все произошло именно так, то я не сомневаюсь, что здесь нам в скрытой форме представлено воскресение Господа; хотя, судя по внешним признакам, этот отрывок больше касается Израиля, нежели Мессии. К нему же он относится потому, что Святой Дух не может не ссылаться на него в Писании. Неважно, о чем идет речь - пусть даже о таких пустяках, как петли и крючки, баранья и барсучья кожа, занавеси или что-либо другое, - в откровении всегда проявляется Христос. Его имя - основа и вершина всего; так и здесь. Что бы Дух ни говорил об Израиле, Христос всегда остается неизменной путеводной звездой, к которой нас обращает Дух Бога. Избранный народ может ослабеть, укрепиться или вообще исчезнуть, Он же остается, иногда прячась за облаками, - солнце, которое никогда не заходит. Дух появляется, чтобы прославить Христа; сейчас Он послан вниз, чтобы показывать нам все то, что от Христа. Даже в Ветхом Завете - во времена, когда все было скрыто покровом тайны, - могли звучать его слова, потому что Христос, в сущности, никогда не был скрыт никаким покровом.
В следующем стихе (4) мы читаем о скорби Бога, которую Осия выражает так: “Что сделаю тебе, Ефрем? что сделаю тебе, Иуда? благочестие ваше, как утренний туман и как роса, скоро исчезающая”. “Посему Я поражал через пророков и бил их словами уст Моих, и суд Мой, как восходящий свет. Ибо Я милости хочу, а не жертвы, и Боговедения более, нежели всесожжений. Они же, подобно Адаму, нарушили завет и там изменили Мне”. Это язык Бога, в то время как предыдущие стихи были увещеваниями пророка. Следовательно, он плавно переходит, если можно так выразиться, на стиль языка того, кто возвел его в эту должность. Пророк был действительно гласом Бога. Бичевание людей через пророков ярко выражает сущность отношения к ним Бога, который не дает нечестивцам пощады. “Я ... бил их словами уст Моих [говорит Он, чтобы еще яснее показать, какую форму поражения Он использует], и суд Мой, как восходящий свет”.
Но Он говорит так из милосердия. “Ибо Я милости хочу”. Именно к этому Он стремится; и, явив милость, Он поможет укрепиться, заставив души людей потянуться к нему. “Ибо Я милости хочу, а не жертвы, и Боговедения более, нежели всесожжений. Они же [обратите внимание, не “люди”], подобно Адаму”. Вот верное выражение. Слово “люди” едва ли выражает полностью то, что Он имел в виду; в сущности, значение этого слова противоречит истине, поскольку ни закон, ни завет не распространялись на людей как таковых, а Адам не занимал такого места, как они. Как глава всего человечества, он занимал положение более определенное и специфическое. Адам общался с Богом, но грех разрушил состояние невинности, и Бог изгнал человека из земного сада радостей. С тех пор человек оказался в положении изгнанного из рая. Израиль же внешне был призван в место благости - его привел туда Бог, отделив его от всего остального человечества. Это было новым испытанием для человека, хотя теперь уже падшего. Все это, разумеется, складывается в полную картину испытания человека: одно - в Едеме, где перед нами появляется Адам, а другое - вне Едема, где в положенное время среди иудеев можно наблюдать развитие определенных событий и их последствия. Хотя промежуток времени, разделяющий Адама и Израиль, и не был лишен божественных свидетельств и деяний благодати, каждое из которых представляет огромнейший интерес, не говоря уже о суде мира потопом, - все-таки его нельзя признать периодом общения человека с Богом, потому что изгнанный из сферы его присутствия человек еще не занимал официального положения по отношению к Богу (за исключением случая мщения Бога за свой попранный образ - Быт. 9, 5.6).
Следовательно, хотя в этот промежуточный период было преподано много поучительных уроков, имеющих для нас огромное значение, тем не менее Израиль во время испытаний занимал совершенно особенное место, не имевшее ничего общего ни с положением Адама, ни с положением остальных людей. Поэтому не должно возникать ни малейших сомнений в том, что хотя употребленное выражение может означать и “люди”, и “Адам”, его истинное значение, определенное общим смыслом всего отрывка, заключено в подтексте: “Они же [т. е. Израиль], подобно Адаму, нарушили завет”. Писание никогда не говорит так о человеке вообще. Человек называется в нем грешником. Когда же речь идет о нарушителях, то, мне думается, имеются в виду язычники. Мы часто слышим о грешниках, но никогда - о нарушителях-язычниках. Люди в целом не нарушали что-либо, хотя они, несомненно, были грешниками и не совершали ничего, кроме грехов. Под нарушением (этим ужасным поступком) подразумевается, что те, кто виновен в нем, знали откровение ума и воли Бога и поэтому стояли на прочном основании общения с ним - и тем не менее шагнули за его пределы. Значит, слово “нарушение” соответствует состоянию человека не тогда, когда он изгнан, а когда нарушает границы, в пределах которых Богу было удобно поместить его. Для Адама, безусловно, существовал какой-то закон; и он ему не подчинился, став при этом нарушителем. Но люди, жившие в период от Адама до Моисея, хотя и были грешниками так же, как и эти двое, не являлись, подобно им, нарушителями.
Это, по всей видимости, и берется здесь за основу. Следовательно, в этом отрывке, по моему убеждению, имеются в виду не люди, а Адам. “Они же, подобно Адаму, нарушили завет”. Отношения Адама с Богом, вероятно, можно расценить как какой-либо завет, но их нельзя считать определенным заветом. Адаму, безусловно, был дан закон, но он не являлся определяющим. Для Израиля же был установлен четко оговоренный закон и первый, или древний завет, отличающийся от нового завета, который, согласно пророчеству Иеремии, будет заключен в период царствования Христа в мире и славе. Однако Израиль восстал, или, как здесь сказано, “нарушил завет”. “И там изменили Мне”.
Далее описывается город Галаад, лежавший на реке Иордан. Города с таким названием не существует: это название приводится здесь в качестве яркого образа их разврата и насилия, в котором они все объединились. “Галаад - город нечестивцев, запятнанный кровью”. И это еще не самое худшее: священники в нем объединяются в тайные группы, подстерегают людей и уничтожают их. “Как разбойники подстерегают человека, так сборище священников убивают на пути в Сихем”. То, что должно быть городом спасения, и те, кто был призван стать деятельными заступниками за страждущих, сами являлись зачинщиками зла, полностью виновными за все происходившее. Они “убивают на пути в Сихем и совершают мерзости”. Это было настоящим горем, заставлявшим сердце обливаться кровью. Если бы все это происходило среди язычников, то было бы не так удивительно. Но “Я вижу ужасное; там блудодеяние у Ефрема, осквернился Израиль”. Глава завершается уверениями в высшей благодати со стороны того, кто судит нечестие соответственно своей святой сущности: “И тебе, Иуда, назначена жатва, когда Я возвращу плен народа Моего”. Нельзя отнести эти слова только к освобождению от вавилонского плена, потому что нельзя не заметить поразительную особенность, заключающуюся в том, что пророки, жившие после плена, никогда не говорят о вернувшихся иудеях как о “Его народе”, за исключением предсказания будущей благословенности во время царствования их Мессии на земле в силе и славе. Возвращение иудеев благодаря декрету Кира было событием, не имевшем себе равных в истории и шедшем вразрез с политикой востока; его можно объяснить только той силой, которая появилась в душе вавилонского завоевателя благодаря божественному слову и (возможно) огромному авторитету Даниила. Однако же те, кто вернулся, не назывались “Мой народ”. Это произойдет в другой, абсолютно отличный от всех остальных день, когда иудеи посмотрят на того, кого они пронзили. Сравните главы 1, 2 и 3. В этот день полностью осуществится сказанное в стихах 2 и 6 псалма 95, когда после многих и долгих скорбей наступит жатва радости.

### Осия 7

В седьмой главе продолжается торжественный отклик Бога, в котором приводятся доказательства грехов иудеев, осыпаемых упреками. В ней показывается, что, несмотря на терпеливое милосердие и трогательные призывы Бога, народ будет опускаться в пропасть все ниже и ниже. День избавления все еще далеко впереди. Вмешательство благости Бога лишь с еще большей силой выявило людские грехи. “Когда Я врачевал Израиля, открылась неправда Ефрема и злодейство Самарии: ибо они поступают лживо; и входит вор, и разбойник грабит по улицам. Не помышляют они в сердце своем, что Я помню все злодеяния их; теперь окружают их дела их; они пред лицем Моим. Злодейством своим они увеселяют царя и обманами своими - князей”.
Что может быть красочнее описания (хотя и не совсем понятного из-за своеобразной сжатости стиля и быстрой смены образов), представленного в стихах 4-7, в которых мы видим сердце, страдающее в огне страстей, питаемом ленью и потворством своим слабостям? “Все они пылают прелюбодейством, как печь, растопленная пекарем, который перестает поджигать ее, когда замесит тесто и оно вскиснет. “День нашего царя!” говорят князья, разгоряченные до болезни вином, а он протягивает руку свою к кощунам. Ибо они коварством своим делают сердце свое подобным печи: пекарь их спит всю ночь, а утром она горит, как пылающий огонь. Все они распалены, как печь, и пожирают судей своих; все цари их падают, и никто из них не взывает ко Мне”. О Ефреме говорится, что он смешался с другими народами и обесчестил Бога. Быть может, оставалась какая-нибудь надежда на его спасение, если бы он осудил такое своеволие и неуважение к Богу и покаялся; однако “он стал, как неповороченный хлеб” (ст. 8). Следовательно, смысл этих строк заключается в том, что человек может сгореть так, что больше уже ни на что не будет годиться. “Чужие пожирали силу его и он не замечал; седина покрыла его, а он не знает” (ст. 9). Становится вполне очевидным, что языческие идолы доказывают свое разрушительное действие. “И гордость Израиля унижена в глазах их и при всем том они не обратились к Господу Богу своему и не взыскали Его”. Это подтверждается их безумством, о котором говорится в 11-ом стихе. Начавшая пробиваться седина отнюдь не свидетельствовала о возможности увенчания его головы короной чести; она была всего лишь признаком одряхления, ведущего к смерти, и отдаления от Бога. Поэтому сказано: “И стал Ефрем, как глупый голубь, без сердца: зовут Египтян, идут в Ассирию”. То есть они смотрят на все что угодно, только не на Бога. И Он в своей карающей праведности послал им наказание.
Поэтому сказано: “Когда они пойдут, Я закину на них сеть Мою; как птиц небесных низвергну их; накажу их, как слышало собрание их. Горе им, что они удалились от Меня; гибель им, что они отпали от Меня! Я спасал их, а они ложь говорили на Меня. И не взывали ко Мне сердцем своим, когда вопили на ложах своих; собираются из-за хлеба и вина, а от Меня удаляются. Я вразумлял их и укреплял мышцы их, а они умышляли злое против Меня. Они обращались, но не к Всевышнему, стали - как неверный лук; падут от меча князья их за дерзость языка своего; это будет посмеянием над ними в земле Египетской”. Египет, к которому они взывали совершенно напрасно, не только обманул их ожидания, касающиеся Ассирии, но и посмеялся над их пленом и поражением. Так обошелся мир с провинившимся народом Бога. Какие бы милости ни даровал им Он, они отворачивались от него; какие испытания ни посылал, они никогда не взывали к нему. Как ужасно было их состояние, когда их вполне справедливо оставили наедине со своей глупостью и предали наказанию! “[Они] не взывали ко Мне, - говорит Он, - сердцем своим”. Да, во время наказания они взывали о помощи, но их крики не были обращены к Богу и не исходили из сердца, когда они вопили на своих ложах. Суд не оказал на них нравственного воздействия, как, впрочем, и милосердие.

### Осия 8

В восьмой главе Бог во всеуслышание предупреждает о надвигающемся беспощадном суде: “Трубу к устам твоим! Как орел налетит на дом Господень”. Эти же образы использует Господь и в главе 24 евангелия по Матфею, в которой ученикам говорят о громком гласе трубы и об орлах, собирающихся в стаи перед концом этого века. Труба - это, несомненно, символ объявления какой бы то ни было цели Бога. Здесь она провозглашает близкий суд, а в более поздних пророчествах она дает сигнал о наступившем сроке собирать рассеянных иудеев, то есть Израиль. Орлы - это, на языке образов, орудия божественного мщения, которые быстро и неумолимо приближаются к жертве. Я обращаю внимание читателей на эти два образа только для того, чтобы показать удивительное единство Писания, а также то, что использованием метафор от начала до конца управляет совершенная мудрость Бога. А ведь это немалая помощь при попытке толкования Писания, поскольку если бы каждый пророк употреблял свои собственные образные выражения, то понять писания было бы значительно труднее. Поэтому всю Библию пронизывает определенная система символов; и если вам удалось ухватить их смысл в одном месте, то вы увидите их и в другом, поняв при этом то, что в противном случае показалось бы вам загадкой. Следует, однако, помнить, что по своей глубине Новый Завет превосходит Ветхий; и хотя многие сетуют на трудности послания Евреям, они не должны забывать, что эти трудности другого плана, объяснимые в основном особенностями отношений иудеев с Богом.
“Ко Мне [они] будут взывать: “Боже мой! мы познали Тебя, мы - Израиль” [однако это признание есть не что иное, как пустословие]. Отверг Израиль доброе; враг будет преследовать его. Поставляли царей сами, без Меня; ставили князей, но без Моего ведома; из серебра своего и золота своего сделали для себя идолов: оттуда - гибель. Оставил тебя телец твой, Самария! воспылал гнев Мой на них; доколе не могут они очиститься? Ибо и он - дело Израиля: художник сделал его, и потому он не бог; в куски обратится телец Самарийский! Так как они сеяли ветер, то и пожнут бурю: хлеба на корню не будет у него; зерно не даст муки; а если и даст, то чужие проглотят ее. Поглощен Израиль; теперь они будут среди народов, как негодный сосуд”.
Богодухновенный пророк видит, что народ уже пленен, но еще не уничтожен язычниками, еще не оправился от ран, как другие еще испытывает глубочайшее, доселе невиданное, презрение к себе со стороны других народов, еще претерпевает самое жестокое обращение и позор до сего дня. “Они пошли к Ассуру, как дикий осел, одиноко бродящий; Ефрем приобретал подарками расположение к себе. Хотя они и посылали дары к народам, но скоро Я соберу их, и они начнут страдать от бремени царя князей”. Это одно из тягчайших оскорблений Бога, которого они оставили и забыли; и все-таки Он, конечно же, явится для их избавления, как и в случае с Иудой. Они искали защиты у Ассура, к которому пошли, окруженные позором. “Ибо много жертвенников настроил Ефрем для греха, - ко греху послужили ему эти жертвенники”. Это другое великое прегрешение, породившее скорби, и расцветшее пышным цветом зло. “Написал Я ему важные законы Мои, но они сочтены им как бы чужие. В жертвоприношениях Мне они приносят мясо и едят его; Господу неугодны они; ныне Он вспомнит нечестие их и накажет их за грехи их: они возвратятся в Египет. Забыл Израиль Создателя своего и устроил капища, и Иуда настроил много укрепленных городов; но Я пошлю огонь на города его, и пожрет чертоги его”. Таким образом, между Израилем и Иудой, вероятно, есть разница в степени их отступничества. Израиль оставил истинного Бога, Иуда полагался на укрепленные города; однако суд показал, что Бог ни в том, ни в другом случае не остается равнодушным к попыткам обесчестить его. Здесь обвинения Бога достаточно очевидны и не требуют объяснений.

### Осия 9

В девятой главе показывается обреченность Израиля на безрадостное существование из-за его прелюбодейства и удаления от своего Бога, потому что они принимали от своих лжебогов зерно как блудодейные дары. Но все эти внешние милости обманут их, и они не будут жить на земле Бога: Ефрем возвратится в Египет, а в Ассирии будут есть нечистое, при этом некоторые добровольно примкнут к Египту, а остальная часть людей останется у Ассирии в плену. Они “не будут возливать Господу вина”, а ему будут неугодны их жертвы, потому что они станут “как хлеб похоронный”; все, кто будет его есть, осквернятся - и никто из них не войдет в “дом Господень” (ст. 1-4). “Что будете делать в день торжества и в день праздника Господня?” Даже не услышат голоса своей совести и сердца, видя перед собой только силу человека, но никак не свой собственный грех и суд Бога. “Ибо вот, они уйдут по причине опустошения”. Чтобы спастись от ассирийцев, они бежали на юг, но “Египет соберет их, Мемфис похоронит их [но не землю их отцов]; драгоценностями их из серебра завладеет крапива, колючий терн будет в шатрах их”. Нетерпение долго притупляло их чувства. Они пробудятся - если не для покаяния, то хотя бы для страданий. “Пришли дни посещения, пришли дни воздаяния; да узнает Израиль, что глуп прорицатель, безумен выдающий себя за вдохновенного, по причине множества беззаконий твоих и великой враждебности”. Такой упрек бросил когда-то Израиль истинному пророку - и мы слышим его вновь, только теперь он обращен пророку мнимому. К таким лжецам он вполне справедлив. “Ефрем - страж подле Бога моего... Глубоко упали они, развратились, как во дни Гивы; Он вспомнит нечестие их, накажет их за грехи их”.
Поскольку Дух сравнивает их состояние в целом с тем знаменательным периодом, когда одно колено полностью погибло, упорно цепляясь за наиболее оскорбительное для Израиля зло, то сейчас Он говорит о любви к своему народу и их печальном возвращении: “Как виноград в пустыне, Я нашел Израиля; как первую ягоду на смоковнице, в первое время ее, увидел Я отцов ваших, - но они пошли к Ваал-Фегору и предались постыдному, и сами стали мерзкими, как те, которых возлюбили. У Ефремлян, как птица улетит слава; ни рождения не беременности, ни зачатия (не будет). А хотя бы они и воспитали детей своих, отниму их; ибо горе им, когда удалюсь от них! Ефрем, как Я видел его до Тира, насажден на прекрасной местности; однако Ефрем выведет детей своих к убийце. Дай им, Господи; что ты дашь им? дай им утробу нерождающую и сухие сосцы. Все зло их в Галгале: там Я возненавидел их за злые дела их; изгоню их из дома Моего, не буду больше любить их; все князья их - отступники. Поражен Ефрем; иссох корень их, - не будут приносить они плода, а если и будут рождать, Я умерщвлю вожделенный плод утробы их. Отвергнет их Бог мой, потому что они не послушались Его, и будут скитальцами между народами”.
Таким образом, их национальное процветание начнет разъедать порча; их слава не только погибнет в их детях - горе им, оставившим Бога! Убийство и бесплодие падут на Ефрема, осмелившегося сделать Галгал клоакой своего нечестия. Из-за их наглых поступков Бог изгонит их из своего дома и лишит своей любви; и они будут не просто скитальцами, а скитальцами между народами. Как точно отражают действительность эти слова! И это становится еще более поразительным потому, что они не создают отдельной общины, а смешиваются с язычниками как на основе христианства, так и без оной, движимые, главным образом, жаждой наживы.

### Осия 10

В десятой главе мы видим, что Израиль, исходя из всего вышесказанного, расценивается как бесплодный виноград {Доктор Хендерсон и другие переводят это слово как “роскошный”, доказывая, что идея опустошения, которую также обозначает (или заимствует) этот глагол на основании глагола, означающего “полностью или обильно выливать содержимое сосуда”, не подходит данному контексту. Однако здесь и нет необходимости в каких-либо натяжках. Поскольку это, очевидно, означает лозу, которая роскошна во всем, за исключением плодов, изливая в буквальном смысле свои ветви и листья, то здесь более верен авторизованный перевод, а вовсе не те, кто пренебрегает контекстом, понимая это в смысле плодовитости. Таргум решительно выступает в пользу этого; старые переводы разделяются так же, как и новые}, потому что очевидно, что это сравнение соответствует его внешнему состоянию в дни жизни пророка. В то время в изобилии наблюдалась показная религиозная пышность - служение, ни коим образом не приемлемое Богом. Этот виноград составлял разительный контраст с Христом - единственным истинным виноградом. Это еще один пример того, как Христос олицетворяет историю Израиля и восстанавливает его ко благу в подчинении славе Бога, потому что все свои плоды Израиль отдавал пророкам, умножая жертвенники по мере увеличения плодов и украшая своих кумиров или идолов по мере улучшения его земли. Так происходит всегда, если процветание сопутствует необращенным умам. “Разделилось сердце их, за то они и будут наказаны: Он разрушит жертвенники их, сокрушит кумиры их. Теперь они говорят: “нет у нас царя, ибо мы не убоялись Господа; а царь, - что он нам сделает?” Говорят слова пустые, клянутся ложно, заключают союзы; за то явится суд над ними, как ядовитая трава на бороздах поля”. Яд - вот что они посадили, вырастили, а затем и пожнут. “За тельца Беф-Авена вострепещут жители Самарии; восплачет о нем народ его, и жрецы его, радовавшиеся о нем, будут плакать о славе его, потому что она отойдет от него. И сам он отнесен будет в Ассирию, в дар царю Иареву; постыжен будет Ефрем, и посрамится Израиль от замысла своего”. Их идол не только не поможет им, но и сам будет взят в плен вместе с одурманенным народом, отказавшимся от Бога ради тельца. “Исчезнет в Самарии царь ее, как пена на поверхности воды. И истреблены будут высоты Авена, грех Израиля; терние и волчцы вырастут на жертвенниках их, и скажут они горам: “покройте нас”, и холмам: падите на нас”.
В стихах 9-11 мы видим самое, пожалуй, выразительное воззвание, в котором Израиль представляется в таком же невыгодном свете (а может быть, даже еще более дурном), в каком показан грешный Вениамин в тот период, когда остальные колена наказали его за его нечестие: “Больше, нежели во дни Гивы, грешил ты, Израиль; там они устояли”. Теперь израильтяне пали, и их постигнет война или еще более страшное бедствие. Для наказания Израиля Бог воспользуется только теми народами, среди которых царит гармония и которые неустанно борются с грехом. Каким бы мягким ни было раньше обращение Бога со своим народом, теперь Он возложит ярмо на шею Ефрема и на нем будут ездить верхом (а не наоборот); а Иуда - семя Иакова - будет сокрушен рукой врага. Далее, через яркие образы в стихе 12, выражается увещевание, а в стихе 13 - упрек; но как произошло смятение в среде народа, когда Салман “разрушил Бет-Арбел в день брани”, после чего внешние разрушили его, то и такое же разрушительное опустошение причинит им Вефиль их “за крайнее нечестие”, а “на заре погибнет царь Израилев!”.

### Осия 11

Одиннадцатая глава иллюстрирует неоднократно повторяемые слова, потому что здесь Дух вновь проводит поразительную параллель между Христом и Израилем. “Когда Израиль был юн, Я любил его и из Египта вызвал сына Моего”. Здесь очевидна ссылка на прошлое Израиля, когда Иегова любил его, защищал его своей силой и по-особому управлял им. В его словах, возможно, заключен намек на то, что Он может сделать для своего народа в будущем, потому что у него в запасе есть великие благодеяния для того народа, который, согласно его промыслу, сохраняется с тем, чтобы в конце века сего испытать на себе действие благодати. А пока, в период между двумя датами, пришел Господь Иисус, повторив историю через свою личность, и стал основанием для будущего возрождения Израиля. Этот принцип и проявляется здесь, причем так, что это не может не вызвать нашего восхищения. В благодати Он подтверждает ведущую роль этого народа и умиротворяет таким образом веру в Израиле, представляя свидетельство заботы Бога о своем народе. “Звали их, а они уходили прочь от лица их: приносили жертву Ваалам и кадили истуканам. Я Сам приучал Ефрема ходить, носил его на руках Своих, а они не сознавали, что Я врачевал их. Узами человеческими влек Я их, узами любви, и был для них как бы поднимающий ярмо с челюстей их, и ласково подкладывал пищу им”. Таким образом, несмотря на всю свою доброту, проявляемую во всевозможных формах, Он оставался в их глазах тем, кто возлагает на них ярмо и питает их.
В то же время Египет не являлся, строго говоря, тем местом, где скрывалась основная масса израильтян, хотя те, кто там находился, несомненно, могли быть вызваны оттуда. Так же было и с Христом, когда его родители бежали от Ирода. В целом же все колена были переселены в Ассирию; и Осия говорит: “Не возвратится он в Египет; но Ассур - он будет царем его, потому что они не захотели обратиться ко Мне”. Под этими словами подразумевается то, что некоторые, восстав против Бога, хотели бы найти у Египта защиту от ассирийского разрушения . Из истории мы знаем, что во времена Иеремии люди уже находили такой выход из положения, спасаясь от завоевания их Вавилоном. Бог повелел царю и его народу покориться золотой голове, но они не подчинились приказанию и остались в окрестностях Египта, который располагался довольно близко и в котором, в случае необходимости, можно было найти убежище. Но тщетно! они погибли, а Египет был усмирен десницей Бога. Это произошло не потому, что Израиль должен был любить железную печь, из которой они вышли, - дом рабства, в котором они оставались до тех пор, пока Бог не избавил их от него с помощью Моисея, но потому, что человек упрям в своей неправоте; и даже Египет, который раздражает Бога и будет осужден им вскоре после Израиля, кажется им, охваченным слепым безверием, желанной защитой от меча Ассура. То, от чего мы бежим в своей враждебности к Богу, настигнет нас как жесточайшая кара. “Не возвратится он в Египет, но Ассур - он будет царем его, потому что они не захотели обратится ко Мне. И падет меч на города его, и истребит затворы его, и пожрет их за умыслы их. Народ Мой закоснел в отпадении от Меня, и хотя призывают его к горнему, он не возвышается единодушно”. Язык пророка хотя и лаконичный, необычайно живописен. Невозможно даже предположить, что где-либо в книге пророка Осии можно встретить нелогичность, свойственную “Сивиллиным книгам” {Прим. ред.: сборник изречений и предсказаний}. Да, трудности встречаются часто, но они кажутся нам таковыми только из-за нашего невежества и, возможно, из-за того, что мы не чувствуем себя иудеями и не стоим на их основании; а ведь этот пророк - иудей до мозга костей. Еще не пришло то время, когда Израиль пробудится и оценит по достоинству эту быструю смену мыслей, серьезные упреки и перемежающие их воззвания, продиктованные божественной милостью. Когда это время наступит, все трудности такого рода исчезнут. Израильтяне будут сопереживать с пророком и наслаждаться его пылкостью и неожиданной сменой мыслей. Язычникам вряд ли удастся испытать такое - особенно тогда, когда они, как обычно, смешивают то, что относится к Израилю, с уделом христианина.
Таким образом, здесь, как и прежде, делается упор на опустошающие суды Бога и на вызвавшие их низменные причины, чтобы оказать воздействие на совесть и сердца израильтян; в одном случае на них налагает нравственное наказание пророк, в другом случае их поражают недруги. В первую очередь свершится, конечно, нравственный суд. Здесь мы видим его чисто внешние формы. Наказание, как угрожает им Бог, дойдет до крайнего предела земли и сделает их рабами язычников, чего, как они полагали, никогда не случится с ними; ибо каковы были мечты идолопоклонников в Израиле, таковыми они остаются и сейчас в том, что называет себя церковью. Однако это карающее наказание весьма справедливо. Тем не менее мы видим новый прилив скорби со стороны Бога, который, будучи вынужденным нанести удар, сожалеет об этом и, несмотря ни на что, не уничтожит народ, избранный им самим, полностью. “Как поступлю с тобою, Ефрем? как предам тебя, Израиль? Поступлю ли с тобою, как с Адамою, сделаю ли тебе, что Севоиму? Повернулось во Мне сердце Мое, возгорелась вся жалость Моя! Не сделаю по ярости гнева Моего, не истреблю Ефрема, ибо Я Бог, а не человек; среди тебя Святый; Я не войду в город. Вслед Господа пойдут они; как лев, Он даст глас Свой, даст глас Свой, и встрепенутся к Нему сыны с запада, встрепенутся из Египта, как птицы, и из земли Ассирийской, как голуби, и вселю их в домы их, говорит Господь. Окружил Меня Ефрем ложью и дом Израилев лукавством; Иуда держался еще Бога и верен был со святыми {Прим. ред.: последний стих, т.е. “Окружил Меня Ефем...”, в Библии издательства “GBV” является первым стихом главы 12}”.
Разве не были они так же дурны, как идолопоклоннические города и окрестности? И все-таки Он пощадит их, даровав им высшую милость, - не как человек, вернувшийся завершить свою работу, и не как победитель, входящий в город; и то и другое Он мог бы сделать с присущим ему совершенством, но Он Бог, а не человек, “Святый” среди Ефрема. Здесь Он уверяет народ не только в своем участии к нему, но и в будущем смирении и удовлетворении всех своих требований - и на западе, и на юге, и на северо-востоке (поскольку ассирийцы представляли север так же, как и восток). В последнем стихе {Прим. ред.: последний стих, т.е. “Окружил Меня Ефем...”, в Библии издательства “GBV” является первым стихом главы 12}, однако, осуждается нынешнее нравственное состояние двух домов Израиля. Как же недостойны они той благодати, которая все же будет им послана, хотя Иуда пока все еще держался Бога!

### Осия 12

В двенадцатой главе продолжается ряд упреков Ефрему, а также выдвигаются обвинения против Иуды за оскорбления, нанесенные Богу. Поэтому Иаков вспоминается не только как человек, грешный в своих сыновьях, но и как пример обращения Бога с человеком, с помощью которого можно наставлять людей сейчас. А самым интересным воззванием является то, в котором Бог не столько взывает к совести своего народа, не столько дает им знать о том, как больно ему поражать их, сколько вспоминает прошлое милосердие по отношению к их отцу Иакову - для того, чтобы его сыновья могли извлечь из этого урок. Как много душ вернулось к Богу, когда им напомнили о тех радостях, которые они когда-то вкусили и которые давным-давно забыли! И Бог использует любое средство, могущее вернуть их к нему. Поэтому Он здесь и напоминает им об Иакове. “Ефрем пасет ветер [какое безумие!] и гоняется за восточным ветром [из ветров он самый сильный и иссушающий], каждый день умножает ложь и разорение [вероломство и зло, за которые мы расплачиваемся и по сей день] ; заключают они союз с Ассуром, и в Египет отвозится елей”. Они могут опять заискивать пред Всемогущим; но их лживые сердца, нарушившие завет и стремящиеся завоевать Египет россказнями о том, какие изобильные благословения ожидают их в будущем, только и сделали, что настроили против себя; а ведь именно так кончаются все попытки противостояния одной силы другой и установления преимущества одной силы над другой. Это недостойно даже простого человека, а не только народа Бога!
“Но и с Иудою у Господа суд и Он посетит Иакова по путям его, воздаст ему по делам его”. Здесь подразумевается не только Ефрем, но и Иуда, хотя он и не отошел от Бога так далеко, как остальные. Пророк связывает их между собой, напоминая им о прежних временах и об их общем отце. “Еще во чреве матери запинал он брата своего, а возмужав боролся с Богом”. Уже в самом начале Иаков сделал то, что указывало на притеснения им собственного брата, - еще до того, как тот мог родиться и стать личностью. Это одна сторона вопроса; другая же заключается в том, что сделала для него благодать, когда дала ему силу извне в минуту его слабости. Когда у него повредилось сухожилие на суставе бедра, ему была послана Богом сила и он победил ангела, поэтому ему дано было имя, свидетельствующее о благословениях, благодати и всепобеждающем семени Авраама. “Он боролся с Ангелом - и превозмог; плакал и умолял Его”. Как! Тот самый человек, который боялся Исава, плакал от страха пред ним? Да, именно он - который тогда же, готовясь к встрече с Исавом и помолившись о своем спасении при его приближении, познает всю полноту благодати и почувствует, что ее сила обрела совершенство в минуту его душевной слабости. “В Вефиле Он нашел нас и там говорил с нами. А Господь есть Бог Саваоф; Сущий (Иегова) - имя Его. Обратись и ты к Богу твоему; наблюдай милость и суд и уповай на Бога твоего всегда”. А какой испепеляющий упрек звучит в стихах 8 и 9! “Хананеянин с неверными весами в руке любит обижать; и Ефрем говорит: однако я разбогател; накопил себе имущества, хотя во всех моих трудах не найдут ничего незаконного, что было бы грехом”. Как часто благосостояние закрывает нам глаза на зло и на суд Бога - в особенности это касается тех, кто должен видеть и то и другое.
В 10-ом стихе Бог связывает избавление Израиля от Египта с той милостью, которая принесет добро, залогом чего является праздник кущей. Он напоминает о том необычном свидетельстве, которое имело место тогда, когда они сами себя уничтожили, нарушив закон и оставив Бога; в стихе 12 Он представляет им печальное свидетельство их губительного идолопоклонства. Затем, в стихе 13, в качестве упрека вновь упоминается их отец Иаков, в слабости своей бежавший, но служивший Богу верно и составляющий разительный контраст со своими сыновьями не в их, как это ни печально, пользу; и все-таки, хотя сила и слово Бога вывели Израиль из египетской земли, Ефрем сильно раздражил Бога, поэтому Он оставил на нем его кровь и обратит поношение на него же самого.

### Осия 13

В тринадцатой главе мы читаем: “Когда Ефрем говорил, все трепетали. Он был высок в Израиле; но сделался виновным через Ваала, и погиб. И ныне прибавили они ко греху: сделали для себя литых истуканов из серебра своего, по понятию своему, - полная работа художников, - и говорят они приносящим жертву людям: целуйте тельцов!” Так велика была перемена в нем и так оскудела его сила. Их богатство было таким эфемерным, что могло развеяться как дым или что-либо другое такое же легкое и упоминаемое в поговорках. И Бог вновь напоминает израильтянам о своем отношении к ним в самом начале. Он говорит, что нет другого Бога и Спасителя, кроме него. Они были недостойны его милости - и сейчас Он покажет себя как мститель. Какой истиной дышат слова: “Погубил ты себя, Израиль, ибо только во Мне опора твоя”! {Буквальное значение этих слов, возможно, следующее: “Твое разрушение, Израиль, обращено против Меня и против тебя”} Высшая благодать Бога - это единственный источник надежды и помощи для его грешного народа. Именно отсюда Израиль извлечет пользу для себя - так же, как и мы.
Где теперь их царь, почему не спасает их? Где их судьи? Увы! Вспоминается другой эпизод, происшедший в прежние времена и связанный с грехом и мятежом, вызвавшими неудовольствие Бога. И все-таки Ефрем не расстается со своим грехом и скрывает его, вместо того, чтобы признаться в нем. Благодаря терпению Бога порыв поднимающегося ветра будет более внезапным и сильным. Какая глупость пренебречь предупреждением, когда от этого зависит безопасность! Но Бог в беде не оставит; Он спасает даже тогда, когда угасла последняя надежда. Как не похож на него царь, которого Он дал когда-то Израилю в своем гневе и который низвел их до такого состояния, что они не могли даже заточить мотыгу в земле Израиля и должны были чувствовать благодарность по отношению к своим злейшим врагам за малейшие крохи, поддерживавшие их существование! Бог с уверенностью возьмет дело в свои руки - и тогда отступят не только враги, но и смерть, и могила. Пусть они навлекут мор и чуму и делают все, что могут, - Бог от имени своего народа преодолеет все.
Соотносить этот принцип с любым эпизодом, имевшим место в истории Израиля, - значит, проявлять необычайную скудость знания Библии. Однако ошибочна также мысль о том, что это пророчество осуществится в грядущем избавлении Израиля не полностью. Мечты язычников о себе могут легко привести их, как предупреждает апостол в 11-ой главе послания Римлянам, именно к такому мнению, обусловленному их желанием заполучить все благословения для себя, а Израилю оставить одни лишь проклятия. Новый Завет раскрывает перед нами более богатое содержание и более глубокую истину этого пророчества; однако это ни в коей мере не позволяет нам отделить древний народ Бога в последние дни от предсказанного им благословения через благодать Иеговы, ожидающего их тогда, когда будет царствовать наш Господь, всепобеждающий царь Израиля - Иисус Христос. Избавление придет тогда, когда последний ассириец, северный царь, согласно Даниилу, нанесет свой последний удар - не такой, как прежде, убивающий людей, но такой, от которого он падет сам, причем падет намного ниже Самарии, которую он когда-то наказал.

### Осия 14

И в заключительных словах пророчества (глава 14), звучащих в высшей степени прекрасно, мы видим не вырванный листок из “Сивиллиных книг” {Прим. ред.: сборник изречеий и предсказаний}, а то, что должно быть здесь и нигде более, - завершение работы божественной благодати и ее воздействие на издавна грешный, издавна ожесточившийся сердцем народ Бога. Призывы, воспоминания, предупреждения и проявления милости теперь уже не напрасны; они в конце концов вливаются Духом в сердца израильтян (последние наконец преклоняются перед милосердным Богом, который в своем долготерпении много дней - нет, веков, в течение которых они бесчестили его, - ждал этого часа), в результате чего возникает благословенный период возвращения Израиля к своему Богу и в свою землю. Поэтому последний призыв воспринимается всей душой и звучит, безусловно, не напрасно: “Обратись, Израиль, к Господу Богу твоему; ибо ты упал от нечестия твоего”. Как истинны и благотворны слова Бога! “Возьмите с собою молитвенные слова и обратитесь к Господу; говорите Ему: отними всякое беззаконие”. Он не оставит их без тех слов, с которыми они должны обратиться к нему, ибо Он предусматривает все; Он вложит в их уста следующие слова: “Отними всякое беззаконие и прими во благо”. Могли ли они осмелиться просить так много? Господи, научи нас просить у тебя (нам это очень нужно) и действовать для тебя, “и мы принесем жертву уст наших”.
Всему будет теперь даваться правильная оценка, потому что себялюбие будет осуждено пред Богом, приблизившим к себе народ. Их раскаяние, будучи плодом благодати, абсолютно искренно. “Ассур не будет уже спасать нас; не станем садиться на коня [все их скудные источники были оставлены ими навсегда] и не будем более говорить изделию рук наших: боги наши; потому что у Тебя милосердие для сирот”. Ведь идолопоклонство впускало в дом все дурное и выпускало из него гордыню, распространявшуюся по миру. А затем следует ответ Бога на слова 3-го стиха: “Уврачую отпадение их, возлюблю их по благоволению; ибо гнев Мой отвратился от них. Я буду росою для Израиля; он расцветет, как лилия, и пустит корни свои, как Ливан”. Какое милосердие перед лицом своенравного непостоянства и перед сердцами, твердыми только лишь в своем мятеже против Бога! Какая нежная любовь наряду с этим милосердием! Любовь искренняя и непреходящая, корни которой находятся в самом Боге, который когда-то в гневе сокрушил свой народ, а сейчас будет как роса для него, существовавшего так долго без единой капли освежающей влаги! И как же после этого Израилю не расцвести? По совершенству линий и тонкому изяществу он станет, как лилия, по прочности - как Ливан, по неувядающей красоте - как маслина (уже не та, которая сокрыта утренним облаком), а по благоуханию - как от Ливана. “Возвратятся сидевшие под тенью его, будут изобиловать хлебом, и расцветут, как виноградная лоза, славны будут, как вино Ливанское”. Что будет означать для всего мира возвращение Израиля, как не возрожденную жизнь?
Истинна и верна высшая благодать Бога. То, что иудеи будут защищены от вполне заслуженного ими уничтожения, не есть спасение в узком смысле этого слова. Если Бог спасает кого-либо, то всегда делает это для земли или небес достойным его способом. “Что мне еще за дело до идолов? - скажет Ефрем. - Я услышу его и призрю на него; Я буду как зеленеющий кипарис; от Меня будут тебе плоды”. Здесь, по всей видимости, идет разговор между Ефремом и Богом. “Что мне еще за дело до идолов?” - спросит Ефрем. Бог отвечает: “Я услышу его и призрю на него”. Ефрем говорит: “Я буду как зеленеющий кипарис” {Прим. ред. : ср. ст. 8 в русском переводе Библии, где может сложиться впечатление, что это предложение относится к Богу, т.к. “Я” написано с большой буквы}; а Бог подхватывает: “От Меня будут тебе плоды”. Какая благословенная перемена в его отношениях к Ефрему! и какое тесное общение народа со своим Богом!
Все это лаконичное пророчество заканчивается испытующим вопросом, звучащим в последнем стихе: “Кто мудр, чтобы разуметь это? кто разумен, чтобы познать это? Ибо правы пути Господни, и праведники ходят по ним, а беззаконные падут на них”. Пусть же такая мудрость даруется нам, чтобы и мы могли понять его и его пути! “Исполняющий волю Божию пребывает вовек”, и всякий, стремящийся к этому, - “тот узнает о сем учении, от Бога ли оно”, но “не уразумеет сего никто из нечестивых, а мудрые уразумеют”.

## Иоиль

Оглавление: гл. 1; гл. 2; гл. 3.

### Иоиль 1

“Слово Господне, которое было к Иоилю, сыну Вафуила”. Иоиль, как и Осия, является одним из самых ранних пророков (даже более ранним, чем Иона), однако существенным образом отличается от него: если Осия рассматривает весь народ в целом, то Иоиля Бог приводит к созерцанию только той его части, которая, внешне отделившись от всего народа, примкнула к дому Давида; кроме того, он уделяет внимание закону. Поэтому перед нами - сферы более ограниченные, но вместе с тем и более определенные и конкретные, чему способствует также необоснованная выразительность стиля. Разница между этими двумя пророчествами, конечно, поразительная: в какой степени для Иоиля характерны мягкость языка, открытость в рассуждениях и плавность переходов, в такой же степени Осии свойственны в определенном смысле грубая небрежность, полная значительности краткость и неожиданные повороты мысли, которые, несомненно, придают его языку необычайную выразительность, но затрудняют понимание его пророчества язычниками.
Основной темой книги нашего пророка является день Господа во всех его аспектах, в особенности же применительно к иудеям, и, прежде всего, к Иерусалиму. При этом Иоилю, как и другим пророкам, тоже не чужд прием, заключающийся в принятии какого-либо современного ему или приближающегося события за основу, на которой выстраивается будущее. Поэтому пророчество приобретает актуальное значение и отражает близкую, практическую сторону, хотя наряду с этим мы видим, как далек Дух Бога от рассмотрения только того, что происходит в текущий момент, либо только того, что имеет переходный характер. Ни одно пророчество Писания не заключает в себе каких бы то ни было объяснений; само их построение исключает это. Свести пророчество к прошлому было бы проявлением небрежности: ведь оставить без внимания будущее - значит, не увидеть чрезвычайно важную цель Бога, заложенную в пророчестве. Следовательно, если отрицание прошлого - ошибка, то отрицание будущего - заблуждение еще большее. Первое отсекает нечто небезынтересное и полезное, второе отвергает неизменное свидетельство славы Бога. Но и в отношении к прошлому, и в отношении к будущему очевидна божественная мудрость. Когда пророк находился в окружающих его определенных обстоятельствах, Он представил то, что было предупреждением, или увещеванием народа; однако после этого Он указал на период, который еще не наступил, но во время которого все должные последствия того, что Он задумал, проявятся и станут благом. Эти последствия не будут видны до тех пор, пока не установится царство Бога в силе и славе. Невозможно предположить, что Дух Бога может удовлетвориться чем-то тем, что когда-то давно исходило от людей либо сейчас присуще им. Все, чего достиг человек, - все это сейчас существует, позволяет увидеть - увы, несмотря на многочисленные свидетельства милосердного отношения Бога к человеку! - еще более убедительное подтверждение того, что человек не умеет правильно использовать то, что Бог дает ему. Эти основные принципы полностью выражены не только в книге пророка Иоиля, но и в книгах всех остальных пророков, ибо они неизменны.
Читающий книгу пророка Иоиля может не столько испытывать затруднения в понимании пророчеств, сколько истолковывать их неверно; и все-таки это происходит скорее из-за неспособности постичь рассматриваемый предмет, а не из-за отсутствия в пророчестве смысла или чистоты и ясности языка. Одни считают нашествие насекомых просто символом, другие настаивают на буквальном понимании налета полчищ насекомых, полностью опустошающих землю Палестины. Но Бог, поскольку Он велик, может заменить даже мельчайшие детали, хотя в действительности Он, конечно, не ограничивается этим. Поэтому ошибочно предполагать, что Бог в той или иной мере унижает себя, замечая нашествие насекомых. Он проявляет живейший интерес к людям, стремясь дать им радость и благословение. Его беспокоит каждая беда, тяжким грузом легшая на плечи человека; Он снисходит до того, что использует все, чтобы содействовать благу человека. Следовательно, Дух Бога не считает недостойным своего внимания опустошение земли насекомыми и указывает народу Бога на то, что Бог подразумевал под этим нашествием. Об этом мы читаем в первой главе, но из последующего текста следует, что насекомые были только предостережением. Маловероятно, что они воплощают врагов, которые непременно нападут на народ, если он не раскается. В изощренном уме такая мысль, конечно, могла бы зародиться, но эти насекомые - прошлое; приближалось же несчастье более страшное.
Во 2-ой главе речь о насекомых в буквальном смысле уже не идет (за исключением стиха 25, где упоминается благословение, восстанавливающее ущерб, нанесенный ими), и пророк развивает мысль о том, что подразумевалось под налетом насекомых. Таким образом, в первой главе описываются действительные факты - только нашествие различных насекомых, погубивших всю растительность на земле. Не похоже, что в их образе заключен какой-то определенный, скрытый смысл. Нам просто показывается полное опустошение, вызванное насекомыми. Только со стиха 15 Бог начинает придавать ему значение предупреждения своего народа о еще более тяжелом и серьезном испытании. Более подробно это описывается во 2-ой главе, в которой обетование духовной силы облечено в такие выражения, что Новый Завет смог соотнести его с великими привилегиями и силой, свойственными благочестивому иудейскому остатку, призванному в Иерусалиме в день пятидесятницы именем Господа; однако это обетование во всей своей бесценной сущности осуществится полностью только тогда, когда в конце века сбудутся все части предсказания.
В 3-ей главе подробно описываются суд и благословение - характерные черты дня Господа. Здесь вновь можно увидеть, что возникающие при этом мысли, далекие от того, что описываемое здесь пророчество является неопределенным, выраженным в гиперболической форме предсказанием, - что такие мысли могут появиться только у людей, не понимающих его смысл. Не уместнее ли для них будет воздержаться от высказывания своего мнения до тех пор, пока они не постигнут этого смысла? Мне думается, ничто не может быть менее почтительным и более далеким от скромности, чем такие необдуманные и бесцеремонные высказывания о Слове Бога. То, что Писание всегда совершенно, есть истина, и люди не вправе говорить, если они не научены Богом. Можно привести такой понятный людям пример: некоторые могут оценить всю чудесную силу небес, но не способны воспринять божественное строение маргаритки. Но тому, кто судит правильно, ясна и очевидна совершенная работа десницы Бога как в маргаритке, так и во всей солнечной системе. Дело заключается только в том, какое место занимает каждая тварь Бога в его великой схеме. Его мудрость и сила проявляются в малом так же, как и в великом, грандиозном и возвышенном. Поэтому не вызывает сомнений, что если телескоп открывает человеку много чудес, то и микроскоп сулит не меньше открытий. Оба они - важные инструменты в руках человека, и оба они, безусловно, согласно промыслу Бога, призваны показать человеку свидетельство божественной силы в мире природы - и в том, что вверху, и в том, что внизу. Но во всем, что вытекает из этого, видятся не восхваления человека (хотя мы, конечно, не отрицаем его огромного значения как главы творения или природы), а чудеса Бога, которыми сопровождаются его дела. Этот же принцип применим и к Слову Бога: если Он показывает себя в большом, то точно так же проявляется и в том, что из-за своей кажущейся незначительности вполне может остаться без внимания с чьей-либо стороны. Но совершенство Бога утверждается во всем: и в том, что Он соделал, и в том, что написал, и в том, что сказал о сферах, начинающихся за пределами его деяний, - потому что его ум и пути переходят границы его внешних поступков. Ибо Слово Бога объявляется вершиной выражения его мудрости, его внутренней мудрости. Ибо то, что сопряжено с делом, должно покориться тому, что идет от ума, чувств и, прежде всего, проявления божественной сущности.
Таким образом, пророчество - это значительная часть выражения ума Бога, хотя далеко не самая крупная и возвышенная. Но я не думаю, что есть сколько-нибудь существенные основания предполагать наличие связи между вызванным насекомыми-хищниками опустошением и предопределенными судами, предшествующими дню Господа, которые, как некоторые считают, произойдут в начале завершающей семидесятой седмины после того, как церковь будет взята на небеса. Мнение о том, что обе главы следует понимать однозначно - либо как указание на нашествие насекомых, либо как указание на вторжение в Иудею враждебного войска, - является необдуманным и необоснованным; источник этого мнения есть не что иное, как своеволие человека в сочетании с узостью его рассудка. Если эти главы тесно связать друг с другом, то такое мнение, безусловно, может возникнуть; но насколько же важно понимание прошлого бедствия как возможности предупредить иудеев о бедствии гораздо более страшном и связать его с грядущим днем Господа!
Не вижу также достаточных оснований считать, что те четыре нашествия символизируют соответственно Феглаффелласара, Салманассара, Сеннахирима и Навуходоносора - с одной стороны, и ассирийско-вавилонскую, мидо-персидскую, македонскую (или сирийско-македонскую) и римскую власти - с другой. Такие рассуждения были распространены среди определенной части ранних авторов христианских учений, а также в свое время и среди иудеев. Но чем более убежденно мы отстаиваем значимость пророческого слова, тем более решительно должны противостоять любому способу его толкования, в котором чувствуется работа воображения. Мы хорошо делаем, если стремимся рассуждать о делах Бога. Человек очень любит строить ни на чем не основанные догадки и слишком спешит с выводами вместо того, чтобы подчиниться уму, проявленному в Писании. Если мы в чем-то не уверены, то гораздо мудрее уповать на того, кто оправдает все наши надежды. Основание (если таковое имеется) упомянутого суждения желательно тщательно взвесить. Здесь же никакого основания нет, за исключением разве что аналогии с четырьмя зверями и четырьмя рабочими, о которых мы читаем у Даниила и Захарии. Можно ли найти доказательство более слабое? Пророк преподает нам урок, извлеченный из событий, которые произошли на самом деле и которые видели все; затем он переходит к описанию более серьезных фактов, в основе которых лежат благодать и суд, причем большинство из них произойдет в будущем. Однако мы не должны путать какую-либо часть 1-ой главы пророчества Иоиля с нашествием насекомых при пятой трубе, описанным в 9-ой главе Откровения. Опустошение в святой земле дало возможность образного описания (в главе 2) могущественного врага; насекомые в буквальном смысле - это не что иное, как преходящее испытание Бога, которым, разумеется, нельзя пренебречь, но которое весьма и весьма отличается от бедствия, описанного впоследствии. Возможно, связь между 2-ой главой (но не 1-ой) Иоиля и 9-ой Откровения и существует, но в последней представлен символ гораздо более сложный по своей сущности, который указывает на зло гораздо более серьезное. Обе эти главы через образ насекомых ссылаются на человека, причем в главе 1 мне видится только интерес Бога к своему народу - и не более того. Если Он наносит удар, то это значит, что Он хочет, чтобы люди смирились и через пророка узнали, для чего этот удар был нанесен. Он наказывал народ, который любил, чтобы тот мог стать участником его святости и избежать ударов более тяжких, которые в противном случае могли бы на него обрушиться.
“Слушайте это, старцы, и внимайте, все жители земли сей: бывало ли такое во дни ваши, или во дни отцов ваших?” Оглянитесь назад, как самый древний из старцев, и всмотритесь в прошлое, как житель этой земли, и вы не увидите ничего подобного ни во дни старцев, ни во дни их отцов. Знания о том, что тогда происходило, должны были передаваться из поколения в поколение; и все-таки это наказание люди безо всяких колебаний объяснили второстепенными причинами и не извлекли из него никакой пользы, потому что Бог был сокрыт. Если бы его услышали, то бедствие, павшее на землю, побудило бы людей к покаянию; если нет, то, как предупреждает пророк, их постигнут бедствия еще более страшные.
Многие из нас знают, что пророчество всегда связано с состоянием разрушения. Оно звучит там, где неверие народа Бога достигает такой степени, что ему грозит настоящая катастрофа. В данном случае пророчество является особой, исключительной формой вмешательства Бога не столько потому, что людям не удалось выполнить свой долг, сколько потому, что они виновны в большом и роковом удалении от своего места, что в конечном итоге проявится с удвоенной силой. Пророчество, с одной стороны, указывает на состояние разрушения, подчеркивая, как именно люди согрешили против Бога и объявляя его суд, а с другой стороны, оно несет свидетельство о лучшем состоянии дел через благодать Бога, которое заменит состояние разрушения. Это, по моему мнению, характерно для всех пророчеств. Это относится также и к Едемскому саду. В пророчестве всегда присутствует благословение, несомое грядущим божественным судом, поэтому оно имеет серьезное значение для совести. Бог не позволяет, чтобы осуществилось упование на нечто лучшее, пока существующее зло, которое сейчас уже замечено, не будет по-настоящему осуждено. Другой способ уничтожения зла принизил бы то, что Он уже сделал. Следовательно, суд должен состояться не только через слово, но и через деяния и истину. И этот суд, отраженный в Ветхом Завете, прежде всего носит временный характер - он представляет собой весьма ощутимое наказание в виде ударов, обрушившихся на зло этого мира и в особенности на грешный народ. Таким образом, когда дела идут настолько плохо, что появляется серьезное зло, происходит частичный, временный суд, который предваряет гораздо более суровое наказание и остается таковым до тех пор, пока не наступит последнее деяние Бога - беспощадный суд всего мира.
Однако мы должны помнить, что в этих пророчествах, написанных до того, как пришел наш Господь, не говорится о суде перед великим белым престолом. Суд в них - это не суд души и воскресшего тела. Я не знаю ни одного ветхозаветного пророчества, в котором описывался бы суд вечности над воскресшим человеком, брошенным в огненное озеро и преданным таким образом второй смерти. Таковой является характерной чертой христианства, в то время как суд мира и человека, живущего на земле (то есть народов, племен и языков), является основной темой ветхозаветного пророчества. Откровение Иоанна, весьма своеобразное и по тематике, и по стилю, затрагивающее вопросы и Ветхого и Нового Заветов, использующее фразеологию и еврейского, и греческого языков, чрезвычайно точно представляет нам обе эти особенности.
Отсюда мы видим, что традиционное учение в корне неверно и крайне ошибочно, потому что нельзя соотносить пророческие суды с иудеями Нового Завета и нельзя навязывать тему вечного суда ветхозаветным пророчествам, к чему люди так стремятся. В результате этого в толкованиях обоих Заветов присутствует надуманность, от чего и возникает путаница; а ведь верный путь, ведущий к правильному пониманию Библии, исключает смешение того, что отличается друг от друга, и предполагает принятие божественного откровения, представленного в двух отдельных ее частях с помощью тех, кто по богодухновению возвысился до общения с умом Бога. И Ветхий, и Новый Завет совершенны и гармоничны; в них нет ни единой строчки, ни единого слова, противоречащих какому-либо отрывку Писания - однако оба Завета говорят отнюдь не об одном и том же. Бог прилагает все усилия, чтобы подчеркнуть разницу между ними; Он даже пишет их на разных языках: один - на еврейском, поскольку он, как основа, связан с семейством Авраама по плоти; другой - на греческом, который использовался тогда, когда Бог посылал благовествование язычникам. То есть греческий язык представлял цели, направленные на язычников, еврейский отражал планы, касающиеся Израиля. Но при этом ум Бога проявляется в обоих случаях - только отличительной чертой Ветхого Завета является акцент на управление Бога, а особенностью Нового Завета - ударение на его благодать. Управление и благодать - совершенно разные вещи, поскольку управление всегда предполагает общение с человеком, а благодать - это откровение о том, что есть Бог и каковы его дела. Следовательно, первое неизменно сопряжено с судом, а второе неразрывно связано с полным проявлением милосердия и добра; причем и то и другое соединяется во Христе. Если Он - царь, то Он и глава, осуществляющий управление. И если Он - Сын Бога, исполненный благодати и истины, то Он и средство осуществления всех благословений, характерных для Нового Завета. Его слава, проявленная теперь, после великой работы искупления, послужила основой для всех наших нынешних привилегий.
Однако очевидно, что здесь, в нашем пророчестве, есть нечто более определенное и отличное от того, что было свойственно прошлому. В прежние времена Бог посылал мадианитян, филистимлян и прочих врагов, когда хотел наказать Израиль за его грехи, в частности за идолопоклонство. Здесь же Он показывает, что простер свою десницу, чтобы наказать его самым унизительным для того способом. Вместо преданности ему и его управлению и получению благословений для своих житниц и кладовых они проявляли крайнее неверие - поэтому Бог в качестве наказания послал на свой народ насекомых. “Оставшееся от гусеницы ела саранча, оставшееся от саранчи ели черви, а оставшееся от червей доели жуки”. Всему этому я придаю буквальный смысл, то есть то, что тогда в действительности это произошло.
“Пробудитесь, пьяницы, и плачьте и рыдайте, все пьющие вино, о виноградном соке, ибо он отнят от уст ваших! Ибо пришел на землю Мою народ сильный и бесчисленный; зубы у него - зубы львиные, и челюсти у него - как у львицы”. Я не сомневаюсь в том, что здесь пророк ссылается на опустошение земли насекомыми; он делает это в своеобразной манере, хотя к восприятию этого нас вполне могут подготовить стихи из Пр. 25; 27. Если муравьи упоминаются как “народ”, то насекомые, наверняка, могут означать язычников. Кроме того, такие выражения подготавливают почву для перехода к теме более глубокой - к теме, которая начинает звучать в стихах 15-20 и раскрывается полностью во 2-ой главе. Иоиль говорит о данном наказании как о свершившемся факте, но при этом использует язык, благодаря которому легко переходит к предупреждению иудеев о том, что их постигнет кара в лице язычников, причем такая тяжелая, какой они не знали ранее. Не приходится сомневаться, что эти язычники - ассирийцы. Таким образом, первая глава начинается с описания многократного, устрашающего опустошения земли насекомыми, происшедшего во дни пророка, однако в ней подразумевается будущее бедствие в некий страшный день. Во второй главе не говорится о бедствиях, причиненных насекомыми в буквальном смысле, однако образ насекомых в ней примешивается к образу ассирийцев, которые должны скоро войти в Израиль. В этом, по всей видимости, и заключается истинный смысл первой половины книги пророка.
Далее показывается (при сохранении образности языка) последствия кары: виноградная лоза опустошена, смоковница ободрана, ее ветви, ставшие белыми, обломаны. Пророк побуждает израильтян рыдать - и не только потому, что страна и люди пострадали от опустошения и лишились своих природных богатств в наказание от Бога, - но и потому, что повреждено было все. Поражение земли сказалось и на религиозных приношениях: прекратились хлебное приношение и возлияние, первое из которых - свидетельство преданности, а второе - радости пред Богом. Все это исчезло из дома Бога. “Рыдай, как молодая жена, препоясавшись вретищем, о муже юности своей! Прекратилось хлебное приношение и возлияние в доме Господнем; плачут священники, служители Господни. Опустошено поле, сетует земля; ибо истреблен хлеб, высох виноградный сок, завяла маслина”. Исчезло все, что говорило о плодородии; поэтому землепашцы должны краснеть от стыда, а виноградари - рыдать: ведь погибли пшеница и ячмень - то, что удовлетворяло самые насущные жизненные потребности. Печальной участи не избежали и фруктовые деревья. “Засохла виноградная лоза и смоковница завяла; гранатовое дерево, пальма и яблоня, все дерева в поле посохли; потому и веселье у сынов человеческих исчезло” (ст. 12).
Вполне допустимо, что христианину все это может показаться чем-то тем, что к нему не относится по той простой и очевидной причине, что наши благословения так далеки от природы. Необходимо помнить, что иудей получал от Бога благословения природные, а христианин - благословения, природу превосходящие. Конечно, наряду с привилегиями во Христе иудей мог получать внешние милости, однако они не являются его наследием на все времена. Бог мог давать их, а мог сдерживать, не проявляя своего одобрения. Но для нас настоящие благословения носят духовный характер. С Израилем же было не так. Поэтому ясно, что в этих наказаниях Бога были справедливость и сила, которые теряются, если отнести их к христианину; следовательно, он поддается соблазну отделаться от трудностей, дав поверхностное объяснение пророчествам, которые в силу своей привычки он относит на свой счет. Оставьте их полное осуществление нацеленным на Израиль и Палестину - и отпадет всякая необходимость насильственного искажения Писания. Тогда все пророчества можно воспринять такими, какие они есть. Это не означает, что при этом они сводятся к примитивной буквальности. Простая аллитерация, безусловно, так же неприемлема, как и неоправданное создание аллегорий. Это ложный принцип толкования. Буква - если она только буква - мертвит. Дело огромной важности - не оторвать букву от духа, а удержать их вместе. Мы должны сохранить точный смысл каждого слова Бога. Нельзя связывать его только с тем, что лежит на поверхности; нужно помнить, что в то время, как это слово произнесено человеком, оно исходит, в сущности, от Бога. Его мог сказать Моисей, но, тем не менее, оно - Божье. Его произносили пророки, но оно - от Него, независимо от того, из чьих именно уст оно исходило.
Следовательно, утверждения о том, что мы должны толковать Писание так же, как любую другую книгу, - это явная софистика и ложь. То, что Бог стремится открыть свой ум через язык человека, является непреложной истиной; и хотя он изливается на меня, источник его - Бог. Поэтому, не учитывая истинности его источника и сущности, нельзя правильно истолковать Слово Бога. Тот, кто забыл об этом, наверняка будет повинен в снижении значимости Писания и, в силу своего заблуждения, в придании огромного смысла совершенно незначительной его части. Очевидно, что наблюдения этого принципа приведут к такому же недостойному результату и в толковании ума человека. Потому что если мне приходится иметь дело с человеком, по интеллекту намного меня превосходящим, то было бы глупо предполагать, что меры моего ума будет достаточно для того, чтобы понять его ум. Вполне может быть, что благодаря своим умственным способностям он может воспринять мысли более глубокие по сравнению с теми, которыми располагаю я, и что примитивные слова, которые я употребляю, если и не донесут до него большой смысл, то вызовут у него догадки. Как же это верно по отношению к уму Бога! Поэтому мы всегда должны помнить об этом, читая Писание, ведь, в конце концов, истинный принцип толкования записанного слова Бога должен быть извлечен из его собственного объяснения.
Далее, в Новом Завете мы находим, что есть слова, имеющие преходящее значение в рамках одного пророчества, и есть слова, означающие полное, а значит более совершенное осуществление этого пророчества. И тот, и другой типы слов одинаково истинны. Ошибочно отрицать прямое, менее наполненное смыслом значение; но не искать более глубокого смысла - это заблуждение еще более серьезное. Оторванные друг от друга, две эти точки зрения разделяют людей на две противоборствующие школы толкования; но мы поступим правильно, если будем сторониться всяких школ и постараемся постичь полноту смысла Писания, которое объединяет в себе то, что различные группы противопоставляют одна другой. Мы должны принимать Слово Бога во всем его глубоком и широком смысле, склоняясь перед ним потому, что оно исходит от него, и в то же время памятуя о том, что оно может быть еще глубже и шире, потому что оно - от Бога, а не от человека, записавшего его. “Ибо мы отчасти знаем”. Мы не можем постичь все сразу. Но если мы могли учиться, как его ученики, то Бог, делающий свое Слово бесценным и полезным, привел бы нас к его всеобъемлющему пониманию. То, с чем мы сталкиваемся в Слове Бога, - отнюдь не изъян, а его отличительная черта, его высшее и особое достоинство. Будучи Божьим, Слово может употребляться в самых многочисленных и разнообразных значениях. Попытки человека объяснить его могут, конечно, показать эту его особенность, но лишь в незначительной мере. Ведь то, что в Писании присутствует какая-то неопределенность, - истина, потому что это есть выражение ума Бога, хотя и облеченного в слова человека. Поэтому оно поистине уникально, хотя на его поверхности видится то, что удовлетворяет преходящие нужды дня, а в глубине бурлит полноводный поток, направляющий свои воды к глубокому океану промысла и славы Бога.
Возвращаясь к нашей главе, подчеркнем, что пророк побуждает народ не только рыдать и скорбеть (что, конечно, было правильным и справедливым последствием такой серьезной кары Бога), но и - более того, - “назначить пост”. Здесь подразумевается нечто большее, чем просто назначение. Здесь имеется в виду и освящение, а освящение всегда означает отделение и приобщение к Богу. Освященные благодатью, мы получаем право даже в самых обыденных делах руководствоваться Словом Бога и молитвой ему, к чему нас и призывает 4-я глава 1-го послания Тимофею. Пост привносит Бога. Без поста этого не произойдет. “Объявите торжественное собрание, созовите старцев и всех жителей страны сей в дом Господа Бога вашего, и взывайте к Господу”.
Затем впервые звучит фраза, представляющая огромную ценность: “О, какой день! ибо день Господень близок; как опустошение от Всемогущего придет он”. Чрезвычайно важно иметь ясное представление о дне Господа. Великая истина заключена в том дне; она предполагает открытый суд мира, творимый Богом. К такому заключению подводит нас выбор слова “день”. Днем не могут осуществляться тайные суды и дела провидения. Они могут происходить ночью, под покровом мрака. В самом деле, наиболее веское доказательство провидения и наиболее яркая его иллюстрация возникают тогда, когда Он, используя совершенно обыденные ситуации, разрешает их так, что они имеют крайне удивительные последствия, играющие важную роль в поддержке, защите, укреплении и оправдании своего народа или в навлечении на их врагов справедливого наказания.
Вспомните, например, книгу Есфири. Возможно, ни в одной другой книге Библии не найти более примечательного проявления развития великой истины божественного провидения. Обратите внимание, что наряду с этим имя Бога, как это ни удивительно, не упоминается ни разу на всем протяжении книги. Несведущие люди усматривают в этом изъян; на самом же деле, если бы это имя было упомянуто в книге открыто, то она потеряла бы очень многое. Ее основная цель заключается в показе скрытой работы его десницы там, где его имя нельзя произносить. Это отнюдь не изъян; и постоянные мысли о том, что мы имеем дело с тайной работой провидения каждый день, необычайно укрепляют нас.
Но это, разумеется, не все; сейчас мы уже знаем, что Бог полностью проявил себя в личности своего Сына. Имя Бога было не только объявлено нам - оно было, так сказать, послано на нас. Мы приведены в состояние живого общения с ним. “Восхожу к Отцу Моему и Отцу вашему, и к Богу Моему и Богу вашему”. И какое же утешение знать, что в то время как сам Бог, наш Отец, направляет нас своим Духом, тайный промысел Бога управляет обстоятельствами и побеждает врагов там, где нас нет и где мы не можем (да и не должны) ничего сделать, даже находясь там! Но Бог не может не помогать нам, и зачастую Он действует даже через своих злейших врагов. Один из тех, кто больше других обязан осуществлять указы промысла Бога, - это сам сатана. Ни в малейшей степени не намереваясь нести добро и не стремясь к хорошим результатам, он, вопреки себе, делает то, что Бог задумал как добро. Не истинное и полное ли утешение заключается в этом? Если сатана, превозносящий себя до неведомых высот, вынужден служить у Бога всего лишь сборщиком мусора, то очевидно, что мы можем доверять нашему милосердному Господу во всем; ведь в конце концов гордость может сыграть в планах Бога всего-навсего роль лакея; неважно, как и через кого это произойдет, но провидение Бога, не видимое никому, неизменно способствует выполнению его планов.
Позвольте повторить вновь, что это еще не все. У нас есть нечто бесконечно более сокровенное; и я подчеркиваю это, потому что нет недостатка в тех, кто считает, что христианин просто должен быть ведом провидением Бога. Не составляет, однако, большого труда понять, что такое водительство всегда будет неверным. Провидение никогда не представляется как водительство. Провидение не ведет святых, но управляет обстоятельствами и недругами. Вести христиан соизволяет Святой Дух. И все-таки нам приходится сталкиваться с внешними проявлениями - и именно здесь и действует провидение Бога. Но мы имеем дело с Богом как с нашим Отцом, поэтому не оставлены на произвол тайно складывающихся обстоятельств и мирских мелочей, которые могут только показаться таковыми, а на самом деле являются частью божественных планов и целей. Мы имеем дело с непосредственным водительством Святого Духа, который соизволяет вести нас с помощью Слова. Это ставит все на свои места, по крайне мере по отношению к вере.
Ошибочно полагать, что связывание водительства Святого Духа со Словом Бога означает его отрыв от повседневной жизни. Слово, несомненно, исполнено духовной жизни, однако оно достаточно велико, чтобы учесть все вокруг. А повышение способности духовного восприятия расширяет сферы подчиненности - да только мы не всегда понимаем всю широту значения Слова; иногда же, когда мы затрудняемся объяснить какой-либо определенный текст, Дух незаметно для нас направляет наши мысли. Какое утешение знать, что наша убежденность укреплена, поддержана и сохранена Писанием с присущей ему тонкостью! Именно так Слово Бога направляет бесхитростного верующего - а это нечто большее, чем то, что может показаться с первого взгляда. И христианин сразу же принимает правильную линию поведения. Если спросить его, почему он сделал то или иное, он, возможно, не сможет четко объяснить это. Следовательно, когда утверждают, что Святой Дух направляет человека Словом, то это не значит, что этот человек всегда имеет положительное и четкое представление о нем. Но, несомненно, что, какой бы степенью духовного знания человек ни обладал, он всегда может найти в Писании пример или принцип (если не прямое указание), касающийся дел, соответствующих воле Бога. Человек всегда должен изыскивать в себе способность выбирать из обширного Слова то, что помогает ему выстроить линию своего поведения и благотворно влиять на других.
Если, например, представить, что мать-христианка просит своего ребенка присмотреть за кипящей в кастрюле пищей или дает ему какое-либо другое простое поручение по хозяйству, то напрашивается вопрос: неужели и здесь нужно помнить об уроках Писания? Да, конечно. Ребенок, которому поручено проследить, чтобы вскипевшее молоко не убежало, призывается действовать в послушании родителям, что радует Господа. Какое зло может появиться при упущении из виду этого принципа Писания! Ведь ребенок-христианин в подобных обстоятельствах удивительно укрепляется сознанием того, что дело не в молоке, не в кастрюле, не в огне и даже не в послушании родителям, а в том, что он творит волю Бога. Весьма полезно все связать с Ним. Следовательно, полезно и принятие во внимание самых незначительных мелочей, которые могут показаться совершенно недостойными великой силы богодухновенности; однако в Писании, как и во Христе, поистине нет ничего более чудесного, чем эта особенность. И Писание, и Христос - Он в деянии, оно в слове - показывают, что для человека нет ничего великого, а для Бога нет ничего незначительного. Поэтому “слово Христово да вселяется в вас обильно, со всякою премудростью... И все, что вы делаете, словом или делом, все делайте во имя Господа Иисуса Христа, благодаря через Него Бога и Отца”.
Давайте представим сейчас более сложный случай. Допустим, проповедник стоит перед выбором между двумя или тремя пунктами, где он должен проповедовать евангелие. К какому из них направляет его Писание в большей степени, а к какому - в меньшей? И может ли он в данном случае отмахнуться от советов Слова? Разумеется, нет. Если он пойдет туда, где евангелие проповедует другой слуга Бога, то, даже почувствовав в себе желание окунуться в работу, он должен помнить о том, что самонадеянность и пренебрежение по отношению к другим противоречат принципам благодати евангелия. Если место свободно, то это хорошо; если оно занято, то он должен ждать, пока его не попросят занять его. Мы должны представлять Христа, равно как и благие вести. Каким бы талантливым ни был проповедник, он не должен вмешиваться в дела проповедника менее одаренного, а если тот является мудрым и благородным человеком, то он будет рад получить помощь и ощутить братство в работе. Если известно, что где-то открыта дверь, то это будет громким призывом, даже если вокруг много недругов. Если в какой-то области работает несколько человек, то Господь, несомненно, заставит их советоваться между собой как слуг-собратьев, чтобы добро не было истолковано или оценено неверно. Движимый любовью к Господу, работник объединяет свои усилия с другим работником, чтобы помочь работе Господа. Этот принцип богато проиллюстрирован в Слове Бога. И в результате этого человек обнаружит, что, пройдя испытания совести, он направлен к Богу, причем не просто обстоятельствами, продиктованными провидением, ибо апостол говорит: “Предаю вас, братия, Богу и слову благодати Его”. Я убежден, что мудростью Бога в Писании предвосхищено каждое событие (имеющий уши да слышит) и предусмотрено каждое затруднение, могущее возникнуть на пути человека или в его душе. Поэтому нечувствительность совести и даже недостаток ума могут, безусловно, помешать верному восприятию Слова, вследствие чего мы в той или иной степени подвержены состоянию неопределенности, а это в свою очередь может привести к ошибкам и злу; и до чего же верно в этих случаях вмешательство доброты Бога, предотвращающее пагубные последствия для того бесхитростного верующего, у которого интеллект недостаточно развит.
Сейчас, когда Святой Дух обитает в нас, мы обладаем привилегией соотносить все со Словом. Представьте, например, что вы должны отправиться за покупками. Сейчас же возникает вопрос: что купить? Вы, несомненно, выберете из двух желаний одно. Делая покупку, вы будете стараться сделать приятное либо себе, либо Христу. Даже в решении вопроса о том, куда пойти, можно руководствоваться этим же принципом. Выбирая из множества магазинов тот, который хотите посетить, вы прежде всего должны решить, удовлетворит ли это Христа. Разве не может человек спросить у своей совести: что побуждает меня идти туда или сюда? Он исполнен верой и, направляемый Духом и умеющий использовать Слово, знает, какое нужно принимать решение, исследуя самые потаенные уголки своего сердца. В большинстве случаев такая самооценка намного сократила бы не только количество посещенных магазинов, но также и покупок. Возьмите, например, очень распространенную привычку потворствовать своему вкусу. Входя в магазин, человек чувствует искушение получить то, что ему нравится, насколько это в его силах. А где же Христос?
Таким образом, мы можем четко увидеть водительство Господа с помощью его Духа в делах повседневной жизни, а также заметить больше духовности в делах, составляющих нашу службу. Мера нашей духовности и знание Слова служат критерием нашей способности использовать его как руководство к действию. Поэтому если мы не уверены, что должны совершить какой-либо определенный поступок, то нашим долгом будет ожидание, а не действие. Ожидание - это признание своего невежества, которое, однако, в какой-то степени сродни зависимости. Но мы хотим творить его волю и поэтому не должны ждать напрасно. “[Он] направляет кротких к правде, и научает кротких путям Своим”. “Говори, Господи, ибо слышит раб Твой”. Так говорит ожидание, когда мятежное своеволие подстрекает кого-либо, представляя ему то, что соответствует его стремлению действовать, либо удерживая его в ожидании еще какое-то время. Если между верующим и Богом установлено истинное общение, то, безусловно, он может искать особого водительства. Но давайте всегда помнить о том, что если какое-то действие не определено перед нами как наш долг, то нам следует воздержаться от каких бы то ни было поступков. Я говорю об этом не как об отвлеченном понятии, а как о простом призыве к выполнению долга, то есть о доброй силе бескорыстной любви. Водительство Святого Духа часто осуществляется, конечно, и без прямых указаний на какое-либо действие, но это не значит, что последнее оторвано от Писания. И действенное выражение любви, и зов долга - все это заключено в Писании, показывающем нам всю полноту этих чувств через Христа. Например, христианин не знает, что делать, предположим, в понедельник. Но его ум настроен на служение Господу - и он не беспокоится об этом. К нему, уповающему на Господа, приходит некто, указывающий на тот путь служения, который ему соответствует. Разве долг в этом случае определяется не достаточно четко? Может ли человек сомневаться в этом хотя бы секунду? Разве не воля Господа проявляется в том, что любящий его должен ответить на призыв любви?
Если два человека предложат вам две подобные друг другу вещи, вспомните ли вы Писание, чтобы оно подсказало, какую из них выбрать? Не вызовет ли выбор затруднение? Вероятно, так оно и будет на самом деле. Но, в сущности, затруднения возникают не часто, если они вообще возникают без того, чтобы Господь предоставил явные средства для их разрешения.
Таким образом, все это, по большому счету, сводится к вопросу общения с Богом. Чадо Бога, которое общается с ним, никогда не будет испытывать замешательства и даже не будет знать, что это такое, потому что оно постоянно ходит с тем, кто есть свет. Наш Отец чувствует огромную радость, направляя свое дитя, единственной целью которого является соответствие его уму. Другое дело, конечно, если у нас есть свои собственные цели и намерения; в этом случае христианин не может искренне уповать на Бога. Но “тайна Господня - боящимся Его”. И хотя четкого приказания может и не быть, ум Бога можно усмотреть в Писании во многих других, хотя и менее конкретных его проявлениях. Если возникает затруднение, то пора остановиться. Человек не может поступить правильно, но, руководствуясь Словом, он часто пренебрегает им из-за недостатка общения, которое уже само по себе предлагает водительство Святого Духа; однако мы не должны отделять его от Писания.
После такого длительного отступления мы вновь возвращаемся к книге нашего пророка, в которой речь идет не только о рассмотренном нами нравственном суде, являющимся неотъемлемой частью Слова Бога, но и о серьезных практических деяниях, направленных на большое количество людей. Эти деяния представляют собой его суд над человеком на земле. Следовательно, день Господа в полном смысле этого слова - это то великое деяние, во время которого Бог “будет праведно судить вселенную, посредством предопределенного Им Мужа, воскресив Его из мертвых”, как говорится в хорошо известной книге из Нового Завета. “Праведно судить вселенную” не означает судить мертвых. Здесь речь идет о мире, населенном людьми. В упомянутой книге не рассматривается воскресение тех, кто когда-то жил на земле. В главе 17 Деяний подразумевается именно обитаемая земля как таковая. И на ней наступает день Господа. Основная же разница в описании этого дня заключается в том, что в Ветхом Завете он непосредственно связывается с конкретным местом - Израилем - через их связь с Богом, который открыл им себя. Пройдет век, и человеку уже не будет позволено мешать и препятствовать осуществлению планов Бога, сам Бог больше не будет действовать через тайное провидение и даже не будет прибегать к помощи Святого Духа, как сейчас, в христианстве, когда Он образует и воспитывает нас Словом согласно Христу; нет, Он примет мир под свое непосредственное управление - во-первых, чтобы низвергнуть зло и, во-вторых, чтобы поддержать и распространить добро. Таков день Господа. Следовательно, “день сей” предполагает божественные суды, которые будут осуществляться Христом как Богом Израиля, когда Он явится в славе; кроме того, под ним подразумевается весь тысячелетний период. Все это называется днем Господа.
В связи с этим чрезвычайно важно ясно представлять разницу между этим днем и всеми предыдущими днями; особенное значение имеет способность отличать его от пришествия Господа, цель которого - принять тех, кто уповает на него: либо умерших святых, либо живущих в тот период на земле. Выражение “пришествие Господа” по своему значению шире выражения “день Господа”. День - это определенная часть его пришествия, во время чего мертвые святые по его призыву воскреснут, а живущие святые изменятся; и те, и другие будут восхищены с земли в сретенье ему на воздухе. Это великое событие - перенесение тех, кто принадлежит Христу, на небеса - не имеет ничего общего с явлением царствования Господа на земле; поэтому смешение пришествия Господа с его днем является огромной ошибкой {Разница между этими двумя понятиями - “parousia” и “hemera” Господа - это ключ к пониманию второй главы второго послания Фессалоникийцам. Если не видеть этой разницы, то данная глава (и даже все пророчество) кажутся крайне запутанными. Ибо может ли идти речь об убедительности и прочувствованности увещевания, в котором апостол уговаривает своих братьев-христиан не поколебаться умом относительно присутствия или пришествия Господа и не прислушиваться к слухам о его дне, - может ли об этом идти речь, если и это, и день его пришествия - одно и то же? Ведь совершенно понятно и весьма существенно то, что он попытается вселить в них бодрость духа и добрую надежду на присутствие Господа, связанное с собранием святых в сретенье ему на воздухе, чтобы верующие не смущались ложным утверждением, исходя из которого они неверно истолковали авторитетные изречения Святого Духа и приняли во внимание ложное письмо, якобы написанное апостолом, на основании чего сделали вывод, что этот день - день суда живых на земле - уже наступил. Одно из исправлений данной ошибки - это побуждение христианина вспомнить свое упование на соединение с Господом при его пришествии и последовать за ним в день его явления. Другое управление - это раскрытие страшных форм зла и полное разоблачение отступничества и человека греха до того, как этот день настанет}. После взятия святых на небеса внешне мир останется прежним, а на самом деле сделается гораздо хуже. При этом он не судится благодатью Бога через взятие его святых в дом Отца. Однако день Господа неизменно сопряжен с судом над миром, который начинается с менее суровых наказаний, отраженных в Ветхом Завете; не так будет во время его пришествия, или пришествия, когда на тех, кого Он любит, снизойдет благодать во всей ее полноте. И в то же время наступление дня Господа будет частью его пришествия, поскольку в этом плане и день, и пришествие Господа сливаются воедино.
Таким образом, день Господа - это, вкратце, та сторона его пришествия, которая предполагает вовлечение элементов управления, однако пришествие Господа связано с событиями, которые происходят до наступления упомянутого нами дня и по своему характеру отличаются от событий, свойственных ему. Эти слова могут служить ясной и краткой формулой для выражения того, что можно доказать на многих и многих страницах. Мы только должны помнить о том, что пришествие Господа для того, чтобы взять святых к себе, - это исключительно новозаветная истина. Ветхий Завет заявляет о дне Господа, Новый Завет подтверждает эту истину, еще более укрепляя и очищая ее. Однако Новый Завет добавляет еще одну, отличную от этой, истину, - о том, что Христос придет, чтобы взять нас к себе и привести нас в дом Отца; после этого Он призовет день Господа и святые сойдут вместе с ним во славе. Тогда и наступит день Господа, ибо именно в это время Он повергнет всех своих врагов, зверя и лжепророка, или антихриста, а также всех его последователей и, более того, северного ассирийского царя, представляющего собой ту самую силу, которая была предвещена этим могущественным языческим народом, потревожившим Израиль в старые времена, и которая представлена нам более полно во второй главе нашего пророчества.

### Иоиль 2

Перед тем как поподробнее остановиться на вопросе об ассирийской силе, позвольте мне обратить ваше внимание на упоминание о трубах. Здесь ясно просматривается параллель с описанием использования труб в книге Чисел. Священники должны были трубить в двух чрезвычайно важных случаях: для снятия стана и для созыва общества ко входу скинии собрания. Если они собирались воевать, то трубили тревогу, и Бог вспоминал их и спасал от врагов. Можно утверждать, что это звучание трубы было предназначено для призвания людьми Бога; другое же, более обычное звучание - для собрания людей Богом по поводу их праздников и жертвоприношений. Таковы основные случаи использования серебряных труб, и оба они используются Иоилем. “Трубите трубою на Сионе и бейте тревогу” (гл. 2,1). Не нужно обладать какими-то особыми знаниями, чтобы объяснить значение этой трубы, потому что Святой Дух определил ее сущность и смысл со всей ясностью. “Бейте тревогу на святой горе Моей; да трепещут все жители земли, ибо наступает день Господень, ибо он близок”.
Это предупреждение о том, что для Израиля чрезвычайно важно. День Господа близок - день, когда придут враги, и, более того, когда Он вспомнит Израиль не для того, чтобы спасти свой народ, а для того, чтобы использовать врага в качестве наказания для него. Это вполне может служить поводом для тревоги; но Бог не оставит свой народ. Ибо день этот будет не только днем ассирийского царя, но и Господа. Можно ли считать, что поскольку суд, о котором предупреждаются иудеи, произойдет нескоро, то они вправе сказать: “Этого не произойдет ни при нашей жизни, ни при жизни наших детей”? Я отвечаю, что нет, потому что суд будет вершиться как раз при их жизни. Та же ассирийская сила, которая подступила к ним во времена Иоиля, вновь появится в более поздний день. Это верный ключ к разрешению всех трудностей, с которыми человек встречается в Ветхом Завете. Мы должны помнить, что с чужеземцами-язычниками Бог не покончил, как и с иудеями. Многие из них потеряли или изменили свое имя, однако они все-таки оставались. И когда наступит время для восстановления Израиля посредством судов в конце века, они появятся вновь, и при этом в них будет узнана та же ассирийская сила. То, что язычники умрут, достоверно так же, как то, что воскреснет каждый отдельный человек. То, что людей ожидает воскресение, так же верно, как то, что возродятся языческие враги иудеев. Примечательно, что их заключительные действия будут носить такой же характер, какой был свойственен их курсу в самом начале. Здесь явно виден божественный принцип, заключающийся в возмездии, творимом на последнем этапе, за грехи, совершенные ранее, потому что народ повторит свои старые грехи в конце века. Та же ревность к Израилю, та же решимость уничтожить иудеев, то же неверие и противостояние планам Бога, которые характеризовали их в прежние времена, обнаружатся и в более поздний период. Исторический круг их единства в нравственном отношении замкнулся: налицо та же сущность греха, который будет наказан судом Бога.
Следовательно, я абсолютно не сомневаюсь в том, что удивительная победа над ассирийцами во дни Сеннахирима является прообразом окончательного разгрома врага в день Господа, а также в том, что прошедшее событие было днем Господа не в полном, но в истинном его значении, поскольку оно являлось подготовкой к этому дню и преддверием к завершающей катастрофе. Это не что иное, как очевидный факт, который, по моему мнению, придает Писанию чрезвычайно интересную особенность и, более того, показывает его животрепещущую сущность. Мы не просто смотрим назад на то, что уже давно умерло или ушло, нет - в описании того, что было, мы видим то, что будет, причем в большем масштабе, с большей серьезностью и последствиями, вселяющими надежду. Поэтому мы понимаем, что тот день уже тогда имел практическую направленность и уже тогда проявил свое значение для будущего.
Вот здесь-то представители рационалистов, как правило, безнадежно запутываются, потому что рассматривают Библию и в историческом, и в пророческом аспектах как некую мумию или, более того, как сборник скудных, искаженных старых записей, сделанных иудеями, в которых бегло упоминаются другие племена, некогда существовавшие, но исчезнувшие навсегда.
Но этот день, несомненно, приходит как “день тьмы и мрака, день облачный и туманный: как утренняя заря, распространяется по горам”. Невозможно соотнести это описание с описанием пришествия Господа за своими святыми, восхищенными в сретенье ему. Нужно ли искать более яркий пример, доказывающий неразумность отождествления дня Господа, сопровождаемого ужасами на земле, с пришествием Христа с целью взять своих святых на небеса? Может ли его присутствие, во время которого мы собираемся вознестись к нему, хоть в малейшей степени напоминать мрачный и облачный день? Такое смешение двух событий - явная, грубая ошибка. Кроме того, его присутствие никогда не называется “днем”. Я не сомневаюсь, что причина этого заключается в том, что уже было доказано мною, - а именно в том, что его день всегда предполагает проявление. В прежние времена выражение “тот день” употреблялось в чисто провиденциальном смысле, как, например, в случае поражения Сеннахирима; однако не вызывает сомнений, что и здесь очевидна десница Бога, пославшая ужасную кару на человека (именно это и подразумевалось под ее явлением миру); со временем же ее работа станет еще более очевидной по сравнению с прошлым.
Как видно из 5-ой главы первого послания Фессалоникийцам, христиане, ожидающие этого дня, называются “сынами дня” в отличие от людей вообще, которые упоминаются как “сыны ночи”. Мы - сыны света и дня, потому что сейчас представляем собой сущность Христа, а потом, когда забрезжит тот день, уйдем с ним. Однако ошибочно предполагать, что мы должны ждать этого дня для того, чтобы попасть на небеса: ведь из Писания явствует, что когда он настанет, то мы уже будем занимать положенные нам места и сойдем с небес вместе с Господом. “Когда же явится Христос, жизнь ваша, тогда и вы явитесь с Ним во славе”.
Затем следует весьма красочное описание ассирийского войска: “Народ многочисленный и сильный, какого не бывало от века и после того не будет в роды родов. Перед ним пожирает огонь, а за ним палит пламя; перед ним земля как сад Едемский, а позади него будет опустошенная степь, и никому не будет спасения от него. Вид его как вид коней, и скачут они как всадники”. Несомненно, посредством этой чрезвычайно выразительной картины, описывающей мощное войско, подошедшее к земле иудеев, пророчество выходит за рамки такого события, как нападение на народ Бога. Следовательно, мы должны увидеть и охватить взглядом двойную звезду (прошлое, приобретающее сейчас огромное значение, и будущее, имеющее значение еще большее), и тогда мы сможем понять всю силу языка Бога. Ассирийское войско было несокрушимым; однако, несмотря на все тщеславное высокомерие его воинов, оно было уничтожено в одну ночь, и Сеннахирим, к своему позору и презрению окружающих, вынужден был вернуться. Но в будущем людей ожидает день, когда придет войско гораздо более страшное.
Позвольте мне заметить, что, исходя из Писания, можно заключить, что чрезвычайно важную роль в будущем величайшем кризисе уготовано сыграть России. Ведь политика этой огромной современной империи преследует такие цели, которых в прежние дни добивались ассирийцы. Известно, что Россия, располагаясь на северо-востоке, стремится стать феодальным властителем восточных государств и оказывать на них политическое влияние, чтобы формировать огромные войска центральной Азии и направлять их на юг. Я убежден, что влияние Запада на Восток скоро полностью прекратится и что власть нашей страны над Индией {Прим. ред. : это, разумеется, относится ко времени, в которое жил В.Келли} обречена. Все это, однако, заметки мимоходом, которые, если они верны, говорят о важности умения давать оценку таким вопросам с точки зрения Писания и показывают значение того, как это умение может подготовить ум человека к событиям, которые в противном случае потрясли и даже шокировали бы его. Если же происходящие события подготавливают ум человека к великим переменам в последний день, то это укрепляет веру тех, кто полагается на Слово Бога. Они непоколебимы, несмотря ни на что; они готовы ко всему и ничему не удивляются.
И вновь мы возвращаемся к пророчеству. В 5-ом стихе читаем: “Скачут по вершинам гор как бы со стуком колесниц, как бы с треском огненного пламени, пожирающего солому, как сильный народ, выстроенный к битве. При виде его затрепещут народы, у всех лица побледнеют. Как борцы бегут они и как храбрые воины влезают на стену, и каждый идет своею дорогою, и не сбивается с путей своих. Не давят друг друга, каждый идет своею стезею, и падают на копья, но остаются невредимы. Бегают по городу, поднимаются на стены, влезают на дома, входят в окна, как вор. Перед ними потрясется земля, поколеблется небо; солнце и луна помрачатся, и звезды потеряют свой свет. И Господь даст глас Свой пред воинством Своим, ибо весьма многочисленно полчище Его и могуществен исполнитель слова Его; ибо велик день Господень и весьма страшен, и кто выдержит его?” Таким примечательным образом пророк связывает день Господа с ассирийцами, которых Он использует для выполнения своей работы. Тот же враг называется в главе 10 книги пророка Исаии “жезлом гнева Его”, “секирой”, которая величается перед тем, кто рубит ею. Поэтому естественно, что Бог повернется против этой секиры и уничтожит ее. Он использовал ее для достижения своих целей, связанных с наказанием грешного народа; но поскольку она безжалостно, без малейшего признака страха пред Богом, разбила его народ, то Он обернулся против того, что возвеличило себя и использовало его недовольство как возможность покончить с его несчастным народом.
После этого описания мы видим призыв к покаянию. “Но и ныне еще говорит Господь: обратитесь ко Мне всем сердцем своим в посте, плаче и рыдании. Раздирайте сердца ваши, а не одежды ваши, и обратитесь к Господу Богу вашему; ибо Он благ и милосерд, долготерпелив и многомилостив и сожалеет о бедствии. Кто знает, не сжалится ли Он, и не оставит ли благословения, хлебного приношения и возлияния Господу Богу вашему?”.
Затем звучит вторая труба, но ее сигнал имеет другое значение. “Вострубите трубою на Сионе, назначьте пост и объявите торжественное собрание”. Уже “не бейте тревогу”, а “назначьте пост и объявите торжественное собрание”. Сейчас речь идет о собрании народа Бога, а не только о его громком призыве к Богу с просьбой явиться в час тревоги, то есть угрозы со стороны врага. “Соберите народ, созовите собрание, пригласите старцев, соберите отроков и грудных младенцев; пусть выйдет жених из чертога своего и невеста из своей горницы. Между притвором и жертвенником да плачут священники, служители Господни”. Таким образом, налицо угнетенное состояние всего народа в целом, вплоть до жениха, невесты и грудного младенца; не исключены также и священники, при этом они находятся среди народа и разделяют с ним унижение, а не остаются в стороне, занимая свои официальные должности и сохраняя достоинство. Это в высшей степени прекрасная картина смирения народа пред Богом, когда все слои общества - и даже на семейном уровне - до конца сознают свою греховность пред Богом. Ничто так не уравнивает людей, как грех или его последствие - смерть; однако у нас есть благословенная возможность: благодатный призыв, ведущий к покаянию, благодаря которому сердце признает свое собственное зло и принимает то, что Бог говорит ему. Если такое покаяние вызывается благодатью Бога, то ничего не может быть сладостнее для души. С точки зрения нравственности, покаяние чрезвычайно благотворно действует на народ, осознавший, что он недостойно отвечал на благодать, явившуюся им. Раскаяние, идущее от самоосуждения, не может не привести к восстановлению общения с Богом и к настоящему смирению с ним. Постепенно это и произойдет с иудеями. “И говорят: пощади, Господи, народ Твой, не предай наследия Твоего на поругание, чтобы не издевались над ним народы; для чего будут говорить между народами: где Бог их?”
И Бог слышит их. “И тогда возревнует Господь о земле Своей, и пощадит народ Свой. И ответит Господь”. И не только потому, что они били тревогу, но и потому, что они искренне покаялись пред ним. Вместо нечувствительности и попыток усовершенствовать себя человек ощутит приближение к Богу, проникнутое осознанием своих грехов. Только тогда, когда люди, искренне раскаявшись, обратятся к его Слову, когда они примут в свои сердца того, кто пришел во имя его, - только тогда Он явится и ответит на их призыв. И за этим следует уверение в том, что они получат утешение. Ассирийский враг будет разбит. “И пришедшего от севера удалю от вас, и изгоню в землю безводную и пустую, переднее полчище его - в море восточное, а заднее - в море западное, и пойдет от него зловоние, и поднимется от него смрад, так как он много наделал зла”. Под “пришедшим от севера”, безусловно, не подразумевается нашествие насекомых, потому что они появились с южной стороны. Здесь имеется в виду, что это есть враг, который придет в последние дни, и не погибнет, как насекомые, в море, а будет удален в безводную и пустую землю, причем переднее его полчище попадет на восток, в Мертвое море, а заднее - в противоположную сторону - в Средиземное море. Справедливый суд гордости! Ибо он возвеличился.
Однако Бог и только Бог свершит настоящие великие дела. “Не бойся, земля [отметьте это как четко выраженное упование иудейского народа]; радуйся и веселись, ибо Господь велик, чтобы совершить это. Не бойтесь, животные”. Они призываются пройти через обновление вместо того, чтобы страдать от недостатка пищи. Здесь перед нами - день тысячелетнего царства, исполненного радости для земли и всего творения. Поэтому “пастбища пустыни произрастят траву, дерево принесет плод свой, смоковница и виноградная лоза окажут свою силу”. Все переменится. Разве в том, что мы читаем далее, не угадывается христианство с его духовными благословениями в небесных местах и унижениями и страданиями, являющимися уделом верующих, в земных местах, в которых, однако, их тоже ожидают благословение, вознаграждение и божественная, спасительная милость? “И вы, чада Сиона, радуйтесь и веселитесь о Господе Боге вашем; ибо Он даст вам дождь в меру и будет ниспосылать вам дождь, дождь ранний и поздний, как прежде. И наполнятся гумна хлебом, и переполнятся подточилия виноградным соком и елеем. И воздам вам за те годы, которые пожирали саранча, черви, жуки и гусеница, великое войско Мое, которое послал Я на вас”. Таким образом, Бог сделает нечто большее, чем просто восстановит нанесенный ущерб. Он возродит даже то, чего не разрушал. Щедростью своей благодати Он изгладит их прошлые несчастья и позор. “И до сытости будете есть и насыщаться и славить имя Господа Бога вашего, Который дивное соделал с вами, и не посрамится народ Мой во веки”.
Но достаточно ли этого? Может ли это удовлетворить ум, пусть даже обновленный? Того, кто есть Бог, все это, конечно, удовлетворить не может, причем не только в сферах его праведного управления людьми (будь то друзья или враги), но и в сферах его любви к своему народу. После этих слов следует представление совершенно новой сущности благословения - и с этого места в еврейском оригинале начинается третья глава. Весьма прискорбно, что современные нееврейские варианты переводов не сохраняют данный порядок построения, несмотря на то, что они многое теряют по сравнению с еврейским оригиналом.
“И будет после того”. Именно здесь мы находим явную перемену. Возможно, я не сделаю открытия, если скажу, что помещение этих двух частей рядом друг с другом снизило силу воздействия данного отрывка. Ведь в стихах 28 и 29 речь идет совершенно о другом - о благословении высшего порядка, проистекающем от любви Бога причем исключительно в духовном плане: “И будет после того, излию от Духа Моего на всякую плоть, и будут пророчествовать сыны ваши и дочери ваши; старцам вашим будут сниться сны, и юноши ваши будут видеть видения. И также на рабов и на рабынь в те дни излию от Духа Моего”. Эти слова, как мы знаем, процитировал апостол Петр в день пятидесятницы, чтобы показать, что великое благословение этого дня соответствует высочайшей милости, обетованной царству, и что человеческие страсти и нравственную неразборчивость, так часто вводящую людей в заблуждение, нельзя огульно вменять в вину тем, кто превосходит других по своей духовной силе.
Однако заметьте, что апостол не утверждает, что эти слова Писания осуществлялись. Он говорит: “Это есть предреченное пророком Иоилем”. И так оно и есть. Излияние Святого Духа - вот что было обетовано. Он не говорил о том, что данное событие было осуществлением пророчества (но люди, однако, приняли его за таковое, чем внесли большую путаницу в толкование писаний и снизили значение христианства); он показал, что данный факт имел такую же сущность, вследствие чего его необходимо было подтвердить пророчеством, чтобы он проник в сознание людей; но язык апостола весьма осторожен в отличие от толкователей пророчеств. Они заходят слишком далеко. Мы же должны твердо следовать мыслям Писания.
Что касается обетования того, что Дух изольется на “всякую плоть”, то здесь нужно помнить, что “всякая плоть” отнюдь не означает только иудеев. В этом заключается еще одна особенность дара в день пятидесятницы, которая прекрасно иллюстрирует Писание. Ведь общеизвестен факт, что Бог заставил обретших Святого Духа говорить на разных языках языческого мира, не принудив при этом новообращенных говорить по-иудейски (было бы жаль, если бы это произошло, хотя на первый взгляд такое распределение языков и кажется парадоксальным), однако подтолкнув иудеев, рассеянных среди язычников, собраться вместе и заговорить на их языках, - этот факт был величественным свидетельством благодати, сходивший на язычников там, где они находились. Суд Бога наложил на них наказание в виде разных языков и полностью сломил их честолюбивые планы объединиться и установить свой собственный союз посредством возведения вавилонской башни. Но именно туда, где происходил суд, неизменно направлялась благодать Бога. Если сокрушительный удар разбивал их гордость на мелкие кусочки, то на эти осколки снисходила благодать Бога, благословляя их там, где они лежали, и поднимая их из руин.
Таким образом, в этом месте своей книги пророк переходит на другой тон, что достаточно легко можно заключить из употребляемых им выражений. “И будет после того, излию от Духа Моего”. С помощью этих слов он отталкивается от того, что было сказано прежде, при этом данные слова чрезвычайно точно соответствуют мыслям апостола Петра. Однако мы должны помнить, что когда вновь настанет день для излияния Святого Духа - уже не в целях собрания людей для небес, а для осуществления земных планов благодати Бога (ибо здесь есть разница), то станет очевидно, что Святой Дух будет послан всем людям, независимо от того, иудеи они или нет. Так было и в день пятидесятницы. Несмотря на то, что там были вовлечены только иудеи, через чудо говорения на языческих языках было показано, что Бог не намеревался останавливаться на этом, а хотел идти дальше, посылая благодать всем язычникам.
Бог никогда не отступает от этого принципа. Он не желает, чтобы его действия вновь сводились только к сынам Израиля. Да, Он благословит их еще раз, примет Иудею и выполнит каждое свое обетование к их общей радости. Не было бы пользы от того, если бы Он добавил в своем обещании то, чего Он им не дарует; однако в грядущем дне Он уже не будет ограничивать круг своих действий только иудеями. Поэтому, когда этот день придет, Святой Дух будет изливаться на “всякую плоть”; причем это означает не то, что его обретет каждый человек тысячелетнего царства, а то, что ни для одной нации, оставшейся после того дня, не будет исключена возможность обретения Духа. Для благодати Бога не будет существовать ни возрастных, ни половых, ни классовых различий.
Здесь я хотел бы отметить, что в этом вопросе отсутствует одна мысль, хотя отцы церкви и теологи утверждают обратное. Благодаря свету Нового Завета мы видим ошибочность такого мнения. Старая природа осуждена, ветхий человек распят, но не обновлен. Для состояния, свойственного Адаму, мы умерли, однако сейчас мы входим в состояние нового порядка - в то, которое предполагает Христа, поэтому нас призывают ходить так, как положено умершим и воскресшим со Христом.
Пророк называет внешние признаки, предшествующие дню, который еще не наступил, Не нужно соотносить стихи 30,31 с первым пришествием. Слова “покажу знамения на небе и на земле” явно носят совершенно другой характер. “И покажу знамения на небе и на земле: кровь и огонь и столпы дыма. Солнце превратится во тьму и луна - в кровь, прежде нежели наступит день Господень, великий и страшный”. Здесь мы видим весьма примечательное внешнее проявление божественной силы перед осуществлением суда. Бог всегда посылает свидетельство перед каким-либо событием. Он не наносит удар без предупреждения. Мы сталкиваемся с этим и в его обращении с нами в повседневной жизни. Разве христианин наказывается за что-либо, не будучи предупрежденным Святым Духом? Перед тем как Господь нанесет ему удар, свидетельствующий о любви того, кто наблюдает за нашими безумными поступками, человек испытывает чувство собственной неправоты и ощущает недостаток общения с ним. Господь дает нам возможность исправиться в нравственном отношении, и если мы не внимаем его учению, то приходит беда. Так и здесь. Эти чудеса не могут не привлечь внимания людей, но по-настоящему они в них не вдумываются. Либо ослепленные каким-то увлечением, либо ведомые холодной жестокостью, они глухи ко всему, и поэтому день Господа, великий и страшный, придет к ним как тать. Но Бог их не оставит. Он предсказал, что так оно и будет, но народ все-таки прислушается к нему. Останется небольшое число верующих, способных распознавать сущность знамений; их, как мы знаем, главным образом составляют иудеи, хотя ни в коем случае не только они - об этом говорится во второй половине 7-ой главы Откровения и в конце 25-ой главы евангелия по Матфею. К славе Господа приготовлено свидетельство “всякой плоти”. “Всякий, кто призовет имя Господне, спасется”. Эти слова показывают, что благословение посылается через веру, а значит, и через благодать. “Всякая плоть” необязательно означает каждого человека, но, как мы знаем из других писаний, благословение распространяется на все классы, то есть на все народы и даже народности внутри них. Все это имеет огромное значение, потому что в иудейской системе взглядов наблюдается тенденция ограничить сферы действий Бога и создать классы внутри иудеев. Только семейство Аарона могло войти в святилище, только левиты имели право безнаказанно дотрагиваться до святых сосудов, но то великое благословение Бога, о котором мы говорим, носит такой характер благодати, которая не делает никаких различий между нациями. “И будет: всякий, кто призовет имя Господне, спасется; ибо на горе Сионе и в Иерусалиме будет спасение, как сказал Господь, и у остальных, которых призовет Господь”. Поэтому понятно, что, хотя благословение относится к Израилю, пророк Иоиль по-прежнему верен своей цели. Город Иерусалим остается важным центром, в котором сосредоточена власть, а гора Сион упоминается вновь как знак благодати для царства, которое Господь установит в тот день.

### Иоиль 3

Далее следует описание заключительных событий, которые одновременно знаменуют начало тысячелетнего царства: “Ибо вот, в те дни и в то самое время, когда Я возвращу плен Иуды и Иерусалима...” (гл. 3,1). В этих словах Израиль даже не упоминается, хотя его спасение - факт совершенно определенный. Возвращение плена Иуды и Иерусалима больше не представляет особой трудности, потому что иудеи в определенном смысле никогда не возвращались в ту землю, чего пророки завещали им ожидать. Они вновь и вновь переживают последствия своего плена - и в этом смысле их можно считать пленниками по аналогии с тем, как бедствие, которое терпит семя Авраама в чужой земле, считается начавшимся задолго до того, как сыны Авраама пришли туда на самом деле. Представляется, что с этой точки зрения истинность плена в нравственном отношении очевидна. Бог отсчитывает время плена с того момента, когда они были изгнаны из Палестины и рассеяны по другим землям вавилонянами, а затем и римлянами. Они могли преуспевать в землях язычников, как Иосиф в Египте, но Египет не был превознесен, а Израиль - отвергнут. Возвращение их плена произойдет при их восстановлении через божественную силу и милость, что они еще не ощутили.
“Я соберу все народы, и приведу их в долину Иосафата, и там произведу над ними суд за народ Мой и за наследие Мое, Израиля, который они рассеяли между народами, и землю Мою разделили. И о народе Моем они бросали жребий”. В тот день в этом мире будут судиться все народы, все язычники. Поэтому описываются все оскорбления, нанесенные Израилю, за которые Он накажет его недругов. Он совершит справедливое возмездие. Тот, кто заставлял Израиль страдать, пострадает сам. С точки зрения Бога будет справедливо, если те язычники, которые оскорбляли и унижали Израиль (не только во времена законности, но и позже, при христианстве), получат то, что давали Израилю. “И предам сыновей ваших и дочерей ваших в руки сынов Иуды, и они продадут их Савеям, народу отдаленному”. Поэтому язычникам должно быть объявлено, что они могут собирать все свои силы, чтобы избежать, насколько это возможно, уготованной им участи. “Приготовьтесь к войне, возбудите храбрых; пусть выступят, поднимутся все ратоборцы”.
Таким образом, перед днем Господа мир не устанавливается, напротив, начинается такая широкая подготовка к войне, какой мир еще не видел. Из-за своего стремления делать великие дела, из-за нетерпимости к обязательствам, жажды к завоеваниям и воинской славе человек почувствует такой вкус к войне, что никакие границы уже не смогут удержать его; а ревность друг к другу приведет людей к составлению обширных захватнических планов. Таким образом, здесь описываются заключительные сцены этого века. Я повторяю: если кто-либо сделал вывод, основанный на мыслях человека, то в противовес этому выводу можно сказать очень и очень многое. Некоторые считают, что этот век стал более разумным, потому что они глубоко убеждены в греховности и неразумности своих предков; они полагают, что выражение протеста и разбор споров постепенно вытеснят более жестокую политику “железного кулака”. Однако не нужно надеяться, что такими утверждениями можно сдержать страсти и волю человека. Время мира еще не пришло. Люди могут думать, что они идут к успеху, но если кто-либо и идет к нему, то это язычники, подобно тому, как в прежние времена - израильтяне. Иудеи постараются вернуться в свою землю, а для их утверждения в мире будет использоваться политическая сила других народов. Но если только допустить мысль о том, что все идет хорошо, работа сразу останавливается и иудеи вновь становятся объектом ревности для язычников. Обетование богатых плодов перед сбором урожая будет, как говорится в 18-ой главе книги Исаии, уничтожено в корне, и люди не получат никаких плодов. Вместо того, чтобы принять Христа и его царствование над ними, они готовят престол для антихриста. Таков будет результат, который не замедлит сказаться и который явится страшным бесчестием для Бога и невиданным доселе разрушением всего окружающего. Дело в том, что Бог сам намеревается привести свой народ в свою землю. Мы на все смотрим через ветхозаветное благословение земли, которую Он им дал. Все попытки предвосхитить определенный им срок или приспособить методы Бога к средствам человека не только тщетны, но и опасны потому, что влекут за собой грех как прямое следствие такой деятельности.
Истинная цель христиан в настоящее время должна заключаться не в восстановлении иудеев, а в обращении ко Христу как к единственному средству своего спасения. Благословения мира в целом никогда не произойдет, если Бог не восстановит Израиль. Христос - принятый и правящий этим народом - является основным условием установления всеобщего мира и его благословения. Христианин отказывается от мира и уже сейчас может общаться с небесами. Мы знаем, что Христос воскрес из мертвых и прославился, и поэтому ждем, когда Он придет за нами и возьмет нас на небеса. Сам Бог сейчас пока еще не предпринимает чего-либо для восстановления земли - и не предпримет ничего до наступления того дня. Он лишь выбирает из людей сонаследников, которые будут впоследствии царствовать с Христом.
Следовательно, полная неспособность филантропических и прочих планов улучшить мир до наступления того дня совершенно ясно доказана. Очевидно, что все вышеупомянутые попытки людей (и даже христиан), не знающих ум Бога и питающих пустые надежды, ни к чему не приведут, а то и ухудшат положение. В лучшем случае они выполняют роль новомодного лекарства, якобы лечащего все болезни подряд, а на самом деле лишь какое-то время поддерживающего обман. Скоро им придется ответить на ироничный призыв храбрых - “пусть выступят, поднимутся все ратоборцы”. Сейчас настало самое время пробудиться храбрым и подготовиться к войне всем ратоборцам. “Перекуйте орала ваши на мечи и серпы ваши на копья; слабый пусть говорит: “я силен”. Спешите и сходитесь, все народы окрестные, и соберитесь; туда, Господи, веди Твоих героев”. Здесь Святой Дух, несомненно, имеет в виду те сонмы ангелов, от помощи которых отказался Господь Иисус. “Туда, Господи, веди Твоих героев”, чтобы встретиться с миром в его силе. Ибо в тот день состоится, так сказать, решающее сражение между силами Бога и силами зла, в исходе которого не приходится сомневаться. “Пусть воспрянут народы и низойдут в долину Иосафата; ибо там Я воссяду, чтобы судить”.
Я не думаю, что в этом отрывке призыв “воспрянуть” имеет какое-то отношение к воскресению в настоящем смысле этого слова - воскресение несравнимо с состоянием этого мира ни в национальном, ни во временном отношениях. Бог сохраняет тон своего призыва и предупреждает народы о том, что им потребуется вся их бдительность и все их средства борьбы. Он призывает их в долину Иосафата, где живым уготовано подвергнуться незабываемому суду. Долина Иосафата - это конкретное место на земле Израиля, и это вновь подтверждает неверность предположения о том, что перед нами представлена картина воскресения, атрибут которой - белый престол, а не образы грудного младенца и подточилия с вином, которые характерны для описания общения с народом Сына человека. Урожай при этом упоминается в совершенно другом смысле: его назначение - сбор зерен для небесной житницы и последующее сжигание плевел. Здесь собранные вместе язычники найдут свои могилы. Ибо все, чем человек гордится, ожидает не что иное, как прах смерти. Благосклонность, которую мир испытывает сейчас по отношению к иудеям, обратится в ненависть, когда он поймет, что дни его сочтены. Обманчивая наружность и наносной блеск померкнут и оставят человека, и он окажется ничем не прикрытой бесформенной массой, греховность которой будет судить Бог.
Хорошо известно, что некоторые одаренные философы нашего времени смогли прийти к весьма глубоким выводам, опираясь на совершенно другое основание, - в отличие от тех, кто сделал такие же заключения, исходя из Писания и веруя в него. Каждый, кто знаком с людьми этого века, знает, что автор “Памфлетов” последнего дня - человек не веры, а мира. Тем не менее ни один человек (за исключением разве что глупца) не усомнится в том, что этот автор мыслит по-своему смело и даже глубоко. И он написал свои “Памфлеты” так, как будто верил пророческому слову. Он уверен, что такое состояние дел, как сейчас, больше не может сохраняться, что вскоре наступит кризис, который подорвет весь существующий порядок, и что те силы, которые управляют сейчас действиями людей, непременно приведут мир к концу. И что же тогда? Ответа он не знает; и его не знает никто, за исключением того, кто верит в Слово Бога.
Всего несколько дней назад я читал кое-что из произведений ныне покойного философа-поэта и беллетриста, имя которого я не буду называть. Это весьма смелый человек, который в свое время так побеспокоил германское правительство, что был вынужден покинуть свою страну и провести немалую часть своей жизни в Париже. Там он, разумеется, почувствовал себя гораздо свободнее и смог открыто выразить свое мнение о том, что Французская революция была всего лишь детской игрой по сравнению с тем, что миру предстоит увидеть. Он считал, что французы неспособны на глубокие чувства. Они только посмеиваются и над политическими страстями, и над тем, что свято; все их чувства слишком легки, поэтому средства их борьбы - ирония и шутки. Что же касается немцев, то любовь и ненависть у них чрезвычайно серьезны, а их мысли обладают не только крыльями, но и руками. Если революция произойдет в Германии, то это будет гибелью для всего человечества, ибо она будет продумана с холодным спокойствием и осуществлена со всей силой страсти. Ибо они борются не за права человека всех наций, а за божественные права человечества! Они считают, что люди должны принести плоти великие искупительные жертвы, чтобы старые обиды, нанесенные ей, могли быть прощены. Ведь христианство, не способное уничтожить плоть, постоянно оскорбляло ее, порицало за самые благороднейшие удовольствия, прикрывало свои чувства лицемерием, и при этом человек не слышал о себе ничего кроме того, что он грешник! Поэтому немцы полны решимости уничтожить христианство - не менее того. Ощущение собственной божественности заставляет человека возвеличивать себя; и именно с этого момента начинают набирать силу настоящее величие и настоящий героизм, способные прославить землю.
Таковы дерзкие суждения современного пантеизма. Можно ли выбрать более торную дорогу, ведущую к антихристу? Ведь получается, что единственный Бог, существующий на свете, - это человек, который должен и обязан жить по законам своей природы! Прочь, мораль! “Мы хотим установить демократию земных богов и равные для всех права на счастье и святость. Вы (сторонники Французской революции) ратуете за простые одежды, суровые манеры, дешевые удовольствия; мы, напротив, хотим нектара и амброзии, пышных одеяний, сладости лучших вин, танцев нимф, музыки и комедий”. Прочь, суд! Мы уничтожаем не только священников, но и религию, которая сдерживает и предостерегает людей, а также веру в него, пострадавшего на кресте! Мы вдоволь насладимся, когда пробьет наш час, и призовем мир и религию к ответу за цепи, в которых они так долго держали человечество. Таков общий смысл его работы, посвященной Германии.
Страшно подумать, как тесно сплетаются эти гегелианские умонастроения с картиной отступничества и греховности человека, которую представляет пророчество. Я считаю, что посреди таких революционных суждений предстает свидетельство, исходящее из глубины сердца того, кто знает, что происходит в сердцах людей-язычников, стремящихся к прогрессу, а также того, кто всегда был предельно искренен в выражении своих надежд и желаний, будучи одним из них. Этот, безусловно, искренний человек немного опередил свое время, поэтому претерпел наказание; тем не менее, он выражает желания людей и доводит их до нашего сознания. Отличительной чертой грядущей перемены будут беззаконие и отмена каких бы то ни было ограничений. Немцы отнюдь не считали, что он бессознательно предсказывал период христианства, в который оно будет отрицать само себя. Чисто внешне люди могут преуспевать, но их успехи приведут к тому, что Господь истребит их дыханием своих уст и уничтожит тех, кто нарушает закон, огнем своего явления. Он хорошо знает, что бастионы, воздвигнутые обществом, окажутся всего лишь карточным домиком и что воля человека может оказать весьма слабое сопротивление. Люди полны решимости идти своим путем, ведущим их к погибели, к которой их подталкивают еще и измышления различных философов и всевозможные доктрины наших дней. Высшие слои общества прислушиваются к ним (а в будущем их число увеличится еще больше), в то время как низшие слои введены ими в заблуждение уже давно. У них появится свой, удобный для них вождь, который через какое-то время начнет войну с Агнцем, но Агнец победит, ибо Он - Господь и царь царей.
Немецкая философия - очень важная наука, касающаяся всего человечества; и только наши великие правнуки смогут решить, чего мы заслуживаем - похвалы или хулы за то, что мы, во-первых, выработали нашу философию, а во-вторых, сделали нашу революцию. Я считаю, что порядок, принятый нами, отвечает требованиям людей методических. Головы, мысли которых использовала философия, революция с легкостью могла бы снести, но тогда философия уже не в состоянии была бы использовать умы, с которыми революция обошлась таким образом. Тем не менее, мои дорогие соотечественники, не тревожьтесь: немецкая революция не будет ни более жестокой, ни более мягкой, чем та, о которой говорили сторонники идеализма Фихте и философии природы. Эти доктрины подготовили революционные силы, которые сейчас только ждут момента, чтобы взорваться и заполнить мир восторгом и ужасом. Тогда и появятся кантианцы, которые не будут признавать благочестия ни в мире поступков, ни в мире идей и которые без всякого сожаления топором и мечом перевернут почву нашей европейской жизни для того, чтобы вырвать корни прошлого. Здесь же появятся фихтеанцы, чью фанатическую волю не может сломить ни страх, ни соблазн, потому что они живут духовной жизнью и презирают материю. Но страшнее всех будут приверженцы философии природы, если они примут активное участие в немецкой революции и в ее разрушительной работе, потому что если рука кантианца сокрушает твердо и уверенно (ибо его сердце невосприимчиво к обычным воздействиям), если фихтеанец презирает всякую опасность (ибо она для него просто не существует), то сторонник философии природы будет страшен, потому что он общается с первобытными силами земли, вызывает ее скрытые источники, использует силу античного германского пантеизма и пробуждает страсть к борьбе, которую питали древние немцы, - страсть, которая не имела своей целью разрушение и даже не стремилась к победе, а наследовалась только собственно удовольствием, получаемым от сражения как такового. Христианство в какой-то мере смягчило жестокость и неистовство битвы, но не смогло погасить ее совсем; и как только крест, этот сдерживающий талисман, будет разбит, мы увидим, что вал необузданности и безумной экзальтации, что воспето поэтами севера, прорвется вновь. Старые божества войны вновь поднимутся из своих мифических могил и стряхнут пыль столетий со своих век. Тор вновь взмахнет своим гигантским молотком - и горе тогда соборам! Тогда произойдет трагедия, по сравнению с которой Французская революция будет выглядеть всего лишь невинной идиллией. Народы соберутся вокруг Германии, воссядут, как на восходящих скамьях амфитеатра, и величественные и ужасные игрища предстанут перед их взором.
Если бы Слово Бога не предупредило нас совершенно определенно о таком будущем, то я, безусловно, не придал бы подобным предсказаниям людей ни малейшего значения. Но верующий, чтущий Слово Бога, обладает возможностью заранее объявить о том, что написал Бог; кроме того, он видит принципы, действующие в так называемых христианских странах. Слово Бога, берущее свое начало от высшего источника (а именно, от Его совершенного знания того, что будет), достойно доверия всегда - независимо от того, говорит ли Он о настоящем, прошлом или будущем.
Следовательно, в тот день будет решаться вопрос, касающийся не столько небес, сколько земли. Господь намеревается взять под свою опеку землю. “Толпы, толпы в долине суда!.. Солнце и луна померкнут и звезды потеряют блеск свой. И возгремит Господь с Сиона, и даст глас Свой из Иерусалима”.
Господь явится и в первую очередь уничтожит западные силы, глава которых находится в Иерусалиме. Ибо из книги пророка Даниила и из Откровения Иоанна мы знаем, что Римская империя утвердится вновь. Я имею в виду здесь не папу, а имперскую власть. Итальянцы в определенном смысле довольно устали от папства. И Римская империя вернется к жизни вновь. Она возродится, повторит свои старые грехи (однако в новых формах) и будет осуждена за то, что соделала от начала своего существования и до конца. Римская империя несла ответственность за распятие Сына Бога, и Бог не забыл этого; напротив, Он намеревается судить ее. Таким образом, возрожденная Латинская империя и будет представлять собой западную политическую силу, которая полностью отвергает христианство как какой-то миф. Религиозная сила или то, что сейчас представляет собой христианство, сливающееся с предавшим Бога иудаизмом, тоже будет носить отступнический характер. И христианство, и иудаизм сделают отступничество полным. Совершенно очевидно, что место в Риме займет зверь, а в Иерусалиме - лжепророк. Религиозный, или второй зверь появится там, где Христос был распят; и этот зверь (или имперская мирская власть с ее сторонниками) будет оставаться там до тех пор, пока не явится Господь. Я не сомневаюсь, что все подготавливается именно к этому и что лишение папы его временного владычества и стремление возвратить Рим Италии - это шаги на пути к возрождению новой формы религиозного владычества в священной земле.
Однако этой силе противостоят ассирийцы, и именно это здесь и описывается - не Вавилон, не Рим, а северный царь, который тоже явится в последние дни, возобновив свои старые притязания на Израиль и свое противостояние ему. Таковы ассирийцы по Иоилю; они - северное войско, которое возглавляет также и восточные силы мира и постепенно (как в прежние времена) войдет в конфликт с иудеями. Этот царь созывает великое собрание народов. Западные силы будут содействовать расцвету Европы и поддержат лжепророка, который будет править в то время в Иерусалиме. Людям пришлось быть свидетелями раздоров, происшедших в святых местах, где западные силы имели серьезные столкновения с северо-востоком. Этот конфликт еще более углубится и станет еще более обостренным, когда зверь со своими десятью рогами поддержит антихриста. Царствовать в Иерусалиме будет человек, приобретший высочайшую духовную власть и ставший последним олицетворением антихриста, поддерживаемого западными силами.
Не вызывает сомнений, что перед тем, как разразится этот кризис, многие иудеи соберутся вновь и вернутся в свою землю, ибо ими правит зверь второй. Однако вернутся они, конечно, все в том же неверии, которое есть результат деятельности человека, а именно язычников. После того, как это произойдет, Бог созовет израильтян отовсюду. Ассирийский царь проявит себя как их враг и поначалу, чисто внешне, будет делать успехи, которые в свое время приведут его к гибели - в частности тогда, когда западная империя (зверь) со своим религиозным союзником и главой в Палестине будет осуждена божественной силой. Однако ассирийцы сочтут, что это произошло к их благу. Они сделают заключение, что теперь они могут направлять ход событий так, как им нужно, а на самом деле после того, как Господь сотрет с лица земли западные силы, их постигнет суд.
Англия будет так же, как и остальные государства западной Европы, находиться под влиянием отступнического Рима и антихриста, потому что государств, сохранивших верность Богу и противостоящих злу, не существовало вообще. Если бы я, исходя из этого, осмелился выразить свое мнение (ибо о суждениях человека можно говорить только так), то сказал бы, что Соединенные Штаты Америки будут затянуты в политическое болото, а поскольку до тех пор они были просто omnium scopum, или конгломератом всего остального мира, особенно Европы, вобравшим в себя, несомненно, большую часть опыта, трудолюбия и предприимчивости (но при этом и отбросы общества со всего мира), то я полагаю, что они разобьются на примитивные, крикливые группы, которые, надуваясь от хвастовства, в конце концов лопнут, как мыльный пузырь.
Большая численность населения не делает народ сильным. Многие многочисленные нации оказались в политическом отношении бессильными перед маленькими, но мощными государствами. Вспомните силу Дария и его борьбу с Александром Македонским. Последний казался ничтожным противником. Разве не величайшим безумием было вторжение этой горстки смельчаков в Азию и их встреча лицом к лицу с неисчислимыми войсками Персии? И все-таки рогатый козел оказался не по силам мириадам воинов великого царя - и вторая империя пала.
Что касается Америки, я полагаю, что это молодое огромное государство погибнет так же стремительно, как и выросло, возможно, из-за какой-либо внутренней распри; но это произойдет, безусловно, еще до наступления того дня. Оно расколется на мелкие кусочки, хотя основная его цель - достижение политического единства. Политическое единство - главные амбиции Америки, и хотя внешне она прочно стоит на ногах и успешно развивается (подобно тому, как все, что идет от честолюбия, процветает всего лишь в течение короткого периода времени), вскоре она рухнет. Ведь очевидно, что в пророчестве ничего не говорится об огромном влиятельном государстве (например, таком, как Соединенные Штаты), которое в течение долгого времени сохраняло бы свою сплоченность. Можно ли предположить, что в тот день такое государство будет существовать и нигде это даже не упомянуто? Можно ли объяснить это молчание чем-то иным, кроме как концом его существования? Как бы то ни было, я бы очень хотел, чтобы все поняли, что составить правильное мнение обо всем этом помогут общие принципы Слова Бога.
Мне думается, что частью северо-восточной силы, о которой везде говорится, станет Индия. Британия потеряет власть над Индией, потому что все нации пробудятся к борьбе за свое независимое положение. И эта тенденция, о которой в пророчестве говорится как об отличительной черте конца этого века, наблюдается именно сейчас. Российская империя, сама находящаяся на северо-востоке, намеревается установить там суверенную власть. Россия может даже не подозревать о той божественной роли, которую уготовило ей пророчество, как не знать ни о своих огромных успехах, ни о своем полном разрушении десницей Господа. Однако учение Писания предельно ясно (ср. гл. 38 и 39 книги пророка Иезекииля). Божественное правосудие не дремлет.
Из последующего станет ясно, что излиянием божественного правосудия осуждаются здесь только живущие, развращенные народы земли, когда они не думают ни о чем, кроме политики и войн, и что воскресения людей из мертвых для суда по их делам происходит. “Пустите в дело серпы, ибо жатва созрела; идите, спуститесь, ибо точило полно и подточилия переливаются, потому что злоба их велика. Толпы, толпы в долине суда!.. Солнце и луна померкнут и звезды потеряют блеск свой”. И тем не менее это не конец, о котором говорится в первом послании Коринфянам (гл. 15, 24), а лишь завершение века - нашего греховного века, за которым последует установление на земле преславного царства нашего Господа и Христа (Откр. 11), а также осуществление большинства пророчеств, касающихся благословения земли при его управлении. Благодаря стихам 16 и 17 это становится еще более очевидным: “И возгремит Господь с Сиона, и даст глас Свой из Иерусалима; содрогнутся небо и земля; но Господь будет защитою для народа Своего и обороною для сынов Израилевых. Тогда узнаете, что Я Господь Бог ваш, обитающий на Сионе, на святой горе Моей; и будет Иерусалим святынею, и не будут уже иноплеменники проходить через него”. Во время суда мертвых Господь не возгремит с Сиона и не будет обитать там, укрепляя святость Иерусалима. Ведь земля и небо бегут от его лица (Откр. 20, 11). А в стихах 1-5 главы 21 Откровения описывается совершенно новое творение, которое будет существовать в вечности.
Здесь же картина настолько отлична от вышеупомянутых, что это наводит на мысль о совершенно другом периоде. Этот Иерусалим - земной, а не небесный; глас Господа звучит не как призыв к сретенью со своими святыми на воздухе, а как львиный рык на своих врагов на земле. Он обитает на Сионе, своей святой горе, для того, чтобы святость Иерусалима стала уже не насмешкой, а благословенной реальностью. Еще не настал тот час, когда небеса с шумом пройдут, все расплавится от бушующего огня, а земля и все, что на ней находится, сгорит. Ибо в тот день, о котором здесь говорится, “горы будут капать вином и холмы потекут молоком, и все русла Иудейские наполнятся водою, а из дома Господня выйдет источник, и будет напоять долину Ситтим. Египет сделается пустынею и Едом будет пустою степью - за то, что они притесняли сынов Иудиных и проливали невинную кровь в земле их. А Иуда будет жить вечно и Иерусалим - в роды родов. Я смою кровь их, которую не смыл еще, и Господь будет обитать на Сионе”. Это есть время восстановления всего согласно мощному потоку пророческих свидетельств, но ни в коем случае не последний час того дня, когда все должно быть уничтожено для осуществления суда вечности и появления новых небес и новой земли (не в первоначальном, а в полном и абсолютном значении этих слов).
Замешательство набожных, одаренных и ученых людей при рассмотрении этого вопроса часто удивляет тех, кто не удосужился присмотреться к ним в свете знания истины Писания, исходя из которого они могли бы судить их. Неверно, например, утверждать, что воображение может способствовать полноте описания духовных благословений, которые Бог постоянно распределяет внутри церкви и через нее. Далее, неправильно также предположение о том, что на земле (а в тексте говорится о земле) церковь может пользоваться благословениями всегда, если не иметь в виду только тех людей, которым дарована вечная жизнь; не можем мы с легкостью заявлять и о том, что враги церкви повержены навсегда, если мы не подразумеваем только силы тьмы (Еф. 6, 12), а они, безусловно, никоим образом не связаны с опустошением Египта и Едома.
Возражения против восприятия пророчества в его прямом и естественном смысле еще менее убедительны, чем призывы к пониманию его в мистическом смысле. Так, утверждается, что “это обетование не может иметь какого-либо отношения к изобилию временных благословений и даже к знакам милости Бога, потому что пророк пишет: “Из дома Господня выйдет источник, и будет напоять долину Ситтим”. Но долина Ситтим находится на другой стороне Иордана, за Мертвым морем, поэтому вода никак не сможет поступить туда”. Но это ошибка, потому что царствование Господа на земле (которое Иоанн объявляет тысячелетним) значительно отличается от всего, что было в прежние века и даже от состояния вечности, которое последует за этим царствованием. А яркий свет Нового Завета помогает нам понять, что его отличительной чертой будет владычество над всем небесным и земным, осуществляемое Христом, - преславным главой вселенной, наслаждающейся сейчас обетованными благословениями, которых все еще жаждет стенающее земное творение. Поэтому совершенного состояния достигнут те, кто находится на небесах (в том числе церковь, которая к тому времени прославится), и благословенного (хотя и не абсолютно совершенного) - те, кто живет на земле; и Израиль, обращенный и укрепленный в своей земле под управлением Мессии и вновь заключенного завета, займет среди них самое высокое место.
Таким образом, становится понятным, что это время будет призвано уничтожить последствия проклятия и распространить духовные и природные благословения. В подтверждение этому из животворного источника “дома Господня” хлынут воды, которые достигнут даже долины Ситтим за Мертвым морем. Вся суть этих слов заключается в наличие благословенной силы, превозмогающей природу и идущей к такому далекому морю. Иезекииль в главе 47 описывает этот поток со всеми подробностями и подчеркивает его целительную силу, что весьма важно, потому что тем самым отвергается мысль о небесах или вечности. Захария в гл. 14, 8 говорит нам, что одна половина животворящих вод, исходящих из Иерусалима в тот день, направится на запад, в Средиземное море, а другая - на восток, в Соленое море, и смены времен года не повлияют на их течение. Наряду с этим, несомненно, в изобилии будут посылаться духовные блага; и не существует ни одной веской причины для сомнений в реальности этого события и его последствий в тот день, который так сильно умножает славу Господа Иисуса. Мы должны учитывать, что в будущем произойдет его укрепление в земном творении, и помнить о примирении с ним всего и всех, кто верит (Кол. 1, 20.21), а также о том, что Христос есть глава всей церкви, которая есть его тело. Признается, что видение Иезекииля относится именно к такой жизни; то же самое можно сказать и о главах 21 (ст. 24-26) и 22 (ст. 1,2) Откровения. Но ни в одном из этих отрывков не подразумевается нынешний греховный век - в них имеется в виду век благой, грядущий.
Можно заметить, что я не ратую за псевдобуквализм, но открыто признаю гиперболические образы, используемые в текстах, например, такие, как горы, капающие молодым вином, и холмы, истекающие молоком, - смысл этого, несомненно, заключается в необычайной стихийности, с которой земля по велению Бога начинает дарить людям свои богатейшие запасы живого и неживого творения. День тяжкого труда и бедствий закончился; и это произошло через благодать второго человека, а не с помощью умений человека первого, оставившего после себя пустыни. Один лишь Господь будет возвеличен в тот день. Однако то, что представляет пророк, не есть описание, наших духовных благословений на небесах. Речь, несомненно, идет об Иудее и Иерусалиме; но милосердие и истина пустили корни в сердцах людей, а божественная сила - на земле и в городе великого царя. Их благословение останется с ними навсегда, пока существует земля; а Иудея в своей новой форме будет жить целую вечность. “Я смою кровь их, которую не смыл еще, и Господь будет обитать на Сионе”. И не для того, чтобы воинствовала или торжествовала церковь, но для того, чтобы навечно укрепился и стал благословенным его земной народ, Он выполнит свое обетование на горе, которую Он в давние времена выбрал местом своего вечного обитания.

## Амос

Оглавление: гл. 1; гл. 2; гл. 3; гл. 4; гл. 5; гл. 6; гл. 7; гл. 8; гл. 9.

### Амос 1

“Слова Амоса, одного из пастухов Фекойских, которые он слышал в видении об Израиле во дни Озии, царя Иудейского, и во дни Иеровоама, сына Иоасова, царя Израильского, за два года перед землетрясением”.
Итак, если пророк Амос являлся современником пророка Осии в течение некоторого времени своего служения, то существует, как мы, естественно, можем предполагать, определенная разница в характере и целях их пророчеств. Ибо Бог не пишет только с целью подтвердить уже написанное. Для него достаточно сказать только один раз. Будучи милосердным, Он может соблаговолить дать подтверждающее свидетельство, но это не является обязательным. Даже если и есть большое совпадение в сообщениях на одну и ту же тему о событиях, происходящих в одну и ту же эпоху, все равно Бог всегда ставит перед собой особую цель, поручая какое-либо дело каждому. Поэтому мы увидим, что Амос, поскольку он был из Иудеи, имел отдельное поручение и ему была дана особая установка от Бога.
Общий тон пророчества Амоса отличается от того, который присущ Осии, ибо последний говорит гораздо более эмоционально, вкладывая в свою речь весь пыл и страстно переживая о том положении, в каком оказался Израиль. Но есть и другое отличие, заключающееся в том, что Амос заводит речь и о язычниках; он несравненно больше говорит о них, чем Осия. В самом начале своего пророчества Амос говорит о тех наказаниях, которые предстоит понести многим народам, живущим по соседству с Израилем. Далее мы обнаружим, что предсказание Амоса носит несколько иной характер, чувствующийся даже в том, что он говорит об Израиле и Иудее; но это должным образом откроется нам тогда, когда мы изучим это пророчество более подробно.
Во-первых, заметим, что это пророчество состоит хотя и из связанных друг с другом, но, тем не менее, разных отрывков. В первых двух главах друг за другом следуют перечни наказаний, ожидающих следующие города и страны: Дамаск, Газу, Тир, Едом, Моав, Аммон, Иуду и Израиль. Начиная с третьей главы упоминается об обоих коленах сынов Израиля, то есть обо всем племени, как сказано здесь, которое Бог вывел из египетской земли. Начиная с этого момента и далее каждая глава представляет отрывок из пророчества; это так ясно видно, что даже те, кому не нравится пророчество Осии за его расчлененность и нецелостность, одобряют организованный и упорядоченный характер пророчества Амоса. Уже было сказано, что неприятие пророчества Осии не имеет под собой никакого основания; но еще более значительно в пророчестве Амоса то, что связь между его отрывками непрерывна и очевидна ввиду того, что части этого пророчества ясно отделены сами по себе.
Дело в том, что человек привык беспристрастно судить о Слове Бога; и он очень заблуждается, когда позволяет себе или другим судить об этом поверхностно. Совершенно правильно, если оно используется для осуждения других, пусть даже проповедующего апостола. Единственно надежный способ извлечь из него как можно большую пользу - это принять его безоговорочно. Когда таким образом мы подчиняем свою волю Богу и его Слову, то мы научаемся; это может быть и небезопасно для нас, но благодать нас, безусловно, в конце концов спасет. Следовательно, духовное состояние всегда немаловажно для понимания Слова Бога. Если наша воля не будет подчинена ему, то духовное понимание невозможно. “Если око твое будет чисто, то все тело твое будет светло”. Несомненно, это достойно Бога, и, более того, это полезно для человека. Нет ничего опаснее, чем проявлять высокий интеллект там, где душа далека от Бога. Поэтому великое счастье, что духовное понимание, как правило, неотделимо от должного состояния души по отношению к Господу. Вполне вероятно, что человек ясно мыслит, что обычно может быть и с врагом, который умудряется к явной ереси примешать то, что кажется вполне возможным и похожим на правду. Внимание может быть привлечено даже к пренебрегаемой истине; но ведь это не та истина, которая освещает, а какая-то другая. Неправильно употребленная истина может нанести величайший вред душе и стать опасной для нее. Настоящая же истина только в Христе, и потому она является собственностью Христа в наших глазах, и она одна обеспечивает славу Бога и благословение человеку.
В данном пророчестве пророк Амос представляет себя соответственно своему низкому происхождению и положению. Здесь не наблюдается ни хвастовства, ни показухи. Есть лишь любовь в духе, а любовь не позволит себе вести себя непристойно. Как мы увидим, была явлена смелость, была явлена отважная и бескомпромиссная готовность противостоять грешникам, будь это даже царь Израиля, но не было попытки скрыть, что сам он из числа фекойских пастухов. Далее он говорит об израильском царе, а не только об иудейском. Он не ограничивал своего чувства, как и не проявлял недостойного уступничества тому положению, в котором находился Израиль. Он не пытался найти оправдание, ссылаясь на несогласие между десятью и двумя коленами Израиля; словно эти два колена, провидением Бога отторгнутые от остальных, должны быть избавлены от всего тяжкого долга по отношению к тем десяти. Тем не менее миссия Амоса в целом имела отношение к Израилю. Он упоминает и об Иудее. Но предписание, данное ему, гораздо больше касалось Израиля, чем Иудеи. Короче говоря, его сердце было с Богом, он любил народ как таковой, поэтому он любил весь народ и не мог бы пойти на уступки дьяволу; если грех сотворил раскол и явился причиной глубоких страданий, позорящих Бога, то пророк должен был отказаться от своего свидетельства ради имени Бога и забыть, что все они были сынами Израиля и предметом обетования, которому назначено было вкусить спасительную милость, и это также несомненно, как и то, что теперь они стояли на основах закона и пожинали горькие плоды своего неверия. Он мог бы дождаться того дня, когда Бог отбросит все камни преткновения и восстановит прерванные отношения, и восстановит их уже навсегда, и установит над всем единственно справедливую власть, власть истинного Сына Давида, Господа Христа. Это мы обнаружим в проповеди до завершения этого предупреждения.
Далее Амос не скрывает своего незнатного происхождения и своей связи с югом Иудеи, однако он не воздерживается от утверждения, что через него Бог передает нечто очень важное. В своей речи он сначала предупреждает словами, которые “он слышал в видении об Израиле во дни Озии, царя Иудейского, и во дни Иеровоама, сына Иоасова, царя Израильского, за два года перед землетрясением”, предостерегая сначала словом, затем делом.
Обратите внимание на следующее предисловие: “Господь возгремит с Сиона и даст глас Свой из Иерусалима”. Так начинает свое предсказание Амос после того, как Иоиль завершает этими же словами свое (Иоил. 3, 16). Эти ссылки на других пророков или цитирование их предусмотрено Богом и служит для связи различных свидетельств в одно, как кое-кто с пользой для нас заметил это. Но как торжественно звучит голос Бога с того самого места, где Он повелевает и где ему поклоняются, и возгремит Он не для повеления и не ради успокоения их, а чтобы обвинить, нет, не пришельцев и врагов, а свой собственный народ! Он “возгремит с Сиона”, и в результате этого восплачут пастухи на юге, а прекрасный, цветущий Кармил иссохнет на севере.
Затем мы подходим к подробностям. “Так говорит Господь: за три преступления Дамаска и за четыре {Данную формулировку не следует считать равнозначной фразе “три+четыре преступления”, но кульминационным моментом, наступившим после содеянных прежде грехов меньшего значения (ср. Пр.30,15-31)} не пощажу его, потому что они молотили Галаад железными молотилами. И пошлю огонь на дом Азаила, и пожрет он чертоги Венадада”. Дух начинает с самых значительных, но внешних врагов, которых следует здесь назвать, - с сирийцев. Их безжалостное и упорное стремление жестоко истребить иудеев восточнее реки Иордан невозможно было простить. Это наполнило чашу грехов Сирии. “И сокрушу затворы Дамаска, и истреблю жителей долины Авен и держащего скипетр - из дома Еденова, и пойдет народ Арамейский в плен в Кир, говорит Господь”. Сирийцы вынуждены были отправиться в плен Кира (вероятно, в Киргизстан, Грузию), откуда они вышли завоевателями и осели.
То же самое сказано и о Газе, и подобным образом при упоминании о филистимлянах, старых, закоренелых врагах, не прекращающих соперничать с иудеями, сказано, по крайней мере, если не как о внутренних врагах, то как о граничащих с ними. Филистимляне были повинны в непрерывных преступлениях, и поэтому Бог не мог не наказать их. Он желал наказать их за все преступления сразу, но Он не хотел уводить их в плен, а намеревался уничтожить как народ. “И погибнет остаток Филистимлян, говорит Господь Бог”.
И вот теперь перед нами Тир, гордый своим богатством, город торговой знати, связанный посредством торговли с каждым уголком земли; его дворцы будут охвачены пожаром и сгорят, как и случилось на самом деле. “Так говорит Господь: за три преступления Тира и за четыре не пощажу его, потому что они передали всех пленных Едому и не вспомнили братского союза. Пошлю огонь в стены Тира, и пожрет чертоги его”. Они были неверны братскому завету и передали всех пленных иудеев Едому, который высокомерно презирал и ненавидел народ Бога. Меньше всего жители Тира думали о том, что Бог видел их алчную торговлю в Израиле и был возмущен ею.
Едому также угрожает не менее жестокая расправа. Здесь грех был еще более полный, поскольку идумеи были связаны узами кровного родства с иудеями, а не только заветом, и в то же время безжалостно преследовали своих братьев, свирепствуя в своем гневе. “Так говорит Господь: за три преступления Едома и за четыре не пощажу его, потому что он преследовал брата своего мечом, подавил чувства родства, свирепствовал постоянно в своем гневе и всегда сохранял ярость свою. И пошлю огонь на Феман, и пожрет чертоги Восора”.
Сыновья Аммона, расчетливые и хитрые, стремились разорить Израиль ради своих собственных интересов, и за это были наказаны Богом и приговорены им к плену. “Так говорит Господь: за три преступления сынов Аммоновых и за четыре не пощажу их, потому что они рассекали беременных в Галааде, чтобы расширить пределы свои. И запалю огонь в стенах Раввы, и пожрет чертоги ее, среди крика в день брани, с вихрем в день бури”.
“Так говорит Господь: за три преступления Моава и за четыре не пощажу его, потому что он пережег кости царя Едомского в известь. И пошлю огонь на Моава, и пожрет чертоги Кериофа, и погибнет Моав среди разгрома с шумом, при звуке трубы”. Пожалуй, во второй книге Царей, гл. 3, 26.27, содержится факт, намекающий на это событие, что, по всей видимости, Иосиф истолковал неверно.

### Амос 2

После этого во 2-ой главе (ст. 4) мы подходим к серьезному заявлению о том, что Бог должен наказать и Иуду, как наказал соседей-язычников. Бог не прощает греха никому, равно как и справедливость являет всем, невзирая на лица. “За три преступления Иуды и за четыре не пощажу его”. А иудеи преступили закон, данный Богом, и приняли ложное, и пошли вслед идолов.
И вот, наконец, мы подходим к тем преступлениям, которые совершили израильтяне (ст. 6-8). Здесь можно выделить четыре рода преступлений: закоренелый эгоизм, жадное стремление угнетать бедных, безнравственное богохульство, разгул идолопоклонства. Пророк напоминает израильтянам о той милости и заботе, которую явил им Бог как на земле обетованной, так и в Египте, желая пристыдить их (ст. 9,10), и о том, что Бог избирал их сыновей в пророки и назореи. А что сделали они? Терпение иссякло. Источники зла нельзя было больше сохранять или питать их. “Вот, Я придавлю вас, как давит колесница, нагруженная снопами, - и у проворного не станет силы бежать, и крепкий не удержит крепости своей, и храбрый не спасет своей жизни, ни стреляющий из лука не устоит, ни скороход не убежит, ни сидящий на коне не спасет своей жизни. И самый отважный из храбрых убежит нагой в тот день, говорит Господь”. Израиль перестал быть народом Бога; и, разумеется, справедливое наказание язычников не должно было обойти стороной более привилегированный народ, носящий его имя. И все же мы обнаруживаем, что в этих двух главах дается лишь общее представление о том, что обрушится на голову непокорных; они как бы предваряют все последующие детали. И об этом еще более значительным образом говорит тот факт, что начиная с 3-ей главы особое внимание уделяется двум домам, или всему роду Израиля.

### Амос 3

С этого момента речь в основном идет об Иуде и Израиле. Немалым бесчестием было то, что они должны были быть занесенными в список виновных народов, населяющих Палестину и земли, прилежащие к ней, которые должны были понести наказание за свои беспрестанные преступления, всегда заканчивающиеся бедой. Но если Иуда и Израиль опустились до уровня язычников, то ничто не могло помешать вынесению особого обвинения против них - как в целом, так и индивидуально каждому. Таким образом, хотя в главах 1 и 2 Иуда и Израиль были включены в один перечень грешников вместе с язычниками, соседствующими с ними, в главе 3 мы подходим к тому, что более близко, более серьезно для них, что более характерно для этих двух народов, ибо они рассматриваются здесь как отличающиеся от своих соседей.
“Слушайте слово сие”(гл. 3,1). Этими словами начинается новый раздел данной книги. Этими же словами открываются главы 4 и 5, хотя каждую из них можно считать отдельной проповедью. Затем следует явно отличное вступление главы 6, которая начинается словами “горе беспечным”, за ней следуют другие виды вступления оставшихся глав данного пророчества. Но в третьей главе мы читаем: “Слушайте слово сие, которое Господь изрек на вас, сыны Израилевы, на все племя, которое вывел Я из земли Египетской, говоря: только вас признал Я из всех племен земли”. Совершенно очевидно, что теперь Бог выделяет их, а не смешивает с язычниками. Но из этого следует очень важный вывод. Поскольку, таким образом, они были отделены к познанию Бога, то они явились единственным его народом, “потому и взыщу с вас за все беззакония ваши”. Мера родства всегда определяет меру ответственности. Чем ближе человек к Богу, тем сильнее основания, тем выше характер его подчинения божественным требованиям.
Такова неизменная духовная истина. Так и в отношениях между людьми. Человека может возмутить в своей жене то, чего он обычно не замечает в других; он имеет полное право требовать, чтобы его дети подчинялись ему, чтобы его сын не противоречил деяниям и намерениям своей семьи, что не возбраняется чужим. Небрежность, пользующаяся доверием слуги, осуждается гораздо строже, чем случайно нанятого служащего даже среди людей этого мира. И так всегда в повседневной и в духовной жизни. Следовательно, в рамках закона грехи правителя гораздо больше достойны порицания, чем грехи простых людей; злой поступок, допущенный помазанным первосвященником имеет гораздо более серьезные последствия, чем грех любого другого человека в Израиле. Мы сталкиваемся с этим различием, когда Бог устанавливает разные жертвоприношения за грех (Лев. 4). Это духовная необходимость. Не может быть большего заблуждения, чем мысль о том, что все люди находятся на одном и том же уровне и что поэтому все грехи одинаково преступны и не имеет значения, кто их совершил. Это противоречит тому, что всякий находящийся под надлежащим контролем разум способен различить простое слово Бога, когда непосредственно сталкивается с ним. Дело в том, что мы находимся в различных отношениях; и чем выше эти отношения или чем больше наши привилегии, тем прискорбнее неверие в эти отношения и в эти привилегии.
Вот почему этот грех Израиля рассматривается на совершенно иной основе, чем то, что мы видели во 2-ой главе. Там речь шла о том, что если зло, причисляемое язычникам, было замечено Богом и наказано, то мог ли Израиль избежать наказания за свои грехи? И Бог показывает, что наказание неизбежно для Израиля. Если Он так поступил с язычниками, то не избежать этого и Иуде с Израилем. Но это не скрывает и второго обвинения, согласно которому их испытывали и нашли виновными. В главе 3 их судят не просто за их вину - другие были виноваты, и поэтому виноваты были и они; но Израиль находился под началом Бога, как никто другой, и поэтому израильтяне обвинялись в измене в том смысле, в каком нельзя было обвинять никого другого. “Только вас признал Я из всех племен земли, потому и взыщу с вас за все беззакония ваши”. Не имеет ли это отношение и к нам? Разве мы не состоим в особых отношениях с Богом? Какой бы ни была близость израильтян к Богу, какое бы благословение ни было на этом избранном, возлюбленном Богом народе, можно ли сравнить это с тем положением, которое занимает христианин или собрание, тело Христа?
Вот почему в своих наставлениях в евангелии по Луке (гл. 12) наш Господь Иисус утверждает, что в день его возвращения, слуги, не ведавшие воли своего господина, будут биты, но еще больше достанется слугам, которые знали волю своего господина, но не исполняли ее. Невозможно представить себе более ошибочный принцип, чем то, что привилегированные страны христианского мира ждет более легкая участь в тот день, чем ненужные отбросы язычества. Часто полагают, например, что страна, в которой больше знакомы с Библией, чем в какой-то другой, и откуда она распространяется в большей мере, чем из другого центра, будет избавлена от того заслуженного наказания Бога, которое по предсказанию должно пасть на христианский мир. Совершенно очевидно, что открывшиеся начала божественного Слова указывают на совсем обратный вывод. Истина заключается в том, что широкое распространение Библии усугубляет положение тех, кто легкомысленно относится к написанному в ней, кто, несомненно, готов поддаться искушениям и отказаться от истины. В настоящее время явно намечается тенденция приспосабливаться к трудностям, поддаваться общественному мнению о Боге, бытующему в той или иной стране, решать проблемы различных сект и вероисповеданий путем отказа от всестороннего и безусловного утверждения его истины. Отвращение к эгоистичным перебранкам богословов приводит, например, к мирскому образованию и к разделению фондов, предназначенных для религиозных целей, которые обращены на сиюминутные потребности человека. Я убежден, что Господь отмечает то, что неожиданно для человека, и что все, кто пренебрег даже малейшим и несовершенным свидетельством его истины в протестантизме, дорого заплатят за свое неуважение к Нему и его Слову.
Несомненно, подобный процесс разобщения продолжается в любом другом направлении, по которому следует любая другая часть христианского мира. По крайней мере, рационалистический индифферентизм получил довольно широкое распространение среди католиков. Иначе говоря, поскольку одна часть особым образом возвышает себя своими притязаниями на превосходство над другими, желая быть матерью и повелительницей всех прочих, то это самое высокомерие выдает ее отступление от воли Бога; ибо в таком случае евангелие становится средством для удовлетворения мирского честолюбия, а святое имя распятого становится камнем преткновения на пути к высокому положению и благополучию, и признанный приемник того, кто не имел ни серебра, ни золота, соперничает с царями и царицами в показной земной пышности, в титулах и в любой форме гордыни и мирской напыщенности. Несомненно, будет иметь место еще большая мерзость, когда та цель, которую искренние люди вынуждены будут признать противоречащей Слову Христа и будут считать, что по учению апостолов не было греха от начала мира. Таково осуждение, нависшее над Вавилоном.
Что же касается жилища Вавилона или его средоточия на земле, то ни один человек, искренне верящий в Откровение, не будет сомневаться в том, что о семи холмах говорится здесь не напрасно. Здесь дается достаточно ясный намек на то, где именно находился город, который занял место не просто великого, но господствующего города, правящего царями земли, ограничивающего их власть наложением на них дани и вассальной зависимостью. Сначала Рим правил всем, исповедуя языческую веру, затем с не меньшим честолюбием и жестокостью, но с еще гораздо большей греховностью как столица христианского мира. Несомненно, и другие системы управления, где все основывалось на воле человека, были достаточно плохи, но так называемый христианский Рим незаконно присвоил себе самым бессовестным образом права Бога, он поставил идолопоклонство на службу, что вносит явный беспорядок в управление и противоречит святости и истине, и он заслужил еще более ужасную судьбу, чем язычество или иудаизм. Таков Вавилон, о котором говорится в книге Откровение.
С другой стороны, мы должны помнить, что жалким делом является то, что мы занимаемся лишь тем, что касается других. Давайте всегда стремиться покорно принимать то, что Бог открыл нам, а не только то, чем Он угрожает за грехи другим. Давайте будем всегда применять его Слово во славу Христа в наших собственных душах, и делать это, искренне желая помочь другим, особенно тем, кто принадлежит к семье верующих. Если уж Бог соблаговолил в величии своей благодати привести любого из нас к лучшему познанию своей истины и к лучшему восприятию того благоволения, каким Он одарил свое собрание, то давайте не забывать о мере той ответственности, какая возложена на нас в связи с этим.
Слово “Вавилон”, я уверен, не каждый может сопоставить с мыслью о Риме. Но это затруднение исходит от неверного понимания Откровения, которое не просто повторяет факты из Ветхого Завета, но использует их с более глубокими целями с точки зрения крушения христианского мира. Происхождение этого названия “Вавилон”, по всей вероятности, следующее: сущность этого имени - смешение, его значение - система смешения; это то, что стремится достичь превосходства на земле, стать великой столицей, можно сказать, рас, народов и языков. Но даже прежде этого главной идеей были могущество и величие, являющиеся результатом объединения. Еще позже это стало символизировать власть - мировое господство (Дан. 2). Все это сочетается в отступничестве христианского мира.
Несомненно, эта церковь не является простой совокупностью церквей, а тем более евангельским союзом. В целом христианская церковь была домом Бога, в ней было много членов, но все они представляли одно тело. Вавилон мог ухватиться за идею единства, чтобы издавать приказы мирского характера, ища не веры, но стремясь подчинить весь христианский мир своим собственным целям, исполненным гордыни, власти и алчности; но это не несет в себе истинного понятия об истине. Не может быть единства Духа в том, что является плотским соглашением, основанным на соединении земного священства и человеческих постановлений с указами, канонами и бесчисленными обрядами, что может привлечь внимание, но никогда не может объединить души. Единственно объединяющей силой в собрании Бога является крещение Святым Духом. Ввиду того, что христиане имеют один Дух, обитающий во всех них, то все имеющие Святого Духа являются поэтому членами одного и того же тела. Они объединены чрезвычайно тесными узами. Ибо пока существует низменный союз плоти, как сурово заявляет нам апостол Павел в 1-ом послании Коринфянам, не может быть другого, законного союза с Богом. Так какой же из них мы можем сравнить с телом, созданным Святым Духом? Плоть в лучшем случае является простым созданием, и теперь, будучи развращенной и грешной, она проявляет себя в своеволии и страсти. Но союз в Духе свят по своей сути, и он ставит своей целью возвышение Христа. Такова цель собрания Бога здесь, на земле, и то, что не отвечает этой цели, вскоре становится средством для достижения эгоистичных целей. И не имеет значения, кем это осуществляется: отдельными личностями или целыми народами. Все, кто забывает о цели Бога и не стремится к осуществлению его планов, не заслужат ничего, кроме осуждения. Если мы признаем имя, разве не правда то, что Бог поступает с нами согласно тому положению, какое мы занимаем?
Это в особенности относится к Риму. Никто другой не мог притязать на то, чтобы стать апокалиптическим Вавилоном. Но следует помнить, что Рим желал проявить свои полномочия таким образом, каким мы в большинстве своем не готовы сделать это. Я убежден, что те, кто не основывается на Христе и не возлюбили его Слова через Дух Бога, вскоре сольются в Вавилоне. Таким образом, Рим замыслит пойти по своему собственному пути незадолго до своего окончательного осуждения и крушения.
Нельзя забывать, что в мире сейчас есть два духа, борющихся за господство: это неверие и суеверие. Дух суеверия - это, несомненно, то, что преобладает сейчас в католицизме. Но мы также должны помнить, что, хотя эти силы на первый взгляд кажутся противоречащими друг другу, в них есть много общего, что роднит их. И это общее скрыто от глаз. Но если взглянуть на это трезво, то суеверие в глазах Бога является таким же неверием, как и скептицизм. Единственная разница в том, что скептицизм является неверием ума, тогда как суеверие - это неверие воображения. И то, и другое представляют собой завесу, которая отгораживает от истины Бога и отрицает ее, источник же того и другого кроется в истинном неведении истины Бога, то и другое приписывает качества первого человека второму; одно делает это с благоговейным тоном и кажущейся преданностью, превосходящей истину, которая соответствует благочестию, преклоняясь до того, что готово даже лизать земной прах или тому подобное, что унижает человека в глазах его земного священника как видимой эмблемы Бога; ибо в этом вся сущность данной системы. Но это всего лишь человек, униженный не пред Богом, а пред другим человеком. Это явно цель дьявола. Каждый разум, наученный отличать это Святым Духом, несомненно, способен увидеть здесь, что Бог лишен своего места и что следующее из этого неверие есть истинный корень католицизма, не в меньшей степени, чем открытый мирской скептицизм.
Следовательно, они действуют на руку друг другу, потому что грубость суеверия побуждает к неверию и вырабатывает его ничтожность. Отчаяние неверия толкает души к тому, чтобы удовлетворить плотские страсти своей души, которой неведом Бог и которая не осуждает эгоизм. Таким образом, скептицизм ведет людей прямо к суеверию. Душевная пустота неверия, безнадежное отсутствие истины, его отрицательная сущность вынуждают душу уступить чему-то определенному, тому, на что можно опереться; и если они не верят в Бога и его Слово, то, оскорбляя его имя, они исповедуют по крайней мере человека. Оценивать таким образом есть суеверие; однако совершенно очевидно, что избавление от этого не является отказом от Писания, но поклонением Богу, а не человеку.
Покорность сердца Богу и его Слову является той единственной позицией, которая приличествует человеку пред Богом; к этому мы призваны словом его свидетельства; и когда мы полагаемся на искупление Христа, его Дух даруется, чтобы пребывать в нас, которые посвящены таким образом Богу. Таковы те, кто принял имя Господа Иисуса, ибо не может быть настоящей веры в Бога без принятия теперь Христа, Сына Бога и Сына человека. Невозможно угодить Богу, не принимая эту славную личность, которая, поистине, является Богом и человеком и которая принесла нам успокоение, являясь воплощением божественности и совершенством человечности через жертву, в которой грех был полностью и навсегда осужден перед лицом Бога. Следовательно, верующий в имя Господа Иисуса вступает во все то благословение, которое основано на искупительном деле Христа и соразмерно безграничному достоинству его личности.
Таково положение христианина, как только все сомнения относительно принятия Бога будут полностью развеяны для него через благодать во Христе; и неважно кто или какой он, где он живет, черный и белый, высокого или низкого он происхождения (я не говорю о ереси или грехе), каждый христианин должен быть в одинаковой мере признан членом тела Христа. Мы с радостью должны принять их всех как принадлежащие к тому единственному главе не только ради будущего на небесах, но и ради церковного братства теперь. Ибо что еще может заслуживать большего самоосуждения, чем признание того, что вы стыдитесь признать свою связь с Христом и связь других с ним на этой земле? Не является ли сущностью христианства действие на основании того, что невидимо и вечно? Позволить каким-то обстоятельствам перевесить - значит, не иметь истинной веры или искренней любви. Если бы мы всегда с радостью и чувством долга помнили, что на деле призваны теперь свидетельствовать о том, что Бог сделал для всех, принадлежащих Христу, то не возникало бы никаких сомнений в нашем обычном подчинении Писанию. На небесах в этом не будет никаких сомнений; не должно быть никаких сомнений в этом и на земле среди тех, которые принадлежат небесам. Сейчас мы проходим испытания, и вера и любовь проявят свою сущность в день испытаний. Было само собой разумеющимся любить Давида, когда он, как царь, восседал на престоле; но тогда, когда Давида преследовали в горах, как куропатку, имело место испытание как любви, так и понимание намерения Бога.
Именно здесь мы теперь подвергаемся испытанию, хотя нельзя сказать, что в исключительной мере. Против них, объединенных как обиталище Бога в Духе (которое теперь, увы, испорчено и разрушено, если судить о внешнем их поведении), против церкви Бога сатана создал и приукрасил ту ужасную тайну беззакония, какой еще не видел мир, скрывающую под светлыми образами и громкими именами самое отвратительное извращение истины и самое явное выступление против Бога. Таковой, на мой взгляд, является система правления в Вавилоне (о котором говорится в книге Откровение), где самым бесстыдным образом ссылаются на имена достойнейших и в то же время умалчивают о бесчестных поступках и коварных целях, где, провозглашая себя слугами из слуг, на самом деле подавляют совесть самым насильственным образом, какой только можно себе представить. В то же самое время бытовала теория воли совершенства, но наряду с этим существовала система отпущения грехов и прощение прегрешений за определенную плату. И какой злой проступок не может быть куплен? какое зло не может быть искуплено за мзду, даваемую тому, что зовется церковью? Подобную систему следует осудить как фактическое отречение от Бога в церкви и как установление человека на его месте под теми предлогами, которые делают Бога виновником своего собственного бесславия, как будто Святой Дух скрепил печатью права Христа за людьми, провозглашающими себя наследниками даров славы тех двенадцати апостолов, из которых не все двенадцать обладали этими дарами, и нет намека на то, что кто-либо вообще обладал его силой. Конечно, нет необходимости вникать более подробно во все это. И я не собираюсь здесь читать лекцию о католицизме, а хочу показать причину того, почему католицизм на словах проповедует святость, а в действительности являет нечестие, характеризующее Рим и называемое “Вавилоном”.
Может возникнуть вопрос: почему христианин, истинно верующий в Господа Иисуса и сохраняющий в неприкосновенности плоды дела Христа, в ком обитает Дух Бога, может быть причастным к Вавилону или даже явить его дух, его существенный духовный элемент?
В том, что были чада Бога, пойманные в ловушку в Вавилоне, не может возникнуть сомнений у тех, кто знаком с ранним средневековьем или даже с более поздними событиями. Среди чад Бога были священники, монахини, монахи, кардиналы и попы. Иными словами, были личности, которые своими делами и своими сочинениями показывали, что они рождены от Бога. Мне это вовсе не кажется причиной для своеволия, а, скорее, самым серьезным предупреждением, потому что это со всей очевидностью доказывает, насколько грешной может быть душа, обращенная к Богу. Ничто не может быть более неверным, чем утверждение о том, что католицизм совсем уж плохое учение, ведь его исповедовали христиане. Скорее, скажем обратное: посмотрите на яму, в какую может угодить христианин! Посмотрите на то плачевное положение, в каком может оказаться христианин, поддавшись человеческому преданию и отказавшись использовать Слово Бога для суждения обо всем! Итак, по-моему, не может быть никаких сомнений в том, что поскольку католицизм является величайшим религиозным обманом на свете, то могут быть и чада Бога, угодившие в его сети, и не просто недостойные и сомнительные христиане, но, возможно, занимающие высокое положение в католицизме. Я не сомневаюсь, что папы Лев и Григорий, оба считающиеся великими, были христианами; и я вовсе не хочу внушать вам, что они были единственными, которых можно было бы посчитать святыми и братьями в Господе. Мое знакомство с их личной историей вовсе не минутное дело; я знаю их достаточно хорошо, и могу с готовностью признать, что среди них могли быть христиане. Это смиряет душу и очень полезно для нее, потому что показывает, к какому ужасному падению может привести христианина неверие. Очевидно, что любой может попасть в сети неверия, особенно одержимый какой-то истиной - мнимой истиной. От одной вещи, я убежден, личность, рожденная от Бога, должна оберегаться, по крайней мере, не должна поддерживать то, что непосредственно разрушает славу личности Христа. Однако хотя папство свершило самые ужасные преступления как в теории, так и на практике, все же, благодаря Богу, его представители никогда не отступали от тех основополагающих истин, в которых душа нуждается для оправдания пред Богом. Папство в достаточной мере определилось со всем этим. Недавно я читал богословскую книгу на латинском языке, которую с любопытством просмотрел; это современное, вполне компетентное произведение, отчасти потому, что издано в Америке римским архиепископом {Theologiae Dogmaticae Tractatus tres, de revelatione, de ecclesiae, et de verbo Dei, quos concinnavit Revmus Dnus Franciscus Patricius Kenrick, Epus Arath. in Part. Infid. et Coadj. Ep. Philadelphiensis. Philadelphiae: typis L. Johnson, in Georgii vico. An. MDCCCXXXIX, том. 4. Я уверен, что имеется дополнение из трех восьмитомников по практическому богословию. Я нашел в ней достаточно догматизма для удовлетворения своей цели}. И я был немало удовлетворен, почувствовав, какое это жалкое учение, когда обнаружил гораздо большую прочность основания истины Бога в этой книге, чем во многих протестантских книгах нашего времени - например, в одном из произведений, сильно осуждаемых за слабость учения и ересь в “Заметках Барнеса по поводу Нового Завета”, весьма популярной книге. Я уверен, что они были изданы в Великобритании различными издателями, которые слыли правоверными. Но этот папский епископ был совершенно прав, потому что Барнес отрицает вечное сыновство Христа; и хотя я с сожалением выражаю сомнение по поводу личного спасения этого автора (мы ничего не можем поделать с тем, что принадлежит Богу), я, не колеблясь, назову доводы протестантского комментатора необоснованными и оправдаю архиепископа Ф. П. Кенрика в его осуждении этого.
Опять-таки, кому неизвестно, что многие допускают до себя нечистые мысли насчет человеческой сущности Христа, с чем папство совершенно не согласно? Нечто подобное ирвингизму было бы осуждено канонами, принятыми папством, не меньше, чем арианство и, конечно же, унитарианство, представляющие собой лишь другое название неверия. Таким образом, какое бы заблуждение ни коснулось непосредственно личности или сущности Христа, оно встретило бы решительное сопротивление со стороны богословов Рима. Следует благодарить Бога, так как Он сохраняет в неприкосновенности основу благодати для множества душ, населяющих этот мир и втянутых в эту систему. Ибо несомненно, что поскольку такие ошибки имеют место, то они неизбежны. Всякий, отрицающий высшую божественность Христа или его исполненную совершенства человеческую природу, в высшей степени повинен в сопротивлении Богу, который отдал своего Сына в безграничной любви к людям и послал Духа для подтверждения и свидетельства своей славы. На этот счет нет ничего противоречивого в вере сторонников Афанасия. Я считаю это чрезвычайно логичным, хотя и не считаю, что было бы правильным согласиться с этим. Я давно покончил с защитой человеческих догм, какими бы прекрасными они ни были. В то же время, не желая связывать себя с человеческими определениями веры, я придерживаюсь того мнения, что, представленное лишь как изложение истины относительно человеческой и божественной сторон в личности Христа, это определение замечательно, хотя, возможно, и слишком схоластично по форме. Но как протест против осуждающих высказываний все это весьма ошибочно. Ибо наш Господь сам говорит: “Кто будет веровать и креститься, спасен будет”. Разве вера сторонников Афанасия идет дальше этого? Несомненно, некоторые, желающие покончить с этой верой, признают это; мне же печально думать, что они не идут дальше, но если это так, то мне кажется, что они спотыкаются о что-то незначительное.
После такого отступления от темы, которое, возможно, не столь своевременно и не столь полезно и вызвано объектами, подлежащими осуждению, мы опять возвращаемся к нашему пророчеству.
Мы видели великий принцип, справедливый в отношении как отдельной личности, так и целого народа, а также христианства, равно как и Израиля, состоящий в том, что Бог являет справедливый суд по мере близости к нему и дарованным привилегиям. И напрасны жалобы неверующих; ибо именно такова справедливость, и таковой она должна быть. Чем больше внимания вам оказано, тем большая ответственность налагается на вас. Именно поэтому Бог так много востребовал от Давида за его грех. Даже среди народа Бога встречается много других, виноватых не меньше чем Давид, но никто из них никогда не подвергался таким испытаниям, каким подвергался он! Ибо не только он сам был наказан за свои грехи, но и сполна досталось членам его семьи, однако, несмотря на свои ужасные грехи, он являл редчайшую среди людей веру и преданность, какие когда-либо выказывали люди ветхозаветной эпохи. Очевидно, что Бог действовал по отношению к нему на основе того же самого принципа, что и по отношению ко всей этой нации. Невероятно, чтобы тот, кому было оказано такое же благоволение, как Давиду, тем не менее на практике потерпел такое же крушение, но не своей веры, а чистоты совести, и был справедливо наказан, понеся наказание сам и навлекши наказание на свое семейство.
Это особенно важно для нас, потому что среди всех людей христиане обладают самыми высокими привилегиями и, следовательно, в случае неверности подвергаются самому суровому наказанию. Благодать и истина никогда не раскрывались в такой полной мере, как с приходом нашего Господа Иисуса Христа; никогда прежде не было такого состояния мира и свободы, на какое мы имеем теперь право благодаря евангелию, - мира, и сыновства, и близости к Богу благодаря разорвавшейся завесе, не говоря уже о жизни и нетленности, обращенных к свету. Что же касается последнего, то ветхозаветные святые тоже были возвращены к жизни, и они обретут нетленность, о чем едва ли нужно говорить. Они обрели новую жизнь, как и мы; они обретут нетленность в неменьшей степени, чем мы с приходом Христа. Но теперь эти благословения “освещены”; теперь нет завесы; для нас мрак и неуверенность рассеялись. Для верующих теперь все приведено к своему исходу. Человек признан виновным у креста. И снова Бог дал нам понять, что Он значит в любви и свете. Следовательно, в такой день, как этот, никаких сомнений и вопросов не должно быть в душе верующих в Слово Бога. А что ждет человека в рамках христианства? Еще большее наказание ждет людей в конце христианского мира, чем во времена кризиса Израиля.
Есть еще один важный момент, на котором я снова должен остановиться. Надежда на особое освобождение, достойное всех святых, является весьма призрачной для Великобритании, которая, играя свою роль в ужасной трагедии упадка, также не останется безнаказанной.
Но есть еще кое-что более интересное, о чем следует сказать. Бог, который будет справедливо наказывать, поступает милосердно. Он не смягчает наказание, не отменяет его своим милосердием, но являет милость прежде наказания, чтобы спасти от кары тех, кто покорен ему. Мы никогда не должны смешивать эти две вещи. Смешивая таким образом милосердие и наказание, мы никогда не сможем понять все правильно; вы даже можете поплатиться уверенностью в то, что вы христианин, и не сможете надеяться обрести покой в душе. И наказание, и милосердие должны сами по себе быть явлены во всей своей сути и в полной мере - без каких-либо препятствий для них. Милосердие вмешивается, чтобы избавить от наказания тех, кто верит; наказание же обрушится на тех, которые через неверие становятся непокорными.
Поэтому здесь Бог предостерегает свой народ через пророка. Он объяснил им этот нравственный принцип; теперь Он дает им познать свои пути в ясных и коротких притчах или сравнениях. “Пойдут ли двое вместе, не сговорившись между собою? Ревет ли лев в лесу, когда нет перед ним добычи? подает ли свой голос львенок из логовища своего, когда он ничего не поймал? Попадет ли птица в петлю на земле, когда силка нет для нее? Поднимется ли с земли петля, когда ничего не попало в нее?” Во-первых, какая связь может быть здесь между Богом и его народом в тогдашнем их положении? Зачем следуют намеки на то несчастье, которое уготовлено для них; рев льва, почуявшего свою добычу, западня для птицы, громкие возгласы предупреждений беззаботному народу - все это указывает на такую связь. “Трубит ли в городе труба, - и народ не испугался бы? Бывает ли в городе бедствие, которое не Господь попустил бы?” Это не бедствие духовного характера: Бог никогда не делает ничего подобного. Невозможно, чтобы Бог был искушаем бедствиями в этом смысле слова, не искушает Он и людей. Но под бедствием здесь и в других отрывках подразумевается исполнение приговора, что само по себе имеет большое значение, поскольку именно Бог действует здесь.
Столько было сказано по поводу этой фразы, что можно с уверенностью ожидать большего ее объяснения. Само выражение “Бывает ли в городе бедствие..?” указывает на то, что здесь не имеются в виду человеческая душа или жизнь. “Бедствие в городе” означает мор, плен или какое-либо другое ужасное наказание, обрушившееся на него. Вот все, что имеется здесь в виду.
В данном отрывке говорится о наказании Богом, как о грядущем бедствии, и оно потому является ужасной карой, навлеченной на город. Ведь именно Бог свершил это. Другие могли бы искать вторичные причины, но нет ничего, к чему бы Он не был причастен. Как считает высочайший авторитет - сам Господь Иисус Христос, - даже воробей не может упасть на землю без ведома нашего Отца; так как же наказание, охватившее город, может иметь место без его ведома? Итак, поскольку Он творит все, то и ведает обо всем; а поскольку Он знает, то и передает обо всем, что предстоит испытать, тем, кто слушает его уста и ставит в известность других о его намерении. “Ибо Господь Бог ничего не делает, не открыв Своей тайны рабам Своим, пророкам”.
Теперь христиане стоят на этой удивительной основе, поскольку они заняли положение не только священников, но и пророков. Под этим последним качеством я имею в виду не способность предсказывать абсолютно все, а тот факт, что христианину было милосердно дозволено постичь тайну о том, что Бог собирается сделать. Это - провозглашенная привилегия учеников Христа (Иоан. 15, 15), и апостолы относят это к христианам вообще (1 Кор. 2, 10-16; 2 Петр. 3, 17). Можем ли мы теперь питать какие-либо сомнения и являть неуверенность? Под этим я вовсе не имею в виду, что мы не можем быть испытаны обстоятельствами повседневной жизни или требованиями долга, особенно в служении Господу. Но испытание веры - одно, а неуверенность - другое. Каждый настоящий христианин прежде всего должен трезво смотреть на свою собственную душу, трезво оценивать свои поступки в настоящем и в прошлом, и нисколько не сомневаться в будущем; иметь ясное и чистое представление как о чадах Бога с их надеждами, так и по отношению ко всему в мире. Несомненно, некоторые могут быть наделены свыше правом оказывать более сильное воздействие в этом плане; но именно христианин имеет привилегию знать заранее и быть, являя при этом покорность Богу, уверенным, что Он поможет ему. Именно это я понимаю под обладанием способностью пророчествовать. Это все что угодно, только не предъявление прав на новые откровения; это, поистине, положение того, кто верит в откровение Бога, кто принимает написанное им Слово как то, чего он склонен держаться, с любовью исповедуя его как единственный источник божественной истины и единственный образец. Несомненно, это имеет очень важное значение, поскольку, находясь в положении священников, мы становимся ближе к Богу, а в своем положении пророков мы намереваемся стать свидетелями истины Бога еще до того, как наступит время всему миру также познать ее. Вскоре мир в горькой печали будет вынужден узнать, насколько правдиво Слово Бога, которое он презирал; люди почувствуют силу Слова Бога через наказание, которое Он исполнит, через бедствие, которое Он нашлет не только на один какой-то город, но на весь мир в различной, но справедливой мере. Христианин должен знать обо всем этом заранее. “Если так все это разрушится, то какими должно быть в святой жизни и благочестии вам...” - говорит апостол Петр. Вовсе неправильным было бы для христианина ждать, пока исполнятся все предсказания, и только тогда поверить в них. Вся суть его веры заключается в том, если уж о ней говорить, чтобы верить предсказаниям наперед. Когда этот мир не сможет не подчиниться их истине, когда не будет больше вопроса о том, поверят ли им люди, а речь будет идти только об их наказании за прежнее неверие и их крушение, когда кары Бога обрушатся на землю и население этого мира познает правду, то будет слишком поздно для тех, кто насмехался над именем Христа и христианскими привилегиями. Будет слишком поздно, когда давно нависший приговор обрушится на всех виновных. Сила, мир, покой заключаются в приятии истины Бога до того, как все будет явлено человеку; в этом заключается великое благословение души, через это достигается слава Бога.
Поэтому мы и должны обратить внимание на то, о чем говорит пророк Амос именно здесь. “Лев начал рыкать, - кто не содрогнется? Господь Бог сказал, - кто не будет пророчествовать? Провозгласите на кровлях в Азоте и на кровлях в земле Египетской и скажите: соберитесь на горы Самарии”. Бог оставит их беззащитными перед лицом их соседей, близких или дальних, Он пригласит тех с высот взглянуть на бесчинство в Самарии и на притеснения среди нее. Они погрязнут в своих грехах и будут творить лишь насилие и притеснения в своих чертогах. Затем мы узнаем об их бедствии и о том, что должно последовать за ним. “Посему так говорит Господь Бог: вот неприятель, и притом вокруг всей земли! он низложит могущество твое, и ограблены будут чертоги твои”. Итак, из этой могущественной и гордой нации спасены будут только немногие израильтяне, спящие в углу постели и на ложе. “Как иногда пастух исторгает из пасти львиной две голени или часть уха {Некоторые полагают, что исторгнутые кусочки имеют какое-то особое значение: они означают то, что мы слышим слово. Мне же подобное определение здесь кажется более чем сомнительным. Мне кажется, что они означают останки того, что было полностью разрушено, хотя, возможно, они могут означать нечто большее для спасенного остатка израильтян}, так спасены будут сыны Израилевы, сидящие в Самарии в углу постели и в Дамаске на ложе”. Возможно, Дамаск сам является ярким образом ложа. Бог не позволит произойти полному истреблению своего народа. Он допустит крайнюю меру наказания за их грехи, но Он сохранит остаток израильтян, из которых силой своей благодати возродит сильную нацию. Такова участь, уготовленная Израилю.

### Амос 4

В 4-ой главе обо всем этом говорится более подробно. “Слушайте слово сие, телицы Васанские, которые на горе Самарийской”. Это относится к тем, кто пребывал в покое и потакал своим слабостям в Израиле; этот образ телиц взят от стад, пасущихся на богатых пастбищах, на которые с завистью смотрели два с половиной колена Израиля, населявшие восточный берег реки Иордан. Это вскоре приведет к холодному безразличию и угнетению других; и поэтому Амос продолжает обвинять их: “Вы, притесняющие бедных, угнетающие нищих, говорящие господам своим: подавай, и мы будем пить!” Ярко выраженный эгоизм был явлен здесь и у дверей Израиля. То было время наибольшего процветания израильтян в плане их политического положения, но то не было их истинной славой и честью, какую они имели во времена царствования Давида или Соломона. Хотя после отрыва от Иуды внешне могло показаться, что Израиль пользовался особым благоволением. Увы! их независимость была сопряжена с их отступничеством. Они отвернулись от истинного Бога и поставили себе золотых тельцов в Дане и в Вефиле. Они находились под властью отстаивающего свои притязания Иеровоама, которого Бог допустил к власти в наказание согрешившему дому Давида. Но Он ни в коем случае не оставлял без внимания их поступки. Ведь сам факт, что Он заметил угнетение бедных и другие последствия их ярко выраженного эгоизма, показывает, как низко пал Израиль.
Я не могу не думать, что это важный принцип. Предположим, что собрание Бога занялось бы очищением от всякого рода мелких ссор раздуваемых теми, кто не знает, как себя вести, вело бы борьбу с мошенничеством в делах или с недостатками нравственного или общественного характера. Не указывает ли это на чрезвычайно низкое положение? Ибо, строго говоря, это неправедные пути падших людей. То, чем обычно должно заниматься собрание или христианин, не проходя мимо зла, так это осуждать духовное осквернение так, как осудил бы его Бог, осуждать прегрешения против святости и истины Бога, безразличие по отношению к такому злу или попустительство ему со стороны других. На все это плотский ум не обращает внимания, и все это выпадает из сферы человеческого законодательства. Нельзя сказать, что эти грехи, носящие душевный характер, не являются подлинными грехами, ужасными перед лицом Бога и даже более губительными для души человека, чем грехи духовного характера (ибо их сразу же можно заметить, и они тревожат всех; их только до поры не замечают сами грешники, то есть творящие эти грехи); но зло, распространяемое учением, труднее уловить, и оно заражает душу человека, незаметно извращая поведение человека. Следовательно, это зло хуже, чем явное зло, хотя и то, и другое зло несовместимы с личностью Христа. Тем не менее ясно, что там, где христиане сбиваются с истинного пути, зло обычно носит более душевный характер, поскольку сам мир груб и не скрывает этого.
Поэтому сам факт, что здесь Бог осуждает обычаи Израиля и интриги, какие свойственны и язычникам, является исчерпывающим доказательством того состояния упадка, в каком оказался его народ. Он должен судить. “Клялся Господь Бог святостью Своею, что вот, придут на вас дни, когда повлекут вас крюками и остальных ваших удами. И сквозь проломы стен выйдете, каждая, как случится, и бросите все убранство чертогов, говорит Господь”. Это заимствовано из описания беспорядочного смешения скота. Последняя фраза, скорее, могла бы прозвучать так: “Вы броситесь в горы Моны”, что, вероятно, означает Армению. В своем поучительном замечании Он, как всегда подобает ему, указывает на зло, которое творит его народ, зло, которое оскорбляет и печалит его; и Он показывает, что поскольку были такие плоды, то были ствол и корень этого. Их практическое зло происходило от соперничающего с ним идолопоклонства. “Идите в Вефиль - и грешите, в Галгал - и умножайте преступления”. Эти названия, которые так поразительно ассоциируются с Богом, эти места, где Бог явил свое милосердие и открыл свою сущность древним, теперь превратились каждый в средоточие разврата. Именно в Вефиле их отцу Иакову впервые в видениях явился Бог; в Галгале египтяне навсегда прекратили преследования сынов Израиля при их переходе через Иордан после того, как они оставили позади себя пустыню. Но теперь, увы, Бог был унижен, как только своеволие человека проявилось в Вефиле, поскольку народ сам возвратился в Галгал. Истинная слава Израиля на время покинула их, и пророк как бы с насмешкой говорит им, чтобы они шли в места, где занимаются идолопоклонством, но говорит это таким тоном, словно намекает на то, что все это явно противоречит Богу. “Приносите жертвы ваши каждое утро, десятины ваши хотя через каждые три дня. Приносите в жертву благодарения квасное, провозглашайте о добровольных приношениях ваших и разглашайте о них, ибо это вы любите, сыны Израилевы, говорит Господь Бог”. Было печально наблюдать это смешение языческого поклонения с реликвиями и воспоминаниями о Боге. Как ужасна эта беспечность и как мерзка эта неверность в истинном поклонении истинному Богу! И это величайшее оскорбление Богу, когда смешивают поклонение идолам с поклонением истинному Богу, сохраняя внешне (как бы имитируя) принятый ритуал, а на самом деле явно отступая от него.
Таково было состояние упадка, в котором находился теперь Израиль, и Бог показывает, как Он уничтожит их, навлекая на них одно бедствие за другим, чтобы они пробудились от своего своеволия и почувствовали, как позорят его: “За то и дал Я вам голые зубы во всех городах ваших и недостаток хлеба во всех селениях ваших; но вы не обратились ко Мне, говорит Господь. И удерживал от вас дождь за три месяца до жатвы; проливал дождь на один город, а на другой город не проливал дождя; один участок напояем был дождем, а другой, не окропленный дождем, засыхал. И сходились два-три города в один город, чтобы напиться воды, и не могли досыта напиться; но и тогда вы не обратились ко мне, говорит Господь. Я поражал вас ржою и блеклостью хлеба; множество садов ваших и виноградников ваших, и смоковниц ваших, и маслин ваших пожирала гусеница, - и при всем том вы не обратились ко Мне, говорит Господь. Посылал Я на вас моровую язву, подобную Египетской, убивал мечом юношей ваших, отводя коней в плен, так что смрад от станов ваших поднимался в ноздри ваши; и при всем том вы не обратились ко Мне, говорит Господь”.
Итак, они были совершенно неисправимы; даже хотя, как им напоминают, Он производил среди них разрушения, как разрушил Он Содом и Гоморру. “И вы были выхвачены, как головня из огня, - и при всем том вы не обратились ко Мне, говорит Господь”. И теперь Он прибегает к новому способу, еще более жестокому, чем любой удар. Они должны были встретиться с ним самим. “Посему так поступлю Я с тобою, Израиль; и как Я так поступлю с тобою, то приготовься к сретению Бога твоего, Израиль, ибо вот Он, Который образует горы, и творит ветер, и объявляет человеку намерения его, утренний свет обращает в мрак, и шествует превыше земли; Господь Бог Саваоф - имя Ему”.
Некоторые имеют странную привычку относить этот отрывок к душе, попавшей под власть Бога, поверив в евангелие; но это явно угроза последнего суда. Как бы сильно мы ни желали признать необъятную широту божественного Слова, нам не следует притуплять остроту его краев таким образом. Было бы прекрасно предохранять свою душу от малейшей склонности к придирчивости или критичности в мыслях относительно использовании Писания любым примитивным разумом, но мы не должны путать благодать с наказанием или день Господа с евангельским призывом к грешнику. Насколько лучше было бы взять те из них, которые больше призывают к милосердию, чем обратить призыв Бога (подобный этому) принять его суд в приглашение прислушаться к тому, что Он говорит в евангелии! Но об этом я сказал лишь между прочим.

### Амос 5

В 5-ой главе следует третий призыв слушать слово и плач над поверженной девой Израиля. Пророк Амос говорит только о настоящем проявлении Бога; он ни в коем случае не отрицает последующее восстановление Израиля, но говорит о том, что неверие израильтян препятствовало прекращению зла любыми путями, мешало остановить то зло, которое так распространилось. “Город, выступавший [на войну] тысячею, останется только с сотнею, и выступавший сотнею, останется с десятком у дома Израилева”. Затем Бог торжественно призывает израильтян искать его - и тогда будут живы, и “не искать Вефиля и не ходить в Галгал, и в Вирсавию не странствовать, ибо Галгал весь пойдет в плен и Вефиль обратится в ничто”. Когда суеверие идолопоклонников обращает имена и города, имеющие религиозное значение, против истины, вера должна обратить свои взоры единственно к самому Богу. И здесь опять сказано: “Взыщите Господа, и будете живы, чтобы Он не устремился на дом Иосифов как огонь, который пожрет его, и некому будет погасить его в Вефиле. О, вы, которые суд превращаете в отраву и правду повергаете на землю!” Было бы тщеславием или чем-либо еще более худшим оплакивание священных мест, где некогда говорил Бог, но которые, увы, были открыто превращены в средоточие идолопоклонства и которые были посвящены не Богу, а отмечены намеренным идолопоклонством его народа. Взыщите того, “Кто сотворил семизвездие [плеяду, состоящую не только из семи больших звезд, но из множества более мелких] и Орион, и претворяет смертную тень в ясное утро, а день делает темным как ночь, призывает воды морские и разливает их по лицу земли? - Господь имя Ему! Он укрепляет опустошителя против сильного, и опустошитель входит в крепость. А они ненавидят обличающего в воротах и гнушаются тем, кто говорит правду. Итак за то, что вы попираете бедного и берете от него подарки хлебом, вы построите домы из тесаных камней, но жить не будете в них; разведете прекрасные виноградники, а вино из них не будете пить. Ибо Я знаю, как многочисленны преступления ваши и как тяжки грехи ваши: вы враги правого, берете взятки и извращаете в суде дела бедных. Поэтому разумный безмолвствует в это время; ибо злое это время”.
В стихах 14-17 это обращение носит, скорее, духовный характер, но согласуется с призывом искать Бога: “Ищите добра, а не зла, чтобы вам остаться в живых, - и тогда Господь Бог Саваоф будет с вами, как вы говорите. Возненавидьте зло и возлюбите добро, и восстановите у ворот правосудие; может быть, Господь Бог Саваоф помилует остаток Иосифов. Посему так говорит Господь Бог Саваоф, Вседержитель: на всех улицах будет плач, и на всех дорогах будут восклицать: “увы, увы!”, и призовут земледельца сетовать и искусных в плачевных песнях - плакать, и во всех виноградниках будет плач, ибо Я пройду среди тебя, говорит Господь”.
И все же преобладало одно преступление, и пророк Амос отмечает его особо. Это - дерзновение, с которым народ Израиля говорил, что желает дня Господа. “Горе желающим дня Господня! для чего вам этот день Господень? он тьма, а не свет, то же, как если бы кто убежал от льва, и попался бы ему навстречу медведь, или если бы пришел домой и оперся рукою о стену, и змея ужалила бы его. Разве день Господень не мрак, а свет? он тьма, и нет в нем сияния”. Это действительно грех самонадеянности - не верить благовествованию и так бросать вызов дню Господа. Но это встречается довольно часто. Мы нередко можем наблюдать такое и в христианском мире. Разве вам не приходилось слышать, как люди говорят среди всей современной неразберихи, тем самым способствуя ей: “И правда, положение христианства ужасно, но одно только и успокаивает, что Господь скоро придет и наведет порядок”. Разве это не желание дня Господа почти в том же смысле, в каком об этом говорится здесь? “Для чего вам этот день Господень?” Если бы здесь фактически наблюдалась непричастность к тому, что осуждает его Слово, и преданность тому, что предписывает нам Он, тогда это было бы совсем другое дело. Ибо день Господа мог бы стать для нас желанным, если бы наши души были свободны, а совесть чиста. Мы могли бы, как и следует нам, желать его появления. Если это далеко не противоречит его воле и его Слову, то годится и нам. Если бы мы ходили в покорности ему и соблюдали святость, то, несомненно, могли бы желать этого; но это пустая и дерзкая иллюзия - браться своевольно за то, что противоречит Писанию, и после этого страстно желать наступления дня Господа. Это, по-видимому, тот же самый грех, о котором здесь говорится в обращении к Израилю. Это выглядело явным притворством, не только лишенным силы словом, не способным успокоить совесть, но и несомненным доказательством безразличия души к воле Господа.
В общем-то нет ничего более опасного и ужасного, чем отделение Писания от призыва к совести. Если я превращаю упование Писания в простую иллюзию вместо того, чтобы прислушаться к нему как к тому слову, которое будет судить мои поступки и мои слова, мои чувства, то я, очевидно, не состою в единстве с Богом в этом отношении. Я говорю не только о тех, которые не являются истинными христианами и, конечно, не имеют своей части в благословении, но именно о тех, кто являются таковыми и тем не менее поступают подобно израильтянам в их дерзком неверии. Несомненно, их положение ужасно, и их помыслы противны Богу. Дело в том, что та цель, какую Дух преследует, свидетельствуя нам о возвращении Господа, - это побудить нас очиститься от всего, что противно воле Бога. Как говорит апостол Иоанн: “И всякий, имеющий сию надежду на Него, очищает себя так, как Он чист”. Это не значит лишь то, что Господь произведет очищение, когда придет. Он сделает это, но Он будет очищать судом. Пусть ни один человек не дерзает этого очищения: все, что мы должны теперь сделать, - это искать очищения через его Слово и его Дух. Мы знаем любовь Христа, мы радуемся его славе, мы имеем его как свою жизнь, и поэтому мы не можем выносить, чтобы что-то в нашей жизни противодействовало его Слову. Это единственно правильный путь, если ждешь явления Христа.
Но сыны Израиля пребывали в совершенно ином духе. Они говорили о благочестии, но в них не было искренности, не было жизни; и поэтому пророк не мог не предупредить их, каким явится день Господа для таких, как они. “Разве день Господень не мрак, а свет? он тьма, и нет в нем сияния”. Этот день покончит со всякого рода самонадеянностью и не допустит легкомыслия души; этот день будет страшен для грешников или позорящих Господа. Тот день может также потребовать власяницы и пепла, покаяния и уничтожения души, поскольку этот день не потерпит упрека и богохульства. Счастлив тот, кто теперь пребывает в тайне Господа и в согласии с его чувствами по отношению к тому или другому. Поэтому Бог говорит: “Ненавижу, отвергаю праздники ваши и не обоняю жертв во время торжественных собраний ваших. Если вознесете Мне всесожжение и хлебное приношение, Я не приму их и не призрю на благодарственную жертву из тучных тельцов ваших. Удали от Меня шум песней твоих, ибо звуков гуслей твоих Я не буду слушать. Пусть, как вода, течет суд, и правда - как сильный поток!” Их притворное прославление его в приношениях жертв и в праздниках, в песнях и игре на гуслях было отвратительно и сопровождалось, как и все их действия, проявлением своеволия, отступлением от слова и поставлением идолов. Затем Он напоминает им, что это отступничество от Бога было не новым для Израиля. “Приносили ли вы Мне жертвы и хлебные дары в пустыне в течение сорока лет, дом Израилев? Вы носили скинию Молохову и звезду бога вашего Ремфана, изображения, которые вы сделали для себя {Перевод, сделанный Маурером и другими, - “Жертвы и хлебные дары приносили вы Мне в течение сорока лет в пустыне; но теперь вы несете святыню” - не приемлем здесь как ставящий под сомнение еврейскую идиому и разрушает всю суть предполагаемой истины, ибо он противоречит их прежней преданности Богу своим действенным идолопоклонством. Но знак “П” здесь является не артиклем, а вопросительным словом, а то бы он повторялся, чего здесь не наблюдается. Хендерсон также приводит несколько примеров, доказывающих, что вставка знака dagesh в букве Zain не несет утверждающей силы. Поэтому Таргум и Сирийская рукопись, Септуагинта и Вульгата восприняли эти фразы как вопросительные, как и дано в авторизованном переводе. Но некоторые современники понимают это высказывание как полное отрицание жертений в пустыне, что противоречит ясным утверждениям Писания}. За то Я переселю вас за Дамаск, говорит Господь; Бог Саваоф - имя Ему!” Когда Бог судит, Он всегда возвращается назад к первому греху. На это следует обратить особое внимание. То же самое происходит, когда благодать действует в наших душах. Предположим, что христианин, к примеру, действовал в удалении от Бога. Недостаточно начинать обсуждать его поступки, совершенные им сегодня или вчера: мы должны вернуться к самому началу его деятельности. Бог желает, чтобы грешник как следует осознал и осудил свои поступки и увидел, что же явилось причиной приношения им таких явно скверных плодов. Таким образом, даже падение человека благодать использует как средство пробуждения совести через Дух Бога. Следовательно, человек вынужден почувствовать, как низко он пал. Но, делая это, Бог задается целью вернуть человека к первому моменту его отступления от Бога.
Здесь мы видим этот принцип, использованный в осуждении Израиля. Речь идет не просто о тельцах, которые Иеровоам установил с политической и религиозной целями в Дане и Вефиле. Израильтянам напоминают, когда и где они начали поклоняться идолам, то есть в пустыне. Вымышленные боги стали там объектами поклонения, - Молох и Ремфан,- так что они отнимали все время, когда левиты несли ковчег скинии собрания, а сыны Израиля притворно следовали за ним. Ведь тогда они не избавились от египетских богов. Они взяли их с собой в пустыню; и теперь поплатились за это: “Вы носили скинию Молохову и звезду бога вашего Ремфана, изображения {Таково, вероятно, значение этого трудного для понимания слова Chiun}, которые вы сделали для себя”. Обратите внимание на следующие обстоятельства: “За то Я переселю вас за Дамаск”. Стефан говорит “за Вавилон” (и так было на самом деле), возможно, чтобы отличить от вавилонского плена. Таковы были последствия давнего греха в пустыне. Несомненно, грех больше бросается в глаза в конце; темный поток всегда набирает силу в конце. Массы воды с большей скоростью текут у самого устья, а не в начале своего течения. Тем не менее Бог всегда возвращается к источнику греха, а в конце объявляет, что заключительный удар нанесен в результате первого отступления. Пленение израильтян явилось результатом греха, содеянного их предками в пустыне, а не просто они были наказаны, что совершили новые грехи на земле, которую Бог предназначил им. Конечно, они совершили много грехов, отягчающих их вину, но все эти грехи, изобилующие на земле обетованной, явились лишь следствием того, что они не сумели осудить свои грехи в пустыне. Такое фактически может случиться с любым христианином.
Несомненно, благодать может сыграть свою роль, если такое случится теперь с христианином, но только в том случае, если он глубоко раскается и почувствует, что Святой Дух обеспечит ему прощение. Это стало бы последним, так сказать, отправным моментом, и благодать, выходя за его пределы, использует это во благо. Бог не только верен и справедлив, чтобы простить и очистить от грехов, но Он с радостью готов поставить того, кто сначала пал, а потом возродился в лучшее положение, нежели то, в котором он находился прежде. Свидетельством тому является Симон Петр в конце евангелий и начале Деяний. То же самое будет и с Израилем в грядущем. Но самоосуждение везде, где оно истинно и оправдывает Бога вопреки собственному греху, всегда приводит человека к покаянию, в полной мере отвечающему той благодати Бога, какой он прежде никогда не испытывал. Существует нечто более грубое, чем обращение человека к Богу тем способом, который мы можем назвать поверхностным. Там, где это имеет место, человек обычно терпит то или иное поражение на глазах у всех; иногда он совершает позорное падение, в результате которого человек поистине становится не более, чем мешком сломанных костей, превращается в ничто в своих собственных глазах. После того, когда милостью Бога он возрождается, он становится несравненно более покорным и благодарным Богу, а также ощущает заново то, что есть Бог, ощущает это совершенно иначе, чем когда был обращен в первый раз. Следовательно, хотя ему пришлось пережить такое унижение и позор, божественная благодать восторжествовала и использовала его безрассудство с целью возродить его и поставить его в положение несравненно лучшее, чем то, в каком он находился до своего заблуждения.
Но если Петру было необходимо познать подобное, то Савлу из Тарса этого не требовалось; и я, не сомневаясь, скажу, что в отношении начала его деятельности душу последнего оружие пронзило несравненно глубже, чем душу любого из двенадцати апостолов. Если душа в самом начале совершает тяжелую работу возрождения, то это всегда является предметом благодарности, то есть когда не все приносит покой и радость, но совесть в состоянии полностью открыть пред Богом наши грехи, когда мы с печалью осознаем, чем мы были, и тщательно анализируем свои поступки перед его лицом. Конечно, эта внутренняя работа не должна препятствовать вере в Бога. Такого никогда не должно быть, ибо благодать может проявить себя в полной мере, когда человек призван и способен понять и признать, каков он в глазах Бога. С другой стороны, для того, чтобы острее почувствовать греховность и падение, совсем не обязательно, чтобы каждый человек слишком долго находился в соприкосновении со злом этого мира. Мы можем быть уверены, что Павел всю свою жизнь был более высоконравственным человеком, чем любой из апостолов, но все же не умерил беззаконие своей души больше, чем они. Поэтому вполне возможно посредством благодати сочетать эти вещи, которые, согласно Богу, следуют рядом и становятся опасными, если их разъединить: глубокое и непоколебимое чувство благодати Бога в искуплении, то есть в Христе Иисусе, и глубокий (чем глубже, тем лучше) духовный процесс, протекающий в душе, когда она осуждает себя, а не только поступки перед лицом Бога. Очевидно, что это такая разновидность обращения, которая в духовном плане больше всего прославляет Бога. И это мы видим на примере Савла из Тарса. Насколько мне известно, прежде никогда не было человека в меньшей степени самоуверенного, и никто так, как он, не признавал благодать Бога. Следовательно, где еще можно было встретить человека, способствующего в такой степени благословению всего собрания Бога? Но там, где человек был привлечен прежде всего чувствами, а не сознанием, - там всегда за этим следует работа в сознании, если обращение было искренним; так бывает даже здесь, когда внутренняя работа была сравнительно поверхностной, и там может возникнуть необходимость во многих духовных деяниях, которые иногда бывают болезненными и постыдными, как мы видим в случае Петра. Я не думаю, что было бы дозволено, чтобы Петр отрекся от своего Господа, покаялся и поклялся в том, что не знает его, принародно, если бы в Петре не было бы столько самомнения и такого рвения, которые и ввергли его в беду, но не могли благополучно вызволить его. Но все же Господь всегда добр, и его благодать исполнена чуткости и деликатности, она благотворна и свята. Все зависит только от людей: они могут измениться, но добро неизменно в Боге.

### Амос 6

В 6-ой главе мы видим, как Бог снова обращается к тем, которые погружены в заботы о своей безопасности, и Он предупреждает их о неизбежности бедствия: “Горе беспечным на Сионе и надеющимся на гору Самарийскую именитым первенствующего народа, к которым приходит дом Израиля!” Здесь Он показывает им, что природные источники невозможно скрыть от суда; бессильны пред Богом и их места славы, возвысившиеся над народами вместе с домом Израиля, который устремил свой взгляд на них. “Пройдите в Калне и посмотрите, оттуда перейдите в Емаф великий и спуститесь в Геф Филистимский: не лучше ли они сих царств? не обширнее ли пределы их пределов ваших?” Калне (или Халне) находился далеко на востоке, это очень древний город, который существовал довольно долго (ср. Быт. 10, 10 и Ис. 10, 9). Емаф находился в царстве хананеев к северу от земли Израиля. Геф лежал на западе. Где они теперь? Что заставляло Израиль, еще более грешный, чем они, трепетать? “Вы, которые день бедствия считаете далеким и приближаете торжество насилия, - вы, которые лежите на ложах из слоновой кости и нежитесь на постелях ваших, едите лучших овнов из стада и тельцов с тучного пастбища, поете под звуки гуслей, думая, что владеете музыкальным орудием, как Давид, пьете из чаш вино, мажетесь наилучшими мастями, и не болезнуете о бедствии Иосифа!” Таким образом, и те, кто притворялся, что ищут дня Господа, и другие, осмеливавшиеся не обращать внимания на “день бедствия”, в преддверии которого они могут угнетать других и без раскаяния предаваться наслаждениям, в конце концов будут одинаково осуждены Богом, который в любом случае не позволит обманывать себя. Поэтому в 7-ом стихе Бог предупреждает их, что они пойдут в плен во главе пленных, и кончится ликование изнеженных. Оно обратится в плач и крики отчаяния.
Затем пророк торжественно заявляет о том, что Бог испытывает ненависть к поведению Израиля, которое так бесславит Бога и так развращает человека: “Клянется Господь Бог Самим Собою, и так говорит Господь Бог Саваоф: гнушаюсь высокомерием Иакова и ненавижу чертоги его, и предам город и все, что наполняет его. И будет: если в каком доме останется десять человек, то умрут и они, и возьмет их родственник их или сожигатель, чтобы вынести кости их из дома, и скажет находящемуся при доме: есть ли еще у тебя кто? Тот ответит: нет никого. И скажет сей: молчи! ибо нельзя упоминать имени Господня. Ибо вот, Господь даст повеление и поразит большие дома расселинами, а малые дома - трещинами”. Это картина полного запустения и полного отчаяния.
Наконец, замечательным образом говорится о том, что абсурдным было бы ожидать любого другого результата, кроме как их гибели из-за собственных неправедных путей: “Бегают ли кони по скале? можно ли распахивать ее волами? Вы между тем суд превращаете в яд и плод правды в горечь; вы, которые восхищаетесь ничтожными вещами и говорите: “не своею ли силою мы приобрели себе могущество?” Вот Я, говорит Господь Бог Саваоф, воздвигну народ против вас, дом Израилев, и будут теснить вас от входа в Емаф до потока в пустыне”. Ассирийцы должны будут проучить израильтян шипами и колючками.

### Амос 7

В седьмой главе говорится о трех видах казней, которые Бог навлек на Израиль: во-первых, это саранча обыкновенная или перелетная (ст. 1-3), далее - наказание огнем (ст. 4-6) и, наконец, свинцовый отвес (ст. 7-9); все эти наказания указывали на строгие оценки, используемые для характеристики их преступлений и беззаконий, когда терпение иссякло и дальнейшая отсрочка наказания была бы потворствованием злу. Эти несчастья сопровождались историческими событиями, связанными с именами ассирийских царей - Фула, Феглаффелласара, Салманассара, которые в конце концов уничтожили это царство.
Вефильский священник Амасия стремится возбудить страх и ревность царя к Амосу (ст. 10,11), хотя он также притворился, будто бы дает Амосу совет для его же пользы, но на самом деле его целью было избавиться от этого божественного свидетельства, которого он страшился. “И послал Амасия, священник Вефильский, к Иеровоаму, царю Израильскому, сказать: Амос производит возмущение против тебя среди дома Израилева; земля не может терпеть всех слов его. Ибо так говорит Амос: “от меча умрет Иеровоам, а Израиль непременно отведен будет пленным из земли своей”. И сказал Амасия Амосу: провидец! пойди и удались в землю Иудину; там ешь хлеб, и там пророчествуй, а в Вефиле больше не пророчествуй, ибо он святыня царя и дом царский”. Просто удивительно, как его язык невольно выдает его. В Израиле религия служила политике, несмотря на то, что израильтяне пытались подделываться под обряды Бога. Поэтому здесь даже Амасия говорит о святилище царя так же легко, как и о царском доме. Так же и люди называют свои религиозные общества именем своей страны, придуманным образом правления или своей излюбленной догмой. О божественном источнике и авторитете не думают; они нужны им лишь для того, чтобы украсить свою систему управления, а не ради покорности и послушания сердца.
Порядок этого мира нарушается божественным беспощадным свидетельством, которое воспринимают не иначе как причиняющим беспокойство правящему классу. Амос не искал плотской власти, но открыто признавался, кто он и чем занимается, когда Бог призвал его и поставил пророчествовать: “Я не пророк и не сын пророка; я был пастух и собирал сикоморы”. Он не воспитывался в школе пророков, как и не пользовался до сих пор какими-то другими природными преимуществами. Он не мог похвастаться тем, что слыл знающим среди людей. Он не обладал каким-либо особым даром от рождения. Его право на пророчество являлось плодом божественной благодати. Единственным даром, которым был наделен Амос, - это дар быть истинным пророком Амасии. “Теперь выслушай слово Господне. Ты говоришь: “не пророчествуй на Израиля и не произноси слов на дом Исааков”. За это, вот что говорит Господь: жена твоя будет обесчещена в городе, сыновья и дочери твои падут от меча, земля твоя будет разделена межевою вервью, а ты умрешь в земле нечистой, и Израиль непременно выведен будет из земли своей”. В повторном упоминании о гибели Израиля самонадеянное противодействие Амасии приводит к особому уничтожению его самого и его родственников.

### Амос 8

Глава 8 начинается с четвертого символа - корзины со спелыми плодами, означающими то, как близок и неизбежен конец Израиля. “Не буду более прощать ему. Песни чертога в тот день обратятся в рыдание, говорит Господь Бог; много будет трупов, на всяком месте будут бросать их молча”. Ни повеление царя, ни вмешательство священника ни в коем случае не остановят, а лишь ускорят и усугубят наказание израильтян за их беззаконие. Поэтому еще более торжественно и полно провозглашает пророк наказание, которое обрушится на Израиль. Их угнетение бедных обличается в полную силу, и Бог снова клянется покарать их. О небывалой казни говорится в стихе 9. Самый ужасный голод испытают они - голод “слышания слов Господних” (ст. 11,12): они будут испытывать недостаток в том, что прежде отвергли. Не избежать страданий даже самым молодым, сильным и красивым.

### Амос 9

В 9-ой главе все завершается видением Господа, стоящего над жертвенником и уже без всякой отсрочки вершащего суд над грешниками. “И Он сказал: ударь в притолоку над воротами, чтобы потряслись косяки, и обрушь их на головы всех их, остальных же из них Я поражу мечом: не убежит у них никто бегущий и не спасется из них никто, желающий спастись”. Речь больше не идет об окроплении косяков дверей кровью пасхального агнца. Теперь наоборот, именно его народ подлежит неизбежному уничтожению. Здесь уже Он не показан утверждающим свою власть и оставляющим без наказания свой народ, не показан и вершащим суд над другими народами, вызвавшими его негодование; Он судит теперь не египтян и не язычников, а Израиль. Как это печально звучит, какое трагическое зрелище! Эта тема проходит через всю девятую главу, в которой мы узнаем, что Он объявляет, что, с одной стороны, обратил свой взор на грешное царство израильтян и сотрет его с лица земли, но, с другой стороны, Он не истребит совсем дом Иакова, но повелит и, несмотря на то, что рассеются израильтяне по всей земле, не даст исчезнуть ни одному зерну .
Царство, которое началось с греха и продолжало творить грех, должно погибнуть. Не было дано никакой надежды на восстановление царства, созданного Иеровоамом. Но Бог обещал явить милосердие не просто Иуде, но “дому Иакова”. Когда в последний день начнется восстановление, Он соберет изгнанников Израиля, как и рассеянных по всему миру иудеев. Истинные зерна посева не должны упасть на землю. “От меча умрут все грешники из народа Моего, которые говорят: не постигнет нас и не придет к нам это бедствие!” Речь идет не о вечном наказании воскресших мертвых, а о божественном наказании, наложенном на живых в этом мире, не во время благовествования, а после, в преддверии царства над этим миром Господа, который явится в силе и славе. К сожалению, современные богословы, католики или протестанты, арминианцы или кальвинисты, не придавали должного внимания прекращению власти сатаны над человеком на этой земле и открытому установлению царства нашего Бога и его Христа. Это серьезное расхождение со славой Христа, и с правильным толкованием Библии. Это явная несправедливость как по отношению к Слову того, кто никогда не лжет, так и по отношению к его святым, которые глубоко нуждаются в этом, среди которых встречаются такие, кто погружен в обычное неверие, выработанное самой системой образования. Ибо если бы божественное Слово умолчало о восстановлении Израиля и, в первую очередь, о славе на его земле и об общей радости народов, то как бы мы смогли доверять ему, когда оно говорит о вечной жизни верующего и о небесных привилегиях христиан и собрания в настоящее время? Соразмерность домостроения Бога всегда нарушается заблуждением любого разума, способного всесторонне постичь их путь в целом.
Более того, сказано, что Бог не только сохранит тех, кто принадлежали ему, в трагичный грядущий день, но что в “тот день Я восстановлю скинию Давидову”. Он не может допустить, чтобы Иуда и Израиль процветали отдельно друг от друга. Он воссоединит их и установит права объединенного царства. “В тот день Я восстановлю скинию Давидову падшую, заделаю трещины в ней”. Какой бы жалкой ни выглядела эта примитивная палатка или хижина, к тому же разрушенная, Бог восстановит ее в тот день, когда должны будут пасть сильные, богатые и высокомерные. Он заделает все трещины, ибо их много образовалось под действием внутренней слабости и внешнего насилия. Да, Он поднимет из руин скинию Давида и устроит ее, как в древности, “чтобы они овладели остатком Едома и всеми народами, между которыми возвестится имя Мое, говорит Господь, творящий все сие”. Здесь тот же самый принцип, который использовал Иаков на совете в Иерусалиме, когда говорил о божественном праве признания под евангелием необрезанных язычников. Он утверждал то, что язычникам необязательно во всем походить на иудеев, чтобы получить благословение Бога и носить его имя. Ибо подвергнуться обрезанию фактически означало стать иудеем и перестать быть язычником. Тогда как теперь Бог в действительности создавал не иудеев, а христиан. Поэтому подвергать обрезанию верующих язычников было бы явной ошибкой.
С другой стороны, Он еще не восстановил скинию Давида; на это даже нет намека в упомянутом отрывке об Иакове. Ни он, ни другие апостолы никогда не говорили, что собрание Бога то же самое, что и скиния Давида. Вся та система, которая отождествляет их, чужда Писанию и противоречит ему. И только из-за склонности отцов к аллегориям появился тот вымысел, что Сион или Иерусалим, Иуда или Израиль означали собрание. Однако это заблуждение унижает наше собственное достоинство и лишает древний народ Израиля той надежды, ради которой предусмотрительность Бога сохраняет их, несмотря на их постоянное неверие. Несомненно, Бог скоро благословит иудеев и его имя будут вынуждены принять язычники. Даже самые упрямые из фарисеев не смогли бы отрицать доказательство этого Иаковом. Ведь если Бог соблаговолил открыть свое имя язычникам через евангелие, то кто может отрицать этот принцип, веря пророкам? Их собственное писание соглашается с этим и выступает против той ограниченности, которая фактически желала бы обратить язычников в иудеев, чтобы они смогли называться его именем. Ни один израильтянин не мог бы представить себе, что Бог тогда восстановил падшую скинию Давида; но он не мог бы отрицать, что Бог говорил обо всех народах, которым будет представлено его имя, когда наступит тот день. Это не противоречило, а, наоборот, соответствовало бы этому, если бы, подобно язычникам, иудеи были бы названы его именем. Иаков не говорит о том, что это или какое другое высказывание пророков исполнилось в настоящее время. Он просто цитирует ясное доказательство из перевода Септуагинты, который совпадает с основополагающим принципом, высказанным пророками, что все народы должны быть названы Господними. Это, поистине, характеризует тысячелетнее царство, когда весь Израиль будет спасен и наследует остатки даже своих злейших врагов, а также всех язычников. Несомненно, когда это случится, все народы навсегда подчинятся Богу и восстановится царство Господа на всей земле, хотя, конечно, это будет царство небес. Ведь апостол цитирует это только для настоящего использования в подтверждение факта принятия язычников без обрезания их, который становится неопровержимым. {Даже доктор Хендерсон признается, что “все попытки отнести сказанное о скинии Давида к христианскому собранию безосновательны и бесполезны”}
В оставшейся части пророчества говорится о благословенном восстановлении народа Израиля на их земле по милости Бога и во славу Господа: “Вот, наступят дни, говорит Господь, когда пахарь застанет еще жнеца, а топчущий виноград - сеятеля; и горы источать будут виноградный сок, и все холмы потекут. И возвращу из плена народ Мой, Израиля, и застроят опустевшие города и поселятся в них, насадят виноградники и будут пить вино из них, разведут сады и станут есть плоды из них. И водворю их на земле их, и они не будут более исторгаемы из земли своей, которую Я дал им, говорит Господь Бог твой”.
Несомненно, это будет день благословения каждого, кто рожден от Бога; но описанное пророком Амосом, хотя, несомненно, касается чего-то сверхъестественного, рассказывает поэтому не о небесном, а о земном - поистине, сфера безграничного благословения от Бога не представляет опасности и оскорбления для человека. Это ни в коем случае не символизирует тропу веры, которая прокладывает свой путь силой Духа вопреки враждебным действиям этого мира; ибо тогда дьявол будет покорен, и Господь будет царствовать не тайно, а открыто, во имя справедливости и во славу его, и беззаконие, если оно как-то проявит себя мельком, будет быстро подавлено и наказано. Следовательно, здесь используются символы природы, чтобы показать то изобилие, которое будет даровано людям здесь, на земле, когда Спаситель оправдает их и явит щедрость Создателя. Если христианин прочитает подобный отрывок, относя его только к своим собственным обстоятельствам, то это приведет его к заблуждению. Возможно, было бы оправданным употребить этот принцип для иллюстрации щедрого милосердия нашего Бога, но мы должны остерегаться, позволив себе такое употребление, как бы мы не стали отрицать его истинное и глубокое значение, явную цель и намерение святого Духа в нем.
Уже говорилось о том, что Амос, пророк, вышедший из Иудеи, но пророчествовавший в Израиле, солидарен в своем пророчестве с пророком Иоилем, чье служение особым образом имело отношение к Иуде и Иерусалиму, и что, следовательно, цели их пророчества совпадают (гл.1, 2). Здесь дается новый пример тому, хотя Амос, явно подхвативший и продолжающий щедрое обещание, данное в заключение пророчества Иоиля, превосходит его по силе выражения, когда говорит, что все холмы не просто потекут молоком, но вообще потекут (ст. 13).
Но было бы неумным пренебрегать земными вещами того царства, которые, хотя теперь являются исключительно духовными и небесными, в действительности будут охватывать как небеса, так и землю в тот день, когда Господь явит свою славу. Если бы самое крошечное насекомое или самая мелкая травинка остались бы вне его примирения, то враг одержал бы победу над Богом и его Христом, чему никогда не бывать. Следовательно, повторное упоминание о пленении Израиля следует понимать в его очевидном смысле, хотя, несомненно, в тот день небесная воля в их случае совпадет с земной. Толковать это исключительно как для собрания Христа является слепым увлечением и оправдывает “обманчивую алхимию” {Так Р. Хукер называл привычку к аллегоризации без всякого на то основания или меры}, которая уже привела посредством менее добросовестных рук к отрицанию воплощения и искупительного дела Христа и всех других принципов. Никто из аллегористов не имеет надежных средств защиты истины на основе подобных принципов. Возвращение части израильтян из вавилонского плена является залогом полного восстановления Израиля в день Господа, а также условием возвращения и действия того, чье отвержение придало обет, надежность через его смерть и воскресение. Полное исполнение всего возымеет место с его приходом, ибо Он придет снова, и Израиль скажет: “Благословен грядый во имя Господне”. И Он в полной мере явит милости Давиду. Это не отнимет ничего у собрания, даст много Израилю и прославит Христа во всех отношениях. Но это заблуждение было бы несправедливо не только по отношению к Слову Бога и его древнему народу, но и явилось бы опасной ложью, могущей ослепить христианский мир в отношении нависшего над ним наказания за его грехи и отступничество, которое грядет, лживо предлагая ему ожидать всеобщей и вечной победы.

## Авдий

История Едома - одна из самых интересных в Писании, поскольку в ней показано отношение Бога к народу, родственному израильтянам, судьбой которого, однако, явилось все большее и большее расхождение с избранным народом Бога. Сначала упоминается о братском внимании - даже в книге пророка Авдия, - о нежности и тоске по брату Едому. Но неотвратимо наступает кризис, осуждение прежнего греха, который становится все более явным, пока, наконец, терпеть его становится равнозначным потворству злу и беззаконию. И в то же время в истории Адама мы видим явное подтверждение принципа моральной ответственности, о котором Бог никогда не забывает, а сохраняет его как нерушимую истину и святыню, поскольку он в равной мере подходит как врагам Бога, так и его друзьям. Тем не менее, мы также обнаруживаем то, о чем необходимо помнить наряду с этим, - высшую мудрость Бога, которому с самого начала не было необходимости узнавать что-либо о человеке или принимать решение. Он явил свои собственные намерения и цель даже еще до рождения детей Исаака. Уж таково было повеление, чтобы плоть явила свою сущность, и не просто в том семействе, где существовало зло, но и там, где была вера. Исаак замечательным образом выступал за благочестие, несомненно соблюдаемое в семье, за уравновешенный характер внутри семейного благочестия, как и Авраам выступал за прочный союз с Богом, за самоотречение во имя Бога. Вера Авраама была проверена в особых и примечательных условиях. Было нечто большее того, что называется открытым свидетельством в человеке, которого Бог соизволил назвать своим другом. Поскольку Исаак был более уступчивым, то он был склонен в большей степени отступать в условиях испытания. Он сам был избранным наследником, из-за которого был отвергнут первородный сын служанки - Измаил; и в его собственном семействе, среди сыновей-близнецов не только Исаака, но и Ревекки, сыновей одного отца и одной матери Бог снова проявил свою высшую волю. Невозможно увидеть большее сходство в данных обстоятельствах. Поэтому все это нам кажется еще более удивительным, когда мы обнаруживаем, что Бог еще до рождения близнецов объявляет об особенной судьбе этих сыновей. Как отмечено в другом отрывке, если бы Богу не было угодно выбирать, то очевидно, что эти двое не могли занять именно такое положение. Должен ли был Бог тогда отменить свое право? или же предоставить его человеку, позволяя лишь дьяволу оказывать на него влияние? Более подходящим было то, чтобы Он избрал то, что должно было занять высшее положение. Равноправие никогда не сохраняется; и обоим близнецам не должны были быть дарованы права первородного сына. Кто-то один из них должен был занять лучшее положение. Что-то должно было взять верх: либо порядок, установленный плотью, либо выбор Бога. Что же будет более справедливым? Несомненно, Бог, несмотря на все свое милосердие, всегда утверждает свойственное ему превосходство над человеком. Поэтому Он избрал Иакова, младшего из близнецов, а не Исава, ибо в противном случае было бы отдано предпочтение человеку во плоти - человеку в его развращении, человеку, отступившему от Бога. Невозможно, чтобы Он не принял во внимание это падение человека или последствия этого падения. Поэтому Бог выбирает и действует.
В то же время замечательно то, что, хотя в первой книге Писания показан выбор Бога с самого начала, Он не выносит духовный приговор Исаву в полной мере, Он полностью высказывает свое отношение к Исаву только в последней книге Ветхого Завета. Только в книге пророка Малахии Он признается: “А Исава возненавидел”. Я не мог бы представить себе ничего более ужасного, чем подобные слова в книге Бытие. Никогда Писание не представило бы Бога говорящим еще до рождения ребенка Исава и до проявления им беззакония и гордой злобы. “А Исава возненавидел”. Именно в отношении этого человек часто заблуждается. Однако здесь не имеется в виду, что выбор Бога определялся характером индивидуумов. Это должно было бы сделать человека правителем, подобным Богу. Но дело обстоит иначе: выбор Бога вытекает из его мудрости и сущности. Это подобает Богу и достойно его. Но осуждение какого-либо человека и каждого неверующего никогда не связано с превосходством Бога над человеком. Бог, согласно своему выбору, творит добро там, где соблаговолит, но никогда Он не ставит своей целью ненавидеть кого-либо. Нет такого учения в Библии. Поэтому я считаю, что хотя выбор является самой ясной истиной Писания, следствие того, что люди не попадают в число избранных, а именно осуждение неизбранных, является простым воспроизведением фатализма, общего для некоторых язычников и всех магометан необоснованного вывода о человеческом толковании божественных явлений. Но объяснение человеком того, что от Бога, не на основании божественных откровений его разума в его Слове не приносит пользы, но в сущности всегда является ложью. Человек не может дать этому правильное теоретическое объяснение. Единственно надежным и достойным основанием было бы твердо придерживаться простого объяснения этого Им самим; и это по той простой причине, что человек имеет обыкновение рассуждать своим собственным умом, а его собственный ум далеко не соответствует божественному разуму. Человек рассуждает и делает выводы согласно неизбежным законам человеческого разума. Здесь, однако, в основу всего положена воля Бога. Чтобы иметь возможность рассуждать правильно, верующий должен исходить из того, что есть Бог согласно тому, что Он сам говорит. Опасно делать вывод на основании сущности человеческой природы и его чувств. Такова существенная разница между тем, что надежно и что ненадежно в вопросах подобного рода. Человек должен покорно принимать рассуждения Бога и его Слово, а не рассуждать за него. Никто из людей не имеет права думать или говорить за него. Но мы можем и обязаны познавать все, что Он поведал нам о себе и своих путях в своем Слове.
Здесь нет никакой серьезной проблемы, тем более противоречий (по отношению к тому, что здесь было сказано), в том отрывке Писания, который часто приводится при обсуждении вопросов подобных этому, - речь идет об ожесточении фараона. Можно легко доказать, что такие карательные меры со стороны Бога, несомненно, справедливы. Писание позволяет нам увидеть, что до ожесточения египетский фараон являл собой гордыню, был жесток и богохульствовал; показано также, что Бог ожесточил сердце фараона только после того, как тот в полной мере явил своеволие и показал свое презрение к Богу. Но поскольку дела обстоят таким образом, я уверен, что это было заслуженное наказание фараону от Бога, потому что он выступил против его требований и его власти. Такое может случиться с человеком и теперь, но Бог никогда не ожесточает человека на первой ступени его неверия, а только после того, как человек услышит слово Бога и откажется поверить, - только тогда Бог делает человека черствым. Это, однако, ни в коей мере не является первым действием Бога, но, скорее, последним, заключительным актом наказания, когда человек проявил неуважение к Богу и пренебрег полным и истинным свидетельством. Душа каждого честного человека инстинктивно поклоняется истине Бога. Будучи простодушными и чистыми - я не говорю обращенными, - мы почувствуем, как верно, полезно и прекрасно все это. Все то, что извращает или даже игнорирует явленную суть и разум Бога, есть ложь и всегда будет приводить к неправильным выводам. Но в основном заблуждение заключается не столько в ошибочных выводах, сделанных из Писания, сколько в человеческих предубеждениях и в голом теоретизировании. Таковы учения кальвинистов и арминианцев. Мне кажется, что домыслы тех и других, вне всякого сомнения, необоснованны и оскорбительны для истины. В действительности же мы должны уповать только на Слово Бога. Мы можем уверенно положиться на его откровение, как могли и должны поступать лучшие из людей, те, кто больше всех отдает себя служению Богу, но которые также могут заблуждаться; и мы должны остерегаться, чтобы при простом изменении имен мы не попали в старую западню преданий или излишне доверились бы человеческой природе. Время, в которое мы живем, не представляет нам лучших гарантий, чем любое другое. Так будем же доверять Богу и Слову его благодати, которое способно укрепить нас! В конце концов ничто другое не может уберечь наши души от иллюзии или неправды. Напротив, если люди начинают что-то предполагать, то они идут по неправильному пути, уводя за собой и других; и здесь не имеет значения занимаемая ими позиция. Стоит ли мне говорить вам, что если бы это было обоснованным чувством, то его испытывали бы в такой же мере, как и мы, другие тоже? Залог нашей полной безопасности лишь в искреннем и безоговорочном подчинении Слову Бога. Для этого нам необходимо, чтобы нас направлял Дух. Но мы никогда не будем уверены, что Святой Дух является направляющей для нас силой, пока не обратимся прямо к Христу. Следовательно, эти три гарантии собраны вместе там, где мы поступаем правильно; и пока они все не утвердятся в нас, мы по-настоящему не избавимся от эгоизма и не будем полагаться на разум и волю Бога. Попытка использовать Слово Бога, не будучи наученным Духом, приводит человека к рационализму. Когда в самонадеянности пытаются обрести Дух Бога, не обращаясь к его Слову , то это приводит к фанатизму. Но помимо Слова и Духа нам необходима связь между ними, чтобы мы оставались твердыми и спокойными, но вместе с тем зависимыми и смиренными; и эта связь притягательной силы, которая связывает воедино Слово и Дух, заставляет нас устремить свой взор на Христа. Таким образом, вместо эгоизма (действительной причины всех заблуждений) нашей целью становится Христос - второй человек, а не первый.
Ведь таковым, не считая упоминания об ожесточении египетского фараона, является более раннее откровение об Исаве, самом основателе рода идумеян; нам также известно то, что говорится в Писании об идумеянах. О них упоминается раньше, чем об израильтянах, как о сильном и могущественном народе. В 36-ой главе книги Бытие мы узнаем о развитии и процветании этого народа, о превращении их в великую нацию; там представлено родословие Исава, начиная со старейшин рода и продолжая царями. Старейшины, как их называли, вероятно, соответствуют в современном смысле шейхам племен. Цари же на земле Едома появились задолго до того, как сынами Израиля стали править цари. Этих царей, я полагаю, мы должны были бы называть эмирами, то есть они являются царями не в полном смысле слова, скорее всего, они были своего рода начальниками; ибо среди сыновей Едома в большей степени проявлялась независимость, потому что они были жителями востока. Поистине, независимость все еще характерна для коренных детей пустыни. Хотя эмир, возможно, имел значительные права и привилегии, за его помощниками в значительной мере сохранялась свобода действий. Эти различные ступени власти получили развитие в раннюю эпоху Едома. Идумеяне имели старейшин и царей, процветавших в их среде, в то время как сыны Израиля были незаметны и оставались без управления. У идумеян (жителей Едома) была своя родословная царей (как мы определенно узнаем из стиха, представляющего большой интерес, который дает рационализму еще один повод продемонстрировать свое неведение и самонадеянное неверие) задолго до того, как сыны Израиля призвали Саула к правлению; более того, мне даже кажется, что это было до того, как израильтяне вышли из пустыни. Я полагаю без всякой самоуверенности на этот счет, что именно временное пребывание израильтян в пустыне охватило эпоху перехода идумеян от власти над ними старейшин, как они называются в Писании, к власти царей. Я могу обосновывать это тем, что в то время как в 15-ой главе Исхода мы узнаем об изумлении старейшин Едома, в Числах (гл. 21) мы читаем о царе Едома, который не разрешил сынам Израиля пройти по его земле. Хотя они и обещали не пить их воду или касаться их плодов бесплатно, царь Едома наотрез отказал им в их желании, хотя это ему ничего не стоило бы, а было так необходимо народу Бога. Поэтому получается, что при вступлении израильтян в пустыню еще сохранилась власть независимых старейшин, но перед исходом Израиля из пустыни власть одного царя быстро сменялась властью другого, того требовало тогда время и положение вещей.
Но как бы там ни было, приближение сыновей Израиля обострило чувства идумеян. Это всегда так. Никто сам не узнает этого до тех пор, пока не вступит в контакт с тем, что исходит от Бога. Это истинное и решающее испытание души. Следовательно, Христос является совершенным мерилом и образом, поскольку только Он до конца являет Бога. Он Бог, но ведь Он Бог в человеке, и поэтому, спустившись к нам, живя среди нас, говоря с нами, действуя и страдая на земле, Он становится самым решительным и абсолютным испытанием человеческой сущности. Как истинный свет, Он высвечивает и обнаруживает каждую душу, через которую Он проходит. И так происходит по сей день, хотя его уже нет здесь на земле. Несомненно, Он пребывает на небесах, но провозглашение его имени и истины производит то же значительное воздействие, что и его присутствие как человека на земле, если даже не большее, поскольку благовествование выявляет самое высокое, какое только можно себе представить, дополнение к силе его личности, явленное в действительности его искупительного дела. Увы, человеческая природа споткнулась о то и другое. Для человека явилось бы оскорбительным обнаружить, что кто-то, будучи человеком, даже самым скромным и непритязательным из людей, тем не менее является бесконечно более великим, чем Адам и все его сыновья, таким великим, что ни один человек не сможет уподобиться ему или даже приблизиться к нему, который в то же время снисходит до самых подлых и самых дурных, чтобы пожалеть и спасти их верой. И нет большего испытания для человеческого разума, чем подобное снисхождение, особенно со стороны того, которого он оскорблял и которому причинял зло только за то, что тот говорил ему о том, какой он недостойный, виновный и грешный. Следовательно, спасительное милосердие Бога несравненно более видно во Христе, чем если бы Он был законодателем, подобно Моисею, поскольку последнее по крайней мере оставило бы какую-то надежду на человеческие возможности, на его благоразумие и его достоинства; но когда человек представлен не более как грешник, это невыносимо оскорбительно для него; и распятие Христа, несомненно, влечет за собой открытое обличение человека, поскольку является полнейшим проявлением человеческой ничтожности, с одной стороны, и божественного милосердия - с другой.
Так это было до некоторой степени, и несомненно, неудачно представлено в Израиле, как объекте выбора Бога перед лицом Едома и его сыновей. Каждый из них мог быть довольно пристойным и, как правило, далеко не таким темным и развращенным, как их соседи, населявшие ханаанскую землю, но когда начала проясняться судьба Израиля, они в полной мере проявили враждебность своих душ. Хотя ничто не могло быть более почтительным и праведным, чем принародные предложения Моисея и сынов Израиля, ненависть жителей Едома стала почти несомненной. Они прислушивались лишь к внушению своей злобы и надменных сердец. Бог являет свою сущность самым замечательным образом. Согласно воле Бога, израильтяне поворачивают назад, несмотря на то, что были по его приказу провозглашены первыми среди народов этого мира. Они спокойно принимают неспровоцированное оскорбление их брата Едома, и делают это по явному повелению Бога, который хочет научить свой народ терпению. Для тех, кто в скором времени получит власть, всегда полезно научиться терпению. Но разве во всем, что случилось, Бог не желал показать, какую роль Он играет в обучении и воспитании своего народа? Они поворачивают назад, покорно приняв наглость своих родственников и спокойно подчинившись руководству Бога, которому также было выказано пренебрежение, как и им. Но, более того, им было велено питать самые дружеские чувства по отношению к жителям Едома, и это повеление составляло основу их закона. Какие бы исключения ни составляли другие обстоятельства из книги Второзаконие, где особенно выразительно говорится об этом, мы узнаем, что жители Едома должны были войти в “общение Господне” после третьего поколения. Это необычное разрешение, если можно так сказать, и особая привилегия; но как же удивительно, что она могла распространиться, помимо остальных, и на тех, кто так решительно презирал свое родство с Израилем, как эти сыны Едома! {Такое же повеление - не испытывать ненависти - было дано и в отношение египтян, к которым израильтяне питали естественное чувство, внушенное им о бывшем уничтожении их и об их страданиях на земле в рабстве: Бог желал видеть их великодушными, а не мстительными в своих воспоминаниях} Все это кажется тем более поучительным, потому что аммонитянам и моавитянам вход в “общение Господне” был запрещен вплоть до десятого колена. Таков истинный Бог; только Он подумал бы о таком ходе событий; только Он сам мог бы предписать это своему народу; ибо именно это заставило бы их действовать и чувствовать как возлюбивших его имя.
Но есть и другой принцип. Чем больше терпит Бог, тем хуже человек ведет себя перед лицом его милости и терпения, и тем большее наказание ожидает человека, когда наступит суд Бога. Об этом мы можем прочесть в последней истории о Едоме. Несомненно, в эти времена неверия многие воображали себе, что с Едомом покончено; и, несомненно, было бы трудным для этнологов выяснить, где живут и чем занимаются жители Едома в настоящее время и где они находились много веков тому назад. Но, говоря о трудностях, мы должны помнить, кто с ними действительно сталкивался. Бесспорно, если бы речь шла о человеке, то огромные препятствия возникли бы у него на пути; но это за пределами нашего разума и принадлежит лишь Богу и его Слову. Поэтому я умышленно и не двусмысленно настаиваю на том, что жители Едома не вымерли, а сохранились под другими именами, хотя человек не может обнаружить это теперь. Но существует другой имеющий к этому отношение факт, такой же удивительный, но в общем-то небезызвестный. Древний народ Бога, состоящий из двенадцати колен Израиля, все же возродился как единое целое.
Итак, подобно тому, как Он поступил со своим народом, Он должен был повелеть их врагам проявить себя. Следовательно, в тот самый критический момент, когда Бог заставляет избранную нацию возникнуть из пыли веков, где они лежали погребенными и оставались неизвестными большинству людей, Он также снимет завесу, которая до сих пор скрывает от других народов тех родственных израильтянам идумеян (жителей Едома) с их непреходящей ненавистью к сынам Израиля. Это великое и заключительное столкновение той эпохи произойдет тогда без дальнейшей отсрочки. Так, вероятно, представляют его пророки; и я верю им, а не современным утверждениям или надеждам и страхам людей.
Позвольте мне здесь сослаться на хорошо знакомую главу в книге пророка Исаии для доказательства того, о чем только что говорилось, - на главу 11. В ней говорится о том времени, когда Мессия утвердит здесь на земле свое царство, о котором и рассказывается в этой главе; и тогда наступит благословенное время покоя и радости, и Мессия будет судить бедных по правде и по истине будет решать дела их после того, как Он жезлом своих уст поразит землю и духом своих уст убьет нечестивого. Это как раз тот отрывок (как мы знаем), который приводит апостол Павел, говоря о том, что Господь Иисус явится в славе и уничтожит человека греха. Каждому разумному верующему ясно, что этот суд еще не свершился и что он возымеет место со вторым пришествием Христа. К тому же сами характеристики земли и ее обитателей, наделенных и не наделенных разумом, говорят о том, что все эти изменения несомненно произойдут в будущем; ибо когда еще с тех пор, как грех вошел в этот мир, волк жил вместе с ягненком или барс лежал вместе с козленком? Будет день, но он еще никогда не был, когда и теленок, и молодой лев, и вол будут вместе, и малое дитя будет водить их. Только тогда, но не прежде “земля будет наполнена ведением Господа, как воды наполняют море”. Не будет ли выглядеть слишком абсурдным и похожим на сказку, если кто-то скажет, что существует или существовала возможность хоть чуть-чуть приблизиться к подобному блаженству в этом мире? Я признаю и большую радость, испытываемую Святым Духом в окружении душ, отделенных от этого мира для Христа; но здесь перед нами картина того, что будет происходить на земле с человеческим родом, со всеми тварями Бога. Это прекрасное будущее Бога, и произойдет оно, когда его помазанник будет царствовать на Сионе; тогда - не как теперь, когда небесная слава открылась нам через благодать к вере, - земля и все твари узнают благословение того, который придет царствовать, который, будучи Творцом, тем не менее умер во имя того, чтобы Бог смог примирить с собой не только верующих, но и всех тварей. Господь совершит это в свое время.
В середине этого захватывающего описания, представленного Исаией, мы читаем: “И будет в тот день: Господь снова прострет руку Свою, чтобы возвратить Себе остаток народа Своего, какой останется у Ассура, и в Египте, и в Патросе, и у Хуса, и у Елама, и в Сеннааре, и в Емафе, и на островах моря”. А чтобы не возникло и малейшего сомнения, он говорит: “И соберет изгнанников Израиля, и рассеянных Иудеев”. Что можно представить еще более ясным, чем это? “И прекратится зависть Ефрема”. Это будет не просто восстановлением древнего народа, но его духовным обновлением. “И прекратится зависть Ефрема, и враждующие против Иуды будут истреблены. Ефрем не будет завидовать Иуде, и Иуда не будет притеснять Ефрема”. А теперь о восстановлении их давних врагов. “И полетят на плеча Филистимлян к западу”. И понесут филистимляне бремя. И поскольку в древности они относились к израильтянам с величайшим презрением, то теперь будут вынуждены быть у них в услужении. Для них и это великое благо, что им разрешено стать слугами израильтян. Бог в своей суровой праведности мог бы уничтожить их вообще, и посему сказано: “И полетят на плеча Филистимлян к западу, ограбят всех детей Востока; на Едома и Моава наложат руку свою”.
Не является ли это намеком на то, что я хочу доказать, а именно что Едом является одним из тех районов и народов, который станет объектом деяний Бога во время грядущего восстановления Израиля? Мы должны помнить, что тысячелетнее дело Бога не будет сделано в один день - несомненно, оно будет сделано в тот (тысячелетний) день, но не за один день. День Господа займет значительное время. На мой взгляд, он охватит все тысячелетие, а может, и более того. Он включает промежуток времени до начала тысячелетнего царства и промежуток времени после, когда так называемое тысячелетие истечет. Этот день охватит тот подготовительный период, в течение которого Бог заложит основу для своего царствования в мире и славе на земле; он также захватит период после истечения тысячелетия, когда сатана будет освобожден из своей темницы и предпримет последнюю попытку навредить через Гога и Магога, но это приведет его к краху, как и его сподвижников. Все эти события и, конечно, великий белый престол, символизирующий вечное осуждение грешных мертвых от начала, также являются частью дня Господа. Поэтому очевидно, что день Господа означает период времени, который охватывает, как центральное событие, тысячелетнее царство Христа, но также включает очень важные события, предшествующие дню Господа и следующие за ним. Так гласит Писание, и Писание нельзя нарушить.
Ведь это может помочь нам увидеть, что с Едомом отнюдь не было покончено, как считают многие, не придающие значения тону пророческого слова. Жители Едома не вымерли, хотя в настоящее время о них ничего не известно из того, кем они были долгое время, особенно жителям запада. Но эта нация, несомненно, существует для Бога, как и те десять колен Израиля; и когда наступит день его суда над народами этого мира, все эти различные группы людей должны будут возникнуть снова для добра или зла. Так гласит Писание. Несомненно, все это свидетельствует о вечной ценности Слова Бога, имеющейся даже в том, что может показаться поверхностным и далеким. В Писании не просто упоминается об умерших и исчезнувших народах, чьи безжизненные кости историки, томимые тягостными сомнениями, вытаскивают из их захоронений и с любопытством разглядывают; в Писании мы найдем убедительные характеристики не только Бога и его народа, но также и народов, враждебных им, ибо и с ними Бог, несомненно, будет разбираться.
В соответствии с этим мы обнаруживаем там и то, что так поразило меня много лет назад, - то, что не только сами люди наделены определенными духовными чертами, составляющими их характер, но и целые народы могут являться носителями определенной духовности. Таким образом, характерной чертой идумеян было недолюбливание народа Бога, которому они явно завидовали. Мы не обнаружим это так явно в каком-либо ином народе. Возьмем другой народ, связанный с идумеянами, что мы и увидим в этом самом пророчестве Авдия. Можно ли утверждать, что враждебность к Израилю была особой и неизменной характеристикой Вавилона? Несомненно, Вавилон являлся величайшим бедствием, но лишь одним из тех, что когда-либо постигли Израиль. Одним из многих, говорю я, потому что филистимляне подвергли иудеев еще более ужасным бедствиям, чем даже Вавилон, как выразительно говорил пророк Исаия. При всем этом ни Вавилон, ни Рим не питали такой непроходящей злобы, какая, казалось, была сконцентрирована в жителях Едома. Не может быть никаких сомнений, что характер Едома отвечает тому, что Бог дает нам узнать через Исаака. “Вот, от тука земли будет обитание твое и от росы небесной свыше; и ты будешь жить мечом твоим и будешь служить брату твоему; будет же время, когда воспротивишься и свергнешь иго его с выи твоей”. Было бы трудно представить себе предсказание такого рода, где каждое слово было бы более истинно доказано всей историей человечества, чем жизнью и переменами Едома и Израиля соответственно. Тем не менее здесь нет и намека на злобу и мстительную ненависть идумеян. Жить мечом не значит обязательно враждовать, потому что честолюбие часто приводит к завоеваниям и намерению идти своим собственным путем там, где нет особой враждебности.
Многие народы были бы далеки от желания взяться за меч, но если бы другие, стоящие на их пути, не покорились бы им, то они не постеснялись бы применить силу. Вероятно, это мы и видим в поведении жителей Едома по отношению к другим. Поэтому, как мы знаем, в те далекие времена они домогались владений хорреев на горе Сеир (Втор. 2, 22). Хорреи были особым народом, жившим в пещерах. Но сыны Едома уничтожили их и поселились на их месте. Опять-таки, они завладели одним из самых замечательных городов в мире, состоявшем из жилищ троглодитов, в которых обитали древние люди, а затем они сами. Это были жилища, причем довольно удобные, сделанные из мягкого песчаника, встречающегося в Петре и других районах Идумеи. При довольно сухом климате, этот камень как нельзя лучше подходил для строительства зданий, больших и малых, для личных жилищ и залов для приема гостей. Они использовали также пещеры под жилье. Остатки этих поселений выглядят хорошо (сохранились и до сего дня). Жители Едома завидовали таким крепостям (построенным самой природой), так хорошо подходившим их призванию; ибо наделенные характером воинов они инстинктивно чувствовали, что, находясь на границе с пустыней и будучи незащищенными от грабительских набегов разбойников, их кровных родственников измаилитов или других, они нуждаются в этих скальных жилищах горы Сеир, которые наилучшим образом защитят их от внезапных набегов. Нигде нельзя было бы найти лучших условий, соответствующих их национальным особенностям и цели, определенной пророчеством, хотя я не скажу, что они осознавали, что кто-то управляет ими в их выборе.
Кто бы ни жил там теперь, идумеи окажутся там в конце. На это, как мне кажется, и намекает Слово Бога, которое является единственным и до конца убедительным доказательством всегда и во всем; и Писание едва ли оставляет основание для сомнения тем, кто верит в это. Это не то случай, когда народ просто был перенесен в другое место, а коренные жители Едома смешались с другими народами и образовали в некотором роде новую нацию. Страшная судьба вскоре постигнет эту землю и этот народ. Возможно, кто-то вытеснит их на время (об этом я не могу судить), но из Слова Бога вполне ясно следует, что идумеяне будут снова в Идумее и что, наконец, они предстанут перед судом Бога, когда Мессия встанет во главе своего древнего народа.
Тогда выяснится, что их особый характер постепенно превратился (если не был таким с самого начала) в неугасимую ненависть к сынам Израиля. Издревле благая десница Бога помогала израильтянам, и все те славные намерения, которые Он уготовил для них, окажут некоторое воздействие и на Едом. Вместо того, чтобы успокоиться мыслью, что если они сами не являются самыми достойными, то по крайней мере те, кто были близки к ним, займут то самое высокое положение как дар от Бога, наследие Израиля, они, наоборот, испытают смертельную зависть; и еще больше явят ее в тот момент, когда иудеев постигнет горе, а ведь они должны были бы проявить к иудеям только сострадание.
Именно это и послужило основанием для пророчества Авдия. Перо Исаии нарисовало самую ужасную картину того суда, который ждет жителей Едома. Поскольку наш пророк был предельно краток, я намеренно свяжу с его пророчеством еще несколько других отрывков из Писания.
В книге пророка Исаии, главе 34, мы находим, что “гнев Господа на все народы”. Вполне очевидно, что здесь подразумевается будущее. Нет и не может быть сомнений, что Бог обрушивал свой гнев на отдельные народы в прошлом, но разве уместно было бы сказать, что Он обрушивал гнев на все народы таким особым тоном, как сказано здесь (если бы речь шла о прошлом), когда “истлеет все небесное воинство; и небеса свернутся, как свиток книжный; и все воинство их падет, как спадает лист с виноградной лозы, и как увядший лист - со смоковницы. Ибо упился меч Мой на небесах: вот, для суда нисходит он на Едом”. Как могут чувствительные люди, не говоря уже о верующих и исполненных благоговения людях Бога, отнести эту цитату к тому, что люди называют судным днем? Ибо когда мертвые грешники предстанут перед великим белым престолом, чтобы получить свое наказание, то речь не будет идти о Едоме или какой-то другой стране. Нельзя отрицать и то, что когда планеты вселенной истлеют от невыносимой жары, то уже не будет и речи о той или иной стране или о каком-то одном народе, но только о совершенно новом конечном состоянии вещей. Здесь речь идет о суде над землей, пока она еще существует, а не о том вечном суде, в результате которого прежнее творение исчезнет во имя появления “нового неба и новой земли, на которых обитает правда”. Фактически суд над Едомом, хотя и имеет отношение вовсе не к прошлому, не связан с теми радикальными и окончательными переменами в вечности.
В целом это пророчество, какое бы частичное завершение оно ни имело, ждет своего полного и точного исполнения до того момента, когда появится великий белый престол (описанный в 20-ой главе Откровения) в конце тысячелетнего царства в мире и блаженстве, которое поэтому должно предшествовать природе вещей. Сравните также связь с последующей, 35-ой, главой книги Исаии. За тысячелетним царством, несомненно, должны последовать самые тяжелые удары божественного наказания; и тот, что обрушится на Едом, будет одним из самых сильных ударов, ибо “упился меч Мой на небесах: вот, для суда нисходит он на Едом и на народ, преданный Мною заклятию. Меч Господа наполнится кровью, утучнеет от тука, от крови агнцев и козлов, от тука с почек овнов: ибо жертва у Господа в Восоре и большое заклание земле Едома”.
Восор являлся одним из главных городов Едома. Поэтому речь идет не только о всей земле Едома, но даже этот город сохранится или вновь возникнет к тому дню. “И буйволы падут с ними и тельцы вместе с волами”. Конечно, язык здесь очень метафоричен; это допускается со всех сторон. Вопрос в том, что здесь выражено через метафоры? Говорится ли здесь о небесном или о земном? О вечном или о временном? Несомненно, о последнем. “И упьется земля их кровью, и прах их утучнеет от тука. Ибо день мщения у Господа, год возмездия за Сион”. Здесь говорится не о новых небесах и новой земле, здесь выступает на передний план земной народ - Сион, город великого царя, мессианская царственность, вселенское царство Сына человека. Поэтому наказание народов нельзя больше откладывать. Здесь выразительно указывается на то, что близится земля, и серьезные вопросы в отношение народов должны быть разрешены прежде, чем Господь будет царствовать как истинный Соломон. Это и проясняет истинную сущность этих наказаний.
Поэтому ничто не может превзойти силу языка пророческого Духа. Как Он и говорит здесь: “И превратятся реки его в смолу, и прах его - в серу, и будет земля его горящею смолою: не будет гаснуть ни днем, ни ночью; вечно будет восходить дым ее; будет от рода в род оставаться опустелою; во веки веков никто не пройдет по ней”.
Нам всем известна та поспешность, с которой отдельные читатели (их едва ли можно назвать изучающими пророчество) пытались показать, что в данном случае пророчество уже свершилось. Существовало и было широко распространено даже в начале этого столетия убеждение, что если человек попытается пройти через землю Едома, то он обязательно должен умереть, если не сразу на той земле, то очень скоро. Все это в принципе неверно. Не говоря уже о местных жителях, немало путешественников прошли по едомской земле и остались живы, чтобы написать и опубликовать свои отчеты, так что благодаря им мы не остались в неведении, а узнали значительно больше о стране, о которой ничего не было известно на протяжении столетий. Поэтому даже если сослаться на самые незначительные факты, то окажется, что это пророчество не потерпело неудачу и что время его осуществления наступит в будущем. Таков единственно верный вывод. Едом - это земля, где народ больше не живет и где не ступает больше нога пришельца. Она явится выдающимся примером полного уничтожения от беспощадного гнева Бога перед лицом всего мира.
Что поражает еще больше, так это описание ужасного и полного безлюдия земли Едома, безлюдия по воле всемогущего Бога, которое совпадет по времени и произойдет до того, как возвеселится пустыня и сухая земля по поводу поражения своих бывших опустошителей, когда то, что ныне является пустыней, будет торжествовать и ликовать и великолепно будет цвести. Кто же не узрит в этом предсказанный, долгожданный день тысячелетия? Не то чтобы “тот день” должен просто отличаться в какой-то степени от настоящего дня, и не то что, как предполагают некоторые, все зло будет полностью уничтожено.
“Новые небеса, на которых обитает правда” будут представлять собой картину истинного блага, которое придет, когда все зло будет наказано и навсегда низвергнуто в огненное озеро. С того времени и произойдет вечное разделение. Скиния Бога будет среди людей, и Он будет обитать среди них, и они будут его народом, и сам Бог, их Бог, будет с ними. И будет одно добро, а зло будет наказано и изгнано навсегда. Но тысячелетнее состояние явится залогом этого; этому будет дано истинное и открытое свидетельство (но не само явление во всей его полноте), не оставляющее желать ничего лучшего.
В этом тысячелетнем царстве, например, смерть будет не правилом, а исключением. Смерть еще будет иметь место, хотя только как законное наказание. Будет еще и необходимость в исцелении, как мы узнаем из книги Откровение, 22-ой главы, 2-го стиха, а также из книги пророка Иезекииля , главы 47. Даже суд Бога при необходимости будет иметь место, о чем ясно сказано в книгах пророков Исаии, главах 65, 20; 66, 24, и Захарии, главе 14, 17-19, хотя и нечасто, и только в исключительных случаях, не считая последнего выступления отдаленных племен язычников в конце тысячелетнего царства (Откр. 20, 7-9).
Ясно, что тогда благодатная власть Бога ограничит милосердие и в тоже время удостоит людей беспримерной щедростью и милостью, и не только избранных, как сейчас. Тот день будет периодом правления, которое само по себе всегда предполагает сдерживание зла, в то время как на новом небе и на новой земле совсем не останется зла. Ведь справедливость будет не просто править, как часто замечают, она пребудет там, где все обновится и не нужно будет больше править, а только отдыхать и веселиться, любить и восхвалять, пребывая вовеки. Поэтому царство Христа над землей в своем определенном смысле, если говорить о нем применительно к новому небу и новой земле, может быть охарактеризовано через царствующую справедливость, постоянное состояние нового неба и новой земли, через осуществленную справедливость. Такое отличие между этими двумя понятиями дает Писание. В тысячелетии справедливость будет контролировать еще существующее зло, чтобы оно не явило себя; однако последнее не часто будет иметь место, поскольку великий вождь зла будет заключен в темницу, а слава Господа воссияет и его благодать удовлетворит полностью всех. На новом небе и новой земле вообще не будет зла, оно пребудет в отведенном ему месте, и сатана больше никогда украдкой не поднимет людей на восстание и не толкнет их к гибели, вынуждая Бога становиться судьей, не оставляя место для потока и полноты Его любви. Весь суд завершится еще до появления нового неба и новой земли. Все, потворствующие сатане, будут решительно осуждены, и посему произойдет окончательное отделение тех, кто принадлежит Богу и навсегда с Богом, от тех, кто в конечном итоге отвержен Богом, чтобы страдать за содеянное вместе с сатаной, которого они предпочли Богу и его помазаннику.
Так утверждает Писание, и ничего не может быть более истинного. И то же самое откровение, которое позволяет нам видеть наперед то вечное состояние, показывает нам не только небо и землю, но и огненное озеро. Таким образом, мы не менее ясно узнаем о том, какая вечная мука уготована для погибших. Это также несомненно, как и вечное блаженство всех спасенных. Если Бог дал мне основание верить в одно, то я имею такое же основание верить и другому. Можно ли считать человека, который позволяет себе выборочно верить Писанию, истинно верующим? Тот, кто верит только в то, что находит разумным, является верующим в свой разум, а не в Слово Бога. Верующий же тот, кто принимает все сказанное Богом и не имеет никаких сомнений на этот счет.
Нет необходимости рассматривать другие отрывки Писания, повествующие о Едоме, но я могу привлечь внимание к 63-ей главе книги Исаии, в которой пророк предсказывает возвращение Господа после свершения им суда, о котором Исаия впервые упоминает и которым угрожает в главе 32. Сравните также пророчество Иеремии, гл. 49, 7-22, где, как заметим, вопреки ожиданиям некоторых врагов, Господь не говорит, что Он возвратит их плен в последние дни, а тем более из филистимской земли, из Дамаска и Асора: их судьба решена, хотя на это были другие причины. Едом особым образом должен понести наказание. Грядущая радость века не изменит его печального приговора. Пока будет существовать земля, Едом будет предан запустению; жестокая непримиримая ненависть сыновей Едома к иудеям навлечет на них справедливую, заслуженную гибель.
Точно так же в Новом Завете мы можем видеть, что вавилонская система правления в Риме, великом средоточии идолопоклонства и блудодеяния, также станет объектом осуждения и Бог не смилостивится над Римом. Это дает право включить сюда Рим как материальный или географический объект, согласно точке зрения, определенной в Откр. 14, 8; 16, 16-19 и особенно в 18-ой главе. Дым назван здесь восходящим во веки веков - торжественное и открытое заявление о том, что век всеобщего благословения к славе Сына человека настанет не раньше, чем свершится суд над отдельными превосходящими других грешниками. Какое это предупреждение всем народам! “Ибо когда суды Твои совершаются на земле, тогда живущие в мире научаются правде”.
Но божественный гнев падет не только на отдельных язычников: те, о которых говорится в последних стихах книги пророка Исаии, я полагаю, являются отступниками иудеями или, по крайней мере, включают их в свое число. Хотя по своей форме слово может и не означать именно нарушение закона, заповеданного Богом, оно относится к неблагочестивым иудеям и язычникам, как ясно видно из глав 1 и 2 книги пророка Амоса. Масса или “многие”, о которых идет речь в книге пророка Даниила, пострадают особо, как и язычники, которые либо присоединятся к антихристу, либо выступят против Христа. Но сначала дается описание этого греха в Ис. 65, а затем убедительное свидетельство о наказании в Ис. 66 склоняет меня к выводу, что, по крайней мере, некоторые должны были находиться под властью закона. Язычников никак нельзя было назвать правонарушителями в смысле нарушения ими закона или завета, но, скорее, грешниками из язычников, хотя мы уже видели, что это может быть сказано в общем смысле о тех, кто нечестив и восстает против Бога. Мы никогда не слышали о правонарушителях из язычников. Иудеи, будучи поставленны в формальные или оговоренные условия закона, должны были подчиняться ему; и если они нарушали закон, то становились не просто грешниками, как язычники, но также и правонарушителями, то есть они обвинялись в явном нарушении закона Бога, который был им известен. Следовательно, их вина больше, а поэтому они являют собой особый пример, хотя не только они, как мы можем видеть из Матф. 25, 41-46. Они не признают истинного Бога Израиля, Господа; они примут того, кто придет под его именем - антихриста; они вновь будут поклоняться идолам. Таким образом, отказавшись от истинного Бога и приняв ложных богов, отвергнув свидетельство и Дух Бога, они уступят и поверят последней великой лжи сатаны и их незаконного наставника и будут в таком положении преданы божественному суду. В соответствии с этим написано, что они навлекли на себя вечный позор и станут в своих муках предостережением перед лицом всякой плоти, открытой взгляду, поскольку Богу известно, как подействовать на нее в долине сыновей Еннома, за пределами города великого царя. Там произойдет в тот день это событие, еще более ужасное из-за своей близости к земному центру славы и блаженства.
Несомненно, именно на таких примерах многие сформировали свои представления об аде. Но под всем этим кроется большая ошибка, хотя вовсе и не в отношении усугубления ужасов вечной смерти. Если мы верим Писанию, то невозможно преувеличить ужас вечного наказания, но, на мой взгляд, представления иезуитов об аде низки, вульгарны и приземлены. Они вносят смехотворные для человеческих умов элементы и подвергают истину Бога осмеянию. В то же самое время они основываются на извращенной истине. Нет причины думать, будто вечное осуждение тех, кто отверг евангелие Христа, будет земным зрелищем, подобным тому, что иезуиты представляют себе. Грешные земными грехами будут наказаны по-земному, но всякий неверящий ныне в евангелие будет наказан иным образом, как того требуют отверженные им. Всегда существует справедливая мера наказания в суде Бога, совершенная градация наказаний за грех, хотя не человеку судить об этом. Неприятие евангелия - еще худший грех, чем нарушение закона, потому как оно в гораздо большей степени направлено против божественной славы, чем просто неумение человека исполнить свой долг по отношению к Богу и своим согражданам. Это закон. Но отвергать евангелие - значит, не принимать благодать Бога в его Сыне; это значит отвергать истину, заключающуюся в том, что Бог желает спасти грешников ценой самого дорогого для него, спасти через искупление Христом; это значит бросить ему в лицо этот бесценный дар.
Некоторые действительно выдвигают категорическое утверждение, гласящее, что всех людей судят просто по определенному закону, предполагая, что такова есть единственная основа ответственности для всех людей, язычников и иудеев, считающихся равными перед законом. Однако такое предположение не только ошибочно, но оно высказывает самое тягостное неповиновение Писанию или незнание его. В нем имеются все недостатки, какими может обладать порочная гипотеза. Оно пренебрегает фактами и не затрагивает истинного принципа; их принцип никогда не находил применения, хотя они предполагали, что он всегда находит его, и в настоящее время это предположение не в коей степени не используется, потому что теперь признается гораздо большая ответственность. Они придают слишком большое значение прежнему положению язычников; они придают слишком мало значения тому осуждению, которое теперь нависло над каждым, кто пренебрегает великим спасением. Поэтому в том виде, в каком Писание представляет нам этот суд, он выглядит несравненно более мудрым и страшным. Ясно, что иезуиты потому слабы в оценке как преимуществ евангелия, так и суда Бога, что во главу угла ставят использование человеком ужаса для того, чтобы воздействовать на темную душу и грешную совесть. Но представление ими страданий проклятых, как и внешних обстоятельств распятия Христа, выглядит несколько театрально. Несомненно, все это имеет свое действенное значение, но они обычно упускают из виду участие в этом Бога.
Ведь, по крайней мере, будет вынесено три отдельных приговора живущим на этой земле до наступления тысячелетнего царства. К северу и востоку от той страны будут судимы те, кто сыграет свою роль в земной истории как противники Израиля; на западе - те, кто выступит как друзья после того, как евангелие будет проповедано язычникам. К вышеуказанным следует добавить и тех, которые вышли из своей среды, то есть отступников иудеев, отступивших от Бога в последний день, и объединившихся ради общего дела с Римской империей и западными державами. Все следует в исключительном порядке. Все, что требуется от нас, - искренне верить в Писание и в то, что Бог желает научить нас правильному пониманию Писания через воздействие на нас Духа Бога.
Таким образом, из книги пророка Иезекииля, главы 25, следует, что божественная месть на горе Сеир и в Идумее должна осуществиться рукой Израиля. И основной мыслью всех бесчисленных предостережений пророков является мысль, что присутствие Бога должно быть явлено в мщении; далее, оно произойдет тогда, когда все народы и вся земля должны перейти во власть Бога; и в-третьих, эпоха суда Бога должна наступить как раз тогда, когда наступит несравненное блаженство: неизменное для Израиля и для всех народов земли. Ис. 63, 3 ни в коем случае не исключает (о чем кое-где говорится), что Бог исполнит свой суд через Израиль, ибо под выражением “из народа” {Прим. ред.: в русской Библии - “из народов”} следует понимать “из народов” или “из наций”, не включая сюда Израиль. Никакого чуждого средства не будет использовано в этом деле. Бог вместе с Израилем в качестве своего средства свершит это наилучшим образом.
В пророчестве, которое мы с вами теперь рассматриваем, Авдий открывает будущее, рассказывая примерно то же самое: “Так говорит Господь Бог об Едоме: весть услышали мы от Господа, и посол послан объявить народам: вставайте, и выступим против него войною!” Это потому, что сыны Едома сопротивлялись обнародованной воле Бога, который сделал Едом малым между народами с его крепостью на горе Сеир как естественным жилищем и безопасным убежищем. Но сыны Едома желали быть великими и возненавидели высокопоставленный Израиль. “Вот, Я сделал тебя малым между народами, и ты в большом презрении”. Так не бывает там, где человек или народ доволен назначенной ему судьбой и ведет себя подобающим образом; это особенно злая судьба тех, кто домогается большего, чем заслуживает. Конечно, быть презираемым чрезвычайно тягостно, и такое выпало на долю сынов Едома. Ибо мы с самого начала видим гордыню в Исаве; и идумеи до конца оставались презренными. По-видимому, в конце концов они стали странствующими наемниками и были презираемы теми, кто служил и нанимал их на работу. Такова судьба того, кто вероломен по отношению к своей родне и продается чужестранцам в гнусных целях; а когда эта цель достигается и они оказываются уже больше ненужными, от них навсегда избавляются. Нечто подобное пришлось испытать и Едому. “Гордость сердца твоего обольстила тебя; ты живешь в расселинах скал”. Достигнутое ими благодаря природным условиям непоколебимое положение не спасет их, когда Бог изберет средства для низвержения их с тех высот, которыми они гордились. Пусть жили они “на возвышенном месте”, пусть даже это сказано об Исаве, если даже не его устами: “И говоришь в сердце твоем: кто низринет меня на землю?” Это слово исходит от Бога. “Но хотя бы ты, как орел, поднялся высоко и среди звезд устроил гнездо твое, то и оттуда Я низрину тебя, говорит Господь”. Их падение тем более должно быть полным и безнадежным.
Но им остается пережить еще нечто худшее. Не только не оправдается их надежда на спасение в тот день испытаний, когда Бог явит над ними свою власть, но и последует возмездие за их алчность, и оно будет беспощадным. Они жили мечом и грабежом, который обычно сопутствовал их мечу: подобным этому ждало их и наказание. “Не воры ли приходили к тебе? не ночные ли грабители, что ты так разорен? Но они украли бы столько, сколько надобно им”. Даже те, кто живет грабежом, удовлетворились бы, награбив столько, сколько смогли бы унести в спешке, пытаясь поскорее скрыться: и те, кто честно трудится в винограднике, не смогли бы дочиста обобрать урожай винограда, не оставив ни виноградинки тут и там, ибо “если бы проникли к тебе обиратели винограда, то и они разве не оставили бы немного ягод?”. И Бог вскоре ясно докажет это Израилю, когда удалит израильтян, чтобы установить свое земное царство в их среде. И это, как известно, само собой разумеется. Но не таковой будет судьба идумеев. “Как обобрано все у Исава..!” Ничего не оставят после себя грабители, нечего будет подобрать за опустошителями. Как “обысканы тайники его”! Но самым обидным будет то, что те, которых идумеи считали своими друзьями и сторонниками, способствовали их гибели. “До границы выпроводят тебя все союзники твои [эти слова ясно показывают, что те, которым идумеи полностью доверяли, оказались их врагами и в конце концов способны причинить им еще большую боль, поскольку были более близки им по своим обычаям, жили рядом с ними и владели таким же имуществом], обманут тебя, одолеют тебя живущие с тобою в мире, ядущие хлеб [подразумеваются вкушающие хлеб Исава] твой нанесут тебе удар”. Очевидно, что при этом “нет в нем смысла! Не в тот ли день это будет, говорит Господь, когда Я истреблю мудрых в Едоме и благоразумных на горе Исава?”.
Они надеялись на свою особую мудрость и свое благоразумие, но те подвели их в час испытаний. Когда события обернулись против Иуды, они пытались привлечь на свою сторону врагов Иуды и удовлетворить свою постоянную ненависть к сокрушенным. Они подружились с жителями Вавилона, стали сотрудничать с Навуходоносором и его начальниками, выступившими против Иудеи. Но вот возмездие, которое Бог уготовил для них. “Поражены будут страхом храбрецы твои, Феман, дабы все на горе Исава истреблены были убийством”. И все же случившееся тогда еще не было концом. Это, очевидно, уже было доказано. Ведь из Писания ясно, что с наступлением финальной сцены в конце века Едом будет одним из объектов, над которым свершится божественный суд на земле. Следовательно, этот народ должен восстановиться на своей земле в тот последний день; но возымевшее место во времена царствования Навуходоносора является замечательным предвестием того, что разыграется в начале тысячелетия или в тот короткий критический момент, предшествующий ему, о чем не раз уже толковалось. “За притеснение брата твоего, Иакова, покроет тебя стыд и ты истреблен будешь навсегда. В тот день, когда ты стоял напротив, в тот день, когда чужие уводили войско его в плен и иноплеменники вошли в ворота его и бросали жребий о Иерусалиме [это явно относится к тому, как повели себя идумеи в день Навуходоносора], ты был как один из них”, был на стороне опустошителей халдеев. Но “не следовало бы тебе злорадно смотреть на день брата твоего, на день отчуждения его”.
Это еще не суровый приговор суда против Едома. В тоне Авдия чувствуется еще какой-то период. Бог не спешит гневаться и исполнен сострадания. Вот почему в голосе пророка Авдия слышатся нотки огорчения. Когда же начинает говорить Малахия, то мы ничего подобного в его голосе не слышим: “А Исава возненавидел”. Это могло быть сказано тогда, и только тогда, и сказано из глубины души. К тому все шло, как мы видим в пророчестве Иеремии, который, вероятно, пророчествовал после Авдия и включает в свое пророчество немалую часть тяжести того приговора, который мы сейчас рассматриваем. Не может быть обоснованных сомнений в том, что Авдий жил прежде Иеремии; но поскольку Едом не внял ни одному из предупреждений пророков, но упорно продолжал ненавидеть иудеев и враждовать с ними, то божественные слова стали еще более безапелляционными и исполненными гнева Бога против идумеев. “Не следовало бы тебе злорадно смотреть на день брата твоего, на день отчуждения его; не следовало бы радоваться о сынах Иуды в день гибели их и расширять рот в день бедствия”. Нет ничего, что бы в большей степени являло злобу и безнравственность, чем попытка воспользоваться горем или разорением другого, когда его душу изнуряет печаль и божественная кара. Только развращенные души могут пользоваться падением других и втаптывать в еще большую грязь тех, кто и так повергнут в прах. Именно так поступил Едом тогда, и поступит, осмелюсь повторить, в день, который грядет. Ибо нам следует хорошо помнить, что Бог и в дальнейшем будет судить тех, кто согрешил против его народа; и Едом опять будет недоволен Богом за свое прегрешение против сынов Израиля, прежде чем Он установит израильтян в их превосходстве. История повторится. Это отчасти подтверждается даже в человеческих делах; но в божественных делах это является точной и неопровержимой истиной, потому что все Писание имеет в той или иной степени символический или пророческий характер. Поэтому то, что было когда-то, повторится опять, и что имело место лишь частично, опять повторится полностью. В таком мире, как этот, мы не можем удивляться, что это в равной мере касается и зла, и добра. Поэтому подобное будет бросаться в глаза в будущем Риме, когда проявятся особые штрихи, характерные для того дня, когда это вновь возникнет подобно зверю, восходящему из бездны. Но, как правило, это верно во всем. Даже в нашем благословенном Господе мы можем видеть замечательную связь между тем, что Он представлял во всем своем милосердии и унижении, и славой, в которой Он откроется, когда явится царствовать.
“Не следовало бы тебе входить в ворота народа Моего в день несчастья его и даже смотреть на злополучие его в день погибели его, ни касаться имущества его в день бедствия его [как своего рода рефрен повторяются слова “в день бедствия его”], ни стоять на перекрестках для убивания бежавших его, ни выдавать уцелевших из него в день бедствия. Ибо близок день Господень на все народы”. Это, как легко заметить, является выразительным звеном и доказательством связи между будущим и прошлым. День Господа в полном и истинном смысле этого слова еще не настал. В каком-то смысле он свершился для Египта, свершился для Вавилона, постиг и другие великие державы, которые были успешно побеждены под действием божественной силы, но в полном смысле этого слова день Господа еще не постиг все народы. В подтверждение этого в тот день наша земля станет единым целым, все племена и языки смешаются не в конце или постепенно посредством каких-то вторичных средств, а посредством милостивого и могущественного вмешательства Господа, и все вместе будут петь хвалу ему, а со всякими идолами будет раз и навсегда покончено. Такого еще никогда не было с тех пор, как хитростью дьявола были изобретены идолы, чтобы обмануть этот мир, и такого не будет, пока не наступит день Господа, и тогда проявятся все особенности этого от первой и до последней черты. Не удастся повториться и уловкам сатаны в идолопоклонстве. “Ибо близок день Господень на все народы: как ты поступал, так поступлено будет и с тобою [и падет на Едом заслуженное наказание]; воздаяние твое обратится на голову твою. Ибо, как вы пили на святой горе Моей, так все народы всегда будут пить, будут пить, проглотят и будут, как бы их не было”.
Но мы можем увидеть разницу между прошлыми несчастьями Едома, которые навлекли на них язычники, и еще более плачевными событиями в будущем, на которые, по-видимому, указывает это краткое пророчество, когда говорится, что в основном через Израиль гора Сеир будет предана опустошению в большей степени, чем когда-либо прежде, и все из-за того, что идумеи пренебрегали сынами Сиона, которые затем были спасены и получили благословение, и поэтому здесь написано: “А на горе Сионе будет спасение”. Не начало, а конец решает исход войны. Именно этой печальной мысли мы должны обычно придерживаться на всех наших путях. Кое-кто часто проявляет большое рвение в делах, носящих временный характер, но мудры те, кто смотрит в следующий день, как и те, кто трудится во имя вечного; мудры те, кто не смотрит на теперешний характер вещей, а смотрит на вещи с точки зрения оценки их Господом в день его пришествия. Не может быть истинного испытания, кроме как лучшего из духовных испытаний - воля и суд Господа над всеми. Чтобы помочь нам пройти это испытание, сила Святого Духа воздействует на наши души через Слово Бога. Несомненно, до этого мы должны дойти нашим собственным разумом, потому что нет других средств, чтобы сохранить в нас рассудительность и одновременно смирение, сделать нас счастливыми и одновременно ревностными, и к тому же заставить нас чувствовать, что Господь - единственный, последний и компетентный судья над всем, и научить нас иметь совесть, освобожденную от обиды; и все это в достаточной мере, чтобы воспринимать свет дня, то есть будущее, и чтобы понимать настоящее. Может ли фактически сформироваться правильная точка зрения у верующего без того, чтобы перед нашим взором постоянно был тот день? Судить обо всем, не принимая это во внимание, равносильно тому, чтобы задерживаться вдали от истины Бога.
Итак, в данном предсказании мы обнаруживаем то, в какой полной мере скрижали обращены к тому дню и что гора Сион должна стать местом спасения, а не символом запустения Израиля и накипью от поступи язычников, вторгшихся в столицу земли Еммануила. “И будет она святынею; и дом Иакова получит во владение наследие свое”. Это ни в коем случае не евангелие, а то царство; и эти две вещи следует различать, а не сращивать, как сейчас в христианстве, ведь из следующих слов будет еще понятнее, что абсурдно было бы относить это на самом деле к собранию и было бы невежеством и заблуждением оправдываться на этот счет. Было бы напрасным старание богословов объяснить, почему остаток Иудеи можно называть “домом Иакова” и “домом Иосифа”. Но эту сложность создало то вероломное учение, которое утрирует прошлое и указывает на будущее и лишает древний народ Бога их надежды: это языческое самомнение, а не истина (см. Рим. 11).
Эти стихи, как и прочие в пророчествах, рисуют светлое будущее для земли землян, вновь восстановленных и объединенных на своей земле. “И дом Иакова будет огнем, и дом Иосифа - пламенем, а дом Исавов - соломою: зажгут его, и истребят его, и никого не останется из дома Исава: ибо Господь сказал это. И завладеют те, которые к югу, горою Исава, а которые в долине, - Филистимлянами; и завладеют полем Ефрема и полем Самарии, а Вениамин завладеет Галаадом”. Поскольку эти места особенно точно определены через названия, то это показывает, что нам не следует растрачивать по мелочам то, что люди называют одухотворением. На самом деле, одухотворение не является здесь подходящим термином; это, скорее, следует рассматривать как аллегорию. В отрицании надежд Израиля нет и тени одухотворенности. Если уж говорить об истинной одухотворенности, то она заключается в понимании Слова Бога в том смысле, в каком Он подразумевал его. Мы могли бы применить принцип Писания, и это было бы вполне разумно. Мы можем принять то, что Бог говорит об Израиле, и в полной мере использовать это; ибо если Бог возлюбил свой народ, то мы можем быть уверены, что и собрание также любимо теперь, равно как и каждый член этого святого тела. Если мы видим, как истинно Бог любил иудеев как таковых, то мы не должны питать и тени сомнения в том, что христианин любим Богом еще больше. Все это совершенно верно, и поэтому мы можем понять отношение Бога с Исааком или Иаковом, Давидом или Соломоном, Исаией и Езекией. Мы может принять все это в качестве назиданий христианам.
В то же самое время мы должны помнить, что имелись и моменты особого характера; посему в этом самом смысле упоминание о Самарии, Галааде и им подобных местах показывает, что речь идет вовсе не о небесах и вечности, и не о собрании и евангелии. Иудеи были столь же повинны, сколько и язычники (в том же самом роде аллегории) в неправильном использовании Слова Бога. Например, они толковали слово “идумей” в значении христианин, увенчав свое нечестие богохульной ложью, будто бы Господь Иисус, их истинный Мессия, происходил из идумеев. И все же ученые мужи из язычников, которые едва ли в меньшей степени достойны порицания за искажения истины, хотя и стремящиеся к поклонению Господу, не имеют должного основания обвинять раввинов.
Например, Лютер (этот благословенный и благопристойный муж), хотя и не придерживается общего контекста и взаимосвязи, а также правильности каждой отдельной фразы, довольно далек от истинного понимания этого пророчества, предполагая что это место намекает на евангелие. Нужны ли еще доказательства того, что он не достаточно хорошо знает Библию? Поистине, удивительным воображением должен обладать тот, кто превращает евангелие в нечто подобное тому, о чем говорится здесь. Золотое правило гласит: никогда ничего не навязывайте Писанию, иначе мы никогда не перестанем умолять истину, смешивая совершенно разные вещи. Я говорю это без малейшего желания засвидетельствовать свое почтение великому реформатору, ибо он, несомненно, уважаем всеми, кто любит истину. Но эта истина имеет более высокие требования, и имя Его никогда не следует использовать для ослабления воздействия этой истины, как если кто из-за неведения (например, надежд израильтян и грядущего суда живых) сводит к нулю ее значение. Но он оказался опрометчивым и слабым в своих рассуждениях о божественном Слове. Поэтому, как я полагаю, всем нам известно, что он рассматривал послание Иакова как вообще не относящееся к Писанию; он сомневался также относительно других отрывков из Слова Бога. Фактически именно это дало рационалистам Германии некоторые вполне обоснованные преимущества, которыми они воспользовались, чтобы оказать давление на своих еще более ортодоксальных противников. Ибо, в конце концов, на всех тех, кто превозносит рационализм, большое влияние оказывает предание, точно так же, как и на тех, кто кажется наиболее враждебным; их рассуждения на мой взгляд, носят самый поверхностный характер. Но как бы там ни было, даже сам Лютер одобряет эту школу толкования, отвращающую народ, о котором идет речь, а именно иудеев, от свидетельства этих пророков.
Истина же заключается в том, что израильтяне в такой же степени находятся в центре внимания Ветхого Завета, в какой христиане стоят в центре внимания в Новом Завете; и пока мы не сосредоточимся на этих двух фактах, мы всегда будем подвержены опасности заблуждения и неправильного понимания замысла Бога.
Ведь Авдий говорит в стихе 17 о земном спасении, о том, что оно придет от Бога, но на землю. Речь идет не о восстановлении собрания, а о восстановлении Израиля; и Дух Бога в буквальном смысле говорит о горе Сион, как далее Он говорит о горе Исава, о долине филистимлян, о полях Ефрема и Самарии. Образы огня и пламени, истребляющие других, как солому, ни в коем случае не символизируют милосердие, они символизируют то наказание, которое постигнет грешников с наступлением всемирного царства нашего Господа. Пусть сомневается в этом человек, и даже верующие, но “Господь сказал это”. “И завладеют те, которые к югу, горою Исава, а которые в долине, - Филистимлянами; и завладеют полем Ефрема и полем Самарии, а Вениамин завладеет Галаадом. И переселенные из войска сынов Израилевых завладеют землею Ханаанскою до Сарепты, а переселенные из Иерусалима, находящиеся в Сефараде, получат во владение города южные. И придут спасители на гору Сион, чтобы судить гору Исава, и будет царство Господа”. Спасители, о которых идет речь, есть, несомненно, те средства, которые использует Бог в тот грядущий день, ибо Он намеревается прославить свой древний народ, когда вернет его себе; Он обещает сделать самых ничтожных и слабых среди населяющих Иерусалим подобными Давиду, а дом Давида подобным Богу, подобным ангелу перед ними, как сказал Захария. По-видимому, об этих людях и говорится здесь. Такая связь исключает любую ссылку на времена Маккавеев; еще менее разумным было бы утверждать, что Авдий намекает на положение вещей в христианском мире. Ясно, что Авдий говорит о тех днях, которые предшествуют тысячелетнему периоду, когда наступит царство Господа. Невозможно связать такое утверждение с тем вечным состоянием, когда Бог будет всем во всем; ибо тогда, как нам ясно дают понять, царство будет отдано Богу Отцу (Отец, Сын и Святой Дух), который будет во всем. Здесь же речь идет о времени, предшествующем этому царству.
Я уверен, что, кроме этого, нет другого толкования Библии, которое удовлетворяло бы всем условиям данного контекста и всей остальной Библии. Кто станет отрицать, что Писание должно иметь в качестве своего основного значения некое установленное, определенное значение? Должен быть какой-то истинный и полный объект для Слова Бога, и между тем он ни в коем случае не должен противоречить принципу использования определенных отрывков. Все это хорошо и не вызывает возражений до определенного момента; но мы должны видеть разницу между использованием Писания и его правильным толкованием. Последнее означает достигший высшей точки замысел Бога, намерение или цель, либо пророчества, либо что-то еще. Использование Писания позволительно, согласно апостольскому прецеденту, в качестве практического применения его до “того дня”.
Хорошо известно, что идумеи процветали, в то время как Израиль и Иуда приходили в упадок. Они даже захватили отдельные южные районы и города Палестины. Они очень перемешались с иудеями. Затем пришел народ, называемый наваиофянами, - это потомки Наваиофа, старшего сына Измаила. Они завладели землей идумеев, изгнав сынов Исава с большой территории. В результате вторжения этого народа в земли Едома бывшие его жители переполнили святую землю, где некоторые из них завладели значительным имуществом, часть которого они вынуждены были отдать до наступления часа нашего Господа, что хорошо нам известно. И все же именно племя идумеев стало господствовать на этой земле. Антипатор был предком Ирода Великого, царствовавшего в Иерусалиме в то время, когда родился наш Господь, и пытавшегося погубить его. Но такое положение вещей, скорее, противоположно пророчеству, чем указывает на его завершение. Фактически наше пророчество должно исполниться, когда настанет великий грядущий день Господа. Несостоятельна мысль о том, что Авдий в таких ясных выражениях предсказывал нечто, подобное успехам Маккавеев в течение более века, за чем последовало господство идумеев над святой землей. Дни царя Ирода были далеки от того времени, когда должно было наступить царство Господа.
С другой стороны, христианский мир знает только одного Спасителя. Эти светлые обещания Авдия еще не исполнились. Они, как и все остальные обетования, касающиеся народов и земли, дожидаются прихода Господа Иисуса и наступления его царства. Это не то вечное состояние, когда Бог станет всем во всем, ибо тогда все будут преданы Богу Отцу, когда Он свергнет всякую власть, закон и силу. Ибо Он должен царствовать до тех пор, пока не заставит всех своих врагов пасть ниц к своим ногам. Царство Бога будет тем длительным периодом, когда божественная власть, явленная Сыном человека, заставит землю дать благословенные плоды, отвечающие воле Бога и слову во имя его славы. Но это будет время справедливого правления со стороны великого царя; то есть то время, когда власть в сочетании со справедливостью открыто будет явлена на земле и добро будет явлено в избытке и милосердии, и вместе с этим будет подавлено зло везде, где оно осмелится проявить себя. Совсем иным будет вечное состояние, которое последует за этим царством; ибо тогда, как результат суда над мертвыми, возымеет место вечное разделение людей, возникнут, в буквальном смысле этого слова, новые небеса и новая земля, где Бог поселится вместе с людьми и где не будет больше ни смерти, ни печали, ни плача, ни боли, и все грешники будут ввергнуты в огненное озеро и примут вторую смерть.

## Иона

Оглавление: гл. 1; гл. 2; гл. 3; гл. 4.

### Иона 1

Вряд ли даже поверхностный читатель не заметит, что Иона занимает особое место среди пророков. Нет большего иудея, чем он, и все же его пророчество было обращено к язычникам, к жителям Ниневии, его современникам. И, действительно, мы вообще ничего не узнаем о его служении в Израиле. Он был отделен призывом Бога для этой, по тем временам весьма необычной, миссии и необычного свидетельства. Таким образом, как было хорошо подмечено, Иона внешне кажется таким же своеобразным среди ветхозаветных пророков, как и Иаков, звучащий как-то необычно для ушей многих на фоне апостолов Нового Завета. Возможно, каждый уже почувствовал это несоответствие. Конечно, мы знаем, что в отдельных выдающихся служителях Господа допустимы такие несоответствия с целью не помешать исполненной благоговения вере, заложенной благодаря вдохновляющему Писанию. Тем не менее это остается общеизвестным фактом. Даже человек, прославившийся своим замечательным делом, порученным ему Богом, человек, подобный Лютеру, проявил отъявленное пренебрежение к посланию Иакова. Не нужны никакие рассуждения для доказательства того, что у него не было ни одной веской причины, что его неверию нельзя было найти оправдания и что это заблуждение вело к безмерному злу соразмерно выдающемуся положению этого человека. Ибо величие слов вождя, если он очень сбился с истинного пути, тем более опасно. Поэтому группировка лютеран в Германии всегда проявляла наклонность к тому, что некоторые называли “свободной трактовкой” Слова Бога, но этого следует опасаться во всем, что не имеет подобающего духа. Кто удивится, что в наше время это, наконец, вылилось в различные формы рационализма, хотя в той или иной степени проявлялось уже со времен Реформации? Возможно, они слишком мало отражают это и сочувствуют тому, что шло от веры и божественного превосходства, но тем не менее они склонны цитировать Лютера, как бы одобряя присущий им дух скепсиса по отношению к Слову Бога.
Дело в том, что ценность обеих книг (Иакова и Ионы) главным образом усматривается и признается в их необычности. Бог не является ограниченным, хотя человек ограничен по своей сущности; и наша мудрость заключается в том, чтобы подняться над присущей нам ограниченностью до необъятного замысла Бога. Следовательно, мы увидим, что поскольку Иаков не пренебрегал благодатью, то его послание станет ясным только тогда, когда человек действительно поймет и твердо уяснит себе, что значит божественная благодать. Он единственный среди апостолов использует замечательное выражение “совершенный закон свободы”. Это предполагает не закон, а милосердие. Поэтому на деле была явлена та слабость восприятия благодати, которая возбуждала любопытство людей и заставляла их шарахаться от пугала законничества в послании Иакова. Если бы они только прочли его в той свободе благодати, то смогли бы познать истинную силу Духа Бога о том, что Он позволяет христианину осознать как свободу.
Именно поэтому, как мне кажется, Иона, хотя лично он является истинным иудеем по своим чувствам, был использован Богом для заключительного ветхозаветного свидетельства среди язычников. Ниневия, столица Ассирийского царства, была в то время великой мировой державой. Это происходило прежде, чем Вавилон стал домогаться звания верховной державы и получил возможность достичь его, ибо Вавилон и сам был очень древним городом даже в сравнении с Ниневией, но ему не было дозволено достичь превосходства, пока не закончились испытания Израиля и не было доказано падение Иуды и дома Давида. Иона был древним пророком. Он жил во дни Иеровоама II или даже до него. Я уверен, что современные теоретики отнесли его на столетие ближе к нам. Однако это не столь важно. Главный вопрос - это значение его пророчества. Но есть и еще одно отличие, на которое следует обратить внимание в книге пророка Ионы, а именно что эта книга отличается от других, написанных малыми пророками тем, что является большей частью пророчеством на самом деле, а не на словах. Вся история Ионы - это знамение. Это не просто сказанное, но и свершенное им, и пути Бога с ним; и я попытаюсь истолковать это пророчество.
Новый Завет указывает нам на отдельные и наиболее яркие отрывки из этого пророчества, и я думаю, что это для того, чтобы дать нам ключ к пониманию его ясным и материальным путем. Сам наш Господь ссылается на него, и, добавлю, особенно с той целью, чтобы выявить неверие многих богословов. Тем, кто знаком с мышлением религиозного мира, хорошо известно, что богословы обнаружили огромные затруднения в понимании фактов, изложенных в книге пророка Ионы. Дело в том, что, как и везде, их смущает значение пророчества; именно здесь трудно понять чудо. Но, по-моему, чудо (хотя, несомненно, это есть проявление божественной силы и находится вне обычного жизненного опыта человека) достойно вторжения Бога в мир, погрязший в грехах. Это своего рода печать, поставленная на истине в сострадательной милости Бога, который не оставляет падшую нацию и погибший мир в их неотвратимом крушении. Поэтому чудеса не вызывают затруднения, и любой, знающий, что собой представляет Бог, может вполне ожидать, что Он сотворит их в таком мире, как наш. Я не имею в виду, что Он сотворит их произвольно или в такое время, как наше, ибо, хотя и теперь дается ответ на молитву и следует несомненное явное действие Бога соответственно этому, мне все это кажется довольно простым. Мы никогда не должны смешивать ответ на молитву, каким бы удивительным он ни был, с чудом. Ибо ответ на молитву не более неразборчив, чем то, что ваше собственное требование к человеку явило бы особого рода вмешательство в ваши мысли. Каким еще большим затруднением является для Бога услышать крик его чад? Разве крещенные мужчины и женщины погрязли в развращающем учении Эпикура? Ведь поистине чудовищно исключать подобное милосердное вмешательство Бога в повседневную жизнь человека, и не может быть более веского доказательства того, куда и к чему пришел человек в христианском мире, чем указание на то, что особые ответы на молитву несовместимы с теми основными законами Бога, установленными им для того, чтобы управлять этим миром и человечеством. Итак, не остается сомнений в существовании основных, если хотите, принципов, касающихся всего: вселенной, духовных путей Бога с людьми, а также его отношений с его собственными чадами. Но тогда мы не должны никогда отгораживаться от мысли, что Он истинно человеческий Бог, который, даже когда не приходится ждать чуда, знает, как позаботиться о живущих и донести истину до душ, верующих в него.
Ведь в настоящем случае мы имеем влияние, стоящее несказанно больше, чем все разногласия, накопленные неверием. Ибо ясно, что наш Господь Иисус выбирает вопрос, представляющий величайшее затруднение, и скрепляет его своей собственной всемогущей печатью истины. Разве вы не согласитесь со словами Господа Иисуса вопреки всем людям, которые когда-либо жили? Какой бы верующий стал колебаться между вторым человеком и первым? Господь Иисус сослался на тот факт, что Иону проглотила огромная рыба {Прим. ред. : в русском синодальном переводе Библии - “кит”} - назовите ее как хотите. Я не собираюсь вступать в спор с натуралистами по поводу того, была ли это акула, кит, или какая другая рыба. Это не имеет значения. Пусть ее вид определяют ученые. Для нас важен сам факт, что это была огромная рыба, которая сначала проглотила Иону, а затем извергла его живым и невредимым. Это все, на чем следует остановиться, - буквальная истина подтвержденного факта. Нет необходимости воображать себе, что эта рыба была создана для определенной цели. Существует много видов рыб, которые вполне способны проглотить человека целиком, по крайней мере, они были. Ведь если бы и была одна такая, то ее было бы достаточно. И этот факт не только устанавливается в Ветхом Завете, но и вновь подтверждается и используется в Новом Завете самим нашим Господом. Любой, кто не согласен с этим, должен будет вскоре дать отчет за свое поведение перед судилищем Христа.
Обратимся же вновь к нашему пророчеству и прочитаем: “И было слово Господне к Ионе, сыну Амафиину: встань, иди в Ниневию, город великий, и проповедуй в нем, ибо злодеяния его дошли до Меня. И встал Иона, чтобы бежать в Фарсис от лица Господня, и пришел в Иоппию, и нашел корабль, отправлявшийся в Фарсис, отдал плату за провоз и вошел в него, чтобы плыть с ними в Фарсис от лица Господа”. Но в Ионе видно человеческое упрямство. Бог приказал ему идти на восток, а он тут же поспешил на запад, то есть он несется прямо как бы в зубы божественного осуждения. Некоторым это может показаться недостойным пророка: рационалист считает это невероятным, и он начинает сомневаться в исторической достоверности всей книги. Но мы с вами должны понять, что пророк имеет такую же плоть, как и мы. Ибо истинная разница между людьми не в том, что плоть одних лучше плоти других, а в том, что некоторые люди научились вообще не доверять самим себе и жить иной жизнью - по вере, а не по плоти. Поэтому только верующий фактически живет для Бога до тех пор, пока находится в зависимости от него. Но как только он выходит из-под нее, то не удивляйтесь его словам и поступкам. Вопиющим свидетельством этого является поступок Ионы. Ему было велено отправиться в Ниневию, а он “встал... чтобы бежать в Фарсис от лица Господня, и пришел в Иоппию”, то есть в соседний порт Палестины, расположенный на великом Средиземном море, и сделал это, чтобы отплыть на запад.
“И нашел корабль, отправлявшийся в Фарсис, отдал плату за провоз и вошел в него, чтобы плыть с ними в Фарсис от лица Господа. Но Господь воздвиг на море крепкий ветер, и сделалась на море великая буря, и корабль готов был разбиться. И устрашились корабельщики, и взывали каждый к своему богу, и стали бросать в море кладь с корабля, чтобы облегчить его от нее; Иона же спустился во внутренность корабля, лег и крепко заснул”. Теперь не может быть никаких сомнений, что был какой-то сильный (хотя и не имеющий оправдания) толчок, заставивший этого благочестивого человека, каким, несомненно, был этот пророк, действовать наперекор Богу. Но что побудило его к этому? На мой взгляд, это было довольно странное побуждение, хотя и оказавшее на него свое действие. Иона боялся, что Бог будет слишком добрым! Иона подозревал, что в случае покаяния ниневитян Он явит к ним свое милосердие. Поэтому Иона опасался, как бы не пострадал его авторитет пророка. Иона не хотел, чтобы они услышали угрозу, что Бог собирается погубить ниневитян за их заблуждения, чтобы они могли покориться Богу под действием этого пророчества, и тогда нависшее над ними наказание, возможно, не будет приведено в исполнение, а Иона будет обесславлен как пророк. Каким мелким эгоизмом проникается даже душа пророка, если он не ходит верой. Иона же не ходил верой, он позволил эгоизму руководить собой. Я не говорю о том, что Иона чувствовал как человек, но о его ревновании к своему поручению. Он не мог бы вынести и мысли, что его служение хотя бы временно может подвергнуться опасности. Насколько же лучше доверять Господу!
Итак, мне нет нужды говорить, что мы здесь видим полный и благословенный контраст этому в большем, чем Иона, кто сравнивает в некотором отношении свое собственное служение со служением своего раба. Едва ли можно найти доказательство лучше божественного смирения. Но Иисус во всем был совершенством, и больше всего в том, что Он, зная все наперед, от начала до конца, вступил на землю, где на каждом шагу испытывал неприятие, будучи отвергнут не только ребенком, когда его вывезли в Египет, но и на протяжении всей своей жизни, самой безупречной, хотя и предначертанной свыше; и к тому же Он был отвергнут из-за своего служения, которое возбудило все возраставшую ненависть к нему среди людей. Больше всего человек страшится быть абсолютным ничтожеством. Даже если о нем говорят плохое, то это не так ужасно для его жалкой, исполненной гордыни души, хуже, если человека совсем не замечают; а вот большая часть жизни Иисуса прошла в этой полной неизвестности. Мы почти ничего не знаем из летописи об Иисусе, начиная с его раннего возраста и до тех пор, пока Он не появляется для служения и не начинает проповедовать слово Бога и евангелие царства Бога. Но тогда Он жил в Назарете, слывшим самым презренным местом Галилеи, настолько презренным, что даже набожные жители Галилеи пренебрегли им и удивлялись тому, что нечто порядочное может выйти из Назарета. Таков был Иисус; но, более того, когда Он действительно стал принародно свидетельствовать о Боге, то также встретил сопротивление, хотя поначалу его приняли многие люди, даже слуги Бога. Но Он есть Сын, божественная личность, соблаговолившая служить в этом мире; Он видел то, что пришлось бы по душе другим, когда они, удивленные и привлеченные, противодействовали словам, слетевшим с его губ. И как скоро мрак навис над этим! Ибо даже в тот самый день, когда люди услышали подобные слова, которых никогда не приходилось слышать человеку, они, несчастные и ослепленные, не смогли выдержать божественного милосердия, и если бы они были предоставлены самим себе, то бездумно низвергли бы его с обрыва за пределами своего города. Таков был и есть человек. Как все было прекрасно, но подобно утреннему туману и ранней свежести! Однако Иисус, как видим, соглашается нести служение, о котором Он знал все с самого начала и знал, к чему оно приведет; Он очень хорошо знал, что чем большее милосердие Он явит и чем большую правду выскажет, тем большее неприятие Он встретит среди людей.
Бог относится к нам в этом плане очень бережно. Он смог послать кое-что, чтобы развеселить трудящегося человека и воодушевить его во славу себе; и только на того, кто имеет веру вынести все, Он возлагает более тяжелое бремя. Что касается Господа Иисуса, то Он нес беспощадное бремя; и если таково оно было в его жизни, то что мы можем сказать о его смерти? Это, действительно, более глубокий вопрос, в рассмотрение которого мы не будем сейчас вдаваться; сошлемся лишь на первый великий принцип, противоречащий поведению Ионы в его решительном нарушении повеления Бога.
И еще одну черту характера мы находим у Ионы: он чувствовал все как истинный иудей. Он проявлял свою национальную сущность. Он не мог свыкнуться с той мыслью, что его может постигнуть неудача как пророка в среде язычников. Он скорее бы согласился с тем, что всех язычников постигнет гибель, чем то, что ему не хватает разума и души Бога. Те чудеса, которые были сотворены, не могли преподать необходимого урока. Мы уже ссылались на Иисуса, но нам нет необходимости забираться так высоко - до славы Господа. В каком-то отношении действие Духа Бога в душе апостола Павла может должным образом послужить нам, потому что Павел являлся не только человеком из плоти и крови, но ему были присущи те же страсти, что и нам. Кто еще, подобно ему, претерпевал такие беды из-за евангелия? Кто, сгорая от любви к Израилю, так щедро растрачивал себя в неустанных трудах на благо язычникам, трудах, так и не получивших тогда вознаграждения, что даже среди самих верующих язычников порой находились такие, которые не проявляли к Павлу такой же щедрой любви, какой любил их он?
С другой стороны, на Иисусе не было греха. Он был исполнен совершенства, совершенны были его мысли, чувства, и его душевные побуждения были святы, не было ни одного изъяна в его действиях, ни одного пятна в его природе. О чем бы ни рассуждали и ни думали люди, Он был чист как человек и как Бог; и это может послужить той цели, чтобы показать нам всю важность утверждения того, что люди называют ортодоксальностью по отношению к его личности. Я не уступлю никому и ревностно буду отстаивать то, что самой сущностью веры в Бога нам предрешено исповедовать безупречную чистоту его человеческой природы, равно как и реальность приятия им нашей природы. Несомненно, Он принял соответствующую человеческую природу от своей матери, однако Он никогда не принимал человеческую природу в том состоянии, в каком ею обладала его мать, но как тело, уготованное ему Святым Духом, который исключил любую возможность унаследования им греха. В его матери эта природа была подвержена заражению грехом: она была грешной, как и все остальные, рожденные естественным путем в роде Адама. Он же был совсем иным, и в подтверждение этого мы узнаем из Слова Бога, что Он был рожден не обычным, естественным путем, что могло бы способствовать извращению его природы и привести его к греху, но силой Святого Духа. Он, и только Он один был рожден от женщины без участия человека-отца. Следовательно, поскольку Сын был заведомо чист, чист, как Отец, в присущей ему божественной природе, то по своей человеческой природе, которую Он унаследовал от матери, Он также был чист: как божественная, так и человеческая сущности в конечном итоге навсегда соединились в одной и той же личности - в “Слове, ставшем плотию”.
Таким образом, нам представился случай увидеть, что Иисус является истинным примером единства человека с Богом, то есть созерцать Бога и человека в одном лице. Типичной ошибкой является утверждение о том, будто бы союз с Богом возможен и для чад Бога. Писание никогда не сообщало ничего подобного; это заблуждение отдельных теологов. Христианин никогда не может находиться в единстве с Богом в буквальном смысле этого слова, каковым союзом может быть лишь воплощение. О нас сказано, что мы едины с Христом, “один дух с Господом”, “одно тело”, подобно единству Отца и Сына; но это совершенно другая истина. Это единство предполагает отождествление или родство, что явно свидетельствует о нас как о членах и о теле нашего возвышенного главы. Но о нас нельзя сказать, что мы едины с Богом, как и нельзя смешивать Создателя и тварь, намекая на своего рода буддийское воплощение в божество, что явно противоречит всякой истине и даже здравому смыслу. Поэтому говорить такое - это великое заблуждение, которое не только не получает никакого подтверждения от Духа, но и лишает божественное Слово повсюду его смысла.
И здесь небезынтересно будет сказать несколько слов для разъяснения того, как мы становимся “причастниками Божеского естества”, о котором апостол Петр говорит в начале своего второго послания (гл. 1, 4). По-видимому, это отличается от единства со Христом, которое в Писании всегда основано на Духе Бога, делающем нас одним духом с Господом, воскресшим из мертвых. Христос, когда Он пребывал на этой земле, уподоблял себя зернышку пшеницы, которое было одиноким: если бы оно погибло, то принесло бы много плодов. Хотя Сын Бога всегда и с самого начала был жизнью верующих; Он обещает больше и тем самым показывает, что то единение представляет собой нечто совершенно другое. Их никогда нельзя путать. То и другое истинно в христианстве; но единение в полном смысле этого слова не могло бы осуществиться до тех пор, пока Христос не умер и не снял с нас грехи перед лицом Бога, и, более того, не наградил нас тем самым естеством (о котором идет речь), чтобы мы смогли пребывать в совершенно новом положении и в отношениях со Христом, прославленным на небесах, в которые нас ставит Дух. Именно это, как я полагаю, и есть то, чему учит Писание. Вместе с тем, заметьте, что единственный, кто указывает на тело Христа, авторитетно говоря об этом в Новом Завете, так это апостол Павел. О нашем же духовном единстве часто вспоминается в семнадцатой главе евангелия по Иоанну, но это как раз не представляет собой единения со Христом согласно известному образу главы и тела, являющемуся истинным символом единения в Писании. Только один апостол Павел говорит нам о теле с его главой; и именно это символизирует истинное единение со Христом согласно тому, как это представляет Бог.
Пребывать в единстве с Ним и иметь жизнь в Нем - не одно и то же. Это можно ясно продемонстрировать на известном примере с Авелем и Каином. Они имели ту же жизнь, что и Адам, но они не были так же едины с Адамом, как Ева. Только она была едина с Адамом. Они имели его жизнь не в меньшей степени, чем их мать. Таким образом, эти две вещи совсем не одно и то же и совсем необязательно присутствуют в одних и тех же людях. Единение - это самая близкая из всех связей, которая может или не может сочетаться с обладанием жизнью. То и другое присуще христианину. Таким примером единения или его истинным образцом в Писании и служат глава и тело, связанные замечательным образом, так что глава надлежащим и непосредственным образом направляет все действия тела. У здорового и разумного человека все функции, выполняемые конечностями, контролирует голова. Точно так же происходит и в плане духовном. Дух Бога воодушевляет собрание, тело Христа. Святой Дух есть связующее звено в единении членов Христа на земле со Христом, сущим на небесах. Совсем скоро, когда мы придем на небеса, это единение будет представлено таким же подходящим образом, к которому мы в предвосхищении будущего обращаемся, находясь на земле. Мы никогда не услышим о главе и теле, когда речь идет о дне славы, а скорее, о женихе и невесте. Поэтому в книге Откровение, главе 19, мы читаем, что тогда состоится брак Агнца. Он состоится на небесах после восхищения святых перед тем, как явится Христос. Писание избегает говорить о браке, пока полностью не завершится труд Бога в его собрании, так чтобы все, крещенные Духом в одном теле, могли быть взяты к Христу все вместе.
Между двумя пришествиями Господа эти все будут находиться в одинаковом положении. Но те, умершие прежде, чем явился Христос, несомненно, будут оживлены им; сыны Бога, они “соделались причастниками Божеского естества”. Точно также обстоит теперь дело и с христианами; то же произойдет и со святыми, когда установится тысячелетнее царство и Христос явится перед всеми, чтобы царствовать. Но быть едиными со Христом, быть членами его тела означает теперь то, что Он пребывает на небесах как человек в славе и что Дух послан на землю, чтобы крестить нас в это одно тело здесь на земле. Это единое тело созидается теперь и сохранится до тех пор, пока на земле будет собрание Христа. Брак Агнца (символизирующий, конечно, завершенное единение и радость) возымеет место только тогда, когда завершится становление собрания, но не прежде, что бы там ни говорилось под влиянием надежд.
Что касается проблемы, порожденной разными мнениями относительно того, принял ли Христос наше естество или мы стали причастниками его, сущего на небесах, то ответ, как мне кажется, верен и в том, и в другом случае; но та и другая истина отличаются друг от друга. Христос принял человеческую природу, но не в том состоянии, в каком мы обрели ее. Об этом уже подробно говорилось, поскольку это существенно важно не только для благовествования, но и для Христа Бога. Человек, отрицающий это, отрицает и личность Христа; он полностью упускает из виду значение сверхъестественного влияния Святого Духа. Этим неизбежно запятнали себя ирвингисты, принесшие еще большее зло, чем недоразумение относительно языков, или претензии на пророчества, или самонадеянная попытка восстановить церковь и ее служителей, или даже ее явная иудаизация. Все это сводило к нулю и устраняло влияние Святого Духа, которое признано схожими вероисповеданиями католиков и протестантов. Все они до сих пор исповедуют эту истину; ибо я уверен, что в отношении этого католики и протестанты поступают разумно, а последователи Ирвинга - неразумно, хотя в чем-то другом они, возможно, и правы. Несомненно, господин Ирвинг видел и проповедовал, нисколько не пренебрегая истиной. Но какими бы они ни были, и, я уверен, все еще остаются в большинстве своем, придерживаясь того ошибочного мнения, что человеческая природа Христа подвержена влиянию греха, они отвергают цель и результат сверхъестественного зачатия силой Всевышнего.
Отсюда следует, что наша причастность к божественному естеству одно, а дар Святого Духа - совсем другое. То и другое мы имеем сейчас. Первое - это новая природа, дарованная нам как верующим, и это в значительной мере ощущают все верующие с самого начала. Но помимо этого есть еще одна особая привилегия - это единение с Христом через посредство Святого Духа, посланного с небес. Ясно, что этого не могло быть прежде, чем был дан Святой Дух, чтобы крестить учеников Христа в одно тело; и опять-таки Святой Дух не мог бы быть дарован, чтобы произвести это единение, до тех пор, пока Иисус своей кровью не смыл наши грехи и не прославился, воссев одесную Бога (Евр.1; Иоан. 1, 7). Те, которых следовало спасти, были исполнены всякой нечистоты, и должны были отмыться от своих грехов, а потом уж по праву вступить в положение близости и родства как новый человек. Есфирь была избрана и поставлена в высокое положение, и все же, согласно обычаям великого царя, необходимы были большие приготовления, прежде чем дело завершится полностью. Согласен, что это было всего лишь человеческое положение; и все же оно символизирует духовное родство, поэтому мы можем использовать этот пример, чтобы проиллюстрировать намерение Бога. С его путями или его святостью не согласуется такое положение, когда кого-либо переводят из его прежнего состояния и помещают в прекрасное положение единения с Христом, прежде чем искупительное дело Христа полностью уничтожит наше прежнее положение перед лицом Бога и поставит нас в новое положение в Христе. Так утверждает Писание.
Но должно случиться еще большее. Ибо, хотя мы уже имеем Святого Духа и новое естество, нам необходимо и третье - то, что слава Христа требует от нас. Иными словами, мы должны измениться. Иначе говоря, мы, христиане, обладаем теперь не только человеческой природой, но имеем и грехи, и поэтому нам предопределено измениться со вторым пришествием Христа. Христос имеет человеческую, но безгрешную природу. Он единственный имеет человеческую природу, лишенную порока и греха, чистую пред Богом. Его человеческая природа не только безгрешна, но и готова без крови стать храмом Бога, чего вовсе нельзя сказать об Адаме с его первоначальной невинностью. Когда Адам был сотворен руками Бога, каким бы непорочным он ни был, о нем нельзя было сказать, что он был свят. В нем просто не было греха. Бог создал этого человека честным, прежде чем тот начал лукавить. То была неиспорченная невинность. Однако святость и праведность представляют собой нечто большее, чем врожденная добродетель и невинность. Святость означает внутреннюю силу, которая отвергает всякий грех в том, что отделено от Бога. Праведность означает соответствие тем отношениям, в которых кто-либо состоит. Оба эти качества мы находим не у Адама, а у Иисуса, даже в его человеческой природе. “Посему и рождаемое Святое наречется Сыном Божиим”. Он был Святой Божий, праведный Иисус Христос . И, действительно, Он был единственный, о ком это нужно и можно было сказать, назвав его человеческую природу святой, как это ясно следует из человеческой природы его личности, к которой подходит выражение “Святое”. Божественная природа не была унаследована от девственницы Марии, и нет необходимости называть ее святой. Познание сущности его человеческой природы представляет собой величайший интерес и имеет огромное значение. Писание очень подробно говорит об этом. Его человеческая природа с самого начала была святой, несмотря на то, что Он был рожден от падшего рода.
И это соответствует любой другой истине. Следовательно, если бы человеческая природа Христа была заражена грехом, то как бы Он мог быть самой святой жертвой за грех во спасение грешников? Не было ни одного случая, когда было бы явлено столько добросовестной заботы, как в хлебном приношении, так и в жертве за грех. Эти две жертвы весьма примечательны, и они замечательным образом представляют собой противопоставленные символы Христа: один символизирует его жизнь, а другой - его смерть.
Но вскоре мы обретем гораздо больше на пути силы и славы. Когда явится Христос, то человеческая природа в нас разделит со вторым человеком, последним Адамом, его славу, его победу, как разделяет теперь слабость и греховность первого человека. Тогда действительно наступит время, когда человеческая природа значительно улучшится, иначе говоря, освободится от всякого рода последствий падения первого человека и обретет всю силу и нетленность, всю славу второго человека, подобно тому, каким является теперь Иисус перед лицом Бога. Никогда мы не станем такими, как Бог: такого не может и не должно быть. Невозможно, чтобы тварь преступила границы, отделяющие ее от Творца. И, более того, обновленной твари сама эта мысль будет ненавистна. Не имеют значения само блаженство и слава собрания: оно никогда не забудет, чем обязано Богу, и будет испытывать благоговение пред ним. По этой самой причине тот, кто познал Бога, никогда не пожелает, чтобы Он в меньшей степени стал Богом, чем есть; он не позволит себе принять и смириться с тем превозносящим себя неразумием, которое проявляется в жалких иллюзиях буддизма, а также отдельных философских учениях настоящего и прошлого, распространяемых на западе и на востоке, мечтающих о конечном воплощении в божество. Это все ложь и непочтительность к Богу. Такие мысли исключены из Слова Бога. На небесах уничижение тех, кого высшая благодать Бога сделала причастниками божественного естества, будет еще более совершенным, чем во время их пребывания на этой земле. Человеческая природа под действие греха становится эгоистичной и исполненной гордыни. Грешная человеческая природа всегда стремится что-то получить для себя и снискать себе славу; но новая природа, совершенство которой видно в Христе (иначе говоря, жизнь, данная верующему, что мы принимаем в Христе даже теперь, и вскоре все уподобятся ей), сделается совершенной без единого порока или препятствия, тем, чем мы теперь являемся в Христе Иисусе, нашем Господе.
Заканчивая столь долгое вступление, я хотел бы обратить ваше внимание на тот простой факт, что Иона действительно верно олицетворяет иудея в его нежелании, чтобы Бог явил милосердие язычникам. В результате этого проявились недостойная ограниченность и настоящий провал в попытке свидетельствовать об истинном Боге, что весьма далеко от того способствования благоговению язычников; напротив, Иона навлекает на них проклятие. Так же обстоит сейчас дело и с иудеями, и это же в несколько видоизмененной форме будет наблюдаться и в конце века. Вожаки рационализма в мире заимствовали большое количество придирок из иудейских источников. Этот несчастный Спиноза из Амстердама, религиозный пантеист, является истинным родоначальником той философии, которая с тех пор и до настоящего времени переполняет этот мир. И она распространится еще больше. Есть основания предполагать, что это началось не с него, а с неверующих язычников, затем это продолжили и дальше распространили иудеи, и, наконец, это привело к отступничеству христиан. Я не сомневаюсь, что это, подобно зубам дракона, еще произрастет на почве христианства, дав обильный урожай людей, предавшихся беззаконию.
Однако здесь совсем другое положение; перед нами благочестивый человек, несмотря на все его недостатки. Тем не менее в результате своего вероломства он навлек бурю на корабль, разгневав Бога; и его ошибка принесла немалую опасность ничего не знавшим языческим морякам, которые меньше всего думали о разногласии, возникшем между Богом и его слугой, или о том, что в основе этого необычного противоречия лежала важная причина. Но Иона знал, в чем тут дело, хотя он никогда бы не осмелился беспристрастно взглянуть на все это, как не может этого сделать человек, чья совесть нечиста. И это он показал, когда начальник корабля пришел и пробудил его ото сна криком: “Что ты спишь? встань, воззови к Богу твоему; может быть, Бог вспомнит о нас и мы не погибнем”. И даже тогда Иона не открыл им свою тайну. “И сказали друг другу: пойдем, бросим жребии, чтобы узнать, за кого постигает нас эта беда”. Когда люди стыдятся чего-то и их своеволие еще не осуждено ими, то потребуется немало наказаний, чтобы наставить их на истинный путь. Поэтому Иона как можно дольше держал язык за зубами, хотя хорошо знал, кто здесь виновный. “И бросили жребии, и пал жребий на Иону”. Таким образом уже было невозможно больше скрывать тайну. “Тогда сказали ему: скажи нам, за кого постигла нас эта беда? какое твое занятие, и откуда идешь ты? где твоя страна, и из какого ты народа? И он сказал им: я Еврей, чту Господа Бога небес, сотворившего море и сушу. И устрашились люди страхом великим и сказали ему: для чего ты это сделал? Ибо узнали эти люди, что он бежит от лица Господня, как он сам объявил им. И сказали ему: что сделать нам с тобою, чтобы море утихло для нас? Ибо море не переставало волноваться”.
Затем пророк Иона наставляет их как истинный человек, потому что он был причиной их беды, - все, о чем мы говорили ясно и открыто, как Слово Бога дает нам право поступать, кажется вполне согласующимся с этим. Ибо, несмотря на все свои недостатки, несмотря на свою ограниченность и связанное с исполнением своего долга самомнение, он не побоялся вверить себя в руки Бога, как мы далее увидим. Ибо “он сказал им: возьмите меня и бросьте меня в море”. Разве это не очевидное и печальное смешение, которое можно наблюдать даже в характере верующего? Совершенно очевидно, что у него не было ни капли самомнения в своей связи с Богом; он не имеет и тени сомнения, что все обойдется хорошо. И все же был ли он действительно таким, каким часто проявлял себя в момент опасности, - нетерпеливым, самовольным и самонадеянным? Иона хорошо знал Бога и опасался, что Он окажется более добрым, чем обещает через пророка, угрожая язычникам. Иона не возражал, если бы Бог когда-либо явил милость по отношению к иудеям, но он не мог выносить мысли, что угроза будет напрасной, поскольку Он явит милосердие в отношении покаявшихся язычников.
Иона, как я уже сказал, попросил моряков взять его и бросить в море. “И море утихнет для вас, ибо я знаю, что ради меня постигла вас эта великая буря”. Однако морякам не хотелось делать этого, и они “начали усиленно грести, чтобы пристать к земле, но не могли, потому что море все продолжало бушевать против них”. И они тоже воззвали к Богу. Как мы можем видеть, с ними произошла удивительная перемена, ибо вплоть до этого времени они просто признавали Бога, но как некую силу природы, потому что они в то же время молились своим богам. Это было довольно-таки противоречиво. Они не видели печальной неуместности в том, что поклоняются ложным богам, но в то же время признавали и истинного Бога. Однако они находились именно в таком положении; но вот теперь они воззвали к истинному Богу. Они услышали, что имя ему было Сущий, и были поражены тем, как Он у них на глазах распорядился участью Ионы. “Тогда воззвали они к Господу и сказали: молим Тебя, Господи, да не погибнем за душу человека сего, и да не вменишь нам кровь невинную; ибо Ты, Господи, соделал, что угодно Тебе!”
Попутно можно сделать замечание в доказательство излишней глупости, которую демонстрирует рационализм в рассуждениях об именах Бога. В эти дни большинство людей, которые читают Библию, знают, что вольнодумцы пытались воздвигнуть теорию о том, что каждая из этих ранее написанных книг Библии была написана различными авторами в разное время, потому что среди прочих явлений встречается два или более повествований об одном и том же или чем-либо подобном; в одном из них Бог именуется более как “Элохим”, а в другом как “Иегова” {Прим. ред. : в русской Библии -“Господь”}. Их предположение заключается в том, что различие этих терминов сопровождается другими различиями мышления и языка, что может обуславливаться существованием разных авторов. Какое поверхностное и явное заблуждение! Даже человеческие писатели не изменяют своего стиля в зависимости от предмета и персонажей; Бог же тем более может сделать это по своей полноте и глубине! В этой их теории нет и капли смысла. И здесь в пророчестве Ионы нам представлено доказательство этого. В этом случае не может возникнуть сомнения касательно ранних источников. При сравнении с книгами Моисея, Иона, в конце концов, написал свою книгу гораздо позже. Они умудрились восполнить тот случай, что в смутной и неясной древности Моисея разные документы каким-то образом смешивались друг с другом, и в результате поздней обработки этих различных повествований, наконец, возникли книги Моисея в том виде, в каком мы их сейчас имеем: легко можно представить себе, как Бог наслал мор на народ, потому что они сделали себе тельца, которого сотворил Аарон, бросив кусок золота в огонь, и из него вышел телец.
Но как бы то ни было, пророчество Ионы позволяет опровергнуть это претенциозное заблуждение. Прошу отнестись ко мне с терпением, если я не смогу избежать недвусмысленных выражений, говоря о том, что так кощунственно и отвратительно. Никто никогда не должен обвинять человека за неведение {Последними словами знаменитого Лапласа были следующие: “Ce que nos connaissons est peu de choses; ce que nos ignorons est immense”.[“То, что мы знаем, - мало; то, что мы не знаем, - необъятно”. - прим. ред.]. Увы! Он умер, так и не познав Бога, не обретя вечной жизни в Христе. Но он прекрасно подтвердил ненасытную природу познания, зная много по сравнению с большинством остальных людей, хотя и не знал ничего из того, что человеку следует знать в первую очередь}, тем более нельзя сваливать вину на человека за то, что он не может быть мудрее, чем его соблаговолил сделать Бог. То, что мы должны делать, - это наилучшим образом использовать то немногое, чем Бог, возможно, удостоил нас; но чтобы человек даже в малой степени позволил себе, имея человеческий разум и определенные навыки, возвыситься до того, чтобы судить и высказывать свое мнение о совершенном Слове Бога, тем самым расстраивать и нарушать абсолютную божественную авторитетность всего, что написал Бог, своим влиянием - этого я не могу не осудить всей своей душой, и верю, что это самая истинная любовь даже к тем, кто поступает неправильно. Мы не можем преувеличить весь ужас такого греха. Да простит Господь каждого, кто повинен в этом! Но нам не следует прощать такое. Может ли кто почувствовать, что Бог простил верующему тот грех, что он выступал против его собственного Слова? Благодать может простить худшего из грешников; но давайте же никогда не допускать даже мысли об этом грехе, кроме той, что это для Бога самый ненавистный грех. Обостренное восприятие греха ни в коей мере не противоречит величайшему сочувствию и интересу по отношению к тому, кто введен в заблуждение, грешен и презираем. Напротив, долг христианина - ненавидеть все злое и любить все доброе. Поэтому верно то, что человек, не питающий отвращения к злу, никогда не сможет считаться поистине любящим все доброе; ибо духовная сила всегда измеряется тем, насколько человек ненавидит ложь и зло и любит истину и добро. Возможно существование нерешительности, что величает себя милосердием, но на самом деле является безразличием к добру и злу; в сущности это либо отъявленное своекорыстие, либо просто любовь к спокойствию без единого приличествующего человеку качества, поскольку здесь нет ни мысли, ни заботы о том, что угодно Богу. Так пусть же все чада Бога остерегаются подобной бессердечности, ибо сегодня она и без того слишком часто встречается. Поэтому в подобном небрежении нет никакого милосердия. Милосердие в полной мере может явить только Он, единственный, кто безошибочно испытывает нас.
И вот мы видим, что в своем несчастьи Иона обращается к истинному Богу. Даже моряки-язычники забыли на время о своих ложных богах. Очевидно, они ощутили себя во власти Сущего. И поэтому, как сказано, возопили к нему и “взяли Иону и бросили его в море, и утихло море от ярости своей”. Какое впечатляющее зрелище! Какой серьезности были, наверное, исполнены эти несчастные язычники! После того сказано, что они устрашились Бога. Сначала они воззвали к нему, а затем устрашились его. Если они взывали к нему, находясь в опасности, то они еще больше устрашились его, когда эта опасность миновала. Так и должно было быть, и это отражает истину. Тем не менее, когда человек не столько боится Господа, сколько притворяется убоявшимся его, чтобы быть прощенным за свои грехи его благодатью, то это ужасное издевательство. Поистине ужасно и опасно, когда доброта Бога хоть в малой степени ослабляет наше почтение к нему самому и ревность по отношению к его воле, “ибо Господь, Бог твой, есть огнь поядающий”, но это не мешает нам всецело верить в него. Поэтому здесь корабельщики принесли Богу жертву и одновременно дали обеты. “И повелел Господь большому киту поглотить Иону; и был Иона во чреве этого кита три дня и три ночи”. {Прим. ред. : в русском переводе Библии данный стих является первым стихом главы 2}.

### Иона 2

В следующей (второй) главе мы подходим к очень важной перемене. Теперь перед нами уже не тот человек, который не пожелал исполнить поручение Бога; теперь Иона не стремится увильнуть от исполнения божественной миссии; и все же его теперь не постигло божественное наказание, когда он проявил упрямство и строптивость против тех, кто раздражал его. Попутно мы можем заметить, что Бог чрезвычайно сострадателен и проявляет милосердие по отношению к языческим корабельщикам, когда они перестают быть тщеславными и начинают почитать единственно истинного Бога, Бога небес и земли. Но теперь мы узнаем о том тайном и безмолвном общении Ионы с Богом, продолжавшимся в течение трех дней и ночей, когда Иона, погруженный в пучину вод поверял Богу о своих невзгодах. “И помолился Иона Господу Богу своему из чрева кита и сказал: к Господу воззвал я в скорби моей, и Он услышал меня; из чрева преисподней я возопил, и Ты услышал голос мой”.
Любому верующему, несомненно, станет ясным, что Иона символизирует собой нашего благословенного Господа Иисуса Христа, когда и Он три дня и три ночи, как Он сам говорил, находился во чреве земли - распятый Мессия. Но ведь между ними есть разница, и какая! Необычная судьба постигла Иону за его грех - его явное неповиновение Богу. Христос же пострадал исключительно за грехи других. То были грехи его народа. Тем не менее результат был почти один и тот же: наш Господь Иисус, будучи сам безгрешным, был всеми отвергнут, и не потому, что не исполнил волю Бога, а потому, что до конца исполнил ее, принеся свое тело в жертву за грехи всех. Таким образом, наш благословенный Господь был покорным до смерти, а не отказался подчиниться как первый Адам. Иона взывает к Богу, и Бог слышит. Как глубоко осознал и прочувствовал Иона то положение, в котором он оказался; и это хорошо. Он должен был почувствовать наказание, хотя и милосердие, без сомнения, тоже.
Но, с другой стороны, я уверен, что его вера, поскольку она была от плоти, была смешана со страхом. Ибо олицетворяя Христа, он олицетворял и иудейский народ. И действительно, он олицетворяет не только народ, не умевший нести свое свидетельство и выставляющий Бога не в том свете перед язычниками, не только указывает на источник их благословения согласно обетования Аврааму, но, скорее, указывает на проклятие, которое они заслужили своим неверием. Тем не менее подобно тому, как Бог сохранил Иону в чреве огромной рыбы, так и иудеи теперь хранимы Богом, и они доживут до радостных дней и воздадут хвалу его имени на земле, несмотря на свое теперешнее падение. Этот день не замедлит настать. В истории с Ионой мы находим залог этого; в истории же Христа - справедливое основание и средство для завершения дела, когда Бог возрадуется его славе.
Принцип Бога заключается в том, что “устами двух или трех свидетелей подтверждается всякое слово”. Не сомневаюсь, что это, по крайней мере, одна из причин упоминания трех дней, будь то в случае с Ионой, будь то с Христом или где-то еще. Это означает полное и достаточное свидетельство как в случае с нашим Господом в подтверждение истинности его смерти, когда его полностью отвергли, так и в случае с Ионой. Два свидетельства достаточны; три больше чем достаточно; это достаточное и бесспорное свидетельство. Поэтому наш Господь Иисус, хотя по иудейским подсчетам пробыл во гробе три дня и три ночи, на самом деле пролежал там часть пятницы, всю субботу и до рассвета в воскресенье. Ибо мы всегда должны помнить в этом случае иудейский метод исчисления времени. День насчитывает 24 часа. Вечер и утро, или другая часть суток рассматривается как целый день. Но Господь, как мы знаем, был распят в полдень в пятницу; его тело лежало во гробе весь следующий день (субботу), рано утром в воскресенье Он ожил. Этот промежуток времени рассматривался как три дня и три ночи согласно принятым библейским подсчетам, которые ни один человек, поклоняющийся Писанию, не будет оспаривать. Это подтверждают и сами иудеи, которые хоть и находят множество отговорок своему неверию, никогда, насколько мне известно, не создают проблем по этому поводу. Невежество язычников привело к тому, что некоторые из них озлобленно придираются к этой самой фразе. Иудеи находят множество камней преткновения, но это не является одним из них; они, возможно, мало знают о чем-либо еще более важном, но они слишком хорошо знают свою Библию, чтобы настойчиво возражать против отрывков из иудейских писаний, как они возражают против отрывков из греческих писаний.

### Иона 3

В 3-ей главе мы подходим к другому моменту. И снова “было слово Господне к Ионе”. Как постоянна его доброта и как напрасны для его слуги мысли об уклонении от поручения! Новое поручение дается Ионе: “Встань, иди в Ниневию, город великий, и проповедуй в ней, что Я повелел тебе”. “И встал Иона и пошел в Ниневию, по слову Господню”. И Дух Бога говорит нам: “Ниневия же была город великий у Бога, на три дня ходьбы. И начал Иона ходить по городу, сколько можно пройти в один день, и проповедывал, говоря: еще сорок дней и Ниневия будет разрушена!” Люди прислушались к его слову. И здесь мы видим то, с какой еще целью наш благословенный Господь использует Иону. Господь не просто ссылается на самый удивительный эпизод из жизни Ионы, который как бы символизирует не только отвержение Израиля или последствия этого отвержения для Израиля, но Он выставляет перед надменными духом и жестокими иудеями в свой день покаяние ниневитян в ответ на проповедь Ионы, - две совершенно разные ссылки, указывающие на главные события в жизни пророка Ионы. “И поверили Ниневитяне Богу”. Они не зашли так далеко, как корабельщики: они поверили Богу. Существовало определенное убеждение, что его духовная сущность была оскорблена их беззаконием, ибо они знали, что жили так, как им хотелось, что на деле означает жить вообще без Бога. Однако сказано, что они “поверили... Богу, и объявили пост, и оделись во вретища”.
Не подводит ли это опять к тому выводу, что данная книга написана двумя авторами? В последующей главе, как и в предыдущих, все излагается, по всей видимости, самым совершенным образом, и так естественно, как только может передать один и тот же вдохновенный разум. Дело в том, что упоминание разных имен Бога совсем не связано с наличием одного или более авторов, но связано с различными идеями, которые автор хотел передать: и это характерно для любого эпизода Писания, в начале или в конце, для Ветхого Завета и для Нового. И действительно, все отрывки из святого Писания являются частями одного и того же полотна; но отсюда не следует, что другие отрывки Писания не могут быть написаны в ином стиле. Не всегда требуется предавать Писанию одну и ту же однообразную форму и цвет, даже если оно написано для людей. Как странно, что тщеславный человек позволяет себе судить о Боге, даже не давая ему поступить со своим собственным Словом так, как Он хочет! Конечно, использование этих имен приспособлено к различным представлениям человека о Боге - один человек получает в основном общее представление о его сущности, а другой обращает внимание на ту особую связь, в какой Он открылся своему древнему народу. Следовательно, под влиянием Святого Духа мы можем с уверенностью думать, что Бог выбрал выражения, используемые самым уместным образом. Это ни в коем случае не является бессмысленным и не носит какой-то произвольный характер, но мы не всегда способны правильно понять это. Человеческие претензии в действительности настолько далеки от истины, что я убежден, что скорее всего эти различия были бы стерты различием в авторстве. Предположим, было два автора, представившие поистине противоречивые сведения, и я полагаю, что редактор, обнаружив эти два противоречивых документа, по всей вероятности, постарался уподобить их друг другу: например, в этом случае он либо вычеркнул бы слово “Иегова” {Прим. ред. : в русском переводе Библии -“Господь”.} и вставил бы слово “Бог”, либо вычеркнул бы слово “Бог” и вставил бы слово “Иегова” {Прим. ред. : в русском переводе Библии -“Господь”}. Это не составило бы труда и было бы весьма естественно, если на самом деле существовал бы такой редактор, соприкоснувшийся с древними реликвиями, которые он пожелал привести к более или менее сносной гармонии ради увековечивания их.
Позвольте мне попытаться пояснить эту истину посредством известного образа. Здравомыслящий художник не стал бы изображать английскую королеву одинаково в сцене открытия сессии парламента и в сцене смотра войск в Овдершоте. Человек, который не может увидеть, каковы различия в изображении этих двух сцен, если их даже нарисовал один и тот же художник, доказывает, что он всего-навсего лишен проницательности. В одном случае должна быть изображена лошадь или карета, а в другом, возможно, трон. Лошади были бы неуместны в Палате лордов, как и трон в военном лагере. В нашем же случае любой может увидеть, что разница в окружении никак не вяжется с вопросом, кто нарисовал и сколько было художников, а связана исключительно с разницей в отношениях.
Даже мы в нашей повседневной жизни по-разному обращаемся к одному и тому же человеку в разных ситуациях. Возьмем, например, судью и адвоката, который приходится судье сыном. Как же этот адвокат обратится к этому судье, находясь на процессе? Вы думаете, что адвокат настолько забудется, что назовет судью папой, обращаясь к присяжным или даже к самому этому судье? Или, может, дома, в тесном семейном кругу сын судьи назовет его “сэр”, как принято обращаться в суде друг к другу.
Поэтому ясно, что это противоречие возникло только из-за поразительного неумения распознавать обстоятельства; но я не обвиняю никого за это, если человек не пытается поучать и его усилия не бесславят Слово Бога и не калечат и без того падшего человека. Если люди не могут строить разумные и святые рассуждения по поводу этих вопросов, то это их собственное упущение. Но они не имеют права распространять результаты своего незнания Библии и подсовывать их как нечто новое, мудрое и значительное, не проверив их, а выставляя их напоказ, особенно когда их внутренним стремлением, если не целью всего, что они говорят, является разрушение истинной сути Писания, заключающейся в его божественности. Если бы было учение, в котором эти усилия могли быть представлены как истинные, что бывает не часто, то я не думаю, что христианин должен был бы успокоиться хотя бы на час.
Здесь же мы узнаем, что ниневитяне поверили Богу и поэтому признали свою вину и покаялись пред ним. Затем это слово дошло до царя Ниневии, и “он встал с престола своего, и снял с себя царское облачение свое, и оделся во вретище, и сел на пепле, и повелел провозгласить и сказать в Ниневии от имени царя и вельмож его: чтобы ни люди, ни скот, ни волы, ни овцы ничего не ели, не ходили на пастбище и воды не пили, и чтобы покрыты были вретищем люди и скот и крепко вопияли к Богу [здесь место уничижения соблюдается полным, хотя и несколько странным образом]... кто знает, может быть, еще Бог умилосердится и отвратит от нас пылающий гнев Свой, и мы не погибнем”. Они не долго ждали ответа милосердия. “И увидел Бог дела их, что они обратились от злого пути своего, и пожалел Бог о бедствии, о котором сказал, что наведет на них, и не навел”.

### Иона 4

“Иона сильно огорчился этим и был раздражен” (гл. 4,1). Да, при тщательном испытании оказалось, что Иона все тот же самый человек. Нам может показаться удивительным, что так было после всего, что сделал с ним Бог. Явленное милосердие было слишком велико для того, кто покрыл Ниневию пеплом. Его предупреждение оставалось таковым, и он не мог вынести никакого прекословия, чтобы не опозориться. Это чувство укоренилось в его натуре слишком глубоко, чтобы измениться даже при таких испытаниях, через которые он прошел. Никакой опыт не может исправить зло плотского рассудка. Оно настолько безнадежно само по себе, что это может преодолеть только смерть и воскресение с Христом, дарованные вере и соблюдаемые в зависимости от него. То, что Иона был поглощен огромной рыбой и пошел дальше, несомненно, послужило ему во благо, но этого отнюдь не достаточно, чтобы удовлетворить все требования. Мы живем лишь в насущной зависимости от Бога, и для души не может быть большего падения, чем пытаться жить лишь прошлым, тем более возвращаясь к своим прежним мыслям и чувствам.
Иона практически отбросил плоды сурового испытания своей души - того испытания, через которое он прошел в глубинах моря. Но Бог остается все тем же Богом, и у него свои способы направить Иону на верный путь. “И молился он Господу”. Здесь мы вновь видим уместность сказанного. Пророк Иона не отступает назад к положению человека, пребывающего с Богом; он говорит о нем как знающий его особым образом как Бога, поставившего завет с иудеями, каким знают его иудеи. “И молился он Господу и сказал: о, Господи! не это ли говорил я, когда еще был в стране моей? Потому я и побежал в Фарсис, ибо знал, что Ты Бог благий и милосердный, долготерпеливый и многомилостивый и сожалеешь о бедствии [это и была тайная причина боязни пророка - милосердие Бога!]. И ныне, Господи, возьми душу мою от меня, ибо лучше мне умереть, нежели жить”. Он не мог бы жить, если бы сказанное им не осуществилось до конца. Ему было бы приятней видеть, что предсказанное им несчастье осуществилось и все ниневитяне уничтожены, чем то, что его слово не сбылось. Какой гордости исполнено сердце даже набожного человека, как оно эгоистично, разрушительно и нетерпеливо! И как прекрасно, что в апостоле Павле мы видим то, на что я указывал в самом начале! Будучи человеком подобных же страстей, он тем не менее считал терпение особым, главным и памятным признаком апостола. Он верно говорит, что все черты апостола проявлялись в нем в упрек неблагодарным коринфянам. Но что он утверждает как первый великий признак этого? Не способность говорить на языках и творить чудеса. Будьте уверены в том, что долготерпение лучше, чем любое из этих качеств, и терпение в любой форме, в какой Бог наделил им душу этого благословенного мужа. И все же, как мне кажется, из всего того, что мы прочли о Павле, мы не можем утверждать, что он был терпелив от природы. Разве не может показаться, что он был удивительно возбудимым и поспешным в выводах, но твердо придерживался своего мнения, когда оно созревало? Хотя он обладал умом, способным к глубокому постижению, всестороннему пониманию всего, что проходило помимо него, тем не менее он оставался до конца иудеем - “Евреем от Евреев” (как он говорил о себе), которому невыразимо дорог был свой народ. В то же время он был человеком, энергично осуществлявшим практически все, что его совесть и сердце принимали от Бога. Таким он был даже в те времена, когда еще не был обращен; и, конечно же, он оставался таким, когда был сломлен благодатью, и когда его душа преисполнилась любви, бьющей ключом из каждого канала его щедрой души. Но то постоянное качество, что отличает Павла как апостола, в котором он убеждает сомневающихся коринфян и к которому призывает всех святых, - это терпение. Я не уверен, что любое другое качество является таким же великим признаком духовной силы. Грядет день, когда сила не будет проявляться в терпении; но самый истинный признак божественной силы, имеющей и теперь духовное значение, есть эта самая способность выносить все. Именно этого и недоставало Ионе. В том, что случилось с ним, он познал чудеса божественной силы и милосердия. Но нет ничего, подобного распятию, ничто не научит так, как смерть и воскресение, и Павел вполне усвоил это. Некоторые, возможно, подумают, что это является необычным выражением наших чувств, которые плохи сами по себе, - ставить собственную репутацию выше благосостояния и даже жизни людей великого города, - и немногие из нас поддадутся искушению разделить эти чувства. Однако будьте уверены, что человеческая плоть ненадежна, а эгоизм жесток и ничтожен, когда он проявляет себя. Это, возможно, покажется кое-кому ужасной мыслью, но разве это не так? Человек все еще подобен первому человеку; и это может проявиться в христианине, пока не отомрет через веру.
“И сказал Господь: неужели это огорчило тебя так сильно?” Как замечательно его терпение! “И вышел Иона из города, и сел с восточной стороны у города, и сделал себе там кущу, и сел под нею в тени, чтобы увидеть, что будет с городом”. Так сидел пророк Иона, хладнокровно и не спеша, чтобы с успокоением удостовериться, что Бог покарает народ, которому Иона напророчил гибель. И вот здесь мы видим, каким удивительным путем Бог исправил это зло. “И произрастил Господь Бог растение”. Сказано не просто “Элохим”, и не просто “Иегова” {Прим. ред. : в русском переводе Библии -“Бог” и ”Господь” соответственно}, но природа здесь смешана с особыми отношениями. В этом, по-видимому, и заключается причина того, почему в данном случае употребляется выражение “Иегова Элохим” {Прим. ред. : в русском переводе Библии - “Господь Бог”}. Он произрастил “растение, и оно поднялось над Ионою, чтобы над головою его была тень и чтобы избавить его от огорчения его; Иона весьма обрадовался этому растению”. Можно просто сказать, что, как Элохим, Он произрастил растение, но, как Иегова Элохим, Он произрастил его для удобства своего слуги Ионы. Однако Бог создал и червя. Заметьте соответствующую перемену. Теперь сказано не “Иегова Элохим”, а “Элохим” - созидатель и творец всего. “И устроил Бог так, что на другой день при появлении зари червь подточил растение, и оно засохло. Когда же взошло солнце, навел Бог знойный восточный ветер, и солнце стало палить голову Ионы, так что он изнемог и просил себе смерти, и сказал: лучше мне умереть, нежели жить”. И действительно, нетерпение проявляется всегда в отношении собственного “я”. То, что всегда больше всего раздражает человеческое естество, наносит такой ущерб. Вовсе не Бог и не необходимость испытания, через которое Бог разоблачает людей, провоцируют нетерпение, которое обнаруживает себя при разбирательстве выявленного проступка в отношении с ним. Не думаете ли вы, что Бог не следит за всеми и каждым? Разве вы забыли, что Бог измеряет все беды и испытания, всю боль, какие только есть здесь на земле? Он, конечно же, глубоко заботится обо всех и каждом. И только тогда, когда мы забываем об этом, проявляется нетерпение естества, но оно, несомненно, всегда готово выказать себя. И его проявил раздосадованный пророк. “И сказал Бог Ионе: неужели так сильно огорчился ты за растение? Он сказал: очень огорчился, даже до смерти”. Перед нами явно та же самая душа, раздосадованная, но слабая. “Очень огорчился”. “Тогда сказал Господь: ты сожалеешь о растении, над которым ты не трудился и которого ты не растил, которое в одну ночь выросло и в одну же ночь и пропало: Мне ли не пожалеть Ниневии, города великого, в котором более ста двадцати тысяч человек, не умеющих отличить правой руки от левой, и множество скота?” Вы бы хотели, чтобы это растение не засохло? Но что это растение значит для ниневитян? Вы цените его недолговечную тень? Но что значит для моих глаз это растение по сравнению с великим городом, наполненным мириадами таких ничтожных созданий, не умеющих отличить правой руки от левой? Да, Бог думает даже о скоте и сочувствует ему. Что может быть более верным и более очевидным признаком величия, чем способность замечать то, что мы считаем ничтожным по сравнению с тем, что кажется нам безграничным и значительным? И так поступает наш Бог: Он никого не презирает. Именно таким является Бог, которого Иона так плохо знал и так неохотно постигал. Не может быть истинного познания Бога, кроме как в сокрушении естества во всем своем нетерпении, гордыни души, самоуверенности - во всем. И это справедливо, так и должно быть. Жалкое приобретение - обрести большие познания о Боге и в то же время избежать его глубокого духовного воздействия на душу. Во всяком случае Бог желает, чтобы эти две вещи соединились в нас.
Как удивительно совершенны все его пути и все его дела! Он подготовил рыбу, произрастил растение, но вместе с тем и червя, и знойный восточный ветер. Все это послужило не только его могуществу, но и его милосердным намерениям. Это также характерно для нашего пророка, как и для всего Писания в подтверждение того, что все происходящее, каким бы оно ни было, все во власти Бога - как малое, так и великое, и это не только для того, чтобы прославить его, но и чтобы воздать хвалу милосердию, которое бесконечно выше всяких человеческих помыслов. И это укореняется в среде иудейских пророков и написано на еврейском языке для тех, кто ощущал так же остро, как и любой израильтянин, что значило предостерегать неизбежного захватчика Израиля, и при этом обещать им, что Бог откажется от грозного суда, если они через благодать откажутся от своих путей, направленных против него. И поэтому Иона доказал, что он, извергнутый на сушу из могилы моря, выполнил свою миссию, подобно Христу, воскресшему из мертвых, который был гораздо более велик в своей милости к язычникам, как и в славе своей личности и в совершенстве своей покорности, заключающейся в том, что Он исполнял лишь волю своего Отца. Но Бог также добр, как и мудр; и огорчение Ионы по поводу засыхающего растения является повторным доказательством присущей ему опрометчивости и оправданием его же собственными устами милости Бога к ниневитянам. И вновь из поедающего выступает пища, а слабый, как некогда сильный, выражает нежность.
Такова книга пророка Ионы, и я не могу не думать, что в Писании больше нет по-своему более поучительной книги для души как в смысле выражения отношений Бога и человека, так и в смысле выражения произволения Бога.

## Михей

Оглавление: гл. 1; гл. 2; гл. 3; гл. 4; гл. 5; гл. 6; гл. 7.

### Михей 1

Пророчество Михея, как и все другие пророчества, имеет свои характерные особенности, хотя и вливается в общий поток свидетельств об Израиле, а посему наряду с другими пророчествами отличается от пророчества Ионы, которое мы перед этим рассматривали. Внешне нам может показаться, что Михей говорит почти о том же, что и пророк Исаия. Но, с другой стороны, разница между ними, очевидно, в том, что Исаия касается многих вопросов и рассматривает их всесторонне, в то время как Михей излагает свое свидетельство кратко и сжато, выражаясь более определенно. Те различные моменты истины, которые ему надлежало раскрыть, представлены здесь сжато, в кратком объеме.
Данное пророчество разделено на две или даже на три ясно выделенные части. Первые две главы представляют собой вступление, 3-я, 4-я и 5-я главы являются кульминационным моментом свидетельства этого пророка, а 6-я и 7-я - заключением.
В первой части пророк призывает все народы, саму землю и все, что наполняет ее, слушать свидетельство Бога, направленное, увы, против Самарии и Иерусалима. Он “исходит” из своего святого храма, “от места Своего”. Замечательное выражение! Отношения милосердия должным образом связаны с местом его пребывания; Бог находится на своем месте, являя свое высшее милосердие. Он исходит от своего места, чтобы судить. По своей природе Бог не судья, а тот, кто одаривает и благословляет. Судить - его “необычайное дело”, как сказано у пророка Исаии, дело, которое если и надлежит совершить ему, то Он сделает его скоро. Он не любит задерживаться на суде; это болезненная необходимость, к которой вынуждает беззаконие людей, потому что если Он откажется от суда над беззаконием, то вынужден будет отказаться и от присущей ему духовной природы. Но его обычное дело - творить милосердие, являть божественную любовь вопреки злу; не смотреть сквозь пальцы на зло, а выводить из него и возвышать над ним. Милосердие подходит к Богу и доставляет ему радость, поскольку является силой его природы перед лицом гибели. Суд является временной мерой защиты его природы от того, что называется беззаконием, порожденным тварью - либо падшими ангелами, либо восставшими людьми. Поэтому пророк здесь объявляет, что Бог исходит от своего места и что Он низойдет и наступит на высоты земли: “Ибо вот, Господь исходит от места Своего, низойдет и наступит на высоты земли, - и горы растают под Ним, долины распадутся, как воск от огня, как воды, льющиеся с крутизны”.
Поэтому напрасно Израиль тешит себя самонадеянной надеждой, что все пройдет для него безнаказанно. Такого не может быть там, где судья сам Бог. “Все это - за нечестие Иакова, за грех дома Израилева”. Грех - всегда зло, но только среди народа Бога он такой унижающий. “От кого нечестие Иакова? не от Самарии ли? Кто устроил высоты в Иудее? не Иерусалим ли?” Самария была основным местонахождением Израиля, как и Иерусалим - Иуды, где правил дом Давида; несмотря на это, оба они были средоточием беззакония, творимого властями против Бога: Самария в полной мере, Иерусалим все больше и больше. “За то сделаю Самарию грудою развалин в поле, местом для разведения винограда; низрину в долину камни ее и обнажу основание ее. Все истуканы ее будут разбиты и все любодейные дары ее сожжены будут огнем, и всех идолов ее предам разрушению, ибо из любодейных даров она устраивала их, на любодейные дары они и будут обращены. Об этом буду я плакать и рыдать, буду ходить, как ограбленный и обнаженный, выть, как шакалы, и плакать, как страусы, потому что болезненно поражение ее, дошло до Иуды, достигло даже до ворот народа моего, до Иерусалима”.
Некоторые комментаторы из рационалистов в своих собственных целях склонны считать Михея очень поздним пророком. Но их теории можно отвергнуть без зазрения совести. Сам пророк говорит, что это было “во дни Иоафама, Ахаза и Езекии”. Не должно быть и капли сомнения в отношении истинности этих слов, утверждающих, что Михей был древним пророком. Но рационалисты всегда находят обобщающее обоснование для любого вывода, к которому толкает их присущее им своеволие: другой писатель или даже многие, как может потребоваться при каждом затруднении! Ибо кто еще по существу является таким же легковерным, как рационалист? Легко показать, что те чудеса, в которые их метод обязывает их верить, по сути менее разумны и достойны внимания, чем то свидетельство, к которому безоговорочно склоняет вера: ведь они являются чудесами обмана и порочной веры. Люди могут верить всему, что принижает веру пророка, утверждая при этом, что чтят этого автора и никоим образом не сомневаются в его доброй вере и святости. Какое же странное понятие, должно быть, имеют они об истине и святости! Если автор выдает себя за человека Бога, утверждая, что пророчествует, и если он выдает написанное после того, как все уже свершилось, то не является ли это мошенничеством и ложью?
Если от них потребовать доказательств, то выяснится, что под грудой изощренных частностей в стиле и фразеологии выявится истинное затруднение, общее им всем утверждение о том, будто вообще нет такой вещи, как пророчество. Поэтому если некий пророк выдает себя за пророка живущего задолго до описанных событий, то, по их мнению, это всего лишь пример риторической фигуры, то есть преувеличения, что нацелено на то, чтобы произвести какой-то эффект простонародия, а на самом деле писатель невозмутимо изложил события, которые уже имели место, выдавая их за то, что должно произойти в будущем. Поэтому, как мы видим, неверие всегда несет в себе признак морального разложения: оно кричит о своем стремлении к истине, а на деле отрицает духовное величие и красоту божественного откровения, к тому же разрушая достоинство и даже благочестие в человеке, в своем страстном желании вытеснить Бога из его же Слова лишает верующих великого свидетельства о его знании будущего, лишает той благодати, которая передает это знание им, живущим на земле. Через этот ведущий к деградации псевдокритицизм все истинно божественное безжалостно извращается и принижается до уровня лицемерной лжи. Вы можете оспаривать это, но таково мое суждение о плодах современного неверия, величающего себя возвышенно - “высший критицизм”. Жалкий, но вполне подходящий вывод для хвалящегося человеческого рода, стремящегося достичь этого. Вполне возможно, что его вожди и с еще большей готовностью его последователи не осознают, что в основном это является лишь современным подновлением основ древнего деизма. Но это именно так, а внешний лоск по вкусу современникам. Разве не ужасно думать, что оттенок отступничества явно углубился среди тех, кто утверждает, будто изучает Библию? Если есть серьезная уверенность в обмане людей, перешедших католическую веру, то ученая протестантская Германия не просто ввергает их в достойную сожаления неуверенность, до которой папство доводит всех тех, кто повернулся от Христа к Марии, к святым и ангелам и к так называемой церкви, но отрицает при этом тот святой огонь, который не в силах похитить никакая выдуманная любовь, но который дала и сохранила для людей божественная любовь, в писанном Слове Бога, которому с помощью множества звонких слов неология приписывает массу ошибок всякого рода.
С другой стороны, эта тема не представляет трудности для верующих, и нет смысла говорить об этом. Верующий видит, что для Бога так же легко говорить о будущем, как и о прошлом; и на самом деле исключить будущее из поля зрения видящего - значит, отрицать пророчество. И опять-таки одним из главных признаков любви Бога к своему народу является то, что Он знакомит их с будущим. Так Он поступил с Авраамом, поведав ему все, касавшееся не только его самого, но и мира. Это великое благодеяние, не столько сама информация, сколько та благодать, какая дана им через нее. То, что Бог открывает относительно уготовленной нам участи, достаточно ясно, если мы его чада; но особым знаком его интереса и близости к нам есть то, что Он дает нам возможность узнать о других, и это Он делает через пророчество. Христиане, собрание Бога, должны быть хорошо осведомлены через пророчество о том, что должно произойти на земле в грядущем. Мы никогда не должны оставаться в неведении относительно знамений времени. По всей видимости, очень важно иметь представление о них, но мы также обязаны знать время написания этих пророчеств; и если мы почитаем Бога и его Слово, то, несомненно, знаем их.
В этом нет никакой самонадеянности. Самонадеянно говорить о будущем прежде, чем мы научимся смиренно воспринимать в пророчествах все то, что Бог предназначил для нас в своем Слове. Нет ничего самонадеянного в том, что мы верим каждому отрывку в его Слове, воспринимая его с истинной покорностью верующих. Это все, что касается почитания Слова Бога. Итак, Он рассказал, и рассказал все с самого начала и до конца. Возьмите самое первое слово о Едеме, из которого мы узнаем истину в двух формах. Есть ли что-либо более важное в Ветхом Завете? С одной стороны, змей должен был жалить в пяту семя женщины, а с другой - семя женщины должно было поражать змея в голову. Одно из двух завершилось, другое продолжается. Духовным основанием всего является то, что совершил Бог, когда этот змей ужалил пяту Мессии и Он жестоко пострадал на кресте от руки Бога, но то, что свершил Бог там ради своей собственной славы и ради благословения человека, является основой мира для наших душ сегодня и для любого святого в любой день. Однако вторая часть остается для будущего. Мы можем, вероятно, сказать, что Бог приберегает полное значение для далекого будущего, ибо это действительно так, хотя в начале тысячелетнего царства змею, возможно, будет нанесен ощутимый удар в голову, но только в конце тысячелетия он будет поражен до конца. Таким образом, мы видим, что первое пророчество Бога простирается до самого конца; так далеко это от истины, что Бог не сообщает об этом ради практической пользы, радости и благословения самых искренних из его чад.
И опять не помню, и это вовсе неправда, что пророчество следует принимать и изучать только тогда, когда оно свершится. Правда, что когда оно свершится, то принимает иную форму и становится полезным в другом плане; оно перестает быть пророчеством и становится историей; его можно использовать, чтобы заткнуть рот неверующим. Но истинная ценность пророчества заключается в том, чтобы дать чаду Бога, прежде чем оно исполнится, уверенность в его особой привилегии - единстве с Богом, который видит все вещи такими, какими они должны быть. Если бы это было наше место, несомненно, мы должны были бы оценить и использовать это. Итак, этого вполне достаточно в качестве ясного и недвусмысленного ответа не только относительно определенных фактов из пророчества Михея, но относительно общих принципов, на которых основано любое пророчество.
В последнем отрывке 1-ой главы мы имеем очень живое описание приближения великого врага в лице ассирийцев тех дней. Нам известно, что ассирийцы были одними из самых грозных врагов, каких когда-либо имел Израиль. Если взглянуть на Салманассара или на Сеннахирима, то можно увидеть, что Ассирия была врагом перед лицом Израиля. Позднее мы узнаем о Вавилоне, но этот случай совсем отличен от Ассирии. Мы не должны смешивать эти два случая. То, что Бог упомянул Ассирию и Вавилон в пророчестве, так же несомненно, как и то, что Он использовал их по-разному. Обычно Ассирию и Вавилон путают, но Писание не дает основания путать их. Ассирия и Вавилон не только полностью отличаются в историческом плане, но и как будущие противники, которых каждый из них олицетворяет, также различаются; если Ассирия предшествовала Вавилону в создании великого царства на земле и была великой главой смешавшихся народов, которым было позволено свергнуть десять колен Израиля, а также угрожать Иудее, то, с другой стороны, Вавилон представлял собой ту особую силу, достигшую превосходства не просто как своего рода феодальный властитель народов, связанных друг с другом тесными узами, но и как верховный глава всех подчиненных царей. Короче говоря, высший титул принадлежал не Ассирии, а Вавилону. Ибо могущество последнего выросло (после того, как Израиль был повержен) для того, чтобы увести Иуду в плен, когда растаяла последняя надежда дома Давида и сын Давида стал главным орудием дьявола в насаждении идолопоклонства в Иудее и самом Иерусалиме. И тогда Бог позволил Вавилону достичь своего превосходства, своего могущества - стать той золотой головой языческого идола, то есть тем образом, который разъяснял Даниил, толкуя сон царя Навуходоносора. Итак, это в первую очередь имело отношение к Иуде, и это должно было случиться в грядущем. Последний глава языческих держав, олицетворяемый этим образом, восстанет и соединится в отступничестве с человеком греха: один, будучи властителем западных держав, или возрожденной Римской империи, а другой - религиозным главой в Иерусалиме, принимаемым за Мессию, но в действительности являющимся антихристом. Когда Господь осудит их (Откр. 19), то последний ассириец выступит не только против иудеев, но и против Израиля, ведь израильтяне стекутся назад в свою землю; по крайней мере, представителей от каждого колена Израиля, как я полагаю, можно будет встретить на этой земле.
Именно об ассирийской мощи (а не о промежуточной власти Вавилона, которая устанавливалась после первого могущества Ассирии и последнего ее господства) говорит Михей: не столько о прошлом господстве Ассирии, сколько о будущем. Это очень важно знать. Мы должны помнить, что этот великий образ, представленный в книге пророка Даниила, является вставным или, как можно назвать, вводным эпизодом, который охватывает время между древним государством Ассирии и Ассирией последних дней. Возможно, это и поможет объяснить данный случай. Четыре великих империи господствовали между этими двумя моментами. В книге пророка Михея эта промежуточная система не рассматривается. Пророк Исаия представляет нам Вавилон, царство и Ассирию. Будучи наиболее подробным из пророков, Исаия касается той и другой темы, и делает это, учитывая их связь и придерживаясь относительного порядка в изложении событий, но затем Исаия показывает нам тот же самый исход. Когда Он полностью завершит свое дело в Иерусалиме и низринет представителя тех властей, которые начались с Вавилона, то что будет тогда с предопределенным завоевателем Иерусалима и Иуды? Бог накажет надменность царя Ассирии. Эта Ассирия, как мы увидим, является последним земным врагом перед наступлением царства, как и смерть является последним врагом закона (1 Кор. 15, 26), который будет до конца. Но с Ассирией, тем не менее, Бог в конце обойдется сурово: так заявляет пророк Исаия. Последним и самым великим является тот, кто описан здесь историческим методом под именами древних Салманассара и Сеннахирима. Может показаться также, что с этим последним врагом Израиля можно отождествить северного царя, упомянутого в книге пророка Даниила (гл. 11).
Как известно, ассирийского царя часто принимают за вавилонского или за верховного главу, и это, конечно же, грубая ошибка. Поэтому северный царь вообще отличается от “царя” или “человека греха”, который войдет в союз с малым рогом главы Вавилонской империи в последние дни. Дело в том, что человек греха будет лжецарем иудеев - тот, кто явится под его именем и будет принят язычниками, отвергнувшими истинного Мессию. Он придет в Иерусалим, ибо отступничество (начиная с Вавилона) возымеет место не на востоке, а на западе. Рим и Иерусалим - два великих города пророческого слова; Иерусалим - во всех записях, Рим - в промежуточном пророчестве в его последней фазе. Но когда эти лидеры будут уничтожены мощью Бога, явленной им при появлении Господа Иисуса, тогда северный царь придет как глава объединенных народов земли вне идола-державы, описанного Даниилом. Всегда следует придерживаться того, что Ассирия как глава объединенных народов противодействовала Израилю, когда его народ был признан народом Бога. Вавилон и другие верховные державы подошли к гибели зверя, в то время как их народ не был признан Богом. После того, как зверь и лжепророк будут ввергнуты в огненное озеро, северный царь выступит, чтобы заново вступить в борьбу, будучи исполненным самых возвышенных ожиданий; но с ним сам Господь будет иметь дело, который к тому времени возобновит свои отношения с Израилем и будет в этом случае действовать через Израиль, хотя Ассирия будет осуждена явно при вмешательстве божественной силы на горах Израиля. Однако лично, как последний предводитель державы, начавшейся с Вавилона, будет брошен живым в яму; то же самое произойдет и с Ассирией. Последователи будут осуждены при меньшем вмешательстве божественной силы, хотя и их гибель будет далеко не обыкновенным свержением. Какие бы средства ни были применены к царям и их воинам, армия Ассирии будет разбита средствами Израиля. Бог использует свой народ как свое оружие, хотя у него не будет недостатка в небесном воинстве. Град и огонь описаны у Иезекииля - молнии и громы от Бога. И они указывают, несмотря на использование им Израиля, что поражение врага будет обеспечено прямым вмешательством Господа.
Совершенно ясно, что брань народов, называемых Гогом и Магогом (Откр. 20), произойдет в конце тысячелетнего царства, и поэтому совершенно отличается от того, о чем мы теперь говорим. Но в книге пророка Иезекииля (гл. 38 и 39) мы узнаем об окончательных усилиях, которые будут предприняты прежде, чем начнется тысячелетнее царство. Я не склонен утверждать, что это будет тем последним усилием, которое предпримет северный царь. Определенно, это все тот же хитрый прием. Северный царь описан замечательным образом как могущественный, но не благодаря своей собственной силе. Иначе говоря, его поддержат другие силы, которые, по-моему, явятся не чем иным, как Россией. Россия находится на заднем плане как страна, которая поддержит северного царя, или Ассирию. Царь Ассирии будет тогда господином той земли, которая теперь является доминионами Султаната, или Оттоманской Порты {Прим. ред.: это относится к XIX веку}. Этот монарх к северу от святой земли обретет значительную силу и окажется в положении совершенно отличном от той чрезвычайной ветхости, которую мы наблюдаем сейчас {Прим. ред.: это относится к XIX веку}. Среди политиков бытовало мнение, что Турция гибла от нехватки турков, но это не относится к данному случаю. Я подозреваю, что Греция и Турция в Европе вместе с Малайзией создадут достаточно сильное царство на том самом месте, где некогда располагалось Византийское царство, а турки были, вероятно, вытеснены в принадлежавшие им необитаемые места.
Если это так, то те, кого мы называем теперь турками, будут изгнаны из Перы, после чего возрожденное Сирийско-греческое царство на самом деле будет иметь свой главный центр в Константинополе и там еще раз сыграет свою роль в великой драме будущего, и будет, я не сомневаюсь в этом, совершенно безнравственным царством, приняв свою последнюю форму, как в те времена, когда оно находилось под обличием магометанской веры. Положение греков, насколько нам известно, довольно плачевное теперь, но я говорю только о том, что поведал нам Даниил в восьмой главе своей книги и что написано в других отрывках Писания. Если они в духовном отношении уподобятся самому развращенному народу в Европе и вдобавок явят жестокость и окажутся мошенниками и будут вмешиваться в дела иудеев, то все это ускорит дело и приведет к ужасным последствиям. Если они являют гордыню и тщеславие, присущее древним грекам, то что говорить о развращенных христианах, лишенных элементарной нравственности, какую могли бы иметь язычники?!
Таким образом, народы, сыгравшие свою роль в истории Ветхого Завета, примут скоро свою конечную форму, а затем выйдут на суд Бога в конце этого века, когда с установлением царства Господа все народы и все человечество обретут покой и благословение. Сын человека явится не только для того, чтобы судить христианский мир, но чтобы исполнить намерения Бога как на небесах, так и на земле. Это, несомненно, очень важно, хотя часто не принимается во внимание там, где человек думает, что впереди его ничего не ждет, кроме божественного приговора относительно вечной жизни отдельных лиц. Благодатной почвой для такого заблуждения является разум, забывающий о славе Христа и пренебрегающий влиянием Слова Бога. Суд над христианским миром будет предшествовать суду над народами, когда Израиль должен выступить на передний план в путях Бога перед всем миром. Я говорю о суде над живыми, а не над мертвыми. Несомненно, христианский мир достиг особо привилегированного положения. Он замечательным образом стал обладателем свидетельства истины Бога, хотя я вполне допускаю, что многие районы земли, однажды получившие это свидетельство, долгое время считавшиеся отступниками от магометанской веры, все же приняли его более открыто, чем западные народы, скатившиеся к католицизму; но все народы, поступившие так, будут судимы Богом в день Господа. Те, кто действительно принадлежит Христу, будут вознесены на небеса и поэтому не примут участия в этой сцене суда, когда он произойдет.
Среди иудеев будут такие, кто обратит на себя внимание как свидетели на земле в последний день после перемещения воскресших ветхозаветных святых и собрания на небеса для встречи с Господом. Ибо Дух Бога вновь начнет действовать на этот народ, и остаток этого народа будет обращен, чтобы стать земным народом Господа, когда вместе со своими прославленными святыми Христос придет, чтобы царствовать. Определенное число их будет подготовлено во время ужасов отступничества и грехов человека, некоторые отдадут свою жизнь за истину, другие переживут эти дни сатанинской власти и гнева. Ибо в тот момент, когда вся земля обретет благословение, Израиль, вынужденный встать на позицию истинного милосердия, увидит все обетования свершившимися: иудеи, а не христиане, есть избранный народ Бога на земле. Их надежды связаны с предреченной славой Бога на земле. Наши надежды совсем иные. Мы же стремимся к тому, чтобы быть опять с Христом на небесах в доме его Отца; фактически собрание Бога началось с того момента, как Христос, наш Господь, восшел на небеса и послал оттуда на землю Святого Духа, чтобы Он объединял нас с Христом, сущим на небесах. Христианства, как такового, не существовало до тех пор, пока не занял свое место на небесах Христос, прославившийся после совершения искупления человек. Я не отрицаю веру ветхозаветных святых, как не отрицаю и воскрешение их душ, и ожидание ими части на небесах; но христианин, не ведающий о других привилегиях теперь, помимо этих, должен узнать многое.
Поэтому христианство связано с небесами. Кто по существу является его жизнью и образцом - так это Христос, такой, каким мы его знаем, воскресший и возведенный на престол одесную Бога; и как только Христос был прославлен, на землю сошел Святой Дух, чтобы стать силой и путеводителем христиан и христианского собрания здесь на земле. И святым делом каждого христианина и всех христиан вместе является утверждение ими этого свидетельства истины в повседневной жизни. Но они не только не отстояли этого, но и допустили, чтобы их вернули к иудаизму. То, против чего всеми силами боролся апостол Павел во время своего служения, возымело место, и возникло чрезвычайно жалкое сочетание, сочетание небесной истины с земной властью, земной практикой и земной надеждой. Результатом этого стал конгломерат, который теперь принято называть “христианством” и который объединяет в себе греческую и римскую церкви, восточные и протестантские группировки всякого рода, национальные и сектантские. Где же свидетельство существования единого тела, воодушевленного одним Духом? Эти различные и противоречащие одно другому общества, возможно, в разной мере видят свет, но ни одно из них в достаточной степени не свидетельствует о присутствии Духа и силы или о Слове Бога, поклоняясь при этом Господу Иисусу. Они на самом деле свидетельствуют о фактически имеющем место крушении, постигшем дом Бога, хотя умалчивают о его безграничном терпении и милосердии.
Каждый серьезно верующий (кто бы он ни был, и я близко общался с многими из чад Бога - я счастлив сказать об этом, - несмотря на то, что многое в них противоречит моим убеждениям) должен признать, что ни один отрывок в отдельности не отвечает так воле Господа, как все целое. Я знаю некоторых людей, которые чувствуют это и могли бы даже признать (хотя это и не просто), которые истинно любят Господа. Здесь следует сказать, что как бы я ни порицал их идолопоклонство формам (формам, явно ошибочным) и порицал посягательство иудаизма, если не сказать папства, я не могу не признать, что отдаю свое предпочтение благочестивому священнику высокого ранга, который радуется общению с Богом, а не человеку, менее благочестивому, хвастающемуся либеральным чувством и тем, что зовется народной церковностью и евангельским учением. Вытеснять понятия и имена, которые, несомненно, от Бога, есть сущая иллюзия и намерение немногих. Самым важным для чад Бога в настоящее время является самовоспитание и утверждение в божественной истине. Есть ли еще что, для чего следует жить? Есть ли еще что-нибудь такое в настоящем положении христианства, что могло бы по праву претендовать на духовные привязанности чад Бога? Я не говорю о чувствах или прежних привязанностях, я говорю о единении с Христом. Поэтому все, что нам необходимо, - это просто держаться Господа и попытаться силой его благодати уяснить себе, что все наши сокровища не на земле, а на небесах, что мы ничего не стоим по сравнению с самим Христом, и даже здесь на земле, которая является самым близким и лучшим его отражением. Единственно надежный способ осуществить это - устремить свой взгляд на Христа и, таким образом, предать себя во власть Слова Духа. Будьте уверены, что больше нет ничего, о чем следует заботиться. Как же скоро древние святые начали заботиться о своем собственном, а не о Христовом! Постепенно в результате этого они явно отклонились от путей Бога, что в конечном итоге привело их к отступничеству и появлению человека греха, и Господь будет судить их по пришествии на землю.
Но этот суд будет иметь некоторое отличие, которое мы уже видели. Запад, который будет главным средоточием отступничества христиан вместе с Иерусалимом, связующим центром беззакония иудеев (как мы можем заметить, это самый разгар отступничества христиан и иудеев), будет тогда осужден; и во время этого суда будет повержен зверь, глава отступнической языческой власти, а также уничтожен человек греха, зачинщик отступнической лжерелигии. Когда с ними будет покончено, то последует великий народный заговор во главе с ассирийцем и Гогом. Последний, по-видимому, представляет собой защитную силу, побуждающую к действию северного царя и использующую его сначала в качестве орудия, но затем эта сила навсегда падет от руки Господа.
Таково, я думаю, верное описание предсказанного грядущего. После гибели этих врагов наступит мирное царство Господа Иисуса. Итак, совершенно ясно, что будущее характеризуется двумя особенностями: Мессия уподобится Давиду, царю-победителю, а затем его прообразом будет Соломон, мирный царь. Он низвергнет врагов, а затем будет царствовать в мире, когда уже не останется больше никого из оскверняющих, противоречащих или разрушающих.
Однако затем последует суд над христианским миром, и он захватит куда более огромную территорию, чем тот, что приведет к свержению объединившихся народов, выступающих против Господа у Иерусалима. Например, суд над Вавилоном повлечет за собой унижение и наказание всех различных группировок, исповедовавших христианство, затем, конечно же, отступников, под седьмым сосудом, как раз перед явлением Христа. Падение Вавилона произойдет как раз перед тем, как Господь явится судить мир. И останется зверь-беззаконник и лжепророк, но их ждет погибель, когда Господь явится в славе. Последний предопределенный суд скоро последует в сиянии явления Христа. Таким образом, не только развращенный христианский мир, который символизируется Вавилоном, будет сметен вместе с Римом, его действующим центром, поскольку он оставался бы таким до конца, но и последнее выступление, которое Господь осудит, явившись на землю, произойдет под предводительством этого зверя и лжепророка, и оно символизирует не состояние развращенности Вавилона, а состояние открытого упрямого неприятия Бога или его Христа. В этом последнем будет замешан глава возрожденной Римской империи того времени, который поддержит антихриста в борьбе с северным царем; и Иерусалим или соседствующие с ним земли будут опустошены.
Таким образом, суд над христианским миром явится в некотором смысле предопределенными судами, которые свершатся при явлении Господа, когда Он погубит их дыханием своих уст. Кто может предполагать, например, что Америка, Австралия или Индия не пострадают во время этих судов, которые произойдут в последний день? Поистине, ни одна страна и ни один народ, носящий имя Христа или слышавший проповедь о евангелии, не избегнут суда.
Правда и то, что некоторые из этих земель (например, Америка), явно не названы в пророчестве. Но это ни в коей мере не препятствует применению общих принципов. Суд будет свершен над всем обитаемым миром. Даже океан не обманет Бога. Его рука, несомненно, покарает всех презирающих его, будь они на востоке или на западе. Не всегда бывает ясно, что, будучи судимым, Вавилон сидит не только на семи холмах, но и на многих водах. Эти воды, как я предполагаю, означают все течения исповедуемого христианского учения, которое родилось на основе вавилонских принципов. Они и явились источниками развращения христианства. За этим следует отступничество, но оно становится гораздо более открытым и враждебным, чем любое подобное развращение в христианском мире, хотя, несомненно, является результатом его влияния. Оно может показаться более централизованным, чем влияние Вавилона, и более ограниченным в пространстве. Затем, после того как зверь будет наказан, и Вавилон тоже, объединение народов займет еще большую сферу, поскольку это совсем не зависит от исповедания христианства. Они могут быть и могут не быть язычниками. Я допускаю, что все народы центральной Азии будут побеждены Россией и достойно примут смерть в горах Израиля. Даже китайцам и другим народам хорошо известно, что народы востока слабеют под властью России, конечно, не без противодействия и не без сопротивления, но они неизбежно погибнут под ее жестоким и непрекращающимся игом. Этого нельзя с большей уверенностью сказать о Порте, Персии или о центральной Индии; не все народы поглотила эта империя, но она подчинила себе всех, кто принял ее правление. Удивительно, что люди не видят того, что надвигается. Такую же роль сыграет и Ассирия, которая станет великим северо-восточным исполнителем замыслов России; но все они примут наказание от Бога. Дело в том, что в должное время все народы должны будут понести подобное наказание: только каждый понесет его в разной мере согласно разнице в привилегиях. Чем больше мы получили от Бога, тем больше с нас спросится. Каждый способен почувствовать справедливость этого, и в наказании заключается справедливость. Но христианин получит часть из благодати, которая правит через справедливость, и поэтому его место будет с Христом. Они все будут взяты от земли и не увидят различных печальных обстоятельств, они встретятся с Господом Иисусом и пребудут с ним в доме Отца. Об этом совсем не говорится в Ветхом Завете, а только в Новом, где дается соответствующее откровение о христианстве.

### Михей 2

Во второй главе мы находим вывод о первых стихах данного пророчества: “Горе замышляющим беззаконие и на ложах своих придумывающим злодеяния, которые совершают утром на рассвете, потому что есть в руке их сила! Пожелают полей и берут их силою, домов, - и отнимают их; обирают человека и его дом, мужа и его наследие”. Несомненно, все это показалось бы странным в качестве обращения к христианину. Мы никогда не встретим подобную манеру предостережения в Новом Завете. И причина этого ясна. Закон стал правилом для иудея. Теперь этот закон предъявляет свои права на естественную справедливость и ведет дело о ее недостатке. Поэтому они не смогли практически удовлетворить требования естественной справедливости. Но христианин, даже тот, кто предполагает, что очень правильно исполнял свой естественный долг, на самом деле далек от тех критериев, которым должен соответствовать истинный христианин. Мы должны поступать подобно Христу в нашей духовной и телесной жизни. Следовательно, нам нужен тот свет, который сияет в нем, и в своих поступках мы должны руководствоваться истиной, открывшейся в Новом Завете, а не просто соблюдать законы нравственности, касающиеся человека во плоти.
Как нам подробно толкует 8-я глава послания Римлянам, в которой апостол Павел настаивает на жизни по духу, наше положение перед лицом Бога явно отличается от положения человека, живущего по плоти. Конечно, никто не станет отрицать, что в нас есть плотское, однако как христиане мы не зависим от плоти. Об этом говорится в учении апостола Павла, и только неверие способно помышлять истолковывать это иначе или даже подправлять написанное апостолом. Щедро благословенному верующему не подобает оспаривать его точность или отказываться от своей удачи. Апостол Павел решительно говорит обо всех христианах: “Но вы не по плоти живете, а по Духу, если только Дух Божий живет в вас”. Таково особое положение каждого христианина. Что это значит? - То, что я во Хри сте, и это характеризует меня как христианина; вместо того, чтобы представлять из себя частицу рода, происшедшего от падшего Адама, я имею новую жизнь во Христе и новое положение. Короче говоря, речь идет о новом положении пред Богом во Христе. Это также истинно теперь, как и было всегда. Воскресение не дарует, но явит свое блаженство. Когда мы отправимся на небеса, то не просто будем во Христе, но будем вместе с Христом; а во Христе мы пребываем, находясь на земле.
Нам необходимо обратить внимание на те различия, на которые указывает Писание. Не бойтесь поверить Слову. Имеющие обыкновение ко всему придираться могут сказать и говорят, что эти различия весьма незаметны. Если Бог так открыл нам свою истину (и только Писание определяет, что Он это сделал), то эти различия, возможно, и являются едва ощутимыми, но они соответствуют тому, в чью мудрость и доброту мы верим. Мы обязаны различать, где и как Бог говорит, но если нам не удается уследить за этим, то мы слишком поздно поймем свою утрату. Дело в том, что много неверия скрыто в тех, кто придирается к особенностям Слова Бога. Ибо всякий прогресс в истинном знании проверяется и определяется как развитие истинной мудрости, заключающейся в умении различать то, что различно. Когда человек начинает изучать новый язык, то его уху все звуки кажутся звучащими одинаково и поначалу он не может должным образом уловить особенности каждого отдельного звука. Так происходит и с человеком, только начинающим прислушиваться к еврейскому языку или впервые взглянувшим на написанные по-еврейски слова; он поражен монотонностью еврейской речи, и, видя ряд странных квадратных букв, многие из которых очень похожи друг на друга, он приходит в замешательство.
Примерно то же самое случается и с человеком, только приступающим к чтению Библии и стремящимся возрасти в познании истины. Несведущие склонны вообразить себе, что это все просто способ получить прощение от Бога и наш долг. Все втискивается в эти рамки, поскольку это есть мысль, порожденная собственным разумом. Но, будучи оправданными верой, мы обретаем мир с Богом. Затем мы начинаем распознавать истины Писания и узнаем, что одни отрывки говорят в основном о божественной природе, а другие - об искуплении, одни - о священстве, другие - об оправдании, одни - о щедротах благодати, другие - об ужасах антихриста, одни - о спасении, другие - о жизни, третьи - вновь о надежде. Иудеи, язычники, собрание - всем отводится свое место. Затем эти различия начинают оказывать на нас давление, когда удовлетворены желания, пробуждена и очищена совесть, а душа устремлена к Христу. Но ясно, что не в природе вещей заключается духовная готовность к полному пониманию отрывков Писания до того, как мы обретем покой во Христе; однако когда это будет познано новым человеком, не идите на поводу эгоизма, который готов задержать вас на этом, но давайте использовать мир и покой веры для возрастания через познание Бога: “ Возрастайте в благодати и познании Господа нашего и Спасителя Иисуса Христа”.
Таким образом, мы скоро узнаем основное отличие, состоящее в том, что обличаемое зло для иудея носит гораздо более внешний характер - притеснение, алчность и зависть, идолопоклонство. Они обвиняются именно в этих великих грехах. Мы же не рискуем поплатиться за эти грехи, хотя, конечно, и мы можем впасть в какой-то из них. Но мы обнаруживаем в Новом Завете зло иного рода: пагубное или ложное учение, которое разрушает общение, подрывает и уродует образ жизни. В Ветхом Завете, кажется, не шла речь о подобной нечистоте духа. Почему же? Да потому, что мы находимся в новом и особом положении. Едва ли мы имеем пользу от древних непреложных истин, но мы имеем особое руководство, помощь и радость от Нового Завета, чего были лишены древние; и наше призвание, особое призвание, поэтому требует особых цитат Писания, чтобы дать нам свет, необходимый для славы Бога. Я напоминаю об этом попутно. Наиболее существенное из сказанного мной заключается в том, что существуют определенные неизменные нравственные принципы, и они пребывают всегда. Из этого следует то, что истина, явленная с первых страниц книги Бытие, остается истиной до конца, то есть до Откровения; но ведь мы имеем данные нам особые слова и проповеди. Мы должны отличать старое от нового. Основные истины Бога, назидающие иудея или язычника, несомненно, полезны и христианину; кроме того, мы имеем призвание Бога во Христе Иисусе, которое известно нам теперь в его имени и через Духа.
Если Израиль занимает выдающееся место в книге пророка Амоса, то в книге пророка Михея наблюдается обратное. Он не забывает сказать о царстве Самарии, но видное место в своем увещевании отводит Иуде и Иерусалиму, предупреждая их в первую очередь о тех плотских преступлениях, которые направлены против божественных путей и которые поощряли и даже лелеяли лжепророки. Но они узнают, что у них отнимутся их пророки. Ибо эти пророки льстили народу, пророча приятное и обманывая их. Конечно, они не были истинными слугами Бога, а вышли из обычной школы пророков. Когда пророчествование стало общепринятым занятием, оно стало продажным. Те же, которых Бог возвысил необычным образом, несли истинный свет Бога на эту землю. “Посему не будет у тебя никого, кто бросил бы жребий для измерения в собрании пред Господом. Не пророчествуйте, пророки; не пророчествуйте им, чтобы не постигло вас бесчестие”. Того, что они использовали не по назначению, они должны были лишиться.
Далее, в следующем отрывке данной главы звучит воодушевляющий призыв: “О, называющийся домом Иакова! разве умалился Дух Господень? таковы ли действия Его? не благотворны ли слова Мои для того, кто поступает справедливо?” Итак, мы слышим торжественный призыв к ним: “Встаньте и уходите, ибо страна сия не есть место покоя; за нечистоту она будет разорена”. Здесь изложен суровый и важный принцип. Народ Бога никогда не обретет покоя в том, что не устраивает Бога, который решает, что единственный покой, какой Он сможет одобрить для них, это покой, достойный его самого. Следовательно, с самого начала мы видим (учитывая даже минувшее время), что Бог объявил седьмой завет, который остается важным для его народа вплоть до конца этого света. Следовательно, как мы узнаем из его Слова, эта суббота занимает важное место в законе Бога, установленном для человека земли. Но иудеи всегда были склонны к непродуманному поиску покоя для себя. Ту же ошибку повторяли и христиане, хотя и несколько иначе. Что бы мы ни имели пред Богом во Христе, мы все еще пребываем на поле битвы и ниве труда. Свой покой мы обретем не здесь и не теперь. Чем люди льстят себе, когда пытаются совершить какое-либо открытие или сделать какое-либо изобретение? Они надеются, что смогут обратить этот дикий в нравственном отношении мир в рай и тем самым обрести здесь покой. Неужели именно его они заслужат потом? Необращенные люди, как правило, исполнены бахвальства и тщеславия, и я опасаюсь, как бы многие из обращенных не уступили бы этим плотским мечтам этого мира. Все сведется к нулю. Дело в том, что Бог намеревается дать покой, но он явится не плодом человеческого труда, а плодом Его труда. Покой настал через шесть дней, в которые Он сотворил небесную тварь и землю, именно тогда Бог впервые утвердил день своего покоя и, как сказал наш Господь: “Отец Мой доныне делает, и Я делаю”. Он еще деятелен, исполняя дело милосердия, создавая новую тварь; и после того, как Он сотворит ее, наступит истинный и окончательный покой Бога, и народ Бога разделит его с ним: пребывающие на небесах разделят его на небесах, а живущие на земле - на земле. Именно к земному народу обращается пророк Михей, призывая их не искать покоя до наступления дней Господа.
Скоро христиане обретут покой еще больший, чем ожидают. А пока мы должны трудиться. Теперь время труда; теперь мы должны крайне остерегаться желания устроить себе отдых. Вскоре мы сполна насладимся покоем Бога. Это произойдет, когда истинный вождь спасения станет во главе нас, не в предвкушении, как теперь, а в действительном и полном обладании телом, душой и духом.
Чтобы воцарился этот покой, должен прийти стенорушитель - тот, который сведет на нет любой ложный покой. Поэтому в своем пророческом видении Михей видит, с одной стороны, что “перед ними пойдет стенорушитель”, а с другой - “непременно соберу всего тебя, Иаков, непременно соединю остатки Израиля”. Никто из людей не будет забыт, когда речь пойдет об установлении божественного покоя. Но стенорушитель должен пойти перед ними. “Они сокрушат преграды, войдут сквозь ворота и выйдут ими; и царь их пойдет перед ними, а во главе их Господь”. Покой Бога настанет тогда, когда Он разгонит все, что лишь подменяет этот покой, и, несомненно, сметет все препятствия и восполнит все бреши, когда сам воссоединится со своим народом и приведет его к земному или небесному покою. Длительная война против Бога завершится, и вся вселенная Бога обретет покой как на небесах, так и на земле. Таким будет этот чудесный день тысячелетия, согласно Писанию.

### Михей 3

В третьей главе мы знакомимся с еще более торжественным призывом, обращенным к главам Иакова и князьям дома Израиля. Теперь мы, конечно, знаем, что, хотя все люди несут свою ответственность, основное бремя ответственности непременно должно быть соразмерено с положением человека. Зло в том, кто занимает ответственное положение, еще хуже, и оно, имея более серьезные последствия, по праву наказывается строже, чем если бы такое зло было содеяно подчиненным. Например, беззаконие, допущенное судьей, носит более серьезный характер, чем нечестность конюха или его хозяина. Коррупция или тирания со стороны царя - гораздо более тяжкий грех, чем любые проступки его подданных. Возможно, что это утверждение придется не по вкусу современным наставникам, но я придерживаюсь того, что утверждает Бог в Писании. Люди могут и отступиться от этого, но они скоро поймут, что нет другой истины, подобной истине Бога. Итак, Слово Бога ясно утверждает те принципы, которые разделяет и вера; и что бы ни изобрел человек, Бог, несомненно, будет судить согласно своему непреклонному откровению, а посему люди понесут наказание за свое безрассудство и отступление от истины Бога. Созвучно этому говорит пророк в начале данной главы: “Слушайте, главы Иакова и князья дома Израилева: не вам ли должно знать правду?” Грехи людей были выставлены напоказ в первых двух главах, грехи начальников выступают вперед в данной главе, а наряду с ними говорится о злодеяниях лжепророков: “Так говорит Господь на пророков, вводящих в заблуждение народ Мой”. Что может быть более иллюзорным и фатальным? Очень скверно, когда человек заблуждается из-за своего своеволия, но насколько хуже, когда то, что обязано обуздывать своеволие и быть надежной защитой всего святого, побуждает людей к тому, что противно Богу.
Следовательно, эти лжепророки были простыми орудиями народа, и Михей предсказывает им, что на них падет ночь, а не их мнимый свет. “Посему ночь будет вам вместо видения, и тьма - вместо предвещаний; зайдет солнце над пророками и потемнеет день над ними”. Нет ничего более значительного, чем эти образы; еще лучше то, что они правдивы. “И устыдятся прозорливцы, и посрамлены будут гадатели, и закроют уста свои все они, потому что не будет ответа от Бога”. Те, кто вводит в заблуждение других, будут оставлены наедине с собственными иллюзиями. Они предпочли тьму свету, потому что дела их были злы; и Бог ясно дает им понять это через Михея, ибо именно пророк Михей говорит: “А я исполнен силы Духа Господня, правоты и твердости, чтобы высказать Иакову преступление его и Израилю грех его. Слушайте же это, главы дома Иаковлева и князья дома Израилева, гнушающиеся правосудием и искривляющие все прямое, созидающие Сион кровью и Иерусалим - неправдою! Главы его судят за подарки и священники его учат за плату, и пророки его предвещают за деньги, а между тем опираются на Господа, говоря: “не среди ли нас Господь? не постигнет нас беда!” Посему за вас Сион распахан будет как поле, и Иерусалим сделается грудою развалин, и гора дома сего будет лесистым холмом”.
И что же дальше? Чудесная новость! Бог все берет в свои руки. И как принято говорить: “Крайняя нужда человека есть удобный случай для Бога”, что будет явно видно в последний день! Как благословен, как счастлив тот, кто верил прежде, чем наступит тот день! Последний день навсегда напомнит человеку о смерти и суде: для него нет более страшного знамения гибели. У других мы, возможно, отыскали бы питательную почву для гордыни: это же предзнаменование собственной гибели с неописуемым ужасом вечности. Настоящий день - это всегда то, в чем действует человек и в чем он находит свою радость. Последний день являет собой, несомненно, нечто туманное, нечто неясное, могущее ввести в заблуждение, но до сих пор он справедливо угрожает человеку судом Бога; этого суда человек боится, и не без причины. Верующий же в последнем дне видит перспективу полной нескончаемой радости, счастья, света и славы. Это день, когда восторжествуют справедливость и истина; это день, когда человек будет самым верным образом возвышен, потому что возвеличен Бог; ибо как еще можно достигнуть истинного порядка и должной славы без верховной власти Бога? Разве основой справедливости не является то, что Бог должен стоять над всеми? Именно это утвердится в тот последний день, и поэтому, когда Бог займет принадлежащее ему по праву место как на земле, так и на небесах, человек обретет надлежащее ему достоинство, ибо, несомненно, Богу радостно благословение творения. Именно это всегда замышляет любовь и по возможности осуществляет это; ей доставляет наслаждение это благо в том, на кого она направлена; и то же самое чувствует Бог по отношению к своим творениям. Поэтому, когда Он прославляется, человек получает его полное благословение.
Поэтому мы и ждем с надеждой этих последних дней, и это не пустое и беспочвенное видение человека в его самонадеянном честолюбии, а день, когда Бог, покончив с развращенностью и беззаконием, установит свои собственные порядки во времена мирного царствования некогда презираемого, но теперь навсегда возвеличенного человека, Господа Иисуса, Иеговы, Мессии Израиля, Сына человека.

### Михей 4

Именно об этом и говорит пророк Михей: “И будет в последние дни: гора дома Господня поставлена будет во главу гор и возвысится над холмами, и потекут к ней народы” (гл. 4,1). Вместо того, чтобы течь вниз, как обычно текут реки в природе, народы потекут вверх вокруг святилища Бога, которое станет тогда домом молитвы для всех. Сверхъестественные перемены произойдут повсюду. Небеса и земля явятся счастливыми свидетелями славы и силы Бога, к тому же явленной в человеке Христе Иисусе, и в тех, кто принадлежит ему на небесах и на земле. И не будет больше причины поклоняться естеству и другим идолам. Будет провозглашен этот день Господа, и окончательно будет устранено то, чем так гордился человек, и доказано, что, хотя человек и достиг всего, чего мог, пришло время Богу явить свое неоспоримое превосходство.
Поэтому я убежден, что каким бы ни был прогресс, достигнутый человечеством, ни один из успехов не даст первому человеку повода похвалиться им в тот день Господа. Возьмем, к примеру, телеграф или железную дорогу. Я не вижу основания верить в то, что Господь соблаговолит использовать то или другое в тысячелетнем царстве. Не думаете ли вы, что божественной силе не удастся превзойти какое-либо изобретение человека, пусть даже самого удивительного в глазах людей? Если спросят, как такое может быть, то верующему не придется искать ответ где-либо еще помимо откровения, дающего исчерпывающие ответы относительно самого этого факта. Верующему достаточно уверенности в том, что Бог положит конец самовозвеличиванию человека в тот день, когда Он возвеличит себя. От прежнего не останется и следа. Бог сделает tabula rasa {Прим. ред.: чистая доска (лат.)} из всех дел человеческих на земле в течение последних шести тысяч лет, или, по крайней мере, с эпохи потопа; и Он покажет, что как бы человек ни гордился своими делами, Бог сделает все лучше. Из всего, что есть в этом мире, должны исчезнуть похоть плоти, похоть глаз, гордыня жизни. Даже само великолепие природы должно увянуть, не говоря уже о внушительных сооружениях, воздвигнутых руками человека, но жалких в сравнении с божественными; ибо что представляют собой их высокие башни и защитные стены перед лицом величественных холмов и громадных гор? Прочные и величавые суда будут разнесены в щепки, а ласкающие взор пейзажи обратятся в ничто. Лишь Господь будет возвеличен в тот день. Пророк Исаия во 2-ой и 3-ей главах своей книги говорит много, но не все, о тех огромных переменах, которые произойдут в “тот день” с малыми и великими. Фактически, тогда Господь утвердит себя на то, чтобы устроить на земле все в соответствии со своей славой. На мой взгляд, нет явной причины для проведения линии исключений. Возвышение Господа ради исключения первого Адама имеет широчайшую сферу применения, охватывает то, с помощью чего человек искал способа возвыситься, обрести славу и радость - обрести все.
Земля и небеса должны содрогнуться, и это будет сопровождаться трагическими и необычными событиями. День Господа поразительным образом сочетает в себе две вещи: Бог будет судить несметное количество тварей, живущих на земле и на небе, и в то же время Он снизойдет до мельчайших прихотей людей. Мы склонны связывать суд Бога только с великими объектами, если вообще человек задумывается о суде над живыми. Я обращаю на это внимание, чтобы противостоять такому противоречивому по отношению к Писанию впечатлению. Ничто не ускользнет от его взора и руки.
Но затем возымеют место очень незначительные духовные перемены, поскольку здесь мы читаем, что “пойдут многие народы и скажут: придите, и взойдем на гору Господню и в дом Бога Иаковлева, и Он научит нас путям Своим, и будем ходить по стезям Его, ибо от Сиона выйдет закон и слово Господне - из Иерусалима. И будет Он судить многие народы, и обличит многие племена в отдаленных странах; и перекуют они мечи свои на орала”. Таково, согласно Библии, царство мира, которое наступит тогда, но не прежде. Все попытки борющихся за мир обществ пока в лучшем случае всего лишь милая иллюзия, а в худшем - атеистическая уверенность в человеке, не основанная на познании Слова Бога. Возможно, они и смогут оказать влияние в каких-то особых случаях, хотя вряд ли там, где цари, государственные чиновники или страны принимают какие-то свои решения в отношении какого-то политического шага, поддерживаемого в их кругах и им доступными средствами, - там подобные теории или чувства не найдут поддержки. Ведь, несомненно, в основе всех войн лежат людские страсти и похоти, чтобы избежать появления порочных плодов, необходимо прежде всего сделать хорошим само дерево. Но в день Господа Бог будет судить людей по справедливости, и результатом этого будет воцарение мира, плоды которого будут соответствовать его разуму и славе.
Кроме того, будет множество внешних перемен. Весьма утешительна мысль о том, что этот день придет, когда земля и каждая тварь Бога будут приносить богатые плоды, не сейчас, когда на холмах и в долинах произрастает чахлая и скудная зелень, но тогда, когда земля будет изобиловать плодами и давать замечательный урожай, и будут плоды и цветы сладчайших ароматов, красивой формы и оттенков, которые, если бы они увидели руку Бога теперь, как они, несомненно, увидят, увяли бы и опали, обреченные на тление и гибель. Обличение и осуждение ждут повсюду каждого: отрывок Писания ясно говорит относительно принципа и следствий. Но в равной мере понятно и то, что Спаситель придет в “тот день”, когда “каждый будет сидеть под своею виноградною лозою и под своею смоковницею, и никто не будет устрашать их, ибо уста Господа Саваофа изрекли это”.
Что еще более значимо в духовном плане, так это прекращение идолопоклонства. “Ибо все народы ходят, каждый во имя своего бога; а мы будем ходить во имя Господа Бога нашего во веки веков. В тот день, говорит Господь, соберу хромлющее и совокуплю разогнанное и тех, на кого Я навел бедствие [речь здесь идет об иудеях]. И сделаю хромлющее остатком и далеко рассеянное сильным народом, и Господь будет царствовать над ними на горе Сионе отныне и до века [таким будет окончательное возрождение Израиля божественной благодатью и божественной силою]. А ты, башня стада, холм дщери Сиона! к тебе придет и возвратится прежнее владычество”. Не просто первое в смысле самого высшего на земле, но также, как может показаться, возрождение того, что было известно во дни Давида и Соломона. Ведь то прежнее владычество, которым они когда-то обладали, вызывало у каждого иудея щемящую тоску по тем светлым дням. Они вернутся снова, и, более того, ими будет править более великий, чем Давид и Соломон.
А пока они вкушают скорбь и горе, ибо, Бог непременно накажет свой народ. Он не будет его восстанавливать прежде, чем народ не пройдет через духовные испытания и в душах людей не произойдут глубокие духовные изменения. Об этом сейчас и говорится. Также и многие народы должны будут воссоединиться. Речь идет не только о грехах в душе каждого израильтянина, который подлежит спасению, но и о карающей руке Бога, внешних разочарованиях и страданиях в то время, когда народы соберутся с намерением осквернить и разрушить Сион. Ведь Бог говорит: “Но они не знают мыслей Господних и не разумеют совета Его, что Он собрал их как снопы на гумно. Встань и молоти, дщерь Сиона, ибо Я сделаю рог твой железным и копыта твои сделаю медными, и сокрушишь многие народы, и посвятишь Господу стяжания их и богатства их Владыке всей земли. Теперь ополчись, дщерь полчищ; обложили нас осадою”, то есть иудеев. Именно Ассур восстанет тогда - последний северный царь. “Обложили нас осадою”. В будущем, когда иудеи вернутся неверующими на свою землю и Бог начнет воздействовать на души некоторых из них, произойдет осада Иерусалима. “Обложили нас осадою, тростью будут бить по ланите судью Израилева”.

### Михей 5

А вот что говорится в следующих строках этого прекрасного пророчества: “И ты, Вифлеем-Ефрафа, мал ли ты между тысячами Иудиными? из тебя произойдет Мне Тот, Который должен быть Владыкою в Израиле”. Это и есть судья Израиля, о котором уже говорилось. Таким образом, первый стих главы 5, несомненно, представляет собой вставку в описании того, кто есть судья Израиля. Хотя может показаться весьма странной та отрывистость стиля, в каком этот стих вводится здесь, все же едва ли можно сомневаться в том, что уже разъясненное придает предмету повествования и самому повествованию стиль этого пророка и является ключом к пониманию данного отрывка. Почему же Бог допускает ту последнюю осаду Иерусалима? Он говорит, что это из-за их отношения к своему владыке и судье. А кто же этот судья? Он родился в Вифлееме, и к тому же его “происхождение из начала, от дней вечных”. Он был божественной личностью. Благодатью Он стал младенцем в Вифлееме, но Он был Господь, истинный Бог Израиля. Далее следует вывод из того, о чем говорилось в первом стихе: “Посему Он оставит их до времени, доколе не родит имеющая родить; тогда возвратятся к сынам Израиля и оставшиеся братья их”.
“Имеющая родить” - это Сион. Это самое важное утверждение, которое следует осмыслить. Когда Христос, судья Израиля, пришел первый раз, иудеи не пожелали его принять, а дерзко отвергли его. В результате того, что Христос умер на кресте, Бог воскресил его из мертвых, и когда пришло время, Иисус восшел на небеса. Христос воссел одесную Бога, и там Он начал новое дело - призыв небесного народа разделить с ним наследие на небесах. Этим Он занят и теперь. Если мы вообще имеем Христа, то имеем Христа ради небесной славы; иными словами, то, что принадлежит Христу, принадлежит и нам, если мы имеем какую-то часть жизни во Христе. Но ведь вскоре Он возжелает иметь и земной народ, и, следовательно, судья Израиля вновь явится в разгар последней осады Иерусалима. Он на время оставил иудеев за то, что они не верили и отвергли его самого, но Он не оставит их навсегда. “Ибо дары и призвание Божие непреложны”. Если верно то, что Он избрал тот древний народ, то в такой же степени верно и то, что Он скоро восстановит свои отношения с ним. Тем не менее Он допустил, чтобы они пострадали за свое недомыслие и жестокое отречение от Мессии; и когда Он вновь явится, то это будет самый пик их тяжелейших бед. В этих ужасных условиях имеющая родить родит.
И конец ее мукам придет по его милосердию, и вслед за долгой ночью настанет безоблачное утро. О, какой великой будет радость, когда тот, кого отвергли древние иудеи, вновь воссоединится со своим народом в качестве судьи Израиля! Тогда вместо того, чтобы вывести иудеев из их израильского положения и ввести в собрание Бога, зародившееся в праздник пятидесятницы и действующее поныне, Господь возвратится к сынам Израиля и их оставшимся братьям, а они опять вернутся к своим иудейским упованиям (таково значение второго стиха). Оставшиеся из братьев вместо того, чтобы избавиться от своих прежних отношений и сделаться христианами, как теперь, вернутся к своему положению сынов Израиля. Для земного благословения, согласно пророчеству, нет ничего более важного. Человек, не видящий разницы между небесным призванием, имеющим место теперь, и грядущим земным призванием, не в состоянии правильно понять и должным образом истолковать этот стих. По этой самой причине отцы церкви попали в такое затруднительное положение и сбились с истинного пути; ибо ни один из них не верил в восстановление Израиля; и все-таки некоторые из них видели в какой-то мере свет, но все они опустились до беспочвенной самонадеянности, поверив в то, что язычники заняли место иудеев на долгое время и что собрание и Израиль должны пребывать под славным правлением Христа на земле, можно сказать, смешавшись друг с другом таким необычным образом. Иными словами, они допускали самое недопустимое смешение небесного и земного, какое только можно себе представить.
Но открывшаяся истина заключается в том, что небесный народ будет пребывать на небесах, а земной - на земле. Разум Бога, как и везде, устанавливает здесь совершенный порядок; и когда Господь завершит свое небесное дело, Он возвратится на землю судить Израиль. Теперь Он - глава собрания. На земле Он будет Мессией иудеев, которые затем вернутся к своему прежнему земному положению, а вовсе не смешаются с собранием, как верующие из их же среды. Далее сказано: “И станет Он, и будет пасти в силе Господней, в величии имени Господа Бога Своего, и они будут жить безопасно”. Таким образом, иудеи не будут изгнаны со своей земли, а вновь поселятся на ней, “ибо тогда Он будет великим до краев земли”. Вся их сила зависит от его величия. “И будет Он мир”. Он, который есть наш мир на небесах, будет их миром на земле. “И будет Он мир. Когда Ассур придет в нашу землю...” Ведь ясно же, что Ассур должен будет появиться ради последнего суда Бога в конце этого века или даже в начале следующего! Это подтверждает слова Исаии. Господь восстановит свою связь с Израилем, когда явится Ассур, чтобы найти свою гибель, Ассур - глава народов, объединенных в великий союз, который рухнет как раз перед началом тысячелетнего царства.
Но давайте посмотрим, что будет дальше. “И будет остаток Иакова среди многих народов как роса от Господа, как ливень на траве, и он не будет зависеть от человека и полагаться на сынов Адамовых”. Они принесут совершенный покой земле; но помимо этого они должны быть подобны льву. Тогда собрание может и должно уподобиться росе, но я думаю (более того, уверен), что они никогда не были призваны уподобиться льву. Несомненно, для самых деятельных из известных проповедников было бы нелегко усмотреть какой-либо мало-мальски подходящий духовный смысл в этом образе, который бы соответствовал собранию. Дело в том, что если мы примем Слово Бога так, как Он дал его нам, все станет ясно. Речь вновь идет об Израиле, ибо им будет поручено судить на земле: “И будет остаток Иакова между народами, среди многих племен, как лев среди зверей лесных, как скимен среди стада овец, который, когда выступит, то попирает и терзает, и никто не спасет от него. Поднимется рука твоя над врагами твоими, и все неприятели твои будут истреблены. И будет в тот день, говорит Господь: истреблю коней твоих из среды твоей и уничтожу колесницы твои, истреблю города в земле твоей и разрушу все укрепления твои”. Все идолы должны быть повергнуты, и на язычников обрушится такая страшная месть, о какой они и не слыхивали.

### Михей 6

И вот пророчество Михея подходит к концу. В первой части заключения (гл. 6) слышится в некоторой степени чрезвычайно серьезное увещевание Господа: “Слушайте, что говорит Господь: встань, судись перед горами, и холмы да слышат голос твой! Слушайте, горы, суд Господень, и вы, твердые основы земли: ибо у Господа суд с народом Своим, и с Израилем Он состязуется. Народ Мой! что сделал Я тебе..?” Он взывает к их совести, к их чувству добра. “Народ Мой! что сделал Я тебе и чем отягощал тебя? отвечай Мне. Я вывел тебя из земли Египетской и искупил тебя из дома рабства, и послал перед тобою Моисея, Аарона и Мариам”. Разве Он не был всегда тем же самым Богом?
И вот следует ответ на поставленный вопрос. “Народ Мой! вспомни, что замышлял Валак, царь Моавитский, и что отвечал ему Валаам, сын Веоров, и что происходило от Ситтима до Галгал, чтобы познать тебе праведные действия Господни. “С чем предстать мне пред Господом, преклониться пред Богом небесным? Предстать ли пред Ним со всесожжениями, с тельцами однолетними? Но можно ли угодить Господу тысячами овнов или неисчетными потоками елея? Разве дам Ему первенца моего за преступление мое и плод чрева моего - за грех души моей?” О, человек! сказано тебе, что - добро и чего требует от тебя Господь: действовать справедливо, любить дела милосердия и смиренномудренно ходить пред Богом твоим”. Израиль же поступал далеко не так.

### Михей 7

Но никто не действует так до тех пор, пока не будет обращен и не примет благодать Бога во Христе. Невозможно поступать справедливо и быть истинно смиренномудренным перед лицом Бога до тех пор, если не обратиться к нему в вере, хотя мы можем и не замечать наших грехов, сокрытых его милосердием, как и не можем знать и видеть, что Он не вменил нам беззакония. Сначала в душе возникает истинное желание покаяться, и Израиль будет побужден к этому. Именно вера порождает истинное покаяние и неподдельное смиренномудрие; там, где отсутствовала вера, как мы обнаружим в конце главы, истинное зло проявится в народе и царе. Далее (гл. 7) пророк Михей встает на позиции заступничества: “Горе мне! ибо со мною теперь - как по собрании летних плодов, как по уборке винограда: ни одной ягоды для еды, ни спелого плода, которого желает душа моя. Не стало милосердных”. Этот плач Михея вскоре переходит в молитву. Далее он самым поразительным образом описывает весь ужас нарушения всех уз и предательство, процветающее среди иудеев: “Не верьте другу, не полагайтесь на приятеля; от лежащей на лоне твоем стереги двери уст твоих. Ибо сын позорит отца, дочь восстает против матери, невестка - против свекрови своей; враги человеку - домашние его”. Печально думать, что именно эти слова произносит Иисус, когда говорит о своей миссии проповедника царства. Каким ужасным доказательством человеческой порочности является то положение дел, которое приведет к заключительному суду Бога над иудеями в конце века; именно об этом зле предупреждал Господь своих учеников, когда готовил их, именно этого они могли ожидать, проповедуя евангелие повсюду. Ничто так не обнажает злобу сердца, как воздействие благодатью Бога на людей; ничто иное не подвергает человека такому большому презрению или ненависти. Следовательно, христианин должен будет познать все на своем жизненном пути на этой земле, как и благочестивый иудей узнает в последний день то, что пророк Михей показывает нам здесь. Мы предвидим все как имеющие Христа. Мы знаем добро в Боге, и мы знаем зло в человеке даже теперь. Иудеи скоро будут должны познать это, когда наступит время; христиане знали это во все времена, если верили во Христа и божественную истину.
Затем пророк разражается потоком высоких слов, предупреждая врагов Израиля, чтобы они не очень-то радовались, ибо Бог собирается поддержать свой народ. Пусть они даже не заслужили это, но Он собирается это сделать из-за своего милосердия. Поэтому мы читаем: “Увидят это народы и устыдятся при всем могуществе своем; положат руку на уста, уши их сделаются глухими; будут лизать прах как змея, как черви земные выползут они из укреплений своих; устрашатся Господа Бога нашего и убоятся Тебя”. Заканчивая пророчество, Михей выражает радость своей души по поводу всепрощающей благодати Бога, дарованной его древнему народу. Все доброе, что совершит Он в последний день, есть лишь исполнение того, что обещал с самого начала: так уж благословенны пути Бога с начала и до конца. Он есть неизменный Бог, несмотря на все перипетии его народа.

## Наум

Оглавление: гл. 1; гл. 2; гл. 3.

### Наум 1

Странным был упрек от иудеев во времена нашего Господа (Иоан. 7,52), ибо были пророки, вышедшие из Галилеи. Иона и Наум были из Галилеи. Ни в чем люди не являют такую близорукость, как в чтении Библии; и даже к фактам из Писания обычно относятся с большей беспечностью, чем к фактам из какой-нибудь другой книги. Люди охотно забывают о том, что они считают неподходящим для запоминания.
Чувства также влияют на суждения, следовательно, есть склонность забывать самые простые факты и прибегать к искусственным средствам возвеличивания всего, что, на наш взгляд, занимает высочайшее положение в религиозных вопросах. Иерусалиму, некогда избранному Богом, отводилось именно такое положение. Иудеи, несмотря на их противоположный приговор, изо всех сил стремились преувеличить все то, что окружало Иерусалим ореолом славы, и отвергали то, что Бог совершил где-либо еще. Но Бог любит творить с неожиданным милосердием, и потому я не сомневаюсь в том, что то, к чему призывали эти два пророка, пророчествуя оба о Ниневии, согласуется с этим милосердием.
Галилея была районом, с обеих сторон граничавшим с языческими поселениями, и немало язычников жило на ее территории. Следовательно, народ там, хотя и не был (как и все другие народы) лишен предрассудков, все же был открыт к представлениям и чувствам, связанным с язычниками. Тем не менее, как мы уже видели в случае с пророком Ионой, у любого пророка, которого Бог когда-либо возвышал даже в самом Иерусалиме, могли проявиться истинно иудейские чувства.
Прежде всего Наум раскрывает перед нами образ Бога, и делает это замечательным образом посредством выразительного языка и, очевидно, с тем великолепием фраз, которые достойны того предмета, который Бог вверил ему. “Бремя {Прим. ред. : в русском переводе Библии - “пророчество”} Ниневии” означает здесь тяжкий приговор Бога, направленный против известного города, - эта фраза характерна для пророков. Вспомните, ведь и у пророка Исаии встречается выражение “бремя {Прим. ред. : в русском переводе Библии - “пророчество”} Вавилона”, и о других городах пророки говорят так, подразумевая под словом “бремя” тяжесть приговора.
“Книга видений Наума Елкосеянина. Господь есть Бог ревнитель и мститель; мститель Господь и страшен в гневе: мстит Господь врагам Своим и не пощадит противников Своих. Господь долготерпелив”. Разве каждый из нас не противопоставляет эти две вещи друг другу? Но в действительности это не так; ибо чем сильнее гнев Бога против того, что умаляет его славу, тем более явно то, что Он проявит свое долготерпение в своем негодовании, что совсем не характерно для нас. И действительно, долготерпение является лишь доказательством духовного величия, хотя бывают исключительные обстоятельства, при которых терпение означает недостаток надлежащего отношения. В Писании мы находим как правила, так и исключения. Медлительность восприятия не достойна Бога, и даже человека, но идти на поводу у чувств - это совсем другое дело. Я убежден, что чем больше мы осознаем присутствие Бога и чувствуем то, что угодно ему и, следовательно, что приличествует делать нам, его чадам, - блюсти интересы его царства всем сердцем, а также блюсти его честь и славу, такие дорогие для нас, то тем более мы должны взращивать в себе долготерпение перед лицом зла.
И разве не действительно то, что гнев в истинном и божественном смысле как отвращение ко злу составлял часть духовной сущности нашего Господа Иисуса?! Нет большего заблуждения, присущего многим современным христианам, чем утверждение, будто святой гнев исключается из того, что совершенно в духовном плане. Наш Господь Иисус в одном случае посмотрел вокруг с гневом; в другом случае говорится, что Он бичом с негодованием изгонял торговавших из храма; временами Он также обрушивал свой гнев на лицемерных служителей культа, пользовавшихся большим уважением и занимавших высокое положение. Христианин, не разделяющий подобные чувства, недостаточно понимает сущность Бога и то, что подобает человеку Бога. Я согласен с вами, что гнев слишком склонен принимать личную форму и, следовательно, скатываться к чувству мщения или желанию нанести обиду. Вполне понятно, что подобное чувство и желание отсутствуют у нашего Господа Иисуса. Иисус пришел, чтобы исполнить волю Бога; Он никогда ничего не делал вопреки этой воле, ничего, кроме того, что отвечало этой воле. Однако по этой самой причине Он был также долготерпелив, но, конечно, не в вынесении приговора, а в исполнении его над человеком; и, действительно, как нам известно, Он абсолютно отказался от этого, находясь здесь на земле. Он мог бы подождать подходящего момента. Ведь Бог являл свое милосердие и, как часть его, свое долготерпение в средоточии зла. И нет ничего более прекрасного, ничего более божественного, чем такое проявление милосердия в терпении.
И здесь, по-видимому, также представлена эта замечательная черта, что даже когда пророк Наум заявляет о приближающемся наказании от Бога, он прилагает все свои усилия, чтобы убедить в том, что Бог не только мстит своим врагам, но и являет долготерпение: “Господь долготерпелив и велик могуществом, и не оставляет без наказания; в вихре и в буре шествие Господа, облако - пыль от ног Его”. Понятно, что выражение “соблюдение чистоты не делает чистым” вовсе не противоречит тому, что Бог оправдывает верующего в Иисуса вплоть до времени безбожия и нечестия. Это пока еще не было подходящим и предопределенным случаем для откровения благодати Бога в оправдании; но даже в этом случае нет оправдания кому-либо как грешнику. Именно это так важно уяснить себе. То, что Он не спешит мстить беззаконию, не значит, что Он оправдывает его. Он никогда не оправдывает грешных таким образом. Нет более сурового приговора злу, чем то, когда Он вменяет беззаконие, поэтому причина этого невменения беззакония верующему заключается в том, что Он не только не приписал его, но и поступил с ним в соответствии с присущим ему неприятием зла и справедливым осуждением всего этого на кресте Христа. Еще более ясно (когда речь, как здесь, идет не о его милосердии, а о его справедливом правлении на земле), что Бог на самом деле никогда не относится к грешникам как к невиновным.
И теперь верующий обязан подражать образу Бога, ибо он должен помнить, что это наш христианский долг. Что-либо другое было бы фарисейством. Но нет ничего более важного, чем оставаться верным образу Бога, который есть наш Отец, природу которого мы имеем теперь, и который полностью открылся нам во Христе. И это, как мы видим, самым прекрасным образом проявилось в слуге Бога - апостоле Павле, которому наряду со всеми другими признаками апостольства было присуще и долготерпение. Оно в такой же замечательной мере присуще Христу, как и любое другое качество. Ничто не превосходит все так, как только долготерпение, на что не способен сатана. Конечно, оно имеет более испытующий характер в среде тех, кто должен знать больше, как, например, среди коринфян. Ибо это были посвятившие себя служению Господу и принявшие его имя; но, обращаясь именно к ним, апостол Павел говорил, что истинно апостольские черты характера проявились в нем именно в долготерпении. После этого Господь являл чудеса перед ними и сверхъестественные откровения, но его долготерпение превосходило все остальное только потому, что предчувствовало зло и его силу и, тем не менее, доказало свое превосходство над ним. Что вы сможете сделать человеку, которого ничто не может поразить и которого (что бы ему ни сделали и что бы ему ни пришлось выстрадать) нельзя сбить с пути Христа? Именно это, я думаю, и бросается больше всего в глаза в характере апостола Павла. Несомненно, были качества (дарованные от Святого Духа, еще более благосклонные и обновляющие) в Петре, Иоанне, Варнаве и других, будь то апостолы или нет, но я не думаю, что кто-либо из вышеназванных приблизился к Павлу по степени долготерпения, которое он проявлял в полной мере: он был долготерпелив до мозга костей. Хотя Павлу были присущи те же страсти, что и остальным людям, он все же обладал таким чувством Христа, что поистине делало его больше, чем победителем.
Итак, в этом отрывке, говоря об управлении Бога человеком на земле, пророк раскрывает Господа в определенном свете, и на это нам следует обратить внимание, потому что Господь является тем особым откровением Бога, которое обозначало для его народа того, кто правил ими. Даже тогда Он был “долготерпелив и велик могуществом, и не оставляет без наказания; в вихре и в буре шествие Господа, облако - пыль от ног Его. Запретит Он морю, и оно высыхает, и все реки иссякают; вянет Васан и Кармил, и блекнет цвет на Ливане. Горы трясутся пред Ним”. Конечно же, под словом “горы” обычно подразумевались великие престолы власти на земле. “Горы трясутся пред Ним, и холмы тают, и земля колеблется пред лицем Его, и вселенная и все живущие в ней. Пред негодованием Его кто устоит?.. Гнев Его разливается как огонь; скалы распадаются пред Ним”.
Но это еще не все. “Благ Господь, убежище в день скорби”. Теперь мы подходим к тому, что имеет отношение к праведным. Он долготерпелив даже к творящим злодеяния, которых Он в конце концов накажет, но Он дает убежище праведным. Он “знает надеющихся на Него”. “Но всепотопляющим наводнением разрушит до основания Ниневию, и врагов Его постигнет мрак”. Затем следует вызов: “Что умышляете вы против Господа? Он совершит истребление, и бедствие уже не повторится”. Возможно, здесь содержится намек на тот удар, который уже обрушился на Ассирию. “Бедствие уже не повторится, ибо сплетшиеся между собою как терновник и упившиеся как пьяницы, они пожраны будут совершенно, как сухая солома”. Но мы должны помнить, что Дух пророчества видит и объявляет о том, что еще не произошло. Поэтому я сказал “возможно”, ибо в любом случае верующий не помнит, что разрушение Ниневии Киаксаром и Набополассаром произошло в 625 году до нашей эры, а Наум, по мнению большинства, достиг своего расцвета почти за столетие до этого.
После этого следует прямой намек на врага, о котором далее идет речь в этом замечательном описании: “Из тебя произошел умысливший злое против Господа, составивший совет нечестивый. Так говорит Господь: хотя они безопасны и многочисленны, но они будут посечены и исчезнут”. Таким образом, становится понятно, что Бог в этих откровениях соединяет два элемента: с одной стороны, осуждение всего дурного в своем народе, а с другой - безжалостных противников, не ведающих о милосердном намерении Бога исправить свой народ. Он не оставит их без наказания, но допустит ли Он полный конец? Таким образом, с одной стороны, кара была отмерена и цель соответствовала милости Бога. С другой стороны, Бог дозволял врагам безгранично и беззастенчиво изливать гнев на его народ, однако Он не просто использует их злобу по отношению к иудеям во благо своему же собственному народу и для наказания их неверности, но и обратит свой гнев на злостных врагов, когда цель его будет достигнута. Ибо разве Бог одобрит беспощадную ненависть к Израилю - явное безразличие не только к состраданию, но и к справедливости, и, более того, презрение и гордыню по отношению к нему самому? На основании того факта, что Бог дозволил им так мстить земле и народу Израиля, ошибочно утверждать, что нет Бога совсем или что они достигли преимущества перед истинным Богом. Поэтому Он справедливо обратит свой гнев на врагов Израиля и погубит их, и это так же несомненно, как и то, что Он использовал их сначала для наказания беззаконных в Израиле. Об этом говорят все пророки, и ни в одном из пророчеств не говорится более ясно о пользе привнесенного Ассуром. Наум, как и прочие, доходит до самого конца.
Таким образом, первый удар, я полагаю, последует от Сеннахирима; второй, пожалуй, будет от угрожающего Ассура, наказанного гибелью Ниневии; и гибель Ниневии как бы символизирует окончательный суд над Ассуром, северным царем, в последние дни. Хотя Бог поверг Израиль руками его врагов для его же пользы, подобное бедствие больше не повторится. Следующий отрывок высвечивает грядущее вплоть до самого конца: “А тебя, хотя Я отягощал, более не буду отягощать. И ныне Я сокрушу ярмо его, лежащее на тебе, и узы твои разорву. А о тебе, Ассур, Господь определил: не будет более семени с твоим именем; из дома бога твоего истреблю истуканов и кумиров; приготовлю тебе в нем могилу, потому что ты будешь в презрении”. Я думаю, что обращение “а тебя” в стихе 12 относится к Израилю, а в стихе 13 - к Ассуру. Следовательно, Бог представлен обращающимся к каждому персонально по очереди.
И наконец в последнем стихе первой главы, который некоторые предпочитают относить к началу второй, мы читаем прекрасные слова : “Вот, на горах - стопы благовестника, возвещающего мир”. С наказанием Ассура воцарится мир в Израиле, и об этом будет объявлено повсюду, как только Бог завершит свое дело в Иерусалиме. Иными словами, когда в Иерусалиме полностью завершится нравственная сторона дела, Он исполнит свое последнее дело - суд именно над Ассуром, и только тогда наступит царство мира, о котором здесь говорится .
Казалось бы, что израильтяне выйдут к народам свидетельствовать о царстве Бога после гибели Ассура и после того, как они поселятся на этой земле. Таким образом, слово Бога распространится далеко и широко, подкрепляемое той силой, которая так заметно выступала от имени его народа. Ибо знание Его и его славы должно покрыть землю, как воды покрывают моря; и израильтяне будут благовестниками среди народов. Я думаю, что иудеи будут благовествовать не только после того, как поселятся на обетованной земле, но и до этого. Становится ясным, что слово Бога будет активно проповедоваться в период между восхищением святых живыми на небо и их появлением с небес в славе вместе с Христом; есть основание верить, что это так и будет, хотя, может быть, в иной форме и после того, как появится Господь.
Ибо, следует заметить, что в пророчестве отмечается два великих перехода, которые многим легко спутать и которые все же необходимо различать, чтобы уяснить себе то, о чем идет речь. Будет перемещение после того, как Христос заберет святых, чтобы они встретили его на небесах. Это произойдет до того, как Он явится и низвергнет антихриста; все это произойдет в промежутке между перемещением тех, кому предназначена небесная слава, и явлением Господа и его собственных перед лицом мира. В этот период, когда предопределенное судьбой наказание обрушится на погрязший в грехах христианский мир, Господь в основном займется, насколько речь идет о земном, приготовлением остатка иудеев, отдельные из которых примут смерть, но потом силой благодати воскреснут в первое воскресение. Как пострадавшие вместе с Христом, они будут царствовать с ним. Таков неизменный принцип Бога. Но другие, которые не пострадают так, будут спасены и займут особое положение славы в этом царстве Бога на земле. Однако когда Господь явится и поразит зверя и лжепророка и их приверженцев иудеев или язычников, то произойдет еще одно перемещение, в течение которого Господь приведет в надлежащий порядок оставшиеся десять колен Израиля, как Он это сделает с первыми двумя коленами во время первого перемещения. И тогда Он полностью воссоединит и заново утвердит свой народ.
Таким образом, эти два перемещения ставят своей целью восстановление сначала Иуды, как такового, а затем Ефрема, сложив наконец эти два жезла в один в его руке (Иез. 37), и гибель Ассура имеет такое же отношение к десяти коленам Израиля, какое имеет к двум коленам Израиля низвержение антихриста. Одно произойдет до его пришествия, другое в интервале между его пришествием и установлением тысячелетнего царства мира, как его называют. Оно будет открыто провозглашено и о нем будет услышано. Об этом будет принародно объявлено еще до того, как это полностью завершится.
Но во время тысячелетнего царства, как я полагаю, иудеи выйдут с особой миссией ко всем народам, чтобы передать им слово Господа (Ис. 2; Мих. 4). Несомненно, слава будет явлена на земле Израиля, но помимо этого будет свидетельство определенного рода, как я полагаю, с целью обращения народов (Ис. 66). И в этом не должно быть сомнений. Это будет, в частности, в период второго пришествия, как и во время первого. Сначала будет евангелие царства, но, по-видимому, должно быть и дальнейшее благовестие.
“Вот, на горах - стопы благовестника, возвещающего мир: празднуй, Иудея, праздники твои, исполняй обеты твои [возможно, Израиль не полностью соберется], ибо не будет более проходить по тебе нечестивый: он совсем уничтожен”. Следовательно, если даже не все будут пребывать в мире (что касается всего народа), то низвержение последнего Ассура явится знамением, возвещающим прочный мир (ср. Мих. 5, 4).
Имеется и другой отрывок, который упоминает о чем-то подобном служению небесных святых: “И листья дерева - для исцеления народов”. Я нисколько не сомневаюсь, что славные святые принесут пользу или сослужат службу милосердия всему миру, хотя свет небесного состояния может носить более общий характер, чем это. По-видимому, листья дерева символизируют особые средства, которыми Господь воспользуется для оздоровления состояния людей на земле во время тысячелетнего царства; этот плод предназначен, образно выражаясь, для уст, вкушающих небесное.

### Наум 2

В главах 2 и 3 нам очень ясно и полно представлена главная цель пророчества Наума, к которой подводит нас первая глава, хотя в последней части ее нет и намека на главный предмет, то есть на Ассура. Но теперь великий город предстает перед нами наиболее отчетливо. “Поднимается на тебя разрушитель: охраняй твердыни, стереги дорогу, укрепи чресла, собирайся с силами”. Вызов брошен Ниневии, и она должна изо всех сил защищаться, ибо ей грозит ужасная гибель. “Ибо восстановит Господь величие Иакова, как величие Израиля, потому что опустошили их опустошители и виноградные ветви их истребили”. Таким образом, затрагивается и побочная тема, а именно суд над Израилем, вершимый его врагами; но поскольку Ассур исполнил этот суд таким образом, что оскорбил самого Бога, а не только наказал его грешный народ, то сам народ Ниневии должен готовиться к гибели. Следовательно, мы видим здесь двоякую истину - гибель Ниневии, которая, однако, связана с исправлением израильтян. Действительно, Бог осудит Израиль, и раз уж Он накажет свой собственный народ, который по крайней мере знал его и после длительного исправления познал и ответственность праведности, то как Он сможет допустить проявление нечестия и греха? Ниневия была городом безбожников, которые не думали и не заботились о том, чтобы исполнять волю Бога, и, тем более, не давали обета. Но народ Израиля давал его, и он пострадал за его нарушение.
Далее следует весьма яркое описание того, как ниневитяне готовились защитить себя от своих врагов. Из истории мы знаем, что Ниневию разгромили жители Мидии; и хотя человеческая история дает мало фактов относительно этого, несомненно то, что Вавилон способствовал этому. Хотя будучи городом таким же древним, как и Ниневия (если не древнее), Вавилон вышел на передний план лишь тогда когда Бог низверг Ассирию и Египет. Вавилон столетиями, подобно зверю на привязи, подвергался дрессировке, пока с наступлением подходящего момента не вышел на передний план и не превзошел по силе всех противников. Другие города или народы входили в силу куда быстрее, чем он, но в назначенный час, после долгого пребывания в тени, он вышел на первое место среди могущественных империй мира; Ниневия же была столицей Ассирии, что имело совершенно иное значение.
В отношении всего сказанного, я думаю, можно обнаружить, что языческие писатели большей частью путаются в этом; и не может быть более разительного контраста в древней истории, чем контраст между точностью Писания и ошибочностью мнений лучших светил языческой древности в отношении этих держав. Поражает даже неведение греков. Прославленный Ксенофонт проходил всего в нескольких милях от города Ниневии, но даже, по всей вероятности, ничего не знал о ней. Он обнаруживает крайне недостаточное знакомство с теми фактами, что имели место до него. Возможно, он спотыкался о внешние укрепления Ниневии, так и не узнавая их. Он принимал их лишь за один из городов Мидии, воздвигнутых в более позднее время, несомненно, из руин древней Ниневии. Я напоминаю об этом лишь для того, чтобы показать, какой замечательной книгой является Библия, даже как художественное произведение, и в каком неоплатном долгу мы пред Богом. Человек, пользующийся Библией искренне, несомненно, обретет знание не просто божественных истин, но даже узнает много нового о народах мира, что не могут дать ему все когда-либо написанные книги, кроме Библии. В сущности тот, которому все следовало обо всем знать лучше, если судить о знании по длительности пребывания на востоке (будучи лекарем царя Артаксеркса), был наихудшим историком в смысле достоверности, но его можно назвать почти что выдумщиком, и примешивание того, что ставило своей целью скрыть бесчестие ассирийцев и возвеличить своего персидского владыку, привело его если не к фальсификации, то уж наверняка к распространению персидского взгляда на их политику, обычаи и так далее. Это, естественно, ввело в заблуждение других историков, которые писали на эту тему позже и переняли некоторые нелепые ошибки этого человека. Того целителя звали Ктезием, и Диодор Сикул последовал ему. Он выдвигал необоснованные факты, которые могли бы опровергнуть другие античные писатели. Вследствие этого те греки, которые обитали поблизости, и те римляне, которые привыкли следовать грекам, находились в величайшем замешательстве по этой части; следовательно, те, кто привык подчиняться классикам и был научен смотреть на этих историков с точки зрения данной темы как на авторитеты, были введены в заблуждение. Кто как не ученые люди запутались во всем этом? Дело в том, что они взирали на таковых, будучи сами в неведении. Поэтому все эти писатели склонны путать Ассирию с Вавилоном. На эту тему никто из древних человеческих историков (насколько мы можем судить о других) не прольет надлежащего света; но божественный свет, если его использовать решительно, позволит нам выявить замечательные подтверждения.
Если должным образом исследовать десятую главу книги Бытие, то можно получить немало исторических сведений из множества ее подробностей в начале и узреть различные родословия, распространившиеся по земле, и проследить за ними до самого конца их развития. Это было бы очень интересно, но потребовало бы большого количества томов. Несомненно, истинный свет можно найти в Писании, и больше нигде, но можно усомниться в том, можно ли непрерывную историю сделать генеалогической линией. Это как раз и создало бы трудность. Людям понравилась бы завершенность, если бы она могла появиться, но я не думаю, что это соответствует тому, что можно назвать духовной системой Слова Бога, чтобы представить такой вид неразрывной целостности. Таким образом, даже в жизни нашего Господа Иисуса было бы довольно опасно попытаться составить непрерывную историю служения Христа из четырех евангелий. Я нисколько не сомневаюсь, что все то, о чем там говорится, есть точная и божественная истина, то есть истина не согласно человеческому наблюдению, а согласно совершенному божественному познанию всех фактов. И все же по этой самой причине она намного превосходит человека и построена на принципе, отличном от человеческого, ибо нет мысли о непрерывности в евангелиях, но только мысль о фактах, отобранных в духовных целях. Я полагаю, что то же самое содержится и в мимолетных исторических картинах Ветхого Завета: во-первых, начало, истоки, затем, возможно спустя столетия, - другой беглый взгляд на их столкновение с Израилем и, наконец, суд, который завершает все.
Насколько я понимаю, основная цель Писания - показать нам источники, чтобы затем сравнить их с заключительной сценой (а не с непрерывной линией развития между ними, ибо последнее присуще истории). Следовательно, здесь возникает затруднение, но оно главным образом происходит из-за недостатка материалов, имеющихся помимо Библии. Несомненно, о Дамаске упоминается в первой части книги Бытие, и часто упоминается во времена Давида и в разные другие эпохи Писания. Таким образом, это один из древнейших городов мира, а с другой стороны, это и теперь в некотором смысле процветающий город. Опять-таки некоторые из первобытных городов, упомянутых в книге Бытие (гл. 10), были опознаны в последние несколько лет, что, конечно, в большей или меньшей степени представляло собой интерес, потому что ясно указывало на каждый из них с приведением доказательств. И в то же время это довольно деликатное и очень сложное занятие, даже если и предполагалось возможным хорошо выполнить его.
“Щит героев его красен; воины его в одеждах багряных; огнем сверкают колесницы в день приготовления к бою, и лес копьев волнуется. По улицам несутся колесницы, гремят на площадях; блеск от них, как от огня; сверкают, как молния. Он вызывает храбрых своих, но они спотыкаются на ходу своем; поспешают на стены города, но осада уже устроена. Речные ворота отворяются, и дворец разрушается”. Это, поистине, впечатляющая картина последних событий; и дело не только в том, что довольно подробно описано то, что до недавнего времени было скрыто, а теперь явлено изобилием багрянца и сверканием колесниц и всеми приготовлениями к войне, характерными для Ниневии, но и в том способе, каким над Ниневией должна быть одержана победа и который четко и ясно представляется здесь; и все больше через контраст, как и через сходство с Вавилоном, ибо город на равнине Сеннаар ни в коей мере не уступал Ниневии, а даже превосходил его своим величием: оба были воздвигнуты на знаменитых реках, райских реках. Тем не менее, хотя оба города являлись символами, падение одного, как и падение другого, в обоих случаях носило самый серьезный характер (в случае с Вавилоном даже в большей степени, чем с Ниневией). Река каждого из них играла важную роль в захвате этих двух городов, которые не только представляют собой контраст по отношению друг к другу, но и имеют некоторое сходство, ибо особым средством против Вавилона было осушение дна реки путем поворачивания ее в другое русло, в то время как кризисом, непосредственно ведущим к гибели Ниневии, было бы наводнение, а не изменение русла реки. Это, несомненно, замечательно; в то же самое время это приводит к пониманию того, как глупы те, кто не смог ясно заметить эту разницу. В целом это хороший урок для человека и немаловажный намек на то, чтобы мы более внимательно читали Слово Бога. Написавший Библию не испытывал затруднений на этот счет. Для него все это было ясно и понятно. Истинное затруднение в основном возникает не из-за непонятности языка, на котором написана Библия (за исключением редких случаев), а по причине того, что мы не спешим поверить во все то, о чем говорили пророки.
“Речные ворота отворяются” - не просто ворота города. Ворота этого города были открыты, если речь шла о Вавилоне, и нам известно замечательное описание этого у Исаии, где медные двери и железные запоры должны были уступить праведности с востока; ибо Бог призвал выступить Кира и предал царей словно прах его меча, словно жнивье, склонившееся перед ним в поклоне. Когда пришло время, то исчезли все трудности, и персы вошли в этот величественный город через пересохшее дно реки Евфрат, которую отвели в другое русло. Таким образом, ворота были открыты, и можно было спокойно пройти, когда захмелевшие от вина стражники были отосланы прочь. Но в случае с Ниневией именно водами реки были затоплены дворцовые здания и укрепления. Ниневия не была взята армией врагов, тайно пробравшихся через безводное русло реки, а затем прошедших через ворота города. Совсем другое произошло с Ниневией. Евфрат был отведен (через другое русло) от Вавилона, Тигр же напротив вышел из своих берегов и затопил большую часть Ниневии, поэтому были разрушены не только стены домов, но и их фундамент. Тщетно вызывает царь своих храбрых: они спотыкаются на ходу, поспешают на стены города, но осада уже устроена. Ворота отворяются, и дворец разрушается. “Она [Huzzab {Слово “Huzzab” вызвало большие споры. С одной стороны, Гезениус толкует его как “смытая”, но, с другой стороны, доктор Хендерсон настаивает на переводе “хотя и надежно укрепленная”; оба истолковывают это вместе с предыдущей фразой. Господин Лизер переводит: “И царица”. Эвальд, как представитель современных гебраистов, придерживается того мнения, что “Huzzab”-это имя, символизирующее царицу}] будет обнажена и отведена в плен, и рабыни ее будут стонать как голуби, ударяя себя в грудь. Ниневия со времени существования своего была как пруд, полный водою, а они бегут. “Стойте, стойте!” Но никто не оглядывается. Расхищайте серебро, расхищайте золото! нет конца запасам всякой драгоценной утвари. Разграблена, опустошена и разорена она, - и тает сердце, колени трясутся; у всех в чреслах сильная боль, и лица у всех потемнели”. Иными словами, весь тот огромный запас драгоценной утвари, накопленный для удовлетворения мирского тщеславия, все, что служило эгоистичному наслаждению и тщеславию, было брошено теперь к ногам завоевателей и собрано для явной гибели, если не будет вывезено завоевателями. Такова в основном история человека.
Далее показано ликование пророка, вызванное крушением города, который так долго наводил ужас на Израиль, будучи издавна врагом, так надменно и настойчиво попиравшим его народ, ибо Ассирия являлась главным врагом, которого Бог использовал в дни царств, чтобы сдержать и сокрушить гордыню своего народа гордыней его врагов: “Где теперь логовище львов и то пастбище для львенков, по которому ходил лев, львица и львенок, и никто не пугал их [это самый живой образ того господствующего положения среди народов, которое долгое время вплоть до своего крушения занимала Ассирия], - лев, похищающий для насыщения щенков своих, и задушающий для львиц своих, и наполняющий добычею пещеры свои и логовища свои похищенным? Вот, Я - на тебя! говорит Господь Саваоф. И сожгу в дыму колесницы твои, и меч пожрет львенков твоих, и истреблю с земли добычу твою, и не будет более слышим голос послов твоих”.
В то же самое время мы должны хорошо помнить, что каким бы ни было величие Ниневии и какой бы ужас ни внушала она народам, верховная власть никогда не принадлежала ей. Те, кто думает иначе, ошибаются и путают положение Ассирии с положением Вавилона. При тщательном изучении Писания обнаружится, что Ассирия была всего лишь самой великой среди объединенных в конфедерацию или независимых государств. Но не в этом заключается истинный смысл империи - ведь империя на деле означает державу, которая не только превосходит своей мощью другие державы, но держит остальных царей и народы в положении вассалов, и не только возвышается над толпой ей равных, но господствует над всеми остальными. До положения империи впоследствии поднялся Вавилон благодаря божественному предназначению; Ассирия, как и Египет, тщетно стремилась занять подобное положение. Такое стремление, увы, было не новым, завершилось же оно по-новому. Древний надзиратель Израиля - Египет - хотел бы занять такое положение, как и Ассур, о чем мы узнаем из книги пророка Иезекииль. Они оба настойчиво и долго стремились к господству, несомненно, думая, что верховное господство достанется кому-либо из двух; и поэтому они боролись не на жизнь, а на смерть. Египет был побежден первым, затем Ассирия. Власть, которую не ожидали и поэтому не страшились, сохранялась в резерве, ибо Бог уготовил это высочайшее положение для кого-то с самого начала. “Золотой главою” стал Навуходоносор. Вавилон стал колыбелью Вавилонской империи.

### Наум 3

В последней (3) главе пророк Наум изрекает: “Горе городу кровей [таковым городом для израильтян являлась прежде всего Ниневия]! весь он полон обмана и убийства [скорее, насилия - обычная двойная форма беззакония]; не прекращается в нем грабительство”. Несомненный намек на уведенный, но не возвращенный народ.
Затем в стихах 2 и 3 представлено живое описание наступления и гибели врагов: “Слышны хлопанье бича и стук крутящихся колес, ржание коня и грохот скачущей колесницы. Несется конница, сверкает меч и блестят копья; убитых множество и груды трупов: нет конца трупам, спотыкаются о трупы их”. Эта кровавая бойня и гибель - следствие идолопоклонства Ниневии и ее слишком успешных устремлений, направленных к тому, чтобы увлечь этим и других. “Это - за многие блудодеяния развратницы приятной наружности, искусной в чародеянии, которая блудодеяниями своими продает народы и чарованиями своими - племена”.
Далее следует суровый приговор Бога, который когда-то пощадил Ниневию, а ныне дает ей знать, что это не просто ревность других, а его собственное намерение опозорить Ниневию, которая блудодействовала сама и развращала других: “ Вот, Я - на тебя! говорит Господь Саваоф. И подниму на лице твое края одежды твоей и покажу народам наготу твою и царствам срамоту твою. И забросаю тебя мерзостями, сделаю тебя презренною и выставлю тебя на позор. И будет то, что всякий, увидев тебя, побежит от тебя и скажет: разорена Ниневия! Кто пожалеет о ней? где найду я утешителей для тебя?”
Стихи 8-10 служат как бы предостережением Ниневии, напоминая ей о разорении знаменитого Но-Аммона. То были не Александрия и Египет, а Тевец с его сотней ворот, который тем более обращал на себя внимание, что сами ассирийцы опустошали его во времена, предшествовавшие пророку и после него, пока Камбизий не вынудил его до дна испить чашу персидского высокомерия. “Разве ты лучше Но-Аммона, находящегося между реками, окруженного водою, которого вал было море, и море служило стеною его? Ефиопия и Египет с бесчисленным множеством других служили ему подкреплением; Копты и Ливийцы приходили на помощь тебе. Но и он переселен, пошел в плен; даже и младенцы его разбиты на перекрестках всех улиц, а о знатных его бросали жребий, и все вельможи его окованы цепями”.
Затем, начиная со стиха 11, пророк обращается к Ниневии еще раз и объявляет ей, что ей придется нисколько не лучше: “Так и ты - опьянеешь и скроешься; так и ты будешь искать защиты от неприятеля”. И действительно, Ниневию гораздо легче победить, о чем говорится в стихах 12,13: “Все укрепления твои подобны смоковнице со спелыми плодами: если тряхнуть их, то они упадут прямо в рот желающего есть. Вот, и народ твой, как женщины у тебя: врагам твоим настежь отворятся ворота земли твоей, огонь пожрет запоры твои”. Приготовленные, насколько позволяли им возможности и требовало критическое положение, огонь и меч должны были обратить свои действия против обреченного города. “Начерпай воды на время осады; укрепляй крепости твои; пойди в грязь, топчи глину, исправь печь для обжигания кирпичей”. Купцы, князья, сатрапы, вице-короли, дворяне, народ - все должны были исчезнуть, за исключением тех, кто должен был остаться лишь для того, чтобы навсегда погрузиться в забвение. Как и позже Вавилон, Ниневия никогда не восстанет как столица, но своего рода сила, преобладавшая в ассирийских и вавилонских монархах будет иметь своих представителей в последние дни. В то время порядок будет совершенно противоположный тому, каков он был в истории, - так показывает Писание. И это очень важное средство показать, насколько ошибочны взгляды тех, кто полагает, будто мы сталкиваемся с Вавилоном и Ниневией лишь в прошлом. Ибо история утверждает, что Ниневия пала первой. И действительно, низвержение ассирийской столицы было немаловажным шагом в провидении Бога во имя того замечательного и необычного для тех времен положения, до которого Вавилону разрешалось возвысится и какое Навуходоносор видел во сне, о котором Даниил напомнил ему и какое растолковал согласно высшей воле Бога небес.
Согласно древнему порядку, Ниневия возвысилась, заняв свое место как глава среди некоторых выделившихся держав, затем, как и предостерегал пророк, она была полностью разрушена, как до нее Египет. После нее Бог возвысил Вавилон до положения золотой главы - первого великого представителя имперской власти на земле. Падение Вавилона, первого, который был наделен такой властью, олицетворяет собой падение последнего из этих имперских держав. Последним господином той системы, которая возникла вместе с Вавилоном, будет зверь, или возрожденная Римская империя, и она придет в состояние отступничества в конце этого века. Ведь зверь соответствует халдейской монархии или Вавилону, рассматриваемому как имперская держава. Я, конечно, не подразумеваю под этим Вавилон, упомянутый в Откровении, потому как это явно извращает духовную власть. Но последнего держателя верховной власти в некоторой степени символизирует ее первый держатель; суд над Вавилонской империей ни в коей мере не затемняет суда над четвертой империей в ее возрожденной форме, когда она идет к гибели. Но это ясно, и важно отметить в пророческом повествовании о грядущем, что нечто, так похожее на Ассирию, будет иметь место после того, как рухнет Вавилон, но не прежде этого. В истории падение Ассирии предшествовало падению Вавилона. В будущем, согласно пророчеству, падение Ассирии произойдет после падения той державы, которая олицетворяет имперскую власть Вавилона. Поэтому различие между этими двумя державами исключает какие-либо споры со стороны тех, кто читает пророчество с верой, и тех, кто не согласен с тем, что все покончено с Вавилоном и Ассирией.
К такому же выводу можно прийти, прочитав весьма ясный намек Исаии: “О, Ассур, жезл гнева Моего! и бич в руке его - Мое негодование! Я пошлю его против народа нечестивого и против народа гнева Моего, дам ему повеление ограбить грабежом и добыть добычу и попирать его, как грязь на улицах”. То есть Бог использует его как средство сбить спесь с Израиля. “Но он не так подумает и не так помыслит”. Он лишь искал удовлетворения своей собственной гордыни. О, если бы Израиль встал за свою истинную гордость, за Бога, и смиренно взирал на него, чтобы оправдаться в своих деяниях! Но нет, они искали того же, что и язычники; и их Бог предал их в руки надменного и жестокого врага. Но, несомненно, если Бог наказал свой народ за грехи, то Он не преминет наказать невыносимое злодеяние своих врагов. “У него будет на сердце - разорить и истребить немало народов. Ибо он скажет: не все ли цари князья мои?” Это Ассур оценит и захочет еще большего, но Бог не позволит ему иметь все, что тот пожелает; добиться верховной власти - вот к чему он стремится; но эта власть была дарована Вавилону высшей волей Бога. “Халне не то же ли, что Кархемис? Емаф не то же ли, что Арпад? Самария не то же ли, что Дамаск? Так как рука моя овладела царствами идольскими, в которых кумиров более, нежели в Иерусалиме и Самарии, - то не сделаю ли того же с Иерусалимом и изваяниями его, что сделал с Самариею и идолами ее? И будет, когда Господь совершит все Свое дело на горе Сионе и в Иерусалиме, скажет: посмотрю на успех надменного сердца царя Ассирийского и на тщеславие высоко поднятых глаз его. Он говорит: силою руки моей и моею мудростью я сделал это”.
Все это я напоминаю вам с той целью, чтобы вы, насколько это возможно, до конца поняли сущность приговора, вынесенного Ассуру. Это произойдет, когда Бог полностью завершит свое дело. Следовательно, мы здесь улавливаем важный момент божественной истины, а именно то, что Ассур (говоря теперь уже в обобщенном смысле) является последним. Это заключительный процесс перед тысячелетним царством (в полном смысле слова - царством мира), которое как раз и описывается в главе 11 книги пророка Исаии. Но из описанных там событий мы, между прочим, узнаем кое-что об антихристе. Господь убьет его духом своих уст; но еще не установлено время, когда это случится, как не установлено и время Ассура. Когда же мы прочтем следующие главы, то узнаем еще больше. В главе 14, например, сказано: “Ибо помилует Господь Иакова и снова возлюбит Израиля; и поселит их на земле их”. Теперь становится очевидным, что весь народ Израиля, а не просто его часть, будет поселен на земле Палестины. Далее следуют определенные типы последних врагов израильского народа: “И будет в тот день: когда Господь устроит тебя от скорби твоей и от страха и от тяжкого рабства, которому ты порабощен был, ты произнесешь победную песнь на царя Вавилонского и скажешь: как не стало мучителя, пресеклось грабительство! Сокрушил Господь жезл нечестивых, скипетр владык, поражавший народы в ярости ударами неотвратимыми, во гневе господствовавший над племенами с неудержимым преследованием”.
Затем мы узнаем, что вся земля отдыхает, и даже ад торжествует по поводу падения царя Вавилона - это, конечно же, метафорическая картина, хотя правдивая и величественная. Вавилонская империя, или первый зверь, до сих пор затмевает четвертого зверя, который существовал, а теперь не существует, но будет существовать. Этот зверь, как мы знаем, чрезвычайно тесно связан с антихристом, о котором говорил Иоанн; поэтому, на самом деле очень нелегко отличить друг от друга этих союзников во времена последнего беззакония. Изучающие пророчество находятся в большом разногласии по этому поводу, и это меня нисколько не удивляет, так как эти двое своими выходками так сильно напоминают один другого. Они имеют следующие главные характерные особенности: оба претендуют на божественное поклонение, оба сыграют большую и смешанную роль в великом грядущем отступничестве. Конечно, зверь является западной империей, но он также тесно связан с Иерусалимом, где человек греха воссядет в храме Бога. В Откровении (гл. 13) представлены два зверя, но лжепророк появится в Иерусалиме, в то время как главное местопребывание зверя - Рим. Жил ли он там или нет, человек сказать не может, однако вполне понятно, что где бы он ни жил, он завладеет древней столицей верховной власти - Римом, в то время как Иерусалим станет отступнической религиозной державой. Поэтому они настолько едины и сходны в своем поведении и своих целях, что немудрено и спутать их, хотя совсем не значит, что каждый из них не имеет своего определенного места и своего предназначения в будущем кризисе.
Эти два зверя настолько тесно связаны один с другим, что очень часто просто невозможно провести грань между ними. Поэтому многие думают, что, описывая Люцифера в 14-ой главе, Исаия имеет в виду антихриста, в то время как на самом деле это, оказывается, царь Вавилона, заряженный энергией сатаны. Тем не менее, самое большое коварство сатаны будет явлено не в звере, а в лжепророке; но поскольку тот и другой действуют на руку друг другу, временами очень трудно увидеть различия между ними. Фактически их обоих будут судить одновременно и обоих низвергнут живыми в огненное озеро. Поэтому даже если кто-то и спутает их друг с другом, то такую ошибку нельзя объяснить их гибелью; куда важнее, когда речь идет об их характере, действиях и обычной сфере деятельности. Казалось бы, что истинное различие между ними заключается в том, что у зверя большое политическое влияние и что лжепророк выше зверя в религиозном плане, а также то, что они делят испорченных между собой и таким образом приспосабливают друг друга к своему высокому положению и меньше всего думают о своей общей гибели, которая ожидает их. Зверь превозносит лжепророка, а лжепророк восхваляет зверя, и, таким образом, они взаимно поддерживают друг друга, как только могут поддерживать друг друга злые силы, а сатана управляет ими обоими и заставляет их поодиночке и вместе действовать вопреки Богу и Христу.
В конце той же 14-ой главы, когда Исаия заканчивает характеристику коварного царя Вавилона, олицетворяющего высокомерную высшую власть, мы находим то, что особенно следует принять во внимание: “С клятвою говорит Господь Саваоф: как Я помыслил, так и будет; как Я определил, так и состоится, чтобы сокрушить Ассура в земле Моей и растоптать его на горах Моих; и спадет с них ярмо его, и снимется бремя его с рамен их”. Вот что было обещано в 14-ой главе книги пророка Исаии: “Таково определение, постановленное о всей земле, и вот рука, простертая на все народы, ибо Господь Саваоф определил, и кто может отменить это? рука Его простерта, - и кто отвратит ее?” Поэтому я считаю, что главы 10 и 14 книги пророка Исаии ясно дают понять, что грядущее падение Ассура отличается от падения царя Вавилона и последует за ним. Но, несомненно, в истории об этом не упоминается, ибо в прошлом разорение Ниневии имело место до того, как царь Навуходоносор стал золотой главой символа верховной власти. У историков, изучающих хронологическую последовательность исторических событий, складывается впечатление, что крах Ниневии имел место за шестьсот лет до рождения Христа. И если я не ошибаюсь, cэр Генри Роулинсон и другие придерживаются того мнения, что Ниневия пала почти на двадцать лет раньше обычно устанавливаемого срока. Хотя даже этого вполне достаточно; мы предоставляем археологам самим проанализировать эти факты. Для меня же это в данный момент не столь важно.
Мы знаем, что это имело место, по крайней мере, до возвышения Вавилона, которое произошло соответственно позже обеих установленных дат, и это самое главное. Единственно существенным моментом является вопрос, признанный со всех сторон: если это так, то очевидно, что если должно было произойти крушение Вавилона, а затем гибель Ассура, то это совершенно невозможно отнести к прошлому в качестве полного завершения пророчества.
Бог приложил особые усилия, чтобы обратить нас в будущее, где это пророчество в точности исполнится, и ничто не может быть более восхитительным, чем совершенство Слова Бога в отношении этого. Весьма важно то, что оно должно было завершиться в те дни, когда было написано. Это было необходимо ради покоя народа Бога. Чтобы подчеркнуть то, что это не исчерпывало всего содержания данного пророчества, изменился сам порядок, и все же это не является подробным объяснением данного факта. Итак, мы видим, что Бог пожалел свой народ, предохраняя нас от жалкой склонности считать это пророчество лишь немногим лучше, чем древний альманах, - как то, что свершилось и не находит более прямого применения. Но истина в противоположном. Пророчество завершилось, однако самое важное значение его предначертаний все еще скрыто в грядущем.
Нет необходимости подробно останавливаться на разнообразных формах злодеяний Ниневии, которые здесь раскрывают замысел пророческого духа. “Так и ты - опьянеешь и скроешься; так и ты будешь искать защиты от неприятеля. Все укрепления твои подобны смоковнице со спелыми плодами: если тряхнуть их, то они упадут прямо в рот желающего есть. Вот, и народ твой, как женщины у тебя: врагам твоим настежь отворятся ворота земли твоей, огонь пожрет запоры твои”. Вот такой ужасной будет бессилие Ниневии, когда для нее пробьет час расплаты.
Кажется, что даже картина пьянства не лишена некоторого буквального смысла, хотя мы и можем представить себе, что опьянение в переносном смысле дает ложную гарантию безопасности в том состоянии, в каком находилась Ниневия, а спустя время и Вавилон. На самом деле хорошо известно, что Ниневию застало врасплох неожиданное нападение во время религиозного праздника, посвященного богам, что, возможно, напомнит нам о позорном пиршестве Валтасара, происшедшем в ту самую ночь, когда был взят Вавилон. Следовательно, имело место бесовское сборище, во время которого, с одной стороны, нечестивцы прославляли своих ложных богов, а с другой, бесславили истинного Бога. Короче говоря, этот сопровождавшийся пьянкой пир каким-то образом был связан с осадой Ниневии так же, как и с захватом Вавилона. Но способ захвата Ниневии весьма отличался от последнего, поскольку на стан Ниневии, по-видимому, напали неожиданно еще до того, как был взят город. Соответственно, в 1-ой главе книги пророка Наума мы читаем о том, как жители Ниневии были пойманы, подобно упившемуся пьянице в сплетшихся между собой ветках терновника.
Все это описано до повествования о взятии кровавого города. Но если так была взята Ниневия, то совсем иначе дела обстояли с Вавилоном. Известно, что пьяное пиршество царя Валтасара имело место в ту самую ночь, когда был взят Вавилон. В Ниневии неожиданное нападение на стан произошло прежде, чем пал город. Таким образом, взятие каждого города имело свои особенности, но в каждом отдельном случае появляется восхитительное совершенство Слова Бога. И опять-таки промежуток времени между падением Вавилона и крахом Ниневии может быть определен приблизительно в девяносто лет. Пленение Израиля произошло в период достижения Вавилоном превосходства, а он длился около семидесяти лет, и мы можем позволить себе прибавить еще несколько лет в связи с тем, что историки-хронологи не в состоянии установить точное время падения Ниневии. Несомненно, Ниневия была захвачена еще до того, как Навуходоносор обрел верховную власть, и поэтому более чем за шесть веков до появления Христа.
Как бы они ни старались, приговор, вынесенный через пророка, гласит: “Там пожрет тебя огонь”. Так и произошло на самом деле, и из истории мы знаем, что когда царь понял, что не может больше себя защитить, он сам поджег дворец. Отнюдь не враги подожгли его дворец, как это произошло в халдейской столице. В Вавилоне враг добился победы именно таким путем, но совсем по-другому дело обстояло в Ниневии. Огонь не полностью пожрал Вавилон, который оставался поэтому униженным, но гордым городом, даже спустя много лет после смерти Александра Великого, который, кстати, почил там. А вот ассирийский город был полностью разрушен. Ниневия пала не только чтобы больше никогда не возродиться вновь, но даже чтобы ничего не сохранилось от нее. Рука, устроившая этот великий пожар, принадлежала несчастному вождю, который, видя всю безнадежность положения и невозможность спастись, окружил себя своими женами и наложницами и, собрав все свои драгоценные камни, золото и серебро и другие ценности, в отчаянии поджег все это.
Следовательно, описание гибели Ниневии нисколько не напоминает описание падения Вавилона. “Начерпай воды на время осады; укрепляй крепости твои; пойди в грязь, топчи глину, исправь печь для обжигания кирпичей”. Увы! Все заботы были напрасны. “Там пожрет тебя огонь, посечет тебя меч, поест тебя как гусеница, хотя бы ты умножился как гусеница, умножился как саранча. Купцов у тебя стало более, нежели звезд на небе; но эта саранча рассеется и улетит. Князья твои - как саранча, и военачальники твои - как рои мошек, которые во время холода гнездятся в щелях стен и когда взойдет солнце, то разлетаются, и не узнаешь места, где они были. Спят пастыри твои, царь Ассирийский, покоятся вельможи твои [это полное крушение, равного которому нет и не было в истории]; народ твой рассеялся по горам, и некому собрать его. Нет врачевства для раны твоей, болезненна язва твоя. Все, услышавшие весть о тебе, будут рукоплескать о тебе, ибо на кого не простиралась беспрестанно злоба твоя?”
Тем не менее, можно заметить следующую разницу: Ассирия, несомненно, займет свое место в тысячелетнем царстве, причем довольно видное, - не Ниневия, а Ассирия (Ис. 19). Что же касается Вавилона или халдейской земли, то мы не услышим о них ничего, когда наступит время тысячелетнего царства. В разгаре своего суда Бог вспомнит о милости: Египет и Ассирия будут особым образом упомянуты, поскольку наряду с Израилем займут в тот день ведущее положение.

## Аввакум

Оглавление: гл. 1; гл. 2; гл. 3.

### Аввакум 1

Особой манерой выражения, характерной только ей одной, книга пророка Аввакума выделяется среди двенадцати книг малых пророков . Главной ее темой являются не враги, хотя в ней упоминается и о врагах; мы обнаруживаем, что на первое место в ней выступает другой предмет - душа самого пророка, как бы символизирующая верных среди иудеев, подвергнутых тяжелым испытаниям и как бы передающая беседу между самим Богом и пророком для того, чтобы показать не только то, что беспокоит сердце пророка, но и то, что приносит божественный покой и вселяет радужную надежду благодаря общению с Духом Бога. Мы также увидим, что эта надежда подтверждает свое божественное качество, ибо имеется все то, что рассчитано на поддержку в терпеливом ожидании, хотя внешне это никак не проявляется, если не считать, конечно, крайнюю степень земных испытаний. Тем не менее пророк радуется в Боге и рассчитывает, как на нетронутую собственность, на все то, что было обещано, несмотря на всех врагов, - радуется подобно газелям, скачущим по вершинам гор там, где не может без опасения ступить нога другого.
“Пророческое видение, которое видел пророк Аввакум. Доколе, Господи, я буду взывать, и Ты не слышишь, буду вопиять к Тебе о насилии, и Ты не спасаешь? Для чего даешь мне видеть злодейство и смотреть на бедствия? Грабительство и насилие предо мною, и восстает вражда и поднимается раздор. От этого закон потерял силу, и суда правильного нет: так как нечестивый одолевает праведного, то и суд происходит превратный”. Как вы видите, короткое пророчество Аввакума в значительной степени напоминает собой длинное пророчество Иеремии. И в то же время Аввакум не просто подражатель. Он намекает на предшествующих ему пророков, когда ссылается на события из ранней истории Израиля: так поступали все пророки. Ведь иногда они не обходятся даже без прямого цитирования; более того, как мы уже видели, Святой Дух приводил их к присвоению и многократному повторению сказанного другими пророками. Если осознание новизны и богатства мысли иногда позволяет людям подняться над ответственностью заимствования мыслей у своих товарищей, то еще в большей степени божественное руководство делает пророков менее щепетильными и чувствительными на этот счет. Тщеславные души, жаждущие настоящей силы и стремящиеся к ней, слишком ничтожны, чтобы действовать чистосердечно и смело, и склонны проявлять крайнюю подозрительность в отношении того, что кто-то может подумать о них, будто они воспользовались чужими мыслями; если это не так, то они сами много потеряли, как и их читатели.
Следовательно, в Писании мы видим нечто противоположное этой тупой ограниченности. Например, Даниил, известный своим особенным стилем от начала до конца, был прилежным учеником Иеремии и, хотя имел способность выразить себя, предпочел, где это отвечало намерениям Духа Бога, воспользоваться языком Моисея. Точно так же мы видим, как Михей и Исаия высказывали не только очень похожие мысли, но во многих случаях идентично выражали их, хотя каждый при этом преследовал свою собственную цель. Поэтому то, что они использовали, имеет характерные особенности для каждого, так что сами эти похожие моменты только усиливают истинную разницу в теме перед лицом Духа Бога. Фактически это так присуще Писанию, что будь это написано одним или разными авторами (скорее всего, одним), мы обнаружим в книге Псалмов, что два из представленных произведений совпадают почти слово в слово; и все же я убежден, что мы не можем обойтись ни без того, ни без другого, и что те несколько слов, которые отличают псалмы 14 и 53, имеют очень важное значение, если учесть, что мы правильно разделяем слово истины и имеем цель этих псалмов. Следовательно, поскольку есть указание на сходство, то также имеется и важный ключ к толкованию через различие. Но почти все это почти никто не видит, за исключением тех, что тщательно вчитывается в каждое отдельное слово и сравнивает одно с другим, и каждое слово может научить многому, если ясно увидеть его.
Ведь таким образом (несмотря на некоторый дух недовольства, который поначалу виден у Аввакума, как и у Иеремии, - дух, отягощенный и пораженный скорбью) об Аввакуме мы можем сказать то же, что Павел сказал о себе подобных: “Низлагаемы, но не погибаем”. Он показывает нам не грех, а немощь - немощь земного сосуда; но оба ярким образом свидетельствуют о том сокровище, которое божественная благодать вложила в этот сосуд.
Здесь пророк стенает, но он делает то, что иудеи не делали в книге пророка Осии - Аввакум взывает к Богу: “Доколе, Господи, я буду взывать, и Ты не слышишь, буду вопиять к Тебе о насилии, и Ты не спасаешь?” Но Бог преследовал другие цели, и если, как может показаться, Он не слышит, и если Он не простирает свою десницу, чтобы спасти, то мы должны в этом случае помнить: если Он не прибегает к средствам внешнего воздействия и не избавляет людей на земле, то Он задумал свершить что-то лучшее. Мы всегда можем положиться на совершенную милость Бога и на источники его благодати там, где есть вера, ибо вся милость к слабому человеку происходит от веры и может быть оказана через божественную благодать; и Аввакум именно тот пророк, миссией которого было поставить веру на должное место. Но там, где есть настоящая вера, она неизменно должна быть испытана. Соответственно этому, мы сталкиваемся с испытанием даже прежде, чем вера явным образом подтвердит себя; и все же если бы на земле не было настоящей веры, то не было бы и подобных испытаний для ее подтверждения.
Поэтому сама суровость испытаний должна успокоить верующих, ибо Бог никогда не накладывает более тяжелой ноши, чем можно вынести с помощью его благодати, и поэтому всегда почетно проходить через такое испытание. Не делает чести уклонение от того, что Бог предназначил нам нести. Быть неверным домостроителем означает позор в глазах Бога и человека. Но Аввакума угнетает именно то, что при существующем положении дел в среде своего народа Бог вынужден медлить со своим ответом и что, как я только что сказал, Он не может позволить себе спасти людей внешними средствами. “Для чего даешь мне видеть злодейство..?” - если оно причиняет такие страдания, - злодейство даже там, где должно искать справедливости. И это имело место в среде народа Бога. И это еще больше тревожило пророка. Злодейство язычников нисколько не смущало его, но то, что иудеи уподоблялись им (язычникам) в своих злодеяниях, глубоко тревожило душу пророка.
“Грабительство и насилие предо мною, - говорит пророк далее, - и восстает вражда и поднимается раздор. От этого закон потерял силу [он говорит о тех, кто знал закон и явно нарушал его], и суда правильного нет”. Не было должного ответа на это, “так как нечестивый одолевает праведного, то и суд происходит превратный”.
Но если человек и народ и не находят на это ответ, то ответит Бог. По крайней мере, Он слышал вопрос. Поэтому так далеко появление Бога, хотя Он проявит себя иным образом, чем желал и искал того пророк; Он всегда должен быть выше помыслов души. Немудреное Божье, как сказано, мудрее наимудрейшего человеческого, какую бы высшую мудрость ни являл человек.
Бог же здесь представлен призывающим свой народ посмотреть, что Он собирался сделать. Близились великие перемены, еще большие ожидались. Падение ассирийского царства было печальным и тревожным событием: то же самое ждало Египет и остальные страны, сопротивлявшиеся воле и слову Бога, и это еще поразительнее, когда его собственный народ должен был быть низвергнут наряду с остальными. И тем хуже будет иудею, если он не поверит в то, что открыл ему Бог прежде всех народов мира. “Посмотрите между народами и внимательно вглядитесь, и вы сильно изумитесь; ибо Я сделаю во дни ваши такое дело, которому вы не поверили бы, если бы вам рассказывали”. Мы видим, что в каждой главе пророчества прежде всего говорится о недомыслии неверующих и о ценности веры. На это ссылается и апостол Павел, то есть на распространение неверия среди иудеев, когда они из-за неверия в огромной степени рисковали лишиться благословения: Дух Бога всегда удачно использует слова, даже в обстоятельствах, казалось бы, совсем неподходящих.
В Д.ап. 13, 38.39 апостол Павел адресует такие слова собравшимся иудеям: “Итак, да будет известно вам, мужи братия, что ради Него возвещается вам прощение грехов; и во всем, в чем вы не могли оправдаться законом Моисеевым, оправдывается Им всякий верующий”. Здесь прежде всего подчеркивается следующий аспект: Он , как человек, принес через свое искупительное дело это благословение, это прощение грехов - дар божественной милости нуждающемуся грешнику после его пробуждения. “И во всем... оправдывается Им всякий верующий” - это очень простое, но точное и выразительное определение евангелия. Это не просто прощение грехов, а “оправдание”, которое, несомненно, включает прощение, но идет гораздо дальше - “оправдывается Им всякий верующий”. Поэтому существует благодать, дарующая это щедрое благословение хоть немного верующему, ибо речь идет не о глубине и силе веры, а о ее наличии. Бог есть сущий и через свою благодать Он дает неограниченное благословение всем тем, кто искренен и правдив. Это подтверждено верой, которая почитает его вопреки внешним проявлениям. И это ради всякого верующего, как говорит Павел, хотя вся сила заключается в слове “Им”. Вся ценность искупления заключается во Христе и указывает на его дело - “оправдывается Им всякий верующий”. И все же это неотделимо от верующего. Хотя вера сама по себе может и не быть достойным основанием для благословения, тем не менее “без веры угодить Богу невозможно”. Благодать и истина находятся не в разногласии, а в гармонии через распятие Христа. Как еще можно справедливо благословить человека, который грешен пред Богом? Вера избавляет его от самого себя и дарует все благословение, которое приходит через другого, от самого Христа, нашего Господа. “И во всем... оправдывается Им всякий верующий”. Все здесь, как и должно быть, представлено во всей полноте. “И во всем, в чем вы не могли оправдаться законом Моисеевым, оправдывается Им всякий верующий”.
Израильтяне явно не были праведниками, они лишь попирали закон. Благодать могла спасти через веру в Мессию, и спасти таким способом, которого Аввакуму не дано было увидеть, ибо пророк, несомненно, как и все ветхозаветные пророки, рассматривал спасение в широком смысле этого слова и не мог предвидеть исключительного случая; он видел спасение от внешнего зла и опасности в милосердном вмешательстве Бога и не мог представить себе еще более удивительное спасение, которое пришло вместе с верой в умершего и воскресшего Христа. Все вокруг нас осталось без изменения: сила зла все еще существует. Обман и угнетение не осуждены и не изгнаны из этого мира, но появился тот, который пробил брешь во власти зла и проложил путь на небеса для тех, кто верит в него: для христиан, - и о христианстве апостол Павел печется, хотя и не стесняется, как мы увидим, применять это пророчество к нему на принципе веры и согласно божественной глубине написанного Слова. Он говорит, обращаясь к тем, кто не принимает свидетельства. “Берегитесь же, чтобы не пришло на вас сказанное у пророков: смотрите, презрители, подивитесь и исчезните; ибо Я делаю дело во дни ваши, дело, которому не поверили бы вы, если бы кто рассказывал вам”. Итак, совершенно очевидно, что он ссылался на пророка Аввакума, хотя, я думаю, не только на него. Мы можем легко увидеть очевидность этого. Павел говорит: “Сказанное у пророков”. Возможно, он ссылается также и на Исаию, как и на Аввакума, хотя сейчас не стоит останавливаться подробно на причинах, побуждающих думать так.
Но есть некоторая доля мудрости и в умалчивании, ибо в пророчестве сказано: “Посмотрите между народами”. Эти слова могут показаться иудеям двусмысленными, и они их могут не принять, потому что привыкли говорить: “Мы как раз убеждены, что именно язычники находятся в опасности, но зачем обходить вниманием благосклонность к народу Бога?” Вот почему в данном заявлении отсутствует прямое указание на язычников, а все как бы указывает непосредственно на сам народ; ибо, несомненно, если уж при всей своей правде и справедливости Бог вознегодовал на язычников, то еще большее негодование вызовет у него свой собственный народ. Никакое основанное на праве давности положение, дарованное иудеям, не может должным образом защитить их от последствий их пренебрежения волей Бога и его благодатью, от наказания за свое богохульство. Напротив, невыносимым и жестоким будет наказание тех, кто, будучи народом Бога, все же отверг Иисуса. Если плохо пришлось Израилю, то несравненно хуже придется христианскому миру, и это в первую очередь касается стран, где свободно читают Библии и проповедуют.
Я не утверждаю, как вы понимаете, что в данном пророчестве ясно указывается на смерть и воскресение Христа, но в нем ясно говорится о деле Спасителя. Частное истолкование остается полностью открытым. Мы знаем то единственное дело, которое могло бы оправдать грешного человека пред Богом. Здесь же, скорее всего, открыто говорится о том наказании, какое Бог уготовил тогда, даруя халдеям высшую власть, чтобы погубить Ассирию и как следует наказать иудеев. Такое свидетельство подвергло иудеев испытанию. Но чем является объект свидетельства по отношению к искуплению? Не упомянув об этом, наш Господь (Матф. 22, 7) сообщает о еще более ужасном наказании от римлян. Но я склонен думать, что апостол Павел обращается к тому же принципу, согласно которому действовал Бог в милосердии, принимая во внимание суд, который Господь свершит по пришествии на землю. Ибо ни одно пророчество Писания нельзя истолковывать на свой лад. Мы не должны сводить его только к прошлому. Оно все является неотъемлемой частью целого с Христом и его царством в центре. Если это так, то именно Бог действовал в Христе, а Святой Дух все еще продолжает исполнять его дело, основанное, как нам известно, на великом деле искупления.
Что же касается последнего предложения стиха 5, то оно намекает на противоположность их воли - “дело, которому вы не поверили бы”. Речь идет не о божественном постановлении, а о людском своеволии, на которое Он им и указывает достаточно ясно и которое неугодно ему. Я сомневаюсь, что это приговор его суда, но пророк принимает за серьезное предупреждение то, что неверие выдало бы за повеление. В Деянии о приговоре не говорится вплоть до главы 18. Именно там он оглашается. Настойчиво и терпеливо свидетельствуется нам обо всем; и чем большее терпение являет Бог в своем свидетельстве, тем беспощаднее будет суд, когда он наступит. Но Он долготерпелив, как мы знаем, и суд для него не свойственен, и все же Он, когда ему придется судить, будет это делать согласно своей святости и своему величию. Но, как мне кажется, приговор произносится только в последней главе Деяний. Здесь же к этому только шло, поскольку иудеям было дано последнее испытание. Был свершен очень важный акт, засвидетельствованный в самом конце тринадцатой главы Деяний, когда ученики Христа отрясли пыль со своих ног, что говорило о том, что хотя приговор и не был произнесен принародно, тем не менее о нем во всеуслышание свидетельствовали, и иудеям было дано понять, что им лучше было бы знать, что грозящая им опасность соразмерна их крайнему неверию.
Тем не менее Аввакум слышит от Бога, что Он собирается возвысить халдеев, и это было, скорее всего, предстоящее, а не уже постигшее иудеев наказание, хотя и это далеко еще не все, что ждет иудеев на этом пути. “Ибо вот, Я подниму Халдеев, народ жестокий и необузданный, который ходит по широтам земли, чтобы завладеть не принадлежащими ему селениями”. Они были теми разрушителями, которых Бог в своем провидении использовал с той целью, чтобы сломить отступничество Иуды, а также наказать гордыню других народов. “Страшен и грозен он; от него самого происходит суд его и власть его. Быстрее барсов кони его и прытче вечерних волков; скачет в разные стороны конница его; издалека приходят всадники его, прилетают как орел, бросающийся на добычу. Весь он идет для грабежа; устремив лицо свое вперед, он забирает пленников, как песок. И над царями он издевается, и князья служат ему посмешищем; над всякою крепостью он смеется: насыплет осадный вал и берет ее. Тогда надмевается дух его, и он ходит и буйствует; сила его - бог его”. Таким образом, Бог на определенное время допустит бедствие от руки халдеев; но когда халдеи забудут о том, что Бог использовал их с целью наказать тех, кто оскорбил его имя и славу, и когда они будут связывать свое могущество не с высшей волей Бога, а с влиянием и содействием своих собственных богов, тогда живой Бог возьмется и за них. Данная им свыше сила обратится бессилием, исчезнут надменность и высокомерие других народов. Таким могуществом халдеи отличались к моменту царствования Навуходоносора и вплоть до падения вавилонской монархии. Именно тогда все должно было измениться. Кульминационным моментом этого чудовищного злодеяния было оскорбление, нанесенное Богу Валтасаром, когда халдеи восхваляли своих богов в присутствии сосудов, вынесенных из иерусалимского храма , как будто Бог не мог уберечь свой народ от сверхъестественной силы их идолов или от рук халдеев.
Затем следует ответ пророка: “Но не Ты ли издревле Господь Бог мой..?” Это в какой-то степени успокаивает душу пророка. Теперь, вместо того, чтобы продолжать в том же печальном тоне, в каком он начал, пророк набирается смелости откровенно говорить о халдеях. Он отчасти признает мудрость и справедливость кары Бога; и если пока еще не полностью, то в конце своего пророчества, как мы увидим, он до конца признает это. Весьма интересно отметить такой прогресс в душе; это всегда интересно, когда это искренно. Нет ничего более болезненного, чем когда верующие успокаиваются простым догматическим утверждением истины или удовлетворяются однообразной и скучной рутиной будней, не вбирая в себя свежие силы от Господа, не ища перемен во всем, не пытаясь лучше познать его в радости или печали. Это очень важно. В этом и кроется основная разница между законом и благодатью. Согласно закону, вы имеете ясно выраженные требования и указания, и в своей сути закон не может способствовать лучшему познанию божественного разума, тогда как благодать, несомненно, идет этим путем, и души, как сказано, возрастают “в благодати и познании Господа нашего и Спасителя Иисуса Христа”, возрастая в познании Бога.
То же самое происходит здесь и с пророком Аввакумом. “Но не Ты ли издревле Господь Бог мой, Святый мой? мы не умрем! Ты, Господи, только для суда попустил его. Скала моя! для наказания Ты назначил” этих халдеев. Почти ничего не говорится о происхождении халдеев. О них упоминается лишь только как об использующих наказание Бога; и об этом ясно сказано, но не может быть, чтобы в конце концов Бог не наказал их. Все было отмерено. Его милосердие всегда отмеряло испытание там, где его народ должен был подвергнуться каре. Как же замечательно то, что даже эти самоуверенные халдеи, наделенные несравненной человеческой силой, тем не менее были использованы Богом для исправления его собственного, так ужасно падшего народа! Именно это умиротворило, наконец, душу пророка, когда он все это как следует обдумал. “Чистым очам Твоим не свойственно глядеть на злодеяния, и смотреть на притеснение Ты не можешь [он, несомненно, ссылается на слова, сказанные где-то во времена Иова, но теперь применяет их в совершенно ином случае]; для чего же Ты смотришь на злодеев и безмолвствуешь, когда нечестивец поглощает того, кто праведнее его..?”
Пророка Аввакума побуждает говорить именно то, что народ Бога, пусть даже виновный в чем-то, не лишен той праведности, которая сохранилась еще в то время на земле, и что эти самые халдеи, которых Бог возвысил для усмирения иудеев, были настолько же немилосердными в своих поступках, насколько забывчивыми и пренебрежительными по отношению к самому Богу. “И оставляешь людей как рыбу в море, как пресмыкающихся, у которых нет властителя? Всех их таскает удою, захватывает в сеть свою и забирает их в неводы свои, и оттого радуется и торжествует”. Но поскольку Бог сообщил пророку, что они непременно погрешат, приписывая эту самую силу своим богам, то Аввакум говорит Богу: “За то приносит жертвы сети своей и кадит неводу своему, потому что от них тучна часть его и роскошна пища его”. Мы видим, как искусно пророк обращает то немногое, что Бог поведал ему, в основание для того, чтобы просить у Бога защиты от безжалостных врагов его и его народа. Нет ничего прекраснее, чем тот путь, которым чистое око - око, узревшее любовь Бога к своему народу и прежде всего к самому Христу, - утверждает необходимую всем истину, используя ее в интересах тех нуждающихся в ней, которые прилепились к его имени. “Неужели для этого он должен опорожнять свою сеть и непрестанно избивать народы без пощады?” Неужели Бог допустит, чтобы они последовали этим суровым путем? Этого не может быть. Но исхода надо ждать.

### Аввакум 2

“На стражу мою стал я и, стоя на башне, наблюдал, чтобы узнать, что скажет Он во мне, и что мне отвечать по жалобе моей?” (Гл. 2,1). Этим завершается все дело. Я не знаю, почему этот стих вынесен за пределы первой главы, которая должна им завершаться. Это как бы вывод из того сомнения, которое поначалу так больно терзало душу пророка, душу, стремящуюся не столько увидеть предстоящие события, сколько узнать, что скажет Бог. Казалось бы, нет настоящей причины для выдвижения гипотезы более поздним писателем, который предположит, что пророк Аввакум первую главу писал во времена правления Иоакима, вторую - во времена Иехонии, а третью - во времена царствования Седекии. Такая схема нарушила бы замечательно связанное целое.
Бог отвечает пророку во втором стихе главы 2. “И отвечал мне Господь и сказал: запиши видение и начертай ясно на скрижалях, чтобы читающий легко мог прочитать”. Существует всего лишь одна причина, почему, как мне кажется, это может быть принято вместе с первым стихом: ведь это ясный намек на то, о чем только что говорил пророк; но, кроме того, мы всегда должны помнить, что только в книгах Псалмов и Плачей Иеремии сохранилось божественное деление на главы, а во всех остальных случаях оно просто выполнено так, как нашел нужным человек. Псалмы силой внушения свыше человек написал отдельно друг от друга; и, опять-таки, они появились уже сгруппированными божественным образом и в том порядке, в каком мы находим их сейчас. Плачи Иеремии похожим образом получили особое внутреннее деление, доказывающее, что Бог фактически разделил их на части так, как мы видим это в нашем общепринятом английском переводе. Но что касается всех остальных произведений Ветхого и Нового Заветов, то лишь духовное суждение способно определить, где следует провести границу, а то, как многие границы были проведены человеком, может лишь огорчить нас. Распределение по стихам было сделано в момент путешествия верхом на лошади печатника, несомненно, ученого, но не обладавшего теми качествами высшего порядка, какие считаются необходимыми для удовлетворительного выполнения такой тонкой работы. Компетентные судьи, конечно, не будут делать вид, что либо человек, либо сам способ были вполне подходящими для разумного обращения со Словом Бога. Я думаю, что это можно было лучше сделать стоя одной ногой в клозете, чем при поездке из Парижа в Лион {Именно Г. Стивенс в своем “Предисловии к Новому Завету” (1576 г.) поведал нам историю о том, что его отец, Н. Стивенс, поступил так, по крайней мере, с Новым Заветом, который впервые появился в его четвертом издании (1551 г.), с тех пор ему последовали Беза и почти все издатели}. Однако такое слишком часто случалось со Словом Бога, хотя оно требует к себе внимания и нуждается в святом и уважительном отношении еще больше, чем все остальные книги. Стоит ли вообще говорить, что ни с одной книгой в мире человеческие руки не обращались столь недостойно ? С другой стороны, никогда Бог не заявлял о себе так правдиво и не открывался так полно, как когда Он отдал ее и следил за ней, несмотря на неверных сторожей, которым Он доверил эту книгу.
Затем “отвечал мне Господь и сказал: запиши видение и начертай ясно на скрижалях, чтобы читающий легко мог прочитать, ибо видение относится еще к определенному времени и говорит о конце и не обманет; и хотя бы и замедлило, жди его, ибо непременно сбудется, не отменится”. Хорошо известно, что апостол Павел относит это к самому главному из всех видений, к Иисусу Христу, к Господу, грядущему в славе. Из послания Евреям мы узнаем, что грядущий придет и “не отменится”. Именно так Святой Дух показывает, каким замечательным образом Он использует отрывок из Ветхого Завета в Новом. Господь Иисус уже являлся на землю в образе человека, но иудеи отвергли его, что и явилось причиной крушения их надежд. Говоря об этом, апостол придает своим словам еще больше личного звучания, но все же не отступая от явного исхода событий, а лишь добавляя к созерцаемому в послании Евреям (гл. 2, 3). Мы можем увидеть то, что не может завершиться ничем более значительным, как только этим венчающим все событием.
Но здесь следует заметить еще кое-что. Пророк дает нам знать, что божественное видение написано таким образом, что человеку не требуется никаких вспомогательных средств, чтобы понять его. Оно должно было быть ясно начертано на скрижалях, особыми, глубокими письменами. Однако не сказано, как многие привыкли считать, что гонец может прочесть, но сказано, скорее, что читающий может легко прочесть, и, таким образом, казалось бы, передать эти радостные видения другим. Нам предложено сравнить эти слова с тем, что написано в 4-ом стихе 12-ой главы книги пророка Даниила, но это, я думаю, выражает идею странствий среди людей и передачи сведений с тем, чтобы распространить их и увеличить познания среди тех, кто имеет уши слышать. Ведь данный отрывок не предложит никакой награды невнимательному читателю, но он показывает, как читающий об этом видении побуждается для искреннего распространения той истины, которую он воспринял.
Однако можно согласиться с тем, что Писание принимает и благословляет тех, кто сделал хотя бы малый глоток из реки жизни, которая течет в Христе Господе. Но в то же время они еще только вступают в ее глубины. Речь идет о тех, кто верит в ее божественную полноту и уверен, что Дух Божий, сделавший ее словом Бога во всех оттенках этого выражения, с радостью подведет верующего к пониманию всей истины.
Таким образом, в то время как значение видения показано в стихе 2, неизбежность его - в стихе 3 (оно сбудется непременно, пусть даже и замедлит), а из стиха 4 мы узнаем еще кое-что, а именно то, что вера, поселившись в душе человека, принесет ему добро. Результат этого еще не виден, но это не является причиной того, чтобы нам не черпать пользы из этой веры, которая есть сущность всего, на что мы уповаем. Нельзя отрицать, что это очень важный принцип, и особенно в пророчестве. Бытует мнение, что пророчество никогда не поможет людям, пока не сбудется именно в те времена и при тех обстоятельствах, в которых эти люди окажутся сами. Большего заблуждения и быть не может. Авраам возымел больше пользы от пророчества о Содоме и Гоморре, чем Лот; и это случилось не потому, как мы ясно видим, что Авраам находился на месте происшествия (ибо Авраама не было в Содоме, в то время как Лот был там и открыто бежал оттуда к своему стыду, как мы вскоре не без сожаления узнаем). Но Дух на примере этих двух случаев открывает нам в первой книге Библии намерение Бога относительно данного вопроса. Я полностью согласен с тем, что когда пророчество будет сбываться во всех его деталях, то появятся личности, которые соберут до мелочи все наиболее ценные указания. Но я убежден, что пророчество представляет огромную ценность прежде всего для тех, чьи мысли заняты Христом, точно так же, как Авраам был целиком поглощен мыслями о Боге и не уподобляется Лоту в окружении грешных содомитян. Если это так, то книга Откровение должна теперь принести еще более щедрое благословение нам, наслаждающимся через благодать небесными отношениями с Христом и являющимися членами тела Христа, хотя мы будем пребывать на небесах, когда придет час испытаний для живущих на земле.
Допускается, что Откровение принесет удивительное успокоение и поможет тем святым, которые могут оказаться там. Но нет основания предполагать, что взятые Христом до этого часа не получат еще большего благословения. Дело в том, что и то, и другое правда; только находиться с Господом и соприкоснуться с его любовью и разумом прежде, чем все это случится, - это еще более высокая и более ценная привилегия, хотя когда они явятся, то покой будет дарован и тем, кто поглощен ими. Поэтому в Откровении (гл. 4; 5; 6) мы вместе с Господом уже видим прославленных ветхозаветных и новозаветных святых, которые вознесены для встречи с ним, включая и тех, кого непосредственно касается это пророчество. После чего, как мы увидим, последуют один суд за другим; но когда они свершатся, то появятся святые, которые, несомненно, будут свидетельствовать о Боге на земле, некоторые из них пострадают за это и примут мученическую смерть, другие, пережив все, станут благословенным земным народом. Несомненно, для таких пророческие видения возымеют ценность тогда, когда произойдут те события, но прежде, чем данные события подтвердят истинность Слова Бога, самой замечательной ценностью навсегда останется вера. Это и есть тот самый неизменный принцип, касающийся не только пророческого слова, но и божественной истины в целом.
Здесь о вере и ее основании сказано следующее: “Ибо видение относится еще к определенному времени и говорит о конце и не обманет; и хотя бы и замедлило, жди его, ибо непременно сбудется, не отменится. Вот, душа надменная не успокоится, а праведный своею верою жив будет”. Предполагаю, что автор, говоря о гордыне души, имеет в виду халдеев. Они были абсолютно слепы, но в принципе это можно отнести и на счет нечестивых иудеев или кого-либо другого, ожесточившегося против божественного Слова. Ибо, несомненно, гнев Бога направлен против всякого рода неверия, и особенно против тех (если и есть в этом какая-то разница), кто скрывает истину, творя несправедливость. И их правоверие в данном случае ничего не значит. Но если люди тянутся к определенной истине, оставаясь при этом нечестивыми, то тем тяжелее их грех. Истина в этом случае лишь выносит окончательный приговор. Люди могут упорно и настойчиво цепляться за истину; и все же истина никогда не дается для того, чтобы несерьезно относиться к справедливости, но чтобы следовать Богу во всех делах, касающихся нас. Цель всякой истины - связать нас с Богом и привести к повиновению ему. И ясно, что душа надменного человека не успокоится. Неизменный путь Бога таков: всякий, унижающий себя, возвысится. И только вера ведет к смирению. Здесь следует заметить, что существует две формы смирения: самое лучшее - быть покорным, следующая форма - позволить усмирить себя или стать покорным. Лучше уж быть покорным, чем стать покорным, но несравненно лучше стать покорным, чем оставаться надменным. Смирение - это плод благодати; лучше смириться под справедливым наставлением Бога там, где мы являли непокорность. Именно это Он сделал со своими древними святыми и, по всей видимости, со своим древним народом. Именно это подчас так необходимо нам с вами. Самое лучшее для нас - это осознать всю благодать и славу Господа и понять, что мы ничто по сравнению с ним. Смирение - это не столько нравственный процесс, протекающий в нашей душе, сколько результат воздействия Господа на нас. Приведение нас к покорности - это результат влияния Господа на наши души при виде им того, что в нас необходимо переломить, и желание сделать это для нашего же блага в будущем. Сами же мы себя переделать не в состоянии. За смирением должно последовать осуждение, но в любом случае это лучше, чем оставить свою душу надменной. Но где же здесь честность?
“А праведный, - как сказано, - своею верою жив будет”. Это часто повторяется в Новом Завете. В посланиях приводятся три хорошо известные цитаты, о которых желательно сказать несколько слов прежде, чем мы перейдем к другому вопросу. Именно апостол Павел использует эти цитаты во всех случаях. В послании к римским святым Павел сообщает им, что правда Бога “открывается от веры в веру. Таков единственный путь, ведущий к благословению. Правду Бога никому не постичь, пока она не откроется; но открываясь, она открывается “от веры”, а никаким другим образом, и, соответственно, открывается “в веру”, где бы эта вера ни была. Она не может открыться через закон: даже иудей не мог бы предположить этого, ибо закон претендует на человеческую правду и ни слова не говорит о правде Бога. Дело в том, что закон просто осуждает человека за то, что тот не способен поступать согласно той правде, которую провозглашает закон; ибо хотя закон требует этого от имени Бога, он получает в ответ неправду. Согласно закона, человек должен быть правдивым, но он лжец. Везде, где человек откровенно нарушает закон, этот закон доказывает, что человек неправеден по отношению к божественному требованию.
Такое гибельное положение Христос исправил через искупление; и поэтому евангелие полностью рассматривает вопрос открытия Богом его правды, хотя так много истинных христиан не понимают этого должным образом из-за своей верности старым обычаям. Подлинное значение этой фразы заключается в том, что Бог неизменно действует в согласии с Христом, который, свершив искупление, наилучшим образом прославил Бога. Он прославил его как Отца при своей жизни, но это еще не сняло грех с человека. Но Он прославил его как Бога, когда речь зашла о наших грехах, прославил своей искупительной смертью на кресте. С этого времени Бог открывает свою правду, принимая во внимание его действенную жертву - не только оправдывая его долготерпение в прошлом, но полностью оправдывая верующего на основании того грандиозного дела искупления в настоящее время. Первым плодом правды Бога, хотя и не упомянутом в послании Римлянам, явилось то, что Бог посадил Христа одесную себя на небесах. Следующим результатом этого (и об этом сказано там) явилось то, что Бог оправдывает верующего. Несомненно, в первой главе послания Римлянам в самых отвлеченных понятиях говорится о его правде. То, каким образом она открывается, становится ясным только в главах 3, 4, 5. Но даже в самом первом утверждении мы находим основной принцип, состоящий в том, что божественная правда открывается в “евангелии от веры” (не от закона), и открывается, соответственно, “в веру”, где бы она ни обнаруживалась. Таково, я думаю, значение данного предлога. Вероятно, особую трудность для многих представляет выражение “от веры”. Это указывает на данный принцип, а не на подчинение закону, который означает подчинение человеческой правде. Трудности создает привычка к неправильному толкованию. Только одна вера может быть таким принципом, если речь идет об открытии божественной правды; и она открывается “в веру”, где бы эта вера ни была.
Об этом намеренно сказано слишком отвлеченно, поскольку Дух Бога еще не начал излагать то, чем это может быть и чем является. Это предвосхитило бы то учение, которое Он желал бы после этого растолковать. Ибо дело Христа тогда еще явно не принесло результатов, и поэтому последствия его еще невозможно было объяснить должным образом. Допускать мысль, что данный отрывок Писания находится не на месте, означает явное невежество, ибо фактически существует строжайший порядок в том, что надменная человеческая душа осмеливается таким образом порицать. Это в полной мере можно объяснить той поспешностью, которая, естественно, приводит людей к восхвалению только порядка, установленного человеком. Что же касается непонимания выражения “от веры в веру”, то вполне можно допустить, что идея выражена в самой сжатой форме; поэтому людям, привыкшим к обычному стилю речи, конечно же, такая сжатая форма покажется необычной.
Именно это соответствует выражению пророка Аввакума “а праведный своею верою жив будет”. Успех оказывал большое влияние на мнение иудеев. Они были поражены процветанием язычников. Но пророк Аввакум объясняет эту загадку, как это сделал до него Исаия. Он настаивает на том, что единственно праведным может быть лишь верующий. Ведь сказано не оправданный, а “праведный”; и это сказано, чтобы сохранить связь между теорией и практикой, как мне кажется: “Праведный своею верою жив будет”. В этом следует выделить два основных момента: во-первых, вера не отделима от правды, а праведный человек - от верующего. Халдеи не видели Бога и не имели представления о его цели и его пути. Израильтянин же обрел благословение, подчиняясь его слову и веря в него самого. “Вот, душа надменная не успокоится, а праведный своею верою жив будет”. Хотя в данном выражении нет слова “оправданный”, оно подразумевается; и на деле не существует настоящей праведности отдельно от этого. То, что проповедники обычно имеют в виду, по себе является правдой. Мы оправданы через веру; но мы не требуем большего, чем сказано в пророчестве; не является оправданием и то, о чем подробно сказано в 1-ой главе послания Римлянам, скорее, о нем говорится в главах 3 и 5. Пусть каждый отрывок Писания преподает нам свой особый урок.
И опять-таки в третьей главе послания Галатам мы находим несколько иное истолкование того же самого отрывка: “А что законом никто не оправдывается пред Богом, это ясно, потому что праведный верою жив будет”. Теперь становится вполне понятным, что апостол Павел исключает возможность оправдания через закон, и он опровергает эту возможность, цитируя отрывок из книги пророка Аввакума. Следовательно, различие между отрывками из 1-ой главы послания Римлянам и 3-ей главы послания Галатам заключается в том, что в послании Римлянам (гл. 1, 17) мы имеем положительное значение, а в послании Галатам (гл. 3,11) - отрицательное. В первом случае апостол Павел категорически утверждает, что правда Бога открывается от веры в веру, опираясь на эту цитату из Аввакума, во втором случае апостол Павел ставит целью ясно и безоговорочно исключить всякую возможность оправдания души через закон. Оправдание никоим образом не достигается через закон, ибо “праведный своею верою жив будет” - таков главный смысл сказанного в послании Галатам. Именно правда Бога открывается верой, ибо “праведный своею верою жив будет”, - таков главный смысл послания апостола Павла Римлянам. И поэтому так очевидна разница.
В послании Евреям этот отрывок из книги пророка Аввакума использован еще раз тем же самым апостолом, но с совершенно иной целью. “Ибо еще немного, очень немного, и Грядущий придет и не умедлит. Праведный верою жив будет”. Логическое ударение здесь делается не на “праведный”, как в послании Римлянам, и не на “верою”, как в послании Галатам, а на слово “жив”, которое и подчеркивается здесь. Таким образом, каждое слово выделяется согласно той цели, с какой эта цитата используется в этих трех случаях. В конце десятой главы послания Евреям апостол Павел предостерегает верующих, чтобы они не падали духом и оставались непоколебимыми в своей вере. Соответственно этому, в 11-ой главе послания Евреям сказано, что в вере засвидетельствованы древние, или ветхозаветные святые. Поэтому все они живы верой, каждый жив ею, кого Бог счел достойным себя. Это могло проявиться в жертве во имя веры, или в жизни в единстве с Богом, или в предвидении грядущего суда над миром, или в признании божественных средств спасения. Это могло проявиться в принятии образа странника или в обладании силой, способной избавить от всяких недоброжелателей. Но в какой бы форме это ни выражалось, оно проявлялось лишь у живущих верой, чтобы ни случилось. Следовательно, здесь перед нами самая замечательная глава в Библии, ибо в ней исчерпывающе говорится о древних, которые жили верой, - от первого великого свидетеля силы здесь на земле до того благословенного, кто впитал в себя все качества веры, которые проявлялись другими святыми то там, то здесь; они обладали лишь отдельными качествами и непостоянно, Он же явил совершенный образец всех этих качеств, которыми обладали святые, и шел всеми их путями здесь на земле, и все это проявлялось в нем гораздо полнее и было присуще лишь ему одному.
Поэтому я не думаю, что так уж нужно еще более основательно подтверждать мудрость Бога. Этот отрывок кажется наиболее поучительным, если только необходимо доказать ошибочность предположения о том, что каждый отрывок Писания может иметь только одно обоснованное толкование. {“Толкуйте Писание, как любую другую книгу... Во-первых, можно утверждать, что Писание имеет один смысл, который вложил в него пророк или евангелист, впервые высказавший или написавший его” (статьи и обзоры “Толкование Писания”, с. 327). Не худший ответ появляется на следующих двух страницах. “Во многих частях Писания имеются разногласия и другого характера, глубина и сущность которых требует в какой-то мере тех же самых качеств от самого толкователя. В книгах пророков можно встретить отрывки, которые, хотя и просты, но еще не поняты людьми даже теоретически... Все, что имелось в виду пророком, еще не совсем осознано им самим; существовали такие непонятные места, которые лишь наполовину понимались самим пророком” (с. 328,329). Нет ничего удивительного в том, что когда люди забывают о том, что говорят о Слове Бога, то они говорят неумно о Писании и противоречат самим себе} Это не так; хотя и облеченное в человеческий язык, Писание в этом отношении соответствует бесконечной природе самого Бога, чей Дух способен открыть это и использовать особыми, но сходными путями. Даже у людей имеется достаточно мудрых слов, имеющих не одно значение, каждое из которых верно и справедливо. Если вера отличала праведников и предохраняла их от халдейских завоевателей, то ее ценность еще более очевидна теперь в евангелии, где речь идет о душе перед лицом Бога, о душе, отвергающей лживые основания и непреклонно следующей дорогою испытаний среди людей.
Конечно, в данном случае можно доказать, что Слово Бога допускает разные формы его применения, имеющие вес и большой авторитет. Тот факт, что оно использовалось тем же апостолом Павлом, делает этот случай более замечательным, чем если бы оно по-разному использовалось разными авторами. Будь это так, то я не сомневаюсь, рационалисты настроили бы каждого отдельного автора против истины. Но они поступили бы правильно, рассмотрев тот аргумент, что именно один и тот же вдохновленный человек {Я не буду останавливаться на исчерпывающих доказательствах того, что Павел, а не кто другой, написал послание Евреям. Особенности его стиля и метода легко можно объяснить тем вниманием, какое он проявляет в своих посланиях к верующим иудеям помимо своего обычного внимания язычникам. Это учение, несомненно, принадлежало Павлу} использовал в разных целях один и тот же отрывок из книги нашего пророка. Он был прав. И все же совершенно очевидно то, что, употребив этот отрывок в должном месте рассматриваемого нами пророчества, Бог особым образом желал указать на то состояние, которое ожидало иудеев в тот день; но затем тот же Дух, который писал рукой Аввакума, использовал этот отрывок с божественной точностью в каждом из этих трех посланий Нового Завета? Ибо общим для всех является то, что Слову Бога необходимо верить, и тот, кто относится к нему как к святыне, с верой, как этого требует Бог, - тот живет им и всегда праведен и кроток в нем, поскольку лишь это прославляет Бога. Но то, что истинно в случае с израильтянами, использующими пророческое слово таким образом, вполне касается и всего Слова Бога, которое используют с верой, и особенно евангелие, поскольку последнее в несравненно большей степени раскрывает замысел Бога, нежели любое явно пророческое слово. Пророчество показывает нам, скорее, то, каков Бог в своем произволении, а евангелие открывает нам Бога в его благодати, и оно делает это посредством личности и дела его Сына Иисуса Христа. Возможно ли превзойти это или хотя бы достичь этого по глубине? Искренний христианин, возможно, и превзойдет то, что обычно провозглашали проповедники, но невозможно переоценить безграничное по своей значимости евангелие, как Бог открыл его. Из той же самой цуитаты, использованной в послании Евреям, как и из самого контекста пророчества, мы также узнаем, что это видение было обращено к грядущему пришествию Господа с целью освободить свой народ. На самом деле это в общем-то относится к пророческому слову, а ни в коем случае не к этому видению в частности. Какой все-таки удивительный отрывок - это видение, представленное в период владычества халдеев, но предсказывающее падение враждебного язычества! И каким бы гордым ни был Израиль, он вынужден будет ждать завершения всех событий, а главное откроется лишь тогда, когда Господь придет и благодатью возобновит отношения со своим народом. Это в общем-то суть сказанного через пророков.
Однако непременно нужно помнить, что, за исключением особых откровений иудейских пророков, никакие другие, описывая грядущее избавление, не выделяют промежуток времени между страданиями Христа и последующей за ними славы. Возможно, мы можем сказать, что, по всей вероятности, никто не мог знать заранее, что между двумя пришествиями Христа ожидается довольно долгий промежуток времени, и все же мы можем в доказательство этому привести цитаты из пророчеств. Настолько совершенно написал Бог Слово рукой людей и так недоступно для понимания самими людьми, бывшими вдохновленными свидетелями этого, что ни одному из пророков не было дано постичь полностью суть и значение того, что они сами сообщили, находясь в состоянии вдохновления. Это явилось лучшим доказательством того, что Бог написал это через них, чем если бы все было известно, потому что в каком бы неведении ни находились Иеремия или Исаия, Даниил или Аввакум, Святой Дух, несомненно, знал все с самого начала. Таким образом, то, что они писали, гораздо выше того, что они были способны понять, и необходимо обладать разумом того, кто использовал их с этой целью. Поэтому мы читаем в 1-ом послании Петра: “Сущий в них Дух Христов”; и та же самая цитата из Писания, указывающая на существование в этих пророках вдохновляющего Духа, теперь уже свидетельствует о том, что сами пророки понимали далеко не все, о чем писали. Они были изыскателями, исследующими, “на которое и на какое время указывал сущий в них Дух Христов, когда Он предвозвещал Христовы страдания и последующую за ними славу”. Конечно же они не ведали, но, как и другие, должны были исследовать; и когда они исследовали это, им открылось, что это делалось не для них, но “нам служило то, что ныне проповедано вам благовествовавшими Духом Святым, посланным с небес”. Следует заметить, что “Дух Святой, посланный с небес”, каким мы теперь его знаем, представляет полную противоположность тому пророческому Духу, который действовал в них и который зовется “Дух Христов”. Господь Иисус был великим предметом всех видений; и это очень важно отметить.
“Дух Христов”, упомянутый в 8-ой главе послания Римлянам, по-моему, означает еще большее. Упомянутый апостолом Павлом в этом послании, Он означает то, что Святой Дух характеризует христианина как имеющего свою собственную часть во Христе (а Христос имеет ее в нем). Святой Дух есть печать всего, и Он пребывает в верующем по этой самой причине.
Далее начиная со стиха 6 и до конца нашей главы, идут замечательные стихи, какие можно назвать поэтическими строфами, или стансами. Они представляют собой несколько следующих друг за другом проклятий с изложением в каждом проклятии побуждения к нему. Стих 5, по-видимому, является вступлением к ним: “Надменный человек, как бродящее вино, не успокаивается, так что расширяет душу свою как ад, и как смерть он ненасытен, и собирает к себе все народы, и захватывает себе все племена”. Здесь мы находим, что все, высказанное Богом о халдеях и подтвержденное испытуемым пророком, когда он заступался за свой народ, несмотря на все их грехи, теперь открыто сказано обо всех. Зло должно быть наказано прежде, чем может вступить в силу благословение. В соответствии с этим, зло теперь полностью представлено нам. То, почему халдеи должны быть впасть в руки Бога, вытекает из самой духовной сущности Бога, ибо невозможно, чтобы Он поддерживал того, кого Он избрал своим оружием, а тот, будучи таковым, осмелился бы возвыситься и тем самым бесславить Бога.
Именно со следующих слов начинается насмешливая ода, или первый станс: “Но не все ли они будут произносить о нем притчу [речь идет о народах, которых он собирал вокруг себя] и насмешливую песнь: “горе тому, кто без меры обогащает себя не своим, - на долго ли? - и обременяет себя залогами! {Так это выглядело бы наиболее естественно в передаче смысла. Повторение слова выражает усиление либо степени, либо числа. Именно так понимают это доктор Ли и доктор Хендерсон. Авторизованный перевод наряду с Лютером и другими толкуют это подобно Сирийской рукописи и Вульгате. Среди иудейских комментаторов тоже есть разногласия. Трудно найти какой-либо удовлетворительный смысл в этом стихе в том виде, в каком он написан}” Не восстанут ли внезапно те, которые будут терзать тебя, и не поднимутся ли против тебя грабители, и ты достанешься им на расхищение? Так как ты ограбил многие народы, то и тебя ограбят все остальные народы за пролитие крови человеческой, за разорение страны, города и всех живущих в нем”. Таково здесь первое проклятие врагу за его жестокость и алчность по отношению ко внешним.
Второе проклятие носит более внутренний характер: “Горе тому, кто жаждет неправедных приобретений для дома своего, чтобы устроить гнездо свое на высоте и тем обезопасить себя от руки несчастья!” Это может начинаться с простого расширения своих владений и с посягательства на собственность других, но целью всего является самовозвеличивание против всех врагов. Возможно, он не столько использовал свои богатства, сколько расточал их, но они были настолько же эгоистично растрачены, насколько и эгоистично захвачены - “чтобы устроить гнездо свое на высоте и тем обезопасить себя от руки несчастья!”. И далее: “Бесславие измыслил ты для твоего дома, истребляя многие народы, и согрешил против души твоей”. Стих 11, как легко можно заметить, является ответом на стих 8: “Камни из стен возопиют и перекладины из дерева будут отвечать им”.
Далее в качестве третьего проклятия (ст. 12) следует еще одно божественное обвинение еще более ужасного греха, не только личного, но охватившего общество в широком масштабе: “Горе строящему город на крови и созидающему крепости неправдою!” И далее: “Вот, не от Господа ли Саваофа это, что народы трудятся для огня и племена мучат себя напрасно? Ибо земля наполнится познанием славы Господа, как воды наполняют море” (ст. 13,14). Какая картина напрасных трудов людей, точнее сказать, энергичных халдеев, которые первыми из язычников достигли высшей власти и мирового влияния! Бог предназначает это для своих целей в единственно правильном смысле. Царство Мессии, установленное путем свершения суровых наказаний, увидит мировую власть добра, неотделимого от проявления божественной славы. Здесь имеется в виду именно это, а вовсе не христианство или церковь. Именно тысячелетие станет тем временем, когда вся власть будет подчинена славе Господа. Несомненно, крушение Вавилонской империи представляет особый интерес в намерении Бога, потому что падение этой первой мировой империи является скрытым намеком на падение последней, которое произойдет, когда рассеянные по миру иудеи будут освобождены из их длительного плена и возвратятся из него, и еще более великий, чем Кир, будет править миром. И до тех пор не будет покоя среди народов, однако истинная благодать даст душам возможность шире и глубже познать участь во Христе, вознесенном на небеса и удаленном от мира. Но нет надежды, что до наступления этого дня земля наполнится познанием славы Господа: напротив, прежде должно произойти отступничество и потерпеть наказание от праведной силы Господа. То, о чем говорится как о вверенном служении, имеет другую цель и носит другой характер и не отвечает особому высокому положению Израиля, стоя в стороне от исполнения приговора над язычниками.
Далее идет следующее проклятие: “Горе тебе, который подаешь ближнему твоему питье с примесью злобы твоей и делаешь его пьяным, чтобы видеть срамоту его! Ты пресытился стыдом вместо славы; пей же и ты и показывай срамоту, - обратится и к тебе чаша десницы Господней и посрамление на славу твою. Ибо злодейство твое на Ливане обрушится на тебя за истребление устрашенных животных, за пролитие крови человеческой, за опустошение страны, города и всех живущих в нем”. Здесь мы видим проявление самого ужасного развращения помимо насилия. Несомненно, имело место бесстыдное разложение нравов, распространяемое халдеями; но я согласен с теми, кто придает этим словам более широкий и глубокий смысл, а не просто обозначает ими излишества, допускаемые отдельными личностями, крайности, которые бесстыдно переходят все границы в то время, когда суд Бога грядет на народы.
Но можно заметить, что в последующих строфах налицо некоторое отклонение от установленного порядка, вероятно, потому, что это есть последнее проклятие здесь, обращенное к врагу. Следовательно, допускается намеренное различие, и грех здесь представлен прежде проклятия, причем грех очень страшный. В остальных случаях сначала было произнесено проклятие, а уж затем объяснялась причина его. В данном случае, поскольку речь идет об идолопоклонстве, имеется в виду не обычный грех против людей, не алчность, не насилие и произвол, ни даже развращение одних людей ради осуществления эгоистичных намерений, но имеется в виду ваяние истуканов и поклонение им, а это оскорбление, нанесенное самому Богу, который передал власть халдеям. И такой ход событий человек должен был почувствовать на себе. И уже не оставалось места для других проклятий после всего этого. “Горе тому, кто говорит дереву: “встань!” и бессловесному камню: “пробудись!” Научит ли он чему-нибудь? Вот, он обложен золотом и серебром, но дыхания в нем нет”. Бог может долго терпеть, но тот факт, что Навуходоносор, например, поставил золотого истукана на поле Деир после того, как Бог, по сути дела, передал ему власть над миром, явился немалым оскорблением, нанесенным халдеями. Как правило, первое значительное отступление от Бога является роковым. Бог может медлить даже много лет, прежде чем нанесет удар халдеям; но когда Бог примется судить их, этот первый грех будет учтен им. Богохульник и развратник Валтасар послужил второстепенной причиной, но суть дела лежала глубже, корень зла - первое открытое оскорбление, нанесенное халдеями Богу после того, как Он отдал им власть. Последний стих проклятия показывает, насколько изменилась после этого обстановка: “А Господь - во святом храме Своем: да молчит вся земля пред лицем Его!”

### Аввакум 3

Аввакум между тем исступленно молится. И теперь речь идет о праведности, а не о наказании халдеев. И, соответственно, последняя (3) глава является самой красивой, и в ней пророк изливает свои возвышенные чувства. “Молитва Аввакума пророка, для пения. {Кажется ясным то, что “для пения” указывает здесь, как и в Псалмах, на музыку, на музыкальные инструменты, пригодные для сопровождения песни. В таком случае это явилось, несомненно, диким восторженным танцем, выражающим радость и победное ликование} Господи! услышал я слух Твой и убоялся. Господи! соверши дело Твое среди лет, среди лет яви его; во гневе вспомни о милости”. И так Он поступает. “Бог от Фемана грядет и Святый - от горы Фаран. Покрыло небеса величие Его, и славою Его наполнилась земля”. И хотя это молитва, но по своей форме она напоминает псалом. “Блеск ее - как солнечный свет; от руки Его лучи, и здесь тайник Его силы! Пред лицем Его идет язва, а по стопам Его - жгучий ветер. Он стал и поколебал землю; воззрел, и в трепет привел народы; вековые горы распались, первобытные холмы опали; пути Его вечные”.
Между тем Бог занимается тем, что люди, возможно, и презирали. Он обращает внимание на малое, и делает это из-за своего безграничного величия. Те, кто просто домогаются величия, которым не обладают, боятся умалиться от того, что обратят внимание на малое. Совсем иначе поступает обладающий истинным величием. Внимание Бога привлекали израильтяне, а не реки и моря. Он пытался спасти свой народ и спасет его. “Грустными видел я шатры Ефиопские; сотряслись палатки земли Мадиамской. Разве на реки воспылал, Господи, гнев Твой? разве на реки - негодование Твое, или на море - ярость Твоя, что Ты восшел на коней Твоих, на колесницы Твои спасительные? Ты обнажил лук Твой по клятвенному обетованию, данному коленам. Ты потоками рассек землю. Увидев Тебя, вострепетали горы, ринулись воды; бездна дала голос свой, высоко подняла руки свои; солнце и луна остановились на месте своем пред светом летающих стрел Твоих, пред сиянием сверкающих копьев Твоих. Во гневе шествуешь Ты по земле и в негодовании попираешь народы. Ты выступаешь для спасения народа Твоего [и в этом мы видим, что было ближе всего сердцу пророка; а разве не это же самое было близко сердцу Бога?], для спасения помазанного Твоего. Ты сокрушаешь главу нечестивого дома, обнажая его от основания до верха”.
Иудее, а значит, и Израилю противопоставляется, как правило, связанное с судом наказание язычников, что возымеет место, когда избранный народ займет предназначенное ему Богом высокое положение, которому после своего смирения он будет соответствовать, и тогда язычники охотно подчинятся (хотя это может оказаться в конце концов притворством) после их долгого сопротивления по причине гордыни. Для христиан спасение имеет другой смысл и подразумевает призвание нас от мира сего к небесам. Этот мир будет оставлен в покое, но каждая отдельная душа будет призвана верой из этого мира к Господу, и так будет вплоть до его пришествия к нам и пока мы не изменимся до полного соответствия славе его. Но когда спасение придет к иудеям, то оно будет достигнуто через свержение врагов, борющихся против иудеев и стремящихся покорить их. Иными словами, это сила, которая явится на землю и будет судить мир, оставляя иудеев для благословения и уничтожения их врагов рукой Бога. Нас же, наоборот, ждет спасение Бога во Христе силой его креста, пока еще человеческое зло остается безнаказанным, и мы, будучи, таким образом, спасены и, зная это посредством Святого Духа, будем избраны благодатью к отделению для Господа, но при этом будем полностью осознавать нашу личную победу, достигнутую через его смерть и воскресение.
Далее говорится о наказании Бога: “Ты пронзаешь копьями его главу вождей его, когда они как вихрь ринулись разбить меня, в радости, как бы думая поглотить бедного скрытно. Ты с конями Твоими проложил путь по морю, через пучину великих вод”.
Затем пророк выражает свой благоговейный страх перед таким серьезным вмешательством во спасение Израиля. Что же должны чувствовать те, на кого обрушивается божественный гнев? “Я услышал, и вострепетала внутренность моя; при вести о сем задрожали губы мои, боль проникла в кости мои, и колеблется место подо мною; а я должен быть спокоен в день бедствия, когда придет на народ мой грабитель его”.
И хотя имеется такое великолепное описание неминуемого наказания всех врагов (а не только халдеев, о которых идет речь), и хотя народу Бога, а именно иудеям, гарантируется спасение, пророк в то же время откликается на веру, которую сам проповедует в самых прекрасных выражениях, которые только встречаются в Ветхом Завете: “Хотя бы не расцвела смоковница и не было плода на виноградных лозах, и маслина изменила, и нива не дала пищи, хотя бы не стало овец в загоне и рогатого скота в стойлах [ничто не способно продемонстрировать им добро], - но и тогда я буду радоваться о Господе и веселиться о Боге спасения моего. Господь Бог - сила моя: Он сделает ноги мои как у оленя и на высоты мои возведет меня! (Начальнику хора)”. {То, что слово “мой” дает основание предполагать участие пророка в хоре левитов, опровергается отрывком из книги Исаии (гл. 38, 20), как это отметил кое-кто еще. Несомненно, Езекия не был левитом, как предполагает этот отрывок. Насколько мне известно, так гласит предание, о чем мы узнаем из манускрипта и краткого посвящения Вилу и дракону в Септуагинте, но все это слишком необоснованно} Итак, этой песней, которая (и своей мелодией, и стихами одинаково замечательна) в конце воспевает торжество славы и вместе с тем ту тропу, которой следует верующий, уверенный в божественной благодати, несмотря на все происки врагов, пророк Аввакум завершает свое замечательное послание.

## Софония

Оглавление: гл. 1; гл. 2; гл. 3.

### Софония 1

Софония, как мы увидим, подобно пророку Аввакуму, в некоторых отношениях напоминает пророка Иеремию, и не просто потому, что оба они указывают на врагов Израиля - халдеев, но потому, что оба заявляют о благословении, уготовленном Израилю и Иерусалиму в грядущем, когда Господь будет вершить свой суд над народами. Тем не менее, между двумя этими малыми пророками существует большая разница, ведь Софония, рассуждая о Боге, гораздо больше касается внешней стороны, в то время как Аввакум больше задерживается на том, как душа реагирует на ответ Бога иудеям теперь и будет реагировать в грядущем. Таким образом, каждый из этих малых пророков рассматривает отдельный вопрос пророка из Анафофа. Пророчество Иеремии изобилует душевными проявлениями (и этим Аввакум напоминает его): мы видим его печаль и слышим его жалобы и рыдания, обращенные к Богу, когда зло получило возможность распространяться по земле. С другой стороны, он показывает нам исполнение божественного наказания, которое отринет гордых язычников и вернет народ Бога в их истинное положение, чтобы, усмирившись душой, они могли бы возвыситься перед всеми. Софония, скорее всего, выражает последнее, в то время как Аввакум первое. Иерусалим выступает на передний план, но в связи с общим судом всех тех народов, от зла которых иудеи никак не могли уберечься. Поэтому точно не указывается на державы, которые явят отступничество в последний день. Поэтому об антихристе не упоминается особо, как и о Мессии, а только обобщенно говорится о Боге Израиля.
“Слово Господне, которое было к Софонии, сыну Хусия, сыну Годолии, сыну Амории, сыну Езекии, во дни Иосии, сына Амонова, царя Иудейского”. Таким образом, мы получаем полное представление о Софонии и о том времени, в какое он писал. Немаловажно то, что пророки появлялись во времена Иосии и после него. Из трех вышеназванных Иеремия был, скорее всего, самым поздним. Нравственное значение их пророчеств заключается в том, что ни одно из них во времена Иосии и позже не должно было быть извращено в результате последующих частичных преобразований, завершившихся во время царствования того благочестивого правителя. Нет ничего более способного обмануть и разочаровать, чем волна благословения, захлестнувшая народ, который так далеко отошел от праведности, как это сделали иудеи того времени. Знаменитое благочестие Иосии, его замечательное стремление строго наказывать всех осмеливающихся осквернять святое имя Бога и подчинить души слову Бога (как и сам он следовал этому слову), никоим образом не повлияло на народ благотворно и не исправило его. Несомненно, что тогда могли зародиться, как всегда в таком случае, оптимистические надежды, которыми злоупотребляли высшие мира сего. Посему настал великий момент, когда люди должны были узнать замысел Бога по этому вопросу с той целью, чтобы каждый обманутый, наконец, горько разочаровался в этом. Мы обязаны ценить всей душой всякое благословение Бога и стараться не быть бездеятельными и бесчувственными.
С другой стороны, неразумно искать большего частичной и проходящей милости для отдельных индивидуумов через божественную благодать. Дарованное благословение, являясь выражением огромной благодарности душ и хвалой его милосердия, действительно оставляет духовное состояние тех, кто отвергает его больше прежнего. Это, в конце концов, всегда ускоряет моральное падение людей и тем самым приближает времена великого краха. Поэтому мы видим, что всего лишь один шаг в действительности отделял светлый порыв благочестивого Иосии прославить Бога от тех ужасных грехов, которые повлекли за собой невыносимый приговор Бога грешному народу. Софония был одним из тех, кто в те многообещающие времена говорил от имени Бога, и потому свое обращение он начинает словами: “Все истреблю с лица земли, говорит Господь”.
Я не сомневаюсь, что времена, подобные временам Иосии, более или менее отмечены возрождением религии, и их можно сравнить с тем пробуждением религиозных чувств, какое наблюдается в наши дни или наблюдалось в другое время под влиянием евангелия. И, несомненно, очень важно ощущать, помимо благословения душ там и тут, тот главный результат, что пророки в значительной мере усиливают ответственность тех, кто не извлекает пользу из божественного свидетельства, дошедшего до них таким образом. Мы можем и обязаны быть благодарными его благодати за эти плоды, но не должны забывать, что они могут повлечь за собой испытание не без печальных последствий для презревших их.
В то же самое время, я думаю, такое сходство больше присуще такому делу Бога, как Реформация. Ибо возрождение является больше делом пробуждающихся грешников, в то время как это был призыв народа Бога занять достойное его место, отвернуться от идолов и перестать богохульствовать. Нет сомнений, грешники прозрели, но последовал громкий призыв, обращенный к народу Бога, слушать Слово вместо того, чтобы молча соглашаться в своем падении и бесславии. И теперь это не всегда так бывает. Мы слышали кое-что подобное в местном масштабе, например, в возрождении, которое Бог совершил с помощью Джонатана Эдвардса и других его современников и в тех районах Америки, где они проживали. Движение Уайтфельда-Уэзли по пробуждению грешников нашло широкое распространение, однако оно едва ли повлияло на положение христиан. Те и другие, несмотря на все их усердие, слишком плохо знали Слово и божественные пути, чтобы оказать ощутимую помощь собранию Бога. Нет необходимости много говорить о движении возрождения, охватившем главным образом север Ирландии, которое затем распространилось во многих частях мира в одно и то же время. Однако ясно, что какой бы ни была милость Бога по отношению к возрождению, в основном это упрек порочности людей - твердое выступление со стороны Бога против установленного порядка, которому массы людей вынуждены были слепо следовать, а также это проявление исключительного милосердия. Но в результате пренебрежения его призывами, не только со стороны других, но и со стороны поддерживающих возрождение и снискавших за это благословение от Бога, эти люди, пренебрегающие призывами, как правило, попадают в еще худшее положение, чем прежде. Очевидно, что такое всегда происходило в подобных движениях.
Я знаю, что некоторые уверены в том, что внешние перемены имели место в большей части христианского мира со времени возрождения на севере Ирландии и в Америке, с 1857 по 1860 годы, особенно в действиях с целью призвать множество проповедников всех мастей из духовенства или разных официальных руководителей сект. Но я склонен приписывать данное побуждение к проповедованию совершенно иному свидетельству, хотя, возможно, страдание душ, пробужденных в то время, могло наложить на это более явный отпечаток. И такое продолжается поныне. Судя по внешнему виду, сила свободного проповедования, по-видимому, еще не растрачена. Подчас возникает вопрос: насколько это важно и важно ли вообще по отношению к завершению? Самым худшим признаком является то, что продолжающаяся деятельность странствующих проповедников принимает форму явного ожесточения против той истины, которая обличает этих самых проповедников. Те, кто поступал так, не могли не содействовать лаодикийскому безразличию в христианстве в те дни. Допущение отклонения от учения быстро приводит в западню; но больше всех виновны те, кому следовало бы знать лучше, но которые на самом деле оказываются в высшей степени неверными, потому что милость Бога открылась им и они были отчасти освобождены от приверженности традициям. Какая неблагодарность души за подобную милость Бога - использовать благодать с целью пренебрежения тем, что присуще Христу, истине и святости Бога, призывающему нас к полному самоотречению и к отречению от всего мирского ради его имени! До сих пор нельзя сказать, что это было результатом такого движения; не может ли это еще в меньшей степени оказывать влияние теперь? Если нет, то свободное распространение истины, которая не отделена от мирского для Христа, и ее проявления, игнорирующее Святого Духа, в конечном итоге должны более или менее сыграть на руку отступничеству. Фактически, как мы можем видеть, все движется в том направлении.
Было бы затруднительно сказать, что именно тем или иным образом не приводит к умалению влияния божественной истины на умы людей. Возьмем, к примеру, Всемирный совет. Распространение абсурдных декретов о непогрешимости Римского папы, несомненно, усиливает их суеверие и их гордыню души и слепоту. С другой стороны, проявляется реакция тех, которые презирают и осмеивают это, зная, что представляют из себя те, кто выступает с подобными чрезмерными претензиями, что претензия на божественную истину является всего лишь уловкой группы честолюбивых священников, стремящихся путем самого утонченного искажения Слова Бога добиться собственной славы и сделать это путем хорошо продуманного обмана многих, потому что они говорят многое из того, что, бесспорно, является истинным и правильным. Они говорят о собрании, как если бы было что-то реальное в римской системе; они также порицают удивительную гордыню и богохульство современной науки в ее противопоставлении себя Слову Бога; поэтому в них скрывается непомерная ложь той неправедности, которая губительна. Таким образом, то, что прямо или косвенно ведет к отказу от божественного откровения, а более того от христианства, и именуется отступничеством.
Через Софонию Бог объявляет о полном истреблении, которое вскоре грядет. Он объявляет об этом не одной фразой, а подробно перечисляет все то, что подлежит истреблению: “Истреблю людей и скот, истреблю птиц небесных и рыб морских, и соблазны вместе с нечестивыми; истреблю людей с лица земли, говорит Господь”. Всеобщее истребление укажет на причастность Бога к этому; ибо отчего будут истреблены животные вместе с людьми? Почему погибнут птицы вместе с рыбами? Причина кроется в камнях преткновения (или идолах) порочных людей, которые должны быть полностью уничтожены. Следовательно, угрозой истребить людей с лица земли и завершается этот выразительный приговор Бога. Наказание должно быть всеобщим.
Более того, “и простру руку Мою на Иудею и на всех жителей Иерусалима: истреблю с места сего остатки Ваала, имя жрецов [то есть священников-идолопоклонников, упомянутых также в 4 Цар. 23, 5; Ос. 10, 5, которые, как предполагал Гезениус, носили одежды, отличные от черных церковных одеяний] со священниками”. Что делало это идолопоклонство таким оскорбительным, так это отождествление языческих богов с Богом. Слыть тем, что мы можем назвать отъявленным идолопоклонником, было не столь грешно, как знать истинного Бога и при этом ставить лжебогов на один уровень с ним. Такое оскорбление Бога особо отмечено здесь: “...и тех, которые на кровлях поклоняются воинству небесному, и тех поклоняющихся, которые клянутся Господом и клянутся царем своим”. И, конечно, этот принцип применим и в наши дни, как мы только что говорили о возрождении во времена Иосии и о влиянии их на грядущий кризис христианства, как далее на кризис Иудеи; такая путаница поразительным образом характеризует оба периода времени. “И тех, которые отступили от Господа, не искали Господа и не вопрошали о Нем”. Возможно наличие тех и других, двух весьма различных классов, т.е., с одной стороны, тех, кто признавал Бога в какой-то мере, а затем отринул его с презрением и кощунством над ним, и, с другой стороны, тех, кто никогда, даже внешне, не проявлял к нему интереса и не вопрошал о нем. Далее следует предостережение: “Умолкни пред лицем Господа Бога! ибо близок день Господень: уже приготовил Господь жертвенное заклание, назначил, кого позвать. И будет в день жертвы Господней: Я посещу князей и сыновей царя и всех, одевающихся в одежду иноплеменников [Он начнет с тех, кто нес главную ответственность]; посещу в тот день всех, которые перепрыгивают через порог, которые дом Господа своего наполняют насилием и обманом. И будет в тот день, говорит Господь, вопль у ворот Рыбных и рыдание у других ворот и великое разрушение на холмах [то будет всеобщий ужас и кара от Бога]. Рыдайте, жители нижней части города, ибо исчезнет весь торговый народ {Буквально это означает “весь народ ханаанской земли”, что может быть, как предполагали, указанием на истребление в основном жителей Иерусалима, нежели сословия торговцев. Однако, мне кажется, что последующее предложение представляет собой более обобщенный вариант перевода} и истреблены будут обремененные серебром. И будет в то время: Я со светильником осмотрю Иерусалим”. Не только те, кто бесчинствовал открыто, будут наказаны - никто не избежит кары Бога: ни один класс или сословие. Они “говорят в сердце своем: не делает Господь ни добра, ни зла”. Это и есть саддукейство, предшествующее появлению саддукеев. “И обратятся богатства их в добычу и домы их - в запустение; они построят домы, а жить в них не будут, насадят виноградники, а вина из них не будут пить”. Иными словами, удар по ним придется в самый пик их неверия. “Близок великий день Господа, близок, и очень поспешает: уже слышен голос дня Господня”. Они совершенно отрицали это; они говорили, что Бог не принесет ни добра, ни зла, ибо Он был Богом, который якобы, как и они, наслаждался покоем. “Уже слышен голос дня Господня; горько возопиет тогда и самый храбрый! День гнева - день сей, день скорби и тесноты, день опустошения и разорения, день тьмы и мрака, день облака и мглы”.
Очень важно то, что мы должны будем говорить и свидетельствовать об “этом дне” - не просто пришествии Господа, но о наступлении дня Господа. Хотя это и указывает, несомненно, гораздо больше на то, что пришествие Господа желанно нам как наша небесная надежда, тем не менее может возникнуть нежелание столкнуться с горькой истиной дня Господа. Там, где говорят высокие слова об истине, а на деле поступают низко, о дне Господа никогда не смогут свидетельствовать искренне; и это свидетельство никогда не займет того должного места в нашем служении, какое оно занимает в Слове Бога. Наше сердце не удовлетворится земной ношей желанной надежды тем, что угрожает миру законным наказанием за все зло, сотворенное на земле; оно никогда не пожелает мириться с этим, потому что это не может быть подходящей пищей для души; и все же это остается той важной и необходимой истиной, которой мы должны придерживаться и не упускать ее из виду, а также открыть ее всем остальным. Будь сердца исполнены праведности и милосердия, люди не только бы ожидали пришествия Христа радостно и свободно, но и ничто в них не противилось бы его намерению свершить свой приговор. Например, мы постоянно сталкиваемся с определенного рода самообманом там, где христианин, живя мирской жизнью, обязан говорить, что его душа во всяком случае не имеет к этому отношения.
Теперь явно возможны случаи, где вполне можно понять искренность кроткого доверия, как, например, в случае с женой или ребенком, которым следует подчиняться. Итак, представим себе такого человека в большом мирском особняке, принадлежащем высокопоставленному христианину, живущему в мире; ясно, что подчиняющийся этому влиянию не может искренне выступать против великолепия мебели, обстановки или того образа жизни, который ведут в этом огромном доме. Тем не менее христианское дитя, несомненно, обязано стремиться (будучи назореем) всячески воздерживаться от оскорбительного проявления своих взглядов перед своими родителями. Это не помешает при случае решительно защищать то, что презирается и отвергается в мире. Но еще более благословен тот, кто не только предан Господу, но отличается покорностью и послушанием родителям и боготворит своего отца и мать, от чего Христос, как известно, не освобождает. Но в то же время необходимо постоянно доказывать на деле, что душа пребывает с тем, кто есть сокровище на небесах. Став обладателями чего-то, такой человек будет знать, как обратить все для свидетельства, и свидетельствовать не о священных мирских вещах, словно такие могут быть, а о том, кто пострадал на кресте, и тем самым он как бы сам становится мертвым для мирского, а мирское - для него. Любовь к Христу укрепляет странника в пути, хотя только любовь Христа делает человека странником. Но грешит тот, кто упорно продолжает делать то, что огорчает Господа, в мольбе к нему, чтобы Он пришел и исправил все в свой день.
Нет сомнений, что в день Господа случится нечто подобное отражению того, что уже было содеяно здесь на земле - неверных ждут утраты, а тех, кто служил во имя его, ждет вознаграждение. Но я думаю, что из Нового Завета будет ясно, что для нас это скорее день Христа, и, таким образом, мы научимся различать между днем Христа и днем Господа. Несомненно, Христос есть Господь, но имеется в виду совсем другое там, где о нем говорится так, как в Откровении. Однако замечательно то, что в книге пророка Софонии (такой уж сравнительно поверхностный характер носит ее истолкование) мы вообще не видим, что Он представлен как Христос. Мы просто видим здесь Господа. Поэтому все, о чем здесь говорится, в большей степени носит характер суда. Если считать, что день Христа тоже имеет отношение к наказанию, то о нем можно сказать больше, даже с точки зрения того, что основано на личности Христа и вытекает из нее. День Христа - это тот аспект дня Господа, исходя из которого все жившие, действовашие и страдавшие в благодати, получат свою часть, уготованную им Господом. Поэтому апостол Павел так много говорит о дне Христа в своем послании Филиппийцам. Там мы узнаем, к чему приведут служение, страдания и ревностное уподобление Христу в этой жизни.
В общепринятом варианте перевода второго послания Фессалоникийцам (гл. 2, 2) было бы вдвойне ошибочным представлять то заблуждение, которое имело место среди святых, “будто уже наступает день Христов” {Правильный перевод был бы “день Господень”, а не “день Христов”, и правильней было бы сказать “наступил”, а не “наступает”}. Если бы лжеучителя сказали это, они были бы недалеки от истины. Но они, ссылаясь на авторитет апостола Павла и на влияние Духа, утверждали, что день Господа уже наступил, а не наступает, точно так же в другом послании мы слышим о том, что воскресение уже имело место. Таким образом, они полагали, что этот день уже наступил. Несомненно, они имели некоторое представление о переносном значении дня Господа, подобном тому, какое он обретает в наше время в христианском мире. Ибо странным покажется то, что многие богословы утверждают, будто крещеные появятся в первом воскресении и что все мы на протяжении христианского периода царствует вместе с Христом! Таким образом, тысячелетие, конечно же, рассматривается как какой-то неопределенный период и имеет, соответственно, неопределенный смысл. Главное отличие здесь в том, что святые в Фессалонике обладали лучшими познаниями, чем те, которые позволяют себе сейчас так думать. Они видели, что день Господа это день мрака и скорбей. И чрезмерно опасаясь тех бедствий, что предсказывали им (см. 1 Фес. 3, 3-5) и которые должны были обрушиться на них, они тоже были готовы поверить по крайней мере в то, что этот день наступает. Столкнувшись с гонениями, они подумали, что вот, наконец, и настал день Господа. Но само их заблуждение говорит о том, что они были настолько заняты мыслью о пришествии Господа, что из-за недостатка разумения впали в заблуждение по этому вопросу. Только посмотрите: это произошло не по причине, волнующей их надежды, а по причине страха, потому что, когда начались их беды, они подумали, что пришел на них день Господа. Они желали, чтобы о них вспомнили и чтобы все святые собрались к Господу, и они могли бы вернуться вместе с ним в тот день. Такова апостольская поправка - не отказываться от надежды (как большинство в наше время), а отличать ее от дня Господа, который, по-видимому, некоторые увидят; ибо тот день не может явиться, пока зло не достигнет своего апогея, и только тогда оно будет уничтожено.
Таким образом, “тот день”, “день Христов”, должен касаться тех, которые теперь являются христианами, кто будет с ним в славе на небесах. Но именно “день Христов” более всего оказывает влияние на христианина. “День Господень”, согласно Писанию, это тот, что будет судить мир, живущих в этом мире и их поступки на земле и, наконец, все, населяющее вселенную, но это произойдет, скорее всего, в конце его дня, а не в начале, как мы можем судить при сравнении нескольких отрывков из Писания. “Близок великий день Господа, близок, и очень поспешает: уже слышен голос дня Господня; горько возопиет тогда и самый храбрый! День гнева - день сей, день скорби и тесноты, день опустошения и разорения, день тьмы и мрака, день облака и мглы, день трубы и бранного крика против укрепленных городов и высоких башен. И Я стесню людей, и они будут ходить, как слепые, потому что они согрешили против Господа, и разметана будет кровь их, как прах, и плоть их - как помет. Ни серебро их, ни золото их не может спасти их в день гнева Господа, и огнем ревности Его пожрана будет вся эта земля, ибо истребление, и притом внезапное, совершит Он над всеми жителями земли”. Ничего не может быть проще. Это явно говорит о суде, и о суде над населенным тварями миром. “День Христов” также имеет отличительные признаки; он отличается тем, что все святые, что трудились и страдали ради Христа, получат вознаграждение за это. И тогда все будет сделано для них. Возможно, об этом еще не говорилось. Что же не было упущено? Выдающиеся люди в своем пламенном желании придать благодати ее широту в искуплении и оправдать нас верой, не смогли этого сделать теперь и затем оставить место для другого такого же ясного принципа. Апостол Павел, если бы предвидел это, сделал бы нас с помощью Духа великодушными и научил бы нас не путать вещи, отличные друг от друга. Именно он утверждал, что мы “благодатию спасены через веру” и что “каждый получит свою награду по своему труду”. Не только Бог будет оправдан нашим отчетом обо всем, что касается Христа, но и поступки, и дела, и страдания вместе с Христом тех, кто принадлежит ему, приведут к тому, что они займут свое достойное положение и очень скоро явятся в славе царствия.
Апостол Павел представляет это себе как мерило и испытание будущего. Посмотрите это хотя бы в первом послании Коринфянам, главах 4, 5, 6, 7, 9 и 15, чтобы ограничиться только одним посланием; и оно вовсе не изобилует подобными переплетениями грядущего со всей настоящей жизнью. “Тот день” еще больше открывается его душе по мере того, как его собственные труды близятся к завершению, хотя мы знаем, что с самого начала ему удавалось проповедовать царство Бога. Я восхищаюсь такой широтой кругозора апостола Павла, какая присуща только тем, кто сторонится всякой слабости и неопределенности, всякого притворства, кто доказывает духовную способность противостоять этому. Христианину не подобает быть ограниченным. Тем не менее кто не заметит наклонности к этому тут или там? Будьте уверены, что это не только слабость, но это представляет собой большую опасность. Вместе с тем я согласен, что даже ограниченность в познании истины Бога гораздо безопаснее, чем небрежное и неопределенное отношение ко всему божественному и поддельный либерализм по отношению к нему, который постепенно превращается в западню в это зловещее время.
Апостол в своих проповедях говорил совершенно противоположное этому. Сам человек, которому все чрезвычайно обязаны за благовествование благодати Бога, как никто другой, указывал на ту особую сторону благовествования, которая называется благовестием славы Христа. В то же время он весьма решительно проповедовал и царствие Бога. Он никогда не боялся невежественных выкриков о том, что это неизменное основание. Дело в том, что это говорят поспешные в выводах и слабые разумом, те, кто не в состоянии вместить более одной мысли и кто склонен к опьянению этой одной идеей; но апостол Павел демонстрирует то высочайшее величие и ту гибкость, которая ставит каждое послание, вдохновленное Богом, на достойное место, не позволяет себе выбирать из Писания тот или иной отрывок, а с благодарностью принимает и использует свидетельство Бога в той форме, в какой оно дано. Мне кажется, что мы на самом деле принижаем возрождение той истины, которую явила благодать, допустив мысль о том, что эта или та истина единственно верна на сей день. Особенностью нашего благословения является то, что мы поставлены в великое положение, каким бы жалким оно ни казалось неверующему - и ни одна истина не прейдет, и вся истина пребудет на сей день. Я убежден, что для нас очень важно избежать мелочности, свойственной всем тем, кто стремится к предвзятой оценке происходящих событий, чтобы с особой силой повлиять на наши умы.
Это тем более ведет к ужасному заблуждению, потому как всегда приводит к появлению сектантства из-за того, что в деятельный разум проникает (или даже захватывает его) какая-нибудь полюбившаяся теория или даже истина. Я же считаю это в значительной мере склонностью к сектантству; истина и особенное благословение, какие Бог даровал нам, в настоящее время не столько возвышают одну истину над другой, сколько открывают сердце для восприятия всей истины, и это все непосредственно связано с Христом, ибо Он один способствует освобождению от любой ограниченности, если через благодать мы живем в силе Духа. Следует также понять, что это особо важно для сохранения святости, потому как из-за своей слабости мы готовы считать справедливым то, что нам по душе и что в данный момент отвечает нашему характеру, привычкам, занимаемому нами положению, обстоятельствам и возможностям; и нам необходимо лишь обличить и обвинить себя и тем самым избавиться от собственного эгоизма; нам нужно не то, что всегда щадит плоть, но то, что дает возможность умертвить наши земные члены, равно как и то, что в божественной любви отвечает изменяющимся потребностям душ вокруг нас - и прежде всего его славе, славе того, кто открыл нам не только определенную часть своего замысла, но открыл это во всей полноте. Следовательно, как уже было сказано, правильная позиция характеризуется ее универсальностью. Иными словами, это не просто особая часть или сторона истины, но сама истина во всей своей полноте, данная свыше, чтобы оградить нас от особых взглядов, сообщение о безграничном величии благодати, истины и праведных путей Бога для нас в этом мире. Любое намерение выделиться и создать группировку путем выпячивания своего или чьего-то “я” или выдвижение в центр чьих-то собственных взглядов должно осуждаться.
По этой причине, я думаю, лелея драгоценную надежду на небесную славу Христа и на все, связанное с ее явлением, то есть на собрание с его небесным родством и привилегиями, очень важно само по себе не упустить из виду и любой другой аспект. Повторяю, отдельная личность важна в такой же мере, в какой важна организация, но в каком-то смысле важна еще больше. Но прежде всего, на мой взгляд, куда важнее придерживаться Христа, чем отдельного христианина или организации. И, действительно, самый лучший путь извлечь пользу для организации и отдельного святого - это постоянно укреплять славу Христа, и больше не славу человека, прославленного на небесах, но славу божественной личности во всей ее благодати на земле, той личности, которая вместе с тем оставалась зависимым и покорным человеком, который никогда не был своевольным и не искал ничего, кроме славы своему Отцу, который послал его.
И поскольку мы затронули эту тему, позвольте мне попутно заметить не без пользы для тех, кто жаждет постичь открывшийся замысел Бога, что фраза, которую так часто неправильно толкуют, несмотря на ее простой смысл, и которая встречается в первом послании Иоанна (гл. 1, 1), то есть “о том, что было от начала”, имеет отношение вовсе не к Христу, сущему вечно на небесах, но к его бытности на земле; поэтому мы так ошибочно стали привлекать внимание просто к тому, что кажется наиболее близким объектом или высочайшей точкой зрения. Дело в том, что ловушкой является именно это, потому что великое дело искупления и ту позицию, которую занял Христос, можно слишком ясно видеть в последствиях этого дела для нас. Таким образом, то, что приводит нас к такому особому благословению, угрожает показаться более важным, чем то, что в своей сущности прославило Бога Отца. Чтобы такого не случилось, мы должны заботиться не о своем небесном положении и особых привилегиях, а надеяться на личность Христа и его дело, чего бы оно ни касалось. Здесь главным моментом является жизнь Христа на земле. Это начало его жизни и дел на земле. В первой главе евангелия по Иоанну сказано, что Он был прежде всякой твари: “Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил”. Его дело положило начало связи с ним; но его явление здесь, на земле, есть начало явления самого Бога в благодати. В должное время последует искупление и единение с ним на небесах, как и все остальное. Таким образом, мы должны оставить место для всей истины; если кто-то просто увлечен какой-то одной стороной истины, то это может причинить вред его душе и остальным.
Мне кажется своевременным сказать несколько слов по теме, к которой часто обращаются, то есть о том, какая разница существует между евангелием благодати и евангелием славы. Евангелие благодати Бога является более объемлющим; а евангелие славы Христа является частью первого евангелия. Поэтому ошибочным было бы противопоставлять одно другому, хотя можно отличать одно от другого и использовать каждое в надлежащее время, поскольку мы обнаруживаем использование того и другого в Слове Бога. Но считать одно усовершенствованием другого - явная ошибка. Евангелие благодати Бога включает в себя евангелие славы Христа, охватывая гораздо большее. Оно включает объяснения сущности искупления, как, например, мы видим это в послании Римлянам, где оно названо “жертвой умилостивления в крови Его”; оно включает его смерть и воскресение со всеми важными последствиями. С другой стороны, если смотреть только на евангелие славы, то все это можно не заметить; души, увлеченные тем, что ново для них, подвержены опасности ненамеренно пренебречь чем-то более важным. Давайте остерегаться создавать какую-то умозрительную систему там, где следует подчиниться истине. Конечно, такое мог бы сделать неосознанно любой набожный человек, но само по себе это всегда является важной особенностью.

### Софония 2

Если в первой главе книги пророка Софонии показано грядущее крушение Иудеи, вызванное развращенностью ее народа и князей, а также ужасы дня Господа, обрушивающиеся на них вопреки их эгоистичной безопасности и напрасному упованию на свое оружие, то во второй главе мы слышим призыв к покаянию: “Исследуйте себя внимательно, исследуйте, народ необузданный, доколе не пришло определение - день пролетит как мякина - доколе не пришел на вас пламенный гнев Господень, доколе не наступил для вас день ярости Господней”. Это призыв смириться перед лицом Господа. “Взыщите Господа, все смиренные земли”. Вы видите здесь два призыва. Бог обращается с соответствующим призывом к народу, но с не менее серьезным призывом Он обращается к остатку благочестивых иудеев. Именно такими были “все смиренные земли”. “Взыщите Господа, все смиренные земли, исполняющие законы Его; взыщите правду, взыщите смиренномудрие; может быть, вы укроетесь в день гнева Господня”.
На протяжении всего Писания мы видим, каков остаток благочестивых иудеев. Они не надеются быть вознесенными на небеса, как надеемся мы, но они надеются укрыться от “гнева Господня” на земле. Они не будут удалены с земли до начала суда над грешниками, они не явятся назад на землю вместе с Господом к тому времени, но укроются в день его гнева. Их удел противоположен участи христиан, хотя те и другие получат благословение. Когда этот день придет, мы явимся вместе с тем, кто принесет его. В тот день суда над миром они укроются в его милосердии и верности. Они не отправятся в дом Отца, но найдут укрытие на земле. Именно это Исаия ясно дает понять в своем пространном повествовании об этом дне (Ис. 26): “Пойди, народ мой, войди [не во дворец] в покои твои”. Прежде, чем наступит тот день, мы войдем в небесные покои, или в дом Отца. Мы будем взяты и сопровождены туда прежде, чем начнется суд. Сравним с Откр. 4; 5. Когда наступит тот день, вместо того, чтобы укрыться, мы будем явлены, в то время как иудеи (разумеется, благочестивые) не будут видны или, по крайней мере, они войдут в свои покои, чтобы там переждать суд. Это укрытие будет уготовлено им Богом из сострадания. Нечто похожее мы видим в 12-ой главе книги Откровение, где женщина скрывается в месте, уготовленном для нее Богом в пустыне. Это существенно важная истина как перед днем суда, так и во время его. “Укройся на мгновение, доколе не пройдет гнев [негодование]”. Под словом “негодование” подразумевается гнев Бога, который Он выплеснет на все народы, а более всего на иудеев-отступников. Гнев Бога посетит тех и других, но совершенно очевидно, что христианина не будет среди тех и других. Он будет призван от земли и освобожден от такой участи и получит право ждать свершения небесных надежд вместе с Христом.
Совсем не то ожидает даже верующих иудеев в конце этого века. Их надежды оправдаются только тогда, когда их враги будут уничтожены в результате божественного приговора, ради которого они будут сохранены Богом, “ибо вот, Господь выходит из жилища Своего”, чтобы судить. Но мы надеемся, что будем взяты в покои Господа прежде, чем Он в гневе явится из своего жилища. Следовательно, в любом отношении положение и надежды христиан противоположны положению и надеждам тех благочестивых иудеев, которые последовали нам на земле.
Мы выступаем в духе для встречи с женихом и будем лелеять свою надежду на то, что Он явится к нам с миром. Речь здесь идет не о каком-то особом несчастии, или об укрытии, поскольку здесь говорится о небесных святых. Благочестивые иудеи будут укрыты, когда Господь начнет судить их грешных братьев, живущих по плоти, и вместе с ними другие народы. Нельзя поспешно смешивать надежды христиан с тем, что предстоит остатку иудеев, как это обычно делают, ибо при более тщательном изучении данных отрывков Писания будет доказано, что между ними есть отличие.
Эта существенная разница происходит из того, что всякий христианин не от мира, и поэтому христианам предстоит быть взятыми от земли. Согласно этому, эта разница не только верна в духовном отношении со времени приведения христианина к Богу, но и пронизывает его призыв от начала до конца. Я не говорю - от момента обращения в христианскую веру, ибо каким бы важным он ни был, работа по обращению всегда имеет место в каждой обновленной душе, душе иудея или язычника. Но, несомненно, при отделении верующих от мира для Христа силой Святого Духа верующий призван от всего мирского к Богу, являющему себя во Христе; и в результате этого, будучи призванным таким образом, он будет взят на небеса в сретение Господу, не нарушая порядок людей и вещей внешнего мира. А мир идет своим чередом. Христианин способен услышать то, что не слышит мир; христианин видит славу, которая невидима обычному человеку. Истинно, если бы правящие мира сего могли видеть это, “то не распяли бы Господа славы”. Мы же видим это. Поэтому наша участь, таким образом, - быть призванными от первого к последнему; и так будет, когда Христос явится за нами. Тогда мы будем взяты, как было уже отмечено, в его покои, а не просто войдем в свои собственные покои на земле, как это сделают иудеи в последний день и будут схоронены там, пока не пройдет гнев Бога. Мы призваны с земли на небеса в день благодати, а иудеи будут сокрыты в своих покоях во времена гнева; и тогда Он выйдет из своего жилища, чтобы наказать жителей земли, поскольку в течение всего времени общения с собранием Бога земля и ее жители продолжали идти своими неправедными путями. Единственным продолжающимся свидетельством, обращенным к ним, остается евангелие благодати, если бы только люди могли услышать его и поверить в него.
Далее мы видим предупреждение о том, что случится “в день гнева Господня”, который, несомненно, частично исполнился и будет еще большим: “Ибо Газа будет покинута и Аскалон опустеет, Азот будет выгнан среди дня и Екрон искоренится”. Речь идет о городах филистимской державы. “Горе жителям приморской страны, народу Критскому! Слово Господне на вас, Хананеи, земля Филистимская! Я истреблю тебя, и не будет у тебя жителей, - и будет приморская страна пастушьим овчарником и загоном для скота. И достанется этот край остаткам дома Иудина, и будут пасти там [что явно еще не исполнилось до конца], и в домах Аскалона будут вечером отдыхать, ибо Господь Бог их посетит их и возвратит плен их”. На самом деле иудеи с тех пор были рассеяны по всему свету. Плен иудеев во дни царя Навуходоносора был пустяком в сравнении с рассеиванием их до пределов земли, вызванным разорением Иерусалима римлянами.
“Слышал Я поношение Моава”. Речь идет теперь уже не о филистимлянах, населяющих запад, а о моавитянах, населяющих восток, которые должны понести наказание за свое высокомерие и враждебность по отношению к иудеям. “Слышал Я поношение Моава и ругательства сынов Аммоновых, как они издевались над Моим народом и величались на пределах его. Посему, живу Я! говорит Господь Саваоф, Бог Израилев: Моав будет, как Содом, и сыны Аммона будут, как Гоморра, достоянием крапивы, соляною рытвиною, пустынею навеки; остаток народа Моего возьмет их в добычу, и уцелевшие из людей Моих получат их в наследие. Это им за высокомерие их, за то, что они издевались и величались над народом Господа Саваофа. Страшен будет для них Господь, ибо истребит всех богов земли, и Ему будут поклоняться, каждый со своего места, все острова народов”.
Речь здесь идет не об отвергнутом Сыне Бога, который отвернулся от ревности приверженцев религиозных традиций и открыл людям благодать Отца и силу Духа, что характеризует настоящее время, когда ни Иерусалим, ни Самария не превосходят святостью Японию или Сьерру-Леоне, но Христос, принятый верой, заменяет древнего человека и плоть и принимает невидимые очертания накануне дара Святого Духа, явившегося следствием искупления. В тот период времени, о котором размышляет здесь Софония, не отмечается такого полного устранения их особого положения, и нет внешнего указания на то, что нам известно теперь согласно евангелия по Иоанну ( гл. 9, 21-24) и что мы должны знать как христиане. Поэтому мы не видим никакого приговора к смерти, какой пал на древний город празднеств, но только упоминается, как и в книге пророка Малахии (гл. 1, 11) о том, что ему будут поклоняться повсюду - “каждый со своего места” - все острова народов.
Очевидно, что эта великая перемена на земле, полное устранение идолопоклонства, ведет к исполнению божественного приговора над всеми народами земли. Мы ясно видим, что идолопоклонство продолжается и по сей день, принимая еще более ужасные формы в самом христианстве; ибо нет ничего хуже идолопоклонства там, где произносится имя Христа; и ничто так не характеризует христианский мир, как преобладание в нем папства, которое по своей сути исполнено идолопоклонства, и, помимо всего, ужасное принятие папства, как никогда прежде, в своем тщеславии стремится возвыситься над Богом. Ибо что есть идолопоклонство, как не поклонение образам, какие бы они ни были, пусть даже образам святых, ангелов, образу девы Марии? Как бы там ни осуждали греческие или восточные церкви, я должен заявить, что идолопоклонство вообще не присуще протестантской церкви, но, скорее, ей присуще стремление верховодить и, что еще хуже, высокомерие и своеволие, которые и берутся судить Слово Бога. Это, скорее всего, признанный порок развращенного протестантства, скатывающегося на позиции рационализма. Но система обрядов является другим корнем зла: не то что склонна к идолопоклонству, но фактически является идолопоклонством (Гал. 4, 9.10). Однако я не назвал бы это протестантством. Всем нам известно, что определенная часть проповедующих протестантство в тех или других странах впала в обрядность и созрела для Рима, которому годится то и другое.
Видев, какая божественная кара постигает соседей иудеев, мы далее узнаем то, какое наказание выпадает, хотя и находившимся еще дальше от иудеев, но вступавших в контакт с избранным народом, эфиоплянами, населяющими крайний юг, и что ждет все ту же Ассирию, расположенную на северо-востоке. “И вы, ефиопляне, избиты будете мечом Моим. И прострет Он руку Свою на север, и уничтожит Ассура, и обратит Ниневию в развалины, в место сухое, как пустыня”.
Для всех, кроме тех, кто считает пророков мошенниками, очевидно, что данное высказывание Софонии должно было предшествовать гибели Ниневии. Несомненно, он жил во времена царствования Иосии. “И покоиться будут среди нее стада и всякого рода животные; пеликан и еж будут ночевать в разных украшениях ее; голос их будет раздаваться в окнах, разрушение обнаружится на дверных столбах, ибо не станет на них кедровой обшивки. Вот чем будет город торжествующий, живущий беспечно, говорящий в сердце своем: “я, и нет иного кроме меня”. Как он стал развалиною, логовищем для зверей! Всякий, проходя мимо него, посвищет и махнет рукою”. Таким образом, мы обнаруживаем, что это суд над двумя классами, народами, живущими поблизости и далеко от иудеев. Цель здесь - показать сущность вселенского суда, суда над всем миром, показать день Господа на земле.

### Софония 3

Но далее (гл. 3) следует более близкая угроза иудеям: “Горе городу нечистому и оскверненному, притеснителю!” И это не Ниневии, а Иерусалиму. Самые торжественные слова Бог всегда приберегает для своего народа, города, святилища. Суд должен начаться в его доме: обличение может закончиться в нем, но суд начинается именно там. Поэтому мы видим, что данное проклятие завершает все предыдущее. “Не слушает голоса, не принимает наставления, на Господа не уповает, к Богу своему не приближается. Князья его посреди него - рыкающие львы, судьи его - вечерние волки, не оставляющие до утра ни одной кости”. Итак, мы видим здесь неудачу сначала в отношениях с Богом, а уж затем с кем-то другим - угнетающая жестокость, в которой они в добавок ко всему упорствовали. Бесстыдство в грехе, однажды допущенное, всегда характеризует тех падших, что прежде наслаждались лучшим светом, но не уберегли его. Нет ничего благословеннее света, идущего от Бога: там, где душа согревается от него, им пробуждается совесть; но нет ничего ужаснее того, когда этим светом пренебрегают, превращая его в формальность, в нечто обычное и мирское. “Пророки его - люди легкомысленные, вероломные [они лучше всех обязаны были знать намерение Бога]; священники его оскверняют святыню”. Этого зла было бы достаточно в покоях Израиля. Чем же это обернулось для священников в храме Бога? Священники “попирают закон” . “Господь праведен посреди него, не делает неправды, каждое утро являет суд Свой неизменно; но беззаконник не знает стыда”. Бог остается верен себе; тем более ужасно, что “беззаконник” должен был оказаться не язычником, а израильтянином.
Поэтому мы узнаем не только о том, что Бог должен был сделать язычникам, но и Иерусалиму. “Я истребил народы, разрушены твердыни их; пустыми сделал улицы их, так что никто уже не ходит по ним; разорены города их: нет ни одного человека, нет жителей. Я говорил: “бойся только Меня, принимай наставление!” и не будет истреблено жилище его, и не постигнет его зло, какое Я постановил о нем; а они прилежно старались портить все свои действия”. В то время как Бог прилежно посылал им послания и предостережения через пророков, они прилежно придавались своим злодеяниям. А поэтому и приговор: “Итак ждите Меня, говорит Господь, до того дня, когда Я восстану для опустошения, ибо Мною определено собрать народы, созвать царства, чтобы излить на них негодование Мое, всю ярость гнева Моего; ибо огнем ревности Моей пожрана будет вся земля”.
Но день суда над живыми вводит предсказанную эру земного блаженства, как сказал древний пророк: “Лето Господне благоприятное и день мщения Бога”. Как странно, что добропорядочные люди не замечают того, что так ясно сказано в Слове Бога, если никто не признал, что предание затемняет истину. “Тогда опять Я дам народам уста чистые, чтобы все призывали имя Господа и служили Ему единодушно”. Здесь имеется в виду не народ Израиля, а народы, связанные с Господом среди язычников. Но отсюда не следует, что здесь особым образом предсказано распространение христианства и связанное с этим противодействие идолопоклонству во всем мире. Когда это свершится, нигде, ни в одном уголке земного шара не произойдет вытеснения идолопоклонства, еще меньше возможности будет для усиления борьбы против антихристианских выступлений, тогда как огромные территории земли все еще останутся под воздействием самых разнообразных и чрезвычайно губительных форм идолопоклонства. Писание открывает нам тайну грядущего века, который будет иным, не похожим на нынешний век и наступит накануне суда перед великим белым престолом (Откр. 20), во время которого божественное милосердие благословит народы, населяющие землю. Об этом, а не о христианстве в узком смысле этого слова, здесь как раз и говорится.
И вновь мы читаем: “Из заречных стран Ефиопии поклонники Мои, дети рассеянных Моих, принесут Мне дары”. Эти поклонники Бога и молящиеся - иудеи, возвратившиеся из-за рек Куша (Нила и Евфрата), которые обычно окружали их. {Здесь вовсе не имеется ввиду то, что склонен предполагать доктор Хендерсон, то есть что здесь говорится о народе, проживающем на западе Абиссинии и называемом фалашами. Исаия (гл. 18, 1) говорит, что народ, проживающий за реками Куш (ибо Куш существовал как в Азии, так и в Африке), должно быть, мешал Израилю, но это ни к чему не привело. Здесь Бог обещает иудеям, что они принесут свои дары ему оттуда, где восседали их главные, древние и самые могущественные враги} В тот день позор за прошлое будет снят с иудеев, хотя они, конечно же, не покаются искренне и не будут глубоко скорбеть, но упрек будет снят с них. Их тщеславное самомнение исчезнет, они станут смиренными и покорными на земле. Здесь указывается не на евангелие, а на мессианские времена, когда исполнится тот приговор, о котором мы только что говорили. Поэтому невозможно верно представить распространение христианства, которое еще не свергло идолопоклонство, но после свержения его внутри Римской империи довольно далеко отступило от своих принципов, приближаясь к идолопоклонству. Поэтому даже защитники такого свободного толкования вынуждены признать, что оно до сих пор исполнилось лишь частично. Существует лишь “одно плечо” в христианском мире, на которое Господь может положиться. Разве они не понимают, что только когда божественный приговор обрушится на все объединенные народы, тогда Господь произведет эту огромную и благотворную перемену, которая принесет ему славу? Это и есть блаженство земного царства нашего Господа.
Ибо вместе с судом Бога над народами появится новая душа Израиля и на Иерусалим снизойдет слава, оправдывающая его. И тогда будет новый прилив божественного милосердия, и обетования исполнятся до конца и утвердятся навсегда. “В тот день ты не будешь срамить себя всякими поступками твоими, какими ты грешил против Меня, ибо тогда Я удалю из среды твоей тщеславящихся твоею знатностью, и не будешь более превозноситься на святой горе Моей”. Несомненно, это плод благодати, но разум желает видеть в этом картину благовествования. Мы должны оставить место для различных отношений с Богом согласно его Слову. Это новая эпоха, не этот настоящий злой век. “Но оставлю среди тебя народ смиренный и простой”. В них должна быть духовная чистота и смирение, прежде чем им будет вверен престол. Им суждено властвовать первыми; более того, они научатся повиновению не только волею обязательств, но и через благодать в духе, которая подготовит их для их грядущего величия.
Но страдающий бедный народ будет “уповать на имя Господне”. “Остатки Израиля не будут делать неправды, не станут говорить лжи”, не будут совершать тех самых проступков, которыми они “прославились”, временно пребывая среди язычников, терпя бедствия и часто подвергаясь гонениям со стороны язычников. Ложь - вот что характеризовало иудеев в их положении изгнанников, что всегда присуще угнетенному народу. Те, которые являются собственниками и хозяевами, могут позволить себе проявлять некоторого рода честность, пусть даже плотскую; но в случае с народом, веками преследуемым и сокрушаемым, испытывающем на себе грабежи и жестокость (какими являлись несчастные иудеи), разве можно удивляться этому? Там, где людям незнакома благодать во Христе, гонения порождают такой вид словесной лжи, а также разного рода беззакония. Но перемена близка, и здесь объявлено: “Остатки Израиля не будут делать неправды, не станут говорить лжи, и не найдется в устах их языка коварного, ибо сами будут пастись и покоиться, и никто не потревожит их”. Будут устранены все прежние внешние источники страха, а до этого в их душах благодатью Бога произойдут духовные перемены. И в любом случае не внешние факторы могут повлиять на душу, хотя там, где разум и совесть развращены, обстоятельства побуждают человека творить зло и тем самым, несомненно, отягощают грех. С другой стороны, Бог в своей благодати окажет свое могучее воздействие на душу и расправится со всеми их врагами. Таким образом, обстоятельства будут обращены в пользу иудеев в то самое время, когда Господь свершит свое великое искупительное дело. Это именно то, что Господь Иисус назовет “возрождением” {Прим. ред. : в русском синодальном переводе Библии - “пакибытие”} (Матф. 19), когда двенадцать колен Израиля будут судимы и получат благословение в славе Сына человека, славе более чем царской. Ибо мы должны помнить, что “возрождение” {Прим. ред. : в русском синодальном переводе Библии - “пакибытие”} не означает, как принято ошибочно полагать, субъективной перемены или новой сущности, дарованной подобно новому рождению, а означает то благословенное положение, в которое мы поставлены божественной силой во Христе, что вскоре подтвердится открыто, когда Он явится в славе. Сейчас это, конечно, известно верующим, и все же это не столько влияние Духа на душу человека, сколько то новое положение, в какое мы входим через воскресение, явившееся следствием его смерти.
Поэтому мы читаем о спасении “банею возрождения и обновления” (Тит. 3,5; ср. 1 Петр. 3). Это значит, что мы расстанемся с прошлым и станем новой тварью. Конечно, предполагается новое рождение, в противном случае это всего лишь пустой звук. Эти два понятия отождествляются в церковных писаниях, и также часто в обрядах, посвященных крещению; и мы наблюдаем одну и ту же ошибку, которую первыми допустили отцы церкви. Они всегда путали понятия “новое рождение” и “возрождение”. Некоторые протестанты избавили себя от подобного заблуждения. Но это заблуждение вновь возымело место во времена церковников, пришедших на смену апостолам. “Возрождение” - понятие более широкое, чем “новое рождение”, и предполагает переход в новый духовный сан Христа, знаком которого является крещение. Поэтому я должен сказать, что все святые были рождены вновь с самого начала, но ни один (в этом единственно верный смысл слова) не был возрожден до того момента, когда состоялась смерть и воскресение Христа, когда христианское крещение было установлено в утверждение данной истины. Именно поэтому в моем суждении оно имеет не меньшую, а еще большую значимость. И хотя многие могли быть крещены, не родившись заново, каждый возрождается духовно (а не формально) и, значит, должен родиться снова. Богословы, подобно отцам, утверждают, что каждый крещеный рождается заново, толкуя эти понятия как равнозначные. Пройдя обряд крещения, человек должен был возродиться духовно или родиться заново согласно их представлениям. Однако, по всей вероятности, упомянутая в Тит. 3 баня возрождения и обновления указывает на крещение, но тогда, как мне кажется, сказанное в данном отрывке подтверждает, что вхождение в совершенно новый порядок во Христе сопровождается новой сущностью или жизнью; короче говоря, новая тварь предполагает новую жизнь, и, более того, все это взаимосвязано. “Когда же явилась благодать и человеколюбие Спасителя нашего, Бога, Он спас нас не по делам праведности, которые бы мы сотворили, а по Своей милости”. Речь идет не просто о человеке, умершем в грехах или признающим это, но “Он спас нас... банею возрождения и обновления”. Мы не должны умалять или сводить к нулю значение спасения. Было бы опасным понимать слова “Он спас нас”, сказанные здесь о христианах, в каком-то чисто внешнем смысле.
В самом деле, я полагаю, что было бы ужасным пороком в настоящее время превращать понятие “спасение” во что-то слишком дешевое и простое. Вы сами можете заметить, что не всякий обращенный к вере человек спасается, тогда как утверждать обратное, по всей вероятности, было бы преувеличением. Будучи по истине обращенным, он спасется, но нет никакого основания говорить о спасении каждого обращенного к вере человека, ибо он может все еще сомневаться и бояться, то есть в той или иной мере бояться закона. Спасенный уже не боится осуждения в любом смысле этого слова. Спасение приводит человека к Богу и делает его сознательно свободным во Христе, а не просто искренне желающим быть благочестивым перед лицом Бога. Душа не станет обращенной до тех пор, пока сознательно не придет к Богу, в противном случае она почувствует себя в еще более безнадежном и жалком состоянии. Разве может Писание позволить нам называть подобных людей спасенными? Конечно же, нет. Тот, кто подразумевается под спасенным в послании Титу, оправдан через веру и обрел мир с Богом. Поэтому, по-видимому, верно и даже полезно видеть разницу между тем, что некоторые называют “быть в безопасности”, и тем, что называется “быть спасенным”. Нельзя сказать, что все, находящиеся в безопасности, могут стать погибшими, но можно утверждать, что они еще не избавлены от всех затруднений и не введены в состояние душевного покоя через веру, иначе они были бы не в состоянии безопасности, а спасенными. Но ведь понятно, что обращенному в веру не грозит погибель, ибо жизнь во Христе вечная. Кое-кто может быть просвещенным даже Святым Духом, и между тем погибшим. Подобное состояние могло бы некоторых удалить, но таков недвусмысленный намек в 6-ой главе послания Евреям; и никому из верующих не надо бояться подтверждать сказанное в Слове Бога. Утверждать это означает не что иное, как повторять сказанное в Писании; и совсем другое дело, когда мы можем помочь людям понять сказанное в Писании. Пусть божественная истина будет всегда убедительна и понятна, даже если в чем-то другом вы можете и не преуспеть. Довольно легко доказывать с помощью Писания то, что на самом деле понятно само по себе.
Поэтому было бы ошибочным считать спасенным того, кто еще не приведен в благословенное родство с Богом через нашего Господа Иисуса. Итак, если взять библейский пример с сотником Корнилием, то он явно был обращен и не оставался больше самодовольным человеком накануне прихода к нему Петра; но он, конечно же, не был спасен до тех пор, пока Петр не возвестил ему слово Бога, которое Корнилий и домашние его приняли как радостную весть от Бога. Вслед за тем они не родились вновь, но получили Святого Духа; и кто смог бы запретить креститься им водой? Они были спасены. В этом, на мой взгляд, вся суть. Между возрождением и обращением нет существенной разницы, ибо это две стороны одной и той же существенной истины. Возрождение имеет отношение к человеку, обращение - это поворот к Богу; но возрожденная душа обращена, а обращенная душа оживлена. Эти различия, возможно, и верны, но они требуют более искусной трактовки, чем та, какую они часто получают; ибо те, кто мог бы трактовать их должным образом, едва ли считают, что это стоит делать. Поскольку они не представляют фактической ценности для души или для Господа и не оказывают особого влияния на Слово Бога, то их следует опустить. По-моему, останавливаться на них - бесполезная трата времени. Следует просто извиниться за многословие по этому вопросу, о чем я хотел бы предостеречь всех, а особенно тех, кто так недавно познал истину, чтобы не забивать себе голову всякими мелкими отличиями, которые имеют под собой основания. Где бы ни было принято слово Бога, там происходит обращение или поворот к Богу, и должна быть жизнь, чтобы все это стало действительным, а не просто усилием естества. Если есть жизнь в них, то они, несомненно, должны обратиться к Богу. Если же их обращение к Богу не совсем явно, то жизнь в них, должно быть, едва теплится. Мы не можем утверждать, что в человеке есть жизнь, пока он открыто не обратится к Богу. Мы можем надеяться, что жизнь и обращение имеют место; но когда что-то не совсем ясно о душе по этому вопросу, то следует ожидать чего-то серьезного. Опасно быть слишком оптимистичным или лелеять беспочвенные надежды, хотя ничто не вызывает сомнений в наших ободренных душах. Бесспорно, это весьма жалкое положение, но даже самое слабое стремление к Богу не должно потерпеть крушение. Нужно, несмотря на такое положение, воспитывать душу, умолять и предостерегать, если таким образом люди могли бы преодолеть свои трудности.
Я хотел бы сделать еще только одно замечание касательно того, что этот отрывок Писания рассматривает не первое обращение человека к Богу, а то, что в случае неудачи он вновь может обратиться к нему. В этом и заключается главное отличие обращения от оживотворения. Ибо оживотворение возможно лишь однажды, а “обращение” может быть повторным. Хотя это не исчерпывает значения английского слова, дело в том, что Писание использует слово для повторного обращения к Богу в случае, если от него вновь отступили. Иными словами, сюда включается то, что мы называем возрождением души; как и Петр после своего первого обращения был “обращен” (Лук. 12). Здесь слово “возрождение” может быть простым пересказом, но буквальное его значение - “обращенный”. Однако “обращение” в современной фразеологии понятие довольно ограниченное, особенно в речи кальвинистов, которые сводят его до первого действенного труда. Это, однако, нехорошо. Те, кто отождествляет оживотворение со спасением, на самом деле опускаются до неправильного толкования сказанного в Писании, а может, даже до действительно порочного учения. Таков всегда результат заблуждения - он ставит вас в противоречие с Писанием. Не думайте, что это такое уж незначительное дело в конце концов. Хотя мы вовсе не хотим никому навязывать такую мысль, но в то же время не должно быть даже малейшего сомнения в том, что есть разница между понятиями “оживотворение” и “спасение” и что это очень важно. Отождествите “оживотворение” со “спасением” и вы станете думать, что Корнилий был просто формалистом в то время, когда о нем сказано, что он был благочестивым и пребывал в молитвах к Богу, творил много милостыни народу, о чем Бог не забыл. Несомненно, Корнилий был необычным язычником. И, несомненно, мудрость была явлена в том, что он первый из язычников услышал евангелие. Мне это совсем не трудно понять, поскольку один и тот же принцип применен ко всем ветхозаветным святым. Особенность здесь состоит в том, что Корнилий, благочестивый язычник, был поставлен в положение, соответствующее новому завету, или христианству (именно это и называется “спасением”), не в тот момент, когда он был оживотворен или обращен, что, возможно, он давно прошел, но когда услышал евангелие.
Ведь эти два понятия срастаются между собой. Иногда важно запомнить это. Предположим, что душа услышала проповедуемую истину и приняла ее; в таком случае может иметь место не только обращение и оживотворение, но также спасение, практически все сразу, хотя, я думаю, это произойдет в любом случае одновременно. Я сомневаюсь, что такое когда-либо могло иметь место от начала мира, что душа в одно и то же время познала и обращение, и спасение. И все же я восхищаюсь, будучи далек от этого, божественной мудростью, не допустившей такого; если бы такое было возможно, то душа испытала бы немалую боль, потому что ей пришлось бы пройти в один момент через осознание вины и, следовательно, греха и грехов всякого рода и прийти к полному миру с Богом, и у нее не осталось бы времени для крайне необходимых духовных упражнений. На мой взгляд, такой мгновенный переход стал бы настоящей утратой, а не обращением. Такая жизнь сообщается через принятие Господа Иисуса сразу и является самой истинной, а прощение дается, когда душа подчиняется евангелию. Но мы должны оставить место для всего, а не спешить очутиться в положении, которое не соответствует ни Писанию, ни опыту.
В большинстве посланий о спасении говорится как о том, что произойдет в грядущем. Но я говорю здесь о спасении как о свершившемся факте, как это представлено в послании Ефесянам или в других посланиях. Но те двенадцать человек, которые сформировали первое ядро собрания в Ефесе, явно были обращены в тот переходный период накануне получения или дара Святого Духа от имени Господа Иисуса. Они встречались как ученики, не зная ничего, кроме евангелия и крещения Иоанна. Разве они не были обращены? Они так же истинно были обращены, как и сам креститель, и это, несомненно, было реальным. Но, тем не менее, они тогда еще не получили от Святого Духа так, как получили позднее. В этом случае нам становится ясно, что это произошло спустя много лет после пятидесятницы.
Есть и другое значение слова “спасение”, встречающееся в посланиях Тимофею, где это слово имеет провиденциальный смысл. “Спаситель всех человеков, а наипаче верных”. Для Тимофея и Тита эта истина о спасении уже известна, и они смотрели на этот предмет с одной и той же точки зрения. Но люди рассуждают по этому поводу совершенно неверно. Поскольку сказано, что Он спас нас, то они допускают, что нам было дано полное благословение с того самого момента, как мы поверили. Я не уверен, что об этом когда-либо говорилось в Писании. Если бы этого не было в Писании, то они не имели бы права так уверенно заявлять: “Он спас нас”. Это сказано принимая во внимание не тот момент, когда мы впервые были обращены в веру и, сломив душевные преграды, некрепко обратились к Богу, а тогда, когда мы покорились правде Бога и приняли слово истины, евангелие нашего спасения.
“Господь же ежедневно прилагал спасаемых к церкви”. Несомненно, это особое выражение, обозначающее тех из иудеев, кому судьбой было предназначено спастись и которые как народ были на пути к наказанию и к той темнице, в которой они все еще заключены. Те, которым суждено спастись, представляют собой остаток благочестивых иудеев; это, поистине, те, которые теперь приложились к христианскому собранию, вместо того чтобы остаться в своем прежнем положении иудеев. Мы должны помнить, что было великое множество братьев, а не только те сто двадцать, но и прочие в Иерусалиме. Мы слышали о шестистах, которые видели Господа в одно время и должны были явиться в Иерусалим на празднование пятидесятницы. Возможно, их было и больше. Несомненно, все они составили то собрание, на которое в первую очередь сошел Святой Дух. Затем были обращены три тысячи душ в добавление к тем первым, и все они образовали собрание в день пятидесятницы. Но суть в том, что спасение предшествовало этому, и достигнуто было “банею возрождения и обновления”. “Он спас нас... банею возрождения и обновления”. Это выражение принадлежит не человеку, а Богу; и знамением этого изменения состояния или положения является крещение.
Но помимо “бани возрождения” имеет место “обновление Святым Духом”, а баня возрождения, я думаю, вводит нас в новое состояние, которое было даровано нам с момента вознесения Христа, поскольку обновление Святым Духом есть его могущественное воздействие на душу, но действующее в нас подобно бане возрождения. Этим и сопровождалось единение; но я не думаю, что именно об этом идет здесь речь. Возрождение, таким образом, есть новый порядок вещей, установленный с вознесением Христа на небеса, Христа, который обновил всех и все; будучи христианами, мы занимаем это новое положение во Христе. Поэтому в послании Римлянам, гл. 8, 1, сказано: “Итак нет ныне никакого осуждения тем, которые во Христе Иисусе живут”. Таково это положение, но, конечно же, есть и внутренняя реальность, которой обладают те, кто пребывает в нем. Поскольку таково объективное положение, это не отвергает реальную субъективную перемену; и все же это позиция. Христианин больше не живет в Адаме - он живет (а не просто собирается быть) во Христе Иисусе. Наряду с этим дана истинная жизнь. Об этом говорится во втором стихе главы 8 послания Римлянам, где, возможно, как-то объясняется, что подразумевается здесь под обновлением Святым Духом: “Потому что закон Духа жизни во Христе Иисусе освободил меня от закона греха и смерти”.
Таким образом, это есть воздействие Духа; более того, поскольку воздействие Духа возможно в новой природе, то новое воздействие Духа на душу соответствует нашему новому положению. Об обновлении Святым Духом сказано: “Которого излил на нас обильно через Иисуса Христа, Спасителя нашего”. Полнота жизни и положения христианина достигается именно через силу Святого Духа.
Таким образом, в этом отрывке мы находим три основных момента. Во-первых, здесь ясно говорится о спасении; во-вторых, о положении, достигаемом баней возрождения и обновления; в-третьих, о том, что полнота сущности и силы христианина достигается через Святого Духа. Спасение даровано нам божественной благодатью; далее следует то, что ставит нас в новое положение и дает внешнее подтверждение этому, и, наконец, новая сила Духа в новой природе, которая сопутствует положению христианина. Как я полагаю, есть общий результат, затем средства достижения этого результата. Великая истина заключается в том, что Он спас нас, а далее указан путь достижения этого спасения, и этого дано с избытком. В евангелии по Иоанну (гл. 10) сказано о жизни с избытком, о жизни в силе воскресения и в полноте. Здесь же сказано, что Святой Дух излит обильно. Жизнь во Христе - главное учение Иоанна. Здесь же полнота силы Духа показана в связи с делом возрождения. Я думаю, что в бане возрождения содержится намек на крещение (и я согласен с английским авторизированным переводом, где значение слова передано словом “баня”, а не “омовение”, как поспешно посчитали некоторые критики), поскольку я уверен, что именно это показывает крещение. Крещение указывает не просто на смерть Христа, но и на то, что я умер вместе с ним, хотя, как мы видим здесь, это непосредственно приводит к новому положению. Это не только смерть, это нечто большее; и вовсе не смерть в грехах, а смерть от греха с Христом. Предполагать, что это всего лишь смерть, - значит, брать другой случай, когда рассматривается определенный отрывок и представляется как целое.
То, что, возможно, подтвердило бы это для некоторых, так это взгляд Петра на данный вопрос. Петр говорит: “Так и нас ныне подобное сему образу крещение... спасает”. И здесь вновь представлено не просто то, что христианство допускает в отношении всего человечества, а признак дела Христа в благодати, которое завершено, если касаться души - спасение души. Мы еще не спасены телом, но для нас в конце концов важнее быть спасенными душой, чем телом. Следовательно, это не просто внешний акт омовения с целью смыть плотскую грязь. Как нам сказано, это пожелание доброй совести через воскресение Иисуса Христа. Употребленное здесь выражение, запутанное нашей привычкой читать его так, как дано в английском авторизованном переводе, создает некоторую трудность; но поскольку мы дошли до сути дела, то лучше будет сказать, что это более необходимо, чем ответ. Это то, чего желает добрая совесть. Когда Бог оказывает на совесть спасительное воздействие, человек не удовлетворится меньшим, чем быть принятым во Христе. Это и есть “обещание Богу доброй совести”, которое “спасает воскресением Иисуса Христа”. Я понимаю воскресение как нечто связанное со спасением и с желанием доброй совести. На этом мы должны закончить свое длинное отступление, к которому привело понятие “возрождение”. Мы знаем, что это такое во Христе, Израиль же явно придет к этому, когда сбудутся пророчества.
Пророчество Софонии заканчивается призывом к ликованию и торжеству. Дщерь Сиона призвана радоваться: “Ликуй, дщерь Сиона! торжествуй, Израиль! веселись и радуйся от всего сердца, дщерь Иерусалима!” Это подтверждает уже сказанное о том, что здесь имеется в виду общее положение грядущего благословения, а не какое-то особое положение. Когда мы слышим об особом положении Иуды, возвращенном из плена и подвергнутом новому испытанию, какому Израиль не был подвергнут, тогда речь заходит об отвергнутом Мессии. Такого не происходит, когда читаешь пророчество Софонии. От Софонии мы не узнаем, что должен прийти Мессия и сразу же явить свою славу как Господь. И, действительно, мы не слышим, чтобы Софония называл его Мессией, ибо он называет его “Господом, царем Израилевым”. Стихи 15-17 дают понять причину ликования и веселья: “Отменил Господь приговор над тобою, прогнал врага твоего! Господь, царь Израилев, посреди тебя: уже более не увидишь зла. В тот день скажут Иерусалиму: “не бойся”, и Сиону: “да не ослабевают руки твои!” Господь Бог твой среди тебя, Он силен спасти тебя; возвеселится о тебе радостью, будет милостив по любви Своей, будет торжествовать о тебе с ликованием”. Чего же в самом деле не хватает? Нет в Библии другого более прекрасного описания его благодушия и удовлетворения, чем в тот момент, когда милость снизошла на народ, который Он любил. Но в 18-ом стихе подразумевается темная и холодная ночь подавленности и томления души. Бог не скрывает, что вплоть до освобождения их положение будет неутешным во всех отношениях, и особенно в отношении торжественных празднеств: “Сетующих о торжественных празднествах Я соберу: твои они, на них тяготеет поношение”. И теперь Он восстает, чтобы поднять свой народ из праха и возвеличить его, а также низвергнуть всех его притеснителей. “Вот, Я стесню всех притеснителей твоих в то время и спасу хромлющее, и соберу рассеянное, и приведу их в почет и именитость на всей этой земле поношения их. В то время приведу вас и тогда же соберу вас, ибо сделаю вас именитыми и почетными между всеми народами земли, когда возвращу плен ваш перед глазами вашими, говорит Господь”. Самое милосердное обетование! Он вспомнит обо всех горестях и сделает иудеев именитыми и почетными между всеми народами и язычниками земли, когда возвратит их плен перед их глазами, а также перед глазами всех людей земли.

## Аггей

Оглавление: гл. 1; гл. 2.

### Аггей 1

Пророк Аггей первый из тех, кто последовал за пленными иудеями. В его свидетельстве есть много простодушного и наивного. Тем не менее мы особо отчетливо обнаруживаем Дух Христа, действующий в нем, как и в любом другом пророке. Аггей свидетельствует о грядущей славе Господа Иисуса, и в то же время не менее выразительно передает действительное состояние тех оставшихся иудеев, которые вернулись из Вавилона. “Во второй год царя Дария, в шестой месяц, в первый день месяца, было слово Господне через Аггея пророка к Зоровавелю, сыну Салафиилеву, правителю Иудеи, и к Иисусу, сыну Иоседекову, великому иерею: так сказал Господь Саваоф: народ сей говорит: не пришло еще время, не время строить дом Господень”. Это не просто оправдание, а недостаточная забота о славе Бога под предлогом того, что время еще не пришло. Мы сталкиваемся с точно такой же отговоркой и теперь, с тем же неправильным отношением к приходу Господа Иисуса - с оправданием, что поскольку еще не пришло время для славы и не время еще устанавливать дела по правде божественной силой, то мы можем легко уступить нравственному беспорядку и вести неправедный образ жизни, отступив от воли Бога в настоящее время.
И опять возникает неизбежная альтернатива, состоящая в том, что наши мысли должны быть заняты либо делами Господа, либо своими. Апостол Павел считал необходимым специально упомянуть этот корень зла, когда писал филиппийскому собранию, которое больше и сильнее подчинялось слову Бога. Были и такие, кто обнаруживал стремление своей души к чему-то другому, а не к тому, что принадлежало Иисусу Христу (увы! это весьма характерно для христиан и встречается не так уж редко). Так было и когда он писал: все искали своей собственной выгоды. Столкнувшись с этим, апостол Павел показывает, что день Христа, если правильно его понять и правильно к нему отнестись, окажет сильное воздействие на эгоизм в наших душах и беспощадно осудит его, а свет того дня будет пролит прямо на то, что охватывает настоящий день.
Аггей делает то же самое. Нет никого, кто бы более выразительно представил долг израильтян по отношению к настоящему и кто бы так же, как он, открыл нам свет грядущего царства Господа. Аггея и Павла нельзя противопоставлять друг другу, но, наоборот, чем больше мы верим, что Он придет, тем больше мы должны быть убеждены, что теперь нет ничего несообразного с его приходом. Поэтому, когда говорят: “Не пришло еще время, не время строить дом Господень”, то слово Бога доходит через заявление пророка: “А вам самим время жить в домах ваших украшенных, тогда как дом сей в запустении?” Несомненно, во всем этом чувствуется прискорбная забывчивость о славе Бога; и об этом тем более печально слышать, что они начинали-то лучше. Так всегда было с оставшимися.
Ездра очень связан с нашим пророком, потому что в центре внимания в книге Ездры - храм Бога, и Аггей, несомненно, сосредотачивает все внимание на том же самом - на доме Бога. Неемия, что вполне естественно, все внимание уделял городу и общему состоянию народа. В книге Ездры сказано, что когда остатки иудеев возвратились из плена, то первым делом они поставили жертвенник на его основание. В 3-ей главе мы читаем: “И поставили жертвенник на основании его, так как они были в страхе от иноземных народов”. Это чрезвычайно прекрасно. Страх обуял их благочестивые души не потому, что они пытались защитить себя человеческими средствами, а потому, что они всем сердцем повернулись к Богу и они стали возносить ему всесожжения на жертвеннике. Они прежде всего думали о Боге. Они искали у него защиты от своих врагов. “И стали возносить на нем всесожжения Господу, всесожжения утренние и вечерние. И совершили праздник кущей, как предписано, с ежедневным всесожжением в определенном числе, по уставу каждого дня. И после того совершали всесожжение постоянное, и в новомесячия, и во все праздники, посвященные Господу, и добровольное приношение Господу от всякого усердствующего. С первого же дня седьмого месяца начали возносить всесожжения Господу”. Это тем более замечательно, что “храму Господню еще не было положено основание”. Поэтому появился удобный предлог для задержки строительства, если их сердце не было расположено к Богу. О, если бы они продолжали так же, как и начали! Но нет ничего необычного в том, что они начали в Духе, а под конец действовали по плоти; именно так случилось и с остатком благочестивых израильтян. Они тоже начинали действовать в Духе. Аггей укоряет их за то, что они, по крайней мере, далее поступали по плоти. Они не шли больше теми светлыми путями, какими начинали идти. Принеся “всесожжения Господу” на жертвенник, они перестали заботиться о том, чтобы воздвигнуть храм и занялись своими делами. Поэтому пророк теперь указывает им на последствия этого. Где же благословение или слава в их делах? Не потому ли они упали духом, встретившись на своем пути с затруднениями?
Однако это не все. Помимо всего прочего, они стали расселяться по миру. Эти два факта неразрывны. До тех пор, пока они устремляли свой взгляд на Бога, они получали благословение и защиту, но как только Бог перестал привлекать их взор, они не только устремили свой взгляд на своих противников, но начали появляться правдоподобные причины для расселения. Жертвенник был замечательным свидетельством их веры. Прежде чем был построен храм и пока он строился, жертвенник был помещен на свое основание: об этом они прежде всего позаботились. Это было замечательным поступком вернувшихся из плена иудеев, но духовная сила иссякла и ей больше не было продолжения.
Этим они позволили себе заменить то, что называется храмом. Предположим, что люди проявили готовность и усердие нарушить установленные человеческие формальности, чтобы собраться вместе во имя Господа (если бы это решило все дело), но на этом они внезапно вдруг останавливаются, даже не думая продолжать познание полезного учения Духа и волю Господа или предоставляя Богу право действовать согласно его собственного Слова. Это тогда отвечало бы именно данной цели, то есть удовлетворению простым фактам, что они смогут встретиться как ученики. Среди многих людей наблюдается постоянная тенденция успокаиваться на этом, не доходя до имени Господа, который всегда держит дверь открытой для всех, кто от Бога. Одни только встречи вместе, как христиан, еще сами по себе не приводят вещи в надлежащий порядок. Ибо не возникает вопросов касательно состояния или того, как прославить Господа. То, что не воспитывает души в отношении Христа, вряд ли принесет утешение. Собираясь просто как ученики, люди могли найти успокоение в том, что они отделяются от всего, что явно порочно и открыто осуждается в Слове Бога, но все негативное или лишенное славы Бога никогда не может удовлетворить душу, обновленную через благодать. И, хотя жертвенник был установлен на месте вовремя, все же он предоставлял возможность остановиться на этом и не идти дальше и таким образом становился препятствием. Это был, несомненно, жертвенник Богу, но он был таковым по отношению к ним самим, поскольку удовлетворил их первые желания. Нельзя отрицать, что все это хорошо, и замечательно видеть души всерьез приступивших к исполнению действительно для них необходимого. Нет ничего более опасного, чем стремиться к чему-то слишком великому прежде, чем мы прочувствуем всю глубину наших потребностей. И в то же время сама та вера, которая покоряется чувству наших истинных желаний, которые видит Бог, никогда не остановится на этом, а пойдет дальше, привлекаемая и воодушевляемая благодатью Бога, и будет думать о том, что соответствует его славе. Именно это обязан был сделать остаток иудеев. Тот факт, что Бог милостиво соблаговолил позволить иудеям воздвигнуть жертвенник (что стало потребностью израильтян; и на нем они возносили “всесожжения Господу”), обязывал их к тому, чтобы они ничего не оставляли незавершенным, старательно трудились, не боясь никаких трудностей до тех пор, пока не будет завершен храм. Они же не сделали этого; и в следствие их апатичности, их удовлетворенности тем, что исполнились их самые первые желания и больше ничего не требуется и что они затем обратились к своим собственным нуждам и своим собственным домам, Бог позволил осмелеть и подняться их врагам, которые, устремив издалека на них свой ревностный взгляд, старались помешать им и искали случая натравить на них своих персидских владык.
Таким образом, неверие постоянно наводит нас на то, чего мы так боимся. Было вполне естественным, что иудеи боялись своих бдительных врагов, но им следовало надеяться на Бога. Где искренне доверяют Богу, там, всем на удивление, противника побеждают его же оружием, и врагов приводит в ужас даже самый слабый народ, имеющий веру в живого Бога. Раав сказала правду о том, что иудеи наводили ужас на всех в Иерихоне, хотя и умолчала о двух соглядатаях. Она признала, что, несмотря на высокие стены, окружавшие город, хананеи содрогались от страха перед презренными израильтянами. Итак, мы видим здесь, что чужеземцы, поселившиеся в Самарии, и их правители старались зорко следить за небольшим остатком иудеев. Ведь иудеи тревожили их, но тем вовсе не нужно было бы тревожиться, если бы они устремляли свой взор на Бога. То было явным отступничеством в душе, а это не только ослабляет всякое рвение во имя Господа, но и ведет нас к тому, что мы предпочитаем сами заботиться о себе, нежели позволяем ему заботиться о нас.
Поэтому строительство дома Бога с легкостью могли перенести на более удобное время, ведь последовал настоятельный призыв к удовлетворению их собственных человеческих желаний - к построению их украшенных домов. “А вам самим время жить в домах ваших украшенных, тогда как дом сей в запустении? Посему ныне так говорит Господь Саваоф: обратите сердце ваше на пути ваши. Вы сеете много, а собираете мало”. Они усердно старались для самих себя, но каков был результат их усердия? “Едите, но не в сытость; пьете, но не напиваетесь; одеваетесь, а не согреваетесь”. И горькое разочарование, как и следовало ожидать, постигло народ Бога, который жил для себя. Наше дело - заботиться о том, что Божье; его же милосердное дело - заботиться о нашем и обо всем. “Зарабатывающий плату зарабатывает для дырявого кошелька”. В любом случае проявилась досада эгоистичной души. В благодати следует другой призыв - призыв обратить сердце на свои пути. Сначала был упрек, затем последовал воодушевляющий призыв и вместе с тем предостережение. “Так говорит Господь Саваоф: обратите сердце ваше на пути ваши. Взойдите на гору и носите дерева, и стройте храм; и Я буду благоволить к нему, и прославлюсь, говорит Господь. Ожидаете многого, а выходит мало; и что принесете домой, то Я развею. - За что? говорит Господь Саваоф: за Мой дом, который в запустении, тогда как вы бежите, каждый к своему дому”.
Я не знаю ничего более трогательного, чем ощущение Богом пренебрежения к себе со стороны его недостойного народа. Их, конечно, привлекало не великолепие камней, которое привлекает в настоящее время остаток иудеев, не касалось это и более низкого положения дома иудеев по сравнению с положением дома Соломона, по поводу которого Бог выражал недовольство, но Он действительно чувствовал их безразличие к себе. Мы твердо знаем и обязаны знать, что Он ничего не желает сделанного руками человека для своей славы, но, тем не менее, Он всегда чувствует недостаток сердечности к себе. Дело в том, что слава Бога связана с лучшим благословением его народа. Вы лучше всего сослужите душе, если наполните ее Господом. Все другие средства в лучшем случае отрицательны, какими бы ценными они ни были.
Несомненно, использование пророчества Аггея в нравственном плане, вплоть до нашего времени, очень поразительно со многих точек зрения. Призыв к иудеям заботиться об имени Бога и печься о его доме и его славе учит не только правильному поведению, но является подробной инструкцией и находит замечательное применение и по сей день; но нет ничего более важного, чем то, как Господь оценивает преданность себе и поклонение ему святых.
Затем указывается, что неудача была куда серьезнее, чем при обычных обстоятельствах. И тем более замечательно, что Бог больше не утверждал свой престол в Израиле, но Он вовсе не ослабил своего духовного давления. Над этим следует поразмыслить. О престоле, на котором царствовали от его имени и который являлся свидетельством для народов, больше не шла речь. Он был низвергнут. Престол Бога был не в Сионе, до времени его не будет нигде на земле, хотя, конечно, Он не отказался от намеченной цели; но пока Он оказывает моральное воздействие; именно это становится ясным сейчас. “Посему-то небо [начиная с этого] заключилось и не дает вам росы, и земля не дает своих произведений. И Я призвал засуху на землю, на горы, на хлеб, на виноградный сок, на елей и на все, что производит земля, и на человека, и на скот, и на всякий ручной труд”. Именно Бог нарушил все их эгоистичные потуги. Он наказал неверие и, как следствие этого, пренебрежение вернувшихся из плена иудеев. И сделал Он это вовсе не потому, что не любил их, а из любви к ним. “Ибо Господь, кого любит, того наказывает; бьет же всякого сына, которого принимает”. Когда же Он отпускает людей без упреков, то это верный и явный знак того, что Он разорвал с ними все фактические узы, если таковые вообще были, что теперь Он, пусть даже временно, их не признает. Поэтому те самые наказания, обрушившиеся на иудеев, явились доказательством того (пусть даже через несчастья), что Он следил на ними и что Он почувствовал их пренебрежение к нему и возмутился (пусть и в своей божественной верности, но все же оставаясь их властелином) неумением своего народа заботиться о его славе.
Тем не менее, в то время Бог благословил своего свидетеля пророка Аггея. “И послушались Зоровавель, сын Салафиилев, и Иисус, сын Иоседеков, и весь прочий народ гласа Господа Бога своего и слов Аггея пророка, как посланного Господом Богом их, и народ убоялся Господа. Тогда Аггей, вестник Господень, посланный от Господа, сказал к народу”. Как же удивительно милосердно со стороны Бога проявлять особую заботу о дне слабости! Я не слышал, чтобы кого еще из пророков называли прежде “посланным от Господа”. Аггей по объему высказывания является меньшим из пророчествующих после плена, а по времени пророчества - самым ранним из всех пророков, но он единственный, кто удостоился такого почетного звания. Люди никогда бы не удостоили его этим званием. Отдельные критики, высказывая свои мысли об Аггее, имели обыкновение отличать его банальный и скучный стиль, называть его самым прозаичным из всех пророков, но он, несмотря на все это, оставался “посланным от Господа”, “потому что немудрое [как считают это люди] Божие премудрее человеков”. И сам пророк, который очень просто говорит о самых обыденных вещах - об украшенных домах иудеев, о том, что они много сеяли и об их дырявых кошельках, выступая с самыми банальными и простыми призывами, как может показаться, - был “посланным от Господа”.
Я убежден, что здесь именно такой принцип. Мы видим его в предостережении нашего Господа, на которое мы уже ссылались (Матф. 18), когда Он напоминает своим ученикам о камнях преткновения. И нам хорошо известно, как это все истинно; то, что было когда-то праведным, сильным и свободным, в своем продвижении через убывающие воды потерпело крушение и разбилось в щепки. Мы знаем, что единое свидетельство христианского мира давно отошло и в целом заняло положение сатанинской силы, что теперь это свидетельство истины составляет наименьшую долю, что даже самое разумное и доброе вынуждено теперь служить человеческой гордыне, а не славе Господа, отделившись от этого мира ; и в результате всего этого становится невозможным отстаивать настоящее положение от неверия, которое, в свою очередь, делает своим самым могучим оружием огромное противодействие Новому Завету со стороны христианства. Несомненно то, что духовный разум может углядеть через это смешение и увидеть в нем подтверждение божественных предостережений, но это не препятствует тому, что являет собой величайшую показуху и высочайшие претензии, маскируясь именем Христа и все дальше отходя от божественной истины. Это приводит в великое нравственное замешательство искренние души, которые должны вызывать у нас, я полагаю, огромную нежность и проявление заботы к ним в настоящее время; но прежде всего успокаивает то, что Бог наделяет всех любящих Христа и собрание своей особой предусмотрительностью, чтобы они могли предвидеть тот день затруднений и слабости, когда народ могут обмануть еще в большей степени, чем раньше. Таким образом, это пример той самой заботы, когда могут, как было сказано, собраться двое или трое во имя Господа в том или другом месте, о чем Он выразительно говорит заранее. Что же нужно еще, когда есть Он? Нужно ли, чтобы запутавшееся большинство руководило теми немногими, кто знает и чувствует лучше и поэтому ненавидит тот легкий хлеб? Разве небесная манна неприятна на вкус, и разве старая привычка вышедших из Египта заставляет кое-кого тосковать по котлам для варки мяса и по чесноку? Я не знаю другого такого отрывка, где бы его присутствие было бы так выразительно и так подчеркнуто обещано, как в том месте, где сказано, что его общество может состоять из двоих или троих, собранных во имя его.
Тот же самый принцип мы находим и в послании Иуды. О падении христианского свидетельства там сказано более убедительно и сурово, чем в каком-либо другом отрывке Нового Завета: “Горе им, потому что идут путем Каиновым, предаются обольщению мзды, как Валаам, и в упорстве погибают, как Корей”. И все же именно в этом послании говорится: “А вы, возлюбленные, назидая себя на святейшей вере вашей”. Только в этом отрывке Нового Завета наша вера названа святейшей; я думаю, что Святой Дух только потому соблаговолил применить такой термин, что желал сохранить веру от тенденции уничтожения ее в результате возникших затруднений в положении вещей и во времени. Народ смутно чувствовал, что христианство находится в неком замешательстве. Следовательно, в таком затруднительном положении всегда появляется соблазн отступить от веры и не исполнять волю Бога там, где тяжело следовать его путями и приходится многим расплачиваться. Во времена слабости и неопределенности мы должны больше всего и упорнее всего следовать истине Бога. Мы не должны идти ни на какие компромиссы исключительно ради имени Христа. Мы призваны бороться не за свое имя, не за свою честь, не за что-то другое на земле, и, более того, мы не должны противостоять другим, борющимся за имя его, которое принадлежит как им, так и нам, но мы призваны оставаться непоколебимыми и несгибаемыми там, где речь идет о вере. Поэтому, назидая себя на святейшей вере их, они должны сохранять себя “в любви Божией, ожидая милости от Господа нашего Иисуса Христа, для вечной жизни”. Серьезность и успокоительную силу такого слова, как это, для такого времени, как наше, трудно преувеличить. Нет, мы не станем подобны лаодикийцам, мы не должны говорить, что истина, святость и любовь безнадежны только потому, что на веру покушались всеми возможными способами. Это не так. “Назидая себя на святейшей вере вашей... сохраняйте себя в любви Божией”. Мы не должны опускаться вместе с упадком христианства, скорее, мы должны становиться сильнее и подняться благодатью Бога; и если мы не способны больше ничем похвалиться, то, по крайней мере, останемся преданными вере избранников Бога, вере, действующей через любовь. Этим мы обязаны Христу и в большей степени еще из-за опасности и трудности для собрания, не просто за наши собственные души, а ради того, кто умер за нас и вновь явится, чтобы взять нас к себе, когда мы вкусим сладость его одобрения за то, что смогли вынести любые поношения за имя его. Несомненно, ничего не стоит то, что не основано на личности Сына Бога, являющегося объектом веры; Он - единственное испытание на сохранение целостности.
Замечательным образом в Новом Завете предвидится мрачный день, так что без всяких претензий всегда будет настоящее предвидение для собрания. Позвольте мне проиллюстрировать то, что я имею в виду. Бог позаботился в дни апостолов о том, чтобы святые апостолы признали то, что некоторые люди считали непристойным, но что на самом деле исходило от Духа; и, конечно, им следовало остерегаться заходить слишком далеко, когда дело касалось его. Поэтому в посланиях Фессалоникийцам апостол Павел просит святых из Фессалоники уважать предстоятелей их в Господе и вразумляющих их. Вероятно, сами они были удивлены тем, что Господь сделает так много для них. Так и здесь, хотя и на более высоком уровне, Аггей назван “вестником Господним”. Не было большой необходимости называть так Исаию или Иезекииля, но Аггея следовало назвать так. Возвышенный стиль Исаии, большой объем и глубокое содержание его пророчеств говорят сами за себя. То же самое характерно и для Иезекииля. Иначе дело обстоит с Аггеем, что совершенно ясно из той умаляющей его значимость оценки, которую дают ему наши критики. Та простота и обыденность, с какой большей частью написана книга пророка Аггея, заставляет некоторых думать, что он просто добрый человек, стремившийся как можно лучше выполнить свой долг в сложившихся обстоятельствах. И все же вплоть до того времени никто, кроме Аггея, не был назван “вестником Господним”. Никто не был удостоен, так сказать, такой заботливой поддержки и защиты щитом Бога в окружении врагов. Он был выслан вперед, одетый в истинный плащ вестника, окутывавший его. Будучи более открытым, он, тем не менее, был и в большей мере защищен. Несмотря на подобный стиль, Бог предусматривал те древние времена, когда Он привлек внимание к тому факту, что эти труженики, которых некоторые склонны были презирать, являлись предстоятелями их в Господе.
Но в этом есть еще кое-что более поучительное и ценное. Ибо, несомненно, и в наши дни мы не нуждаемся в новом наставлении; и если это и тогда был истинный принцип (закон), то не менее истинным он остается и теперь. Фессалоникийские святые не получили от Господа права обличать властью этих братьев, как в том случае, когда апостол избирал старейшин для этих братьев. Поистине замечательным методом было призвать святых к признанию тех, кто от Бога в тех местах, где апостольский выбор не мог иметь места. Но апостол Павел явно представляет это как долг, заключающийся в признании нашей духовной силы в форме определенного принципа, и никак иначе. Как мы уже видели, внушаемое слово осторожно привлекает внимание к их положению и ревностно сохраняет это. Поэтому, когда мы не имеем возможности регулярно (как и теперь) назначать старейшин апостольской властью, мы можем с благодарностью прибегнуть к тому, что было истинным прежде и независимо от этого. Так мудро и милосердно заботится Господь о нас в этот день слабоволия, пороков и обмана.
Но что в таком случае соответствует “вестнику Господнему” в настоящее время? - Человек, который пользуется свидетельством Бога ради славы Бога, который неотступно придерживается его и вместе с тем неотступно ищет добра для народа Бога и который способен вынести всю ненависть, презрение и неприятие, но, несмотря на это, подбодряет других людей, как и свою собственную душу, радостным ожиданием славы и торжества с Христом по его пришествии. Но тот, кто способствует распространению иллюзорных надежд этого мира и напрасно мечтает о совершенствовании христианского мира, является, я думаю, совсем другим вестником. Однако в одном будьте уверены: ни одна истина не принесет пользы до тех пор, пока вы не будете готовы претворить ее в повседневную жизненную практику. Мир позволит вам придерживаться ее и даже говорить о ней, притворяясь, что миряне видят, что вы серьезно не думаете быть верующими и поэтому призываете их быть такими же. Ведь нисколько не напоминает “вестника Господнего” тот, кто говорит одно, а делает другое, кто обличает мирское, а сам ищет такового для своей семьи, кто правильно рассуждает и вместе с тем никогда не думает отстаивать свои убеждения. Может ли подобная жизнь принести пользу божественному свидетельству? Что еще так рассчитано на разрушение истины, как не явное несоответствие ей на деле?
В Новом Завете под “человеком Божиим” подразумевается человек, преданно служащий душам, но этот термин ни в коем случае не ограничивается только христианством, будучи, скорее, сам по себе близок к ветхозаветному выражению. Под этим термином мы можем понимать верующего, обладающего духовным мужеством и духовной силой, отождествляющими его самого с интересами Господа и позволяющими ему вести благородную борьбу веры с разного рода препятствиями, подвергаясь при этом опасностям. Подобное свидетельство просто несовместимо с уступками человеческим принципам и духу эпохи.
Однако мы не должны предполагать, что верность в такое время, как наше, представляет собой подвиг. Когда пришло ухудшение и недалек суд, то, конечно, ни к чему видимость силы. Бог желает, чтобы все почувствовали это состояние упадка, и свидетельство его необходимо сохранить. Когда Он призывает к власянице и пеплу, Он вовсе не характеризует власть так, чтобы это было приятно мирскому оку. Таким образом, одним из самых верных признаков практического общения с Господом является то, что в подобный момент человек всем сердцем желает быть малым, что согласуется с желанием и намерением Бога. Но то, что привлекает мир, всего лишь льстит и потворствует самомнению человека. Сам мир представляет собой суетную, полную самомнения показуху, и он любит своих. Ничто так не увлекает людей, как то, что льстит тщеславным человеческим желаниям, которые внешне могут казаться очень скромными, однако грешный человек лишь себе ищет славы и величия. Но когда слуга Бога, таким образом, проникается человеческим духом, то он, разумеется, перестает прислушиваться к призыву Бога, обращенному к тем, кто его, теряет свою ясную уверенность и либо ожесточается, либо начинает страшиться наказания Бога. Когда христиане лишаются чувства силы и позора креста, то верх берет филантропия, оказывающая большое влияние на людей, и начинает действовать то, в чем люди видят замену жизни в вере и тщетно надеются предотвратить этот злой час по меньшей мере в свои времена. Нет необходимости отрицать рвение и искренние поиски того, что хорошо в нравственном отношении. Кое-кто видит самоотречение в посвящении себя религиозным целям или благотворительности, но человек Бога в наше время упадка вошел в область признания Христа, и он должен еще сильнее, чем прежде, оставаться верным распятому Христу. И совершенно очевидно не только то, что Он скоро придет, чтобы забрать нас на небеса, но и то, что в должное время Он явится судить каждую высокую мысль и честнейшие, на взгляд людей, инициативы, которые полностью будут сметены потоком отступничества.
“Тогда Аггей, вестник Господень, посланный от Господа, сказал к народу: Я с вами! говорит Господь”. Какая удивительная аналогия с тем, чем охвачены мы (что занимает наши мысли)! “Я с вами!” - это источник спасения веры в дни самого крайнего слабоволия; и позвольте мне еще раз спросить, имели ли они что-либо лучше этого в свои самые светлые дни. Увы, что еще может быть лучше, чем пребывание Господа с ними? Иметь самых блаженных слуг было бы недостаточным, если не иметь самого господина. Это явилось великой защитой и неисчерпаемым источником советов и помощи в момент, когда израильтяне вышли из Египта. Какая благодать - вновь чувствовать его присутствие после Вавилона, когда все явно было разрушено и сметено! “Я с вами! говорит Господь”. Говорит всего лишь несколько слов, но как они поддерживают и благословляют всякого и как глубоко западают они в душу верующего! “И возбудил Господь дух Зоровавеля, сына Салафиилева, правителя Иудеи, и дух Иисуса, сына Иоседекова, великого иерея, и дух всего остатка народа, и они пришли, и стали производить работы в доме Господа Саваофа, Бога своего, в двадцать четвертый день шестого месяца, во второй год царя Дария”.
Замечательно здесь то, что они строили, не дожидаясь разрешения на это от царя. Они выполняли работу, потому что получили известие от Бога, а не потому, что таково было предписание царя. Царь позже разрешил им делать это, но они отважились делать это согласно своей вере, просто действовать по слову Бога, не дожидаясь чьих-то других приказаний. И Бог не забыл кое-что сделать для них. Израильтяне по-прежнему оставались Лоамми (“не Мой народ”). Они на время потеряли свое признанное положение в мире, но Бог не забывал испытывать, направлять и благословлять верных. Тем не менее его справедливое управление продолжалось, поскольку настали времена язычников. Стало еще больше верующих; и мы всегда можем быть уверены, что если мы внутренне с Господом, то Он, несмотря ни на какие препятствия, подействует снаружи. Но если встретит противодействие, то сумеет обратить многих противников таким образом, чтобы способствовать своему делу; если же, с другой стороны, его провидением обнаружатся внешние силы, лелеющие дружеские намерения, то Он использует это во благо. Все будет содействовать благополучию тех, кто любит его. Невозможно сокрушить веру никакими тяжкими испытаниями. Она приводит к Богу, который никогда не обманывает ожиданий и который любит укреплять верующего в то время, как все остальные ослабевают. Он - Бог, оживляющий мертвых. “Не будь побежден злом, но побеждай зло добром”. Христос - истинное доказательство этому, и радость Господа - в силе его народа. Так пусть же мы всегда будем уверены в нем!

### Аггей 2

По-видимому, иудеи, подобно нам самим, были склонны впадать в уныние, поэтому время от времени являлись пророки, являлись похожим образом, но пророчествовали все настойчивее. Поскольку возрастало неверие, то Бог все выразительнее свидетельствовал, продолжая посылать свои слова своему народу. “В седьмой месяц, в двадцать первый день месяца, было слово Господне через Аггея пророка: скажи теперь Зоровавелю, сыну Салафиилеву, правителю Иудеи, и Иисусу, сыну Иоседекову, великому иерею, и остатку народа: кто остался между вами, который видел этот дом в прежней его славе, и каким видите вы его теперь? Не есть ли он в глазах ваших как бы ничто?” (Гл. 2,1-3). Самодовольство просто недопустимо. Бог сделает нас правдивыми в наших помыслах и путях. Лучше всего не иметь слишком пылкого воображения, но быть праведным и справедливо взвешивать и оценивать все. В то же время давайте оставлять место для благодати и силы Бога. Возьмем, например, настоящий момент и посмотрим на него с практической точки зрения. Нет ничего более опасного, чем забывать дух, приличествующий тем, которым Бог явил свою милость, даровав им истинное понимание того, что подходит ему в этом действительно гибельном положении христианства. Не это ли так нам необходимо, чтобы проследить за тем, подобающим ли тоном мы утверждаем истину. Чем больше мы узнаем о Боге, тем больше развиваем в себе скромность желаний. Это вовсе не значит, что вы не должны решительно отстаивать свои убеждения, но значит, что, отстаивая их, вы должны испытывать справедливое чувство своей собственной слабости и осознавать, что вы сломлены духом, вспоминая, как слава Бога пострадала через нравственное падение его народа. Поэтому справедливым было то, что они обязаны были почувствовать слабость всех тех, кто носили имя Бога в своей среде. “Кто остался между вами, который видел этот дом в прежней его славе..?” Мы чувствуем то, как сильно пало собрание и почему это произошло, но мы не должны из-за этого падать духом. В недоверии и разочаровании нет ничего от Христа. Святой Дух никогда не вселяет в людей сомнение. Если в сознании людей возникают какие-то разногласия по поводу того, что называется нравственным падением собрания, то следует сказать несколько слов о настоящем неустойчивом положении вещей среди тех, кто призывает имя Господа.
Мы должны помнить о том, что собрание рассматривается с двух точек зрения: собрание как общность, созданная Христом, и собрание, воздвигнутое человеком, то есть слугами Христа. “Врата ада не одолеют ее”. Но то, что построено слугами Господа, всегда может подвергаться оскорблению элементами более или менее недостойными, если не сказать вредными. Оно может пострадать от чего-то мирского, от спешки и небрежности, от плотских чувств, от тысячи всяких дел, которые безнаказанно творит естество и которые, в конечном итоге, позорят и бесславят Господа. Вот почему в посланиях Коринфянам мы встречаем кое-какие факты, о которых апостол Павел говорит тоном серьезного предостережения. Они положили основание, не только бесполезное, но даже вредное - “из дерева, сена, соломы”. Более того, могла возникнуть сила, оскверняющая рукой, сеющей там гибель. Тот, кто создавал ничего не стоящее, возможно, спасется, когда его дело погибнет, но человек, оскверняющий или разрушающий дом Бога, сам погибнет от суда Бога. Все это касается людей, которые строят. Таким образом, мы видим подтверждение двух аспектов. С одной стороны, возведенное здесь на земле Христом собрание Бога никогда не терпит поражения, оно воздвигнуто из живых, ни в коем случае не из мертвых. С другой стороны, есть и плохое мастерство, более или менее небрежное служение, какое может иметь место, - либо нехорошие люди делают то, что угодно им, либо хорошие, но не во всем направленные Богом; и поэтому происходит увеличение худших по качеству материалов, не представляющих ценность для Бога, материалов, которые портят его храм и еще больше навлекают на себя ответственность за смущение людей, беспорядок и ослабление веры. Именно последняя точка зрения указывает нам на источники распада, который скоро постигнет собрание. Эти непорочные вещи - “дерево, сено, солома”- означают, я думаю, неразумное и легкомысленное учение, воспитывающее соответствующим образом. Это также может означать, в первую очередь, учения, приятные плоти и поэтому привлекающие людей в плотском состоянии, возможно, необращенных или диких людей.
Некоторые, конечно, думают, что едва ли стоит говорить о крушении собрания; но почему бы и нет? Ведь в этом вина не Бога, а только человека. Бог вызвал Израиль из Египта, и все же Израиль потерпел крах. Стоит ли тогда удивляться тому, что язычник не остался в его милости? Сравнив это с отрывком из Рим. 11, мы можем увидеть, как мало это удивляло апостола Павла. Этот принцип проходит через все отношения Бога с человеком. Тварь всегда терпит поражение, но все оборачивается славой Бога. Нет сомнений, собрание существует, как и Израиль, в состоянии разрушения. Разве протестант не признает это, когда смотрит на протестантизм? Справедливые и духовные люди безоговорочно признают это.
Все это лишь случаи общей истины. Первый человек пал в грехе и считается павшим в общем смысле слова. Но вот другой замечательный факт - второй человек воскрес из мертвых и с него началась новая тварь, которая никогда не погибнет и не потерпит провала. Таким образом, тот же самый принцип использован шире и глубже, чем всегда; но как только мы касаемся ответственности человека, мы видим крушение и приходим в замешательство. Каждый чувствует это; каждый благочестивый разумный человек признает это, даже если и не привык говорить об этом и поэтому чувствует неловкость, боясь, что этот факт может скомпрометировать благодать и верность Бога. Без томления души невозможно любить Христа и собрание. Несомненно, я мог бы без затруднения назвать имя известного высокопоставленного церковного лидера, который, будучи благочестивым человеком, оплакивает теперешнее состояние церкви. Я рассматриваю его как личность, занимающую свои мысли той областью, которая в духовном отношении очень удалена от той, в которой большинство из нас сейчас пребывают. И все же мы не можем сомневаться в существовании истинного благочестия, равно как и те, кто любит Христа и принадлежат ему. Но теперь невозможно питать такие божественные чувства, присущие новому человеку, и не ощущать при этом, что настоящее положение дел противоречит славе Христа. Признаюсь, что я питаю больше симпатии к ропчущим верующим, чем к тем, которые возвещают успешное процветание христианства ждут торжества тысячелетнего царства как плода трудов собрания. Как можно испытывать симпатию к подобной бесчувственности, к подобному неумению понять действительного бесславия, навлекаемого на Господа? Ведь это, пусть даже неосознанно, явно может сыграть на руку сатане.
Что касается ободряющего заверения, посланного через пророка от Святого Духа, пребывающего с иудеями, как и в тот день, когда они были выведены из Египта, то мы должны помнить, что сила Бога пребывает в каждом добром деле, содеянном Духом. Именно Он всегда наполнял людей силой, в Израиле или в собрании, придавал силы человеку, твари или чему-нибудь еще. Сила всегда исходит от Духа, и поэтому сказано: “Но ободрись ныне, Зоровавель, говорит Господь, ободрись, Иисус, сын Иоседеков, великий иерей! ободрись, весь народ земли, говорит Господь, и производите работы, ибо Я с вами, говорит Господь Саваоф. Завет Мой, который Я заключил с вами при исшествии вашем из Египта, и дух Мой пребывает среди вас”. Это не тот Дух, дарованный особой властью, еще в меньшей степени это то личное присутствие Христа, которым были удостоены иудеи, когда Христос восшел на небеса, а на земле образовалось собрание; но, согласно тому, как Он действовал сначала в Израиле, Он будет действовать в благодати даже после вавилонского плена иудеев.
Это происходило не только через Аггея, говорившего с ним, но и через его милосердное воздействие, направленное на укрепление остатка иудеев, нуждающихся в слове Бога. Он вновь был готов благословить их, но только, конечно, таким образом, какой подходил тем сложившимся отношениям, то есть благословить по иудейскому образу и критериям. В этом не было ничего дополнительного (как некоторые полагают) и отличного от того, о чем говорится в 14-ой главе евангелия по Иоанну, где Господь сообщает о Духе, не только пребывающем с ними, но и живущем в них. Он должен был пребывать с ними, а не уходить, как Иисус; и Он должен был не просто быть с ними, но в них. Он был дан иным образом, и христиане познали его. Так близко Дух Бога сплачивается со всеми делами, угодными Христу. Какими бы привилегиями и какой бы силой ни были наделены те древние иудеи, лично Он не присутствовал и не мог присутствовать в них, но им Господь одарил нас, когда Он возвратился на небеса после своей смерти и воскресения. С тех пор это стало для нас новой силой, объединяющей нас с Отцом и Сыном. И эта связь носит более небесный характер.
Но Дух Бога пребывал с иудеями согласно произволению Бога относительно земли и согласно тому закону, под властью которого находились иудеи, будучи народом по плоти. С нами Он обращается согласно славе Бога в возвеличенном на небесах Христе; и в нас Он пребывает согласно силе искупления. И Он не мог пребывать в нас до тех пор, пока все чуждое Богу в нас не было полностью уничтожено перед лицом Бога. Поэтому есть нечто абсолютно новое, в то время как более высокое свойство приписывается тому, что еще остается связанным с тем, чем они обладали издревле. Но как мы видим в 14-ой главе евангелия по Иоанну, есть два основных элемента утешения: присутствие Духа и пришествие Господа Иисуса, - поэтому здесь мы видим постоянное воздействие Духа на самых слабых из остатка израильтян, и далее настанет день Господа, в который их Бог-спаситель откроется своему ждущему народу. “Ибо так говорит Господь Саваоф: еще раз, и это будет скоро, Я потрясу небо и землю, море и сушу [аналогия с тем, что мы имеем теперь в небесном Христе, проходит через все пророчество Аггея от начала до конца], и потрясу все народы, и придет Желаемый всеми народами”.
После тщательного обдумывания и исследования я уже не сомневаюсь, что эта самая фраза “Желаемый всеми народами” указывает на Мессию. Возникают некоторые препятствия, из-за которых образованный человек в другое время отрицал отношение ее к чему-либо подобному. Это кажется мне скорее необдуманным, чем мудрым. Как же часто мы предаем состояние наших собственных мыслей и чувств, рассуждая о Писании! Когда, находясь в подавленном душевном состоянии, не представляя себе божественную цель, мы бываем склонны предпочесть более плотское и потому более неверное толкование Слова Бога; нас устроит его низменное применение, и мы используем его для отрицания несравненно более важного и совершенного.
Дело в том, что Господь Иисус, Мессия, является постоянным объектом Святого Духа, говорит ли Он о человеке или о высшем долге, и неважно, в какой форме Он высказывается и какова суть сказанного. Называет ли Он его великим священником, пророком или царем, называет ли его Спасителем, победителем или судьей, - всегда тот, которого подразумевает от начала до конца Святой Дух, есть Христос; то же самое происходит с нашим толкованием, где Святой Дух отождествляет наши духовные привязанности с Христом и сообразует наши мысли с божественными намерениями и путями. Таким образом, фактически Дух Христа характеризует христианина. Несомненно, христианин, в первую очередь обязан увидеть, что это проходит через все Писание. Поэтому среди апостолов мы постоянно обнаруживаем в Павле это быстрое чутье в страхе пред Господом, которое во всем усматривает Христа, хотя в действительности оно присуще всему Новому Завету.
Но я не настаиваю на том, что “Желаемый всеми народами” должен обязательно признаваться как Мессия. Так толковали в основном древние, хотя некоторые из современных постарались усомниться в этом. Английские последователи ухватились за придирки немецких критиков и повторили их, совершенно не имея представления о том, что большинство этих сомнений были выражены деистами прошлого. Большинство скептических теорий, принадлежащих лютеранам, в настоящее время являются воспроизведением того, что Англия отбросила как ненужный хлам еще в семнадцатом веке. Англия не приняла этого, тогда это проникло в Германию, а теперь вернулось опять приукрашенным внешним благочестием эрудиции, сделанным по новому образцу, но только из того же старого материала.
Интересно знать, в каком смысле Мессия может быть желаемым всеми народами или язычниками. Нельзя же полагать, что Он действительно их желанный; но в принципе Он нужен им, и они признают его однажды как самое ценное сокровище всех народов. Ибо кто из народов в прошлом или настоящем действительно воздавал ему должную хвалу? Он не только надежда Израиля, Он станет истинным божеством и благословением для всех народов. И не может быть полного счастья в мире, пока не придет Он. Сама по себе эта фраза не кажется мне более трудной для понимания, чем схожее с ней высказывание, обращенное к Иудее в книге пророка Малахии (гл. 3, 1): “И внезапно придет в храм Свой Господь, Которого вы ищите, и Ангел завета, Которого вы желаете”. Ни иудеи, ни язычники далеко не осознавали, как надлежало бы, истинную ценность Иисуса. Но этот день спешит к тем и другим, как бы ужасен и мрачен ни был час, предшествующий ему.
Что же касается грамматики, то такая фраза свойственна исключительно еврейскому языку, где подлежащее {В книге пророка Даниила, главе 11, 37 словосочетание “желания жен” явно означает Мессию. Гезениус допускает присутствие какого-то божества. Рационализм всегда умаляет и унижает} выражено существительным женского рода единственного числа, а сказуемое - существительным мужского рода множественного числа. Объясняя необходимость согласования, ни древние, ни поздние иудеи не проявили беспокойства по поводу данной грамматической конструкции и не перестали предполагать, что она подразумевает Мессию. Поэтому Р. Ахика, Паркхурст и Ли поняли ее одинаково, как и Джером в Вульгате. Если толковать это так: “И желаемые всеми народами, они придут”, то английский читатель будет подразумевать скорее какую-то грубую путаницу. Септуагинта дает следующий вариант:“Избранные всеми народами придут”, что, возможно, напомнит нам о необычном переводе фразы из 49-ой главы книги Бытие (ст. 10): eos ean elthe ta apokeimena aute kai autos prosdokia ethnon, {Августин написал лучше (De Civ. Dei, XVIII. 35), хотя мы видим, что он, как всегда, отступает от истины. Он относит это пророчество частично к прошлому, но, как ни странно, относит слова “veniet Desideratus cunctis gentibus” ко второму пришествию. Джером также считает, хотя и ссылается на Септуагинту, что в еврейском варианте указывают на Мессию, хотя Джером усматривает в этих словах только его первое пришествие} - “доколе не явится уготовленное для него и его будут ждать народы”. Это почти перекликается с высказыванием Хенгстенберга - “краса всех язычников”, или даже Эвальда - “прекраснейший из всего народа”. Некоторые понимают это как “все язычники явятся с желаемыми вещами”, другие как “явятся в...” и так далее, то есть явятся в Иерусалим; но я думаю, мы свободно можем отбросить данные варианты перевода как едва ли могущие претендовать на всеобщее внимание и доказывающие всего лишь то, что данная грамматическая конструкция трудна для понимания. А что касается версии “дорогие или ценные вещи”, то если бы мы взяли ее, скорее всего для обозначения вклада язычников в храм иудеев или вклада других народов в церковь, то я удивлюсь, если кто-нибудь из христиан будет колебаться в суждении, что данное значение не может быть истинным. Доктор Дэвидсон вполне прав, что отвергает версию Стонарда - “они придут к желаемому всеми народами”, и версию доктора Д. Кимхи - “с желаемым всех народов”, или даже Хендерсона - “желаемое всеми народами придет”, то есть благословение евангелия.
Но перевод доктора Д., как часто случается с критиками, имеет не лучшее обоснование, чем те варианты, что он отвергает, и в результате смысл сказанного им совершенно не отвечает требованиям данного стиха: “Правильный перевод будет [говорит он] таким: отобранные из всех народов”. То есть самые благородные и лучшие из всех придут. Все народы представлены боящимися Бога, но только лучшие из народа представлены как являющиеся засвидетельствовать ему уважение. Возможно, в Септуагинте также подразумевается то же самое”. Правда в том, что существительное часто используется в совершенно другой конструкции как определение (как существительное, определяющее качество), то есть обретает значение и смысл прилагательного. Поэтому оно часто переводится, например, как “приятный”, “благочестивый” и так далее. Но в конструкциях аналогичных той, что перед нами, такое значение, как “отобранные”, то есть самые лучшие и самые благородные из всех, должно свести на нет еврейский смысл этого выражения и придать, как я осмеливаюсь здесь заявить, смысл, чуждый данному контексту и несовместимый с ним. В 1 Цар. 9, 20 эти слова означают “все вожделенное в Израиле”. Тогда как версия “отобранные” в Израиле, то есть самые благородные и лучшие, передает совсем не тот смысл. Это вряд ли касалось Саула и его отчего дома. И теперь эта фраза из Дан. 11, 37, хотя док. Д., конечно, заимствует тот смысл, что это была Астарта, но даже в этом смысле его перевод той же конструкции в книге пророка Аггея кажется мне опровергнутым его же взглядом на отрывок из Даниила. Несомненно, эти грубые вмешательства в область языка не прошли бесследно и кое-чему научили. Они показали, что легче находить ошибки в переводах того или иного предложения (несомненно, имеющие место), чем предлагать лучший вариант перевода.
Дело в том, что, возможно, не плохо было бы добавить, что иудеи использовали абсолютно другое слово, когда хотели передать смысл “избранный из всех”, и это док. Д. знал, ибо сразу после он добавляет, что “желаемый” есть синоним слову “избранный” (Ис. 22, 7 {Прим. ред.: в русском переводе Библии -“лучший”}; Исх. 15, 4). В этом случае данная конструкция также перестает иметь характер прилагательного и определять последнее существительное и требует другого существительного, чтобы иметь какой-то смысл. Теперь было бы неправильным называть это синонимом; ибо правильное значение будет “избранный”, а значение прежнего слова - “желаемый”, и эти слова ни в коем случае не являются взаимозаменяемыми, даже в том случае, когда оба относятся к одному и тому же, что не всегда возможно. Поэтому в Быт. 23, 6 выражение “в желанном из наших погребальных мест” звучало бы абсурдным или, по крайней мере, передавало бы не тот смысл, ибо здесь подходит слово “лучший” или “избранный” и так с любым другим выражением, встречающимся в Библии. Поэтому док. Д. мог в данном случае ошибиться. Если читатель сравнит Ис. 22, 7 и Зах. 7, 14, то увидит, что использование в идиоме одного слова прямо противоположно использованию в идиоме другого, одно используется буквально в сочетании “лучшие долины твои”, а другое - в сочетании “вожделенная страна”, так что формы выражения этих двух фраз противоположны. Поэтому док. Д. поспешил с выводом, толкуя данный отрывок Библии в своем труде “Книги и проповеди”, что перестанут отождествлять Мессию с “Желаемым всеми народами”; конечно, того, кто составляет их, можно прощать до тех пор, пока не появятся более веские доказательства плохого еврейского или плохого толкования Библии. В целом, хотя эта фраза носит неопределенный характер и ее смысл несколько неясен, все же она указывает на Мессию.
Частичное пояснение к этому можно найти в книге Исаии, главе 11, где дается описание Мессии: “И будет в тот день: к корню Иессееву, который станет, как знамя для народов, обратятся язычники”. Таким образом, язычники будут приведены к стопам Иисуса. Они будут, так сказать, облачены в ризы спасения и сядут у ног истинного царя. Возникает намеренное желание точных терминов, и мы можем догадаться из этого, что это желание необязательно субъективно. Личная вера придает завершенность объекту доверия. Христос - единственный, кто действительно является таковым пред Богом, и единственный, кто скоро станет таковым перед ними, ибо Он пребывает в здравой истине и является средоточием всего, что исполнено добра и ценности. Следовательно, духовному человеку нетрудно разобраться в этом. Трудно приходится ученым, которые хотят, чтобы все выглядело прилично; а там, где этого не происходит, они не упустят случая не упомянуть о Христе. Конечно, не таков путь веры, ведь верующий рад следовать за Христом, даже если Он по каким-то мудрым причинам скрыт от взора на некоторое время.
Далее, даже если кто-то и отклоняется от Христа к одной из известных альтернатив, то налицо грубое насилие. Предлоги либо вставляются без всякого на то основания, по желанию, либо ими удаляется нежелательный смысл. Но даже и тогда в самой фразе остается довольно много непонятного, независимо от того, как ее могли перевести, подлежащее является существительным женского рода в единственно числе, а сказуемое - существительным мужского рода во множественном числе. Затруднение в толковании не нарушает такого варианта перевода: “Придет Желаемый всеми народами”. Даже хотя данная грамматическая конструкция выглядит неправильной, мы можем быть уверены, что все здесь продумано. Все языки, в том числе и классические, допускают использование анаколуфа, но больше всего греческий, на котором написан Апокалипсис; но мы часто можем видеть причину этого и должны научиться понимать, что для этого всегда есть святое побуждение. Я убежден, что ничего другое не дало бы так силу; но все же именно это обстоятельство дает случай поспорить. Там, где люди не полагаются на Христа через веру, они легко могут запутаться в своих мыслях, ведь если они не воспользуются этим, то сами запутаются в простом понятии. Поскольку здесь есть какая-то неопределенность в объекте желания, то они и ухватились за нее, чтобы убрать Христа из этого отрывка. И это они считают искусством критики и высшей проницательностью, тогда как это всего лишь доказывает, что они не находятся в струе свидетельства Святого Духа и не имеют уха, чтобы слышать.
Дело в том, что нельзя надеяться даже на самые точные и объемлющие учения, но только на учение Духа, если речь идет об отрывках Писания. Переводчики христианской литературы часто могут ошибаться через незнание идиоматических выражений, но на мирского ученого никогда вообще нельзя полагаться, несмотря на его безупречные лингвистические познания, потому что ему обязательно не достает еще более глубоких знаний. Он не знает ни Бога, ни его Сына и поэтому в познании истины не направляется Святым Духом. Тот, кто выбрал из книги пророка Аггея эту фразу (гл. 2,7), возможно, самый знающий среди английских прелатов. Я не сомневаюсь в его способностях, образованности и честности. Тем не менее поставленная на карту награда для многих чревата опасностью из-за безрассудных утверждений, опасностью слишком большой, чтобы закрывать на нее глаза или умалчивать о ней, когда те, кто по своему общественному положению обязаны ревностно защищать веру, на самом деле продолжают проводить тактику неверия, которая еще больше ведет к бедствию. Конечно, тот, кто выделил этот стих, не пытался серьезно разъяснить истину.
Сомнения, так присущие скептическим произведениям, были выброшены из разговора о пересмотре английской Библии. Док. Т., конечно, был одним из тех, кто поддерживал движение за исправление авторизованного перевода, а данный отрывок из Ветхого Завета являлся особым доказательством необходимости исправления перевода.
Хорошо известно, что есть подобные отрывки, напечатанные в Библии, которым на самом деле не положено находиться в Библии, как, например, отрывок о трех свидетельствах на небе в 1 Иоан. 5,7 {Прим. ред.: в английской Библии Д. Н. Дарби это место переводится так: “Ибо есть три, которые свидетельствуют. Дух, и вода, и кровь...” (1 Иоан. 5,7.8)}. Это также, я думаю, подразумевалось, тогда как каждый серьезный и беспристрастный студент согласился бы с этим, ибо только невежественное предубеждение согласится и примет эти стихи. Люди, хорошо разбирающиеся в том, что есть истинный текст Нового Завета, знают, что те же самые причины, которые требуют от нас принятия апостольских пророческих писаний в целом, вынуждают нас отказаться от этих предложений как от вставленных. Кроме этого, я убежден, что по существу они умаляют истину и не помогают высветить важнейшую истину о святой Троице, а только препятствуют узнаванию этой истины. Свидетельство на небесах (кому и с какой целью?) - это странное учение. И опять эти необычные выражения в Писании; никогда не найти в нем такого сочетания, как “Отец и Слово”. Когда говорится об Отце, то упоминается и о Сыне, если Он назван в том же контексте, но никогда не говорится “Отец и Слово”. Ибо “Слово” соответствует не “Отцу”, а “Богу”. Когда бы ни встречались эти термины в Писании, они всегда соотносятся следующим образом: “Бог и Слово” или “Отец и Сын”, но никогда не встретить как в незаконной вставке “Отец и Слово”. Сейчас не берусь рассуждать о простых причинах a priori, ибо если какой-то отрывок и появляется в сопровождении достойного внешнего свидетельства, будь он понятен или нет, я заставлю себя согласиться с ним. Там, где есть все основания считать его данным с самого начала и принять как документ, ниспосланный свыше Богом, я принимаю его безоговорочно, бесспорно, без всяких сомнений. Но в данном случае дело в том, что известно, что только греческие рукописи подтверждают этот самый отрывок, и это доказывает, что они либо поддельные, либо не представляют собой ценности, ибо не очень древние. Нет ни одной древнегреческой копии, содержащей данный отрывок. Следовательно, это, собственно говоря, было обнаружено в переводе Библии на немецкий Лютером, а также в первых греческих заветах под редакцией Эразма. Впоследствии это обнаружилось главным образом из-за протеста римских католиков, которые естественно беспокоились, что будет принят греческий вариант, поскольку Вульгата, наряду с некоторыми латинскими духовными свидетельствами, ручалась за него, и особенно с того времени, как Трентский собор объявил латинский вариант перевода Писания истинным и достоверным. Следовательно, если мы будем вынуждены ради истины отказаться от этого, то их достоверное Писание окажется в серьезной мере под сомнением. Таким образом, католики были явно заинтересованы в духовном плане поддержать его, в то время как никто другой не был заинтересован в этом. Но это совсем другой случай и вопрос.
Что же касается седьмого стиха из 2-ой главы книги пророка Аггея, {Можно было бы надеяться, что знаменитый Гроций был достаточно независим из самых вольных толкователей Писания. Но они ссылались на него, когда он подходил им, и отказывались от него, когда его совесть не позволяла ему впадать в заблуждения, необходимые им} то здесь допускается затруднение в понимании идиомы, ибо каждое толкование этой фразы переведено в нашей Библии как “придет Желаемый всеми народами”. Современный еврейский вариант перевода, который в основном напоминает тот, что приводят немецкие рационалисты, не точнее, чем обычный христианский. Как я уже объяснял, наблюдается особая вольность каждого варианта перевода, свойственная всем случаям; но я уверен, что вариант “Желаемый всеми народами” или “предмет желания всех народов” более точен и как нельзя лучше, правдивее отражает величие этого стиля, чем тот вариант, который кое-кто навязывает нам, - “драгоценности”, под чем подразумевается золото и серебро, о которых говорится далее. Следует помнить, что самый точный вариант перевода не обязательно является самым подходящим или лучшим, особенно в таком случае, как этот, где ошибка в согласовании встречается несомненно ради придания особой выразительности. Пересказ халдеев (древневавилонский), или Таргум Джонатана передает явно тот же смысл, что и английская Библия. {Одним из лучших знатоков древнееврейского языка, несомненно, был Датио, но он был слишком склонен занижать истинное значение Писания. Однако сейчас он рассуждает разумно и решительно выступает против тех, кто опровергает подразумевание здесь Мессии} Древнесирийский вариант перевода слишком свободный: арабский, похоже, передает почти тот же смысл, что и Септуагинта.
Так всегда случается там, где рассматриваемый нами объект отличается от божественного: истинный смысл этого отрывка Писания затерян. Нам остается лишь воспринимать его подобно тому, как воспринимает ребенок все, что говорит Бог, и стараться понять его верой; тогда как если нас захватит какая-то теория, то у нас заранее сложится предвзятое мнение и мы явно упустим суть Слова Бога, если не сказать, что извратим его. “И потрясу все народы”. Да будет замечено, что здесь речь идет вовсе не о проповедовании евангелия всем народам, как и не о каком-то прообразе собрания. Следовательно, здесь не имеется в виду первое пришествие Господа, скорее, здесь выступает главная тема пророчества, то есть приход Господа-Мессии в его царство. Тогда Он потрясет все народы, и не только их, но и землю, и даже небеса. Ничего не может быть вернее этого смысла и размаха. Он потрясет небеса и землю, море и сушу. Именно на этот самый отрывок Писания ссылался апостол Павел в послании Евреям, главе 12, как на еще не сбывшийся: “Которого глас тогда поколебал землю, и Который ныне дал такое обещание: еще раз поколеблю не только землю, но и небо. Слова “еще раз” означают изменение колеблемого, как сотворенного, чтобы пребыло непоколебимое”. Таким образом, всем становится ясно, что Бог наполнит свой дом славой. Великие галереи Ирода во внешнем дворе и жертвоприношения из золота и серебра во дни царя Ирода явно не смогли достичь этого обетования, даже если бы об этом второстепенном не упоминалось особым образом и отдельно. Нет основания верить, что храм Бога до явления Христа мог сравниться с храмом царя Соломона великолепием и пышностью внутренней отделки или чем-либо еще, кроме габаритов. Храм Зоровавеля превзошел храм Соломона, а храм Ирода был куда великолепнее, чем храм Зоровавеля.
Однако даже иудеи чувствовали, что “прежняя слава храма сего” состояла в том, что в нем были урим и туммим, скрижали, на которых Бог написал своей рукой, и видимая слава. К тому же Дух Бога являл надзор, о котором выразительно говорит пророк Аггей в том же контексте. Далее, жезл Аарона и горшок с манной небесной исчезли из ковчега. Их не нашли, когда был воздвигнут храм Соломона; они служили отличительным признаком их пребывания в пустыне, а не признаком царства славы. Но данный им закон все еще оставался в ковчеге, устав царства, как и прежде, когда этот закон появился. Какое еще вознаграждение могли они заслужить за свои явные промахи во всех этих отношениях? Обо всем, кроме одного, уже говорилось. Нужно иметь в виду обетование, включающее в себя все обетования благословения, какое бы ни предпочиталось точное служение или решение в первоначальной фразе.
Нет ничего яснее, чем то, что должно подразумеваться здесь. Господь явится и тогда потрясет вселенную, не только земную ее часть, но всю, включая небеса. Такого не случалось даже в первозданном хаосе до появления Адама (Быт. 1, 2). Но, кроме всего, Он потрясет все народы. Посему это не то, что называется “концом света”, под которым подразумевается гибель всех до начала суда с великого белого престола. Ибо некоторые народы тогда, как бы их ни трясли, останутся в живых на земле. “И придет Желаемый всеми народами, и наполню дом сей славою, говорит Господь Саваоф”. Поэтому ясно, что речь идет не о гибели вселенной, а о начале счастливого времени, ради которого каждая тварь страдает, но ждет его. И все народы тогда получат обещанного им и желанного, в ком они обретут благословение и доверие к друг другу (Быт. 12; Ис. 11). И они поймут его бесценность. Подобно иудеям, они презирали его, но Он придет и станет сразу средоточием всего, что привлекает их, станет подателем всего, что они пожелают. “Мое серебро и Мое золото, говорит Господь Саваоф”. Он изымает для славы Бога все, что люди ценят больше всего; но что из всего того, которое Господне и будет восприниматься как таковое, можно сравнить с его славой?
Однако стих 9, кажется, по ошибке дан во многих вариантах перевода, древних и современных. Ибо о единении дома {Здесь я покажу, в какое замешательство приводит современного благочестивого и образованного человека то, что он не заметил (или скорее не понял в общем) неправильное толкование стиха 9. Господин Т. Р. Плятт, ученик известной эфиопской школы, опубликовал “Мысли о некоторых ветхозаветных пророчествах, объясняемых в Новом Завете, и о некоторых общих ошибках в толкованиях Писания”. Оспаривая взгляд мистической школы, которая сводит мысли к тем же сомнениям, что и рационалисты, господин Плятт показывает, что Дух приводит в Новом Завете толкование многих пророчеств, содержащихся в Ветхом, и таким образом старается указать на явное содействие благочестивому вопрошающему. Исследуя несколько отрывков (Ис. 25, 6-9 в сравнении с Рим. 11, 25; Иер. 31, 34-40 в сравнении с Евр. 8, 7-12; Агг. 2, 6-9 в сравнении с Евр. 12, 18 и до конца), он констатирует среди прочих затруднений это упоминание о “сем храме”, “сем последнем храме”, храме, стоявшем во дни Аггея, в который явно не приносили богатства всех народов (под которыми он склонен был подразумевать то, что имелось в виду в спорной фразе стиха 7). Признаюсь, что это затруднение я не могу преодолеть} Бога забыто и его нет, и, несомненно, истинный смысл сравнения утрачен - другое состояние (положение) того же самого дома в более позднее время, когда Господь принесет мир в это место. Греческий вариант толкования, являющийся самым древним, в этом плане кажется мне наиболее правильным; арабский, насколько я могу судить, согласуется с греческим; то же можно сказать и о некоторых немецких критиках, таких как Де Ветте, Хитцунг, Маурер и Эвальд. Отрывок из книги Ездры ничего не решает относительно Агг. 2, 9; хотя она играет важную роль с точки зрения морали, между двумя этими отрывками Писания нет ничего общего. Никого не смущает факт наличия двух, и даже трех храмов; но Дух Бога осторожно дает понять, что все это один и тот же храм, как это ясно представляется из Агг. 2, 3. Итак, здесь не плохое подтверждение для тех, кто склонен призвать к исправлению данного текста. Было бы грустным думать о том, как часто одни и те же признаки вновь и вновь появляются в критицизме, равно как области морали: люди занимаются тем, чем, собственно, не должны, и забывают делать то, что обязаны. Делая то или другое, они совершают самую большую ошибку. Фактически отрицая то, что в 7-ом стихе (Агг. 2) говорится о Христе, они обкрадывают данный отрывок, лишая его самого яркого луча света и истинной силы; и они не сумели избавиться от того же недостатка, что портит всю прелесть этого отрывка и нарушает его обоснование в стихе 9. Пусть же они обдумают то, что написано в книге Ездры в главе 5, стихах 11-13 (как уже давно заметил Зеккер), где храм, что был построен, разрушен, вновь восстановлен и рассматривается как один и тот же дом (ср. 2 Фес. 2, 4). Это “храм Божий”, о котором и сказано во всех этих отрывках.
Но из разъяснения, представленного выше (и даже без него), для всех внимательно читающих это пророчество становится ясным, что Святой Дух указывает здесь на храм, который один и тот же с самого начала и до конца. Он может в другом отрывке привлекать к нему внимание как к существовавшему в древности, когда правил царь Соломон, к его состоянию после плена во времена Ирода, и, наконец, к этому храму в последние дни, не говоря о том, что мы должны отличать состояние этого храма в промежуток времени между явлением антихриста, или человека греха, который сядет в этом храме, и его гибелью; то будет заключительное и очень отличное от прежнего состояние храма, подобно тому, каким он открылся людям в видении, описанном в книге пророка Иезекииля и каким они впервые представляли его (Иез. 40 - 42). Но везде здесь говорится об одном и том же “сем храме”.
Отсюда можно понять, как опасны многие избитые факты, обращенные к иудеям, основанные на предположении, что стих 9 приучает к мысли о том, что Мессия явится накануне разрушения второго храма. Глава 9 из книги пророка Даниила позволяет сделать гораздо более точный вывод; но судя по тому, как выразительно сказано об этом доме, было бы ошибочным ставить ударение на втором доме там, где, как мы видим, целью является продолжить мысль о доме, пока он не наполнится славой после второго пришествия Господа. Нет смысла и в искажении фразы “и это будет скоро”, ибо, как хорошо известно, в Ветхом Завете, как и в Новом, пророчество показывает, что настоящий покой наступит только в тот день. Две тысячи лет могут показаться долгими, не покажется таковым, если смотреть с точки зрения славы Бога. И как может трезво мыслящий человек {Я не могу охарактеризовать толкование, подобное тому, что представил К. Лапиде, который сначала перечислил одиннадцать случаев потрясения на небесах, затем восемь на земле, далее четыре на море и три причины всех потрясений и, наконец, в общих чертах сформировал перемещение среди народов. Джером, правда, подобным образом писал о древних, чего нельзя сказать о Теодорите, который понимает это как предсказание о Гоге и Магоге, которым суждено погибнуть во время общего кровопролития и оставить свои сокровища строителям храма. Не удивительно, что те, кто следовал за столь незримыми и противоречивыми проводниками, впадали в заблуждение или становились скептиками} на самом деле думать, что потрясение вселенной или всех народов совпадает по времени с первым пришествием, если даже мы не касались послания Евреям, главы 12, где это относят ко второму пришествию? Несомненно, иудеи сами, как и все остальные, повинны в том, что говорили так много о втором храме, упуская из вида смысл божественного послания; и, поистине, жалки их способы объяснения превосходства второго храма над первым (например, что он просуществовал на несколько лет дольше благодаря дарам язычников во времена Османской империи или наставлениям Ирода). То же самое можно сказать о попытке Абарбанеля путем доказательства, посредством измененной пунктуации и убедительных подчеркиваний указать на то, что третий храм, предназначенный для Мессии, наполнится славой, которая превзойдет не только славу храма Зоровавеля, но и Соломона. Очевидно то, что это всего лишь похожий на правду вымысел, превращающий в третий храм то, что выявлено в Агг.2,9, и истолковывающий {Удивительно, что К. Лапиде, хотя допускает промашку по отношению к первому и последнему, как и большинство других при обсуждении девятого стиха, делает ряд правильных замечаний и тем самым, не подозревая об этом, исправляется} это неправильно, преувеличивая таким образом смысл вопреки той пользе, к какой обращают это христиане.
Ясный смысл того, о чем говорится в стихе 9, следующий: “Последняя слава этого храма будет больше, нежели прежняя, говорит Господь Саваоф; и на этом месте Я дам мир, говорит Иегова Саваоф”. Дом Бога един в представлении Духа, и это было бы единственным утешением каждому мыслящему иудею, который иначе был бы удручен. Он может быть впоследствии спасен и заново отстроен, а после сожжен или использован совершенно по другому назначению врагами, захватившими ими его; он, несомненно, будет возвращен опять иудеям, и еще раз будет больше прежнего осквернен. Но “сей храм” пребывает в его мыслях, и Он признает его как свой храм, когда Он будет пребывать в среде своего народа, который искупит свои грехи и поселится на обетованной земле и больше никогда не отступится от него, и никогда больше не будет рассеян по земле.
Для меня, признаю, мысль о том, что это один и тот же храм не только не нова, но, как любая истина, она кажется мне гораздо более прекрасной концепцией. Кроме того, она гораздо сильнее укрепляет чувство нравственной ответственности как стабильность намерения Бога среди иудейских перемен. “Последняя слава этого дома будет больше, чем прежняя, говорит Иегова Саваоф” {Прим. ред.: в русском переводе Библии - “слава сего последнего храма будет больше, нежели прежнего, говорит Господь Саваоф”}. Общепринятый перевод не только слабее, но и приводит к замешательству, ибо намекает на то, что сейчас мы слышим об одном храме, а потом о другом; правильный вариант перевода делает стих 9 полностью гармоничным со стихом 3. Выражение “этот дом” подтверждает, что он единственный; и однажды ощутив это, мы чувствуем, как же неправильно будет говорить “последний храм”, как это мы читаем в стихе 9: “Слава сего последнего храма”. Все приходит в равновесие только тогда, когда мы слышим слова пророка. “Последняя слава этого дома будет больше, нежели прежнего... и на месте сем Я дам мир”. По мнению Бога, это все тот же храм, как и все то же место. Будь он осквернен или даже разрушен до основания и отстроен опять и опять, он все же сохраняет образ единственного дома, с печатью Духа на нем, который внушает: “И на месте сем Я дам мир”. Так и будет в тот день. Народы больше не будут знать, что такое война. Каждый, кто останется в живых из всех народов после того, как Он потрясет не только землю, но и небеса, придет, чтобы отдать ему должное в этом доме молитвы от лица всех народов. Он дал мир в свое первое пришествие, Он даст мир в свое второе пришествие. Ибо на самом деле мы знаем его сущим пока на небесах и знаем, что Он есть наш мир. Более того, как сказал Захария, “Он возвестит мир народам, и владычество Его будет от моря до моря и от реки до концов земли”.
Едва ли найдется еще что более восхитительное или чаще встречающееся в Библии, чем этот всеобщий мир, который Он - царь, царствующий по справедливости, - установит во всем мире до самого конца, когда передаст это царство Богу Отцу. Это явно связано с пятой главой книги пророка Михея, которую мы уже обсуждали. “И будет Он мир. Когда Ассур придет...” В этом отрывке мы также можем видеть, как Мессия возвеличивается в Иакове и делает свой народ среди всех остальных народов подобным льву, подавляющим восстания и не дающим никому надежды скрыться, а также подобным росе благословения и освежающему ливню. Истинно, Он станет желаемым всеми народами в тот день.
Далее следует еще одно послание (ст. 10-19), и здесь оно носит характер нравственного наставления; и мы лучше всего можем судить о том, что является нравственным, имея перед собой самого Господа. Это было, на мой взгляд, сделано в предшествующих стихах; другое благотворное увещевание следует дальше: “В двадцать четвертый день девятого месяца, во второй год Дария, было слово Господне через Аггея пророка: так говорит Господь Саваоф: спроси священников о законе и скажи: если бы кто нес освященное мясо в поле одежды своей и полою своею коснулся хлеба, или чего-либо вареного, или вина, или елея, или какой-нибудь пищи: сделается ли это священным?” Конечно же, священники ответили правдиво, когда сказали: “Нет”. Святость от святого не передается кому-то еще. “Потом сказал Аггей: а если прикоснется ко всему этому кто-либо, осквернившийся от прикосновения к мертвецу: сделается ли это нечистым?” Последовал не менее утвердительный ответ. Всякий осквернившийся делает и другого, прикоснувшегося к нему, оскверненным. “И отвечали священники и сказали: будет нечистым. Тогда отвечал Аггей и сказал: таков этот народ, таково это племя предо Мною, говорит Господь, и таковы все дела рук их! И что они приносят там, все нечисто”. Что касается нечистоты человека, то народ Израиля осквернял все, к чему ни прикасался. Все дела их рук были нечисты, а также и жертвы, которые они приносили. Чтобы поступать правильно и приносить чистую жертву, человеку самому нужно быть чистым.
Кто не увидит, что все это имеет прямое отношение и к нашему времени? Общее мнение на этот счет таково, что вы можете очистить мир, если войдете в него и свяжите себя с ним, но вместо этого вы не замедлите оскверниться сами. В настоящее время христианин должен следовать указанию очистить себя от всякого нечестия и следовать путем благочестия и мира с теми, кто от чистого сердца взывает к Господу. Нет более благотворного и полезного назидания христианину в настоящий момент, когда в христианском мире имеется такое замешательство, когда здесь мы можем столкнуться со всякого рода ловушками и испытаниями, как с отрицательными, так и с положительными.
В отрицательном смысле мы должны отделиться от всего, что порочно пред Господом. В положительном - мы должны следовать за всем, что исполнено добра и отвечает его воле, следовать с теми, кто заботится о его славе и исполняет его волю. Изоляция - это само по себе плохо, но отделиться от всякого зла перед лицом Господа - настоятельный долг каждого христианина; отделиться с той целью, чтобы объединиться по Слову Бога с теми, кто взывает к нему от чистого сердца. Бытующее в настоящее время мнение о том, что можно исправить зло или извлечь из него пользу, вступив с ним в контакт, является не только заблуждением, могущим привести в конце концов к разочарованию, если не завести в безвыходное положение, но это представляет собой принцип, который ведет не меньше как к предательству Бога. Фактически это отказ от его святости и от нашей обязанности поступать так, как поступал Христос, принявший обет творить добро. Что может быть более порочным?
Наряду с этим пророк Аггей призывает иудеев вновь обратить свой взгляд на пути Бога: “Теперь обратите сердце ваше на время от сего дня и назад, когда еще не был положен камень на камень в храме Господнем. Приходили бывало к копне, могущей приносить двадцать мер, и оказывалось только десять; приходили к подточилию, чтобы начерпать пятьдесят мер из подточилия, а оказывалось только двадцать. Поражал Я вас ржавчиною и блеклостью хлеба и градом все труды рук ваших; но вы не обращались ко Мне, говорит Господь. Обратите же сердце ваше на время от сего дня и назад, от двадцать четвертого дня девятого месяца, от того дня, когда основан был храм Господень; обратите сердце ваше: есть ли еще в житницах семена? Доселе ни виноградная лоза, ни смоковница, ни гранатовое дерево, ни маслина не давали плода; а от сего дня Я благословлю их”.
И теперь Господь призывает их посмотреть, как верен Он своему слову. А разве его ученики не убедились в этом еще в древности? Но не могло быть еще более заметного случая, чем этот: то благословение, какое Бог дал, так сильно превзошло все их ожидания. Довольно, если мы сможем сослаться на наш собственный опыт в каком-то деле, которое в конце концов важно для нас самих и для других. Только любовь Христа дает все, что может быть от святой покорности, ибо она одна есть ее источник, совершенный образец и правило ожидания его возвращения. Для многих исполнение воли Бога было просто привычным делом и поэтому неизменный долг - сохранить себя чистым от всего, что позорит Господа; но кто бы мог когда-либо ожидать на основании того, что Он уже дал, откровение его слова, восстановление забытой истины, радость его присутствия и обширное, пусть косвенное, благословение всех народов через это? Разве мы не можем утверждать, что Господь превзошел все наши ожидания не только в своем милосердии, но и в неприятии и позоре в среде людей? Поэтому давайте возблагодарим его имя за то и другое. Это благословение придет, что бы мы там ни думали, если через благодать мы останемся верны Господу всеми помыслами сердца; равно как и возвратившимся древним иудеям Бог дарует обещание: “А от сего дня Я благословлю их”.
Последнее послание Бога содержит в себе и подчеркивает перемену небес в их воздействии на землю. Речь идет не о собрании, а о царстве, когда оно будет пребывать не в терпении, а в силе и славе. “И было слово Господне к Аггею вторично в двадцать четвертый день месяца, и сказано: скажи Зоровавелю, правителю Иудеи: потрясу Я небо и землю; и ниспровергну престолы царств, и истреблю силу царств языческих, опрокину колесницы и сидящих на них, и низринуты будут кони и всадники их, один мечом другого. В тот день, говорит Господь Саваоф, Я возьму тебя, Зоровавель, сын Салафиилев, раб Мой, говорит Господь, и буду держать тебя как печать, ибо Я избрал тебя, говорит Господь Саваоф”. Престол Давида будет установлен милосердной властью Бога, когда будут осуждены и наказаны царства язычников. Образ его особой близости и его выбор просматривается в “том дне”. Зоровавель, хотя и является правителем, ясно символизирует образ Христа-царя, ибо, будучи сыном царя Давида и наследником престола в свое время, естественно претендует на эту роль. Только Мессия будет поставлен на царство и будет править вечно, пока на земле продолжится царство Бога; и оно установится в среде избранного народа, который возвратится из плена и мест, где был рассеян среди других народов. Как язычники ожидали от мира того, что должно было обнаружиться в собрании, так и теперь христианство ожидает от христианского собрания того, что Бог приберегает для Христа, и для Христа в его отношениях с израильтянами на земле, а также с собранием, прославленным на небесах. Открывшаяся истина грядущего века охватывает как восстановление царства для Израиля на земле, так и царствование святых на небесах, переходящее поистине в славное уподобление Господу, но, тем не менее, царствование с ним над землей.

## Захария

Оглавление: гл. 1; гл. 2; гл. 3; гл. 4; гл. 5; гл. 6; гл. 7; гл. 8; гл. 9; гл. 10; гл. 11; гл. 12; гл. 13; гл. 14.

### Захария 1

Захария был одним из современником Аггея. Как и пророчества Аггея, его пророчества относятся ко второй империи язычников, но он идет гораздо дальше Аггея в донесении божественного свидетельства относительно языческих держав. Несомненно, у предыдущего пророка было божественное намерение в упоминании о временах царствования Дария. Захария следует Аггею не только в этом, но у него мы встречаем общую взаимосвязь держав, что в какой-то степени напоминает описанное в книге пророка Даниила, но носит свой определенный характер и имеет свой замысел, как и любая другая книга Писания. Следовательно, в этом просматривается не только символ подчинения власти Бога, но, более того, мы видим (чувствуем) должную связь с настоящим того, что следовало бы ожидать в грядущем, и, наконец, низвержение всех тех держав, которые устанавливаются в промежуточный период (не только в период суда, но и в более обширный период, захватывающий времена неверия израильтян). Малахия отличается от них обоих, поскольку рассматривает исключительно нравственное состояние иудеев, а посему совсем не обращает внимание на державы язычников. Таким образом, каждый пророк эпохи восстановления - Аггей, Захария и Малахия - имеет свои характерные черты.
Захария же первым открывает нам великий гнев Бога на отцов иудеев. Они пренебрегли прежним свидетельством Бога, когда им было велено обратиться нему, и Он обратился бы к ним. Но они не сделали этого, и теперь их дети призваны не быть, как отцы, к которым прежде взывали бывшие пророки, но взывали напрасно. “Но они не слушались и не внимали Мне, говорит Господь. Отцы ваши - где они?” Посему имеющие место запустение и та шаткость положения, от которых стонали и рыдали дети, должны были стать серьезным и непрерывным уроком для них. “Отцы ваши - где они? да и пророки, будут ли они вечно жить? Но слова Мои и определения Мои, которые заповедал Я рабам Моим, пророкам, разве не постигли отцов ваших? и они обращались и говорили: как определил Господь Саваоф поступить с нами по нашим путям и по нашим делам, так и поступил с нами”. Поэтому слово Бога полностью подтвердилось, и обстоятельства, доказывающие всю его истинность, вовсе не приводили в уныние, наоборот, положение иудеев должно было улучшиться через получение дальнейших сведений касательно их состояния. Каждое приведенное в исполнение наказание израильтян должно было стать теперь призывом их душ внимать слову Бога. Однако это было всего лишь вступлением, хотя и игравшим важную нравственную роль. Они были призваны подумать о своих отцах и задуматься о своих грехах и о том, к чему они явно могли бы привести. Пророчество предполагает грех и необходимость суда Бога над грешниками, но еще, благодаря Богу, оно открывает нам кое-что гораздо большее. Оно открывает нам, что злу никогда не превзойти Бога и что поруганное добро, свершив суд, Бог заменяет еще лучшим, творя милосердие. Несомненно, коль Он призвал нас по-христиански побеждать зло добром, то Он сам содействует этому: как своей властью, так и через благодать Бог превосходит зло. И это один из источников веры, неизменно приносящий утешение.
Первое видение, о котором мы узнаем, было пророку Захарии ночью. И действительно об одном и том же говорится на протяжении первых шести глав, в которых перед нами проходят серии видений, привидевшихся Захарии в одну и ту же ночь, в которых в общих чертах вырисовывались пути Бога, начиная от момента временного лишения иудеев права называться народом Бога и вплоть до их восстановления на земле вместе с их городом и храмом под властью Мессии. “Видел я ночью: вот, муж на рыжем коне стоит между миртами, которые в углублении, а позади него кони рыжие, пегие и белые, - и сказал я: кто они, господин мой? И сказал мне ангел, говоривший со мною: я покажу тебе, кто они”.
И вновь мы замечаем большое сходство в передаче этих видений и видений, о которых говорится в Откровении. Здесь и там наблюдается присутствие ангела, передающего информацию и толкующего ее. Поэтому можно видеть, как связующие звенья божественной истины встречаются на протяжении всего Писания и могут дополнять друг друга всегда с должным объяснением соответствия. Положение Захарии в его отношении к иудеям имело много общего с положением Иоанна по отношению к ослабевающему союзу христиан, который в нравственном плане уже осужден и вот-вот должен быть извергнут из уст Бога, как Иоанн сказал о лаодикийской церкви всем ее представителям . Таким образом, можно понять, что введение непосредственного обращения к ангелу, говорящему от лица Бога, имело свое особое значение. Подразумевалось еще нечто недосказанное и недосягаемое, и это, справедливо заметим, Бог желал дать почувствовать. Это ни в коей мере не препятствует отношениям, исполненным сочувствия и божественного милосердия, не лишенным настоящего благословения и прекрасной перспективы в будущем. Фактически, хотя мы и можем заметить с пользой для себя такое отступление Бога и вторжение ангелов, Захария единственный ветхозаветный пророк, открывающий нам прекрасную перспективу благословения на земле.
Итак, нам известно, что Откровение Иоанна является основным пророческим откровением в Новом Завете. И, действительно, использованный в нем метод более глубок и совершенен, и при этом более точен и правилен, чем любой другой, используемый во всей Библии. Разве речь идет не об истинной благодарности Богу за то, что мы не отброшены к простому, достигнутому путем заключения выводу, что должны вращаться в терпящем крах христианском мире, подобно тому, как Захария имел дело с нравственным падением иудеев? Ибо имеющий благородный и смиренный рассудок не посмеет высказываться о других, пока не вмешается божественная сила и не обяжет его сделать это. Чем сильнее желание славы Господа и чем искреннее любовь к собранию Бога, тем менее поспешно желание высказать решительное осуждение относительно состояния того, что носит имя Господа. Теперь Бог столкнулся с тем нежеланием, которое кое-кто, возможно, и оправдал бы как преследовавшее добрую цель и ставшее сродни добру. Но следует принять во внимание и кое-что более важное, чем чувства христиан, вызванные положением их братьев в христианском мире: мы не должны ничего упустить из виду, но должны прежде всего взвесить все в свете славы Бога и в свете того, что достойно Христа. Поэтому Бог, всегда заботящийся об имени своего Сына и потому внимательно следящий за всеми, отданными ему, встретил это нежелание ясным и торжественным высказыванием о том, что все, дающее ему повод для строгого и решительного осуждения, прошло перед его взором, хотя, конечно, это всего лишь начало, которое еще будет иметь продолжение. Несомненно, со временем зло не умаляется, а возрастет все больше, усиливая свое влияние на окружающих и становясь все пагубнее. Так и мы замечаем в христианском мире продолжающее возрастание морального падения христиан перед взором Духа Бога; но апостолы не будут удалены прежде, чем Бог засвидетельствует существование, распространение этого факта и непоправимость сложившейся ситуации, хотя они и будут оставлены без внимания в конце этого века в результате божественной мести.
Я делаю подобные замечания общего характера, чтобы показать, чего стоят эти более поздние пророки как подготавливающие заключительный приговор Бога состоянию Израиля и даже тем, сравнительно искренне преданным Богу иудеям, которые возвратились назад вместо того, чтобы добровольно следовать за своими языческими завоевателями. Поэтому нет прощения за то, что их обманули, как нет прощения и за то, что теперь обманывают нас, поскольку Бог полностью открыл свою точку зрения по поводу настоящего состояния христианства и вытекающего из этого долга святых. Это не было ясно, прежде чем апостол Иоанн стал посредником Господа Иисуса, обратившись к азиатским церквам во 2-ой и 3-ей главах Откровения. Его свидетельство достаточно полно, чтобы ясно показать нам основания для нравственного осуждения. Ни один человек не может пренебречь этим без явной утраты для себя. Мы призваны обратить на это внимание. Пусть всякий, имеющий уши, услышит, что говорит церквам Дух.
Как апокалиптические послания явно отличаются от основного свидетельства апостольских посланий, точно так пророчество Захарии отлично от предшествующих пророчеств, за исключением пророчеств Даниила и Иезекииля. На то была особая причина. Персидская империя покровительствовала иудеям. Следовательно, существовало две вещи, о которых необходимо сообщить: во-первых, Бог признает, что предопределено им для спасения своего народа, и в то же время отзывается обо всем, что касается властей. Эти две вещи рассматриваются отдельно в данной главе.
Прежде всего нам сообщают о муже на рыжем коне, который стоит между миртами, а далее о конях рыжих, пегих и белых, после чего дается объяснение, кто они: “Это те, которых Господь послал обойти землю”. “И они отвечали ангелу Господню, стоявшему между миртами, и сказали: обошли мы землю, и вот, вся земля населена и спокойна”. Я полагаю, что слово “рыжий” использовано символически как знак преданности Богу, либо в осуждении, либо в милосердии, точно так же, как бараньи кожи, покрывающие скинию, выкрашены в красный цвет, но даже эти кожи имеют отношение к суду. Тот, кто восседал на рыжем коне, от имени Бога выносил приговор и теперь использовал Персию как его орудие для наказания или помилования иудеев. Персия - вторая из мировых держав, и еще две державы последуют далее, как мы увидим здесь. Может показаться, что эти символы здесь скорее указывают на ангелов, которых Бог уполномочил господствовать, чем на сами эти царства, следующие одно за другим; и, более того, нам становится ясным, что мы видим связь этих держав с историей этого древнего народа, народа, находящегося теперь в ужасно ненормальном состоянии. Мы должны помнить теперь, что на протяжении всех трех предшествующих пророчеств иудеи не признавались народом Бога. Это очень важно. Им было предопределено судьбой получить благословение и возвыситься еще больше, чем когда-либо возвышался народ Бога, но пока они оставались вне национальной связи с Богом. “[Они] будут Моим народом”. Но пока они не являются таковым. Таково было и есть их положение, а не то чтобы Бог перестал о них заботиться, ибо возвышение этих пророков в период после освобождения иудеев из плена и прежде всего Мессия доказывают обратное.
Но помните, что никто ясно не представляет себе, что значит народ Бога. Должное значение данного выражения в Ветхом Завете обнаруживается в тех установленных отношениях Бога с иудеями, когда Он отождествляет свое имя с ними как своим народом, избранным среди всех остальных народов. Эта связь с Богом была нарушена во времена вавилонского плена иудеев. Иудеи тогда перестали открыто и официально признаваться народом Бога. Это никоим образом не мешает ему считать своими людей из среды тех, кто имеет живую веру. Были такие, кто благодатью надеялся на семя женщины еще до призвания народа Бога или их первого отца Авраама. Фактически мы все глубоко задеты за живое общераспространенными фразами, бытующими в современном богословском языке, а в действительности принадлежащими древней теологии. Таким образом, когда люди говорят о народе Бога, они почти всегда подразумевают родословную верующих. Совсем не это имеется в виду в Библии. Авраам, Исаак, Иаков и святые, предшествовавшие им, такие как Ной, Енох, Авель, никогда не назывались народом Бога. Это относилось к новому событию, которое началось с призывом израильтян, которые были введены в отношения с Богом как народ и в связи с этим стали подвластны закону, регулирующему их поступки, их жизнь, ритуалы, посвящения в сан священника. Затем они потребовали поставить им царя, и Бог дал им его, хотя и воспылал гневом (ибо такое требование отвергало его самого); а когда иудеи начали опускаться нравственно в условиях нового правления и когда пророки все больше и больше поднимались, чтобы предотвратить полное крушение дома Давида, а этот дом и самые преданные из иудеев впали в идолопоклонство, тогда, как обязаны были свидетельствовать против всякого поклонения идолам, иудеи лишились права называться народом Бога. С тех пор они стали Лоамми, что значит “не Мой народ”. Но это вовсе не есть намек на то, что среди иудеев совсем не осталось верующих. Как были истинные верующие до появления народа Бога, так оставались они и после. Короче говоря, иметь верующих в сердце народа и быть народом Бога - это две разные вещи, ибо верующие могут быть и среди других народов. Тогда как в большей мере это может относиться только к христианам теперь, когда Израиль остается непризнанным, и, строго говоря, имеет отношение в Писании только к тем иудеям, которые сохранили веру, в то время как остальные отвергли Мессию. Сравните Рим. 15 и 1 Петр. 2, хотя, конечно, этот принцип относится ко всем крещеным во имя его.
У трех упомянутых пророков мы находим размышления по поводу того серьезного для иудеев положения, когда они перестали считаться народом Бога; и у всех тех, кто неправильно понял такое положение, может возникнуть опасение насчет того, что Бог перестанет заботиться о них, поскольку лишил их этого почетного звания и больше не обитает среди них, как Он обитал когда-то. Полагать так было бы пагубной ошибкой. Именно поэтому мы находим, особенно у Захарии, два ясно выраженных факта: всестороннее использование и признание Богом внешних властей этого мира и то, какими были его отношения со своим народом в те времена, когда Он открыто не мог признать их своими. Пророк Захария показывает нам, что все вынуждено (поставлено) служить для блага тех, кто любит Бога, - принцип приемлемый как в Ветхом, так и в Новом Завете, но единственный, требующий большой деликатности, чтобы использовать его должным образом, особенно при изучении божественных предсказаний, учитывая, что в данном случае отношения были совсем отличные от наших с Богом.
Но, судя по внешнему виду, мы видим того, кто сам доказывает, что заинтересован особым образом в остатке вернувшихся иудеев. Совершенно очевидно, что свет слова соблаговолил заново засиять при новых обстоятельствах, когда казалось, что это невозможно. Мы слышим это от Аггея; мы имеем новые доказательства этого в видениях Захарии. Бог упорядочит все с намерением, касающимся самого этого народа после того, как они явно перестали верить. И вот разные духи выходят и исполняют приказание, которым Он дает знать иудеям о своей истинной заботе о них. Он желает, чтобы они доверяли ему. Открыто они больше не могут быть признаны его народом теперь, но те, кто лишился этого звания, тем не менее сохранили ощущение его милосердной заботы о них, и они, несомненно, должны были вновь вскоре обрести это звание лучшим образом. Таково положение вещей у Захарии, поскольку целью его пророчества было возвестить это. Таким образом, предварительное видение имело очень большое значение, точно так же, как и вступление нравственного характера, которое мы видим.
“Обошли мы землю [отвечали они], и вот, вся земля населена и спокойна”. Этот покой врагов не предвещал ничего хорошего иудеям. “И отвечал ангел Господень и сказал: Господи Вседержителю! Доколе Ты не умилосердишься над Иерусалимом и над городами Иуды [он не говорит: “над народом Господним”], на которые Ты гневаешься вот уже семьдесят лет? Тогда в ответ ангелу, говорившему со мною, изрек Господь слова благие, слова утешительные. И сказал мне ангел, говоривший со мною: провозгласи и скажи: так говорит Господь Саваоф: возревновал Я о Иерусалиме и о Сионе ревностью великою; и великим негодованием негодую на народы”. Ясно, что именно этот момент выступает на передний план. Сначала Он объявляет, что великим негодованием негодует на их отцов и соответственно этому негодованию посылает их в плен и лишает их на время почетного и великого звания и всех необычных знамений и воздействий, доказывающих его присутствие в их среде. Далее показано, что, хотя Он и дозволил язычникам править на месте их земного превосходства, был сильно огорчен гордостью язычников и их жестокостью по отношению к иудеям: “И великим негодованием негодую на народы, живущие в покое; ибо, когда Я мало прогневался, они усилили зло. Посему так говорит Господь: Я обращаюсь к Иерусалиму с милосердием; в нем соорудится дом Мой, говорит Господь Саваоф, и землемерная вервь протянется по Иерусалиму”. Частично эти слова сбылись при падении Вавилона, но в строгом смысле этого слова завершение этого ожидалось в другой день; и мы можем осведомиться почему, прежде чем закончим говорить о пророчестве Захарии.
По этой самой причине, как я полагаю, во вступительном стихе конь мужа, как мы видим, стоит между миртами, которые в углублении (ст. 8), а первый из коней, стоящих позади него, был такого же цвета, что и конь всадника, то есть рыжий. По той же причине здесь отсутствует четвертый цвет, поскольку фактически вавилонская империя уже была низвергнута персидским царем Киром, который отдаленно предшествовал Христу как спасителю иудеев от их мучительного плена, оправдывая истинного Бога и подтверждая его слово, направленное против храма. Видение это однако намеренно кажется обобщенным. Есть нечто более точное в соответствующей сцене в главе 6, где с определенной целью показана первая империя, как мы увидим. Но здесь вовсе нет того символического очерка мировых империй, какой представлен в книге пророка Даниила, внешне или внутренне, но скорее здесь духовные силы пребывают где-то за кулисами. “И сказал я: кто они, господин мой? И сказал мне ангел, говоривший со мною: я покажу тебе, кто они. И отвечал муж, который стоял между миртами, и сказал: это те, которых Господь послал обойти землю”.
По всей вероятности, муж, стоящий между миртами, есть не кто иной, как ангел Бога, встречающийся нам и в других отрывках Писания. “И они отвечали ангелу Господню, стоявшему между миртами, и сказали: обошли мы землю, и вот, вся земля населена и спокойна. И отвечал ангел Господень и сказал: Господи Вседержителю! Доколе Ты не умилосердишься над Иерусалимом и над городами Иуды, на которые Ты гневаешься вот уже семьдесят лет? Тогда в ответ ангелу, говорившему со мною, изрек Господь слова благие, слова утешительные”. Тому самому ангелу, который открылся отцам иудеев: Моисею, Иисусу Навину и другим. И теперь Он сделал это согласно условиям и нуждам оставшихся иудеев. Мы должны отличать его от того ангела, который имел обыкновение говорить с пророком.
И опять нельзя забывать, что истинная история израильского народа завершилась пленом израильтян и что после возвращения иудеев из плена наблюдалось всего лишь временное состояние пребывания в милосердии Бога здесь на земле, и кое-где давались гарантии в ожидании Мессии. Отвергнув Мессию, иудеи навлекли на себя еще больший гнев Бога, но в этом гневе нашли свое завершение скрытые намерения Бога, когда все, казалось, вот-вот рухнет, - в распятии Господа Иисуса, посредством которого Бог не только создал собрание, но и вскоре обратит высшую милость на иудеев после того, как милосердие воздействует на их души, приведет их к покаянию и заставит в вере обратиться к тому, кого они однажды распяли и убили руками беззаконников.
“Посему так говорит Господь: Я обращаюсь к Иерусалиму с милосердием; в нем соорудится дом Мой, говорит Господь Саваоф, и землемерная вервь протянется по Иерусалиму. Еще провозгласи и скажи: так говорит Господь Саваоф: снова переполнятся города Мои добром, и утешит Господь Сион, и снова изберет Иерусалим”. Итак, что придает этому силу, так это то , что эти слова были высказаны после возвращения иудеев из плена. Следовательно, это возвращение не могло бы обеспечить полного завершения того божественного обетования, хотя, несомненно, явилось залогом этого. Посему целью этих слов было не заставить их довольствоваться той мерой милосердия, которая уже была явлена им, но использовать настоящее милосердие в качестве основания для поиска еще большего благословения, какое благодать имела в запасе. “И утешит Господь Сион, и снова изберет Иерусалим”. Что же касается возвращения из вавилонского плена, то оно уже завершилось к этому времени, и не было больше никакого возвращения, а только предвиделось другое, и еще более печальное рассеивание иудеев по всему миру. Поэтому ясно и понятно, что Бог намекает на новое возвращение. Он еще успокоит Сион и еще изберет Иерусалим.
Но вот опять новое видение: “И поднял я глаза мои и увидел: вот четыре рога”. Здесь мы видим полный ряд языческих империй, ясно представляемых, если сослаться на пророка Даниила (главы 2 - 7), но едва ли понятный где-то еще (в другом случае). “И сказал я ангелу, говорившему со мною: что это? И он ответил мне: это роги, которые разбросали Иуду, Израиля и Иерусалим”. Речь идет не о предопределенных средствах, которые Бог использовал для воздействия на души, но здесь мы находимся перед лицом царственных держав, которые по очереди опустошали Иуду, Израиль и Иерусалим (ст. 19). Следовательно, роги - это задействованные символы, из которых пророк Захария видел четырех, которые, как мы можем предполагать, соответствуют четырем державам от первой до последней, которые должны были одна за другой царствовать. Это общая картина, составленная из пророчеств и объединяющая в себе как прошлое, так и грядущее, позволяющая одним быстрым взглядом охватить Вавилон и Рим, Израиль и Иуду.
Но месть исходит от Бога и орудием ее явится то, что мы видим далее: “Потом показал мне Господь четырех рабочих. И сказал я: что они идут делать? Он сказал мне так: эти роги разбросали Иуду, так что никто не может поднять головы своей; а сии пришли устрашить их”. Они являются теми орудиями, которые Бог использует для низвержения держав, которые Он соблаговолил возвысить своей высшей властью с целью наказания Израиля. Но Бог знает, как поступить с этими державами, особенно в конце века. Тогда Он собьет “роги народов, поднявших рог свой против земли Иуды, чтобы рассеять ее”.
Теперь совершенно ясно, что все это носит обобщенный характер. Предваряющее видение дает не больше чем широкую панорамную картину или контур событий от начала до конца - то, что даже тогда было истиной, но в то же время то, что должно привести к завершению, когда приговор над этими, наконец, будет приведен в исполнение.

### Захария 2

Из второй главы мы узнаем, что как бы ни говорил Бог нам об остальных народах, сердце его навсегда занято Иерусалимом. “И снова я поднял глаза мои и увидел: вот муж, у которого в руке землемерная вервь. Я спросил: куда ты идешь? и он сказал мне: измерять Иерусалим, чтобы видеть, какая широта его и какая длина его. И вот ангел, говоривший со мною, выходит, а другой ангел идет навстречу ему, и сказал он этому: иди скорее, скажи этому юноше”. Именно к пророку Захарии относится эта деталь, которую мы узнаем здесь между делом, хотя некоторые воспринимают ее как просто относящуюся к одному из слуг и не связывают ее с тем временем, но это мне кажется довольно странным.
Землемерная ветвь символизирует вступление во владение или в права, или обретение звания при восстановлении прежних отношений. Здесь, скорее всего, речь идет о прежнем владении, потому что по-настоящему вступить во владение можно было бы только дождавшись ниспровержения языческих властей; но сам акт измерения земли имел целью показать уже тогда намерение Бога благословить иудеев, пусть даже таким образом.
“Иди скорее, скажи этому юноше: Иерусалим заселит окрестности по причине множества людей и скота в нем. И Я буду для него, говорит Господь, огненною стеною вокруг него и прославлюсь посреди него”. Совершенно очевидно, что ничего из того, что уже встречалось, не соответствует терминам данного пророчества. Мы заглядываем в тот день, когда большинство населения Иерусалима нарушит все связи, и вместо того, чтобы оставаться в вассальной зависимости от персов, греков или римлян, они возымеют самого Бога, который будет им крепостью и защитной стеной.
Затем следует призыв ко всем оставшимся на чужбине, и тогда восстановление иудеев завершится. “Эй, эй! бегите из северной страны, говорит Господь: ибо по четырем ветрам небесным Я рассеял вас, говорит Господь”. Это относится к предыдущему рассеиванию иудеев по миру. “Спасайся, Сион, обитающий у дочери Вавилона. Ибо так говорит Господь Саваоф: для славы Он послал Меня к народам, грабившим вас”. Ничего не может быть яснее этого. Трудно представить себе, как можно, будучи хоть немного внимательным к тому, что написано в Писании, не говоря уже о духовной рассудительности, заблуждаться в целях и сущности данного пророчества или думать, что это уже осуществилось. Обратите внимание на слова “для славы”. Следовательно, никаким благословением не могли бы завершиться слова пророка Захарии до пришествия Христа. Более того, когда Христос явился (и явление его было далеко от исполнения сказанных тогда слов пророка), иудеи совершили новый грех и заново были рассеяны по миру. Таким образом, отношения иудеев с Богом после первого пришествия и распятие Христа как никогда прежде отдалили исполнение данного пророчества и дали новые основания для наказания Израиля, а не для исполнения пророчества Захарии. Пророчество исполнится “для славы”. Но сначала Христос должен явиться в славе. “Ибо так говорит Господь Саваоф: для славы Он послал Меня к народам, грабившим вас, ибо касающийся вас, касается зеницы ока Его. И вот, Я подниму руку Мою на них, и они сделаются добычею рабов своих, и тогда узнаете, что Господь Саваоф послал Меня”. В результате этого, в предчувствии исполнения славы для народа Израиля, теперь уже звучит песня радости, песня ликования: “Ликуй и веселись, дщерь Сиона! Ибо вот, Я приду и поселюсь посреди тебя”. То, что Бог сделал, когда вывел их из Египта, свершится еще в большей степени: “И Я поселюсь посреди тебя”.
Заявление о том, что Он поселится среди своего народа, обычно следует за заявлением об их искуплении, как мы видим это во многих отрывках Писания. Когда искупление носило метафорический характер, то Он пребывал среди них в каком-то видимом облике. Когда же Израиля коснется истинное и вечное искупление через веру, тогда Он истинно и вечно поселится среди своего народа, но это будет для славы. “И прибегнут к Господу многие народы в тот день”. В этом мы ясно видим признак тысячелетней славы. Мы неоднократно являемся свидетелями столь бесценной привилегии Сиона, как и того, что на самом деле эта привилегия распространится на все человечество. Кажется удивительным, как любой, изучающий Писание, мог говорить о временном пребывании Сына Бога прежде искупления на земле Иудеи. Сходство со сказанным в 9-ой главе, 9-ом стихе, не принуждает делать подобного вывода, поскольку это пророчество исполнилось в момент представления царя, а вовсе не в его действии или в результате его пришествия, описанного сразу же после этих строк. Тот факт, что иудеи отвергли царя, отсрочил полное осуществление пророчества. Он придет, поднимет разорванную нить и завершит сплетение божественных целей. Поэтому сравнение действительно заставляет прийти к выводу, что в том и другом случае ожидается открыться царствование Христа на земле. “И Я поселюсь посреди тебя, и узнаешь, что Господь Саваоф послал Меня к тебе. Тогда Господь возьмет во владение Иуду, Свой удел на святой земле, и снова изберет Иерусалим. Да молчит всякая плоть пред лицем Господа! Ибо Он поднимается от святаго жилища Своего”. Грядущий век охарактеризуется не тем, что одни будут верить, а другие нет (Марк. 16, 16; Д. ап. 28, 24), а всеобщим почтением в царстве Господа и Христа, когда народы будут судимы после явления божественной славы и крушения человеческой гордыни.
Все, о чем мы говорим, вполне понятно. В первой главе в общих чертах рассказывается о языческих державах и тех, кто сокрушит их; вторая глава представляет нам доказательство того, что с этой целью Бог особенно заботился о земле, центром которой является Иерусалим, молва о котором пойдет ко всем народам, когда Он сделает дочь Сиона своим святым жилищем. Мне совершенно ясно, что этот момент отмечен здесь выражением “для славы”. То великое событие произойдет, когда Господь явится в славе. “Тот день”, так ясно и полно истолкованный, не может быть лишен его очевидного царствия над землей в то время, когда Израиль будет восстановлен на обетованной земле, а народы, приведенные в одно состояние и продолжающие переходить в другое, испытав строгий суд живых, научатся справедливости в его царстве и покорятся святой воле, которую Господь явит еще раз и навсегда в избранном им городе. Тот факт, что остаток иудеев уже вернулся из вавилонского плена, делает еще гораздо более очевидным то, что Бог здесь открывает свое намерение, состоящее в том, чтобы восстановить иудеев на их земле. Но все его намерения сосредоточены на Христе и будут явлены, когда Христос явится в облаках в силе и славе царствовать, а не разрушать. А суд над мертвыми последует в свое время.

### Захария 3

Но теперь предположим, что Иерусалим мог бы таким образом получить благословение соответственно высшему выбору Бога, который никогда не берет назад своих обещаний и не отменяет своего призыва. Предположим, что все народы смогли бы объединиться таким образом не просто с иудеями, а с ним и Иерусалимом, как их центром. Могло бы это удовлетворить Бога, если бы они не отдали ему свои сердца и умы? Невозможно. Поэтому еще одна сцена следует в 3-ей главе: “И показал он мне Иисуса, великого иерея”. Это, очевидно, касается отношений с Богом и указывает не просто на город, а на святилище. “И показал он мне Иисуса, великого иерея, стоящего перед Ангелом Господним, и сатану, стоящего по правую руку его, чтобы противодействовать ему. И сказал Господь сатане: Господь да запретит тебе, сатана, да запретит тебе Господь, избравший Иерусалим! не головня ли он, исторгнутая из огня? Иисус же одет был в запятнанные одежды и стоял перед Ангелом”. Великий иерей носит здесь символический характер, но он символизирует не входящего за завесу, а, скорее всего, тот же самый персонаж, но исповедующий грехи сынов Израиля и возлагающий их на голову козла, на которого выпал жребий для отпущения и который живым будет отправлен в непроходимую землю. Мы должны помнить, что этот великий иерей исполняет не только функцию заступника, но и символизирует кое-что. Последнее характерно для него вне завесы, первое - за завесой, когда кровь возлагается перед крышкой ковчега и на нее.
Несомненно, эта сцена имеет символический замысел, поскольку мы видим Иисуса, одетого не в одежды славы и не в красивые одежды, и даже не в льняные одежды для повседневной службы. Он проходит испытания, так сказать, как человек, подозреваемый в преступлении. Известно, что люди на востоке спешат со своими выводами и проворны в своих действиях. Если человека подозревали в совершении какого-то злодеяния или в грехе, то обыкновенно брали за основу то, что он виновен до тех пор, пока не очистится. Не в пример им жители запада полагают, что человек не виновен до тех пор, пока не будет доказана его вина. Здесь же, однако, все основывается на серьезной причине. Речь больше не идет о том, как думают жители востока или запада. Речь идет о том, что думали Бог и сатана, которые оба знали вину Иерусалима. Именно поэтому мы видим это странное зрелище: великого иерея, одетого в запятнанные одежды. Следовало только ожидать, что сатана попытается воспользоваться этой виной и признанным положением великого иерея как поводом для того, чтобы Бог опять вверг Иерусалим в ужасное бедствие. Почему Он должен исторгнуть из огня подобную головню? Разве она лучше всех остальных? Так рассуждал сатана, но Бог увидел все соответственно своей благодати, и, являя высшее милосердие, Он говорит: “Снимите с него запятнанные одежды”. То был приговор, рожденный его собственным сочувствием. Тем не менее его прочным основанием является справедливость, как нам хорошо известно, хотя это здесь и не подчеркивается, но все же ничто не ускользнет от взора Бога. “А ему самому сказал: смотри, Я снял с тебя вину твою и облекаю тебя в одежды торжественные [а не просто меняю ему одежды]”. Такова его добрая воля, которой Он не только являет милосердие по отношению к Иудее, но и прославляет самого себя. “Кого миловать, помилую; кого жалеть, пожалею”. И Он милует Иисуса, великого иерея, как заступающегося за свой народ. Но это еще не все. “И сказал: возложите на голову его чистый кидар”. Ибо Он не удовлетворяется только оправданием, но щедро раздает знаки славы и полного благоволения. “И возложили чистый кидар на голову его и облекли его в одежду; Ангел же Господень стоял. И засвидетельствовал Ангел Господень и сказал Иисусу: так говорит Господь Саваоф: если ты будешь ходить по Моим путям...” Это торжественное заявление было условной ответственностью (обязанностью) подчиняться и даже тогда имело силу и возможность исполнения. Хотя Бог открыл людям свою цель милосердия, Он пока не освобождал их от обязанности подчиняться на основе их собственной ответственности. Это не было новым заветом, который поставил Мессия. Это было всего лишь предзнаменованием доброго в грядущем, которое еще не исполнилось. Сам этот образ не мог бы опередить время, но и нельзя было бы искать его в прошлом.
“Ангел Господень”, я думаю, означает Господа, действующего через того, кто символизировал его. Этот ангел находился в таких же отношениях с Богом, как и великий иерей с Израилем, по крайней мере, до определенного момента. Такой же принцип действует в Откровении, когда речь идет об ангеле и ангелах церквей; последние, конечно, были людьми в своей среде.
Именно на этом основании пока стояли иудеи. Они все еще находились в прежнем положении, в котором вынуждены были нести ответственность перед законом. В таком положении они должны были оставаться до тех пор, пока не явится Мессия и не будет принят Израилем. Более того, сказано: “Выслушай же, Иисус, иерей великий, ты и собратия твои, сидящие перед тобою, мужи знаменательные [то есть символизирующие людей]: вот, Я привожу раба Моего, ОТРАСЛЬ”. Попытка Гроция опуститься в данном случае до Зоровавеля вредна; и док. Блэйни вынужден молча согласиться со слишком явным недоверием не только ко многим ученым раввинам, но даже к такому рационализму, как мессианство. У Исаии это заявление неоспоримо; и в 1-ой главе евангелия по Луке мы, как всем известно, видим альтернативу Септуагинте. “Ибо вот тот камень, который Я полагаю перед Иисусом; на этом одном камне семь очей; вот, Я вырежу на нем начертания его, говорит Господь Саваоф, и изглажу грех [наказание] земли сей в один день”.
Почему же кое-кто думает, что камень, который в видении был положен перед Иисусом, великим иереем, отвергает намек в 9-ом стихе на то, что в будущем этот камень станет олицетворением основания, заложенного тогда храма? Ведь в контексте явно есть намек на Мессию. Пока это был всего лишь благодатный знак, призрак, а не реальность для иудеев до той поры, пока не явится Иисус и не будет царствовать. “В тот день, говорит Господь Саваоф, будете друг друга приглашать под виноград и под смоковницу”. Какой другой “тот день”, как не день славы Мессии, может избавить Иудею от наказания через свершенное им дело? А тем временем мы входим в благословение для небес - мы, верующие в него, у которых жизнь скрыта в Боге. Несомненно, речь идет не о том дне, когда иудеи были еще открыты злому глазу и безжалостной молве своих самарянских соседей и других соседствовавших с ними завистников. Речь идет о том дне, когда милость и сила божественной благодати изольются на иудеев. И, действительно, это не тот, более сильный призыв, о котором мы знаем теперь через Духа, и который отвечает некогда скрытой воле Бога, который объединяет нас с Христом на небесах и ради небес. Это будет день для земли. Поэтому мы слышим о том, что каждый будет приглашать своего соседа под виноград и под смоковницу. Мы последуем за невидимым Христом через позор и страдания пока не явимся встретить его на небесах. Здесь речь не о тех, кого Господь не стесняется назвать своими братьями, в то время как мир не признает их, и не о тех, кто рад знать его Отца и нашего Отца, его Бога и нашего Бога. Пророк никогда не намекает подобным языком на землю в большей степени, чем Новый Завет вкладывает присущие иудеям выражения в наши уста. Хотя мы находимся на земле, мы уже связаны небесными узами и соответствующим образом изменимся, когда явится Иисус (1 Кор. 15). Иудеи же с его пришествием получат все, что Бог обещал Израилю еще в древности и о чем напоминали им посылаемые друг за другом пророки.

### Захария 4

Но более того. “И возвратился тот ангел, который говорил со мною, и пробудил меня, как пробуждают человека от сна его. И сказал он мне: что ты видишь? И отвечал я: вижу, вот светильник весь из золота”(гл. 4,1.2). Это говорит не только о грядущем оправдании Израиля, не только о том, что есть камень, служащий основанием для справедливого божественного управления, но далее мы открываем то, каким образом Господь явит силу Духа в день, который грядет. И олицетворением этого является “светильник весь из золота, и чашечка для елея наверху его, и семь лампад на нем, и по семи трубочек у лампад, которые наверху его; и две маслины на нем, одна с правой стороны чашечки, другая с левой стороны ее”. Здесь есть явный намек на Иисуса, великого иерея, и Зоровавеля, хотя и указывается на более великого, того, кто имеет отношение ко многим обрядам и исполнен большей славы, чем это может выражать любой другой образ. Иисус, великий иерей, олицетворяет обязанности высшего священства, Зоровавель в некоторой степени свидетельствует о царских обязанностях. То и другое достигает совершенства лишь соединившись в Христе, но не раньше. Только Он может удовлетворить нужды всех, одарить и поддержать всех как истинный священник и царь, свет Духа в Израиле во славу Бога. Но прежде, чем это совершится в царстве, мы увидим залог этого в двух свидетельствах книги Откровение (гл. 11) после вознесения святых на небеса, когда Бог начнет заново переделывать остаток иудеев. Но здесь речь идет о Мессии как о божественной личности. Такое положение вещей явно отличается от собрания. И первосвященник, и правитель могут быть несовершенными по своей сути, и все же они открывают замысел Бога и дают оставшимся иудеям надежное знамение того, что будет, когда Мессия станет тем и другим. Итак, мы видим, что это несомненно должно осуществиться, однако не человеческими средствами, не посредством явного усовершенствования иудеев, “но Духом Моим, говорит Господь Саваоф”. Это будет достигнуто не воинством и не силой, то есть ни в коем случае не внешними средствами, ни даже душевной или нравственной силой человека, хотя благодать создаст подходящие для этого условия человеку, но все будет явно достигнуто посредством Святого Духа. С другой стороны, отсутствует намек на участие Духа в обращении грешников или на новое рождение, на что всегда указывает образ воды. Помазание всегда касается силы в тех, кто уже омыт и отделен для Бога.
Препятствия и трудности ничего не значат для Бога. “Кто ты, великая гора, перед Зоровавелем? ты - равнина, и вынесет он краеугольный камень при шумных восклицаниях: благодать, благодать на нем!” И вновь здесь есть сын Давида, явно символизирующий того, кого Бог вынесет как краеугольный камень при шумных восклицаниях “благодать, благодать на нем!”. Ссылку на это мы ясно видим в Быт. 49, Ис. 28 и Дан. 2. “И было ко мне слово Господне: руки Зоровавеля положили основание дому сему; его руки и окончат его, и узнаешь, что Господь Саваоф послал Меня к вам. Ибо кто может считать день сей маловажным”. Человек, презревший его, не будет угоден Господу Саваофу, когда придет завершение всего. Та душа, что признает удовлетворенность Бога в малом, получит славу от Бога в тот великий день, а другие нет. Но тот день, когда Бог испытывает души в нравственном плане, всегда является днем, когда малое открыто презирает каждый, чья душа не способна служить Богу. Те же, которые с радостью исполняют волю Бога и действуют в день малых вещей, всегда находятся в единстве с самим Богом. Какая замечательная мысль, что Господь может радоваться и радуется малым усилиям тех, кто руководствуется его Словом в поисках славы ему! “Тогда отвечал я и сказал ему: что значат те две маслины с правой стороны светильника и с левой стороны его? Вторично стал я говорить и сказал ему: что значат две масличные ветви, которые через две золотые трубочки изливают из себя золото?” И здесь сказано: “Это два помазанные елеем, предстоящие Господу всей земли”. И, как я уже объяснял в нескольких словах, под этим подразумеваются Иисус (великий иерей) и Зоровавель как стоящие тогда во главе религиозной и гражданской власти в Иерусалиме, но если смотреть глубже, то сам Христос, который объединит в себе эти два звания, как мы увидим в 6-ой главе.

### Захария 5

Но теперь следуют два других и очень разных предостерегающих знамения. “И опять поднял я глаза мои и увидел: вот летит свиток. И сказал он мне: что видишь ты? Я отвечал: вижу летящий свиток; длина его двадцать локтей, а ширина его десять локтей”(гл. 5,1.2). Иудеи не должны заблуждаться и не должны обращать милосердие Бога по отношению к их тогдашнему положению в привилегию. Хорошо бы было знать снисходительные намеки Бога, который полностью признает день невеликих и оценит того, кто эгоистично скрывает свое неверие под маской ненависти к лучшим, чем он сам. Но вера, которая выдержит испытания, несмотря на слабость и бесчестие, действительно смотрит вперед навстречу дню великих событий, когда Господь, Мессия, до конца исполнит намерения Бога. И вера обратит все это для использования в решении насущных проблем; и не будет больше отговорки и ссылки на ужасные последствия зла, к которым тогда любили прибегать люди. С приходом царства Мессии на землю зло явно будет разоблачено и осуждено и установятся справедливость и мир. Истинные справедливость и мир, и они предсказаны в свое время.
Мы уже увидели светлую сторону: мы только что увидели в летящем свитке торжественное свидетельство Бога о том, что зло, пребывающее среди иудеев, достигнет своих наихудших результатов. Об источнике зла и его истреблении говорится: “Он сказал мне: это проклятие, исходящее на лице всей земли”, или, скорее, страны. Одно и то же слово в еврейском, как и в греческом, означает “землю” и “страну”. В решении того, что здесь подразумевается, мы целиком зависим от причин, вытекающих из контекста. Но я вынужден предполагать, что речь идет о стране, хотя не хочу заявлять это авторитетным тоном. Это полностью зависит от контекста. Значение слова само по себе ничего не позволяет нам решить. Все дело здесь в том, что принимается во внимание и что больше всего подходит целям Господа в этом предостережении. В данный момент цель здесь не умалить значение зла в среде иудеев, а подготовить пророка и верующего к отсрочке исполнения надежд, объяснить, как так вышло, что исполнение таких замечательных предсказаний должно быть отсрочено. Посему этот случай, происшедший сейчас или который скоро произойдет, показан безобразным и ужасным по мнению Бога. Плен, каким бы унизительным он ни был, не вытравил этого из народа.
Вскоре мы увидим, что грех язычников, против которого Израиль был поставлен свидетельствовать, был или, по крайней мере, будет распространяться, и нет надежды на скорое его искоренение, и Вавилон был слишком далек от того, чтобы стать его могилой. Дух Бога указывает на землю Сеннаар как на взрастившую зло и создавшую ему все условия. Гибель Вавилона поэтому произошла за грехи самого Вавилона, но и тем не менее это произошло из-за Израиля. Зло не могло возникнуть сразу, но оно возникло там и не было искоренено.
Однако какое зло имеется здесь в виду? На две вещи указано здесь особым образом: “всякий, кто крадет, будет истреблен” и “всякий, клянущийся ложно, истреблен будет”. Эти два случая берутся как примеры зла, а не как все зло: один пример греха взят из второго свода закона, который имеет отношение к человеку, другой пример - из первого свода, в котором перечислены прямые преступления против Бога. Воровство - это доказательство явного пренебрежения правами своего соседа иметь собственное имущество. Ложная клятва также является признаком пренебрежения, но пренебрежения величием и истиной Бога. Короче говоря, как Бог, так и человек, в высшей степени оскорблены и подвергаются противодействию, поэтому то проклятие, которое навлекают на себя эти два вопиющие греха, представлено нам здесь. “Я навел его, говорит Господь Саваоф, и оно войдет в дом татя и в дом клянущегося Моим именем ложно [в данном контексте гораздо больше подходит “вся страна”, нежели “вся земля”], и пребудет в доме его, и истребит его, и дерева его, и камни его”.
За этим следует вторая часть данной главы. Мы уже сталкивались с двойным проклятием, но здесь прилагается образ, который показывает, что Бог проследил зло от самого его источника. Это очень важный принцип в суждении Бога. “И вышел ангел, говоривший со мною, и сказал мне: подними еще глаза твои и посмотри, что это выходит? Когда же я сказал: что это? Он отвечал: это выходит ефа, и сказал: это образ их по всей земле. И вот, кусок свинца поднялся, и там сидела одна женщина... само нечестие, и бросил ее в средину ефы, а на отверстие ее бросил свинцовый кусок. И поднял я глаза мои и увидел: вот, появились две женщины, и ветер был в крыльях их, и крылья у них как крылья аиста; и подняли они ефу и понесли ее между землею и небом. И сказал я ангелу, говорившему со мною: куда несут они эту ефу? Тогда сказал он мне: чтобы устроить для нее дом в земле Сеннаар, и когда будет все приготовлено, то она поставится там на своей основе”. Ефа {Прим. ред. : ефа равна приблизительно 30 литрам} - это хорошо известная еврейская мера для измерения сыпучих тел или зерна. Она - “образ [око] {В одной из копий Де Росси встречаются разночтения данного слова, означающего их беззаконие, которое, по-видимому, истолковано при помощи Септуагинты, арабского и сирийского переводов, что получило предпочтение у многих современников} их по всей земле”. Некоторые берут ее, чтобы определить намерение злого сердца, другие же наследуют от нее ощущение зрения и, следовательно, призрак или образ. И речь опять идет о нечестии, когда в 8-ом стихе показана женщина, сидящая “посреди ефы”. Значение этого образа, я полагаю, заключается в том, чтобы показать зло идолопоклонства, которое здесь мы видим пойманным, запечатанным куском свинца и сразу же переправленным на землю, откуда взяло свое начало идолопоклонство, то есть в землю Сеннаар, чтобы оно могло поселиться там на благоприятной почве. Зачем ему загрязнять землю Бога?
Извращение и разложение веры пришло с земли Сеннаар, и в ту сторону оно должно уйти, пусть даже его придется увести туда силой: такова мера, назначенная Богом. Кажется, это вновь подтверждает мысль, что идолопоклонство - это зло, унаследованное иудеями от Вавилона и отправленное назад в Вавилон. Эта мысль особенно четко выражена здесь. Приговор Бога, по которому иудеи были переправлены в Вавилон, не разрушил беззакония, из-за которого иудеи были изгнаны туда. Пророк, пришедший после вавилонского плена, дает нам понять, что когда Бог проследил зло вплоть до его истоков, оно должно было покинуть его землю и стать на свою основу, где оно поистине обрело свой дом, пусть даже на земле Сеннаар, на той равнине, где был воздвигнут Вавилон. Он не говорит сейчас о Вавилоне, а только о его месторасположении. Несомненно, все пророчество Захарии носит символический характер. Можно ли согласиться с Кимхи и другими толкователями пророчеств, что эта женщина посреди ефы символизирует десять колен Израиля, а сама ефа - тельцов Иеровоама и поклонение Израиля. Но я далек от того, чтобы поверить, что это видение передает божественный приговор современным торговым отношениям, которые на крыльях аиста переносятся с востока на запад. Такое толкование видения пророка кажется мне самым необоснованным и нелепым из всех прочих толкований, хотя я не отрицаю разлагающее влияние коммерческих принципов и действий. Но открывшееся нам видение продолжает знакомить нас с тем злом на земле, которое Бог должен судить, и, я добавлю также, судить в последние дни, ибо я уверен, как и некоторые другие, что идолопоклонство не сможет вновь распространиться среди иудеев. Но Господь, равно как и все пророки, говорившие о конце этого века (Дан. 11, 38; Откр. 13, 15; 18, 4), предостерегал иудеев и о противоположном (Матф. 13, 43-45; 24, 15), о том последнем состоянии, в котором оказалось поколение, отвергнувшее Христа. Дело в том, что Вавилон не только положил начало земным монархиям, но от начала становления монархической власти (осуществляемой человеком, стремящимся к самовозвеличиванию здесь, на земле, вопреки воле Бога) сопровождал ее идолопоклонством. Таким образом, Вавилон явился первоисточником идолопоклонства. Итак, идолопоклонство стало тем злом, которое причинило страдания иудеям, что особенно известно из всей их древней истории, ибо из-за идолопоклонства они в конце концов были отправлены в вавилонский плен, который не был случайным изгнанием, а был избран как наказание для них самим Богом.
Будущее не должно остаться без внимания. Иудеи давно и полностью покончили с идолопоклонством. Они всегда похвалялись тем, что о нем совсем не было слышно с тех пор, как они вернулись из плена. Но наш Господь даст им знать в свой день (хотя они и были так самодовольны по этому случаю), что, несмотря на то, что их дом выметен, очищен и украшен, нечистый дух может в конце концов вернуться туда, и не один, а привести с собой семь еще более ужасных духов, и тогда состояние их дома будет куда ужаснее, чем прежде. Это, кажется, несколько походит на то загадочное видение, которое описано здесь. Ведь нечестие было всего лишь подавлено и скрыто на время. Оно лишь было поставлено в подчинение, но не уничтожено совсем и не искоренено. Оно было унесено назад туда, откуда появилось - на равнину Сеннаар, и оно будет судимо Богом в день суда, когда не только нравственные преступления против Бога и человека будут немедленно отмщены, но человек отправит всех идолов подальше (к кротам и летучим мышам). Несомненно, идолопоклонство опять возымеет место, и не только среди принявших христианство язычников, но и среди иудеев, как бы они ни были уверены в обратном. Неизменная истина Писания состоит в том, что отсутствие зла никогда не является освобождением от него. Пустой, выметенный и даже украшенный дом сам по себе не указывает на отсутствие в нем зла. В нем можно укрыться, если Бог соблаговолит воспрепятствовать посягательствам врага, но фактически запустение всегда способствует возврату прежнего зла. Чтобы отвести беду, необходимо обладать положительной силой Бога. До тех пор не может быть поставлен барьер, препятствующий возвращению зла, пока Святой Дух не заполнит собой это место, к чему мы меньше всего стремимся сами, потому что считаем себя в корне избавленными от этого зла. Именно из-за этого прежнее зло всегда имеет склонность возвращаться в тот момент, когда наша совесть находится в расслабленном состоянии и вера убывает, а их место заполняют религиозные привычки и традиции. Может возникнуть другое, и худшее зло, как мы видели: нечистый дух вернется с семью другими духами, худшими, чем он. Так будет в конце этого века, и особенно в Иерусалиме, где соединятся два зла, о которых мы узнаем из ясного, полного и серьезного предостережения нашего Господа. Тогда сатана, выпущенный на свободу в конце этого века, получит особую власть, а прежнее идолопоклонство, от которого страдали иудеи в древние времена, повторится снова.
Ведь это видение прямо указывает, что источником этого зла был Вавилон, и показывает нам, что идолопоклонство опять пойдет распространяться с этой земли, но затем будет осуждено вместе с тем, что поистине олицетворяет место зарождения этого зла. Ефа, посреди которой находится эта женщина (олицетворяющая нечестие) и отверстие которой закрыто куском свинца, будет перенесена с иудейской земли назад в землю Сеннаар, оказавшуюся поучительным, но символическим образом, выражающим истинную сущность и источник идолопоклонства, подлежащий осуждению. Если идолопоклонству суждено вновь проникнуть к иудеям как раз перед тем, как Господь явится в силе и славе, то они испытают больший стыд за свое недомыслие, когда увидят это зло, переправленное таким образом к месту своего зарождения, чтобы быть поставленным там на свою основу, а затем понести наказание. Я воспринимаю это видение как символическую картину, которая просто показывает, когда и как наш Господь обнаружит это зло в конце века. Огромный летящий свиток непосредственно связан с нравственными грехами иудеев; видение ефы показывает, что с религиозным беззаконием будет навсегда покончено. В этом, кажется, заключается смысл этой меры, которую унесли с крыльями аиста, наполненными ветром, и заключили в Сеннааре. Таким образом, они унесут все плотское туда, где скрытое зло не только будет беспрепятственно действовать, но и в конце концов будет осуждено, и этим местом, прослеженным божественной силой, будет Вавилон, ибо зло не имеет другого источника, как только тот, где берут начало своеволие, насилие и гордыня. У меня нет ни малейшего сомнения в том, что идолопоклонство (то есть фактическое язычество) возвратится, и я убежден, что принципы его действуют и по сей день в тех странах, которые возродят его снова. Даже теперь они действуют в христианском мире; но что будет, когда Бог предаст людей сильному заблуждению, так что они поверят ложному, потому что они не приняли любовь истины, чтобы спастись?

### Захария 6

Глава 6 завершает эти предваряющие стихи. “И опять поднял я глаза мои и вижу: вот, четыре колесницы выходят из ущелья между двумя горами; и горы те были горы медные [или бронзовые]”. Таким образом, мы обнаруживаем, что Бог полностью подтверждает свое свидетельство о высшей власти язычников. Израиль перестал быть центром его непосредственного управления землей, но Он полностью дозволяет язычникам стать у власти, по провидению отданной им, у власти, которую иудеи, как бы это ни было унизительно для них, вынуждены были признать. Эти четыре колесницы, несомненно, символизируют смену земных властей, как уже подробно было сказано в книге пророка Даниила. Здесь не возникает большего затруднения, чем в случае с истуканом или четырьмя зверями, выходящими из моря в тот момент, когда четыре небесных ветра боролись на великом море. “Это выходят четыре духа небесных”. На них смотрят не столько как на власти, сколько как на невидимое вдыхающее жизнь посредничество в провидении; и именно по этой причине мы слышим здесь о духах. Роги, о которых говорится в 1-ой главе, как уже отмечалось ранее, олицетворяют царскую власть; колесницы и кони, по-видимому, указывают, скорее, на что-то более близкое и больше открывают божественную цель, чем представляют собой просто власти. “В первой колеснице кони рыжие, а во второй колеснице кони вороные; в третьей колеснице кони белые, а в четвертой колеснице кони пегие, сильные”. Главное, на что следует обратить внимание, так это то, что мы слышим здесь о рыжих {“Рыжие кони” в этом отношении здесь, на первый взгляд, вызывают затруднение в понимании при сравнении с главой 1, где вторая империя охарактеризована таким образом. Но мы не должны забывать, что только абстракции соответствуют символам. И Вавилон в свое время являлся орудием божественного наказания, как и Персия после него стала таковым для Вавилона. Следовательно, и Персия могла выглядеть конем такого же цвета среди троих, как и Вавилон, будучи первым из четырех} конях и, по-видимому, они имеют отношение к тем, кто придет на смену вавилонской империи (ст. 8). Белые кони показаны следующими по тому же пути, что и вороные, в северную страну восточного мира; а четвертая, или римская колесница имеет двойное определение, раннее и позднее. Мы видим, что пегие кони прокладывают свой путь на юг, что может обозначать окончательное установление Римской империи после решающей для судьбы мира битвы. Но именно сильные кони стремились идти, чтобы пройти землю. К ним особое слово (ст. 7): “Идите, пройдите землю”. Ранние державы обладали этим титулом и домогались власти над всем миром; третья завоевала его, одержав победу над несравненной жадностью и добившись успеха; только четвертая подтвердила его чем-то похожим на прочность власти. Контекст здесь (я могу сказать в противовес стиху 8) явно указывает на то, что в стихе 7 мы должны подразумевать слово “земля”, а не “страна”. Как полностью все устраивается так, чтобы в конце концов исполнилась воля Бога, несмотря на все их собственные пути, в утешение иудеям даже теперь в завершении видения; и еще яснее будет это, когда Он примет царство - Он, который имеет на это полное право.
Таким образом, эта глава подготавливает другое видение, которое, тем не менее, связано со всем предшествующим ему. “Возьми у пришедших из плена, у Хелдая, у Товии и у Иедая, и пойди в тот самый день, пойди в дом Иосии, сына Софониева, куда они пришли из Вавилона, возьми у них серебро и золото и сделай венцы, и возложи на голову Иисуса, сына Иоседекова, иерея великого, и скажи ему [это следующее пророчество об “Отрасли”, о Мессии, которое таким образом полностью подтверждает увиденное нами раньше]: так говорит Господь Саваоф: вот Муж, - имя Ему ОТРАСЛЬ, Он произрастет из Своего корня и создаст храм Господень... и примет славу, и воссядет, и будет владычествовать на престоле Своем; будет и священником на престоле Своем”. Здание Зоровавеля представляло ценность в глазах Бога, но в большей мере как являющее перед взором его великого сына Давида, пребудущего в славе, когда Он воссядет священником на своем престоле; ни в коем смысле Иисус, великий иерей, не был царем. Один только Мессия мог создать славу и явить ее перед славой Бога здесь на земле. Но теперь Он отвергнутый царь и священник. Несомненно, Он великий первосвященник, но восседающий на престоле своего Отца, а не на своем собственном, как Он сам выразительно объявляет и отмечает в Откр. 3, 21. Теперь Он священник по чину Мелхиседека; Он будет им в полном смысле этого слова, не подобно Аарону в святом-святых, но придя с обоснованием для тех, кто победил враждебные силы земли, благословляя самого высокого Бога, владеющего небесами и землей (что было явным еще тогда) и благословляя человека. Он сам является источником и залогом вечного благословения. “Он создаст храм Господень и примет славу”. Только предрассудки заставляют человека видеть здесь собрание, ибо речь явно идет о царстве и касается иудеев как его народа на земле, равно как и храма, того, что описан в книге пророка Иезекииля, а не новозаветного обиталища Бога в духе. “И совет мира будет между тем и другим”. Ни о ком другом, кроме Мессии, здесь не может идти речи. Далее, кажется искусственно созданной, даже если и разумной, доктрина о том, что священство и царствование следует олицетворять друг с другом и что последняя фраза означает именно это, то есть что совет мира будет между “тем и другим”. Мысль об иудее и язычнике также не подходит. Единственно, о ком говорилось заранее, так это о Господе и “Отрасли”.
А затем венцы должны быть дарованы Хелему и его товарищам не как их собственность, но в память о венчании Иисуса, великого иерея, олицетворяющего собой Мессию, как и Зоровавель до него, как оба вместе, помазанные елеем, как о них сказано в главе 4. О том, что замечательным образом подтверждает предварительный характер тогдашнего состояния дел и символ царства Мессии и храм в грядущем, говорится в стихе 15: “И издали придут, и примут участие в построении храма Господня, и вы узнаете, что Господь Саваоф послал меня к вам, и это будет, если вы усердно будете слушаться гласа Господа Бога вашего”. На этом данный отрывок внезапно заканчивается. Язычники должны прийти и помочь в построении храма, который Мессия призван построить (который не мог быть единственным в тогдашнем строительстве, и, возможно, это не храм Ирода); и иудеи в этот несказанно торжественный момент поставлены лично перед ответственностью, такой реальной, но всегда неизбежной для первого человека.

### Захария 7

“В четвертый год царя Дария” (гл. 7,1) мы слышим вновь пророчество, но оно, как и предыдущее, разбито на несколько отрывков. Что же касается мысли, что оно принадлежит перу другого автора, то это явное заблуждение, недостойное внимания христианина. Кое-кто из милости может заметить, что это сделано ради других, и стремится избежать старательно собранных разногласий, ибо нет достаточно внутренне обоснованной причины для подобной мысли. Хотя, правда, существует замечательный факт, состоящий в том, что Матфей, цитируя слова из 11-ой главы книги пророка Захарии, называет нам имя пророка Иеремии. Но это явное разногласие, а не причина отвергать право Захарии на авторство в последней половине или последней четверти его пророчества. Вполне вероятно, что Иеремия мог предсказывать то же самое, и что Захария мог предсказывать то же самое, и что Захария мог написать то, что предсказывал Иеремия, но я не утверждаю, что это является разрешением проблемы. И опять-таки можно заметить, что иудеи имели обыкновение, цитируя пророков, называть самого великого из них, а остальных ставить в один ряд с его именем. Таким образом, есть выбор в решении этой проблемы, которая все еще не решена, что не оправдывает покойного настоятеля Кэнтербэрийского монастыря в его осуждении средств, уводящих в сторону от решения проблемы, тем более не следует принимать его ужасную альтернативу приписывать плохую память евангелисту и тем самым компрометировать евангелие. Но ни в коем случае эта проблема, безусловно, не касается Захарии, хотя, несомненно, кое-кто хотел бы таким образом принизить Ветхий и Новый Заветы. На эти факты достаточно обратить внимание, чтобы не дать ввести себя в заблуждение такими внешними моментами, и в то же время надо помочь любому, кого может сбить с толку подобное возражение.
Совершенно ясно, что в последней половине пророчества Захарии две первые главы внешне отличаются от последующих. Поводом для этого послужил тот факт, что определенные религиозные праздники были введены иудеями в результате их пребывания в плену. Естественно, иудеи были очень подавлены тем, что Бог вынужден был простереть свою руку, чтобы наказать их, доказательством чему было уничтожение иудеев перед лицом всего мира. Поэтому они начали соблюдать посты, введенные с той целью, чтобы оплакивать свои грехи и вымолить прощение у Бога. Некоторые из этих иудеев теперь чувствовали, что Бог уже явился оставшимся из них и выведет их опять в их землю; и поскольку строительство храма близилось к завершению, то продолжительность таких постов едва ли была необходима. Это представляет пророку соответственно новый повод установить связь с Богом. “И было ко мне слово Господа Саваофа: скажи всему народу земли сей и священникам так: когда вы постились и плакали в пятом и седьмом месяце, притом уже семьдесят лет, для Меня ли вы постились? для Меня ли? И когда вы едите и когда пьете, не для себя ли вы едите, не для себя ли вы пьете? Не те же ли слова провозглашал Господь через прежних пророков, когда еще Иерусалим был населен и покоен..?”

### Захария 8

И Он добавляет: “Производите суд справедливый и оказывайте милость и сострадание каждый брату своему”. Обряды, какие бы они ни были, никогда не заменят истинную справедливость, а тем более веру перед лицом Бога. Там, где человек душой далек от Бога, он может и часто проявляет чрезмерное усердие в соблюдении внешнего благочестия. Стоит ли говорить, как перекликается это с тем, что говорил Исаия до плена иудеев, и с тем, что говорил Спаситель, цитируя пророка Исаию применительно к положению вещей в Израиле в его бытность на земле, указывая на то, что Бог рассеял иудеев, несмотря на старательное исполнение ими обрядов, и что, прибегнув к различным религиозным обрядам, иудеи вовсе не спаслись от унижений и бед? Хотя и этим обрядам следует отводить свое место наряду с более важными факторами, ибо пророк уверенно предсказывает грядущее благословение Иерусалиму. “Так говорит Господь Саваоф: возревновал Я о Сионе ревностью великою, и с великим гневом возревновал Я о нем. Так говорит Господь: обращусь Я к Сиону и буду жить в Иерусалиме [Он не говорит, что жил, но что будет жить там], и будет называться Иерусалим городом истины, и гора Господа Саваофа - горою святыни. Так говорит Господь Саваоф: опять старцы и старицы будут сидеть на улицах в Иерусалиме, каждый с посохом в руке, от множества дней” (гл. 8,1-4). Обратите внимание на слово “каждый”, то есть пророк указывает на тот день, когда смерти вообще не будет, как сказано у пророка Исаии. “Каждый с посохом в руке, от множества дней”. Не сказано, что не должно быть молодых, но что старые будут вечно. Это изменение всей прежней истории, когда говорилось: “И умер”. Во времена, когда будет править Мессия, никто не будет умирать, все будут жить в течение всего тысячелетнего царства. “И улицы города сего наполнятся отроками и отроковицами, играющими на улицах его. Так говорит Господь Саваоф: если это в глазах оставшегося народа покажется дивным во дни сии, то неужели оно дивно и в Моих очах? говорит Господь Саваоф”. Нет, Бог всегда ждал и ждет этого дня. “Так говорит Господь Саваоф: вот, Я спасу народ Мой из страны востока и из страны захождения солнца; и приведу их, и будут они жить в Иерусалиме, и будут Моим народом [таким образом, приговор будет снят с них], и Я буду их Богом, в истине и правде”. Тогда все то нравственное падение иудеев, в котором они справедливо обвинялись, полностью изгладится в день обновлений, лучшей и прочной славы Израиля.
Это обернется пользой, о чем и говорится далее. Данная глава заканчивается словами о том, что посты обязательно соделаются “радостью и веселым торжеством”, а печаль превратится в радость (нечто обратное можно заметить в евангелии по Матфею, где Иисус отвечает на жалобу учеников Иоанна). И это благословение распространится не только на Израиль, но “будет в те дни, возьмутся десять человек из всех разноязычных народов, возьмутся за полу Иудея и будут говорить: мы пойдем с тобою, ибо мы слышали, что с вами Бог”. Вот такая полная перемена произойдет в день Господа.

### Захария 9

Далее мы подходим к двум великим пророчествам: первое из них начинается в 9-ой главе и продолжается вплоть до конца одиннадцатой главы, а следующее, заимствуя некоторые особые подробности из 11-ой главы, развивает их вплоть до конца этой книги.
Что касается первого пророческого слова, то сказано: “Пророческое слово Господа на землю Хадрах, и на Дамаске оно остановится, - ибо око Господа на всех людей, как и на все колена Израилевы”. Соответственно этому мы узнаем о суде над язычниками, который вот-вот должен свершиться. Но дальше, в то время как будут низвергнуты Тир и Сидон и бедствие настигнет Аскалон и Газу, сказано, что в Иуде будет смятение. Но Бог возьмет на себя дело людей. “И Я расположу стан у дома Моего против войска, против проходящих вперед и назад, и не будет более проходить притеснитель, ибо ныне Моими очами Я буду взирать на это”. Следующие слова указывают на Мессию: “Ликуй от радости, дщерь Сиона, торжествуй, дщерь Иерусалима: се Царь твой грядет к тебе, праведный и спасающий, кроткий, сидящий на ослице и на молодом осле, сыне подъяремной”. Мы знаем, как этот отрывок используется евангелистами, но точно так же, как и тогда, на будущее было оставлено то, что оказалось неприемлемым. Было бы трудно пожелать более подходящего примера из Писания, где все так совершенно. Форма цитирования ясно представляет тот замечательный способ, каким Святой Дух соблаговолил употребить отрывок из Ветхого Завета. Прежде всего представлен его титул, затем его характер, но только не те последствия для других, из-за неверия которых оттянуто исполнение обещанного.
Что касается первых стихов данной главы, то вероятно нет причины сомневаться, что они явно имеют отношение к походу армии Александра и к тем тяжелым ударам, которые были нанесены иудеям с севера и с юга (а также и к определенным успехам иудеев через много лет в сражении с греками), но больше всего это касается защиты Богом своего дома, когда восточный победитель проходил мимо Израиля, возвращаясь на запад, чтобы обеспечить безопасность Средиземноморья прежде, чем вторгнуться в пределы Азии. Даже рационалисты признают это точное соответствие между перечнем захваченных им городов и местами, которые доставили ему особенно много хлопот при их взятии, таких как Тир и Газа, равно как признают и имеющие место много позже победы Маккавеев. Но разве не ясно и по-своему не важно, что в целом пророчество Захарии, как и все другие, не следует толковать каким-то особым образом? Оно, как и все остальные пророчества, сосредоточено на тех великих событиях последних дней, когда царь исполнит те самые милости Давида, утвержденные своим воскресением, и явится к ним не как прежде смиренным и покорным, но в силе и славе (хотя то прежнее явилось залогом этого настоящего), и Он возгремит трубой, когда явно защитит их (не свой дом, как прежде сказано в его предсказании), и спасет их в тот день как овец, свой народ, и тогда они будут блистать как никогда силой в борьбе со своими врагами и не будут являть слабость и страх, но будут шествовать по земле с его именем.
Пророчество Захарии самым явным образом воскрешает те времена, когда Бог, наказывая иудеев, истреблял колесницы Ефрема, коней и “бранный лук” Иерусалима. И в то же самое время Он возьмет на себя тяготы иудеев. “Возвращайтесь на твердыню вы, пленники надеющиеся! Что теперь возвещаю, воздам тебе вдвойне. Ибо как лук Я натяну Себе Иуду и наполню лук Ефремом, и воздвигну сынов твоих, Сион, против сынов твоих, Иония, и сделаю тебя мечом ратоборца”. Это тем более замечательно, потому что Греция в то время выступила и вскоре собиралась свергнуть персидского владыку Израиля, но придет день, когда сыны Сиона непременно победят греков. Если этого прежде не случилось, то этому суждено сбыться. “И явится над ними Господь”. Это явно произойдет, когда суждено будет свершиться обещанному, даже когда слава Господа явится в этом мире. “И явится над ними Господь, и как молния вылетит стрела Его, и возгремит Господь Бог трубою, и шествовать будет в бурях полуденных”. Поистине нелепым было бы относить все это к чему-то, что когда-либо происходило с тех пор на земле.
Мы увидим, что Греция не сольется в звере, когда тот поднимется из бездны, как сказано сильным языком символов в книге Откровение. Мы должны предоставить свободу действий всем, принимающим участие в заключительном переломном моменте: державам востока и запада и другим, менее важным, действующим довольно независимо. Последняя воскрешенная империя, что касается ее законов, будет представлять мировые империи, то есть Вавилонскую, Мидо-Персидскую и Греческую, но не будет иметь их владений.
Принципы - это одно, а их территориальные владения - совсем другое. Из 2-ой главы книги пророка Даниила становится ясным, что в тот день, когда сильным ударом будут разбиты на куски ноги истукана из железа и глины, появится представитель всех держав. Затем мы обнаруживаем, что ни золото, ни серебро, ни бронза, ни железо не обратились железом, но каждый являл свой образец, не исключая Вавилон, хотя только один Рим остался имперской державой среди них. Итак, появится представитель Персии, и он существует уже теперь. Появится представитель Греции, и мы знаем, что он заново начнет являть себя, но я думаю, что он обретет более определенную форму и станет более важным. Ассирия, как мы уже неоднократно видели, будет представлена северным царем там, где была Оттоманская Порта: я не заявляю прямо и безоговорочно, что это Россия, но определенно держава в союзе с Россией, поддерживающая ее политику и пользующаяся ее покровительством. Более отдаленная держава будет ее феодальным властителем, на что, мне кажется, и намекает описание в книге Даниила (гл. 8, 24). Это будет сильная держава, которая далеко не будет справедливой и в своем нечестии превзойдет Грецию. И, как нам известно, она не только не сможет справиться со своими внешними врагами, но и не сможет сохранить порядок в подвластных ей землях: таково будет ее состояние - состояние поверженности и неорганизованности. Но произойдет ее быстрое развитие, а вместе с тем и быстрая перемена. Окажется так, что большая часть ее попадет под влияние России и будет и дальше проводить агрессивную политику. Я думаю, что она покорится Греции, но позже вступит в тайный сговор с Иудой; здесь же в общих чертах показано ее полное крушение. “Господь Саваоф будет защищать их, и они будут истреблять и попирать пращные камни, и будут пить и шуметь как бы от вина, и наполнятся как жертвенные чаши, как углы жертвенника. И спасет их Господь Бог их в тот день, как овец, народ Свой”. Итак, мы видим союз грядущей силы и славы на земле, и слышим заявление о том, что Он придет и принесет спасение. “О, как велика благость его и какая красота его!” Далее говорится в общем о благодеяниях его царствия.

### Захария 10

В 10-ой главе показано, как Бог воспользуется Иудой и Ефремом в тот день. Он будет бороться не просто за них, но в них и с их помощью. Весьма заблуждается тот, кто думает, что все свершится без посторонней помощи, только Богом. Будет суд, который Он свершит, когда явится с небес, и в этом суде не будут судимы иудеи, но будут уничтожены зверь, лжепророк и все те, кто представлял цвет и высшую власть возрожденной Римской империи. Следовательно, западные державы будут полностью уничтожены, когда Господь явится с небес и свершит свой суд. После этого Он силами Иуды и Ефрема расправится с остальными непокорными язычниками, как мы это видели. “Ибо как лук Я натяну Себе Иуду и наполню лук Ефремом, и воздвигну сынов твоих, Сион”. И Он говорит: “Из него будет краеугольный камень, из него - гвоздь, из него - лук для брани, из него произойдут все народоправители [это ясно показывает, о чем идет речь]. И они будут, как герои, попирающие врагов на войне, как уличную грязь, и сражаться”. {Попытка некоторых свободно думающих немцев и кое-кого еще доказать наличие здесь двух или более авторов путем сравнения глав 9 и 10 с главой 14 кажется, как обычно, совсем несерьезной. Если Мессия возвестит мир не только Израилю, но и всем народам, если его владычество будет от моря до моря и от реки до концов земли, то что еще более совпадает с царством Господа на всей земле? Возвращение пленных и рассеянных по миру израильтян ни в коем случае не компрометирует тот факт, что половина города пойдет в плен как раз перед их окончательным освобождением; но еще меньше противоречивого мы видим в том, что две части жителей земли будут истреблены, а третья часть будет проведена через огонь, в то время как в Иерусалиме половина жителей пойдет в плен, а остальные не будут истреблены. В главе 9 показано, что Бог - могущественный защитник своего народа, но Он не заступится за тех, кто перестал быть его народом, как видно из главы 14. И, наконец, что значит препятствовать истреблению Богом коня в Иерусалиме, когда кони, занятые мирным делом, будут нести на себе печать о том, что их хозяева полностью преданы имени его? Мы увидим, что ни одна глава в пророчестве Захарии, а тем более последняя, не заслуживают, чтобы их называли “туманно-неясными”. Это туман, возможно, в голове самого читателя, который говорит подобное}
Но здесь описан суд не над той империей и гибель не той империи, а суд над ее последователями. Западные державы будут творить все больше и больше зла и обязательно получат по заслугам. Получив несравненные привилегии, они в конце концов дойдут до самого бесстыдного богохульства, бесчестия и беззакония в сочетании с высокомерием и гордыней и поэтому будут угрожать самому Богу. Когда последний житель Ассирии выступит против той земли, он обнаружит там два колена, и, возможно, в последнем случае (ибо предвидится два нападения на город Иерусалим в грядущем) Израиль может оказаться там тоже, как мы увидим далее, читая это пророчество. Я думаю, что о том же самом речь идет в 28-ой и 29-ой главах книги пророка Исаии. Между этими двумя нападениями мы легко можем отличить скитающегося Ефрема. По этому поводу могут возникнуть главные сомнения. В этой главе Бог обещает укрепить дом Иуды и спасти дом Иосифа. Поэтому, совершенно очевидно, что здесь речь идет о грядущем сборе всего народа Израиля, который Бог собирается спасти. “Я дам им знак и соберу их, потому что Я искупил их; они будут так же многочисленны, как прежде; и расселю их между народами, и в отдаленных странах они будут воспоминать обо Мне и будут жить с детьми своими, и возвратятся; и возвращу их из земли Египетской, и из Ассирии соберу их”. Речь идет не просто о тех оставшихся после вавилонского плена иудеях, а о народе, который полностью собран со всего света, принимая во внимание и возвратившихся с севера и юга, о которых упоминается отдельно. Тогда Бог сразу смирит гордыню и отнимет власть у всех врагов иудеев. “Укреплю их [иудеев] в Господе, и они будут ходить во имя Его, говорит Господь”.

### Захария 11

Однако 11-я глава звучит еще более торжественно и наполняет заключительную сцену еще более глубоким смыслом. “Отворяй, Ливан, ворота твои, и да пожрет огонь кедры твои. Рыдай, кипарис, ибо упал кедр, ибо и величавые опустошены; рыдайте, дубы Васанские, ибо повалился непроходимый лес”. Эти образы деревьев явно символизируют приговор видимой (внешне кажущейся) мощи и достоинству иудеев. Правители испуганы и обескуражены таким разорением, и их надежды снова рухнули. Их река, всегда олицетворявшая национальное богатство и мощь, пострадала не меньше их самих. “Слышен голос рыдания пастухов, потому что опустошено приволье их; слышно рыкание молодых львов, потому что опустошена краса Иордана”. Народы собираются выступить против Иерусалима. “Так говорит Господь Бог мой: паси овец, обреченных на заклание”. Под “овцами, обреченными на заклание”, подразумеваются те израильтяне, которых люди подвергли преследованиям и гонениям, к которым особо было обращено сердце Бога. “...Которых купившие убивают ненаказанно, а продавшие говорят: “благословен Господь; я разбогател!” и пастухи их не жалеют о них”. Эти благочестивые иудеи подвержены особым страданиям и опасности. Если самих иудеев в общем-то ненавидят язычники, то искренних душой иудеев ненавидят их же братья. Их положение очень плачевно. “Ибо Я не буду более миловать жителей земли сей, говорит Господь; и вот, Я предам людей, каждого в руки ближнего его и в руки царя его, и они будут поражать землю, и Я не избавлю от рук их [таково последнее бедствие Иерусалима]. И буду пасти овец, обреченных на заклание, овец поистине бедных”.
Этот переломный момент извлекает на свет замечательную скрытую тенденцию. Что лежало в основе ее? Как можно объяснить такое положение вещей? Пророк Захария через соответствующие символы продолжает объяснять нам, как все должно происходить, и показывает ту же руку и то же намерение, о которых довольно много говорилось в первой части. “И возьму Себе два жезла, и назову один - благословением, другой - узами, и ими буду пасти овец”. Как мы видели и раньше на примере Иисуса, великого иерея, и Зоровавеля, Захария прежде всего выступает от лица Мессии, а затем - антимессии. Начиная со стиха 7 и до стиха 14 он олицетворяет Христа, а в стихах 14-17 - антихриста, как от него и требовалось.
“И возьму Себе два жезла, и назову один - благословением, другой - узами, и ими буду пасти овец”. Эти жезлы символизируют власть, которая полностью принадлежит Мессии. Первый жезл Он преломляет в стихе 10. Это происходит в виду ужасного состояния иудеев. “И истреблю трех из пастырей в один месяц; и отвратится душа Моя от них, как и их душа отвращается от Меня”. Между Христом и теми, кто наставлял или, скорее, вводил народ в заблуждение, не было взаимопонимания. Были так называемые пастыри, которые не отвечали критериям христианских священников. Но здесь подразумеваются не они (как представляют себе неосведомленные), а главные правители народа. “Тогда скажу: не буду пасти вас: умирающая - пусть умирает, и гибнущая - пусть гибнет, а остающиеся пусть едят плоть одна другой”. Затем Мессия, от лица которого выступает пророк, берет свой жезл, жезл благоволения, и преломляет его, чтобы уничтожить завет, который Он заключил со всеми народами. Заметим, что речь идет не о народе Израиля, а обо всех тех народах, что состоят в связи с Мессией.
Короче говоря, неприятие Мессии сделало невозможным собрание всех народов. Это кажется ясным намеком на великое пророчество Иакова: “Не отойдет скипетр от Иуды и законодатель от чресл его, доколе не приидет Примиритель, и Ему покорность народов”. То состояние, в котором находились тогда иудеи, делало невозможным осуществление этой великой и благословенной цели его царства. Еврейское слово в стихе 10 рассматриваемого нами пророчества означает “народы”, и то же самое значение этого слова мы находим в Быт. 49, 10, где сказано: “И Ему покорность народов”. Это очень важно для правильного понимания того и другого отрывка. Одна буква может полностью изменить значение слова.
Таким образом, тот факт, что иудеи были морально не готовы принять Мессию, делал невозможным собрание вместе всех народов. Один их вид претил Мессии, а они не могли выносить его. Поэтому не было основания для собирания вместе всех народов. Это не могло произойти тогда и потому откладывалось, но не отменялось совсем, а только временно. Поэтому был переломлен жезл благословения, жезл, символизирующий полномочие Бога в осуществлении этой цели в тот момент. Но Он, несомненно, исполнит это для всех народов, которые Он соберет вокруг Израиля, когда они поклонятся Мессии и благословят его. На время эта цель была отсрочена. Жезл благословения был переломлен в тот день; и поэтому бедные из овец, ожидающие его, знали, что это было слово Бога. Его тайна остается с теми, кто боится его.
И вот происходит еще одно событие, еще более страшное и долговременное. “И скажу им: если угодно вам, то дайте Мне плату Мою; если же нет, - не давайте; и они отвесят в уплату Мне тридцать сребренников”. Это значило не только то, что откладывалось объединение всех народов, но то, что Христос был продан и обречен на смерть своим же собственным народом! И за какую цену они продали его! Он пришел к своим, а свои не приняли его! И поэтому был переломлен второй жезл. “И переломил Я другой жезл Мой - “узы”. Это далеко превзошло то препятствие, которое помешало собрать народы: в результате переломления этого жезла было расторгнуто братство между Иудой и Израилем. Бог даже теперь не собрал бы Израиль. Он не только не собрал бы народы вокруг Мессии согласно своей цели благословения земли, но Он бы даже не собрал иудейский народ. Таким образом, неприятие Иисуса при жизни на земле сделало невозможным собрание язычников, а отречение от Иисуса в его смерти на время разрушило все надежды на объединение Израиля. Вместо объединения Израиля иудеям было суждено быть рассеянными по земле. Все планы Бога были на время расстроены.
Это сразу же подводит нас к решающей схватке. О замечательных отношениях Бога с христианством не говорится. О них не может говориться в ветхозаветном пророчестве, хотя сказанное в том или ином виде предоставляет возможность для иллюстрации самых важных моментов и доказывает, что обо всем было известно с самого начала. Необъятный мир собрания, тайна Христа, заполняет пространство между стихами 14 и 15, последний из которых погружает нас в события, которые произойдут в конце века. “И Господь сказал мне: еще возьми себе снаряд одного из глупых пастухов”. Показав Христа вплоть до его смерти, пророк теперь говорит об антихристе, как бы непосредственно от его имени. Мы явно видим здесь нравственное звено и заключающий в себе намек на действительный контраст между Христом и антихристом. Точно так Он сам говорит иудеям в евангелии по Иоанну, в 5-ой главе, что если они не примут его, пришедшего во имя своего Отца, то примут другого, который придет во имя свое. Если евангелистом и то и другое сведено вместе, то нам не стоит удивляться, что Захария также сводит их вместе по-своему. “Еще возьми себе снаряд одного из глупых пастухов. Ибо вот, Я поставлю на этой земле пастуха, который о погибающих не позаботится, потерявшихся не будет искать и больных не будет лечить, здоровых не будет кормить [совершенно по-другому поступал Христос, но антихрист - какой ужасный контраст!] мясо тучных будет есть и копыта их оторвет. Горе негодному пастуху, оставляющему стадо! меч на руку его и на правый глаз его! рука его совершенно иссохнет, и правый глаз его совершенно потускнет”. Суд Бога придет на него. Здесь он описан выражениями, подходящими для описания пастуха, но нам понятно, что здесь дается завершенный образ антихриста.
И вот мы подходим к последнему пророчеству Захарии, в котором со всей очевидностью указывается на свершение искупительного дела, только пророк не ограничивает нас только этим одним, он еще раз вплетает в свое пророчество прекрасный образ Христа как страдающего человека, хотя все же мы не находим никаких подробностей, а лишь связь с этим конкретным образом.

### Захария 12

“Пророческое слово Господа об Израиле. Господь... говорит” (гл. 12,1). Да будет замечено здесь, что пред ним теперь весь народ, а не только Иуда. “Пророческое слово Господа об Израиле. Господь, распростерший небо, основавший землю и образовавший дух человека внутри него, говорит: вот, Я сделаю Иерусалим чашею исступления для всех окрестных народов [речь, конечно, идет о язычниках, а не об иудеях], и также для Иуды во время осады Иерусалима. И будет в тот день, сделаю Иерусалим тяжелым камнем для всех племен; все, которые будут поднимать его, надорвут себя, а соберутся против него все народы земли. В тот день, говорит Господь, Я поражу всякого коня бешенством и всадника его безумием, а на дом Иудин отверзу очи Мои; всякого же коня у народов поражу слепотою. И скажут князья Иудины в сердцах своих: сила моя - жители Иерусалима в Господе Саваофе, Боге их. В тот день Я сделаю князей Иудиных, как жаровню с огнем между дровами и как горящий светильник среди снопов, и они истребят все окрестные народы, справа и слева, и снова населен будет Иерусалим на своем месте, в Иерусалиме”. Здесь, конечно, сказано о конце века, когда настанет время полного благословения для Иерусалима, вышедшего из очага бедствий и когда все народы будут склоняться возле него с открытым ртом, чтобы насытиться, но напрасно. Они не только будут разочарованы, но сами будут истреблены им, который в тот день обратит свой гнев и наказание в другую сторону и защитит навеки Иерусалим.
Но предположение о том, что под окрестными народами подразумеваются западные державы, может привести к ужасной путанице, будто эти державы к тому времени будут полностью низвержены во время суда Господа (Откр. 19). Под всеми окрестными народами, должно быть, подразумеваются враждебные язычники, вооружившиеся и восставшие против Израиля (после того, как был повержен зверь и его вассальный западный царь), объединившись с их лжепророком в Иерусалиме. Это народы, поддерживающие северного царя, которые были против этого зверя, хотя и открыто противостояли Израилю. Фактически под всеми народами пророки никогда не подразумевали западные державы, а все народы, которые останутся после гибели зверя и уничтожения рогов. Возможно, это в значительной степени облегчит толкование данных отрывков Писания. Западные державы всего лишь часть народов, наиболее привилегированная и достойная доверия часть, связанная определенными отношениями с иудеями и даже с Христом как в прошлом, так и в грядущем. Они занимают особое положение и несут особую ответственность, и поэтому об их вине и их наказании следует говорить отдельно. О западных державах говорится в отдельных эпизодах: они связаны исключительно с иудеями и никогда с Израилем. Если это понять, то с помощью этого можно постигнуть все тонкости, но такие важные для того, кто желал бы понять божественную схему пророчеств, исполнившихся и еще не исполнившихся.
Под “всяким конем” здесь часто подразумевают великое множество всадников западной кавалерии, но почему именно западной, остается непонятным. Извиняюсь, что мое мнение расходится с мнением тех, кто утверждают это, но такое заключение совершенно неверно. Насчет конницы здесь сомнений быть не может, но откуда она явится - зависит не от какой-то теории, а от точного и полного исследования Писания вплоть до тех времен. Думаю, что все те, кто так ошибается в истинном смысле этого символа, не только не понимают этот отрывок, но и всю ситуацию тех времен. Кроме того, люди востока были больше приспособлены к использованию конницы, чем люди запада. Опорой же римских армий всегда служили пехотинцы, и так было и будет всегда на западе, несмотря на все современные нововведения. Однако восточные воины, как указано во всех источниках, всегда славились своей многочисленной и превосходно смотрящейся конницей. Еще одно доказательство может появиться при дальнейшем рассмотрении, которое, я уверен, привлечет внимание всех беспристрастных умов, ибо данный момент не лишен важности. Такой неверный взгляд обычно присущ студентам, изучающим пророчества, и источником его являются устоявшиеся суждения, поскольку они отталкиваются от того, что в основе всего находится зверь и его союзники - десять царей.
На самом деле причина кроется гораздо глубже, ибо ясно, что все исходит из старого метода, который привык усматривать в каждом зле римского католика, которого Писание якобы объявляет врагом народа Бога. Такая точка зрения является результатом недомыслия, которое мешает понять в пророчестве многое, вплоть до границ тех событий, к которым мы, христиане, или даже, скорее, протестанты имели отношение. Говоря по правде, это вовсе не схема пророчества. Как правило, она использует в качестве своего главного предмета землю и все народы, которые будут подвластны Ассирии. Распространение верховной власти четырех зверей является исключительной промежуточной системой, о которой говорит Даниил, и Захария тоже более или менее касается этого вопроса в ходе своего пророчества, хотя и случайно. Это, несомненно, представляет большой интерес, хотя и занимает незначительное место в предсказании будущего Захарией.
Мы ведь должны видеть разницу между появлением Господа в пламени огня, чтобы отомстить всем тем, кто не знает Бога и т. п., и его земными судами, которые возымеют место в будущем и о которых сказано в 12-ой главе книги пророка Захарии. Здесь Он появляется не с той целью, чтобы сокрушить зверя и истребить лжепророка. Только после этого Он сделает Иерусалим “чашею исступления для всех окрестных народов”. Но сначала Он будет судить всех отступников: как язычников, так и иудеев. Иерусалим устрашится и будет наказан за свои собственные грехи. Прежде чем стать чашей исступления для других, этот город сам должен покориться справедливому суду Господа за свои злодеяния. Но когда язычники поднимутся против этого избранного города, “в тот день защищать будет Господь жителей Иерусалима”. Когда Господь появится в славе с небес, а зверь и лжепророк будут живьем ввергнуты в море огня, речь будет идти не о подобной защите города, пока еще оскверненного, а о том, как очистить этот город от мятежников. Человек греха будет тогда еще восседать вместо Бога в его храме, и Бог не пройдет мимо подобного беззакония, да и, с другой стороны, Он не успокоится, когда явится, пока зло не будет полностью наказано и Он не сможет царствовать по справедливости над людьми. “В тот день защищать будет Господь жителей Иерусалима, и самый слабый между ними в тот день будет как Давид”. Когда антихрист внезапно будет сокрушен, то иудеи не будут иметь никакого отношения к этому самому важному событию. Задолго до этого, согласно его предостережению (Матф. 24, 15), благочестивые иудеи скроются из Иерусалима. Их не будет среди жителей Иерусалима с того дня, как на святом месте появится мерзость запустения, они разбегутся в ужасе за свой грех и в поисках убежища, чтобы скрыться от грядущего наказания. “А дом Давида будет как Бог, как ангел Господень перед ними. И будет в тот день, Я истреблю все народы, нападающие на Иерусалим”.
И здесь снова мы можем ясно почувствовать, что говорится о другом времени и совершенно других обстоятельствах. “А на дом Давида и на жителей Иерусалима изолью дух благодати и умиления, и они воззрят на Него, {Кэри перевел это как “на Него”, а не как дано в тексте - “на Меня”. И этот факт явно носит печать исправления с целью удалить явную аномалию из данной конструкции, а также избавиться от простой истины, ведь из текста видно, что пронзенный есть не кто иной, как Господь. С тех пор это исправление вкралось в переводы многих рукописей как Кенникотта, так и Де Росси. Дело в том, что эти вмешательства в разночтение и попытки других изменить перевод показывают, как важно то, что здесь написано Святым Духом. За этот текст, в частности, ухватились некоторые раввины, придумав совершенно невероятное - возможность двух Мессий: Бен-Иосифа и Бен-Давида, что совершенно несовместимо, как доказал Мак-Кол. Можно сокрушаться, но не стоит удивляться такому варианту, какой дает господин Лизер, который трактует переход от первого лица к третьему как причину для интерполяции и изменения настоящего смысла данного предложения. Он дает такой вариант перевода: “Они воззрят на Меня (ради каждого), которого они пронзили”. Даже Абарбанель и другие раввины признали негодным вариант Кимхи -“потому что они пронзили”, - который (по их мнению) лишает этот глагол его смысла, который явно неизменен. Что бы они подумали о введении кого-то воображаемого с целью избавиться от истинного? И пристойно ли с таким восхищением, с каким смотрят на Господа, смотреть на каждого пронзенного, как Он, или также безмерно печалиться и рыдать? Пророк мог только сравнить этот горький, но вместе с тем прекрасный план с тем, как оплакивали Иосию: должны ли иудеи оплакивать каждого убитого ими языческого врага? Если бы они оплакивали того единственного, несравненно великого, кого они, прозрев, нашли пронзенным незаслуженно, по причине их собственной слепоты, и который после всего этого явится спасти их в их последнем несчастии, то было бы понятна та поразительная сила всего контекста, и, особенно, если бы Он как-то мог объединить своей личностью ту сущность, позволяющую ему называться Господом, и другую, которая могла бы оставить его незащищенным от возможности быть пронзенным} Которого пронзили, и будут рыдать о Нем, как рыдают об единородном сыне, и скорбеть, как скорбят о первенце. В тот день поднимется большой плач в Иерусалиме, как плач Гададриммона в долине Мегиддонской. И будет рыдать земля, каждое племя особо: племя дома Давидова особо, и жены их особо; племя дома Нафанова особо, и жены их особо; племя дома Левиина особо, и жены их особо; племя Симеоново особо, и жены их особо. Все остальные племена - каждое племя особо, и жены их особо”. Таким образом, наш пророк в общих чертах описывает милосердное дело Бога, когда Он защищает оставшихся иудеев, уже спасенных от внутреннего зла и подверженных нападению окрестных народов, не веривших, что Мессия вместе со своим народом. И теперь тот факт, что этот мощный удар по сплотившимся язычникам был нанесен, очень повлиял на иудеев и потряс их до глубины души. Слово Бога проникло глубоко в их сознание и пробудило их совесть, в результате чего народ покорился Богу. Ибо на самом деле печаль их души заставила их почувствовать необходимость общения с ним одним: если бы они могли вынести присутствие кого-то другого, а не его, против кого они так долго и по-всякому грешили, то смог бы кто другой стать полезным в подобный час? Нет, они должны были со всем этим идти к Господу, к тому самому, кто является не столько их Богом с именем Элохим, сколько пронзенным ими Мессией! Это можно назвать не раскаянием отчаявшегося, но светлой печалью. Это можно назвать самоосуждением, при котором человек принимает близко к сердцу содеянный им грех, когда он вспоминает все и ничего не прощает себе, когда он выступает на стороне Бога против всякого зла и беззакония, и прежде всего не прощает себе позорного неприятия Мессии. Все, неважно какое время спустя, признают это как свой собственный грех. Поэтому они зарыдают, как рыдают о единородном Сыне, только зарыдают любя его, но ощущая при этом сильную боль и стыд за то, что так обошлись с тем, который так их любил. И они более всего чувствуют теперь то, что были против него.
Поэтому мы также узнаем здесь о некоторых племенах, представленных с особым выбором и прелестью. Племена, о которых говорится здесь, принадлежат дому Давида, и прежде всего это высочайшие царственные роды. Сказано, что “будет рыдать... племя дома Давидова особо, и жены их особо”. Но племя порицающего пророка также упоминается здесь: отпрыски Нафана тоже будут рыдать. Вместо того, чтобы осуждать теперь Давида, они беспощадно осудят себя, и каждый из них признает свой грех. Благодать, несомненно, сможет помочь распознать грехи других, но это произойдет лишь тогда, когда человек будет ходить с Богом, имея чистую совесть. Здесь же речь идет о полном раскаянии тех, которые первыми признают свою продолжительную и греховную слепоту. Следовательно, дело не только в том, что Давид будет разоблачен перед Нафаном или Нафан перед Давидом: каждый увидит свой собственный грех, и все будут сожалеть, что вместе совершили зло против Мессии.
Но это все, можно сказать, произойдет тогда, когда этот народ достигнет полной зрелости и дорастет до великого. Это дело, однако, уходит корнями в прошлое, восходит к самому началу, ибо написано: “Племя дома Левиина особо, и жены их особо; племя Симеоново особо, и жены их особо”. Известно, что Левий и Симеон {Так и в Септуагинте, в сирийском и арабском переводах}, или Шиман (два варианта имени - сирийский и арабский) были теми самыми зачинщиками, которые тайно сговорились отомстить за свою сестру Дину и из-за которых в те далекие времена имена сыновей Иакова обрели дурную славу; и вот потомки этих двух, которые вместе прославились своей жестокостью, были названы друг за другом в числе тех, кто покорился и признал свою вину пред Господом. Нет более прекрасного описания силы божественного милосердия, проникающего в душу, которая полностью доверяет Господу и одновременно осуждает свой грех в полной мере. В этом плане нет ничего более прекрасного, чем то, в каком виде открывается нам влияние Святого Духа на совесть человека, чтобы так изолировать человека, чтобы, как сказано, каждое племя было особо; и жены их особо. Тесные связи друг с другом неуместны перед лицом греха и Бога, осуждающего этот грех. Каждый должен остаться наедине с самим собой: и муж особо, и жена особо, не допускаются никакое влияние и никакая посторонняя мысль, и следует думать лишь о том, что есть Он и что значит каждый для него, которого они пронзили и который все же умер за них. Должно свершиться все дело - не только освобождение, но и пробуждение совести пред Богом.
Дело не только в том, что они не пробудились раньше, и не только в том, что только теперь они впервые испытали угрызение совести под влиянием Духа Бога. Но связь души с Богом и воздействие на нее его правды гораздо сильнее, когда проходит ощущение страха и божественная сила приносит несомненное освобождение. В этом случае, как мы уже видели, был не только низвергнут зверь, выступавший против Агнца, но и явные земные враги Израиля. Щедрое и искреннее милосердие раскрывает сердце и совесть, сбрасывает с себя тяжесть пред Богом.
Похоже это произойдет после гибели северного царя. А до тех пор иудеи будут тревожиться и им будут угрожать. Они будут ждать опасности и испытывать трудности, пока Он не одержит для них окончательную победу. Но этого не произойдет, пока в их душах не свершится все это дело. Тогда Он сможет управлять ими свободно, а они, несомненно, смогут радоваться ему. Прежде они будут обращены (но это приведет их через осуждение в себе всего того, что бесславило и огорчало его) к приобщению к его разуму и любви. Поистине, как израильтянин, так и христианин должны чувствовать различие между этими двумя понятиями.

### Захария 13

“В тот день откроется источник дому Давидову и жителям Иерусалима для омытия греха и нечистоты” (гл. 13,1). Это не значит, что они просто “воззрят на Него, Которого пронзили”, но кроме этого будет омовение водой через слово. В Писании нет такого понятия, как источник крови, несмотря на то, что об этом говорит поэт Коупер. Ведь недостаточно быть очищенным только кровью. Нам необходимо омываться в воде и мыть наши ноги изо дня в день. И все это мы имеем в нашем Господе Иисусе. “Сей есть Иисус Христос, пришедший водою и кровию и Духом, не водою только, но водою и кровию”. Он очищает свой народ нравственно, равно как и искупает их.
Однако в 13-ой главе книги пророка Захарии говорится о воде, а не о крови. Здесь Дух вряд ли использует это слово как нравственную силу смерти Христа. Наряду с искуплением пред Богом мы нуждаемся в подлинном приобщении к истине. Тогда появляется результат для других. “И будет в тот день, говорит Господь Саваоф, Я истреблю имена идолов с этой земли, и они не будут более упоминаемы, равно как лжепророков и нечистого духа удалю с земли”. Все теперь учитывается, что было оскорбительно божественной природе. “Тогда, если кто будет прорицать, то отец его и мать его, родившие его, скажут ему: тебе не должно жить, потому что ты ложь говоришь во имя Господа [как много, к сожалению, будет скверного, нечистого в дни антихриста, как много будет лжепророков! И теперь все это должно быть уничтожено до конца]; и поразят его отец его и мать его, родившие его, когда он будет прорицать”. Они сыграют роль Финееса, ныне негодуя против того, что бесславит Господа. “И будет в тот день, устыдятся такие прорицатели, каждый видения своего, когда будут прорицать, и не будут надевать на себя власяницы, чтобы обманывать”. Большинство склонны воспринимать следующие два стиха как продолжение об обманщике, который теперь отказался от подобного притязания, принял положение униженного и либо притворяется, что рубцы идолопоклонника на его руках являются результатом увечья, полученного при оплакивании друзей, либо утверждает, что он уже получил наказание за свою вину, хотя и не был за свой грех предан смерти.
Такое объяснение довольно простое, но оно плохо передает смысл 6-го стиха. Другие соответственно относят это ко Христу. “И каждый скажет: я не пророк, я земледелец, потому что некто сделал меня рабом от детства моего”. Этот последний стих очень сложен для понимания, потому что Христос вводится таким неожиданным способом, если я не ошибаюсь, представляющим контраст лжепророкам, точно так же, как мы видели в случае с пастухами. Точно так же, как в 11-ой главе, здесь мы неожиданно слышим о нем, что становится нелегко решить, откуда начинается повествование о Христе; но я предполагаю, что о нем говорится начиная с 5-го стиха, который показывает, что Господь никоим образом не связан с учениями людей. Он принял положение назорея, которое Бог с присущей ему мудростью назначил ему согласно евангелию. Ибо человек сделал его рабом от детства его. Сравните с рабом-евреем в 21-ой главе книги Исход. Он был рабом всех, прежде всего, потому что был безупречной слугой Бога. Это символическое выражение также подходит к Христу; поэтому я теперь допускаю, что именно в этом заключается истинный смысл стиха. “Ему скажут: отчего же на руках у тебя рубцы? И он ответит: оттого, что меня били в доме любящих меня”. Вряд ли кто, кроме неверующего, будет сомневаться в том, что 6-ой стих имеет отношение ко Христу. Могут быть сомнения по поводу предшествующих стихов, но, по-моему, уж лучше принять все.
Затем голос пророка звучит еще более торжественно. Теперь это не волки, но Бог. “О, меч! поднимись на пастыря Моего и на ближнего Моего, говорит Господь Саваоф: порази пастыря, и рассеются овцы! И Я обращу руку Мою на малых”. Здесь значение слова “меч” понять не труднее, чем в 17-ом стихе 11-ой главы, где сказано о применении его с целью наказания недостойного пастуха; в том и этом случаях он символизирует насильственную смерть; но как поразителен контраст! Мы больше не слышим об обманщиках или идолопоклонниках или о других беззаконниках или злодеях, которые притворяются, что находятся в доме друзей Мессии; но сам Господь отдает себя для полного унижения и неприятия. Какая бесценная компенсация и как правдиво! Ибо мы должны помнить, что какой бы злобной и ничтожной ни была ненависть иудеев к Мессии, она бы ничего не стоила до тех пор, пока Господь не использовал ее для осуществления своей грандиозной цели; и Он сделал это. Поэтому здесь это касается его. “Порази пастыря, и рассеются овцы! И Я обращу руку Мою на малых”. Отвержение Христа - вот источник благословения всех тех, кто его. Тот несравненный позор и те невыразимые страдания, которые пришлось претерпеть ему на кресте - это в любом отношении не только воля благодати, но и божественное произволение. Нет ничего святого в Боге, что бы не подтверждалось этим; нет ничего милосердного по отношению к человеку, за справедливую основу чего нельзя было бы взять это.
В то же время произволение Бога изберет свой путь, ибо здесь сказано: “И введу эту третью часть в огонь, и расплавлю их, как плавят серебро, и очищу их, как очищают золото”. Отбросы должны погибнуть, а все ценное - очищено и облагорожено. Его народ должен пройти через потрясение. “Они будут призывать имя Мое, и Я услышу их и скажу: “это Мой народ”, и они скажут: Господь - Бог мой!” Унизительно читать комментарии даже такого человека, как Кальвин, который с самого начала запутался в том, что касается собрания и что касается иудеев в таком отрывке, как этот. Он говорит: “Ибо когда триста будут исповедовать поклонение Богу, только сто, как говорит Захария, будут спасены”. Нет, только заблуждающийся в толковании может сказать такое, приписывая собранию то, что в сущности указывает на иудеев во время их последних испытаний.

### Захария 14

И, наконец, последняя (14) глава показывает, как это все произойдет: “Вот наступает день Господень, и разделяет награбленное у тебя среди тебя. И соберу все народы на войну против Иерусалима, и взят будет город, и разграблены будут домы, и обесчещены будут жены, и половина города пойдет в плен; но остальной народ не будет истреблен из города”. Это поистине исключительное положение дел. Началась осада Иерусалима всеми окрестными народами во главе с северным царем. Ясно, что речь идет не о звере, который вместо того, чтобы осаждать Иерусалим, всеми силами будет поддерживать лжепророка, а этот последний будет “царем”, правящим в Иерусалиме, которого “многие” примут за Мессию и Господа Израиля. Северный царь - внешний враг Израиля, который встанет во главе всех народов востока и будет осаждать Иерусалим. Мы всегда должны помнить, что человек греха, или антихрист будет находиться внутри Иерусалима; нигде не сказано о нем, что он будет осаждать этот город, ибо это слишком унизительно для него как “царя”. С ним заодно будут десять царей и зверь. Ассур, или “северный царь” возглавит все окрестные народы, противостоящие Иерусалиму.
Об этом очень важно помнить и иметь в виду, чтобы четко представлять те события. Человек греха, антихрист, будет принят иудеями как Мессия и будет править их страной с огромными претензиями. Но тем не менее он возненавидит северного царя, а северный царь взаимно возненавидит его и будет искать его гибели и стремиться захватить Иерусалим. Эти два властелина будут люто ненавидеть один другого, потому что оба будут стремиться к господству. Поэтому человек греха не только незаконный претендент на власть Бога, но он еще и противостоит честолюбивому лидеру восточных держав, то есть Ассуру, который выступит вперед с тем, что можно назвать прежней языческой политикой, и также тем, что отражает современное русское чувство. И, действительно, Россия будет до конца противостоять державам запада, и она будет также разорена явно в наказание от Бога (Иез. 38 и 39), но в другое время и несколько иным путем, чем союзники антихриста. Нечего выбирать между ними. У западных держав нет причины гордиться собой перед Россией, потому как они станут явными отступниками и дерзкими, и будут наказаны первыми. Но Ассура ждет та же участь, что зверя и лжепророка, ибо если зверь и лжепророк будут брошены живыми в огненное озеро, то и Ассур будет брошен туда же, только чуть позже. В 30-ой главе книги пророка Исаии открывается тот факт, что для Ассура, а также и для царя, антихриста, уготовлен тофет: “Ибо Тофет давно уже устроен; он приготовлен и [не сказано “даже”] для царя”, но Ассур будет брошен живым в море огня, как и зверь с лжепророком, последний из которых есть антихрист. Господь Иисус явится в обоих этих случаях и будет руководить этими казнями. Прежде всего кара с небес распространится над зверем и лжепророком, а затем Он, явившись на землю в славе как царь Израиля, более славным путем покончит с Ассуром, возглавившим все объединившиеся против Израиля окрестные народы, которые не погибли вместе со зверем.
Будем надеяться, что эти уточнения Писания помогут душам, а не введут их в заблуждение, ибо едва ли стоит говорить, что наша цель - решить главные проблемы, которые встают перед большинством , изучающих пророческое слово. В то же самое время вполне возможно, что те, кто только начинает изучать этот предмет или кто еще не созрел, чтобы понять его, могут поначалу столкнуться с трудностями, внушенными исподволь (которых на самом деле нет и которые надуманны), которые все больше разрастаются, но так бывает всегда, когда сталкиваешься с чем-то новым и неизведанным. Однако я доволен тем, что указана правильная линия развития событий, ибо пока на первых порах трудности, возможно, будут увеличиваться из-за того, что придется обращать внимание на разные действующие в этих событиях лица, которых часто путают во вред истине, вводя в заблуждение изучающих Писание и приводя к возникновению противоречий. Но со временем в конце концов, если тщательно изучать этот большой и важный отрывок божественного Слова, разные персонажи и события будут правильно поняты и запечатлены в сознании изучающего их.
Следует отметить, что Иерусалим будет осаждаться Ассуром со всеми окрестными народами, признавшими его лидером в своей борьбе, а также то, что осада почти удастся, ибо город будет наполовину взят. Ничего подобного не было со времен Захарии, ничего похожего не было и впоследствии, как мы вскоре убедимся. Ничего подобного не наблюдалось ни тогда, когда Птолемей Сотер брал Иерусалим около 320 г. до н. э., ни тогда, когда Антиохий Великий брал его в 203 году до н. э., ни тогда, когда в 199 году н. э. Скоп Египтянин снова взял город, ни в следующий год, когда Иерусалим был сдан Антиохию, ни тогда, когда Иерусалим был разграблен в 170 г. до н. э. Антиохием Эпифанским, ни двумя годами позже, когда его армия под предводительством Аполлония пыталась всеми силами разрушить этот город и погубить его жителей, ни после этого, когда его эмиссар Афинянин осквернил храм Иерусалима, установив в нем языческих богов и тем самым свершив крайнее беззаконие, за которым последовало вторжение в него Маккавеев, в результате чего чужеземец был изгнан в 142 г. до н. э. и Асга разрушена, как всем это известно. При Иоанне Гиркане сирийский царь Антиох Сидетский был вынужден отказаться от осады Иерусалима. Не говоря уже о внутренних конфликтах, которые вообще не напоминают сказанное в пророчестве, и о вторжении дамасского царя Арета - эту осаду нельзя отождествлять ни с пророчеством захвата храма в Иерусалиме Помпеем в 63 г. до н. э., ни с грабежом, который в 54 г. до н. э. устроил Красс, ни с неожиданным нападением на Иерусалим парфян. Осада Иерусалима царем Иродом, возможно, и напоминает чем-то пророчество Захарии, но все же имеет существенное отличие, как мы вскоре убедимся. Ни последнее разорение, учиненное Титом, ни вторжение Бар-Кохбы под предводительством Гардиана не заслуживают большого внимания, поскольку явно отличаются от пророчества. Словом, ничего с тех пор нельзя уподобить сказанному об осаде Иерусалима в пророчестве Захарии.
Просто диву даешься, как может здравомыслящий человек пытаться утверждать, что во вступительных стихах 14-ой главы описано прошлое разрушение Иерусалима римлянами! утверждать, что это не “день Господень”, когда это явно предсказанный залог великого свершения! Было ли тогда собрание всех народов? Правда ли, что тогда (при вторжении римлян) половина населения города ушло в плен, а остальной народ не был истреблен? Напрасно было бы ссылаться на стих 3, говоря, что Римская империя в свою очередь тоже была разрушена. Ибо пророк Захария намекает именно на скорое и ужасное крушение, которое имело место не в течение веков и ни где-то в другом месте, а произошло в ходе описываемых событий в окрестностях Иерусалима при непосредственном явлении божественной силы и славы, которая помогла иудеям в момент самой крайней нужды; и это подтверждается раздвоением Елеонской горы от востока к западу весьма большой долиной, когда половина горы отойдет к северу, а половина ее - к югу. Решиться свести такое явное указание на географическое положение к поэтическому образу и извлечь из этого не больше чем факт бегства учеников ради спасения в Пеллу (как говорит нам Евсевий), когда разразилась война иудеев с римлянами, - значит, подвергать себя риску свести этих пророков в ранг напыщенных мечтателей. Но если смотреть на вещи трезво, то можно видеть, что неправильное использование данной главы есть такой же печальный пример форсирования Писания, как и все остальное, придуманное рационалистом, с одной лишь разницей, что Евсевий является знатоком Библии, чего нельзя сказать о тех, кто кичится “высшим критицизмом”. Но что касается понимания божественного Слова, то они настолько заблуждаются относительно его, насколько и недооценивают и презирают. Эта глава объясняется так, будто бы в ней говорится о первом пришествии Мессии и о разрушении Иерусалима Титом. Такое искажение событий для исповедующих христианство во времена правления Константина, кажется, вскружило голову тому, кто никогда не прославлял себя принятием такого позора на кресте, и привело к подобному неверному толкованию.
Однако происходит еще одна осада вслед за первой, по крайней мере, после первой удачной осады. Когда язычники почти победят, тогда “выступит Господь и ополчится против этих народов, как ополчился в день брани. И станут ноги Его в тот день на горе Елеонской, которая перед лицем Иерусалима к востоку [здесь речь идет не о его пришествии с небес, чтобы сокрушить беззаконника и его окружение; это последующее действие свершится на земле]; и раздвоится гора Елеонская от востока к западу весьма большою долиною, и половина горы отойдет к северу, а половина ее - к югу. И вы побежите в долину гор Моих, ибо долина гор будет простираться до Асила; и вы побежите, как бежали от землетрясения во дни Озии, царя Иудейского”. На этом данный абзац заканчивается.
Последнюю фразу стиха следует относить к началу нового абзаца. Имеющееся деление на абзацы не продиктовано свыше, а продиктовано стремлением редактора придать каждому абзацу определенный смысл, что иногда, я думаю, приводит к ошибкам, как, например, здесь. И откроется взволнованным иудеям в тот день великий проход через Елеонскую гору, сделанный в одно мгновение божественной силой. И это будет явным доказательством исполнения пророчества. “И вы побежите в долину гор Моих, ибо долина гор будет простираться до Асила; и вы побежите, как бежали от землетрясения во дни Озии, царя Иудейского”. Огромная, внешняя угроза будет так близка, когда явится спасение и откроется такой с виду ужасный выход в виде долины, так неожиданно сделанный для них в твердой горе и названный здесь (что неудивительно) “долиною гор Моих”. Казалось бы, что возникшее чувство тревоги можно сравнить с тем, какое иудеи пережили, когда бежали от знаменитого землетрясения во дни царя Озии. Мы можем понять подобное явление, присовокупив его к тому ужасу, который испытали торжествующие победу враги, когда поняли, что это Бог встал на защиту иудеев против них.
И после этого начинается новый отрывок: “И придет Господь Бог мой и все святые с Ним”. Ибо было бы грубо предполагать, что Он придет снова после того, как явится сразиться с объединившимися против иудеев окрестными народами, как уже говорилось в 3-ем стихе. Поэтому я полагаю, что данный контекст доказывает, что последнюю строку 5-го стиха следует отнести к новому абзацу, представляющему его появление с другой точки зрения и с другой целью.
Наблюдается одна особенность в конструкции последнего предложения 5-го стиха. “И придет Господь Бог мой и все святые с Тобой”. Рукописи отличаются тоже; их почти сорок, и все дают перевод “с Ним”. Но некоторые вновь следуют в толковании данных слов раввинам Иерусалима и переводят “с Тобой”. Это разногласие становится понятным, если принять во внимание, что пророк Захария обращается к Господу, которого видит вмешивающимся в борьбу, чтобы защитить иудеев, и очень выразительно восклицает “придет Господь Бог мой”, переходя затем от такой неожиданной перемены к показу в этой сцене присутствия и других увиденных в видении: “И все святые с Тобой”. Захария этими словами хочет показать себя обращающимся к Господу.
“И будет в тот день: не станет света, светила удалятся”. {Едва ли можно считать верным вариант перевода в конце данного стиха, тогда как вариант перевода Кэри явно лучший и хорошо подтверждается, особенно если мы примем во внимание древние варианты перевода. Эти строки толкуют и переводят по-разному. Кетиб истолковывает их смысл так: “Перестанут светиться драгоценности, они потускнеют”. Согласно Кэри, все, возможно загустеет “и появится густота” или “но появится густота”, то есть темнота. Сам процесс достижения подобного результата кажется таким же ненадежным, как и сам полученный результат. Но разве не выглядят ничтожными комментарии такого человека, как Теодорита, архиепископа Кира, жившего возле Евфрата в 5-ом веке и считавшегося одним из самых ученых и здравомыслящих греческих наставников, который сводит все это к сцене из евангелия? В данном случае в рассматриваемом стихе он видит сцену распятия, когда все погрузилось во тьму и лидер апостолов греется у костра вместе со слугами первосвященника. Неудивительно, что подобная чушь поражает или провоцирует идеи рационалистского толка} Не будет ни света, ни тьмы. Рассматривать это как предсказание явного бедствия, какое, возможно, постигнет иудеев с того времени, как Тит захватит Иерусалим, и какое будет продолжаться столетия, склонны те, кто могут толковать предшествующие стихи так, будто в них говорится о той знаменитой осаде Иерусалима. Фразеология последнего стиха сложна. В тексте подразумевается то, что блеск драгоценностей потускнеет сам собой. Другие, как и Кэри, понимают это, как “не будет ничего, кроме кромешной тьмы” или густого тумана.
Но непредвиденное великое событие этого дня в достаточной мере ясно: оно оказало влияние не только на землю, но даже на небеса, но об этом будет сказано в следующем отрывке. О событии, происшедшем на земле, и о поражении врагов было упомянуто в предыдущем отрывке, о другом событии, еще более значительном, и о последствиях его будет сказано в следующем. Теперь пророк видит Господа, сходящего с небес со своими святыми. Здесь подчеркивается не то, что Он идет на битву, но что святые приходят вместе с ним. Это явно имеет более глубокий смысл. Здесь отмечается внешняя перемена, характеризующая тот день, чтобы он любым путем отличался от всего, что происходило прежде. Было бы до абсурда неправильным отделять 7-ой стих от 6-го, будто бы подразумевается совсем другое время. Но это не так; мы видим продолжение тех же необыкновенных событий. Следовательно, не предвидится таких перемен, какие люди познали с помощью чередования друг за другом света и тьмы, но это будет единственный день, который ведом только Господу - ночь не сменит день, а “лишь в вечернее время явится свет”. Таким образом, Бог отмечает новую эру, ознаменованную переворотом на небесах, происшедшим тогда, когда Он, вторгшись на землю, раздвоил Елеонскую гору. Итак, совершенно очевидно, что начинается новый абзац, представляющий другой ход событий с другими сопутствующими обстоятельствами и последствиями.
Но то, что последует дальше, не испугает подобно внезапно раздвоившейся горе, но подействует очень ободряюще. В вечернее время вместо наступления ночной тьмы явится дневной свет. Если Елеонская гора раскололась в момент безнадежного смятения иудеев для того, чтобы они могли скрыться от беды, как от землетрясения, то начало нового и светлого дня, этот яркий свет с небес, предназначалось для всех. “И будет в тот день, живые воды потекут из Иерусалима, половина их к морю восточному и половина их к морю западному: летом и зимой так будет”. И они не будут подобны ливням пустыни, потоки которых высыхают с наступлением жары - эти воды будут течь вечно. Это точный факт, но в то же время очень важный для духовного благословения. Из святого города на восток и на запад потекут эти живые воды, чтобы исцелять исстрадавшихся людей этого мира, стонущих под ярмом сатанинского рабства. Сами эти воды символизируют воздействие щедрого благословения, которое Господь посылает далеко по всей земле, и будет посылать, несмотря на все обычные изменения в природе: так будет летом и зимой. Ни засуха, ни морозы не повлияют на эти воды; не будут препятствовать им и возвышенности при движении их на запад: живые воды будут течь нескончаемым потоком - половина к великому восточному морю , а половина - к западному морю.
В этой связи следует особо указать на Средиземное и Мертвое моря. Ибо можно легко объяснить, что если у евреев за восток принимают ту точку, куда смотрят, то запад тогда находится, таким образом, позади смотрящего. Поэтому Аравия названа землей правой руки, в то время как север был бы по левую руку. Поэтому, конечно, для смотрящего в сторону Палестины, Мертвое море будет впереди, а Средиземное позади.
Но следует еще лучшее благословение. “В тот день будет Господь един, и имя Его едино”. Идолы падут, царь царей будет править один, и никто не будет посягать на его царство и у него не будет соперников. Об этом сказано определенно, как если бы покончить со всякими увертками и отговорками, позволяющими сослаться на прежний образный стиль речи. Кто может делать вид, что здесь именно так?
Прилагается подробная схема событий, отвергающая любую подразумеваемую претензию на небесную славу или то духовное благословение, которое мы сейчас имеем во Христе. “Вся эта земля будет, как равнина, от Гаваона [в земле Вениамина у cеверной границы с царством Иуды] до Реммона, на юг от Иерусалима, который высоко будет стоять на своем месте [город на своем прежнем месте] и населится от ворот Вениаминовых до места первых ворот, до угловых ворот, и от башни Анамеила до царских точил. И будут жить в нем, и проклятия не будет более, но будет стоять Иерусалим безопасно”. Затем в стихах 12-15 мы узнаем, что будет предпринято, чтобы должным образом сохранить порядок и честь на земле. Произойдет страшный суд над народами, которые воевали против Иерусалима, о чем и говорится в этих стихах. Об этом же последнем ударе говорится и в главах 38, 39 книги пророка Иезекииля - это произойдет перед тем, как мир потечет подобно реке. Поистине обидно видеть, как такие католики, как Лапиде, и протестанты, как Венема, сводят на нет славные надежды израильтян, объясняя все обстоятельствами, сложившимися во времена Маккавеев.
Начиная со стиха 16 мы узнаем, какое предписание дано остальным из всех народов, выступающих против Иерусалима, когда устанавливается царство Бога - постановление поклоняться Господу Саваофу. Явный теократический характер этого предписания неоспорим и очень отличен от сущности христианского поклонения, чтобы стать поводом для спора. “Затем все остальные из всех народов, приходивших против Иерусалима, будут приходить из года в год для поклонения Царю, Господу Саваофу, и для празднования праздника кущей. И будет: если какое из племен земных не пойдет в Иерусалим для поклонения Царю, Господу Саваофу, то не будет дождя у них. И если племя Египетское не поднимется в путь и не придет, то и у него не будет дождя и постигнет его поражение, каким поразит Господь народы, не приходящие праздновать праздника кущей”. Я не решаюсь сказать как или как далеко то время, когда все народы будут посещать заключительный праздник сбора урожая, символизирующий славу: определенно, это время настанет, и Бог позаботится, чтобы оно настало. Таким образом, Иерусалим, как город великого царя, станет центром религиозного культа, и туда все народы должны будут приходить из года в год для поклонения. Мы не можем ручаться, что если здесь не упоминается о праздновании пасхи, то, следовательно, это намек на то, что ее вообще не будут тогда праздновать; ибо мы знаем из последних глав книги пророка Иезекииля (в которых ясно говорится о том же времени и тех же обстоятельствах), что пасху будут соблюдать, как и праздник кущей, но только не пятидесятницу - этот особый праздник, который исчерпал себя полностью в том собрании, какое существует теперь согласно божественной мудрости, и который должны перестать отмечать. Относить последние главы книги пророка Иезекииля к тому времени, когда иудеи освободились из плена, - значит, невольно игнорировать Писание и все события и тем самым уклоняться от божественного свидетельства, указывающего на полное изменение божественного произволения в конце этого века. {Утверждение на еврейском, что с прощением грехов уже не требуется больше приносить жертвы за грех, относится просто к христианам и никоим образом не отвергает другие события, которые пророки ясно предсказывают с приходом совершенно другого века, который еще не наступил} Можно подумать, что на Египет не подействует угроза наказания лишением дождя в случае, если египтяне не будут приходить в Иерусалим для поклонения: здесь ясно и выразительно сказано, что наказание падет на Египет.
Но так сильно и полностью все изменится, что святостью наполнятся даже самые простые вещи. Даже сами котлы, самая скромная утварь “в доме Господнем будут, как жертвенные чаши перед алтарем”, то есть будут являться самой большой святыней. “И все котлы в Иерусалиме и Иудее будут святынею Господа Саваофа, и будут приходить все приносящие жертву и брать их и варить в них, и не будет более ни одного Хананея в доме Господа Саваофа в тот день”. Я признаю отлучение от собрания корыстных религиозных наставников, и мы видим, каким камнем преткновения стала для Израиля алчность еврейского священства, но я не вижу причины отказываться от прямого влияния здесь хананеев и при этом ссылаться на глубокие принципы и факты. Хананеи оставались на той земле, когда Авраам вошел в нее; они оставались и не были изгнаны из нее, когда победил Иисус Навин. Эти враги, которых прежде никогда не изгоняли оттуда, будут навсегда изгнаны с земли Израиля. Все будет согласно воле Бога, все будет оставаться по-прежнему на земле до тех пор, пока Бог полностью не изменит все, не обновит. Но кто может знать, когда Господь примет царство?!

## Малахия

Оглавление: гл. 1; гл. 2; гл. 3; гл. 4.

### Малахия 1

Господь не соблаговолил дать нам особых сведений обо всех пророках, за исключением сведений об Исаии, Иеремии, Данииле и в какой-то мере об Иезекииле и Ионе. Об остальных пророках мы знаем очень мало и почти ничего не знаем о Малахии. Не имея о нем почти никаких сведений, некоторые дали волю своему большому воображению и стали воображать о нем не весть что, и, более того, стали сомневаться, как обычно сомневаются ученые (и, вероятно, больше никто), существовал ли Малахия на самом деле. Некоторые при этом стали предполагать, что это был кто-то другой, а не он. Я не понимаю, какую цель могут преследовать или какую выгоду имеют те, кто рассуждает подобным образом, или почему люди предполагают, что это был вовсе не человек, но ангел. Короче говоря, можно было бы ссылаться на эти соображения, если бы только для того, чтобы показать чрезмерный недостаток здравого смысла (не говоря уже о тех, кто предается этим воображениям) и чтобы предостеречь против того дурного пути, на который они становятся сами и на который толкают читателей.
Ясно, что Бог с определенной целью в одном месте говорит о пророке, а в другом умалчивает; и существенное отличие пророка от других людей заключается в том, что он доводит до нас не мысли людей, а божественные откровения, хотя делает это для нашего же блага. Ведь если личность пророка Малахии скрыта от нас, мы можем сделать вывод, что ей лучше оставаться для нас непознанной. Этому замыслу соответствует лишь то, что Бог хотел сказать. Тот факт, что последнего из пророков следует ставить в один ряд со святыми историками (Малахию с Неемией, как Аггея и Захарию с Ездрой), легко объяснить как их положением в каноне, так и их внутренним характером.
“Пророческое слово Господа к Израилю через Малахию”(гл. 1,1). Пусть он будет личностью, но малоизвестной, по крайней мере мы узнаем пророческое слово Бога через него. Его слова были последними пророческими словами. По сути, этот случай показывает, что если мы не имеем никакого предания, духовный разум обязан подсказать, что Малахия обязательно является последним из пророков. Как Моисей, естественно, занимает место самого первого из ветхозаветных пророков, так точно и Малахия - самого последнего. Вся речь Малахии доказывает это. Поэтому нет ни малейшей причины сомневаться в правильности отнесения его в самый конец ряда ветхозаветных пророков в еврейской канонике. Никогда не следует легкомысленно нарушать факты внешнего характера, признанные всеми, хотя можно и не принимать их на веру. Но нехорошо ставить все под сомнение. Ведь существует ощутимая разница между понятиями “не сомневающийся” и “верующий”. Нас не призывают верить всему, а только тому, что говорит Бог. С другой стороны, там, где есть мудрость или сдержанность, они побуждают нас сомневаться в том, что не убедительно для нас, хотя и признано остальными. Не будет ли лучше всего не вмешиваться в это?
Здесь представлены соображения нравственного характера. Данная книга большей частью состоит из различных духовных призывов, и они указывают на то, что являются последними словами Ветхого Завета. Они не касаются ничего, что будет перед приходом самого Мессии, а лишь указывают на его предвестника. От Мессии они, оставляя совсем без внимания наше призвание, переходят к тому, что последует за христианством, и указывают на миссию пророка Илии до прихода того великого и страшного дня Господа. Ибо мы должны помнить, что христианство не является продолжением или усовершенствованием иудаизма. Оно имеет свою суть. Оно последовало за иудаизмом, в то время как могло не последовать за ним, но оно носит совсем другой характер и создает вокруг себя иной климат.
Книга начинается словами, которые также уместны, как и те, которыми она заканчивается: “Я возлюбил вас, говорит Господь”. Это сказано с оттенком грусти, но явно с любовью. “Я возлюбил вас, говорит Господь. А вы говорите: в чем явил Ты любовь к нам?”Я бы назвал это разочарованием в любви; и в каком-то смысле это так. Однако, с другой стороны, мы должны помнить, что нет ничего, что бы не удавалось Богу. Он всегда поступает самым лучшим и самым мудрым образом, хотя это может обернуться иногда унижением для человека. Он не навязывает своих целей и не приближает своими средствами то, что подходит в настоящем положении его народу, и само свидетельство. Но, рассуждая трезво, мы можем сказать, что если бы внешне было постоянное разочарование, то всегда все заканчивалось бы тем, что приносит славу только ему, и это нигде так не подтверждается, как только там, где внешне все кажется приведенным в смятение. Необходимо, чтобы тварь потерпела позор теперь, находясь в состоянии нравственного падения, когда само ее состояние исполнено великой лжи, направленной против Бога, и, более того, великой лжи, направленной против нее самой, когда она вероломна по своей сути, лжива по отношению к закону, по которому она является тварью Бога или призвана Богом.
В этом случае как же неприлично то, что сказали израильтяне: “В чем явил Ты любовь к нам?” Как же только посмели они спросить такое? И все же Он соблаговолил ответить милосердно: “Я возлюбил вас, говорит Господь. А вы говорите: в чем явил Ты любовь к нам?” Он, как всегда, восходит к самой первопричине сказанного. “Не брат ли Исав Иакову? говорит Господь; и однако же Я возлюбил Иакова”. И затем добавляет: “А Исава возненавидел”. Не думаю, что было бы правильным сделать такой вывод в начале их истории. Но именно так поступают даже лучшие из людей в спешке. Бог утаивает свой приговор Исаву до тех пор, пока Исав не подтверждает его своими делами и поступками, скорее всего по отношению к Иакову, но и к Богу тоже. Короче, было бы точнее и правильнее сказать, что Бог любил Иакова с самого начала, но Он никогда не заявляет о ненависти к кому-либо до тех пор, пока не станет явным, что тот открыто с презрением отвергает его самого и своевольно следует своими путями наперекор воле Бога. Только тогда Он заявляет: “А Исава возненавидел”. Наряду с этим Он привлекает внимание к тому факту, что Он “предал горы его опустошению, и владения его - шакалам пустыни”. Таким образом, вполне возможно явное богохульство, что если Бог презирает не каждого, то мы можем быть вполне уверены, что Он и ненавидит не каждого. Подобная мысль не может прийти в голову тому, кто был воспитан в слове Бога, помимо человеческих рассуждений. Я говорю это не потому, что меня хоть немного привлекают идеи так называемого арминианства, потому что меня мало чем привлекает и кальвинизм. Я считаю, что те и другие умаляют славу Бога, хотя и по-разному: одни - чрезмерно возвеличивая человека, а другие - говоря против Бога и поэтому скрывая то, что по праву принадлежит ему.
Абстрактное рассуждение подобно тому, как рассуждали друзья Иова, которые были неплохими кальвинистами еще до Кальвина, но они, конечно, не говорили то, что было достойно Бога, как говорил Иов. Это происходило потому, что Иов не увлекался теориями о Боге и его произволении, как это делали они. Иов придерживался того, что он знал. Нельзя сказать, что он был безупречен во всем, ибо, как мы узнали, он в конце концов проявил себя непослушным и подвергшим сомнению пути Бога. Но он был прав, отвергая их попытку отстоять свою позицию человеческими рассуждениями, которые, не внимая божественной благодати и его произволению, исподволь внушали, что испытанный святой был всего лишь лицемером. Он был действительно дальше от этого, чем кто-либо из них, и достойно оставался преданным Богу, как бы его ни побуждали к противному: скорее плевелы вырасли бы вместо ячменя, чем он лишился бы своей честности или отрекся бы от милости Бога и своей веры. Скорее вещи лишились бы своей сущности и изменились бы твари Бога, нежели Иов уступил бы человеку в том, что касалось его отношений с Богом. Нет сомнений: многое оправдывало его, и во многом он был не прав, но он был прав в своем отношении к Богу. Он был вполне уверен, что Бог всегда верен себе и не отвергнет Иова, и придерживался этого неуклонно. Он вполне был уверен, что ни один из его инквизиторов так не любил Бога, как он, и это тоже было правдой. Книга Иов замечательным образом открывает нам отношения человека к Богу и Бога к человеку. Во всем Ветхом Завете не найдется ничего лучше этого в данном плане. Такова ценность истинного познания Бога. Оно может быть несовершенным и требовать исправления, но оно есть истинное знание Бога, и истинное в сравнении с человеческими рассуждениями, которым могут предаваться даже благочестивые люди, что впрочем не делает им чести. Я не вижу большой разницы между рассуждениями благочестивых людей и рассуждениями других, если те и другие судят по внешнему виду и говорят не постигнув откровенной божественной истины. Никто не может отвечать или чувствовать за Бога. Ни один человек не в силах узнать о нем через исследования; еще меньше кто-либо может нащупать его пути рассуждениями. Однако есть благословение ищущего, ибо познание Бога доступно самым искренним, и в то же время это познание - единственная радость и сила величайшего из святых или слуг, которого Бог когда-либо создавал. В принципе нет разницы, если судить об этом: самый зрелый придерживается Слова Бога, как и тот, который еще только начинает постигать его; и то, что поднимает самого слабого, дает настоящую правду или придает твердость самому сильному.
В этом и состоит трагический урок на деле, и Малахия, я думаю, в этом плане представляет немалый интерес. В начале этой истории с Исавом мы обнаруживаем намерение Бога еще до рождения этих детей. И, действительно, делать выбор исходя из заслуг этих двух личностей - значит, просто разрушить его суть, если можно так сказать. Выбор - это обязательное право Бога, и он совершенно не зависит от объектов выбора, поскольку означает проявление божественной высшей воли. Если же появляется какая-то, пусть самая маленькая, причина для избрания той или иной партии, то это уже не выбор Бога, а, скорее, умение распознавать, что очень далеко от проявления высшей воли и является всего лишь оценкой, показывающей, заслуживает ли этого человек или нет. Можно твердо, подобно самому стойкому кальвинисту, придерживаться свободного высшего выбора Бога, но порицание безнравственных, к чему прибегает в этом случае кальвинист, как к постановлению свыше, есть, на мой взгляд, печальное заблуждение. И я не колеблясь скажу по этому поводу несколько слов, поскольку это очень важно как в теории, так и на практике. Мысль о том, что если Бог избирает одного, то другого Он должен порицать (того, которого Он не избрал), - явное заблуждение и не согласуется с Писанием, более того, противоречит ему. Это заблуждение исходит непосредственно от человека, или, точнее сказать, от его жалкой уверенности в человеческом разуме. В данный момент я не вижу причины быть нам, верующим, столь ничтожными, но есть полное основание накоплять то, что является великим для Бога. Нам нужно быть искренними и простодушными. Быть простодушными это далеко не значит быть ограниченными, и нет повода ограничиваться только собой. Ибо зачем тогда Богу было открывать нам свои намерения? Несомненно для того, чтобы мы познали его и подражали ему.
На мой взгляд, большой интерес представляет тот факт, что поскольку Бог сделал свой выбор еще до того, как родились Иаков и Исав, и решил судьбу одного относительно другого, можно прийти к выводу, что Он никогда ни одного человека не делал грешником. Несомненно, дети Адама зачаты в грехе и сформированы в беззаконии - человечество рождено в таком состоянии. Все их существо потеряно в грехе. Поэтому не может быть и речи о том, что человек создан грешным, ибо со времени своего падения человек отдалился от Бога и весь человеческий род без исключения грешен. Теперь человек принадлежит к роду целиком развращенному - грех есть печальное наследие всех без исключения людей. Выбор Бога происходит независимо от того, что Он находит, и независимо от всякого зла. Несомненно, Он избирает ангелов, которые никогда не грешат, хотя даже в этом случае они ничего не могут сделать, чтобы наставить на истинный путь остальных, которые не могут удержаться от греха. В любом случае речь просто идет о выборе Бога. Но это состояние падения, в каком находится человек, придает выбору Бога (потому как ему приходится выбирать только из грешников) особую красоту и очень глубокий смысл. Он делает свой выбор не принимая во внимание никакие заслуги перед лицом всего, что вне всякой гармонии с ним. Совсем не то происходит, когда Он судит или отвергает.
Он сказал: “А Исава возненавидел”, только дождавшись последнего момента, когда Исав полностью явил себя. В первой книге Библии мы видим, что его выбор пал на Иакова. И только в последней книге сказано, что Он возненавидел Исава. Я не говорю, что мы не видим, как Он осуждает задолго до этого нравственное падение Исава, но Он долготерпелив и не спешит выносить приговор Исаву. Бога отличает долготерпение, оно неотделимо от его нравственной сущности, и поэтому Он откладывает приведение в исполнение своего приговора над грешником. Всемогущий и милостивый, Он по этой самой причине исполнен долготерпения. И вот теперь приговор срывается с его уст, и мы можем почувствовать всю серьезность этого приговора.
Осуждению подлежит не только дурное поведение Исава по отношению к Иакову - не только за этот грех осудит его Бог. Он являл богохульство, презирая все, что делал Бог, и признавал лишь то, что открывало ему явную возможность получить более высокое звание, которого, тем не менее, был удостоен с помощью Бога его брат. Затем тот, кто продал это звание за кусок мяса в час вожделения, почувствовал и сильно сопротивлялся тому, что лишился желанного положения и славы, хотя внешне он и выглядит одним из тех людей, которые преданы лишь тому, что человек может делать в своей земной жизни. У него не было веры в Бога. Он не думал ни о чем другом, кроме этой жизни, и не желал ничего другого. Для Исава было вполне достаточно прожить жизнь в покое и славе, не в бездействии, конечно, ибо он был энергичный человек. И зачем ему было искать большего чем наслаждений в этой жизни? Он мог отстаивать свои позиции, и в основном силой. Но это ведь и есть по сути отрицание Бога, в частности его милости и его высшего выбора. Это также отрицание своего греха, отрицание истинного значения смерти, воскресения и славы. Несомненно, довольно много отрицательного было и в Иакове, как, увы, в большинстве из нас. Нет сомнений, есть много такого, что доказывает, как мы хрупки и слабы, как люди. Иаков показывает нам, как отличается тот, кто ходит путями Бога, и поэтому олицетворяет собой самым прекрасным образом друга Бога. Иаков во многих отношениях не идет ни в какое сравнение и с Авраамом. Хотя Авраам, как мы знаем, время от времени терпел поражения, все же это не было характерным для него, в то время как это отличало (не скажу характеризовало) Иакова. Общение с Богом оказало свое замечательное смягчающее и облагораживающее влияние на жизнь и поступки Авраама, отметило их печатью бескорыстия, тогда как Иаков отличался слабостью, присущей тому, кто не умеет ходить с Богом верой. Хитрость или разум, всегда стремящийся как-то содействовать исполнению своих целей, характеризует таких, как он.
Опорочивший сам себя, но не скрывшийся от Бога, преследующий лишь цель властвовать - вот таким мы видим Исава. Иаков был совсем иным человеком. Даже когда он прибегнул к своим средствам для получения выгоды, он обратился к Богу за благословением, в котором он почувствовал нужду. Конечно, это ни в коем случае не лучшая форма жизни с верой, далеко не лучшая, поэтому очень многое в Иакове предостерегает нас (как и в большинстве людей), но все же, несмотря на все, он был истинно верующим. Таким образом, не будучи слишком совестливым, Иаков прибегает к своего рода обману своего брата Исава в первом случае; он также поступает не лучшим образом, когда братья встречаются последний раз. Мы должны помнить, что Иаков был от природы довольно робким: только зависимость от Бога не признает, но делает нас такими, какими мы должны быть.
“А Исава возненавидел и предал горы его опустошению, и владения его - шакалам пустыни”. Бог был против него. “Если Едом скажет: мы разорены, но мы восстановим разрушенное [таким образом, мы видим своеволие: до последнего он будет противодействовать даже Богу], то Господь Саваоф говорит: они построят, а Я разрушу, и прозовут их областью нечестивою, народом, на который Господь прогневался навсегда. И увидят это глаза ваши, и вы скажете: возвеличился Господь над пределами Израиля!”
Затем пророк говорит напрямую: “Сын чтит отца и раб - господина своего; если Я отец, то где почтение ко Мне? и если Я Господь, то где благоговение предо Мною? говорит Господь Саваоф вам, священники, бесславящие имя Мое. Вы говорите: чем мы бесславим имя Твое?”Чем больше зависимость от Бога, тем больше опасность там, где Бога в душе нет. Грех таких людей не только чреват более серьезными последствиями, но они также больше рискуют совершить грех. Священник должен жить и поступать не просто как человек не имеющий доступа в святое-святых, но как тот, который входит туда. Священник освящен больше, чем простой израильтянин, и находится в более близких отношениях с Богом до тех пор, пока боится его и не переступает границу дозволенного, за которой неуважение к Богу. “И если Я Господь, то где благоговение предо Мною? говорит Господь Саваоф вам, священники, бесславящие имя Мое. Вы говорите: чем мы бесславим имя Твое?” Совесть нечиста у тех, кто привык не считаться с Богом, но в то же время привык сохранять внешние приличия. Такие люди становятся бесчувственными ко всему. “Вы приносите на жертвенник Мой нечистый хлеб, и... говорите: трапеза Господня не стоит уважения”.
Это свидетельствует о глубоком оскорблении Бога, как бы они ни искали прощения за это. Это очень важно понимать сейчас и христианину. Человек вытерпит в поклонении к Богу то, что не вынес бы больше нигде. Многие, критически относящиеся к проповедованию, легкомысленно относятся и к молитвам - они лишены сострадания и жертвуют многим или бросают. Они несут формально службу, часто ради проповеди. Теперь очень важно помнить, каким должно быть истинное поклонение. Я не беру во внимание воображаемый случай. Нет ничего, что бы так выдавало состояние людей, как их молитва, ибо молитва должна быть гимном, их поклонением Богу. Поэтому формально прочитанная молитва или формально спетый гимн не обнаруживают истинного поклонения Богу в духе и истине и неизбежно являются признаком низкого нравственного падения, ибо, несомненно, поклонение в высшей степени должно отражать духовную преданность Богу. Если это на самом деле так, оно явно восходит к самому Богу как нечто исходящее от силы Святого Духа. Совсем другое дело проповедь. Она занимает свое место и имеет свою ценность, но направлена к человеку, слушателю. Не будем слишком критичны к терминам, но пусть проповедь, адресованная к еще не обращенным к Богу, укажет им путь к спасению, в то время как проповедь, адресованная к обращенным, еще больше наставит последних в истине Бога. Проповедь, несомненно, имеет цель повлиять на человека, обращенного или еще необращенного, или сразу на того и другого.
Но ясно одно - то, что связано с Богом, не должно быть нечистым, не должно быть недостаточным его благодати и его истины или неподходящим даже при всей правдивости. Едва ли найдется что-нибудь, что оказывает более дурное воздействие, чем привычная удовлетворенность в поклонении тем, что не отражает суть хвалы, которую наши сердца чувствуют достойной Бога. И все же я полагаю, что нет нигде, как только в этом, больших недостатков, с которыми мирятся даже чада Бога. Тысячи христиан знают, что то, что они молча принимают за поклонение, вовсе не отвечает намерению Бога. Они терпят это из своих собственных соображений, но не ради славы Бога. Это часто встречается там, где нет устойчивого внешнего порядка. Нам известно, что среди тех, кто внешне довольно раскован, может установиться порядок благодаря сложившимся привычкам и поступкам, который несовместим с волей Бога. Не поддавайтесь внешнему обману: ненаписанные молитвы могут быть также оскорбительны для Бога, как и написанные. Импровизированная молитва может и не быть духовной; и если она плохая, она еще хуже от того, что ненаписанная. Ибо тот, кто молился, по этой самой причине проявляет своеволие, и поэтому его молитва недостойна Бога и вредна. Конечно, в этом нет ничего еретического или дурного в нравственном плане. Я просто говорю о том, что недостойно человека, который чувствует себя искупленным и имеет Святого Духа, обитающего в нем. Теперь я говорю, что в таком положении находится каждый христианин и что его поклонение Богу основано на том положении, в какое поставил его Христос, - на откровении Христа, воскресшего и пребывающего на небесах.
Возьмем, например, сложившуюся привычку уповать на всемогущество Бога или на имя Господа. Как может христианин, который знает свое положение, говорить как скатившийся к прежней позиции или утративший положение чада Бога или единства со Христом? Я могу понять человека, опустившегося до этого состояния, но он всегда может искать путь исправления - возможно, человек сам почувствует в той или иной мере происшедшее с ним или Дух Бога даст ему нечто лучшее. С другой стороны, кажется вредным, и весьма, когда в молитве или поклонении критически относятся к тому, что говорят другие. Ужасная привычка - тщательно анализировать молитвы или придираться к манере поклоняться там, где мы обязаны искренне восхвалять Бога. Но это может быть необходимым там, где явно заметно то, что делает ложными слова и все, что должно восходить к Богу.
Таким образом, можно проследить некую аналогию между тем, что происходит в христианстве теперь, и тем, что описано в книге пророка Малахии. Я совершенно убежден, что христианство за последние годы очень преуспело в дальнейшем отступлении от Бога и что еврейский дух (и дух языческий) любви ко всему внешне привлекательному, как-то: к пышности зданий или к красивой музыке - очень распространился. Короче говоря, в христианстве распространяется нечто вроде соперничества с евреями и язычниками в этом плане. Те христиане, которые еще недавно отличались своей простотой и искренностью и имели обыкновение порицать такую показуху в своих национальных организациях, теперь ищут случая в таком же духе выставить себя напоказ. Все это непристойно для чад Бога. Я не говорю о мирских людях. Мирянам, конечно же, нельзя запретить иметь храмы, если они желают этого: Бог им судья. Но нам, как чадам Бога, следует делать все в интересах Христа. Мы заинтересованы в его любви и его славе, и для меня важно, чтобы христиане были такими, какими призывают быть те самые стихи Малахии, которые мы рассматриваем.
В настоящее время небрежность большей частью допускается благодаря предположению, что якобы Бог не завещал ничего определенного в своем Слове из того многого, что считается внешним и несущественным. Желая запечатлеть все это в сознании, я все же задаюсь вопросом: как получается, что они вынуждены быть неправдивыми относительно своего собственного положения и позволять себе опускаться ниже и становиться недостойными своего союза с Богом, и как смеют поступать вопреки своему собственному знанию того, что говорится в евангелии о поклонении Богу - о том положении, в котором мы больше всего обязаны оставаться на должной высоте? Дело в том, что библейская идея поклонения никогда не занимала должного места в их душах. Поэтому они обретают привычку говорить о проповедовании евангелия как о поклонении. Всеобщее поклонение Богу, в корне отличающееся от проповедования или наставления, уже почти не встречается. Ведь опять люди продолжают по своему заведенному порядку, испытывая совесть, угождать Богу.
Существует обширный класс людей, с которыми встречаешься случайно, которые кое-что понимают в поклонении и которые знают, что не является поклонением, но, к несчастью, такие могут оставаться незаметными в благовествовании. Не всем нравится, когда ссылаешься на имена, но тех людей обычно называют “лучшими священниками”, и они имеют понятие о поклонении, хотя чрезвычайно ограничены в смысле свободы. Я теперь говорю об истинно благочестивых личностях, ибо среди них есть таковые. В общем, они более требовательны к поклонению, чем многие из тех, кого считают более сведущими в этом вопросе. Их критерий может быть низким, но все же по их меркам поклонение должно быть изливанием души Богу. Поэтому все они имеют склонность в своем рвении выразить почтение Богу, пренебрегая проповедью. Теперь становится очевидным, что, поступая мудро, христианин не должен пренебрегать ни тем, ни другим, если то и другое на своем месте. Именно здесь, как впрочем и везде, заключается истинная причина того, что во всем следует полагаться на Слово Бога и волю Бога, что бы там ни было, хотя нельзя путать одно с другим. Такое невозможно для души, которая не может свободно поклоняться в силе Духа.
Однако встречаются странные несоответствия и среди истинных христиан. Часто людей удерживают трудности, которые кажутся такими огромными и непреодолимыми, и в этом случае благочестивых людей часто сдерживает идея творить добро. Я фактически, не знаю большего препятствия или большего зла, чем подчинение желанию делать добро (особенно в той области, которую люди считают великой) в ущерб ответственности пред Господом и своей верности тому, что они знают. Поступая так, благочестивые люди обретают оковы и действуют вопреки своим познаниям. Состояние таких душ перед лицом Бога, совершенно независимых по положению, имеет очень много общего с духом поклонения.
Если судить о таких людях, как Самуэль Руферфорд, преданных Богу и боящихся его, соответствующих ему в духе, то я думаю, что их душа изливалась навстречу ему, и это отвечало благодати Христа, чья личная слава была дорога им. Это влияет на их разговор и на деятельность любого рода, хотя они не были мертвы перед законом как христиане и были сильно скованы в истинном выражении поклонения. Таким образом, мы видим, что время от времени благочестивые люди, которые остро чувствуют, кто есть Христос, задают тон душе, заставляя ее изливаться в благоговении пред Богом; и это мы видим в большой степени в Руферфорде, хотя он и отличался в противовес этому крайней суровостью. Мы можем узнать, что, как многие мягкие люди, он сильно удивлял своих оппонентов теми неожиданно сильными ударами, которые наносил своим противникам. После его острой и смелой защиты пресвитерианства или законности трудно поверить, что он есть тот самый человек, который в своих письмах очаровывал всех любящих Спасителя. Но если мы приглядимся к нему повнимательней, то увидим, что по своим убеждениям он был таким же жестким, как и Кальвин, отличаясь от своих сторонников тем, что обладал способностью выражать радость своей души в любви, исполненной любовью Христа.
Такой духовный настрой всегда привлекателен, и это справедливо, но прежде всего необходимо поставить душу на крепкую основу христианского поклонения. Для этого требуется кое-что еще, кроме живой веры, ходящей в любви, что зажигается тем познанием Христа, какое дает только Святой Дух. Нам необходимо ощущение полной свободы, которое мы можем обрести через Христа, нашего Господа, - освобождение от плоти, всего мирского, от закона, от всего, что может встать между душой и Богом. Сейчас я говорю не о той силе, которая здесь, как и повсюду, заключена в Святом Духе, но о состоянии, предшествующем требуемому. То, что это очень важное дело, не будет оспариваться теми, кто любит святых Бога ради самого Христа и желает, чтобы Он прославился в них и через них. Именно в этом мы нуждаемся больше всего, чтобы отыскать наших собратьев, где бы они ни были. Ибо это никогда не следует присваивать себе. Многие христиане довольно сносно знают пророческое слово и в общих чертах истину, но они далеки от сознания смерти и поэтому от служения Богу. Мы не должны слишком поспешно верить тому, что истинные верующие в этом отношении совершенно чисты своими душами. Тот же самый принцип положен в основу познания духовного состояния и управления. В этом случае его больше не придерживаются, хотя церковная истина, будучи определенной, теснее связана с тем, что очищает душу. Но нам следует представить совершенную спасительную благодать евангелия каждому, кто обращен к Богу. Даже если те, с кем мы вступаем в контакт, довольно долго следовали Господу, мы все равно должны стремиться узнать, чиста ли их совесть пред Богом, и таким образом выяснить, нет ли чего, что отягощает их дух, ибо если мы не сделаем этого, то вскоре может возникнуть немало препятствий и трудностей, из-за которых в день испытаний нестойкие люди могут сломаться, причинив беспокойство другим, несомненно, страдая при этом в глубине души.
Однако посмотрим, что думает Господь о пренебрежении его именем и о непочтении к нему самому.
“И когда приносите в жертву слепое, не худо ли это? [это скоро приняло форму настоящего богохульства в Израиле] или когда приносите хромое и больное, не худо ли это? Поднеси это твоему князю; будет ли он доволен тобою и благосклонно ли примет тебя? говорит Господь Саваоф. Итак молитесь Богу, чтобы помиловал нас; а когда такое исходит из рук ваших, то может ли Он милостиво принимать вас? говорит Господь Саваоф. Лучше кто-нибудь из вас запер бы двери, чтобы напрасно...” А разве любовь к деньгам не признана отравляющей христианский мир?
Затем мы приступаем к рассмотрению еще одного источника зла - сильному эгоизму, на который Бог указывает через своего пророка: “Чтобы напрасно не держали огня на жертвеннике Моем. Нет Моего благоволения к вам, говорит Господь Саваоф, и приношение из рук ваших неблагоугодно Мне”. Но именно осуждение в духовном отношении и открывает (как это всегда бывает в пророчестве) то, что Бог намеревается сделать в своем милосердии. “Ибо, - заявляет Он, - от востока солнца до запада велико будет имя Мое между народами”. Ибо израильтяне оскверняли его имя и хулили почитание ему. И вот Он позаботился о себе сам. Он объявил, что сделает свое имя великим среди народов, которых иудеи презирали, и распространит его повсюду, от ближних мест до самых отдаленных уголков, и повсюду будут уважать его закон. Я думаю, что это обещание еще не исполнилось. Многие могут отнести это к тому, что сейчас происходит под действием благовестия (и это допустимо в принципе). Но при более близком рассмотрении становится очевидным, что этот отрывок прямо указывает на день тысячелетия. “И на всяком месте будут приносить фимиам имени Моему, чистую жертву”. Это - поучительное и замечательное пророчество, доказывающее, что хотя иерусалимский храм должен оставаться главным храмом, где будут поклоняться ему все народы, не исключено, что будут поклоняться ему народы и в других местах и изберут другие формы поклонения.
Далее говорится, что свидетельство об истинном Боге распространится среди всех народов и любой увидит, как это все будет справедливо и подходяще для грядущего века. Ибо, хотя я не сомневаюсь, что к тому времени Бог создаст лучшие средства для посещения Иерусалима, чем придумали люди со всей их хитростью и смекалкой, все же было бы как-то пусто, если бы Богу поклонялись только в этом единственном центре богослужения, и больше нигде. Теперь благодать через благовествование нашла путь к другим народам, и Бог, хотя Он и может продемонстрировать новые пути достижения своей собственной славы, никогда по крайней мере не отступится от этого. Христианский мир не признает исключительности иудеев, поскольку уже данная благодать теперь ставит верующего в положение, связанное с небесами. В царстве будущего Господь возьмет под свою очевидную опеку землю, равно как и небеса, и иудеи и язычники будут признаны Богом и получат благословение каждый на своем месте на земле, при этом Израиль займет особое, более близкое к Богу положение, но и другие народы будут наслаждаться близостью к Богу и повсеместно на земле поклоняться ему, ибо Господь будет царем всей земли: в тот день будет один Господь и одно его имя. Следовательно, иудеи не будут вытеснены и не будут вытеснять других, но Господь явит свою милость всем народам, и в это время гора его дома будет установлена на самой вершине гор и возвысится над всеми горами, а народы будут спешить на поклонение к нему. Об этом грядущем, а не настоящем, дне говорит Малахия.
“И на всяком месте будут приносить фимиам имени Моему, чистую жертву” в противовес той нечистой, которую приносили ему священники Израиля тогда. Я не вижу причины делать отсюда вывод, что эти условия жертвоприношения перенесены с их истинно обрядовых объектов на чисто духовные, какие нам известны теперь (Евр. 13; 1 Петр. 2). Последние главы из книги пророка Иезекииля, в которых явно говорится о будущем, а не о настоящем времени и положении, слишком ясны, чтобы служить оправданием (доказательством), если мы действительно отдаем предпочтение тому, что сказано в Писании, а не мыслям и желаниям людей. Имеется самое прямое доказательство того, что упомянутые здесь жертвы будут материальные, хотя, несомненно, их будут приносить с пониманием той великой жертвы и в память о ней, и это будет в то время, когда народы получат благословение, и оно не будет подобным теперешнему упреку Израилю, но будет подобно воскрешению из мертвых для всего мира. Мы должны оставить место для того и другого, о чем открыто сказано и что противопоставлено Святым Духом в послании Римлянам, главе 6. Поэтому речь идет не просто о толковании Ветхого Завета, а о вере в то, что это толкование авторитетно представил нам великий апостол язычников.
Несомненно, католики толкуют данный отрывок в высшей степени по-ребячески, тем более, ссылаясь на то, что многие станут свидетелями жертвы Христа там, где будет существенное кровопролитие. Но более всего, на мой взгляд, неловко думать об ограниченности протестантских учителей, которые, подобно римским католикам, относят данный отрывок к современной церкви, тогда как они обязаны не только исповедовать христианам поклонение Богу в духе и истине, но и возобновление приношения фимиама и жертв иудеями и язычниками в грядущем веке. Таким образом, мне кажется очевидным, что помимо великого центра земного богослужения для всех в Иерусалиме, в буквальном смысле жертвы (и из книги пророка Иезекииля мы можем добавить еще больше) будут приносить все язычники на всяком месте, как предсказано у Малахии. Сравните также с тем, что сказано в книге пророка Софонии, главе 2, 11, в подтверждение последней истины и в книге пророка Исаии, главе 56, 6-8, в подтверждение первой. Но то и другое произойдут исключительно в грядущем веке; и чем больше мы рассуждаем над этим и задумываемся, тем меньше нам приходится удивляться и тем большее значение приобретает это для беспристрастных умов, благоговеющих перед Словом Бога. Всеобщее признание имени Господа, а не только свидетельство о нем, примет особый характер в тысячелетнем царстве. Но результаты этого могут быть разные. Как видно, это в высшей степени поклонение Господу будет сосредоточено в Иерусалиме. Израиль составит внутренний круг для земли, но не исключено божественное поклонение повсюду на земле среди остальных народов, ибо “велико будет имя Мое между народами, говорит Господь Саваоф”.
Тогда с обновленной душой иудей возродится в потоке божественного милосердия к народам и призовет народы всей земли радостно восхвалять Господа; он пригласит своих прежних врагов войти во врата Господа с благоговением и с восхвалением в его покои, и даже прежде, чем будет дано полное его благословение, иудеи будут молиться, чтобы благодать Бога воссияла на них так, чтобы народы на земле могли познать его пути и чтобы все народы получили его спасение. Какая великая перемена произойдет, когда прежнее недомыслие уступит благодати и иудеи возрадуются всем народам, стекающимся толпами в Иерусалим! Мы не забыли, как они слушали Павла до тех пор, пока он не передал им слово от Господа, что ему следует отправиться из Иерусалима к язычникам. Это известие было невыносимо для них, исполненных гордыни и ревности; они не были готовы слышать это и громко возмущались, что такой как Павел должен жить среди них; но придет время, и они перестанут быть савлами, а станут павлами. Многие псалмы отдают новым духом, который и оживит будущее поколение, но пока все это напрасно, потому что иудеи пока еще слепы и жестокосердны по причине своего неверия, а тогда они исполнятся жизни и силы.
Истинная причина возникшего затруднения тогда была не в двусмысленности Писания, ибо язык Писания понятен и точен; это полностью происходило по вине определенных привычек, того, что называют одухотворенностью, так сильно укоренившейся в христианском мире со времен Оригена среди греков и со времен Джерома среди римлян, хотя это частично действовало с древних времен, когда вступало в постоянное противоречие с апостолом Павлом. Это ни в какой мере не поддерживало земную славу Израиля как будущую надежду иудеев на Мессию и новый завет, а неизменно подрывало христианское собрание, которое могло процветать только при должном следовании заповедям Христа и укреплении единства с ним на небесах. Беда язычников, таким образом, заключается в их собственной самонадеянности и в том, что они забывают, что естественные ветви только отломились частично на время от своей родной маслины, как убедительно сказано апостолом Павлом в Рим. 11. Твердо держитесь новой для нас небесной славы и Христа, мертвого, воскресшего и прославленного, и вы сохраните обещанное земное превосходство для Израиля, который будет не править с ним на небесах, но будет поставлен им на царство на земле, когда опять в славе явится Он, неоспоримый глава всего, небесного и земного.
Для небесного народа (который через Святого Духа, посланного на землю, станет един со Христом, воссевшим одесную Бога, с этим великим священником, вошедшим через порванную завесу) земные жертвы и фимиам, священство и святилище - все это в прошлом и не соответствует их положению и отношениям с Богом. Но иное ждет земной народ или язычников, которые обретут благословение в тот грядущий день, который не замедлит прийти, когда Он явится в славе. Богословы, возможно, рассуждают теоретически, а их ученики могут стать объектом насмешек, принимая то, что не смешается с преданиями их учителей или их выводами. Однако Слово Бога настолько ясно, что полный благоговения или скромный человек, если даже его познания слишком скудные, будет сомневаться, прежде чем отвергнет то, что должно стать определенно открытым состоянием этой земли, когда наступят в ярком свете дни небес, и сделает это потому, что не сможет вписать это в свое религиозное мировоззрение - в принцип рационализма, хотя он широко принимается теми, кто льстит себе, что самым явным образом выступает против этого принципа.
Что касается возрождения огромного центрального храма на земле, человеческого священства, жертвоприношений и других особенностей обрядовой веры, то, несомненно, об этом сказано в конце книги пророка Иезекииля. Мне известно, что великое множество сектантов также настроены против подобной мысли, как и менее образованная часть высокопоставленных и низших церковных группировок. Но, кажется, никого так не ужасает это, как членов Общества друзей. Да будет мне позволено сказать, что когда однажды я бегло просматривал рецензию на одну из моих книг, написанную в одном из их учреждений, то увидел, что критик почти был доволен всем, что я написал, но, по-видимому, подозревал меня в сумасшествии на предмет возрождения теократии в Израиле, новообращения священников и возобновления жертвоприношений. Но разве не об этом говорится в особенно важной части Писания? Псалмы и пророки много раз предсказывали наступление новой эпохи, когда храм и служение в нем и священство будут угодны Богу и заслужат хвалы Господа; конечно, они будут поставлены на новую основу, но, тем не менее, в значительной мере будут походить на прежние. И что касается упоминания об этом в Иез. 15 - 18, то очевидность этого настолько велика, что даже док. Хендерсон, прошедший самую враждебную школу сектантов, представитель конгрегационализма, вынужден признать, что то, что касается храма и его обрядов, истолковано в видении пророка в буквальном смысле, хотя в других местах пророчества он старался понять все через символы. Но ясно, что это есть несоответствие, вызванное вынужденным толкованием, и что данное видение одинаково понятно во всех отрывках. Сам город, распределение колен, целительные источники, возвращение божественной славы - все подчинено одной сути, и речь здесь идет не о несовершенной копии отдельных элементов храма, восстановленных в период возвращения иудеев из плена, а о славном возрождении храма, о временах восстановления всего, о чем говорят все святые пророки от начала этого мира.
Здесь, как известно, так называемые отцы впадают в самое опасное заблуждение, доходя даже до того, что ожидают возвращения Господа и его грядущего царства на земле. Но ни один из них, насколько я помню (и мой друг док. Браун доказал этот момент), не свидетельствовал о грядущем возвращении израильтян в обетованную землю и возрождении на ней Израиля. Наоборот, они совершили еще одну ошибку, предположив, что воскресшие святые окажутся в земном Иерусалиме: таким образом из-за своего неведения лучшие из них сообща вычеркивают особые надежды Израиля и собрания; и так быстро ранние христиане отступились даже от ясно предсказанных событий. И все же еще раньше они упустили из виду нашу небесную связь с Христом и главную истину, заключающуюся в том, что Святой Дух присутствует и оказывает действие на земное собрание. В результате была доведена до совершенства фатальная схема обращения с собранием в соответствии с усовершенствованием Израиля.
Отстаивайте искренне и настойчиво буквальное возрождение Израиля, полностью отличное от возрождения христианства, и вы получите надежный оплот против псевдоспиритуализма и основу (если ее правильно использовать) для понимания наших особых привилегий. Отцы думали, что во время тысячелетнего царства Иерусалим станет городом небесных святых и что иудеи станут христианами, что все вместе, воскресшие и невоскресшие (то есть живые) будут царствовать в славе. Удивит ли кого-нибудь тот факт, что люди, подобные док. В., должны быть настроены против такой нелепой путаницы небесного и земного? Тем не менее нет подходящей причины отрицать, как это делает он, что пришествие Христа будет предшествовать царству, как и нет причины оправдывать утверждение, что Израиль будет восстановлен в обетованной земле, согласно пророчеству и тому, что сказано в Рим. 11, как это делает его друг док. Фейрбейрн.
Писание открывает нам то, что, хотя и земля и небеса будут подчинены Христу (Еф. 1, 10), небеса будут отличаться от земли, на небесах пребудут прославленные святые, а иудеи и язычники пребудут на земле, но и те и другие пребудут под властью Господа Иисуса, воскресшего жениха собрания. Серьезное заблуждение - путать их, но не оттого ли оно такое серьезное, потому как является заблуждением невежественных людей, отрицающих открывшуюся истину, касающуюся тех или других? Да будет далее замечено, что в книге пророка Иезекииля мы видим храм и город земных людей. С другой стороны, замечательно то, что в том, о чем выразительно говорится как о невесте, жене Агнца (то есть о собрании или небесном городе), не виден храм. Следовательно, это различие сохраняется даже в славе. Там, где храм стоит на земле, - там сохраняется священство; и если будут священники, то невозможно будет обойтись без жертвоприношений. У нас духовное священство сопровождается духовным жертвоприношением (ср. Евр. 10 - 13 и 1 Петр. 2, 5). И Писание не оставляет места для умозаключений, основанных на рассуждениях, о том, будут ли священники, подобно Аарону, совершать жертвоприношения или не будут, ибо это подтверждается и даже подробно описывается. (См. Пс. 96, 8; 115, 10; 118, 26.27; 132, 13-18; 135, 19-21; Ис. 60, 6.7, 13; 66, 21; Иер. 33, 18; Иез. 43 - 46; Зах. 14, 16-21).
Главное затруднение и препятствие заключается в предположении, что христианство - это последнее вероисповедание для земли и что распространение его будет иметь место до тех пор, пока все жители земли не будут обращены в эту веру, пока сами иудеи не будут обращены в нее среди остальных. Совсем другое дело с теми, кто верит, что вслед за этим веком придет другой, когда спасутся все израильтяне как таковые, а язычники получат благословение, иудеи же пребудут в своей земле обетованной и будут поклоняться своему Богу согласно своим обрядам, а все народы не только из года в год будут приходить для поклонения Богу в Иерусалим, но будут поклоняться ему всякий на своем месте, исполняя волю Бога. Когда видишь национальное возрождение древнего народа, то вряд ли после этого будешь отрицать их священников и святилище, их фимиам и жертвоприношения. Далее мы узнаем, что поскольку определенные изменения произойдут с храмом Соломона, то это еще больше будет бросаться в глаза в грядущий день. Абсолютно не упоминается о праздновании пятидесятницы, но мы видим, что о празднике кущей говорится с особым акцентом - его будут праздновать все народы, приходящие для поклонения Господу. Нет оснований опасаться, что все это помешает оценить должным образом жертву Христа: мы должны доверять Богу и его Слову, обещающему, что никакого неуважения не будет явлено этому единственному действенному искуплению. Я предполагаю, что эти жертвоприношения будут носить исключительно характер воспоминания, и ничего больше. В этот день ни один израильтянин не посмеет своим жертвоприношением оскорбить божественную сущность этого обряда. Все узнают, что нет ничего ценного в подобных жертвоприношениях и, более того, в сравнении с тем, что мы признаем в крещении или вечере Господа. То же самое можно сказать и об Израиле того дня. То, что иудеи должны делать жертвоприношения, - известный факт, и потому они должны опять иметь священников на земле. Приятно увидеть, что это не помешает им оставаться верными Христу, но, понятно нам это или непонятно, мы должны верить, а не пытаться это как-то оправдать. Святые со времени искупления будут пребывать на небесах, как и ветхозаветные святые, воскресшие к тому времени из мертвых, а на земле будут обращенные израильтяне в своих неизмененных телах и оставшиеся в живых язычники, которые будут пользоваться далеко не теми привилегиями, что иудеи, ибо Израиль в то время займет лучшее положение, но и иудеи, и язычники получат щедрое благословение от Господа Мессии. Поскольку такое положение вещей отличается от того, которое присуще христианству, то к тому времени будет два различных положения - небесное и земное, а не одно и то же, как теперь.
Что же касается подробностей относительно жертвоприношений, то вряд ли можно ожидать, что о них будет где-то сказано. Достаточно и того, что Бог соблаговолил указать некоторые подробности этого в одном ясном предсказании. И что бы там ни думали о неясности этого в другом отрывке Писания, нельзя никак сказать, что отрывки из книги пророка Иезекииля (гл. 44, 15; 45, 15-25; 46) оставляют какие-либо сомнения по поводу жертвенного кровопролития и принесения жертв на жертвенник. Папское толкование Мал. 1, 10 (могу заметить вдобавок к уже сказанному) есть поразительное доказательство вреда так называемой спиритуализации Писания. Эти толкователи отвлекают, как известно, массы от сказанного в Писании, выдавая голую форму за тело Христа. Это не имело бы особого значения, если бы не широко распространенное заблуждение среди протестантов, предполагающих, что речь здесь идет о собрании. И это заблуждение пришло от отцов. В этом, как и во многом другом, католики просто унаследовали заблуждения древних писателей и переработали их в еще более фатальную систему, в то время как протестанты лишь отчасти освободились от той общей древней тенденции и ни в коей мере не служат свидетелями власти Слова или силы Духа.
“А вы хулите его тем, что говорите: трапеза Господня не стоит уважения”. Таким образом, Господь вновь увещевает иудеев уже после того, как обещал им, что в грядущем тысячелетии ему будут поклоняться все народы. “Притом говорите: “вот сколько труда!” и пренебрегаете ею, говорит Господь Саваоф, и приносите украденное, хромое и больное, и такого же свойства приносите хлебный дар: могу ли с благоволением принимать это из рук ваших? говорит Господь. Проклят лживый, у которого в стаде есть неиспорченный самец, и он дал обет, а приносит в жертву Господу поврежденное: ибо Я Царь великий, и имя Мое страшно у народов”.

### Малахия 2

От этих слов мы следуем к новым призывам, в центре внимания которых священники: каков народ, таковы и его священники. Если народ скверный, то священники еще хуже, как и всегда бывает в таком случае. “Итак для вас, священники, эта заповедь” (гл. 2,1). И дело не только в том, что они поступали неправильно, но где была их совесть? “Вот, Я отниму у вас плечо, и помет раскидаю на лица ваши, помет праздничных жертв ваших, и выбросят вас вместе с ним”. Он продолжает говорить с величайшим презрением о том состоянии, за которое Он подвергнет иудеев наказанию за их бесчестие. “И вы узнаете, что Я дал эту заповедь для сохранения завета Моего с Левием, говорит Господь Саваоф”. О Левии сказано здесь преднамеренно, с намеком на его верность в тот переломный момент создания золотого тельца, чтобы показать какой поразительный контраст представлял Левий при сравнении его поведения с поведением другого человека, который должен был беречь больше всех славу Бога и больше всех заботиться о ней (речь идет о первосвященнике Аароне). “Завет Мой с ним был завет жизни и мира, и Я дал его ему для страха, и он боялся Меня и благоговел пред именем Моим”. Он обращается к тому времени, когда Левий, посвятивший себя служению Богу, нес свою службу вопреки всяким человеческим суждениям; и не меньший контраст это представляло по отношению к той ужасной мести в ответ на оскорбление его сестры. И здесь опять мы видим, что Он, как обычно (как и в 1-ой главе), обращается к источнику всех вещей и по одному и тому же принципу. Он говорил об Исаве и Иакове в начале Писания, а вынес им приговор в конце Ветхого Завета. Также и здесь Он делает вывод о Левии и священниках: “Закон истины был в устах его, и неправды не обреталось на языке его; в мире и правде он ходил со Мною и многих отвратил от греха. Ибо уста священника должны хранить ведение, и закона ищут от уст его, потому что он вестник Господа Саваофа”. Далее следует торжественный приговор: “Но вы уклонились от пути сего, для многих послужили соблазном в законе, разрушили завет Левия, говорит Господь Саваоф. За то и Я сделаю вас презренными и униженными перед всем народом, так как вы не соблюдаете путей Моих, лицеприятствуете в делах закона”.
Поскольку, таким образом, было осквернено святилище и осквернились его священники и стали грязными жертвоприношения, то, как увидим дальше, не менее пострадала и общественная жизнь Израиля. Есть самая прямая связь между лжерелигией, или неверием, и практическими действиями людей. “Не один ли у всех нас Отец? Не один ли Бог сотворил нас? Почему же мы вероломно поступаем друг против друга, нарушая тем завет отцов наших? Вероломно поступает Иуда, и мерзость совершается в Израиле и в Иерусалиме; ибо унизил Иуда святыню Господню, которую любил, и женился на дочери чужого бога”. Таким образом, хотя они и не поклонялись идолам, но своим поведением в жизни близко уподобились язычникам. “У того, кто делает это, истребит Господь из шатров Иаковлевых бдящего на страже и отвечающего, и приносящего жертву Господу Саваофу. И вот еще что вы делаете: вы заставляете обливать слезами жертвенник Господа с рыданием и воплем, так что Он уже не призирает более на приношение и не принимает умилостивительной жертвы из рук ваших”. Пророк Малахия описывает рыдания иудейских женщин, рыдания, не признанные теперь Богом и посвященные тем язычникам, которых они избрали. Души людей были пресыщены, пожалуй, еще больше, чем в те древние дни, когда пророк Исаия обвинял их в этом.
Они стали еще более безразличными и черствыми в нравственном отношении. “Вы скажете: за что?” Они не понимали своей вины. “За то, что Господь был свидетелем между тобою и женою юности твоей, против которой ты поступил вероломно, между тем как она подруга твоя и законная жена твоя”. Они были оба поставлены на одно общее основание с Богом. “Но не сделал ли того же один, и в нем пребывал превосходный дух? что же сделал этот один? он желал получить от Бога потомство. Итак берегите дух ваш, и никто не поступай вероломно против жены юности своей. Если ты ненавидишь ее, отпусти, говорит Господь Бог Израилев”. Какое отвращение от намерения Бога и его путей! Они начали действовать на свое усмотрение. То легкомыслие, с каким они разводились, теперь уже достигло крайности среди иудеев - тех, которые остались. “Обида покроет одежду его, говорит Господь Саваоф; посему наблюдайте за духом вашим и не поступайте вероломно”.
Итак, поскольку в первой главе больше указывается на их религиозную жизнь, то во второй, по крайней мере в ее последней части, внимание обращено на общественную жизнь иудеев: и тут и там мы наблюдаем полный крах и жестокосердие пред Богом. Тем не менее следует заметить то, как Он связывает воедино обе эти стороны - общественную и религиозную. Он начинает с определения первопричины краха. Если душа вероломна и не признает Бога, то на такого человека нельзя возлагать большие надежды, даже в самых обыкновенных жизненных ситуациях.

### Малахия 3

И вот мы подошли к 3-ей главе, которая непосредственно ведет к концу: третья и четвертая главы объединены как бы одной мыслью, и четвертую главу скорее можно считать продолжением третьей, чем отдельной главой. Теперь мы слышим о том, о чем уже говорилось в связи с днем Господа в последнем стихе второй главы, который, по всей вероятности, следует рассматривать как первый стих третьей главы. “Вы прогневляете Господа словами вашими и говорите: “чем прогневляем мы Его?” Тем, что говорите: “всякий, делающий зло, хорош пред очами Господа, и к таким Он благоволит”, или: “где Бог правосудия?”. Не жалуются ли они таким образом на то, что зло процветает? И следует ответ: “Вот, Я посылаю вестника Моего [это, скорее, то вступление, которое мы видим здесь], и он приготовит путь предо Мною, и внезапно придет в храм Свой Господь, Которого вы ищете [теперь речь идет не просто об ангеле, а о самом Мессии], и Ангел завета, Которого вы желаете; вот, Он идет, говорит Господь Саваоф. И кто выдержит день пришествия Его, и кто устоит, когда Он явится? Ибо Он - как огонь расплавляющий и как щелок очищающий, и сядет переплавлять и очищать серебро, и очистит сынов Левия [начиная с того, что больше всего нуждалось в очистке и что было ближе всего к Богу] и переплавит их, как золото и как серебро, чтобы приносили жертву Господу в правде. Тогда благоприятна будет Господу жертва Иуды и Иерусалима как во дни древние и как в лета прежние. И приду к вам для суда”. Здесь как бы брошен вызов тому, что сказано в 17-ом стихе 2-ой главы, и бросает его сам Бог правосудия. Это в корне отличается от благовествования. Христианство показывает нам Христа несущим за нас наказание и, таким образом, являющего высшее милосердие верующим; и, кроме этого, будучи принятым на основе милосердия, Христос становится предметом произволения Бога в земной повседневной жизни. Следовательно, возникает необходимость терпения со стороны Бога, а человек должен возрастать, быть бдительным, пребывать в молитве, быть способным к самоосуждению и принятию наказания от Отца, но прежде всего - принимать священство Христа. Однако все это подразумевает душу, которая всегда держится праведности; Христос делает его праведным. Тогда он должен вести себя подобающим образом, и это достигается под нравственным воздействием Бога. Но это совсем не то, что мы видим здесь, где общественная власть сопутствует справедливости.
Иоанн креститель, как нам известно, был сопроводителем ангела в прошлом. Илия-пророк, по-видимому, будет тем, кто исполнит это в день, который грядет. Почему мы должны рассуждать об этом? Давайте искренне примем Слово Бога! Мы изобилуем противоречиями. Наши умы легко находят препятствия в пути и множество причин не верить тому, что открывается нам. И все же, я думаю, понятно, что Илия, как пророк, будет послан, но не прежде, чем Господь придет за нами. Человек глубоко заблуждается, путая благодать и суд, настоящее и будущее. Здесь имеется в виду приход Господа для свершения суда. Теперь Господь явил нам милосердие, и прежде, чем Он приступит к суду, Он завершит свидетельство милосердия и исполнит все дела. Пришествие Господа в благодати - это дополнение к делу благодати. Он завершит свое дело, результаты которого будут иметь непреходящее значение. Затем наступит новая эпоха.
Я склонен думать, что сказанное в 3-ей главе свершилось в прежнее время, но оно очень похоже на то, что Илия свершит скоро, - просто обо всем сказано обобщенно. Далее Дух через пророка Малахию поведает израильтянам о грядущем пришествии Господа к ним. Кое-кто вполне допускает частичное исполнение предсказанного Малахией во времена Иоанна крестителя и во времена посещения храма Христом, хотя когда мы дойдем до 4-ой главы, станет совершенно ясно, что идет речь исключительно о будущем. Третья глава частично касается прошлого, но можно видеть, что наше внимание постоянно привлекают к тому, что в первое пришествие Христа ничего не происходило из того, о чем речь идет даже в данном отрывке. “Тогда благоприятна будет Господу жертва Иуды и Иерусалима, как во дни древние и как в лета прежние”. Хорошо известно, как это далеко от тех событий. Следовательно, то, о чем будет сказано дальше, далеко превосходит все, что тогда имело место в осуждении всякого беззакония среди иудеев. “И приду к вам для суда и буду скорым обличителем чародеев и прелюбодеев и тех, которые клянутся ложно и удерживают плату у наемника, притесняют вдову и сироту, и отталкивают пришельца, и Меня не боятся, говорит Господь Саваоф. Ибо Я - Господь, Я не изменяюсь; посему вы, сыны Иакова, не уничтожились. Со дней отцов ваших вы отступили от уставов Моих и не соблюдаете их”.
Затем на призыв Бога обратиться к нему следует неразумный и дерзкий вопрос: “Как нам обратиться?” И далее: “Можно ли человеку обкрадывать Бога? А вы обкрадываете Меня. Скажете: “чем обкрадываем мы Тебя?” Десятиною и приношениями”. Он ловит их на самом низменном грехе. “Проклятием вы прокляты, потому что вы - весь народ - обкрадываете Меня. Принесите все десятины в дом хранилища, чтобы в доме Моем была пища, и хотя в этом испытайте Меня, говорит Господь Саваоф: не открою ли Я для вас отверстий небесных и не изолью ли на вас благословения до избытка? Я для вас запрещу пожирающим истреблять у вас плоды земные, и виноградная лоза на поле у вас не лишится плодов своих, говорит Господь Саваоф. И блаженными называть будут вас все народы [так будет в тысячелетнем царстве: они испытают Господа таким образом; они станут покорными ему, они будут доверять ему, и все народы назовут их блаженными], потому что вы будете землею вожделенною”, какой они не были с тех пор, как написаны эти слова. Напротив, “дерзостны предо Мною слова ваши, говорит Господь. Вы скажете: “что мы говорим против Тебя?” Вы говорите: тщетно служение Богу, и что пользы, что мы соблюдали постановления Его и ходили в печальной одежде пред лицом Господа Саваофа? И ныне мы считаем надменных счастливыми: лучше устраивают себя делающие беззакония, и хотя искушают Бога, но остаются целы”.
Но тогда Бог указывал на беззакония народа в общем-то с той целью, чтобы пробудить совесть у некоторых иудеев. Среди возвратившихся из плена иудеев были и благочестивые. “Но боящиеся Бога говорят друг другу: “внимает Господь и слышит это, и пред лицем Его пишется памятная книга”. {Венема противопоставляет стих 16 предшествующему; таким образом, благочестивые из древних иудеев противопоставлены злым путям, на которые встали современные иудеи. Следовательно, не учитывается влияние времени. Это, я признаюсь, для меня более чем сомнительно, ибо смысл этих самых стихов, переданный в английской Библии (я исследовал еще несколько вариантов перевода), кажется предпочтительным.} Ясно, что смысл сказанного подтвердится тогда, когда придет Христос. Мы видим первосвященника Анну, Симеона и пастырей, которые явили нам именно это состояние религиозного настроения. Они могли сообщаться, и действительно сообщались со всеми теми, кто искал спасения в Иерусалиме. И то, что было известно тогда, опять подтвердится в еще более явной форме прежде, чем явится Господь и сделает этот великий и страшный день Господа. “И они будут Моими, говорит Господь Саваоф, собственностью Моею в тот день, который Я соделаю, и буду миловать их, как милует человек сына своего, служащего ему. И тогда снова увидите различие между праведником и нечестивым, между служащим Богу и не служащим Ему”. Сами иудеи уже не будут больше придерживаться своих старых иудейских принципов. Они поймут всю суетность внешнего мира и оценят Бога по-настоящему, они будут питать еще большее отвращение к тем, кто зол, потому что являются иудеями. Грешники должны стать ненавистны всякой плоти через суд Бога в Иерусалиме, как сказано в конце 66-ой главы книги пророка Исаии, хотя здесь у Малахии можно почувствовать, что это произойдет даже прежде, чем свершится этот суд. Душа праведника сможет почувствовать суть того, что сделает Господь, когда придет суд Бога.

### Малахия 4

“Ибо вот, придет день, пылающий как печь; тогда все надменные и поступающие нечестиво будут как солома”(гл. 4,1). Что значит “надменные и поступающие нечестиво”? Это все те, кто ненавистны Богу, будь они среди иудеев или язычников. Они, возможно, более отвратительны среди иудеев. “И попалит их грядущий день, говорит Господь Саваоф, так что не оставит у них ни корня, ни ветвей. А для вас, благоговеющие пред именем Моим, взойдет Солнце правды и исцеление в лучах Его”. Здесь речь идет не об утренней звезде, по которой мы узнаем Иисуса и ищем путь к нему. Утренняя звезда, бесспорно, для тех, кто ночами смотрит в небеса, тогда как солнце правды заставляет почувствовать в себе силу тех, кто призван делать свое дело здесь на земле. Это солнце, которое правит днем. Если бы настал день Господа, то солнце правды правило бы им. Вы не перестанете видеть солнечный свет, пока не зажмурите глаза, но даже зажмурившись, вы инстинктивно чувствуете его. Однако совсем не так происходит с утренней звездой: вам приходится искать ее, когда другие спят. Именно таким образом Дух Бога учит нас ждать Иисуса. Утренняя звезда - исключительно небесный символ и олицетворяет собой веру, любовь и надежду в силе Святого Духа.
Здесь можно, однако, заметить кое-что еще. “А для вас, благоговеющие пред именем Моим, взойдет Солнце правды и исцеление в лучах Его, и вы выйдете и взыграете, как тельцы упитанные; и будете попирать нечестивых”. Здесь показан двоякий исход: милосердие к благочестивым и наказание всех нечестивых. Это вовсе нельзя относить на счет христиан, ибо теперь каждый будет судим распятием Христа как нечестивый, пока не примет Иисуса, а тогда, когда примет, будет, несмотря на свое прошлое, оправдан верой и вступит на совершенно иной путь. Но пока еще никто не попирает нечестивых, и не будет попирать пока существует христианство. Это произойдет в будущем, когда Господь примет под покровительство иудеев и на мир придет суд Бога. “И будете попирать нечестивых, ибо они будут прахом под стопами ног ваших в тот день, который Я соделаю, говорит Господь Саваоф”.
Далее следует два интересных момента. Во-первых, Он повелевает помнить закон Моисея. Иудеи оглядываются на прошлое, и это испытывает их тем, что они должны осудить весь свой путь от начала до конца. И снова иудеи смотрят в грядущее. “Вот, Я пошлю к вам Илию пророка”. Таким образом, хотя и на примере Израиля, но нам показаны два пути справедливого осуждения настоящего: в свете прошлого и в свете будущего. Поэтому всегда нужно верить, чтобы судить согласно Богу. В сущности Малахия указывает на законодателя (Моисея) и восстановителя закона (Илию), на двух великих столпов иудейского народа, расчищающих путь пред Господом, который единственный, кто может даровать благословение и подтвердить его.
“И он обратит сердца отцов к детям и сердца детей к отцам их, чтобы Я, придя, не поразил земли проклятием”. Таким предостерегающим тоном заявляет Он это, тот, который сам лучше из всех благословений, которые Он может дать. И небеса, и земля, и все на ней содрогнется, но Господь пребудет всегда, и да будут благословенны все верящие в него. Мы знаем, что произойдет духовное возрождение отцов и сыновей Израиля и что Бог сделает иудеев для мира подобно жизни, воскресающей мертвых, и таким образом распространит свое спасительное исцеление на все народы, которых благословит (а не поразит проклятием) в семени обетования.
В духе и силе Илии явится вестник Господа, Иоанн креститель, который многих сынов Израиля обратит к Господу, их Богу. Язык пророка выразительно указывает на то, что было бы ошибочным предполагать, что речь здесь идет о предсказываемой миссии пророка Илии. Если вы примите это, как говорит сам Господь, то Илия должен прийти. То было свидетельство веры, а не исполнение тех условий, о которых Малахия намекает в конце 4-ой главы. Даже в случае с нашим Господом все, что сулило явное и светлое благословение Израилю, было прервано из-за неверия людей, и поэтому с его отвержением был открыт путь к небесному благословению всех верующих без исключения. Поэтому некоторое время наблюдается частичное нравственное возрождение иудеев, и (многие не раскаялись, а семейные узы явно ослабли и разрушились) земля поражена проклятием с тех пор по сей день. Но это не будет продолжаться вечно. Ибо благодать подействует на оставшихся иудеев еще раз в последние дни, когда полностью завершится и будет осознана миссия Илии (Матф. 17, 11) и отступники будут поражены божественным судом, а весь Израиль будет спасен на радость и благословение земли и всех ее племен. И именно об этом говорили все святые пророки от начала мира.
Теперь, благодаря милости Бога, мы следуем путем, указанным малыми пророками от начала до конца. Мы с вами бегло ознакомились с каждым из них и сравнили их друг с другом. Как важно для верующего видеть то же самое знамение неизбежного суда Бога в христианстве, какое мы имели возможность заметить на протяжении всей истории Израиля! Обладание большей истиной не дает нам теперь больше гарантий, чем то, что мы являемся истинными свидетелями Бога в наше время (и тем меньше предположение, что мы занимаем положение, отвечающее Богу, так как мы находимся в определенной исторической цепи преемственности). Так могли предполагать лишь те, кто нарушал закон, отвергал пророков, убил Мессию и не принял нового свидетельства Святого Духа. Давайте поостережемся совершить такую же роковую ошибку, а лучше проверим, действительно ли мы ходим в той особой истине, которую Бог открыл нам, чтобы прославиться в Христе, а не в тех простых истинах, которые хоть и важны, но не подвергают совесть в такой же большой мере испытанию. Единство с Богом было извращено иудеями с бесславием Сына. Сын в его бытность на земле под властью закона теперь оскорблен в христианском мире, игнорирующем искупление, союз с ним на небесах, присутствие Святого Духа в собрании Бога здесь на земле и постоянную надежду на пришествие Христа. Именно эти истины испытывают самые глубины души в христианине. Так пусть же мы явим себя верными и стойкими в той благодати, какая явлена во Христе Иисусе!

## НОВЫЙ ЗАВЕТ

## Лекции по Евангелиям

### Предисловие к первому изданию

Настоящая книга представляет собой не более чем беглый очерк из четырех частей, написанных по вдохновению нашего благословенного Господа, которое Святой Дух соблаговолил дать нам в назидание и на радость через веру в того, кто здесь открылся нам. Одиннадцать лекций, прочитанных в Лондоне (с 31-го мая по 20-е июня 1866 года), не позволили изложить многие подробности. В стенографической записи они были откорректированы самим лектором, который внес кое-какие добавления и сокращения. И теперь, несмотря на множество недостатков, он представляет эту книгу к благословению тому, кто возлюбил собрание и отдал себя за него, кто все еще питает и лелеет его нежной заботой. Пусть Он милостиво простит всякую мысль, всякое чувство и слово, не подобающие ему! Пусть Он соблаговолит признать сказанное о нем истинным и использует это!

Гернси, 18 декабря 1866 г.

## Матфей

Оглавление: гл. 1; гл. 2; гл. 3; гл. 4; гл. 5; гл. 6; гл. 7; гл. 8; гл. 9; гл. 10; гл. 11; гл. 12; гл. 13; гл. 14; гл. 15; гл. 16; гл. 17; гл. 18; гл. 19; гл. 20; гл. 20,29 - 28; гл. 21; гл. 22; гл. 23; гл. 24; гл. 25; гл. 26; гл. 27; гл. 28.

### Матфей 1

Богу было угодно в отдельных повествованиях о Господе Иисусе показать нам не только присущие ему милосердие и мудрость, но и безграничное величие своего Сына. И мы должны проявить мудрость и попытаться извлечь пользу из всего того света, который Он направил на нас, и во имя этого мы должны без колебаний, как истинные христиане, принимать все написанное Богом в святых благовествованиях для нашего наставления и путем сравнения их (а сравнивать их следует согласно тому особому замыслу, который Бог вложил в каждое из евангелий) ощутить все нити той вечной истины, которые сходятся во Христе.
А теперь я попытаюсь со всей искренностью, да поможет мне Господь, сначала рассмотреть с вами евангелие по Матфею и выделить, насколько мне это удастся, главные особенности, а также основное содержание того, что Святой Дух соблаговолил нам сообщить. Следует иметь в виду, что в этом евангелии, как и во всех остальных, Бог никоим образом не ставит целью описать все, но лишь отдельные стороны и эпизоды; и что самое замечательное, так это то, что в некоторых случаях об одних и тех же чудесах говорится в нескольких, а то и во всех евангелиях. Эти евангелия кратки, в них используется немного материала, но какая глубокая милость открывается в них! Какая безграничная слава Господа Иисуса исходит от каждой строки евангелий!
Бесспорно, Богу было угодно ограничиться немногими событиями из жизни Иисуса, но при этом повторить от дельные проповеди, описания чудес или какой-либо пример для нас, чтобы более отчетливо, на мой взгляд, передать явный замысел, наиболее выразительно представить всю славу Сына в каждом из евангелий, согласно поставленной цели. Теперь же, рассматривая евангелие по Матфею как неразрывное целое и уже имея общее представление о нем, прежде чем вдаваться в подробности, давайте зададимся вопросом: “Какова же главная идея того, что передал нам Святой Дух?” Это, несомненно, урок искренности, данный Богом; и однажды усвоенный, этот урок постоянно будет надежной помощью в процессе дальнейшего познания всех событий, с которыми мы можем столкнуться в нашей жизни.
Что же именно представляют собой проходящие перед нами через все евангелие по Матфею, а не просто отрывочные сведения отдельных глав, факты? Не имеет значения, откуда мы читаем: сначала, с середины или с конца, - одно и то же ярко проявляется повсюду. Его присутствие заключено даже во вступлении. Разве Господь Иисус, сын Давида, сын Авраама не Мессия?
Но здесь это не просто помазанник Бога, но единственный, кто провозглашает себя Богом, будучи Сущим - Мессией. Подтверждения этому нет нигде. Я говорю нет, потому что ни в одном из других евангелий не подтверждается, что Он действительно Сущий и Еммануил одновременно, и нигде больше мы не найдем полного и очевидного доказательства этого; лишь только в самом начале евангелия по Матфею говорится, что Господь Иисус является божественным Мессией - Богом с нами. Фактически ясно, о ком здесь идет речь. Поскольку это так, то вполне правильно будет считать, что в поле зрения находятся иудеи.
Святое благовествование Матфея несет в себе доказательство того, что Бог специально дает свои наставления именно тем, кто принадлежит к роду иудеев. Это благовествование было написано именно с той целью, чтобы привести иудейских христиан к более правильному пони манию славы Господа Иисуса. Следовательно, каждое утверждение, которое могло бы убедить или удовлетворить иудея, а также исправить и обогатить его разум, раскрывается в евангелии наиболее полно, отсюда точность цитат из Ветхого Завета, отсюда также и способ классификации чудес, сотворенных Христом, и событий, имевших место в его жизни.
Несомненно, чудеса мы видим и в других главах, время от времени встречаются и пророчества, но где еще они встречаются в таком изобилии, как не в евангелии по Матфею? Где еще в помышлениях Духа Бога встречаются такие многочисленные ссылки и обращения к Писанию относительно Господа Иисуса во всех случаях и во все времена?
Признаюсь откровенно, мне кажется невозможным для искренней души отрицать данное заключение.
Но это еще не все, что следует здесь отметить. Бог не только снисходит до того, чтобы удовлетворить иудея пророчествами, описанием чудес, жизни и учения Христа, Он начинает с того вопроса, который хотел и должен знать иудей, - с вопроса о родословии Иисуса. И даже в подобном случае ответ Матфея является в некотором роде божественным. “Родословие, - говорится в евангелии, - Иисуса Христа, сына Давидова, сына Авраамова”. Вот две основные вехи, к которым обращается иудей: царская власть, данная милостью Бога, с одной стороны, и изначальная сокровищница обетований - с другой.
Более того, Бог не только снисходит до упоминаний об отцовской линии, но временами Он отступает от этого, чтобы дать наставления по поводу человеческого греха или нужды, и тем неожиданнее Он предстает перед нами во всей своей благодати из скромной ветви своего генеалогического древа!
В определенных случаях Он называет имя не только отца, но и матери, однако не без божественного умысла. Он упоминает имена четырех женщин: Фамари, Рахавы, Руфи и “бывшей за Уриею”. Их нельзя сравнивать с лю бым из нас или даже с любым из мужчин, которого заблаговременно могли бы включить в это родословие, избрав среди других. Но Бог имел на то свое собственное основание, которое определялось не только его мудростью, но и состраданием, а также особым наставлением для иудеев, в чем мы скоро убедимся. Прежде всего, кто как не Бог мог решить, что необходимо напомнить нам о том, что “Иуда родил Фареса и Зару от Фамари”? Мне нет надобности продолжать, ибо эти имена в божественной истории говорят сами за себя. Человек наверняка скрыл бы все это, он предпочел бы выдвинуть какую-то яркую личность из древних, либо августейшего предка, либо воздать всю честь и хвалу одному тому, чей дух затмевает остальных представителей предшествующих поколений. Но помыслы Бога отличаются от наших, и его пути не сравнить с нашими. Опять-таки упоминание о таких людях, которые здесь представлены, замечательно еще и тем, что другие личности, более достойные, здесь не названы. Здесь не упоминается Сарра, нет и намека о существовании Ревекки, нет ни малейшего упоминания о стольких святых и известных именах по женской линии родословия Господа Иисуса. А вот о Фамари говорится уже в третьем стихе, и причина ее упоминания настолько ясна, что нет необходимости в дальнейшем объяснении. Я убежден, что имя само по себе уже о многом говорит христианскому сердцу и совести. Но как важно имя для иудея! Каковы же были его мысли о Мессии? Разве поставил бы он имя Фамари в этой связи? Никогда! Возможно, он не стал бы отрицать факт ее существования, но чтобы распространяться о ней и привлекать к ней особое внимание... Это последнее, что сделал бы иудей. Тем не менее милость Бога проявилась здесь в особом своем величии и мудрости.
Более того, несколькими строками ниже мы встречаем другое женское имя, принадлежащее не иудейке, - имя Рахавы. Хотя язычница и могла иметь хорошую репутацию и пользоваться уважением среди иудеев, но люди в первую очередь попытались бы убрать ее из родословной. Однако невозможно ни скрыть ее позор, ни умалить милость Бога. Неразумно и недостойно скрывать то, кем была Рахава, ведь она все же была женщиной, которую Святой Дух водворил на надлежащее место в родословии Иисуса.
Руфь тоже включена в родословие; из всех этих женщин она, несомненно, самая прекрасная и безгрешная, исполненная божественного милосердия, но все же она дочь Моава, потомкам которого Бог запретил вступать в свое общество аж до десятого поколения вовеки.
А кем является Соломон, рожденный царем Давидом от бывшей жены Урии? Какое это уничижение для тех, кто стоит за человеческую праведность! Как все это противоречит тому, что ждет от Мессии простой иудей! Он был Мессия, но только согласно помыслам Бога, а не человека. Он был Мессия, который так или иначе мог и хотел общаться с грешниками, первый и последний, чье милосердие могло бы достичь и благословить любого язычника и даже моавитянина. В родословии Иисуса, указанном в евангелии по Матфею, нашлось место для упоминания и такой личности. Люди могут отрицать его учение и его сущность, но они не в состоянии изменить или вычеркнуть избранных представителей из родословия истинного Мессии, ибо Мессия мог происходить только из рода Давида через потомство Соломона.
О том же помышлял и Бог, когда подробно излагал нам все это таким образом, чтобы мы могли постичь его любовь и вступить в ее сияние, проникнувшись его неиссякаемым милосердием, когда Он говорит о предках Мессии. И только таким образом мы перейдем к рождению Христа.
Нельзя умалить и тот достойный Бога поступок, что Он открыл такую истину в таком замечательном стечении обстоятельств, которые, по-видимому, нельзя было изменить при его приходе в мир. Для появления Мессии абсолютно необходимыми были два условия: во-первых, Он должен был действительно родиться от девы, а во-вторых, согласно предсказанию, Он должен был наследовать царские права рода Соломона, дома Давида.
Конечно же, было и третье условие: следует добавить, что Он, действительно являясь сыном своей матери, девы, и законным Сыном своего отца, отпрыска рода Соломона, должен был стать в самом истинном и великом смысле этого слова Сущим Израиля, Еммануилом, что значит “с нами Бог”. Все это вмещено в краткий отчет, который далее представлен нам в евангелии по Матфею и только Матфеем.
Согласно этому, “рождество Иисуса Христа было так: по обручении матери Его Марии с Иосифом, прежде нежели сочетались они, оказалось, что Она имеет во чреве от Духа Святаго”. Об этом факте, то есть о деянии Святого Духа, мы прочтем более подробно в евангелии по Луке, чей долг заключался в том, чтобы показать нам человека Христа Иисуса. Поэтому я пока воздержусь от более обширного и подробного рассмотрения данного вопроса (который по праву этого заслуживает), но с тем, чтобы вернуться к нему, когда мы будем рассматривать третье евангелие (по Луке).
Здесь же главным вопросом является родственная связь между Иосифом и Мессией, а следовательно и то, что именно Иосифу явился ангел Сущего. В евангелии по Луке ангел является не Иосифу, а Марии. Можем ли мы считать, что это несовпадение в описании есть простая случайность? Или нам следует думать, что если Бог соблаговолил выдвинуть две различные стороны истины, то мы не должны смешивать божественные принципы каждой из них? Невозможно, чтобы Бог сделал то, чего даже мы бы постыдились сделать. Если мы действуем, говорим так или иначе либо воздерживаемся делать то или другое, то нам следует иметь для этого достаточные основания.
И если ни один разумный человек не сомневается в том, как он должен поступить в конкретном случае, то разве Бог не должен действовать всегда в соответствии со своим высшим разумом, подчеркивая различные стороны исти ны о Христе? Две стороны истины, но они имеют свои отличительные особенности. Божественная мудрость заставляет Матфея упомянуть о том, что ангел Сущего посетил Иосифа по велению свыше, и Лука рассказывает о посещении Марии ангелом Гавриилом (который перед этим явился священнику Захарии). Причина этого ясна. В евангелии по Матфею без каких-либо отступлений от истины доказывается, что Мария действительно была матерью Господа, но суть в том, что Он наследовал права Иосифа.
И в этом нет ничего удивительного, ибо важно не то, что наш Господь действительно был сыном Марии, а важно то, что в этом случае (будучи только сыном Марии) Он не имел бы неоспоримого законного права на престол Давида. И этого никогда не могло быть по его рождению от Марии, пока Он не наследовал бы звание по царскому роду. А так как Иосиф принадлежал к роду Соломона, то это передало право на престол нашему Господу, так как теперь стало ясно, что Он сын Давида, и мы должны расценивать это только так. То, что Он был Богом, или Сущим, ни в коей мере не является причиной его притязаний на родство с Давидом, хотя, с другой стороны, этот вопрос следует рассматривать глубже (он имеет много неопределенностей).
Дело заключалось в том, чтобы подтвердить наряду с его вечной славой, званием Мессии (о чем нельзя забывать), еще и то звание, которое не может поставить под сомнение ни один иудей, даже исходя из собственных причин. Это его милосердие, достойное поклонения, это присущая ему безграничная мудрость, которая знает, как уладить споры между людьми, чтобы объединить их. Бог говорит, и это исполняется.
Соответственно, Дух Бога привлекает наше внимание к следующим моментам в евангелии по Матфею. Иосиф через родство с Соломоном был потомком Давида - царя! Поэтому Мессия должен был так или иначе быть отпрыском Иосифа; с другой стороны, если бы Он был настоящим его сыном, то не смог бы быть Мессией. Следователь но, эти противоречия кажутся неразрешимыми, ибо выходит, что для того, чтобы быть Мессией, Он одновременно должен и не должен быть сыном Иосифа. Но что значат противоречия для Бога? Для него все возможно, и вера принимает это с уверенностью. Но Он был не только сыном Иосифа, что также не может отрицать ни один иудей, Он в полной мере был сыном Марии, фактически семенем женщины, а не мужчины. Поэтому Бог в этом иудейском евангелии с особой важностью старается подчеркнуть ту особенность, что Он (Иисус) перед законом является сыном Иосифа и, следовательно, по плоти наследует права царского рода, хотя при этом Бог проявляет особую заботу, чтобы доказать, что по своему рождению Иисус фактически не является сыном Иосифа. Прежде чем муж и жена (Иосиф и Мария) сочетались браком, обрученная Мария возымела в своем чреве ребенка от Святого Духа. Такова замечательная особенность ее зачатия. Кроме того, Он был Сущим. Это вытекает из самого его имени. Сын девы Марии должен был быть наречен именем Иисус, “ибо Он спасет людей Своих от грехов их”. Он будет не простым человеком, каким бы удивительным ни было его рождение. Ему принадлежит народ Бога, народ Израиля; и Он спасет свой народ от их грехов.
И мы лучше поймем это, когда прочтем пророчество Исаии, и особенно когда поймем, что означает имя, не встречающееся больше нигде, кроме как в евангелии по Матфею: “Еммануил, что значит: с нами Бог” (ст. 23).
Это, следовательно, является фактически и предисловием и основой. Родословие, несомненно, составлено исключительно на иудейский лад; но по самой форме составления это больше подходит, не скажу - по образу мышления иудея, но на образ мышления любого разумного человека. Духовный разум, конечно, не испытывает затруднений; он не может их испытать, потому как он духовный и доверяет Богу. И нет ничего, чтобы так быстро могло положить конец сомнениям и не дать возникнуть ни одному человеческому вопросу, как простая, но счастливая уве ренность в том, что сказанное Богом - истина, единственная истина. Несомненно, Бог был доволен тем, как было составлено родословие Иисуса, в котором наши современники умудряются отыскать недостатки; хотя в древние времена ни один, даже самый образованный и враждебно настроенный иудей не высказывал на этот счет своего неодобрения. Несомненно, это были люди, главным образом, пытавшиеся указать в родословии Иисуса на уязвимые места при наличии таковых. Но нет, это суждено было сделать язычникам, которые совершили замечательное открытие, обнаружив в родословии пропуски! Однако в подобных перечислениях встречаются пропуски, которые допускались и в Ветхом Завете. Все, что требовалось от такого родословия, - это провести межевые вехи истории, давая возможность потомкам правильно в ней сориентироваться.
Так, возьмем, к примеру, Ездру, представившего свое собственное родословие священника, и мы обнаружим, что он пропускает не три, а целых семь звеньев в цепи родословия. Несомненно, для подобного пропуска должна быть своя причина; но каково бы ни было наше мнение о правильном решении проблем, ясно одно, что священник, составивший свое собственное родословие, не стал бы предлагать его в незаконченном виде. Если кому-либо из представителей духовенства (в среде которых по всякому поводу требовали в строгом порядке предъявлять доказательства, и малейший просчет был наказуем лишением права совершать духовные обряды) в подобном случае можно было по закону допустить пропуск в родословии, то должно быть ясно, что подобное могло быть допущено и по отношению к родословию Господа; более того, такой пропуск встречался не в тех отрывках, где описываются библейские события, а там, где перечисляются исторические лица, которые мог восполнить даже ребенок. Поэтому очевидно, что такой пропуск был преднамеренным, а не вызванным небрежностью или незнанием. Сам я не сомневаюсь, что посредством такого пропуска достигается оп ределенная цель - объявить законный приговор Бога над Гофолией, женой Иорама, представительницей порочного дома Ахава (ср. Матф. 1, 8 и 2 Пар. 22, 8). Вы найдете, что пропущены имена Охозии, Иоаса и Амасии, а затем родословие продолжается, начиная с имени Озия. Вычеркнутые же Богом из родословия поколения связаны с именем порочной женщины.
Была и еще одна причина, требующая того, чтобы некоторые имена были опущены в родословии; эту причину легко установить: Дух Бога соблаговолил включить в каждый из трех временных периодов родословия Мессии по четырнадцать родов - четырнадцать от Авраама до Давида и четырнадцать от Давида до переселения, столько же от переселения до Христа. Теперь становится очевидным, что если бы было больше звеньев в каждой цепи родословия, чем эти четырнадцать, то все лишние звенья пришлось бы опустить. Далее, как только что мы видели, пропуски здесь не случайны, но допущены по определенным соображениям. Следовательно, если и была необходимость в том, чтобы Дух Бога ограничил себя до определенного числа поколений, то на это определенно была еще и божественная причина, ибо всегда слово из уст Бога решает, какие имена следует исключать из родословия.
Однако в этой главе, кроме родословия Иисуса, мы видим и саму личность долгожданного Сына Давида; Он представлен нам точно, явно и всецело как Мессия; мы видим его великую славу, не просто ту, которую Он принял, но которая являлась и является его сущностью. Его могут величать так, ибо Он действительно был Сыном Давида, Сыном Авраама, но Он был, Он есть, Он не может не быть Сущим - Еммануилом. Едва ли надо объяснять, как важно было для любого иудея верить и исповедоваться, достаточно лишь упомянуть об этом. Неверие иудеев очевидно, и даже там, где имело место признание Мессии, выясняется, что иудей рассматривает Мессию исключительно согласно тому, что Он соблаговолит стать великим царем. Они не разглядели более великой славы, чем его престол Мессии, не более чем побочную ветвь рода, хотя и наделенную чудесной силой, от корня Давида. Здесь же с самого начала Святой Дух указывает на божественную и вечную славу того, кто соблаговолил прийти как Мессия. Несомненно также и то, что если Сущий снизошел до положения Мессии и с этой целью был рожден девой, то должны быть и более достойные цели, чем его намерение (каким бы благородным оно ни было) сесть на престол Давида. И действительно, простое понимание этой славы его личности опровергает все заключения о неверии иудеев, показывая, что тот, чья личная слава была такой блистательной, должен был совершить деяния, соразмерные этой славе, и что тот, чье личное достоинство было вне всех времен и потому даже идей, который снисходит до уровня обыкновенных людей Израиля, подобный сыну Давида, должен был завершить свое дело до конца, в основном, чтобы умереть достойно этой славы. Отсюда следует, что для Израиля это было время суровых испытаний. Точнее, такое время, которое многому научило верующих израильтян, и в то же время явилось той скалой, тем камнем преткновения, о который споткнулись неверующие Израиля и были разбиты вдребезги.

### Матфей 2

Следующая (2) глава раскрывает нам еще одну характерную особенность первого евангелия, ибо цель первой главы - представить нам доказательства истинной славы и раскрыть образ Мессии по сравнению с личностью обыкновенного ограниченного иудея с его неверием; из второй главы мы узнаем, как по-разному было воспринято рождение Мессии мудрецами с востока, царем, жителями Иерусалима и на земле Израиля. Если бы Он явился как несомненный сын царя Давида, если бы его слава превосходила все человеческое родословие, то какое бы место занял Он в действительности в своей стране среди своего народа? Непреложным было его звание; но что же это были за обстоятельства, с которыми Он столкнулся в Израиле? Ответ таков: с самого начала Он был отвергнутым Мессией. Его отвергали и очень настойчиво те, чьим долгом являлось прежде всего принять его. И это были не какие-нибудь невежественные люди, обманутые и грубые от природы, это были книжники и фарисеи. Это был весь Иерусалим. При одной только мысли о рождении Мессии встревожился весь народ. Вот что обнаружило это внушающее тревогу неверие Израиля: Бог не мог не признать подобного Мессию, и если иудеи не были к этому готовы, то Бог собрал со всех концов света сердца, принимающие Иисуса - Сущего, Мессию Израиля. Отсюда и появление язычников-волхвов, пришедших с востока вслед за звездой, которая взывала к их сердцам. Среди восточных народов существовало поверье, хотя они и не очень-то его придерживались, которое основывалось на пророчестве Валаама: должна была взойти звезда, связанная с именем Иакова. Вне сомнения, Бог по своей доброте соблаговолил удостоверить это пророчество буквально, не говоря о его истинной символической силе. В своей милосердной любви Он с далеких окраин земли повел сердца, в которых зародил желание обрести Мессию, чтобы поклониться ему.
Вот как это было. Волхвы увидели звезду и отправились в путь, чтобы разыскать царство Мессии. Звезда не все время двигалась впереди волхвов, она лишь побудила их к тому, чтобы отправиться в путь. Они узнали о чуде по звезде Иакова; они инстинктивно, можно сказать, с доброй руки Бога сопоставили эти два явления. Из своей далекой страны они двинулись по направлению к Иерусалиму, ибо в те времена люди возлагали большие надежды именно на этот город. Но нашли ли они по прибытии в Иерусалим преданные души, ожидавшие Мессию? Они отыскали мыслящих людей, но лишь немногие смогли сказать им ясно, где должен был родиться Мессия, ибо Бог поставил их в зависимость от своего слова. Когда волхвы прибыли в Иерусалим, то видимого, показывающего дорогу знамения уже не было. Они узнали об этом в писании. Они разузнали об этом также от тех, кого мало заботило рождение Мессии или Он сам, но которые между тем кое-что знали об этом. По дороге в Вифлеем, к их великой радости, звезда вновь появилась на небосклоне, подтверждая правильность полученных ими сведений, и шла перед ними, пока не остановилась над тем местом, где был младенец. И, войдя в дом, где находились отец и мать младенца, волхвы, жители востока, привыкшие приносить пышные дары, доказали, что они, поистине, следовали Богу, ибо ни отец, ни мать не получили ни малейшей доли их даров - все предназначалось Иисусу. Все было положено к ногам младенца-Мессии.
Какими же блеклыми выглядят опровергающие доводы недалеких представителей запада! И какой урок получили от темных язычников самодовольные представители христианства на востоке и западе! Несмотря на то, что исполненные надменности люди взирали свысока в те дни на них, последние в своей наивности были искренни. И пришли они только ради Иисуса и только ему одному поклонились; несмотря на то, что рядом были родители младенца, и, как это положено было природой, часть даров и поклонение следовало предложить матери и отцу младенца, они принесли свои сокровища и поклонились только одному младенцу.
Это весьма замечательно еще и потому, что в евангелии по Луке мы видим другую сцену, из которой очевидно, что того же Иисуса в младенческом возрасте держит в руках некий старец, наделенный божественным разумом гораздо в большей степени, чем могли бы похвалиться восточные мудрецы. Теперь-то мы знаем, что возбуждало любовь и благочестивые порывы в присутствии младенца, но престарелый Симеон никогда не претендовал на то, чтобы благословлять младенца. Ничего не было бы более простого и естественного, если бы младенец не отличался от всех остальных, не будь Он тем, кем Он был, и не знай Симеон, кем Он был. Но Симеон прекрасно знал. Он видел в нем божественное спасение и поэтому, хотя мог возрадоваться Богу и благословлять Бога (хотя в определенной степени он мог бы благословить и родителей), он никогда не позволил бы себе благословлять младенца. На самом деле то благословение, которое старец получил от младенца, позволило ему благословить как Бога, так и родителей. То был сам Бог, точнее, Сын Всевышнего, который был здесь, и душа старца преклонилась пред Богом. Здесь же мы видим следующее: восточные мудрецы поклонились младенцу, но не его родителям, тогда как в другом случае благочестивый человек Бога благословляет родителей младенца, а не его самого. И это наиболее поразительный признак той замечательной разницы, которую имел в помышлениях Святой Дух, когда запечатлел это повествование о Господе Иисусе.
После того как волхвы получили во сне откровение от Бога, они отошли в свою страну иным путем, тем самым расстроив план вероломного сердца и жестокого разума царя идумеянина, хотя он и повелел убить всех младенцев в Вифлееме.
Далее следует замечательное пророчество, о котором мы должны упомянуть - пророчество Осии. Ввиду надвигавшейся беды наш Господь был тайно вывезен в Египет. Такой была внешняя история его жизни. Это была непрекращающаяся боль, причиняемая страданиями и позором. Это был не просто героизм Иисуса Христа, таковы были превратности его судьбы. Тем не менее, то был Бог, скрывавший свое величие, то был Бог в обличии человека, младенца, занявшего такое скромное место в надменном мире. Поэтому мы не найдем больше ни облака, покрывающего его, ни огненного столба, защищающего его. Очевидно, что, будучи совсем беззащитным, Он не может устоять перед надвигающейся бурей и отступает, уносимый своими родителями к древнему средоточию бедствий своего народа. Так, с самого начала наш Господь Иисус, будучи еще ребенком, испытывает ненависть мира, познает, что значит быть униженным еще с детства. Итак, пророчество исполнилось в самом глубоком смысле. Бог призвал не просто Израиля, но своего Сына из Египта. Это и был истинный Израиль: Иисус пред Богом был истинный корень. Он проходит в своем собственном образе через всю историю Израиля. Он уходит в Египет и призывается оттуда. Это другая важная истина, ибо, таким образом, должно было сбыться слово не одного пророка, но всех. “Да сбудется реченное через пророка, что Он Назореем наречется” (ст. 23). То было выражение человеческого презрения, ибо Назарет был самым презираемым местом в той презренной галилейской земле. Там по промыслу Бога было уготовлено место для Иисуса. И это придало законченность решительному слову пророков, возвестивших о нем как о презираемом и отвергнутом людьми. И Он был таковым. И это сбылось даже там, где Он жил. “Да сбудется реченное через пророка, что Он Назореем наречется”.

### Матфей 3

Теперь мы переходим к проповеди Иоанна крестителя. Дух Бога переносит нас на несколько лет вперед, и мы слышим глас Иоанна, возвещающий: “Покайтесь, ибо приблизилось царство небесное” (гл. 3,2). Здесь мы встречаем выражение, которое нельзя оставлять без внимания, ибо оно имеет очень важное значение для понимания евангелия по Матфею. В иудейской пустыне Иоанн креститель предрекает близость царства. Из пророчеств Ветхого Завета, особенно из книги пророка Даниила, было понятно, что Бог небес хотел бы создать царство и, более того, что Сыну человека предназначено править в этом царстве. “И Ему дана власть, слава и царство, чтобы все народы, племена и языки служили Ему; владычество Его - владычество вечное, которое не прейдет, и царство Его не разрушится” (Дан. 7, 14). Таково царство небес. Это не просто царство на земле или на небесах, но это вечная власть небес над землей.
Так уж получается, что в проповеди Иоанна крестителя мы не находим предположения того, что либо он в то время верил, либо другие люди пришли к пониманию той формы, которую это царство должно было принять через отвержение Христа и последующее его возвеличивание. Эту тайну наш Господь более подробно раскрывает в 13-ой главе данного евангелия. Я же понимаю это выражение так, как это закономерно следует из сказанного в вет хозаветных пророчествах. Также и Иоанн в те времена не допускал никакой иной мысли, кроме той, что это царство должно быть установлено в той форме, в которой его ожидали. Они долго ждали того времени, когда земля больше не будет предоставлена самой себе, а небеса будут властвовать над нею, когда Сын человека будет управлять землей, а власть дьявола будет свергнута на земле, когда земля войдет в связь с небесами, и потому сами небеса тоже изменятся, и Сын человека, который одновременно будет царем обновленного Израиля, установит власть небес над землей. По моему мнению, так рассуждал креститель. Но затем он призывает к покаянию, которое имеет здесь не столь глубокий смысл, как в евангелии по Луке, а служит как бы духовной подготовкой пути Мессии и приближающегося царства небес. Соответственно, и его собственная жизнь являлась доказательством того, что он чувствовал нравственную ответственность перед израильским государством. Он удалился в пустыню и отнес к самому себе слова из древнего пророчества Исаии - “глас вопиющего в пустыне”. Приближалось нечто реальное. Что же касается его, то он был просто тем, кто объявил наступление царства небес. Весь Иерусалим пришел в движение, и множество людей крестилось от него в Иордане. Ему представился случай объявить свой суровый приговор над состоянием людей перед очами Бога. Но в толпе тех, кто пришел к нему, был и Иисус. Странное зрелище! Он есть и этот его поступок совсем непонятен тем, кто тогда или теперь, сознавая его величие, не постиг его милосердного сердца. Какие щемящие чувства это может вызвать! Разве ему было в чем исповедоваться? Будучи непорочным, Он кается в грехах других. Он отвечает за них в полной мере, во всей реальности этого, как никто другой, отвечает за состояние Израиля пред Богом и человеком, и Он един с теми, кто чувствует это. И тотчас же, словно в ответ на возможное неправильное понимание этого, небеса открылись и Иисусу было дано свыше двойное свидетельство. Голос его Отца признал его Сыном и возвестил свою любовь к нему и благоволение, а Святой Дух свершил над ним помазание как над человеком. Таким образом, чтобы мы могли полностью представить себе его личность, Бог дает ответ всем тем, кто в противном случае мог принизить либо его самого, либо его крещение.

### Матфей 4

И вот новый эпизод, в котором Иисус переносится в пустыню для искушения дьяволом (гл. 4). Заметим, что теперь Он принародно признан своим Отцом и Святой Дух нисшел на него. И действительно, я должен отметить, что когда души получают благословение, сатана не замедлит подвергнуть их искушению. Милосердие раздражает лукавого. В некоторой степени, конечно, это относится и к другим людям, но даже Иисуса, исполненного правды и милосердия, того, в ком обитал Бог, даже его не могло обойти искушение дьявола. Это должно было произойти в любом случае. Иисус был возведен Святым Духом в пустыню для искушения его там дьяволом. В евангелии по Матфею Святой Дух описал нам это искушение в том порядке, в каком оно происходило. Но здесь, как и повсюду, когда дело касается намерений, цель ставится свободно; она определяется не исторически, но фактически, и, думаю, именно исходя из этого, только при последнем искушении Господь говорит: “Отойди от Меня, сатана”. И скоро мы увидим, почему это пропущено {Прим. ред.: в русской синодальной Библии эта фраза в Лук. 4,8 имеется, в отличие от других переводов} у Луки. Таким образом, был дан урок мудрости и терпения, даже перед лицом врага была проявлена замечательная, бесподобная благодать терпения в испытании: зачем упоминать об этом, когда и так ясно, что речь идет о сатане? И все же наш Спаситель был настолько совершенен во всем, что не высказывал слово “сатана” до самого последнего испытания, когда его пытались заставить совершить зло по отношению к Богу и поклониться сатане. Только тогда Господь говорит: “Отойди от Меня, сатана”.
Мы еще немного остановимся на трех искушениях, будь на то воля Бога, и рассмотрим их с точки зрения их нравственного смысла, прежде чем подойдем к рассмотрению евангелия по Луке. Я же теперь удовлетворюсь тем, что объясню, как мне кажется, истинную причину того, почему Дух Бога придерживается в данном евангелии строгого порядка изложения событий; хорошо бы, однако, отметить, что отступление от такого порядка определено, если точно выразиться, совершенной рукой Бога, и по простой причине.
Тому, кто знаком с этими событиями в человеческом изложении, ничего не покажется более естественным, чем передать их в той последовательности, в которой они происходили. Но чтобы нарушить исторический порядок, тем более когда кто-то уже изложил эти события в таком порядке, в каком никогда и не думали их излагать, пока не появилась для этого какая-то веская, превосходящая все другие, причина в помышлении того, кто это сделал... Но это необычное явление. Бывают случаи, когда автор по необходимости отступает от естественного порядка, в каком эти события имели место. Допустим, вы описываете определенный характер, при этом вы сопоставляете выразительные штрихи данного человека, но вы не ограничиваетесь лишь голыми датами, когда эти события имели место. Если вы составляете хронику событий года, то придерживаетесь той последовательности, в которой происходили эти события, но когда вы приступаете к более сложной задаче изложения нравственных качеств, то вы можете и отступить от той последовательности, в которой происходили события.
Это как раз та причина, по которой был изменен ход событий Лукой, который, как мы выясним при более подробном изучении его евангелия, большой интерес проявлял к нравственному значению событий, то есть, говоря другими словами, Лука особое значение придает вещам в их проявлении и тому, какой результат это дает! Он не пытается до мельчайших подробностей рассматривать личность Христа, например, его божественную славу; он также не пытается свидетельствовать о деяниях Иисуса, о чем, как мы знаем, толкует Марк. Неверно и то, что причиной соблюдения Матфеем строгой временной последовательности при описании событий является его привычка к этому, закон, которому он постоянно следует. Напротив, ни один из авторов евангелий не нарушает такой порядок, если этого не требует его тема, так, как это делает Лука, и я надеюсь это доказать, чтобы убедить тех, кто готов спорить, прежде чем мы закончим лекцию. И если это так, то несомненно должен быть какой-то ключ к разгадке этого явления, какая-то причина, требующая разъяснения, почему иногда Матфей в одном случае придерживается строгого порядка в изложении событий, а в другом случае отступает от него.
Мне кажется, что истинное положение вещей таково: прежде всего, Бог соблаговолил через одного из своих евангелистов - Марка - показать нам точный исторический ход событий, имевших место во времена пастырства нашего Господа. Но одного этого было недостаточно, чтобы представить нам Христа. Поэтому, кроме такого порядка, являющегося весьма простым, хотя и важным в своем роде, необходимы были и другие формы описания его жизни, основанные на различных духовных мотивах, доступно раскрывающих его духовную мудрость, так, чтобы даже мы были способны оценить ее на своем уровне. Поэтому я полагаю, что из каких-то особых соображений Матфей решил подготовить для нас великий урок, показывая, что Господь прошел через великое множество искушений - не только в эти сорок дней, но даже и в те, что были уготовлены ему в конце, и лишь тогда только, когда божественной славе был нанесен открытый удар, его душа тотчас возмутилась, и Он произнес слова: “Отойди от Меня, сатана”. Лука, напротив, ввиду того, что он из совершенных божественных соображений изменяет данный порядок, неизбежно опускает {Прим. ред.: см. прим. на стр. 24} эти слова. Конечно, я не отрицаю, что эти слова могут встретиться в общепринятом английском переводе Библии (Лук. 4, 8), но никому из изучаю щих нет необходимости напоминать, что все эти слова пропущены в третьем евангелии лучшими источниками, поддерживаемыми почти каждым видным критиком, за исключением дотошного буквоеда, хотя едва ли хоть один из них может понять истинную причину этого. И тем не менее, они пропущены католиками, лютеранами, кальвинистами, высшей церковью и низшей церковью, евангелистами, трактарианцами и рационалистами. Не имеет значения, кто они и каков может быть их образ мышления, ибо все те, кто является сторонниками исключительно внешнего доказательства, вынуждены пропустить эти слова в евангелии по Луке. Однако имеется очень ясное и очень сильное внутреннее доказательство такого пропуска у Луки, противоречащее предрассудкам переписчиков и являющееся очень убедительным подтверждением того, что Святой Дух творил по вдохновению. Причина пропуска этих слов кроется в том, что последнее искушение Иисуса у Луки занимает не третье, а второе место. Если бы эти слова были сохранены, то сатана не имел бы основания вновь приступить к искушению после того, как Господь приказал ему удалиться. Опять-таки очевидно то, что поскольку данный текст составлен на основании греческого текста, то выражение “уйди от Меня, сатана” являет собой вторую неточность. В Матф. 4, 10 дается правильное выражение: “Отойди от Меня, сатана”. Повторяю, я не допускаю ни малейшей мысли о том, что ошибка вкралась в Слово Бога. Ошибка, искажающая истину, допущена неумелыми переписчиками, критиками или переводчиками, которые не смогли правильно понять именно это место в Писании. “Отойди от Меня, сатана” - вот те слова, с которыми обратился Господь к сатане, и они были у Матфея переданы дословно точно во время последнего искушения.
Возникает еще вопрос, связанный с более поздним временем, когда слуга Иисуса Петр, наставляемый сатаной и погруженный в человеческие помыслы, стал уговаривать своего Господа поберечься от креста, в ответ на что Гос подь сказал ему: “Отойди от Меня, сатана!” {Прим. ред.: в английской Библии Д. Н. Дарби это место звучит так: “Уйди за меня, сатана”} Но конечно же, Он (Христос) не хотел, чтобы Петр совсем ушел от него, и эти слова возымели свое действие. “Отойди [не совсем, а только на время] от Меня...” - сказал Он, осудив своего последователя, поистине устыдившись его, и Он возжелал, чтобы и Петр устыдился своего поступка. “Отойди от Меня, сатана” стало подходящей в этом случае фразой. Под “сатаной” подразумевался источник мысли, позже выраженный словами Петра.
Когда Иисус обращается к тому, кто искушал его в последний момент, кто хотел предать Бога и человека, и это был сатана, Иисус ответил: “Отойди от Меня, сатана”. У Луки следует пропустить целое предложение, чтобы доказательство звучало более убедительно. Кроме того, причина этого ясна. Как теперь полагают, данный отрывок имеет труднодоступную внешнюю форму, выражающуюся в том, что сатана, хоть ему и приказывают удалиться, медлит с уходом. У Луки за этим искушением следует еще одно, и потому, конечно, сатана должен остаться, а не исчезнуть.
Суть в том, что несравненная мудрость Луки была ему ниспослана самим Богом, который внушил поставить второе испытание на последнее место, а третье - на второе. Поэтому (ввиду того, что эти слова, сказанные во время третьего испытания, звучали бы нелепо при таком изменении исторического порядка) они пропущены автором (Лукой), но сохранены Матфеем, который придерживался здесь своего порядка. Я останавливаюсь на этом, потому что именно это просто, но выразительно указывает на руку и помышление Бога, а также на то, что переписчики Писания допустили ошибку, хотя и следовали принципу гармонии, нацеленные на то, чтобы соединить все четыре евангелия в одно, то есть сплавить их в единое целое, так, чтобы в них звучал как бы один голос, восхваляющий Иисуса. Но в них звучат четыре разных голоса, переходящих один в другой, создавая подлинную гармонию, и явно сам Бог в каждом из евангелий и одновременно во всех вместе воспевает величие своего Сына. Что нам необходимо, так это собрать все ценное, чтобы возрадоваться каждой мысли, которую Святой Дух сохранил для нас как сокровище, каждому благоуханию, если так можно выразиться, которое Он приберег для нас на пути Иисуса.
Но оставим тему искушения (к которой, надеюсь, сможем вернуться, чтобы обсудить ее под другим углом зрения, когда будем рассматривать евангелие по Луке и столкнемся с другими искушениями нравственного характера, следующими уже в другом порядке), и я могу вскользь упомянуть, что у Матфея есть одна характерная особенность, которая открывается нам в следующем событии. Наш Господь приступает к своему общественному служению как пастырь для обрезанных и призывает своих учеников следовать ему. Это было не первое его знакомство с Симоном, Андреем и остальными, как об этом говорится в евангелии. Они знали Иисуса раньше, и, как мне кажется, только они. А теперь Он приглашал их стать его спутниками по дороге в Израиль - его слугами на земле, что было по сердцу ему; но перед этим нам предлагается замечательный отрывок Писания, посвященный нашему Господу. Он меняет место своего временного пребывания в Назарете на Капернаум. И это еще более достойно внимания, ибо у Луки подчеркивается, что Христос начал свое служение именно в Назарете, в то время как у Матфея ударение делается на том, что Он оставил Назарет и пришел, чтобы поселиться в Капернауме. Конечно, оба сведения равным образом достоверны, но кто может утверждать, что это одно и то же или что Дух Бога не имел благих помышлений выделить оба факта? И не то чтобы причина этого была не ясна: его переселение в Капернаум явилось исполнением пророчества Исаии (гл. 9), написанного специально для наставления иудеям о том, что может исполниться реченное через пророка Исаию, сказавшего: “Прежнее время умалило землю Завулонову и землю Неффалимову; но последующее возвеличит приморский путь, Заиорданскую страну, Галилею языческую. Народ, ходящий во тьме, увидит свет великий; на живущих в стране тени смертной свет воссияет”. Та часть земли рассматривалась как место, окутанное тьмой, но именно в этом месте вдруг по воле Бога воссиял свет. Назарет был расположен в нижней, а Капернаум - в верхней части Галилеи, но в Капернауме чаще, чем где бы то ни было в стране, встречались язычники, ибо Галилея - “круг” язычников. Отсюда следует, что, проходя через все евангелие по Матфею и находя повсюду подтверждения, раскрывается его цель: не просто показать, кем был Мессия по своей плоти и божественной природе, но и указать на последствия неприятия Иисуса Израилем и как это сказалось на язычниках. И эти последствия могут иметь двоякий характер: либо как представляющие царство небес, либо представляющие случай для создания Христом своего собрания (церкви). Это и были два основных возможных последствия того, что Мессия отвергнут Израилем.
В связи с высказанным во 2-ой главе мы видим язычников с востока, пришедших поклониться родившемуся царю иудеев. А в это время его народ находился в рабстве преданий и под влиянием раввинских традиций. Похваляясь своими преимуществами, иудеи в то же время проявляли жестокосердие и безразличие по отношению к остальным народам. Поэтому наш Господь в начале своего служения народу, как сказано у Матфея, поселился в этих презренных местах на севере, на приморском пути, где издавна жили язычники, а иудеи смотрели на эти места как на царство тьмы и невежества, удаленное от центра религиозного культа. И здесь, согласно пророчеству, должен был воссиять свет; и как ярко он должен был воссиять! Затем, как мы видим, последовал призыв учеников. В конце главы дается краткий отчет исполненного Мессией и то, какое действие вызвало содеянное: “И ходил Иисус по всей Галилее, уча в синагогах их и проповедуя Евангелие Царствия, и исцеляя всякую болезнь и всякую немощь в людях. И прошел о Нем слух по всей Сирии; и приводили к Нему всех немощных, одержимых различными болезнями и припадками, и бесноватых, и лунатиков, и расслабленных, и Он исцелял их. И следовало за Ним множество народа из Галилеи и Десятиградия, и Иерусалима, и Иудеи, и из-за Иордана”. Этот отрывок из Писания я привожу для того, чтобы показать, что в этой части евангелия Святой Дух ставил своей целью собрать все факты воедино под одним углом зрения, не принимая во внимание вопрос о времени. Ведь ясно, что все, что здесь описано в нескольких стихах, должно было быть исполнено в значительный промежуток времени. Но Святой Дух представляет нам все это как единое целое.

### Матфей 5

Тот же самый принцип лежит и в основе так называемой нагорной проповеди, о которой я собираюсь сказать несколько слов. Неправильно было бы полагать, что в главах 5 -7 дается все в форме единого, неразрывного рассуждения.
Преследуя самые мудрые цели, без сомнения, Дух Бога создал и донес до нас этот отрывок евангелия как нечто целое, не обращая внимания на остановки, отдельные события и так далее; но совершенно недопустим вывод, что наш Господь Иисус прочел эту проповедь так же просто и торжественно, как она приводится у Матфея. Доказательством того является то, что у Луки мы встречаем отдельные отрывки, определенно имеющие отношение к той же самой проповеди (не просто напоминающие ее или представляющие ту же истину, проповедуемую в другое время, но передающие аналогичные рассуждения), с теми же подробностями, которые выделяются здесь.
Возьмем, к примеру, учение о молитве, обращенное к ученикам (см. гл. 6). Что касается данной молитвы, у Луки ей предшествует просьба одного из учеников, которая и является причиной ее появления. Что же касается других наставлений, то им тоже предшествовали какие-то обстоятельства или вопросы, известные из евангелия по Луке, которые проливают свет на замечания Господа, знакомые от Матфея или Марка.
Если нам ясно, что Святой Дух соблаговолил представить нам в евангелии по Матфею те или другие проповеди, не сообщая в нем причину или обстоятельство их появления, то возникает весьма уместный и интересный вопрос: почему допускается такой способ группировки событий с подобными пропусками? Ответ, я полагаю, должен быть следующим: Святой Дух в евангелии по Матфею желал представить Христа по образу Моисея, которого они обязаны были слушать. Он представляет Иисуса не просто законодателем, царем-пророком, подобным Моисею, но гораздо более великим, ибо нельзя забывать, что назореем был Господь. Вот почему в нагорной проповеди мы отчетливо слышим голос того, кто истинно является Богом в отношениях с людьми. Если Сущий призвал Моисея на вершину горы, то Он впоследствии произнес те десять заповедей на другой горе и поведал своим ученикам о царстве небес и своих заповедях, составляющих единую систему нравственности, таким образом давая ответ на те вопросы, которые могли возникнуть у нас при виде тех или иных явлений и плодов его деяний, полностью оставляя без внимания все пропуски и связующие обстоятельства. Он представил его речи так, как если бы сложил все его чудеса в одно великое чудо. Таким образом, в любом случае мы имеем тот же самый принцип построения. Важная истина открывается без каких-либо промежуточных ссылок на случай, факты, обстоятельства и тому подобное. То, что было сказано Господом в евангелии по Матфею, представлено, так сказать, как единое целое. Поэтому в результате оно звучит гораздо более торжественно, ибо не прерывается, сохраняя наряду с этим свое собственное величие. Такой отпечаток накладывает Святой Дух на это евангелие не случайно (в чем я не сомневаюсь), но намереваясь, таким образом, дать его в качестве наставления собственному народу.
Одним словом, Господь исполнил часть своей миссии, о которой упоминает пророк Исаия в 53-ей главе, где он недвусмысленно говорит о деяниях Христа, но не так, как это сказано в английском авторизованном переводе: “Чрез познание Его Он, Праведник, Раб Мой, оправдает многих”, {Прим. ред. : в английской Библии Д. Н. Дарби это место звучит так: “Через его знание мой праведный слуга наставит многих в праведности”} ибо не вызывает сомнения то, что оправдание будет достигнуто через его знание. Оправдание будет достигнуто, как мы знаем, верой в него; а если принять во внимание тот плодотворный труд, ценой которого было заслужено оправдание, то становится ясным, что заставило Христа принять страдания за беззакония и грехи других пред Богом. Но я чувствую, что истинный смысл отрывка таков: “Через его знание мой праведный слуга обратит к праведности многих”. Взятое в элементарном юридическом смысле слово “оправдает” не несет нужной смысловой нагрузки; куда более правильно употребить “обратит к праведности”, как того требует контекст и как это выражено в Дан. 12, 3 {Прим. ред.: в английской Библии Д. Н. Дарби это место звучит так: “... и обратившие многих к праведности...”}. Это, по-видимому, и имел в виду Господь. В нагорной проповеди Он фактически обращал своих учеников к праведности. В этом кроется и причина того, почему мы не встречаем ни слова об искуплении. Нет также ни малейшего упоминания о его страданиях на кресте, ни намека на его кровь или воскрешение. Он обращает, хотя это и не так просто, к праведности. Наследникам царства небес Господь разъясняет законы этого царства. Но наиболее благословенно, священно и ценно обращение им к праведности. Несомненно, Он также являет имя своего Отца, насколько это возможно, но все это в форме обращения к праведности. С вашего позволения добавлю, что в отрывке из главы 53 книги пророка Исаии заключительная часть стиха также созвучна с этим: не “ибо”, но “и грехи их на Себе понесет”. Таков истинный смысл этого.
Сейчас я не имею возможности подробно вдаваться в детали нагорной проповеди и хотел сказать лишь несколько слов, прежде чем делать выводы. Во вступлении мы видим тот прием, к которому часто прибегает Дух Бога и который мог бы пригодиться нам. Нет такого чада Бога, кто не черпал бы блага из этого наставления, даже при беглом знакомстве с ним; но если мы всмотримся в него более внимательно, то поймем его глубокий смысл. Прежде всего Он благословляет определенные группы. Эти благословения бывают двух видов. Первый вид благословения относится к праведности, второй - к милосердию, и эти две огромные темы рассматриваются в книге Псалмов. Сейчас мы рассмотрим оба эти благословения. “Блаженны нищие духом, ибо их есть царство небесное. Блаженны плачущие, ибо они утешатся. Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю. Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся”. Четвертый случай блаженства от праведности особенно выразителен и им завершается эта часть темы. Но достаточно ясно одно: все эти четыре вида составляют сущность того, что Господь объявляет блаженством, потому что все они в той или иной степени относятся к праведности. Следующие три вида блаженства относятся к милосердию. Итак, продолжаем читать: “Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут. Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят. Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими”. Конечно, в то время было бы невозможно пытаться представить нечто большее, чем этот набросок. Поэтому здесь встречается число, обычное для всех систематизированных разделов Писания, - в завершенном виде встречается семь. Два дополнительных блаженства в конце, скорее, служат подтверждением предыдущих, хотя, на первый взгляд, они могут показаться исключением. Но на самом деле это не так. Ведь исключение является убедительным доказательством правила, ибо в 10-ом стихе мы читаем: “Блаженны изгнанные за правду”. {Прим. ред. : в английской Библии Д. Н. Дарби это место звучит так : “Блаженны гонимые за праведность”} Это является подтверждением первых четырех блаженств. Далее, в стихах 11 и 12 мы читаем: “Блаженны вы... за Меня”. Это отвечает высшему милосердию, о котором говорится в трех последних блаженствах. “Блаженны вы [следовательно, здесь налицо изменение: дается прямое обращение к личности], когда будут поносить вас и гнать и всячески неправедно злословить за Меня”. Следовательно, это и будет страдание до смерти во имя милосердия, ибо это страдание во имя Христа. Преследование двух целей (ст. 10-12) придает и двойственный характер этим обращениям: страдание ради праведности, страдание ради Христа. И это две совершенно разные вещи, так как если встает вопрос о праведности, то это касается самого человека. Если я не стою и не страдаю за праведность, то моя душа пострадает, но это не будет страданием во имя Христа. Одним словом, душа стремится туда, где есть праведность, но страдания во имя Христа - это не просто вопрос об обычном грехе, это вопрос о милосердии Христа, и он проникает в душу. Сильное стремление постичь праведность, его славу ведет меня на тропу, где меня ожидают страдания. Я мог бы просто исполнять свой долг там, куда меня поставили. Но благодать никогда не удовлетворяется простым исполнением своих обязанностей. Следует согласиться с тем, что ничто другое, кроме благодати, не стремится так к исполнению своего долга, а любое исполнение долга очень приятно Христу. Но Богу неугодно, чтобы мы ограничивались только исполнением своих обязанностей, не оставляя в своем сердце места для милосердия. В таком случае верующий перестает быть таковым, если не выдерживает испытаний, и тогда на него падет грех. С другой стороны, этого было бы недостаточно для доказательства верности Богу, а милосердие вселило бы радость в того, кого нашли бы достойным пострадать во имя Господа, но это уже не относится к вопросу о праведности.
Таким образом, различают два вида или две группы блаженств. Первая группа - это блаженства, относящиеся к праведности; сюда же можно отнести и гонения за праведность. А вторая группа - блаженства, относящиеся к милосердию и прощению.
Христос наставляет к праведности согласно пророчеству, но Он не ограничивается только ей, ибо это противоречило бы его славе. Следовательно, поскольку существует учение о праведности, то имеется и введение в то, что выше и сильнее ее и связано с вышеупомянутым блаженством, - быть гонимым во имя Христа. И это все милосердие, и оно явлено свыше. Та же самая истина заключена в следующих строках: “Вы - соль земли”. Это то, что сохраняет чистоту того, что чисто. Соль не придаст чистоту тому, что грязно, но она используется для придания силы праведности. А свет - это совсем другое. В стихе 14 мы читаем: “Вы - свет мира”. Свет не просто сохраняет все доброе, он является действенной силой, бросающей яркий луч на то, что скрыто в тени, и рассеивает тьму, окутывающую это. Таким образом, становится ясно, что в последующих проповедях Господа мы найдем ответы на те внутренние противоречия, на которые уже есть намеки.
Много чрезвычайно интересного можно обнаружить в этой проповеди, но пока нет необходимости вдаваться в подробности. Перед нами, как обычно, праведность, как ее понимает Христос, праведность, борющаяся с человеческим пороком, порожденным жестокостью и развращенностью. Далее перечисляются совершенно новые принципы, в основе которых лежит милосердие и которые объясняют смысл данного Богом закона. Следовательно, в предшествующих принципах обнаруживается, так сказать, похоть крови, поскольку развращенность таится во взгляде или желании, ибо речь идет уже не о простых поступках, но о состоянии души. Таков замысел пятой главы.
Поскольку в стихах 17,18 закон полностью остается в силе, то в последующих стихах (21-48) нам открываются возвышенные принципы милосердия и более глубокой истины, в основном благодаря тому, что нам возвещается имя Отца, сущего на небесах. Следовательно, это не просто спор между людьми, но борьба между злом, с одной стороны, и самим Богом - с другой, да, самим Богом, являющимся Отцом, раскрывающим нам глаза на то, что эгоизм является причиной падения людей на земле.

### Матфей 6

В 6-ой главе, являющейся продолжением нагорной проповеди, также рассматриваются две темы. Первой из них снова является тема праведности. “Смотрите [говорит Он], не творите милостыни вашей пред людьми”. Здесь имеется в виду не “милостыня”, а “праведность”, как отмечено на полях в английской авторизованной Библии. И под праведностью, о которой здесь говорится, подразумевается: во-первых, милостыня, во-вторых, молитва, в-третьих, соблюдение постов, что также нельзя игнорировать.
Такова наша праведность, основным условием которой является отсутствие всего показного, ибо все необходимо соблюдать в тайне перед нашим Отцом. Это является одной из наиболее характерных особенностей христианской веры. В конце шестой главы мы полностью обретаем уверенность в благости нашего Отца к нам, полагаясь на его милость к нам и веря в то, что нам не нужно заботиться о том, о чем заботятся язычники, потому что наш Отец знает, в чем мы имеем нужду. Нам достаточно лишь искать царства Бога и его праведности, а об остальном позаботится любовь Отца нашего.

### Матфей 7

Последняя из рассматриваемых сейчас глав - седьмая глава. Она продолжает внушать нам то, как мы должны вести себя с людьми и братьями, как должны общаться с Богом, добрым и любящим, которого мы должны искренне просить о том, в чем имеем нужду, как мы должны поступать с другими, чтобы и другие поступали с нами должным образом, ибо прям и узок путь, ведущий к жизни. Господь предостерегает нас от дьявола и от влияния его слуг, от лжепророков, которых можно узнать по их плодам, и, наконец (что важнее всего), напоминает нам о том, что ни знания, ни волшебная сила не помогут так, как если человек будет исполнять волю Бога и всем сердцем покорится заповедям Христа. И здесь опять, если я не ошибаюсь, праведность и милосердие соседствуют бок о бок, ибо призыв не быть строгими судьями основан на боязни в ответ быть строго осужденными другими. И это приводит к чрезвычайно важному наставлению: необходимо быть самокритичным, ибо самокритичность - благодатная почва для ростков истинного милосердия (ст. 1-4). Далее следует предостережение, чтобы не расточать святое и прекрасное перед недостойными этого, и вновь появляется надежда на милосердие нашего Отца.
На этом я должен сейчас остановиться, даже если кто-то и сожалеет о том, что некоторые вопросы лекции подробно не освещены, ибо в своей первой лекции я лишь попытался, как смог, передать просто и в то же время полно смысл части евангелия по Матфею. Сознавая, что из-за нехватки времени я не смог детально сопоставить это евангелие с другими тремя, тем не менее я надеюсь на то, что еще представится случай сравнить все четыре евангелия со всех точек зрения. Однако моя цель заключается в том, чтобы мы постигли нашего Господа, его личность, его учение, его путь так, как это представлено в каждом из евангелий.
И я молю Господа, чтобы хотя бы немногое из того, что было мною изложено, заставило детей Бога призадуматься и вселило бы в их души уверенность в то Слово, которое говорит о его милосердии. Тогда мы можем надеяться, что это принесет великую пользу. Ибо, хотя мы приступаем к рассмотрению евангелий еще до того, как наша душа положится на милосердие Бога, Он не оставит нас без своего благословения, и вместе с тем я убежден, что милосердие в любом отношении будет полнее, если мы, охваченные этим милосердием Христа, одновременно укрепимся в вере в него искренно и убежденно через полное искупление грехов. После чего, освободив и успокоив свои души, мы вновь начнем познавать его учение, восхищаясь им и следуя ему, внимая его наставлениям, восторгаясь его путям. Да благословит нас Господь на это, и мы пройдем каждый своей дорогой через все святые благовествования, которыми Бог удостоил нас!

### Матфей 8

Глава 8, раскрывающая содержание того отрывка, который предстоит нам разобрать, является замечательным примером и одновременно подтверждением того метода, который Бог соблаговолил применить в повествовании апостола Матфея о Господе Иисусе. Цель промысла Бога здесь, как ни в каком другом отрывке евангелий, предусматривает явное игнорирование голых обстоятельств времени. Это следует принять к сведению еще и потому, что евангелие по Матфею большинство привыкло считать мерилом времени, за исключением тех, кто предпочитает обращаться к Луке, чтобы уточнить временную последовательность событий. При тщательном сопоставлении всех четырех евангелий я пришел к пониманию того, что позволило мне убедительно доказать беспристрастность христианского суждения и понять, что ни Матфей, ни Лука не придерживались временного порядка при изложении событий. Конечно же, и Лука, и Матфей придерживаются хронологического изложения событий, когда это отвечает целям Святого Духа, вдохновлявшего их, но для них обоих этот хронологический порядок подчинен еще более великой цели в помышлениях Бога. Если мы сравним, например, события, описанные в восьмой главе, с аналогичными событиями, как они представлены у Марка, то обнаружим, что у последнего даются указания на время, - у меня не оставляет сомнений то, что Марк твердо придерживается временной последовательности, ибо это требует замысел Святого Духа, вместо того, чтобы в данном случае обойтись без этого. В связи с этим справедливо задать вопрос: почему же Святой Дух таким удивительным образом соблаговолил пренебречь временной последовательностью как в данной главе, так и в последующей? То же игнорирование простой последовательности событий иногда можно обнаружить и в других главах данного евангелия, но я преднамеренно остановился на этой восьмой главе, потому что здесь мы сталкиваемся с нарушением последовательности повсюду, но в то же время это нарушение имеет здесь простое и убедительное обоснование.
Во-первых, следует обратить внимание на то, что в случае с прокаженным впервые проявилась целительная сила нашего Господа. Оскверненный проказой человек подошел к Иисусу и умолял очистить его, и это произошло до нагорной проповеди. Заметим, однако, что Святой Дух не соблаговолил упомянуть, когда это случилось. Конечно, в первом стихе говорится: “Когда же сошел Он с горы, за Ним последовало множество народа”, но второй стих не уточняет, что следующее событие происходит в хронологической последовательности. Здесь не говорится: “Затем подошел прокаженный” или: “Тут же подошел прокаженный”. Ни слова нет и о том, что очищение прокаженного произошло в то время. Просто написано: “И вот подошел прокаженный и, кланяясь Ему, сказал: Господи! если хочешь, можешь меня очистить”. А четвертый стих, по-видимому, вообще противоречит той мысли, что множество людей явились свидетелями исцеления. Ибо почему “никому не сказывай”, если об этом уже многие узнали? Невнимание к этому многих ввело в заблуждение, и цель каждого из евангелий осталась для них непонятной. Они трактовали Библию либо поверхностно, либо, что еще хуже, восприняли написанное буквально без должного почитания веры, во всем полагающейся на него, и в свое время не смогли понять его Слово. Богу не угодно, чтобы Писание читали, не понимая его силы, красоты и той основной цели, ради которой оно было написано.
Если мы обратимся к 1-ой главе евангелия по Марку, то найдем в ней подтверждение моих слов относительно прокаженного. В конце главы мы читаем, что прокаженный подошел к Господу уже после того, как Он проповедовал по всей Галилее и изгонял бесов. Во второй же главе говорится: “Опять пришел Он в Капернаум”. Следовательно, Он был там и раньше. Далее, в третьей главе указания на время звучат более или менее определенно. В стихе 13 наш Господь “взошел на гору и позвал к Себе, кого Сам хотел; и пришли к Нему. И поставил из них двенадцать, чтобы с Ним были и чтобы посылать их на проповедь”. У того, кто сравнивает это с тем, что написано в Лук. 6, не должен возникать вопрос относительно идентичности данной сцены. Это как раз те события, которые предшествовали нагорной проповеди, как она излагается в главах 5 - 7 по Матфею. Это произошло после того, как наш Господь призвал двенадцать и поставил их (не после того, как Он отправил их с заданием, а после того, как Он назначил их апостолами), после чего Он спускается на плоскогорье вместо того, чтобы оставаться на более высоком месте, где пребывал до этого. Спустившись затем на плоскогорье, Он произнес то, что принято называть нагорной проповедью.
Исследуйте Писание, и вы увидите это сами. Это не то, что можно решить голословным утверждением. С другой стороны, не стоит слишком много говорить о том, что одни и те же цитаты из Библии могут как убедить беспристрастный ум, обращающий внимание на указание времени, так и произвести не меньшее впечатление на других. Если я на основании слов “по порядку описать”, приведенных в начале евангелия по Луке, допущу, что это повествование ведется в хронологическом порядке, то это только введет меня в заблуждение как по отношению к евангелию по Луке, так и по отношению к другим евангелиям, ибо имеется множество доказательств, что порядок Луки, каким бы систематическим он ни являлся, ни в коем случае нельзя отнести только ко времени. Конечно, упорядоченность во времени имеет здесь место, однако в центральной части порядок повествования нередко включает другой принцип, совершенно не зависящий от простой последовательности событий. Другими словами, бесспорно то, что у Луки, во вступлении, где мы ясно читаем слова “по порядку описать”, Святой Дух никоим образом не придерживается того, что в конечном итоге является самой элементарной формой классификации, ибо не требуется больших усилий, чтобы увидеть, что простой порядок следования событий, как они происходили, - это то, что требует точного перечисления, и более ничего. А поскольку, с другой стороны, имеются и другие виды упорядочивания, которые требуют более глубокой мысли и широкого кругозора, если говорить об образе действий человека, то, действительно, я не отрицаю, что именно это Святой Дух мог применить в своей премудрости; хотя едва ли нужно говорить “Он мог”, если Он соблаговолил показать свое превосходство во всем, что касается средств и особых возможностей. Он мог создать и создал свои средства, согласно своей собственной высшей воле. Тогда возникает вопрос, ответ на который заключен в самом тексте: каков тот особенный порядок, который Бог использовал в каждом отдельном евангелии? К отдельным временным событиям Лука относится с большой осторожностью, но если говорить об общем жизненном пути Господа, то обнаружится, что в этом отношении у Луки уделено не много внимания, ибо во втором евангелии гораздо больше внимания уделяется хронологии, так как там все события от первого до последнего излагаются в последовательном порядке. Мне кажется, что суть или цель евангелия по Марку требует этого. Основания для такого суждения скоро предстанут перед нами; сейчас же я отношусь к этому просто как к своему убеждению.
Если это суждение верно, то сравнение с Марк.1 явится убедительным доказательством того, что Святой Дух в евангелии по Матфею убрал сцену с прокаженным из последовательного хода событий и приберег ее совсем для иной цели. И действительно, в этом особом случае Марк не делает указаний на время, как поступают Матфей и Лука. Поэтому в данном случае мы вынуждены сделать вывод, что Марк имеет обыкновение придерживаться последовательности происходящих событий. Но если Матфей отказывается здесь от временной последовательности, то другие не теряли ее из виду. Матфей же имел на это свои существенные соображения. Другими словами, прокаженный предстает здесь перед нами после нагорной проповеди, хотя в действительности он должен был появиться задолго до нее. Я же полагаю, что суть здесь в следующем: Святой Дух дает здесь яркую картину свидетельства Мессии, его божественной славы, его милосердия и силы, которые становятся очевидными в результате этого свидетельства. Именно поэтому Святой Дух сгруппировал все события, подтверждающие это, не поднимая вопрос, когда эти события имели место. На самом же деле эти события отодвигаются во времени и рассматриваются под другим углом зрения не взирая на хронологию. Итак, нетрудно догадаться, что причина сближения во времени прокаженного и сотника заключена в отношении Господа с иудеями, с одной стороны, а с другой - в его глубоком милосердии, которое повлияло на душу язычника, зародив в ней веру и искренне ответив на нее. Прокаженный приблизился к Господу с почтением, но при этом он не проявил достаточно веры в любовь Господа, в его готовность исполнить любое желание. Спаситель же, простерший свою руку, дотронулся до него как человек - и все же никто, кроме Сущего, не осмелился бы сделать этого - и тотчас исцелил неизлечимую болезнь. Итак, это нежное прикосновение стало свидетельством того, что на землю явился Мессия, чтобы исцелять свой народ, взывающий к нему, а этот иудей больше всех полагался на его телесное присутствие, жаждая этого, и я могу сказать, согласно свидетельству проповеди, что он нашел в нем не просто человека, но Бога Израиля. Кто как не Бог мог исцелять? Кто мог бы прикоснуться к прокаженному, если не Еммануил? Простой иудей осквернился бы этим прикосновением. Тот же, кто дал закон, сохранивший свою власть, использовал его как повод для свидетельства своей собственной силы и присутствия. Разве человек мог бы представить себе Мессию простым смертным или обыкновенным субъектом закона, данного Моисеем? Пусть они увидят свою ошибку относительно того, кто был действительно выше обстоятельств и развращения израильтян! Пусть они признают силу, победившую проказу, а также милосердие, коснувшееся прокаженного. Было истиной то, что его родила женщина, и родила под властью закона, но Он был самим Сущим, этим уничиженным назореем. Но как бы ни было удобным для иудеев ожидание того, что Он должен был оказаться человеком, было нечто такое, что было безгранично выше помыслов иудея, ибо иудей показал свое собственное падение и неверие в те неизменные помыслы, которые он лелеял относительно Мессии; Он, поистине, был Богом в человеке. И все эти замечательные черты, которые представлены в этом очень простом, но вместе с тем чрезвычайно важном поступке Спасителя, являются тем необходимым фоном, который послужил Матфею в раскрытии образа Мессии Израиля.
Для прямого сравнения с иудеем приводится фигура сотника-язычника, который искал исцеления своему рабу. Между этими событиями прошло достаточно много времени, хотя ясно, что их объединяет единая божественная цель. Тогда Господь был представлен таким, каким Он был по отношению к Израилю, если бы Израиль обратился к нему со своей проказой, как это сделал прокаженный, хотя его вера была слишком мала, чтобы уверовать в его истинную славу и любовь. Однако Израиль отнюдь не чувствовал своей проказы: они не просто не оценили, но презрели своего Мессию, несмотря на пророчество (я бы мог даже сказать, именно из-за пророчества). Далее мы видим, что сотник относится к нему совсем иначе, чем иудей. И если Он предлагает явиться к нему в дом, то Он тем самым хочет обнаружить в сотнике ту веру, которую сам зародил в его сердце. Будучи язычником, сотник по этой самой причине был менее ограничен в суждениях относительно Спасителя теми понятиями, которые господствовали в Израиле, или даже теми надеждами, которые внушал израильтянам Ветхий Завет, столь почитаемый ими. Бог наделил его душу более глубоким, более полным восприятием Христа, ибо слова язычника доказывают, что он чувствовал Бога в человеке, который исцелял все болезни и немощи в Галилее. Я не говорю о том, как глубоко он осознал эту абсолютную истину. Я не говорю о том, что он мог осознать свои ощущения, но он почувствовал и провозгласил его власть над всеми власть как истинного Бога. В нем было гораздо больше духовной силы, чем у прокаженного, к которому прикоснулась рука и очистила от язв проказы, как бы свидетельствуя о нуждах и состоянии Израиля так же правдиво, как и о милосердии Еммануила.
А что касается язычника, то предложение Господа пойти и исцелить его слугу обнаружило необыкновенную силу его веры. “Господи! я недостоин, чтобы Ты вошел под кров мой”. Ведь Он мог сказать лишь слово для того, чтобы слуга сотника исцелился. Телесного присутствия Мессии не требовалось. Бога невозможно ограничить местом пребывания. Достаточно было одного его слова. Болезнь должна была подчиниться его воле, как солдат или слуга подчинялись своему сотнику, своему господину. Какое предвосхищение хождения верой, а не видением, которым язычники, будучи призванными, прославят Бога, когда неприятие Мессии его собственным народом дало язычникам особую возможность отличиться! Очевидно, что телесное присутствие Мессии было основным содержанием предыдущей сцены, где прокаженный являл собой тот тип израильтян, которым следовало бы искать очищение из рук Господа. Однако, с другой стороны, сотник подходит к нему с не менее характерной верой, присущей язычникам, которая в своей простоте не требует ничего, кроме слова, сказанного устами Господа, и которая совершенно удовлетворена этим, ибо уверена, что какой бы ни была болезнь, ему стоит только произнести слово, как с ней будет покончено силой его божественной воли. И тот благословенный, в ком язычник признал Бога, находился рядом и был для этого язычника воплощением божественной силы и милости - и не обязательным было его телесное присутствие, ибо его слова было более чем достаточно. Господь восхищался той верой и воспользовался ею, чтобы сказать об изгнании сынов, или естественных наследников из царства и допущении в него многих с востока и запада, чтобы они возлегли с Авраамом, Исааком, Иаковом в царстве небес. Что еще могло бы более убедительно проиллюстрировать великий замысел евангелия по Матфею?
Итак, в сцене с прокаженным Иисус предстает перед нами как Сущий, который исцеляет Израиль, как человек на земле и в отношениях с иудеями, еще сохраняющими закон. Затем мы видим, как сотник признает его Мессией, согласно своей вере, которая более глубоко увидела славу его личности как высшую силу, способную исцелять, при этом не имеет значения - где, кого или что. И эту веру сам Господь приветствовал как предвестие массового прихода народа для прославления его имени, в то время как иудеи должны были быть изгнаны. Очевидно, это и есть грядущее изменение промысла Бога, о котором здесь идет речь: искоренение плотского семени за его неверие и допущение многих верующих во имя Господа из языческих народов.
Далее следует еще одно событие, равным образом доказывающее, что Дух Бога не пересказывает события в их естественной временной последовательности, ибо, несомненно, хронологически не могло быть так, чтобы Господь вошел в дом Петра, увидел там его тещу, лежавшую в горячке, коснулся ее руки, так что она сразу встала на ноги и стала им служить. Здесь перед нами еще одна яркая иллюстрация того же принципа, потому что это чудо должно было произойти задолго до исцеления слуги сотника или даже прокаженного. Доказательство этому мы опять находим в Марк. 1, где ясно указывается на время. Господь находился в Капернауме, где жил Петр, и в один из субботних дней он по просьбе Петра совершил удивительные чудеса в синагоге, о которых упоминается в евангелиях по Марку и Луке. В стихах 29-31 определено точное время: “Выйдя вскоре из синагоги, пришли в дом Симона и Андрея, с Иаковом и Иоанном. Теща же Симонова лежала в горячке; и тотчас говорят Ему о ней. Подойдя, Он поднял ее, взяв ее за руку; и горячка тотчас оставила ее, и она стала служить им”. И только доверчивые скептики могут согласиться с тем, что здесь описано совсем другое событие, а вовсе не то, о котором мы узнаем из Матф. 8. Я уверен, что ни один христианин не будет испытывать сомнения по этому поводу. Но коль это так, тогда можно быть абсолютно уверенным, что наш Господь в эту самую субботу, когда изгонял нечистого духа из человека в синагоге в Капернауме, по выходу из синагоги сразу вошел в дом Петра (Симона), где затем исцелил тещу Петра от горячки. После этого, спустя много времени, имело место исцеления слуги сотника, а еще задолго до того - очищение прокаженного. Как же объяснить такую своеобразную группировку событий и полное игнорирование фактора времени? Конечно же, не небрежностью в описании и не пренебрежением порядком в изложении событий, а, напротив, божественной мудростью, которая расположила события, согласно преследуемой цели. Ибо Бог описал события в таком порядке (это особенно видно из рассматриваемого нами отрывка у Матфея), чтобы ясно свидетельствовать о Мессии, и, как мы увидели, сначала о том, кем Он был для вопрошавшего иудея, и лишь затем - кем был и мог быть для веры язычника, обретающей все более благодатную почву и полноту. Итак, в исцелении тещи Петра мы находим еще одно подтверждение важного принципа, заключающегося в том, что доброта Иисуса к язычникам никоим образом не умаляет его сердечной привязанности к тем, с которыми его связывают узы кровного родства. Ясно, что речь идет о связи с апостолом из обрезанных (случай с тещей Петра). Здесь подчеркивается природная связь, которой Христос не мог пренебречь. Ибо Он любил Петра, благоволил к нему, и в его глазах теща Петра представляла нечто ценное. Из этого вовсе не следует делать вывод о позиции, занимаемой христианами по отношению к Христу, ибо, даже зная, кто Он по плоти, в это время мы его не знаем по плоти. Но здесь имеется яркое выражение того, как к нему должны были отнестись в Израиле и как отнеслись в действительности. Сион может сказать о Господе, который трудился напрасно и кого отверг народ: “Оставил меня Господь, и Бог мой забыл меня!” Но это не так. “Забудет ли женщина грудное дитя свое..? но если бы и она забыла, то Я не забуду тебя. Вот, Я начертал тебя на дланях Моих”. Эти слова доказывают нам, что, хотя Бог весьма и благоволил к язычникам, Он помнил о своих кровных родственниках.
А вечером к нему доставили многих страждущих получить исцеление посредством силы, которая проявила себя принародно в синагоге и тайно в доме Петра, и Господь исполнил сказанное через Исаию (Ис. 53, 4). “Он взял, - говорится там, - на Себя наши немощи и понес болезни” - предсказание, которое мы могли бы использовать применительно к этому случаю. В каком смысле Иисус, наш Господь, взял чужие немощи и понес чужие болезни? Я понимаю это так: Он никогда не использовал данный ему дар для борьбы с болезнями или немощами как просто силу, но когда исцелял, то проникался к больному глубоким чувством сострадания. Он исцелял и нес тяжесть недуга в своем сердце пред Богом, словно Он забирал эту боль у человека. Сам Он был неуязвим для болезней и немощей, поэтому Он был свободен, чтобы принять на себя любой грех. Это не просто говорит о том, что Он изгонял болезнь или немощь, но свидетельствует о том, что Он нес их в своей душе пред Богом. По-моему, проявление такого глубокого милосердия делает Христа в наших глазах еще более прекрасным и дает последний шанс человеку для оправдания, если он не пренебрегает личностью Спасителя.
После этого наш Господь видит, что многие люди следуют за ним, и приказывает своим ученикам отплыть на другую сторону. И здесь перед нами еще один пример того замечательного приема в отборе событий для создания полной картины, который служит подлинным ключом к разгадке. Дух Бога пожелал, чтобы события были отобраны и сгруппированы именно таким образом, ибо здесь речь идет о том, что имело место гораздо позже всех описанных событий. Когда же, на ваш взгляд, эти события в действительности происходили, если коснутся вопроса времени? Обратите внимание, с какой тщательностью Святой Дух обходит все ссылки на время. Например, сказано: “Тогда один книжник, подойдя...” Здесь не дается указаний на время когда он подошел, а просто констатируется факт, что он подошел. В действительности это похоже на видоизмененную запись из 17-ой главы Матфея. Потом книжник сказал Иисусу, что последует за ним, куда бы тот ни отправился. Мы узнаем об этом, сравнивая эту фразу с фразой у Луки. И мы читаем также и другой разговор: “Позволь мне прежде пойти и похоронить отца моего”. Это происходило после того, как слава Христа была засвидетельствована на святой горе, когда себялюбивое человеческое сердце выступило против благодати Бога.
Затем мы читаем о буре: “И вот, сделалось великое волнение на море, так что лодка покрывалась волнами”. Когда же это произошло, если рассматривать это как чисто историческое событие? Вечером того дня, когда Он поведал семь притчей, описанных в Матф. 13. Истинность этого очевидна, если мы сравним это с евангелием по Марку. Таким образом, четвертая глава у Марка, дающая сведения, не оставляющие никаких сомнений, согласуется с нашим отрывком. Во первых, мы имеем сеятеля сеющего слово. Затем, после притчи о горчичном зерне (ст. 33), добавляется: “И таковыми многими притчами проповедывал им слово ... а ученикам наедине изъяснял все” (как в притчах, так и в их толкованиях есть ссылки на то, что мы видим в Матф. 13). “Вечером того дня сказал им: переправимся на ту сторону”. Это то, что я называю ясным, недвусмысленным указанием времени. “И они, отпустив народ, взяли Его с собою, как Он был в лодке; с Ним были и другие лодки. И поднялась великая буря; волны били в лодку, так что она уже наполнялась водою. А Он спал на корме на возглавии. Его будят и говорят Ему: Учитель! неужели Тебе нужды нет, что мы погибаем? И, встав, Он запретил ветру и сказал морю: умолкни, перестань. И ветер утих, и сделалась великая тишина. И сказал им: что вы так боязливы? как у вас нет веры? И убоялись страхом великим и говорили между собою: кто же это, что и ветер и море повинуются Ему?” После этого (что делает еще более очевидным наши предположения) описывается случай с бесноватым. Правда, в нашем евангелии их двое. Ничего не может быть проще. Их было двое, но Дух Бога выбрал для Марка и Луки лишь одного, наиболее замечательного из двух, описав для нас историю, не менее интересную и важную, в чем мы сможем убедиться при рассмотрении евангелия по Марку. Но для Матфея было одинаково важно то, что здесь следовало упомянуть о двух бесноватых, один из которых был более другого доведен до отчаяния. Причина, я думаю, здесь проста. Один и тот же прием использован в разных отрывках евангелия по Матфею: здесь упоминается о двух вещах или событиях, тогда как в остальных евангелиях упоминается лишь об одном. А ключ к разгадке в следующем: Святой Дух наставлял Матфея, чтобы тот представил иудеям более убедительное доказательство происходящих событий. Именно доброта Бога удовлетворила их желания тем способом, который соответствовал закону, ибо существовало постановление, что устами двух или трех свидетелей должно было подтверждаться каждое свидетельство. Я полагаю, это и есть та причина, почему у Матфея упоминается о двух бесноватых, в то время как у Марка и Луки, преследуя какие-то особые цели, Святой Дух привлекает наше внимание лишь к одному из двух бесноватых. Язычник, чье сознание свободно от всякого рода порожденных законом предрассудков и затруднений, скорее всего, был бы тронут описанием того, что более бросалось в глаза. А просто упоминание о двух бесноватых без их подробного описания не произвело бы впечатления на язычника, в то время как для иудея это должно было быть крайне важно. Этим я не хочу сказать, что это было единственной целью. Я вовсе не думаю, что Святой Дух ограничился узкими рамками нашего представления. Пусть никто не думает, что, говоря о своих убеждениях, я берусь самонадеянно полагать, будто только в этом заключался замысел Бога. Но этого достаточно, чтобы разрешить затруднение, и при этом многим кажется, что приведенная мной причина сама по себе является ясным объяснением и разрешением очевидного противоречия. Если так, то это, несомненно, является основанием быть благодарным Богу, ибо это обращает камень преткновения в явное совершенство Писания.
Обращаясь затем к заключительным событиям восьмой главы (ст. 19-22), мы прежде всего обнаруживаем явно ничего не стоящую готовность плоти следовать за Иисусом. Нам открываются мотивы, побуждающие плотское сердце к действию. Выражает ли книжник готовность следовать за Иисусом? Он не был призван. Таково упрямство человека, который, хотя его и не звали, думает, что он может следовать за Иисусом, куда бы Он ни направился. Господь указывает истинное желание человека - увы, это не Христос, не небеса, не вечность, но нечто, имеющее значение сейчас. Если бы он хотел следовать за Господом, то мог бы это сделать. Книжник не стремился к тайной славе. Несомненно, если бы он понял это, то все было бы как надо, но он не увидел этого, и потому Господь раскрывает перед ним существующее положение дел, но ни слова не говорит при этом о скрытом и вечном. “Лисицы, - говорит Он, - имеют норы и птицы небесные - гнезда, а Сын Человеческий не имеет, где приклонить голову”. Впервые в этом евангелии Он упоминает свое звание - Сын человека. Его отвергают даже при этих обстоятельствах, проявляя дерзкое неверие. И кто? Какой-то жалкий самонадеянный червь с претензией на роль последователя Христа.
И вновь, когда мы слушаем другого (теперь уже одного из его учеников), то вера тотчас же демонстрирует свою слабость. “Позволь мне прежде, - говорит один из учеников, - пойти и похоронить отца моего”. Один, которого об этом не просят, по собственному желанию обещает повсюду следовать за Иисусом, а другой, которого призывают к этому, испытывает сомнения и молит о том, чтобы ему сначала разрешили исполнить свой естественный долг, а уж потом следовать за Иисусом. Какова же наша душа? и какова его душа?
В следующей за этим сцене мы видим учеников, испытываемых внезапной опасностью, которой спящий наставник не придает особого значения. Здесь проверяется их вера в славу Иисуса. Несомненно, шторм был жесток, но какой вред он мог принести Иисусу? Несомненно, лодка покрывалась волнами. Но каким образом это могло угрожать господину всего? Охваченные паникой, в страхе за свою собственную жизнь, ученики забыли о славе Господа. Они мерили Иисуса своими мерками. Великое волнение на море и погружение лодки в воду представляло серьезные трудности для человека. “Господи! спаси нас, погибаем”, - кричали они, когда будили его; и Он поднялся и успокоил ветры и волны. Маловерие порождает в нас страх, от которого слабеет уверенность в его славе, славе того, кому покоряются даже самые неуправляемые стихии.
То, что следует далее, является необходимым для завершения описания событий, имевших место на другом берегу. Господь трудится ради избавления от бесов, но в то же время сила сатаны захватывает и уносит нечистых навстречу собственной гибели. И все же человек, вопреки всему, настолько введен в заблуждение своим врагом, что предпочитает остаться под властью бесов, нежели радоваться присутствию освободителя. Таков был и есть человек. Здесь также имеется в виду будущее. Исцеленные бесноватые являются, на мой взгляд, предвестниками милости Господа в последние дни, когда Он отделит для себя остаток и изгонит власть сатаны из этого небольшого, но достаточного свидетеля его спасения. Злые духи просили, чтобы, будучи изгнанными, они были посланы в стадо свиней, что само по себе символизирует конечное состояние порочных отступников Израиля. Самонадеянность и нераскаявшееся неверие приводят их к глубокому падению. Они не просто нечестивцы, но еще и нечестивцы, исполненные сатанинской силой, и потому они устремляются к скорой гибели. Это есть обоснованное предсказание того, что в конце века ждет людей, массы неверующих иудеев, нечистых, и к тому же продавшихся дьяволу, а потому приговоренных к гибели.

### Матфей 9

Девятая глава дает обширное повествование о свидетельстве деяний Господа в то время, но как бы в виде пророчества грядущего конца. В последующей главе мы видим сопутствующую картину, несомненно представляющую Господа перед Израилем, но уже под другим углом зрения, ибо в девятой главе испытывается не просто народ, но религиозные вожди, пока все не завершается богохульством против Святого Духа. Это было более тщательное испытание. Если бы хоть что-то было хорошо в Израиле, то его избранные вожди выдержали бы это испытание. Простые люди могут ошибаться, но здесь, несомненно, была некоторая разница, ибо не могли быть настолько развращены те, кого так ценили и уважали. Разве помазанные священники в храме Бога не получили наконец своего Мессию? На этот вопрос соответственно и отвечает девятая глава. В конце главы события группируются, как и в восьмой, без указания на время, когда эти события имели место.
“Тогда Он, войдя в лодку, переправился обратно и прибыл в Свой город”. Как мы видим, покинув Назарет, Он поселился в Капернауме, который с того времени считал “Своим городом”. Гордые жители Иерусалима на тот и другой город смотрели как на землю тьмы. Но именно на землю тьмы, греха и смерти спустился Иисус с небес, спустился Мессия, который не соответствовал их представлениям, но все же Он был Господь и Спаситель, человек и Бог. И вот к нему принесли расслабленного, лежавшего на постели. “И, видя Иисус веру их, сказал расслабленному: дерзай, чадо! прощаются тебе грехи твои”. Совершенно ясно, что это не столько касается греха в смысле нечистоты, сколько служит образом более глубоких истин, не связанных с формальными требованиями Израиля, что мы обнаруживаем из сказанного нашим Господом в 8-ой главе очищенному от проказы. Здесь, скорее всего, представлен особый грех, рассматриваемый как вина, а следовательно, как таковой, он полностью уничтожает все силы в человеке и устремления его к Богу. Поэтому дело здесь касается не просто очищения, но прощения, причем такого, которое превосходит силу, явленную перед человеком. Сила никогда не может проявиться в душе, пока душа не узнает о прощении. Могут появляться разные желания, и Дух Бога может обитать в душе, но не может быть силы в хождении перед людьми и прославлении Бога, пока душа не получит прощения и не умиротворится. Именно это прощение и вызвало больше всего гнев книжников. Священник в 8-ой главе не мог отрицать того, что было сделано в случае с прокаженным, который показал себя в должное время и принес свою жертву к жертвеннику согласно закону. Хотя и во свидетельство им, это все же было результатом признания того, что повелел Моисей. Но здесь прощение, данное земле, задело гордыню религиозных вождей, мгновенно вызвав их гнев и непримиримость. Тем не менее Господь не прекратил своих великих благодеяний, хотя и хорошо знал их помышления. Он произнес слово прощения, хотя и прочел в их жестоком сердце, что они смотрят на это как на богохульство. Теперь стало обнаруживаться растущее неприятие Иисуса - неприятие, которое вначале зародилось и возросло в сердце, чтобы затем выплеснуться в словах, подобных удару мяча.
“При сем некоторые из книжников сказали сами в себе: Он богохульствует”. Иисус же достойно ответил на их мысли, хватило бы только совести выслушать слова силы и милосердия, в которых еще больше проявилась его слава: “Но чтобы вы знали, что Сын Человеческий имеет власть на земле прощать грехи”. И Он теперь занимает свое положение отвергнутого, ибо ему теперь уже ясны их скрытые помышления, до сих пор не высказанные вслух. “Он богохульствует”. И все же Он - Сын человека, который имеет власть на земле прощать грехи, и Он пользуется своей властью. “Но чтобы вы знали...” А затем Он обращается к расслабленному: “Встань, возьми постель твою, и иди в дом твой”. И то, что человек встал и пошел в их присутствии, свидетельствует о его действительном прощении пред Богом. Так должно быть с каждой прощенной душой. И это все же вызвало удивление, по меньшей мере, у большинства из наблюдавших, ведь Бог наградил человека такой властью! И они прославляли Бога.
После этого Господь продолжает действовать и совершает, если возможно так сказать, еще более глубокое вторжение в область иудейских предрассудков. Здесь его не ищут подобные прокаженному сотнику, друзьям расслабленного. Он сам зовет Матфея, мытаря, как раз того, кто написал это евангелие о презираемом назорее Иисусе. Может ли быть еще более подходящее средство для этого? Это был презираемый Мессия, который, будучи отвергнутым своим собственным народом, обратился к язычникам по воле Бога. Это был единственный, кто мог где угодно смотреть на мытарей и грешников. Итак, Матфей, призванный непосредственно от сбора пошлин, следует за Иисусом и устраивает для него праздник. Это дает фарисеям повод высказать свое недоверие, ибо для них нет ничего более обидного, чем милость, будь то в учении или на практике. Книжники в начале главы не могли скрыть от Господа своего резкого неприятия его славы как человека, наделенного на земле правом прощать (доказательством чего является его уничижение и крест). И здесь фарисеи так же ставят под сомнение и осуждают его милосердие, видя, как свободно Господь возлежит вместе с мытарями и грешниками, которые пришли и возлегли с ним в доме Матфея. Они говорят его ученикам: “Для чего Учитель ваш ест и пьет с мытарями и грешниками?” Господь показывает, что такой неверующий справедливо и неизбежно лишает себя, а не других, благословения. Исцелять - это то, ради чего Он пришел. Не для всех же требовался врач. Как же плохо они усвоили урок милосердия, а не обрядов! “Милости хочу, а не жертвы”! Иисус явился призвать не праведников, а грешников.
Однако неверием были охвачены не только религиозные деятели, почитатели буквы закона. В 14-ом стихе вопрос задают уже ученики Иоанна: “Почему мы и фарисеи постимся много, а Твои ученики не постятся?” Это были во всех отношениях представители религий, которые прошли испытания и оказались недостаточно подготовленными. Господь дает ответ на упрек учеников Иоанна: “Могут ли печалиться сыны чертога брачного, пока с ними жених?” Пост несомненно последует, когда у них отнимется жених. Таким образом Он высказывает мысль об абсолютной нравственной неуместности постов в тот момент и указывает здесь не только на то, что его собираются отвергнуть, но и на то, что невозможно примерить его учение, что Он вводил в употребление, и его волю к старым законам и что их нельзя смешивать с иудаизмом. Следовательно, причина заключалась не просто в жестокосердии и неверии иудея, но в том, что закон и милосердие нельзя было соединить вместе. “И никто к ветхой одежде не приставляет заплаты из небеленой ткани, ибо вновь пришитое отдерет от старого, и дыра будет еще хуже”. Это было не просто различие в формах, которые принимала истина, но сам жизненный принцип, который вводил Христос, не мог быть утвержден таким образом. “Не вливают также вина молодого в мехи ветхие; а иначе прорываются мехи, и вино вытекает, и мехи пропадают, но вино молодое вливают в новые мехи, и сберегается то и другое”. Дух, как и форма, были чужды этому.
Ясно, что, хотя Он осознавал, какие огромные изменения Он вводил, выражая их таким совершенным и своевременным образом, ничто не отвратило его сердце от Израиля. Следующая сразу за этим сцена - случай с Иаиром, начальником синагоги, - подтверждает вышесказанное. “Дочь моя теперь умирает; но приди, возложи на нее руку Твою, и она будет жива”. Эти подробности мы видим и в других евангелиях: во-первых, она была на грани смерти, и, во-вторых, прежде чем войти в дом, они получили известие о ее смерти. Какое бы ни было время, какие бы случаи ни произошли с другими, цель повествования - показать, что положение Израиля было безнадежным, практически смертельным, и поэтому Он, Мессия, был жизнеподателем, когда все, говоря человеческим языком, шли к своему концу. Тогда Он был рядом, презираемый человек, но имеющий власть прощать грехи, доказавший свою способность исцелять. Если те, кто считал себя мудрым и правильным, отказались от него, то Он обратился даже к мытарю и немедленно призвал его занять место среди достойнейших из своих последователей, а также не счел ниже своего достоинства обрадовать их, когда они жаждали его славы в проявлении его милосердия. Печаль не замедлит, когда Он, жених своего народа, будет отнят, и тогда они будут вынуждены поститься.
Однако его слух воспринял зов Израиля, гибнущего, умирающего, мертвого. Он готовил их для новых заповедей, но невозможно было объединить новое со старым. Тем не менее мы обнаруживаем, с какой любовью Он помогал беспомощным. Он идет воскресить мертвую, и по пути к нему прикасается женщина, страдавшая кровотечением. Не имеет значения, какой великой могла быть его цель, Он был здесь ради веры. Это отличалось от того поручения, которое он должен был исполнить. Но Он был здесь ради веры. Его пищей было исполнение воли Бога. Он был здесь, чтобы осуществить цель прославления Бога. Сила и любовь были отданы, чтобы любой мог черпать от них. Поскольку обрезание было, так сказать, оправдано верой, то, несомненно, было оправдание для необрезанных через их веру. Дело заключалось не в том, кто или что встречалось в пути. Кто бы ни обращался к нему, Он помогал всем, ибо Он был Иисус, Еммануил. Когда Он вошел в дом, там были свирельщики, все были в смятении, выражая скорбь и даже глубокое отчаяние. Они с издевкой восприняли его спокойное утверждение о том, чего они не могли видеть, и Господь отправил неверующих вон, доказав славный факт, что девица не умерла, что она жива.
И это еще не все. Он возвращает зрение слепым. “Когда Иисус шел оттуда, за Ним следовали двое слепых и кричали: помилуй нас, Иисус, Сын Давидов!” Картину следует дополнить. После спящей девушки Сиона, слепые обратились к нему как к Сыну Давида, и не напрасно. Они исповедуют свою веру, и Он прикасается к их глазам. Следовательно, какими бы ни были особенности нового благословения, старое можно принять, хотя и на новой основе, принять, конечно, через признание того, что Иисус является Господом во славу Бога Отца. Двое слепых обратились к нему как к Сыну Давида. Это пример того, что ждет их в конце, когда Израиль сердцем обратится к Господу и пелена спадет. “По вере вашей да будет вам”. Недостаточно того, чтобы Израиль пробудился от мертвого сна и взглянул здраво. Должны быть уста, восхваляющие Господа и свидетельствующие о его славе и всемогуществе, а также глаза, устремленные на него. Итак, перед нами следующая сцена. Израиль должен дать полное свидетельство в светлый день его пришествия. Соответственно, здесь мы имеем такое свидетельство, и свидетельство гораздо более прекрасное, потому что абсолютное неприятие, поселившееся в душах вождей, несомненно, подсказывало сердцу Господа то, что ожидало его. Но ничто не изменило цели Бога или действий его милосердия. “Когда же те выходили, то привели к Нему человека немого бесноватого. И когда бес был изгнан, немой стал говорить. И народ, удивляясь, говорил: никогда не бывало такого явления в Израиле”. Фарисеев приводила в ярость та сила, которую они не могли отрицать, но более всего их задевало постоянное проявление его милосердия. Однако Иисус обходил стороной все соблазны и продолжал идти своим путем - ничто не могло воспрепятствовать ему в деле любви. Он “ходил... по всем городам и селениям, уча в синагогах их, проповедуя Евангелие Царствия и исцеляя всякую болезнь и всякую немощь в людях”. Истинно и верно свидетельствовал Он о той силе добра, которая должна была полностью проявиться в грядущем, в тот великий день, когда Господь откроется каждому как Сын Давида и Сын человека.

### Матфей 10

В конце девятой главы в своем глубоком сострадании Он призывает учеников молиться господину жатвы, чтобы тот послал делателей на свою жатву. А в начале 10-ой главы Он сам посылает своих учеников в качестве делателей. Он и есть господин жатвы. Это был серьезный шаг и с точки зрения его теперешнего неприятия. В нашем евангелии мы не видим, как призывались апостолы и как они поставлялись. Матфей не вдается в такие подробности - призыв и посылание связаны здесь воедино. Но, как я отметил, избрание и посвящение двенадцати апостолов в действительности имело место до нагорной проповеди, хотя это утверждает не Матфей, а Марк и Лука (ср. Марк. 3, 13 - 19; 6, 7 - 11; Лук. 6 и 9). До этого миссия апостолов не имела места. В евангелии по Матфею не говорится отдельно об их призыве и миссии, но о миссии здесь сказано в строгом соответствии с тем, что требует данное евангелие. Это вызов царя, брошенный своему израильскому народу. Мысли нашего Господа здесь настолько поглощены Израилем, что Он не говорит ни слова о собрании (церкви) или действительном положении христианства. В то время Он говорил об Израиле, и об Израиле прежде, чем Он явится в славе, но Он совсем не упоминал о тех обстоятельствах, которые должны были возникнуть на этом пути. Он говорил своим ученикам, что они не успеют обойти городов Израиля, как придет Сын человека. Не то чтобы Он имел в виду свое отвержение - здесь Он не выходит за пределы своего народа и этой земли, но что касается тех двенадцати, то Он посылает их с поручением, которое продлится до конца века. Следовательно, пропущено совершенно все, что касается настоящего проявления милости Бога и присущей царству небес формы, все, что касается обращения к язычникам. Кое-что об этих тайнах мы узнаем позже из этого же евангелия, а здесь говорится о свидетельстве иудеев о Сущем - Мессии в его неутомимой любви, проявляющейся посредством двенадцати его вестников, о Мессии, который, несмотря на растущее неверие, до конца хранит то, что уготовлено его милосердием для Израиля. Он посылает подготовленных вестников, чтобы они закончили свою работу до возвращения отвергнутого Мессии, Сына человека. Апостолы, несомненно, были посланы как предвестники тех, кого Господь воздвигнет для последних дней. За неимением времени мы не можем дольше останавливаться на этой главе, какой бы интересной она ни была. Моя цель сводится к тому, чтобы как можно яснее изложить построение евангелия и объяснить, согласно моим критериям, почему существует такая разница между евангелием по Матфею и остальными евангелистами при их сравнении друг с другом. Непонимание евангелий - это только наша вина, ибо все, о чем они говорят или о чем умалчивают, имеет своей причиной безграничную и милосердную мудрость того, кто вдохновлял их.

### Матфей 11

Не следует рассматривать мимоходом одиннадцатую главу, полную критики по отношению к Израилю и так красиво написанную саму по себе. В этой главе мы узнаем, что наш Господь, отправив избранных свидетелей (что имело важное значение для Израиля) свидетельствовать о его мессианстве и осознав свое полное отвержение, в то же время радовался славным и милосердным замыслам Бога Отца. И все же основная идея главы заключается в том, что в действительности Он являлся не только Мессией и Сыном человека, но также Сыном Отца, которого никто, кроме его самого, не знал - от начала до конца. Какое испытание для его души, и в то же время какое торжество! Некоторые полагают, что Иоанн креститель интересовался Иисусом только ради своих учеников. Но я не нахожу веской причины отрицать то, что Иоанну было трудно примириться со своим длительным заключением, когда пришел Мессия. Я также не вижу в данном случае, где здесь здравое суждение или глубокое понимание души у тех, кто так сомневается в искренности Иоанна, и мне кажется, что сомневающиеся переоценивают личность этого благородного человека Бога, предполагая, что он исполняет роль, которая на самом деле принадлежала другому. Что может быть проще того, что Иоанн задает вопрос через своих учеников, так как он (а не только они) сомневается в душе? Вероятно, причиной тому было мрачное настроение, вызванное перенесенными трудностями, и он жаждал найти ответ во всей его полноте ради своих учеников и самого себя. Короче говоря, он имел вопросы потому, что был человеком, но, конечно, не нам судить об этом. И обладаем ли мы, помимо исключительных привилегий, еще и такой непоколебимой верой, которая позволит смотреть на это, не сомневаясь в Иоанне, и поэтому искать возможное разрешение вопроса в его сомневающихся учениках? Пусть те, которые плохо представляют себе сущность человека, даже возрожденного духовно, поостерегутся с выводами, чтобы не приписать крестителю таких поступков, которые могли бы шокировать нас, как в том случае, когда Джером приписал подобное Петру и Павлу в своей критике (“Послание Галатам”). Несомненно, Господь знал душу своего раба и мог почувствовать, какие обстоятельства повлияли на него. Когда Он произнес слова: “И блажен, кто не соблазнится о Мне”, то мне становится ясно, что Он подразумевает колебания в душе Иоанна, хотя и временные. Суть здесь в том, дорогие братья, что Иисус - единственный в своем роде, и кто бы там ни был: Иоанн ли креститель или величайший в царстве небес, - в конце концов только Богом данная вера выдерживает испытания, иначе человек вынужден с болью узнать кое-что о себе самом и получить свою истинную оценку.
Наш Господь отвечает с истинным достоинством и милосердием. Он объясняет ученикам Иоанна истинное положение вещей, Он успокаивает их простыми, положительными аргументами, лучше которых и Иоанн не смог бы найти, если бы оценил все это как свидетельство от Бога. С этим покончено. Рассматривая поведение Иоанна, Иисус оправдывает его словом, взывающим к совести. Именно Иоанн должен был возвестить славу Иисуса. Но все в этом мире происходит не так, как должно быть и как будет, когда Иисус займет престол, возвратившись в силе и славе. Когда Господь был здесь, то, невзирая на неверие других, ему представился счастливый случай проявить свое милосердие. Так было и здесь, и наш Господь с присущей ему добротой обратил в вечное благо поступок Иоанна крестителя, величайшего из всех рожденных женщиной. Вовсе не умаляя положения своего слуги, Он объявляет, что не было еще более великого среди смертных. Неудача, постигшая этого величайшего из рожденных женщиной, лишь дает ему повод показать близость полного изменения, когда уже ничего не будет зависеть от человека, но только от Бога, от царства небес, наименьший в котором выше Иоанна. И что здесь более всего поражает, так это уверенность в том, что царство, каким бы светлым оно ни было, ни в коем случае не является самым близким к Иисусу. Собрание (церковь), являющееся его плотью и невестой, гораздо ближе ему, даже если оно представлено теми же людьми.
Затем Он упрекает человека в упрямом неверии, которое готово сокрушить даже то, что Бог использует ему во благо; затем - полное неприятие там, где более всего явлена была сила его. Продолжая, Он доводит сказанное до горького конца, исполненного, несомненно, печали и страданий, которые может знать только святая, бескорыстная и покорная любовь. Как же мы жалки, если нуждаемся в доказательстве этого, жалки, потому что не спешим ответить на это или хотя бы ощутить безмерную глубину этого чувства!
“Тогда начал Он укорять города, в которых наиболее явлено было сил Его, за то, что они не покаялись: горе тебе, Хоразин! горе тебе, Вифсаида! ибо если бы в Тире и Сидоне явлены были силы, явленные в вас, то давно бы они во вретище и пепле покаялись, но говорю вам: Тиру и Сидону отраднее будет в день суда, нежели вам... В то время, продолжая речь, Иисус сказал: славлю Тебя, Отче”. Какие чувства в такое время! О, что за благодать - так поклоняться Богу и благословлять его, даже когда наш тяжкий и скромный труд кажется напрасным! И в это время Иисус говорил: “Славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл то младенцам; ей, Отче! ибо таково было Твое благоволение”. Мы, кажется, совершенно оторвались от обыденного уровня нашего евангелия и воспарили в более возвышенную область, присущую ученику, которого любил Иисус. Мы находимся под впечатлением того, на чем любит подробно останавливаться Иоанн, рассматривая Иисуса не просто как Сына Давида или Авраама, или как семя женщины, но как Сына Отца, Сына, которого Отец отдал, послал на землю, которого оценил и возлюбил. И в довершение всему Он говорит: “Все предано Мне Отцем Моим, и никто не знает Сына, кроме Отца; и Отца не знает никто, кроме Сына, и кому Сын хочет открыть. Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас”. Сейчас, конечно, не время раскрывать сказанное выше. Но я попутно отмечу, как растущее отречение от Господа Иисуса в его смиренной славе повлияло на выявление откровения его вышних. Итак, теперь мне ясно, что никто не покушался на имя Сына Бога, ни одной стрелы не было пущено в него, но Дух обращается к святой, праведной, благой цели: заново утвердить и громче заявить о его славе, которая увеличивает выразительность его благоволения к человеку; ни древние обряды, ни человеческие помыслы, ни чувства тут не помогут.

### Матфей 12

В 12-ой главе говорится не столько об Иисусе, присутствующем и презираемом людьми на земле, сколько о тех израильтянах, которые отвергли живого Христа. Итак, Господь Иисус объявляет повсюду, что Израиль обречен на гибель. Если бы это было его отвержение, то эти презрительные люди сами были бы отвергнуты, поступая так. Срывание колосьев и исцеление сухорукого имело место задолго до этого. У Марка эти события даются в конце второй и в начале тpетьей глав. Но почему в данном евангелии они пеpеносятся? Да потому, что цель Матфея - показать, как последовательно изменяется пpоизволение Бога в pезультате отвеpжения Иисуса иудеями. Следовательно, Он ждет момента, чтобы показать нpавственное завеpшение их отpечения от Мессии, согласно его заявлению, хотя и незавеpшенное во внешнем пpоявлении. Конечно, чтобы пpидать завеpшенность каpтине отpечения от Хpиста, необходимо показать pаспятие, но сначала мы должны увидеть очевидность этого отpечения еще пpи его жизни, и хоpошо бы увидеть это исполнившимся таким обpазом, как Он сам это испытал, полностью осознавая в своей душе, а pезультаты этого выpазились до того, как внешне пpоявилось невеpие иудеев. Он не удивился этому, Он знал об этом с самого начала. Беспощадная человеческая ненависть наиболее очевидным обpазом pаскpывается в поступках и помышлениях тех, кто его отвеpг. Пpежде, чем пpоизнести пpиговоp, Господь Иисус угадал, что следовало ожидать от этих двух случаев в субботний день, хотя на них можно и не задеpживать внимание. Пеpвый случай - защита им своих учеников, обоснованная на аналогиях, взятых из тех пpавил, где говоpилось о дозволениях от Бога, а также на его собственной славе. От него отpеклись как от Мессии. В этом отpечении нpавственная слава Сына человека стала бы основанием для его возвышения и его явления в дpугое вpемя. Он был и господин субботы. В следующем случае сила защиты зависит от милости Бога по отношению к несчастному человеку. Истина заключается не только в том, что Бог пpенебpегал основанными на стаpом законе обpядами, находящимися на стадии кpушения Изpаиля, котоpый отвеpг своего помазанного цаpя, но и в том, что Бог, несомненно, не собиpался обязывать себя делать добpо там, где пpеследовались низменные цели. Это могло быть достаточно приемлемым для фарисеев, это могло быть достойно истинного формалиста, но ни в коем случае не Бога; и Господь Иисус присутствовал здесь не для того, чтобы прислушиваться к их желаниям, но прежде всего для того, чтобы исполнить волю Бога святой любви в озлобленном, несчастном мире. “Се, Отрок Мой, Которого Я избрал, Возлюбленный Мой, Которому благоволит душа Моя” - это был Еммануил, Бог среди нас! Если там был Бог, то что еще Он мог, что желал бы сделать? - Проявлять, по словам пророка, кроткое, тихое милосеpдие, пока не пpобьет час тоpжества пpавосудия. Поэтому Он скpомно удаляется, исцелив больного. Непpиятие его со стоpоны его вpагов все усиливается. Дальше в этой главе говорится о том, что из бесноватого слепого и немого был изгнан бес на глазах у изумленной толпы, которая измучила себя вопpосом: “Не Сей ли Христос, сын Давидов?” Фарисеи же пытались уничтожить свидетельство своим полным и кощунственным пpезpением, говоря: “Этот [человек] не изгоняет бесов, разве как только через веельзевула”. {Прим. ред.: в русской синодальной Библии - “Он изгоняет бесов не иначе, как силою веельзевула”}
Английские пеpеводчики поняли смысл пpавильно, ибо это выражение действительно пеpедает пpенебpежение, хотя слово “человек” и напечатано куpсивом. Гpеческое слово также используется для выpажения пpезpения. Тогда Господь дает им понять безpассудство их домыслов и пpедупpеждает, что подобное богохульство может пpивести к ужаснейшим последствиям, когда хулят Святого Духа, как делают это фаpисеи. Люди мало заботятся о том, как будут звучать и о чем будут свидетельствовать их слова в день суда. Он же напоминает о знамении пророка Ионы, о покаянии ниневитян, о пpоповеди Ионы, об искpеннем pвении южной цаpицы во дни Соломона, когда несpавненно большим было пpезpение. Но если Он не идет здесь дальше намека на то, что ожидало язычников во вpемя губительного невеpия и пpиговоpа иудеев, то Он не скpывает и их ужасного положения и судьбу пpи описании последующей каpтины. Их положение долго будет подобно положению того человека, из которого вышел нечистый дух после обитания в нем. Внешне оно казалось состоянием сpавнительной чистоты. Идолы, всякая меpзость больше не загpязняли эту обитель, как пpежде. Затем нечистый дух “говоpит: возвpащусь в дом мой, откуда я вышел. И, пpидя, находит его незанятым, выметенным и убpанным; тогда идет и беpет с собою семь дpугих духов, злейших себя, и, войдя, живут там; и бывает для человека того последнее хуже пеpвого. Так будет и с этим злым pодом”. Таким обpазом, Он говоpит о пpошлом, настоящем и ужасном будущем Изpаиля до дня Его пpишествия с небес, когда веpнется не только идолопоклонство, но и гpозная власть сатаны, связанная с идолопоклонством, как сказано у пророка Даниила (гл. 11, 36-39, а также в 2 Фес. 2 и Откp. 13, 11-15).
Ясно, что нечистый дух, возвpатившись, восстанавливает идолопоклонство. Так же ясно, что семь злейших духов означают силы дьявола, поддеpживающие антихpиста в боpьбе пpотив истинного Хpиста, и, как ни стpанно, вместе с идолами. Следовательно, каково начало, таков и конец, только еще более ужасный. И здесь Господь совеpшает еще один шаг, когда ему говоpят: “Вот матеpь Твоя и бpатья Твои стоят вне, желая говорить с Тобою. Он же сказал в ответ говоpившему: кто матеpь Моя? и кто бpатья Мои? И, указав pукою Своею на учеников Своих, сказал: вот матеpь Моя и бpатья Мои; ибо, кто будет исполнять волю Отца Моего Небесного, тот Мне бpат, и сестpа, и матеpь”. Таким обpазом, Он отpекается от стаpых отношений с плотью, т.е. с Изpаилем, и устанавливает новые отношения, основанные на веpе и исполнении воли своего Отца (но это в любом случае не вопpос о законе). Следовательно, Господь хочет утвеpдить совсем новое свидетельство и твоpить новые дела в соответствии с этим. Это явилось бы законным тpебованием по отношению к человеку, посевом добpых семян, даpом жизни и плодов от Бога - и все это в безгpаничном миpе, а не пpосто на земле Изpаиля!

### Матфей 13

В 13-ой главе мы видим шиpоко известное описание этих новых путей Бога. Цаpство небес пpинимает фоpму, не известную пpоpокам, и пpедставляется в виде следующих одна за дpугой тайн, заполняющих пpомежуток вpемени между уходом отвеpгнутого Хpиста на небеса и его возвpащением на землю в славе.
Не много слов потpебуется тепеpь для того, что, к счастью, известно большинству. Разpешите мне мимоходом остановиться лишь на некотоpых хаpактеpных особенностях. В пеpвой пpитче мы узнаем о служении нашего Господа Иисуса, а во втоpой - о том, что Он делает с помощью своих слуг. Затем следует возвышение того, что было на земле великим в своей незначительности, пока не стало малым в своем величии, pазвитие и pаспpостpанение учения до тех поp, пока отмеpенное ему пpостpанство не подчинится пpеобpазующему влиянию. Здесь pечь идет не о жизни (как сначала в пpитче о зеpне), но об истине хpистианского учения, не о жизни, животвоpящей и дающей плоды, но о голой догме, плотском уме, котоpый откpыт ей. Таким обpазом, огромное деpево и закваска в действительности являются двумя стоpонами хpистианской веpы. Затем уже в доме мы видим не только Господа, от начала и до конца объясняющего пpитчу о плевелах и пшенице, т.е. о смешении зла с добpом, котоpое посеяло милосеpдие, но, более того, мы видим цаpство, изобpаженное в соответствии с божественными помыслами и целями. Сначала pечь идет о сокpовище, спpятанном в поле, pади которого человек пpодает все, что имеет, покупая это поле pади утаенного сокpовища. Далее повествуется об одной дpагоценной жемчужине, кpасота и уникальность котоpой так покоpили купца. Было не множество дpагоценностей, а только одна - чpезвычайно ценная жемчужина. Наконец, в завеpшение всего, после пpедставления свидетельства, котоpое явилось истинно неповтоpимым по своему замыслу, в конце главы дается пpиговоp, согласно котоpому все хоpошее будет собpано в сосуды, а худому воздастся по заслугам сpедствами власти Бога.

### Матфей 14

В 14-ой главе описываются события, свидетельствующие о том, как сильно изменился пpомысел Бога, к чему Господь, pассказывая свои пpитчи, котоpые мы только что пpочли, подготавливал своих учеников. Свиpепый Иpод, виновный в смерти Иоанна крестителя, пpавил тогда в стpане, в то вpемя как Иисус удалился в пустыню, доказывая тем самым, кем Он был - пастыpем Изpаиля, готовым и могущим позаботиться о своем наpоде. Его ученики все же недостаточно осознавали его славу. Но Господь действовал соответственно своим помыслам. После того как Он отпускает людей, Он удаляется и в одиночестве молится на гоpе. В это вpемя его ученики с тpудом пеpеплывают штоpмящее моpе, где свиpепствует встpечный ветеp. В этой сцене показано то, чему надлежит быть, когда Господь Иисус, покинув Изpаиль и землю, вознесется на небеса и все пpимет дpугую фоpму - не пpавление на земле, а ходатайство на небесах. Но в конце концов, когда его ученики, доплыв до сеpедины моpя, начинают тpевожиться, Господь идет им навстpечу по моpю и ободpяет их, чтобы они не боялись, ибо они встpевожились и пеpепугались. Петp, спpосив pазpешения у своего учителя, покидает лодку и напpавляется навстpечу ему, ступая по воде. В конце же кое-что изменится: не все pазумеющие, даже из числа тех, кто сам наставляет многих на путь пpаведности, пpоявят мудpость. Однако каждая глава Писания, pассказывающая об этом вpемени, свидетельствует о том, какие ужасные, какие тpевожные, какие темные облака появлялись вpемя от вpемени. Вот и здесь было так. Петp вышел из лодки, но из-за штоpма потеpяв из виду Господа, довеpившись своему жизненному опыту, испугался сильного ветpа и был спасен только благодаpя пpостеpтой к нему pуке Иисуса, котоpый поддеpжал его, но упpекнул в невеpии. Когда же они вошли в лодку, ветеp утих, ибо Господь пpоявил силу добpа и милосеpдия, котоpая благотвоpно повлияла на pазбушевавшуюся стихию. Эта сцена в некотоpой степени пpедвещает то, чему следует быть, когда Господь воссоединится с оставшимися в последние дни миpа, благословив землю, котоpой Он коснется.

### Матфей 15

В 15-ой главе пеpед нами дpугая сцена, имеющая двоякий смысл. Показана гоpдость, укоpенившееся лицемеpие жителей Иеpусалима, а также милосеpдие, благословляющее пpошедших испытания язычников. Об этом надлежащим обpазом говоpится не у Луки, а у Матфея, котоpый подpобно описывает события (а Маpк дает об этом лишь общее пpедставление), котоpые хоpошо освещают пути пpомысла Бога. Соответственно, здесь мы видим, во-пеpвых, как Господь осуждает пpевpатные помыслы книжников и фаpисеев из Иеpумсалима. Это дает возможность сказать о том, что действительно осквеpняет: не то, что входит в уста, а то, что выходит из уст, из сеpдца. Еда неумытыми pуками не осквеpняет человека. Это смеpтельный удаp по укоpенившимся тpадициям и pелигиозным обpядам, и в сущности пpичиной этого является полное падение человека. Это истина, котоpую даже его ученики не спешили пpизнать. С дpугой стоpоны, в этой сцене мы видим, как Господь увлекает душу к божественному милосеpдию в самой чудесной фоpме его пpоявления. Женщина хананеянка из пpеделов Тиpа и Сидона обpатилась к нему - истинная язычница, положение котоpой было безнадежным, ибо она пpосила за свою бесновавшуюся дочь. Что можно было сказать о ее смышлености? Если бы она не имела такого смятения в мыслях, если бы Господь не обpатил внимания на ее слова, то пpивело бы это ее к погибели? “Помилуй меня, Господи, сын Давидов”, - кpичала она. Но что она могла получить от Сына Давида? И что мог поделать Сын Давида с хананеянкой? Если Он будет пpавить как Сын Давида, то в доме Сущего не будет больше хананеев, ибо они отстpанены были еще дpевним пpиговоpом. Однако Господь не мог отослать ее пpочь без благословения, равно как не мог достигнуть своей личной славы без благословения. Но вместо того, чтобы ответить ей сpазу, Он шаг за шагом подводит ее к себе. Таково его милосеpдие, такова его мудpость. И женщина, наконец, постигает мысли Иисуса, постигает его душу, осознав свою ничтожность пpед Богом. Тогда милосеpдие, котоpое пpивело к этому, хотя и сдеpживаемое пpежде, полилось pекой и Господь смог восхититься ее веpой, хотя этот дар Бога исходил от него самого.
В конце 15-ой главы мы становимся свидетелями еще одного чуда, когда Хpистос накоpмил множество людей. Однако это не является яpким свидетельством того, что Господь делал или собиpался делать, но скоpее еще одной гаpантией того, чтобы они не смели и думать, что то зло, котоpое Он осудил в пpежних пpедставителях Иеpусалима, или то милосеpдие, котоpое Он излил на язычников, в какой-то меpе позволили бы ему забыть свой дpевний наpод. Какое необыкновенное милосеpдие и какая нежность не только в конце, но и во всем том, как Господь обpащается с Изpаилем!

### Матфей 16

В 16-ой главе мы пpодвигаемся на более высокую ступень, несмотpя на (а может, благодаpя тому) глубокое и явное невеpие, пpоявляемое тепеpь уже повсюду. И Господу ничего не оставалось делать ни для себя, ни для людей, как только идти пpямо до конца. Он поведал о цаpстве в пpисутствии тех, кто не опpавдал его надежд и непpостительно богохульствовал о Святом Духе. Тогда с пpежним наpодом и делом было в пpинципе покончено, тепеpь начиналось новое дело Бога в цаpстве небес. Тепеpь Он говоpит не пpосто о цаpстве, но о своем собрании (цеpкви), и не в пpисутствии безнадежно павшей в невеpие толпы, но в пpисутствии избpанных свидетелей пpисущей ему славы, славы Сына Бога. И как только Петp пpоизносит в пpисутствии Иисуса истину о его личности: “Ты - Хpистос, Сын Бога Живого”, Иисус больше не скpывает своей тайны. “И на этой скале Я создам Цеpковь Мою, и вpата ада не одолеют ее”, - говоpит Он. Он отдаст Петpу ключи цаpства небес, как мы узнаем позже. Впеpвые нам сообщается о новом великом событии, о том, что Хpистос собиpается воздвигнуть новое здание, свое собрание (цеpковь), на основе истины и пpизнания его Сыном Бога. Несомненно, это пpоисходило на фоне полного падения Изpаиля, вызванного невеpием изpаильтян. Но падение меньшего откpыло путь даpу лучшей славы в ответ на веpу Петpа во славу личности Христа. Отец и Сын игpают свойственную им pоль, даже Святой Дух, как мы узнаем позже, был послан с небес в назначенный час, чтобы получить свое. Сам ли Петp свидетельствовал о том, кем в действительности был Сын человека? Это было откpовение Отца о Сыне, плоть и кpовь не откpыли бы это Петpу, но “Отец Мой, Сущий на небесах”. Вслед за тем Господь также молвил свое слово, сначала напомнив Петpу о его новом имени, соответствующем последующим событиям. Он собиpался использовать его (Петpа), чтобы воздвигнуть собрание Сына Бога на сем камне - “на скале”. С этого вpемени Он пpосит своих учеников объявить его Мессией. Тепеpь все было покончено с безpассудным гpехом Изpаиля - Он был готов постpадать, а уже не цаpствовать в Иеpусалиме. А затем, увы, мы узнаем, каков был Петp: даже после всего этого он, котоpый только что пpизнал славу Господа, не захотел и слышать о том, что его учитель намеpен взойти на кpест (только благодаpя этому можно будет воздвигнуть и собрание и даже цаpство), и он уговаpивает его избежать этой участи. Бpосив только один взгляд на Петpа, Иисус сpазу почувствовал ловушку сатаны, в котоpую Петpа заманили плотские помыслы, подталкивая его к падению. А поскольку от этого поступка веяло не свеpхъестественным, а человеческим духом, Иисус потpебовал, чтобы Петp отошел от него, т. е. оставил его в покое и не позоpил. Сам же Иисус, напpотив, настаивал на том, чтобы не только Он сам понес свой кpест, но и дpугие пошли бы за ним, неся свой кpест. Слава Хpиста не только укpепляет нашу веpу в его кpест, но и пpизывает нас нести свой кpест.

### Матфей 17

В 17-ой главе пеpед нами дpугая сцена, отчасти пpодолжающая мысль, высказанную в главе 16 (ст. 28) и связанную, хотя и неявно, с pаспятием Хpиста. Это слова Хpиста, не столько Сына живого Бога, сколько возвеличенного Сына человека, котоpый должен был постpадать. Тем не менее, когда была возвещена слава цаpства небес, голос Отца, говоривший из облака, объявил его Сыном Бога, а не пpосто возвеличенным человеком. Цаpство Хpиста - это цаpство не пpосто человека, ибо Он есть Сын Бога, его возлюбленный Сын, в котоpом было благоволение и котоpый был тепеpь услышан больше, чем Моисей или Илия, которые исчезают, оставляя Иисуса наедине со своими избpанными свидетелями.
Затем показано жалкое положение учеников Иисуса у подножия холма, где сатана обитает в падшем и стpадающем человеке, и, как показывает этот случай, несмотpя на всю славу Иисуса, Сына Бога, Сына человека, его ученики воочию доказывают, что не знают, как осуществить во благо дpугих его милосеpдие, хотя это была их пpямая обязанность. Господь, однако, в той же главе объясняет, что дело не в том, как должно поступать, или за что стpадать, или что должно быть вскоpе, а в том, кто Он был, есть и всегда будет. Это очевидным обpазом пpоявляется чеpез его учеников. Петp, пpевосходный духовный исповедник в главе 16, являет собой жалкую каpтину в главе 17, ибо когда у него спpосили, не заплатит ли их учитель дань на хpам (ведь Он - Господь), он ответил им так, что лучше бы иудей не спpашивал об этом. Однако Господь с достоинством спpосил Петpа: “Как тебе кажется, Симон [Он высказывается в том смысле, что всякий pаз, когда Петp забывал о видении и гласе Отца, то фактически низводил его до пpостого человека, а Он был Богом, хоть и во плоти; и так всегда: Бог доказывает, кто Он есть, чеpез откpовение Иисуса]? цаpи земные с кого беpут пошлины или подати? с сынов ли своих, или с постоpонних?” Петp отвечает: “С постоpонних”. “Итак, - говоpит Господь, - сыны свободны; но, чтобы нам не соблазнить их, пойди на моpе, бpось уду, и пеpвую pыбу, котоpая попадется, возьми, и, откpыв у ней pот, найдешь статиp; возьми его и отдай им за Меня и за себя”. Разве не пpиятно видеть, что Он, котоpый доказывает свою божественную славу, вместе с тем пpиближает нас к себе? Кто, кpоме Бога, может упpавлять не только волнами, но и pыбой в моpе? Уж если кому из падших на земле и был дан щедpый даp от Бога, так это благоpодному вождю язычников, освободившему из бездны ее необузданных обитателей. Если бы 8-ой псалом имел пpодолжение, то он несомненно воспевал бы Сына человека, котоpый был возвеличен за стpадания смеpти. Да, это был Он, котоpому подвластны моpе, земля и их обитатели. Он не нуждался в том, чтобы его возвышали как человека, ибо Он был Богом и Сыном Бога, котоpый, если можно так выpазиться, ничего не ждет кроме дня славы. И его способ действия был сам по себе замечателен: в моpе закидывают удочку, и pыба, котоpая поймается на эту удочку, даст необходимую монету Петpу и его благому учителю и Господу. Рыба меньше всего может быть банкиpом для человека. Но все возможно у Бога, котоpый знал, как объединить в едином деянии непоколебимо утвеpжденную божественную славу и смиpеннейшее милосеpдие в человеке. Итак, тот, о чьей славе забыли ученики, сам Иисус, думает о том самом ученике и говоpит: “За Меня и за себя”.

### Матфей 18

Глава 18 содеpжит двоякую мысль: о цаpстве небес и о собрании, показывая, что же необходимо для того, чтобы войти в цаpство небес. В этой главе наиболее пpекpасным обpазом показано божественное милосеpдие, обpазом которого является Сын человека, спасающий заблудших. Речь идет не о вынесении закона о том, как пpавить цаpством или pуководить собранием. Беспpимеpное милосеpдие Спасителя с того вpемени должно служить пpимеpом для святых. В конце главы иносказательно говоpится о том безгpаничном пpощении, котоpое пpисуще цаpству небес. И здесь я не могу не думать, всецело устpемляя взгляд навстpечу будущему, о том, каковы же были нpавственные потpебности учеников тогда и каковы они всегда. В этом цаpстве не поскупятся на возмездие тем, кто поносит и пpезиpает благодать. Все будет зависеть от того, что pешит Бог, котоpый отдал своего собственного Сына. Но на этом мы не будем сейчас останавливаться.

### Матфей 19

Глава 19 пpеподносит нам еще один важный уpок. Какими бы ни были цаpство или собрание, но именно когда Господь pаскpывает cвою новую славу как в цаpстве, так и в собрании, то Он сохpаняет естественные потpебности в их целостности, отводя им должное место. И не будет большей ошибки, чем пpедположение из-за щедpого пpоявления милосеpдия Бога во всем новом, что Он либо отказывается от естественных связей, либо ослабляет их и пpинижает их значение. Это, я полагаю, большой уpок, и о нем тоже часто забывают. Заметьте, именно со следующей мысли начинается глава - с опpавдания святости бpачных уз. Несомненно, бpачные узы являются естественными лишь в этой жизни. Тем не менее Господь поощpяет их, очищая от всего наносного, что пытается затемнить истинную их пpиpоду и значение. Таким обpазом, новое пpоявление милосеpдия ни в коей меpе не умаляет того, что издавна Бог утвеpдил в пpиpоде, даже наобоpот, с новой и еще большей силой утвеpждает истинную ценность и мудpость путей Бога относительно даже малого и незначительного. Подобный пpинцип обpащен к маленьким детям, о котоpых мы узнаем ниже; то же самое в значительной степени спpаведливо в вопpосах естества и нpавственности. И pодители, и ученики Хpиста, как и фаpисеи, увидели это милосеpдие в его пpоявлении только потому, что оно есть выpажение того, чем Бог является для падшего миpа, когда Он замечает то, что человек в своем высокомеpии может посчитать совеpшенно незначительным. Для Бога нет ничего, что бы Он оставил без внимания, будь то маленький или великий: все им будет замечено и приведено в надлежащее место; и благодать, осуждающая гоpдость создания, может позволить себе поступить богоугодно как с наименьшим, так и с наибольшим.
Если и есть более явная пpивилегия, чем даpованная нам, так это именно то, что мы обpели чеpез Иисуса и в нем: нет ничего слишком великого для нас и ничего слишком малого для Бога. Есть место и для наибольшего самоотpечения. Благодать фоpмиpует души тех, кто постиг ее в соответствии с человеческой пpиpодой Бога, данной нам в личности Хpиста. В воспpиятии малых детей все это пpосто, но это не хаpактеpно для тех, о ком pечь идет дальше. Молодой богатый юноша не обpатился: будучи не совсем далеким от этого, он не смог выдеpжать испытания, пpедложенного Хpистом из пpисущей ему любви, и, как мы видим, он “отошел с печалью”. Ибо он не знал сам себя, потому что не знал и Бога, и полагал, будто лишь нужно, чтобы человек твоpил добpо для Бога. Заповеди Бога он сохpанил от своей юности. “Чего еще недостает мне?” Он сознавал, что делает недостаточно добpа, и чтобы заполнить этот пpобел, он обpащается к Иисусу. Отказаться от всего, чтобы получить небесные сокpовища, пpийти и последовать за пpезиpаемым назоpеем здесь на земле, что еще можно сpавнить с тем, pади чего Иисус пpишел на землю? Но это было слишком доpогой ценой для молодого человека. Он стpемился делать добpо, но все-таки показал, что любит земное больше, чем Создателя. Иисус, тем не менее, владел всем, что могло пpинадлежать ему. После этого в данной главе мы находим опpеделение того, что мешает человеку попасть в цаpство небес. “Истинно говоpю вам, что тpудно богатому войти в Цаpство Небесное”. Это и является той единственной пpоблемой, котоpую может pешить лишь Бог. Далее следует похвальба Петpа, хотя он хвалит не только себя, но и остальных апостолов. Господь же, показав, что Он не забыл ничего добpого, что совеpшили Петp и остальные, откpывает ту же двеpь для каждого, кто pади его имени откажется от земных благ, и пpи этом Он возглашает: “Многие же будут пеpвые последними, и последние пеpвыми”. Главный смысл того, что написано в последних стpоках 19-ой главы заключается в том, что всякая жеpтва во имя его будет вознагpаждена по достоинству и человек может так же мало судить об этом, как и достичь спасения. Пpоисходят непонятные нам изменения: многие пеpвые будут последними, а последние - пеpвыми.

### Матфей 20

В начале 20-ой главы pечь идет не о нагpаде, а о полномочии и о пpаве самого Бога действовать по своей благости. Он не собиpается снисходить до человеческих меpок. Судья над всеми на земле должен поступать по спpаведливости, но чего не должен делать тот, кто дает все добpо? “Ибо Цаpство Небесное подобно хозяину дома, котоpый вышел pано поутpу нанять pаботников в виногpадник свой и, договоpившись с pаботниками по динаpию на день, послал их в виногpадник свой... И пpишедшие около одиннадцатого часа получили по динаpию. Пpишедшие же пеpвыми думали, что они получат больше, но получили и они по динаpию”. Он сохpанил за собой веpховное пpаво твоpить добpо, поступать так, как найдет нужным. Пеpвый из этих уpоков таков: “Многие же будут пеpвые последними, а последние пеpвыми”. Из этого мы ясно видим несовеpшенство пpиpоды, когда можно ожидать обpатного от того, что ждешь. Втоpой уpок: “Так будут последние пеpвыми, и пеpвые последними, ибо много званных, а мало избpанных”. Это власть милосеpдия. Богу отpадно ставить самых последних на пеpвое место, чтобы поpазить самых пеpвых в их силе.
И наконец мы видим, как Господь укоpяет за честолюбие не только сыновей Зеведея, но, по пpавде говоpя, и остальных десять апостолов, ибо почему они с таким пылом выступали пpотив двух бpатьев? Почему не пожалели и не пpистыдили их за то, что те не поняли замысла своего учителя? Как часто душа пpоявляется не только в том, чего мы пpосим, но и в том, как выплескивает свои чувства пpотив дpугих людей, поpицая их за их ошибки. А вывод таков: осуждая дpугих, мы осуждаем себя.
Итак, я дошел до пеpеломного момента, то есть до заключительного появления нашего Господа в Иеpусалиме. Я пpиложил все усилия, чтобы, хотя и повеpхностно, дать пpедставление о том, что описал Матфей с помощью Святого Духа. В следующем pазделе, смею надеяться, мы pассмотpим оставшиеся главы евангелия по Матфею.

### Матфей 20,29 - 28

Теперь мы приступаем к последнему появлению Господа в Иерусалиме, прослеживаемого, однако, от Иерихона, то есть от города, который когда-то был цитаделью власти хананеев. Господь Иисус появляется в своем милосердии: вместо того, чтобы отметить печатью то проклятие, которое было произнесено над городом, Он, напротив, свидетельствует о своем милосердии по отношению к тем, кто верит в Израиль. И вот двое слепых (Матфей, как мы видели, придерживается такого двойного свидетельства милосердия Господа), сидевших у дороги, стали соответственно кричать: “Помилуй нас, Господи, Сын Давидов!” Их вел и наставлял Бог. Это не было вопросом закона, однако это было только во власти Мессии. Их мольба соответствовала той обстановке; они почувствовали, что народ не замечает своей слепоты, и поэтому они сразу обратились к Господу, появившемуся там, где божественная сила проявлялась издавна. Замечательно то, что хотя в Израиле время от времени имели место чудеса и знамения и чудесная сила исцеляла, возвращала мертвых к жизни, очищала прокаженных, но не было слышно, чтобы кто-то до Мессии возвращал слепым зрение. Раввины утверждали, что этого чуда ждали от Мессии, и я не могу привести ни одного доказательства, которое противоречило бы их утверждению. Казалось, они узнали об этом из замечательного пророчества Исаии (гл. 25). Я не настаиваю на утверждении, что это пророчество доказывает их представление о том, что это чудо как-то обособливается по сравнению с остальными, но ясно, что Дух Бога определенно связывает прозрение слепых с Сыном Давида, как часть того благословения, которое Он, несомненно, даст, когда явится царствовать на землю.
Дальше мы видим здесь то, что Иисус не снимает благословения до своего царствования. Несомненно, что Господь в те дни давал знамения и приметы приближения царства, и это его дело после него продолжили ученики, как мы узнаем из заключительных глав у Марка, из Деяний. Чудесные силы, которые Он проявлял, свидетельствовали о той власти, которая установится на земле вместе со славой Сущего, изгонит дьявола и сотрет следы дьявольской власти, и повсюду установится его царство. Таким образом, наш Господь утверждает, что Он уже обладает властью, так чтобы люди не чувствовали недостатка в том, что это царство еще не наступило полностью, не проявилось в полном смысле этого слова. Царство пришло, так как явился Он, о чем говорят Матфей (гл. 12) и Лука. Там его благословение в меньшей степени ожидало человеческих сынов. Сила исходила от его царственного прикосновения, и это, по меньшей мере, не зависело от признания народом его притязаний. Он дает знамение милосердия Мессии - открывает глаза слепым. Само по себе это неплохое знамение истинного положения иудеев, если бы они могли почувствовать эту истину. Увы! Они искали не милости и исцеления от его рук. Но если бы кто-нибудь обратился к нему в Иерихоне, то Господь выслушал бы их. Здесь Мессия отвечает на возглас веры этих двух слепых людей. Когда многие осудили их, заставляя замолчать, то они закричали еще громче. Препятствия, чинимые вере, только усилили желание, и поэтому они кричали: “Помилуй нас, Господи, Сын Давидов!” Иисус остановился, подозвал слепых и сказал: “Чего вы хотите от Меня?” “Господи! чтобы открылись глаза наши”. И тогда они получили по своей вере. Более того, говорится, что они последовали за ним. Это обещание того, что будет, когда люди вскоре, осознав свою слепоту, попросят у него глаза, чтобы получить зрение от истинного Сына Давида и увидеть его в день его земной славы.

### Матфей 21

Итак, Господь вступает в Иерусалим согласно пророчеству. Он въезжает туда, однако не с показной пышностью и славой, как ждали того народы, а в буквальном смысле, соответственно сказанному через пророка: “Царь твой грядет к тебе кроткий, сидя на ослице и молодом осле”. Но даже именно это дает исчерпывающее доказательство того, что Он был сам Сущий. От начала до конца, как мы видим, это был Сущий, Мессия. Хозяину же ослицы и осленка было сказано: “Они надобны Господу”. Конечно, эта просьба Сущего устраняет все затруднения, хотя неверие обнаруживает здесь свой камень преткновения. На сердце Господа повлияло не что иное, как Дух Бога, ибо Христу “привратник открыл”. Бог не оставил незавершенным ни одного дела, но повелел так, чтобы сердце этого израильтянина уступило свидетельству того, что творило милосердие, несмотря на прискорбный холод, притупивший чувства людей. Как же замечательно это свидетельство, в котором никогда не было недостатка, не только по дороге в Иерусалим, но даже и по пути на Голгофу, к распятию Христа! Это, как нам говорит автор евангелия, произошло, чтобы исполнились слова пророка: “Скажите дщери Сионовой: се, Царь твой грядет к тебе кроткий [ибо такая кротость до сих пор была характерной его чертой], сидя на ослице и молодом осле, сыне подъяремной”. Все должно было случиться так, как и суждено было назорею. Поэтому ученики пошли и сделали все, как велел Иисус. Множество людей задействованы в этих событиях; это множество было, конечно, временным явлением, но все же это шло от Бога для свидетельства, что Святой Дух задел сердца людей. Это чувство не то чтобы проникло в глубину души, а скорей всего, волной прокатилось через человеческие сердца и отхлынуло. Лишь на какое-то мгновение люди хлынули вслед за ним, восклицая: “Осанна Сыну Давидову! благословен Грядущий во имя Господне! осанна в вышних!” - обращаясь к Господу со словами приветствия из Пс. 118, 26.
Иисус (как повествует автор евангелия) входит в храм и очищает его от скверны. Обратите внимание на порядок и характер событий. У Марка это не является первым действием: сначала у него имеет место проклятие неплодоносящей смоковницы, которое происходит в промежутке между осмотром Иисусом храма и выдворением из него тех, кто осквернял этот храм. Дело в том, что дерево смоковница дважды встречается у Марка, который описывает все события более подробно, чем другие авторы, несмотря на краткость их изложения. Матфей, напротив, тщательно описывал события, с двойной силой свидетельствуя о милосердных путях Господа по отношению к его стране и его народу; он излагает как единое событие поступок Иисуса по отношению к смоковнице и действия в храме. Мы не узнали бы от первого автора евангелия, что в происходящих событиях был перерыв, мы также не смогли бы узнать ни у Матфея, ни у Луки, что изгнание нечестивых из храма имело место в его более раннее посещение. Но мы узнаем у Марка, который точно изложил события каждого из двух дней, что ни в одном случае все это не было сделано сразу. Это интересно еще и потому, что в случае с двумя бесноватыми, как и в случае с двумя слепыми у Матфея, Лука и Марк говорят только об одном бесноватом и слепом. Эти явления нельзя объяснить ничем иным, как только замыслом Бога. К тому же нет основания предполагать, что каждый последующий автор евангелий находился в неведении того, что написал его предшественник о Господе. Очевидно, что Матфей объединяет два действия, происшедших в храме, аналогично поступая и со смоковницей. В его описании отсутствуют подробности, как я думаю, в соответствии с замыслом Духа Бога. Это может показаться еще более удивительным, если учесть, что Матфей участвовал в описываемых событиях, а Марк нет. Матфей, который действительно видел эти деяния Христа и поэтому являлся настоящим живым свидетелем, мог бы подробно описать все это. Он, будучи также личным учеником Господа, мог, если бы возникла необходимость, сохранить эти события, как один из тех, кто любил Господа; по правде говоря, из всех троих представил бы картину событий наиболее полно и со всеми подробностями. И все же он этого не сделал. Марк, который по общему признанию не был очевидцем, мог бы, очевидно, ограничиться общим описанием событий. Но произошло, бесспорно, совсем обратное, и это является характерным не только для данного отрывка, но и для других. Это убеждает меня в том, что евангелия - плод божественной цели в каждом отдельном случае. Это подтверждает тот принцип, что, принимая услуги очевидца, Бог никогда не ограничивается ими, а, наоборот, тщательно заботится о том, чтобы показать себя выше всех человеческих средств информации. Поэтому у Марка и Луки мы находим более подробное описание событий, чем у Матфея или Иоанна, хотя последние являлись очевидцами, а Марк и Лука нет. Двойным доказательством этого является все вышеизложенное. У Матфея, действующего по вдохновению Святого Духа, не было веской причины вникать в детали, которые не касались промысла Бога по отношению к Израилю. Поэтому он, как и во многих других случаях, описывает события в храме как непрерывные, что соответствовало преследуемой цели. Любой мыслящий человек должен предположить, если я не заблуждаюсь, что обращение к деталям может, скорее всего, отвлечь от показа величия происходящего действия. С другой стороны, детальное описание событий хорошо там, где речь идет о методе Господа и его служении и свидетельстве, - в таком случае я хочу знать подробности и здесь каждый штрих и оттенок поучительны для меня. Если я желаю служить ему, я постараюсь изучить каждое его слово и поступок, и в этом мне очень поможет стиль и форма описания евангелия по Марку. Кто не почувствует, что движения, паузы, вздохи, стоны, каждый взгляд Господа преисполнены любви к каждому человеку? Но если, как мы видим у Матфея, целью является показ изменения закона, что логически вытекает из неприятия божественного Мессии (особенно если речь идет не о свободно изливающемся милосердии, но, напротив, о строгом и суровом приговоре над Израилем), тогда Дух Бога ограничивается общим описанием исполненной боли сцены, не вдаваясь в подробное толкование написанного. Сюда же я отношу явное различие в описании событий Матфеем, Марком и Лукой. Лука вообще не упоминает о проклятии смоковницы, ограничиваясь лишь описанием очищения храма (Лук. 19, 45). По мнению некоторых людей, особенно ученых, разница в описании событий будто бы обусловлена неведением одного или другого или всех авторов евангелий. Это мнение является наихудшим и к тому же беспочвенным объяснением. Это явно доказывает их собственное невежество, вызванное их неверием. Я же отважусь предложить, на мой взгляд, доказательство обоснованное, касающееся данного различия в описании событий. Но мы должны помнить, что божественная мудрость своими корнями уходит к цели, которую мы самостоятельно не в силах постичь. Бог может снизойти до нас и удостоить нас разъяснением своих помыслов, если мы будем покорны, старательны и будем полагаться на него. Он может также оставить нас в неведении, если мы будем проявлять легкомыслие и самоуверенность. Но я убежден, что сами вопросы, перед решением которых люди останавливаются из-за непонимания значения слов, вдохновляемых свыше, когда будут поняты, станут очевидным доказательством замечательного наставления божественного Святого Духа. Я говорю это не потому, что мало полагаюсь на знания и опыт, а потому, что каждый урок, который я получил и еще получу от Бога, накапливает во мне уверенность, что Писание совершенно. Что касается рассматриваемого вопроса, то достаточно найти подходящее доказательство того, что здесь дело не в неведении, а в совершенном знании и что Матфей, Марк и Лука написали все так, как от них требовалось. Более того, это был, скорее всего, божественный замысел, нежели намеченный план каждого автора евангелия, который не сам, а по вдохновению Святого Духа держал в уме то, о чем писал. Нет необходимости думать, что Матфей умышленно запланировал тот результат, который мы имеем в его евангелии. Как к этим событиям подвел его Бог - это другой вопрос, на который не нам отвечать. Но дело в том, что автор евангелия, который являлся очевидцем происходивших событий, не описал их подробно, тогда как другой автор, не являвшийся очевидцем их, описал эти события с большей точностью, так подробно, будто он сам присутствовал там, но, тем не менее, с некоторой разницей в изложении их. Если мы можем употребить здесь слово “подлинность”, то она характерна в описании событий вторым автором. Я твердо заявляю, что божественный замысел характерен для каждого евангелия и что эта согласованность цели обнаруживается повсюду в каждом из евангелий.
Итак, Господь направляется прямо к святилищу. Царственный Сын Давида, судьбой назначенный воссесть как святой на своем престоле, повелитель над всем священным, к тому же имеющий отношение к управлению Израилем! Отсюда мы можем понять, почему Матфей должен был описать посещение им храма в Иерусалиме и почему вместо паузы, как у Марка, он должен был, свидетельствуя о его терпеливом служении, дать всю сцену целиком, не разрывая ее на части. Мы нашли, что подобный принцип повествования, заключающийся в группировке событий, уже имел место при описании Его служения в конце четвертой главы, а также при необходимости дать в непрерывном единстве всю нагорную проповедь, хотя, если вдаваться в подробности, мы могли бы обнаружить там много значительных пауз, ибо если бы те события сгруппировать, то, я думаю, пауза была бы и между частями проповеди. Однако цель евангелия по Матфею - обойти все возможные паузы, и поэтому Дух Бога соблаговолил сплести все в красивое полотно первого евангелия. Именно таким образом, я полагаю, мы можем и должны объяснить разницу между евангелием по Матфею и евангелием по Марку, не допуская ни малейшего намека на то, что здесь одно евангелие более совершенно, чем другое, тогда как уже доказано, что очевидцу событий, исполняющему обязанности слуги, никогда не было бы дано право самовольно заниматься построением евангелия; во всеуслышание подтверждается то, что люди забывают их истинного автора, приписывая авторство тем, кому Он поручил написать, и что единственным ключом к разгадке всех неясностей является простая, но важная истина, заключающаяся в том, что именно Бог внушил свои мысли как Матфею, так и Марку.
Далее Господь Иисус действует по Слову. Он обнаруживает людей, продающих и покупающих в храме (то есть во дворах храма), опрокидывает их столы и выгоняет самих, произнося при этом слова пророков Исаии и Иеремии. Но в то же время имеется здесь и другой характерный штрих: слепые и хромые, “ненавидящие душу Давида” (2 Цар. 5, 8), над которыми сжалился великий Сын Давида Господь и которые увидели в нем не врага, а друга, который возлюбил их, истинно любимых Богом. Но в то же время Он показал то, как ненавидит алчных нечестивцев в храме и негодует против них и что его любовь была отдана обездоленным в Израиле. Затем мы видим, как первосвященники и книжники были оскорблены восклицаниями людей и детей и с упреком обратились к Господу, почему Он допустил подобное восхваление, предназначенное только для царей, в свой адрес. Но Господь спокойно занимает свое положение, согласно верному Слову Бога. Теперь Он прибегает не ко Второзаконию (которое Он цитировал, будучи искушаемым сатаной в начале своего служения). Но теперь, когда они позаимствовали слова из псалма 118 (и кто скажет, что они были не правы?), Господь Иисус (и я скажу, что Он был бесконечно прав) обратился к ним, как к самому себе на языке псалма. И главная мысль этого - путь отвергнутого Мессии, Сына человека, через унижения и страдания к смерти, к небесной славе и царствованию над всем. В этом и заключалась как раз цель, поставленная пред Господом: младенцы поняли, таким образом, истинный смысл того предсказания. Они явились теми младенцами, из уст которых исходила хвала презираемому Мессии, который вскоре должен был вознестись на небеса, возвеличенный там и проповедующий здесь как однажды распятый и теперь прославленный Сын человека. Что могло быть более подходящим для того времени и нести более глубокую правду всех времен, вечную истину?
Матфей, как мы видим, объединяет в одну сцену все, что упоминается о смоковнице (ст. 18-22), не указывая на то, что она была проклята в один день, а последствия проклятия возымели место на следующий день. Не кроется ли здесь некий нравственный смысл? Несомненно. Не выражает ли это идею сердечного и искреннего приема Мессии, подношением плодов, о которых Он так долго заботился и которые не смог получить? Соответствовало ли что-либо в приветствии детей, восклицавших “осанна”, прообразу той благодати в день его возвращения, когда сам народ с удовлетворением и благодарностью займет место детей и младенцев и проявит свою высшую мудрость, чествуя того, кого отвергли их отцы, человека, после того возвеличенного на небесах в ночь неверия его народа? Но почему же так насмешливы торжествующие толпы людей и веселящиеся младенцы? Каково было их положение перед взором того, который знал все, что держали они в помыслах? Они были ничуть не лучше той смоковницы, которую увидел Господь, когда возвращался из Вифании в Иерусалим. Как она утопала в листве, так и они подавали надежды, не испытывая недостатка в формальном исповедании; они, как и смоковница, не давали плодов. Причиной отсутствия плодов на смоковнице было то, что еще не настала пора давать плоды. Поэтому должны были быть на смоковнице незрелые плоды, предвестники урожая. Если бы настал сезон плодов, то плоды могли быть уже собраны, но это время еще не настало, и, бесспорно, урожай плодов можно было бы ждать, если бы хоть какие-то плоды завязались. Это сцена правдиво показывает, каким был каждый иудей и весь иудейский народ перед взором Господа. Господь пришел в поисках плодов, но плодов не было; и Господь произносит проклятие: “Да не будет же впредь от тебя плода вовек”. Так оно и вышло. Ни одного плода не дало то поколение. Другое поколение должно было прийти на смену. Все должно было измениться, чтобы появились плоды. Плод праведности можно вырастить только познав через Иисуса славу Бога, а Иисуса они все же презирали. И не то чтобы Господь хотел отречься от Израиля: Он хотел подготовить почву для прихода нового поколения, в корне отличающегося от этих христопродавцев. Мы увидим, что именно это подразумевается здесь, если сравним проклятие Господа с остальными словами Бога, которые указывают на лучшее будущее, уготовленное для Израиля.
Но Он кое-что еще добавляет к сказанному. Израиль тех дней не только должен прекратить существование, уступив место новому поколению, которое восславит Мессию и принесет плоды Богу. Иисус говорит своим удивляющимся ученикам, что если они будут иметь веру, то и гору смогут поднять и ввергнуть в море. Под этим надо понимать большее, чем низвержение Израиля как отвечающего за то, чтобы люди давали плоды. Под этим надо понимать изменение всего государственного устройства, ибо гора является символом власти на земле, установленной в мире власти, в то время как смоковница - особый знак Израиля, выражающий ответственность за приношение плодов Богу. Ясно, что оба символа не соответствовали своему предназначению, ибо время Израиля прошло. Но пройдет еще немного времени, и ученики увидят Иерусалим не только пошатнувшимся, но и вырванным, как говорится, с корнем. Придут римляне как исполнители приговора Бога (согласно верным предчувствиям неправедного первосвященника Каиафы, чье пророчество не обошлось без вмешательства Святого Духа), и сметут город, и покарают нацию за то, что был убит Иисус, их Мессия. Однако известно, что государство иудеев было разрушено, когда ученики выросли и стали публично свидетельствовать об этом миру, и прежде, чем апостолы были взяты с земли на небеса, все иудейское государство пришло в запустение и было стерто с лица земли, когда Тит победил Иерусалим, продал в рабство и разбросал весь народ по земле. Я не сомневаюсь, что Господь намеревался дать нам понять, что крушение горы так же важно, как и засыхание смоковницы. Последний пример более простой из двух, и, очевидно, более доступный обыденному мышлению; но вопроса на этот счет не должно возникнуть, и уж если один случай рассматривается символически, то то же самое можно сказать и о другом. Однако, как бы то ни было, этими словами Господа заканчивается данная часть вопроса.
Мы приступаем к новым событиям оставшейся части этой главы и следующей. Религиозные правители приступили к Господу с первым вопросом, который когда-либо приходил в голову таким людям: “Какой властью Ты это делаешь?” Те, кто самонадеянно допускал, что их звание безупречно, легкомысленно задали этот вопрос. Господь ответил им вопросом на вопрос, который вскоре показал, что они сами проявили духовную некомпетентность в несравненно более серьезной области. Кто они были такие, чтобы поднимать вопрос, касающийся его власти? Как религиозные наставники, они, несомненно, должны были быть в состоянии решить то, что имело глубочайшее значение для них самих и для тех, о ком они якобы заботились. Вопрос, который Он ставит, действительно заставляет их дать ответ; ибо, если бы они ответили ему по правде, то это сразу бы пролило свет на то, как и от чьей власти Он поступал таким образом. “Крещение Иоанново, - спрашивает Господь, - откуда было: с небес, или от человеков?” Ни единства цели, ни страха пред Богом не было у этих людей с их высокопарными фразами и мнимым могуществом. И, соответственно, вместо того, чтобы отвечать по правде и совести, они ищут, как бы уйти от дилеммы. И в уме у них было одно: как бы ловчее выкрутиться, какой ответ дать, чтобы избежать неприятностей? Тщетная надежда перед Иисусом! Все, к чему они могли прийти - это ответить: “Не знаем”. Это была ложь, но какое это имеет значение там, где заботились об интересах религии и своем собственном положении? Не покраснев, они ответили Спасителю: “Не знаем”. И Господь со спокойным достоинством нанес им ответный удар своим словом: “И Я вам не скажу, какою властью это делаю”. Иисус знал и читал тайные мысли в сердце, а Дух Бога запечатлел нам их в назидание. Перед нами правдивый обобщенный портрет религиозных вождей мира, вступающих в противоречия с властью Бога. “Если скажем: “с небес”, то Он скажет нам: “почему же вы не поверили ему?” а если сказать: “от человеков”, - боимся народа, ибо все почитают Иоанна за пророка”. Если бы они признали Иоанна, они должны были бы подчиниться власти Иисуса; если бы отвергли Иоанна, то столкнулись бы с гневом народа. Потому они вынуждены были молчать, ибо они не рискнули потерять влияние среди народа и решили любой ценой подорвать авторитет Иисуса. Все, о чем они беспокоились, так это о своем благополучии.
Господь продолжает вопрошать их и задает вопрос в иносказательной форме, но более общего характера, чем вопрос о власти, тем самым расширяя круг наставлений, которые Он дает вплоть до 14-го стиха 22-ой главы. Сначала Он говорит о грешных людях, у одного из которых еще есть совесть, а у другого нет. Это характерная черта в повествовании Матфея. “У одного человека было два сына; и он, подойдя к первому, сказал: сын! пойди сегодня работай в винограднике моем. Но он сказал в ответ: “не хочу”, а после, раскаявшись, пошел”. Отец подошел к другому, который являл собой благодушие и ответил на просьбу: “Иду, государь”, и не пошел. “Который из двух исполнил волю отца? Говорят Ему: первый. Иисус говорит им [это и есть его заявление]: истинно говорю вам, что мытари и блудницы вперед вас идут в Царство Божие, ибо пришел к вам Иоанн путем праведности, и вы не поверили ему, а мытари и блудницы поверили ему; вы же, и видев это, не раскаялись после, чтобы поверить ему”. Но Он не довольствовался тем, чтобы задеть совесть довольно болезненным для плоти способом, ибо они обнаружили, что, несмотря на силу или еще что-то, те, которые больше всего изображали веру, но не подчинялись, считались хуже, чем те, которые, хоть и грешили, раскаялись и исполнили волю Бога. Затем Господь обращает свой взгляд на весь народ и рассматривает его отношения с Богом с первых дней. Другими словами, в этой притче Он дает нам историю отношений, сложившихся между Богом и людьми. Ни в коем случае не следует думать, что подобное поведение характерно для одного отдельно взятого поколения людей. Господь ясно говорит о том, какими они были все время и какими они были тогда. В притче о винограднике они проходят испытание как ответственные за исполнение притязаний Бога, ибо с самого начала Бог дал им очень большие права. В следующей притче о брачном пире сына царя мы видим, какими они оказались, когда испытывались милосердием или евангелием Бога. Это основное содержание следующих притч.
В хозяине дома, который одолжил на время свой виноградник, подразумевается Бог, испытывающий иудея щедрыми дарами, которыми награждает его. Собственно, первые посланные за плодами слуги, а затем и другие, были посланы не только напрасно, но подверглись оскорблениям и с каждым разом все возрастающему злу. Тогда, наконец, он посылает к ним своего сына, говоря: “Постыдятся сына моего”. И тогда они совершают свой величайший грех: открыто отвергают все божественные притязания, предавая смерти сына и наследника, ибо “схватив его, вывели вон из виноградника и убили”. “Итак, когда придет хозяин виноградника, что сделает он с этими виноградарями? Говорят Ему: злодеев сих предаст злой смерти, а виноградник отдаст другим виноградарям, которые будут отдавать ему плоды во времена свои”.
Тогда Господь произносит слова из Писания, и не только для того, чтобы призвать к ответу совесть: “Неужели вы никогда не читали в Писании: камень, который отвергли строители, тот самый сделался главою угла. - Это от Господа, и есть дивно в очах наших”. Затем Он продолжает свое предсказание о камне, представляя этот камень таким, каким он описан в Пс. 118, 22, и в то же время связывая с пророчеством Даниила (гл. 2). Такой принцип, по меньшей мере, приемлем в данном случае (и мне едва ли стоит говорить) своей правдой и красотой, ибо в тот день изменники иудеи будут судимы и погибнут, и этот камень должен занять два положения. Одно здесь, на земле, - унижение, то есть положение Мессии. Об этот камень, отвергнутый, споткнутся и упадут неверующие. Но затем, когда этот камень будет возвеличен, проявятся последствия этого, ибо камень Израиля, благословенный Сын человека, спустится с беспощадным приговором и раздавит всех врагов. Услышав его притчи, первосвященники и фарисеи поняли, что Он говорит о них.

### Матфей 22

А Господь в новой притче обращается уже к призыву милосердия. Эта притча о том, чему подобно царство небес (гл. 22). Но здесь мы сталкиваемся с новыми принципами. И кажется странным, что эта притча приводится именно здесь. У Луки встречается подобная притча, хотя трудно утверждать, что это именно та самая притча. Несомненно, нечто подобное можно там обнаружить, но совсем в другой связи. Кроме этого, Матфей добавляет здесь различные характерные для него детали, уступая замыслу, внушаемому ему Святым Духом, в то время как у Луки мы встречаем свои особенности. Таким образом, у Луки замечательным образом показаны милосердие и любовь к презренным нищим Израиля. И эта любовь и милосердие, расширяя сферу действия, выходят на большие дороги, за пределы изгородей, чтобы излиться на бедняков в больших городах повсюду и везде. Нет необходимости говорить, как совершенно все это по своему характеру. Здесь же, у Матфея, присутствует не только милосердие Бога, но и в некотором роде история, очень удачно передающая крах Иерусалима, о чем Лука умалчивает. “Царство Небесное подобно человеку царю, который сделал брачный пир для сына своего”. Это не просто человек, устраивающий пир для неимущих, как это представлено у Луки, здесь перед нами царь, стремящийся к прославлению своего сына. Он и “послал рабов своих звать званых на брачный пир; и не хотели придти. Опять послал других рабов, сказав: скажите званым: вот, я приготовил обед мой, тельцы мои и что откормлено, заколото, и все готово; приходите на брачный пир”. Здесь Господь дважды посылает своих слуг с поручением: первый раз во время его жизни, второй - после смерти. Во время второго поручения, а не во время первого, сказано: “Все готово”. Но приглашение, как и в первый раз, отвергнуто. “Но они, пренебрегши то, пошли” кто куда. И уже во второй раз, когда последовало это еще более настойчивое приглашение, от которого человеку непростительно было отказываться, они не пожелали прийти на пир и отправились кто на свое поле, кто на свою торговлю, а “прочие же, схватив рабов его, оскорбили и убили их”. Не такой прием, конечно, был оказан апостолам Господа при его жизни, но как раз так, как стало потом известно, поступили с ними после его смерти. Вслед за тем проявилось удивительное долготерпение, и возмездие было отложено на несколько лет, но все же настал час расплаты. “Услышав о сем, царь разгневался, и, послав войска свои, истребил убийц оных и сжег город их”. На этом заканчивается та часть притчи, где предсказаны предопределенные заранее деяния Бога. Кроме того, притча в евангелии по Матфею носит характер приговора, чего нельзя сказать о притче в евангелии по Луке (то есть в отношении того, что касается ее замысла). Как обычно, в евангелии по Матфею гораздо ярче, чем у Луки, показано изменение в домостроительстве Бога. Там же (у Луки) это, скорее, идея милосердия, прослеживаемая от приглашения уже избранных, которые отказались, принеся извинения нравственного характера. Далее приглашение последовало слонявшимся по улицам и переулкам городов увечным, нищим, хромым и слепым, а вслед за ними - всем слонявшимся по дорогам и у изгородей, уговаривая их прийти, чтобы дом мог заполниться гостями. У Матфея это прежде всего идея изменения промысла Бога и, следовательно, отношения к иудеям, как в милосердии, так и в суде. Здесь все рассматривается в своей целостности в соответствии с его манерой, заключающейся в том, чтобы, так сказать, набросать полную картину одним штрихом. И здесь это выражено наиболее ярко, так как никто не может отрицать, что обращение к язычникам имело место задолго до гибели Иерусалима. Затем добавляется роль язычников: “Тогда говорит он рабам своим: брачный пир готов, а званые не были достойны; итак пойдите на распутия и всех, кого найдете, зовите на брачный пир. И рабы те, выйдя на дороги, собрали всех, кого только нашли, и злых и добрых; и брачный пир наполнился возлежащими”. Внимание обращено еще на одну деталь, причем весьма выразительным образом. У Луки мы не видим объявления и исполнения приговора над тем человеком, который явился на брачный пир не в брачной одежде. В евангелии по Матфею мы видим не только пpедопpеделенные отношения с иудеями, но и обнаpуживаем, что заключительная сцена описана очень подpобно: цаpь судит каждого в день, котоpый гpядет. Это не внешняя и не национальная особенность, хотя есть здесь и это: данное событие было заpанее пpедопpеделено для Изpаиля. Совсем иначе, но в соответствии с этим, мы видим, как Бог одобpяет веpу язычников, тех, котоpые тепеpь пpиняли имя Хpиста, но не стали истинными христианами. Из пpитчи следует такой вывод: не было ничего более соответствующего тому вpемени, чем эта каpтина, хаpактеpная для Матфея, котоpый говоpит о гpядущих великих пеpеменах в миpе язычников, а также об особом отношении Бога к тем язычникам, котоpые оскоpбили его благодать. Пpитча иллюстpиpует наступающие пеpемены в домостpоении Бога. Она соответствует скоpее замыслам Матфея, чем Луки; последний обычно касается вопpосов нpавственного хаpактеpа, котоpые Господь даст возможность pассмотpеть в дpугое вpемя.
Вслед за этим идут pазличные сословия иудеев: сначала фаpисеи и (стpанное сочетание!) иpодиане. Обычно эти сословия находились, как считают, в постоянной вpажде. Фаpисеи относились к паpтии высшего духовенства, а иpодиане, наобоpот, являлись пpедставителями пpидвоpной знати, занятой миpскими делами; пеpвые были яpыми защитниками установленных тpадиций и стpогими блюстителями закона, втоpые были пособниками власть пpедеpжащих во всем, что бы ни пpоизошло на земле. И они лицемеpно заключили союз пpотив Господа. Господь же пpинимает их вызов с той мудpостью, котоpая светилась в его словах и делах. Они тpебуют, чтобы Он ответил им, позволительно ли давать подать кесаpю или нет. “Покажите Мне монету, - говоpит Он, - котоpою платится подать... И говоpит им: чье это изобpажение и надпись? Говоpят Ему: кесаpевы. Тогда говоpит им: итак отдавайте кесаpево кесаpю, а Божие Богу”. Следовательно, Господь судит о событиях так, как они пpоходят пеpед его глазами. Монета, котоpую они чеканили, доказывала их зависимость от язычников. И они сами виноваты, что попали в такое подчинение. Они стpадали под гнетом своих господ и вдобавок к этому испытывали гнет чужеземцев, и все из-за собственных гpехов. Господь выдвинул пpотив них не только неопpовеpжимое доказательство их подчинения pимлянам, но также и более сеpьезное обвинение, о котоpом они и не подозpевали: наpушение пpав Бога, котоpые Он также имел, как и кесаpь. “Отдавайте кесаpево кесаpю”. Деньги, котоpые вы так любите, делают вас pабами кесаpя. Так платите кесаpю положенную ему подать. Но в то же вpемя не забывайте платить “Божие Богу”. Отсюда следует, что они ненавидели истинного Бога больше, чем кесаpя. Господь, таким обpазом, заставил их задуматься и устыдиться той вины, котоpая была у них на совести.
Затем к Господу пpиступила дpугая большая гpуппа лиц. “В тот день пpиступили к Нему саддукеи”, т.е. те, что более дpугих пpотивостояли учению фаpисеев, как иpодиане в политике. Саддукеи, отpицавшие воскpесение, задали вопpос, котоpый считали исключительно тpудным и думали, что на него нельзя дать ответ: кому из бpатьев в воскpесении будет пpинадлежать женщина, котоpая на этом свете была поочеpедно женой всех семи бpатьев? Господь не пpиводит им цитату Писания, в котоpой говоpится о воскpесении. Он поступает так, как в данных обстоятельствах считает достойным почитания. Для саддукеев не было в Писании большего автоpитета, чем пять книг Моисея. Ссылаясь на Моисея, Он доказал воскpесение, и это является наиболее пpостым способом доказательства из всех возможных. Каждому его pассудок должен подсказать, что “Бог не есть Бог мертвых, но живых”. Поэтому, если Бог называет себя Богом Авраама, Исаака и Иакова, то это что-нибудь да значит. Ссылаясь некоторое время спустя на их отцов, которых уже не было в живых, Он говоpит о самом себе как бы во взаимосвязи в ними. Разве они к тому вpемени не умеpли? Неужели все кануло в небытие? Нет. Более того, Он говоpит так, будто не только общался с ними, но и дал им обещания, котоpые еще не были исполнены. Либо тогда Бог должен воскpесить их из меpтвых, чтобы исполнить данные им обещания, либо Он не сможет сдеpжать свои обещания. Было ли это последнее их веpой в Бога или хотя бы их желанием веpить? Следовательно, отpицать воскpесение - значит, отpицать обещания и веpность Бога, и, по пpавде говоpя, самого Бога. Поэтому Господь укоpяет их, основываясь на этом пpизнанном пpинципе, что “Бог не есть Бог меpтвых, но живых”. Считать его Богом меpтвых означало бы на самом деле отpицать его как Бога вообще и pавным обpазом считать все его обещания не имеющими ни цены, ни постоянства. Поэтому Бог должен вновь воскpесить из меpтвых отцов, чтобы исполнить данные им обещания, ибо в этой жизни, несомненно, они никогда не получили бы обещанного. В этом также пpоявилось безpассудство их мыслей, ибо поставленная ими пpоблема была совеpшенно надуманной и существовала только как плод их вообpажения. “Ибо в воскpесении ни женятся, ни выходят замуж, но пpебывают, как ангелы Божии на небесах”. Следовательно, в своем отpицании они были абсолютно не пpавы. Также и в положительном смысле, как мы видим, они были не пpавы, ибо Бог должен был воскpесить меpтвых, чтобы исполнить свои обещания. Итак, в этом миpе нет ничего, что было бы достойным свидетельства Бога, за исключением только того, что известно веpе; но если говоpить о пpоявлении Бога, его силы, тогда нужно ждать воскpесения. Саддукеи не веpили, и по этой пpичине заблуждались и ничего не могли понять. “Заблуждаетесь, не зная Писаний, ни силы Божией”. Итак, суть в том, что, отказываясь веpить, саддукеи были не в состоянии и понимать. Когда же настанет воскpесение, то истина откpоется каждому. Это и имел в виду наш Господь, когда отвечал на вопpос саддукеев, и весь наpод дивился его учению.
Хотя фаpисеи не были огоpчены, когда увидели, что пpавящая паpтия, саддукеи, были в замешательстве и молчали, один из них, законник, искушая Иисуса, задал ему вопpос, котоpый интеpесовал саддукеев: “Учитель! какая наибольшая заповедь в законе?” Но Он, котоpый явился исполненным милосеpдия и пpавды, никогда не пpинижал закон и сpазу pаскpывает самую суть обеих частей закона: божественную и человеческую.
Однако пришла очередь и Иисусу задать вопрос, взятый им из Пс. 110. Если Христос был признан Сыном Давида, то как же Давид называет его по вдохновению Господом, когда говорит: “Сказал Господь Господу моему: седи одесную Меня, доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих”? В этом вопросе заключается вся истина о его положении. Эту истину легко можно было понять, и Господь может говорить о вещах, которые в действительности были не тем, чем казались. Таковы были слова царя Давида, говорившего по вдохновению Святого Духа. Но каковы были теперь слова и мысли людей, и кто внушал им эти мысли? Увы! Фарисеи, законники, саддукеи являли собой безбожие в разных формах. И слава Господа, Сына Давида, была гораздо более важной для них, нежели воскресение мертвых по обещанию. Верьте или не верьте, Мессия собирался занять место справа от Сущего. Это были (такими они остаются сейчас) критические вопросы: если бы Христос был Сыном Давида, то как бы Он был тогда Господом Давида? Если бы Он был Господом Давида, то как бы Он мог быть Сыном Давида? Это и есть кризис неверия, присущий всем временам, и теперь точно так же, как и тогда, - непроходящий предмет свидетельства Святого Духа, обычный камень преткновения для человека, который, будь он мудрее, не посчитал бы его таковым и не попытался бы постигнуть своим разумом непостижимую тайну личности Христа или отрицать, что в этом есть вообще какая-то тайна. В этом-то и состоит неверие иудеев. Это и является основной истиной, высшей, прежде всего у Матфея, заключающейся в том, что Он, будучи Сыном Давида, Сыном Авраама, на самом деле был Еммануилом и Сущим. Это было доказано еще при его рождении, доказано всеми его деяниями в Галилее, доказано и его последним посещением Иерусалима. “И никто не мог отвечать Ему ни слова; и с того дня никто уже не смел спрашивать Его”. Такова была их позиция в присутствии того, который так скоро собирался занять свое место справа от Бога, и такую позицию сохраняет каждый до настоящего времени. Ужасное безмолвие неверия в Израиле, презирающем свой собственный закон, презирающем своего собственного Мессию, Сына Давида и Господа Давида: его слава - их позор!

### Матфей 23

Но если человек молчал, то настала очередь Господа не просто задать вопрос, но и вынести приговор; и вот в 23-ей главе Господь объявляет свой суровый приговор Израилю. Он был обращен как к массам людей, так и к ученикам, предрекая проклятия книжникам и фарисеям. Господь полностью одобрял в то время такой вид смешанного обращения в том случае, если это касалось не только его учеников, но и того остатка в будущем, который займет двойственную позицию: верующие в Него, с одной стороны, и исполненные надежды и представлений иудеи - с другой. Это кажется мне той причиной, почему Господь говорит в манере, совершенно отличной от той, которая характерна для Писания. Он говорит: “На Моисеевом седалище сели книжники и фарисеи; итак всё, что они велят вам соблюдать, соблюдайте и делайте; по делам же их не поступайте, ибо они говорят, и не делают: связывают бремена тяжелые и неудобоносимые и возлагают на плечи людям, а сами не хотят и перстом двинуть их; все же дела свои делают с тем, чтобы видели их люди”. Этот принцип применим как в то время, так и в последние дни. Образ собрания дается как вставной эпизод. Характерность таких наставлений у Матфея очевидна, как и то, что только здесь можно встретить подобное. И снова нашим душам навязывают представления о том, что учение Господа могло иметь временный характер. Отнюдь. Сказанное им имеет непреходящую ценность для тех, кто следует ему, если только те особые привилегии, дарованные собранию, которое является его телом, не изменят условия и вместе с этим не отвергнут еврейский народ и существующее положение вещей. Но так как эти слова были тогда воспроизведены дословно, то я чувствую, что они сбудутся в грядущем. Если это исполнится, то по праву сохранит славу Господа как великого пророка и учителя. В последней книге Нового Завета мы видим подобную совокупность признаков, когда собрание должно будет исчезнуть с лица земли, и это есть соблюдение заповедей Бога и вера в Иисуса. Так и здесь ученики Иисуса призваны внимательно проследить, что совершалось теми, кто занимал место Моисея, - делать то, чему они учили, а не то, что они делали. Поскольку они учили повелениям Бога, то это было обязательным. Но их дела должны были быть путеводной звездой, а не поводырем. Их должны были видеть люди, они все делали напоказ, чтобы прославиться в народе, получить громко звучащие титулы в открытом противоречии Христу; отсюда его частое повторение слов “ибо, кто возвышает себя, тот унижен будет, а кто унижает себя, тот возвысится”. И, конечно же, ученики имели веру в Иисуса.
Затем Господь разразился проклятиями в адрес книжников и фарисеев. Они были лицемерами. Они затворяли новый свет Бога, в то же время без меры насаждали свои мысли, прельщали совесть игрой слов, настойчиво требуя детального исполнения обрядов, прилагая все усилия для сохранения внешней чистоты, хотя сами погрязли в хищениях и невоздержанности. Если внешне они могли казаться праведными и благородными, то внутри не боялись быть лицемерными и низменными. Наконец, их памятники, построенные в честь убитых пророков и знаменитостей, скорей всего, свидетельствовали об их причастности к неправедным делам, к тем, кто убивал пророков. Их отцы убивали свидетелей Бога, которые при жизни осуждали их, они же, сыновья, только воздвигали памятники праведникам, когда уже никто больше не мог свидетельствовать против их совести, и их могильные надгробья венчали ореолами их самих.
Такова религия мира и ее вожди. Это большое препятствие на пути божественного познания; вместо того, чтобы служить Его каналами, они узки там, где должны быть широкими, холодны и равнодушны по отношению к Богу, заботящиеся только о себе; дерзкие софисты там, где обязательства пред Богом велики, и щепетильные до мелочей в мельчайших подробностях, “оцеживающие комара, а верблюда поглощающие”; беспокоящиеся только о внешнем благополучии и пренебрегающие всем, что скрыто внутри. Чествуя, кто пострадал в прошлом, они доказывали то, что преемники последовали не за ними, а за их врагами, явились сообщниками тех, кто убивал друзей Бога. Преемниками же тех, кто в старые времена пострадал за Бога, являются страдающие за него сегодня; наследники же их преследователей могут строить им гробницы, воздвигать их статуи, отливать их фигуры в бронзу - словом, воздавать любую возможную честь. Когда больше нет свидетельства Бога, проникающего даже в очерствелую душу, когда те, кто свидетельствовал о нем, отошли в мир иной, тогда имена этих ушедших святых и пророков становятся кое для кого средством завоевать репутацию верующих. Сегодня недостает выражения истины, меч Святого Духа больше не в руках тех, кто хорошо владел им. Слава тех, кого уж нет в живых, является для людей этого поколения самым дешевым способом завоевать авторитет, раздувая капитал традиций за счет тех, кто некогда служил Богу, а теперь покинул этот мир, и чье свидетельство больше не будет причинять муки стыда. Поэтому очевидно, что поскольку их слава началась после смерти, то она, несомненно, несет на себе печать смерти. Кичились ли они достижениями эпохи? Думали ли они и говорили ли, что если бы они жили во дни отцов, то не были бы сообщниками тех, кто проливал кровь пророков? Как мало знали они свои собственные души! Приближалось их испытание. Их подлинный характер проявится совсем скоро: будучи лицемерами и порождением ехидны, как бы они смогли избежать осуждения в геенне?
Разоблачив и обвинив их, Иисус говорит: “Посему, вот, Я посылаю к вам пророков, и мудрых, и книжников; и вы иных убьете и распнете, а иных будете бить в синагогах ваших и гнать из города в город”. Его слова носят явно иудейский характер и передают обстоятельства гонений, так как цель была покарать. “Да придет на вас вся кровь праведная, пролитая на земле, от крови Авеля праведного до крови Захарии, сына Варахиина, которого вы убили между храмом и жертвенником. Истинно говорю вам, что все сие придет на род сей”. И все же как благословенный Господь, произнеся проклятия в адрес Хоразина, Вифсаиды и Капернаума, которые отвергли его слова и дела, Он после этого сразу обратился к безграничным источникам милосердия, и из глубины присущей ему славы вынес тайну о том лучшем, что ждет бедных и нуждающихся, так что даже в это время, перед тем как произнести эти проклятия (такие жестокие и роковые для гордых первосвященников Израиля), Он, как нам известно из главы 19 у Луки, пролил слезы над провинившимся городом, из-за которого как слуги его, так и их Господь могли пострадать. И это опять доказывает, каким преданным было его сердце по отношению к ним. “Иерусалим, Иерусалим, избивающий пророков и камнями побивающий посланных к тебе! сколько раз хотел Я собрать детей твоих, как птица собирает птенцов своих под крылья, и вы не захотели! Се, оставляется вам дом ваш пуст”. Это не “Я оставляю”, а “оставляется вам дом ваш пуст”, ибо “сказываю вам: не увидите Меня отныне [с какой горечью, с каким чувством невосполнимой утраты их Мессия, сам Сущий, отвергает тех, кто отверг его!], доколе не воскликнете: благословен Грядый во имя Господне!”

### Матфей 24

Таким мы увидели нашего Господа, представляющего себя Сущим, царем; мы встретились с различными категориями людей, пытающимися осудить его, но в действительности осужденными им. Остается еще одна очень интересная сцена, имеющая отношение к его прощанию с людьми, о которых только что говорилось. Это его последний разговор с учениками (гл. 24) в преддверии будущего, и об этом у Матфея рассказывается весьма подробно и выразительно. Было бы напрасным пытаться растолковать значение этой пророческой речи в пределах отведенного мне времени, поэтому я хотел бы сейчас ознакомить вас с ней, чтобы вы в общих чертах могли уяснить ее суть и отличительные особенности. Понятно, что более полная завершенность ее здесь, по сравнению с тем, как она выглядит в других евангелиях, объясняется определенным замыслом. В евангелии, автором которого является Иоанн, ни слова не говорится об этом. Марк дает свое описание, обращая особое внимание на свидетельство Бога, что я надеюсь показать, когда мы подойдем к той теме. У Луки же особое внимание уделяется язычникам и временам их господства в период длительного упадка Израиля. И снова только у Матфея мы находим прямой намек на конец света. Причина ясна. Такой исход событий является величайшим кризисом для иудеев. Матфей, пишущий об Израиле под руководством Святого Духа, находясь под впечатлением последствия их былого неверия и того будущего кризиса, преподносит все это как важный вопрос и особый ответ на него Господом. Это также является причиной того, почему Матфей открывает нам то, что мы не находим ни у Марка, ни у Луки, по меньшей мере, по этому вопросу. Здесь всесторонне раскрывается роль христианства, как мне кажется (то есть то, что связано с учениками Иисуса, рассматриваемых как исповедующих имя Христа, когла Израиль отверг его). Это соответствует взгляду Матфея на данное пророчество, и причина этого ясна. Матфей раскрывает перед нами не только последствия неприятия Мессии Израилем, но и изменение промысла Бога или то, что должно было последовать за их неизбежной враждой по отношению к тому, кто являлся их царем, и не только Мессией, но и Сущим. Таких последствий следовало ожидать, их не могло не быть, и они были важными для всех, а Святой Дух воспроизводит здесь эту часть пророчества Господа соответственно той его цели, которая преследуется в евангелии по Матфею. Разве Бог не предвещает отречение иудеев от той славной личности в удивительно точном повествовании? Соответственно, вот, что мы здесь видим: порядок, который, хотя и отличается от того, какой существует где-либо еще, устанавливается и контролируется высшим разумом. Прежде всего, как иудеи, так и ученики рассматриваются в тех обстоятельствах, в которых они тогда находились. Они не поднялись выше своих старых представлений о храме, о тех зданиях, которые вызывали их восхищение и благоговейный страх. Господь произносит приговор, который был близок к исполнению. Действительно, он нашел отражение в словах, сказанных перед этим: “Се, оставляется вам дом ваш пуст”. Это был их дом. А Дух улетел. И дом был теперь не лучше мертвого тела. Почему бы его не вынести и поскорее не захоронить? “Видите ли все это? Истинно говорю вам: не останется здесь камня на камне; все будет разрушено”. Скоро будет покончено с существующим положением дел. “Когда же сидел Он на горе Елеонской, то притупили к Нему ученики наедине и спросили: скажи нам, когда это будет? и какой признак Твоего пришествия и кончины века?” В ответ Господь предлагает их вниманию историю общего характера, настолько общего, что едва ли кто сразу может понять из сказанного, кого Он здесь имеет в виду - христиан или иудеев (ст. 4-14). Они действительно выглядели как остаток верующих иудеев, что объясняется широтой сказанного. Затем, начиная с 15-го стиха, следуют подробности из книги пророка Даниила, на чью проповедь настойчиво ссылаются, чтобы придать особое выражение написанному. Распространение мерзости запустения на святом месте явилось бы знамением немедленного появления благочестивцев, подобных ученикам, которые в то же время будут находиться в Иерусалиме. За всем этим должны последовать великие страдания, каких не было “от начала мира доныне”. Это будут не только бедствия внешнего характера, но последуют обманы, каких не было раньше, ибо восстанут лжехристы и лжепророки и дадут великие знамения и чудеса. И здесь Спаситель милостиво предупреждает всех избранных, и его предупреждение выше всех предупреждений, посылаемых пророками Ветхого Завета.
“И вдруг, после скорби дней тех, солнце померкнет, и луна не даст света своего, и звезды спадут с неба, и силы небесные поколеблются; тогда явится знамение Сына Человеческого на небе; и тогда восплачутся все племена земные и увидят Сына Человеческого, грядущего на облаках небесных с силою и славою великою”. Появление Сына человека является кульминационным моментом евангелия по Матфею и, бесспорно, всех евангелий. Однажды отвергнутый, Христос вернется со славой как великий наследник всего. Он явится в облаках не только, чтобы занять престол Израиля, но и чтобы править над всеми народами, говорящими на разных языках. Перед его возвращением к ужасу и стыду его врагов в стране и за ее пределами первой миссией его ангелов будет собирание избранных “от четырех ветров, от края небес до края их”. Здесь нет намека на воскресение из мертвых или вознесение на небо. Речь идет об избранных Израиля, а его собственная слава - это слава Сына человека, и ни слова о том, что Он становится правителем, и ни слова о собрании, его теле. О чем здесь говорится, так это о собирании избранных, не только из иудеев, но и из всего Израиля, как я полагаю, - “от четырех ветров небесных”. Такая интерпретация может быть подтверждена, если это необходимо, следующей за этим притчей (ст. 32,33) Это опять смоковница, но описываемая совсем с другой целью. Проклятая в одной связи, она находит благословение в другой; смоковница - это символ Израиля.
Затем следует то, что мы можем назвать не мирской, а библейской притчей. Она намекает на внеземное царство, что было позаимствовано из Ветхого Завета. Здесь дается ссылка на дни Ноя, чтобы проиллюстрировать приход Сына человека. Итак, удар должен обрушиться неожиданно на все и всех. “Тогда будут двое на поле: один берется, а другой оставляется; две мелющие в жерновах: одна берется, а другая оставляется”. Не следует представлять себе, что это было бы подобием простого приговора в провидении, который уничтожает все здесь, а не там, и уничтожает здесь все без разбора. В подобном случае невинные страдают вместе с виноватыми, без всяких различий. Но не так будет в дни пришествия Сына человека, когда Он возвратится, чтобы судить человечество в конце света: ни внутри, ни снаружи не найти спасения. Из двух в поле, из двух мелющих в жерновах кто-то один будет взят, а другой оставлен. Различия будут установлены точным и совершенным образом. В заключение ко всему Господь говорит: “Итак бодрствуйте, потому что не знаете, в который час Господь ваш приидет. Но это вы знаете, что, если бы ведал хозяин дома, в какую стражу придет вор, то бодрствовал бы и не дал бы подкопать дома своего. Потому и вы будьте готовы, ибо в который час не думаете, приидет Сын Человеческий”.
Такой переход, на мой взгляд, берет начало от того отрывка, который посвящен конкретно участи иудейского народа, и подходит к тому, что касается христианской веры. Первая из этих обобщенных картин христианства, в которой выпадают все ссылки на Иерусалим, храм, народ или их упования, показана в стихах 45-51. Далее следует притча о десяти девах, затем, наконец, притча о талантах. Однако позвольте мне заметить, что имеется вставка в главе 25, 13, которая в несколько искаженном виде напоминает уже используемый стих в предыдущей главе. Но дело, как известно, в том, что люди, переписывая греческий Новый Завет, добавили слова “в который приидет Сын Человеческий” к этому стиху, в котором до того этих слов не было. Дух Святой в действительности писал: “Итак бодрствуйте, потому что не знаете ни дня, ни часа”. В отношении того, что имеется в тексте, в лучших его копиях, этот факт слишком известен, чтобы о нем много говорить. Ни один известный критик не считает, что эти слова имеют право быть занесенными в текст, написанный древним авторитетным писателем. Другие могут отстаивать эту вставку - те, которые принимают общепризнанное и то, что встречается в сомнительных современных изданиях. Несомненно, те, о которых я сейчас говорю, поступают непорядочно, отстаивая устоявшиеся или искаженные основы того, что имеет отношение к Богу. Если мы согласимся с традиционным текстом издателей, то мы встанем на эту позицию, если же мы отвергнем человеческую тенденциозность как принцип, то мы несомненно не должны доверять такой вставке, как эта; мы имеем все основания считать ее простой интерполяцией, а не истинным словом Бога. И, действительно, пропустив эту вставку, мы сможем почувствовать, как невыразимо красиво звучит стих.
Прежде всего в отрывке о христианстве следует притча о домашнем рабе. Он, будучи преданным и мудрым, понял, что хочет от него господин, который поставил его над своим домашним хозяйством, чтобы он в должное время доставлял им пищу; и за то, что он исполнил его желание, господин, когда вернулся, поставил его над многим в своем имении. А злой раб, наоборот, уверовал в своем сердце, что его господин не вернется, и, поддавшись искушению, уступил властной силе и злу и связался с языческим миром; он был удивлен приговором и получил с лицемерами свою долю непреходящего стыда и скорби.

### Матфей 25

Это как бы поучительное описание христианства. Но вот еще одна притча: “Тогда подобно будет Царство Небесное десяти девам, которые, взяв светильники свои, вышли навстречу жениху. Из них пять было мудрых и пять неразумных. Неразумные, взяв светильники свои, не взяли с собою масла. Мудрые же, вместе со светильниками своими, взяли масла в сосудах своих. И как жених замедлил, то задремали все и уснули” (гл. 25,1-5). Таким образом, христианский мир полностью рушится. И не только неразумные, но и мудрые засыпают. Никто не смог найти достойного выражения своему ожиданию жениха. “Задремали все и уснули”. Однако Бог, хотя и тайно, но проявляет заботу о том, чтобы, приготовившись и ожидая, они пожелали уйти куда-то и заснули. Короче, они изменили своей первоначальной позиции. Они не только не исполнили свой долг ожидания возвращения жениха, но они больше не находились в своем истинном положении. Когда возвращается надежда, тогда восстанавливается и положение, но не прежде. В полночь, когда все спали, раздался крик: “Вот, жених идет, выходите навстречу ему”. Это подействовало на дев: как на неразумных, так и на мудрых. Так и теперь. Кто может отрицать, что неразумные люди много говорят и пишут о явлении Господа? Всеобщее душевное волнение продолжается во всех странах и городах: несмотря на противостояние, ожидание распространяется все шире и дальше. Это никоим образом не сдерживает детей Бога. Те, кто находится в поисках масла, встревоженно мечутся туда и сюда, тогда как те, у кого в светильнике есть масло, радуются, что успеют выйти еще раз до возвращения жениха. И какая разница! Разумные запаслись маслом заранее, остальные же доказали свое безрассудство, не сделав этого. Позвольте мне обратить на это ваше особое внимание. Разница заключается не в том, ожидать ли возвращения Господа или нет, а в наличии или отсутствии масла (то есть помазания от Святого Духа). Все изображают христиан, все являются как бы девами со светильниками. Но нехватка масла неизбежна. В ком нет Духа Христа, тот совсем не принадлежит ему. Таковы неразумные. Что бы они ни исповедывали, они не знают, что заставило других быть мудрыми во имя спасения души; а их беспокойный поиск того, что им недоставало, в конечном итоге отделяет их даже здесь от того общества, с которым следует искать путь к Господу.
Мысль о том, что они являются христианами, которым не хватает дара предвидеть будущее, кажется мне не только неверной, но и совсем недостойной духовного разума. Разве постижение Христа менее ценно, чем правильное планирование будущего? Я не могу понять христианина без масла в его светильнике. Становится ясным, что каждый святой, который покоряется справедливости Бога во Христе имеет Святого Духа, обитающего в нем. Как учит нас Иоанн, наименьшие из божественного семейства получают право на это помазание, не отцы и молодые люди, а именно младенцы. Конечно, если самые младшие во Христе имеют такие привилегии, то юноши и отцы семейства не испытывают в этом недостатка. Поэтому я утверждаю, будучи совершенно уверенным в своей правоте, что если в притче особое внимание обращается на масло, не на дар предвидения, а на дар Духа Бога, тогда каждый христианин, а не кто другой, имеет Святого Духа, обитающего в нем. Таковыми и являются разумные девы, которые приготовились к встрече жениха и вошли с ним на брачный пир, как только Он явился. Когда же приближается этот час, другие, напротив, все больше и больше приходят в смятение. Не полагаясь на Христа душой и верой, ибо в них не обитал Святой Дух, они ищут бесценный дар у тех, кто продает его, прося, чтобы кто-нибудь проявил к ним милость и продал это бесценное масло. Тем временем возвращается Господь, и те, кто был готов к его приходу, вошли с ним на брачный пир, и двери затворились. Остальных же дев на пир не допускают. Господь не знает их.
Разрешите мне мимоходом сказать, что эти девы отличаются от тех, которых призовут в конце века за более широкие и глубокие отличия. Нет основания полагать, что положение страдающих в этот переломный момент еще более осложнится из-за дремоты, как произошло со святыми во время долгой отсрочки христианского мира. Короткое время небывалых испытаний и бед не допустит этого. Далее в Писании мы едва ли найдем основание для утверждений о том, что в таких страдальцах нашего времени мог обитать Святой Дух, ибо это особая привилегия верующих с тех пор, как отвергнутый Христос занял свое место на небесах. Несомненно, Святой Дух должен снизойти на всякую плоть в день второго пришествия, но ни одно пророчество не гласит, что остаток будет охарактеризован таким образом, пока не увидит Иисуса. Есть еще третья отличительная особенность: нигде не говорится об этих страдальцах как об идущих встречать жениха. Они могли убежать прочь от мерзости запустения, но это, скорее, контраст, чем подобие.
Третья из притч говорит о другом времени. Во время отсутствия Господа, прежде чем Он явится, чтобы царствовать над миром, Он дает людям разные дары, и каждому отмеряет разной мерой. Больший из даров принадлежит христианству за его активное и многообразное свидетельство. Я не знаю ничего, что бы могло дать точный исчерпывающий ответ на это в наше время (которое бы отличало краткое убедительное свидетельство царства). Эти дары, упомянутые в главе 25, кажутся мне полным выражением проявления милосердия, которое выступает и действует от имени отвергнутого и ушедшего на небеса Господа. Однако я не буду останавливаться на подробностях, ибо это наверняка отобьет желание дать всесторонний обзор за короткое время.
Последняя сцена главы достаточно ясна для понимания каждого. “Все народы” - здесь речь идет о язычниках, и на этот счет не может быть сомнений. Об иудеях уже шла речь в начале проповеди Господа, потому что учениками были иудеи. Затем, когда ученики перешли от иудаизма в христианскую веру, мы находим в этом весьма ясную причину, почему эпизод с христианами идет вторым по порядку. Далее, на третьем месте, мы видим “все народы”, которые определены так формально и четко, отделены от двух других групп как в терминах, так и в том, что о них говорится. Они появляются и явно рассматриваются как язычники, когда Сын человека воцарится на земле. Ответ, который они дадут перед его престолом и который решит их вечную судьбу, будет касаться не их сердечных тайн, которые надлежит раскрыть, не их личной жизни, но их отношения к его посланцам. Как они отнеслись к тем, кого царь называет своими братьями? Это и будет оцениваться тогда на основе их отношения к краткому свидетельству, представленному в конце настоящего домостроения (я не сомневаюсь, что будет оцениваться даже иудейскими братьями царя, когда весь мир будет удивляться зверю и тому, что люди возвращаются к идолам и попадают в лапы к антихристу). Свидетельство потребуется в переломный момент, после того, как тело будет взято на небеса и снова будет поднят вопрос о земле. Следовательно, с этими народами или язычниками будут поступать согласно тому, как они поступали с посланцами царя; и это произойдет, когда царь призовет их к престолу своей славы. Чтобы признать его презираемых вестников во времена великого заблуждения, потребуется воскрешающее действие Духа; и это поистине необходимо для того, чтобы получить свидетельство Бога. Это не вопрос какого-то общего характера, обращенный к вечности, или к современной проповеди милосердия Бога, или к простому течению человеческой жизни. Ничто из этого не является основанием для обращения Господа с ними как с овцами либо как с козлами.
С формальным обучением теперь покончено, во всяком случае практическим или пророческим. Приближается самая решающая сцена, о которой, будь она благословенна, я не могу пока много сказать. Господь Иисус явился перед народом, Он читал проповеди, творил чудеса, давал наставления ученикам, встречался со своими противниками из разных слоев общества, предсказывал будущее до скончания века. Теперь Он готовится страдать - страдать, полностью подчинившись воле своего Отца. Соответственно, в этой сцене нет больше человека, осуждающего его на словах, но только Бог, оценивающий его как личность при распятии. Милосердие и истина исходят от Иисуса Христа. Мы чувствуем здесь это. Он сохраняет каждое чувство во всей полноте. Здесь, вдали от людей, Господь некоторое время размышляет о том, что осталось сделать достойного его Духа. Активные действия были завершены, осталось распятие - несколько коротких часов, но бесконечно ценных и беспредельно важных, с которыми ничто не могло сравниться.

### Матфей 26

Теперь мы видим Иисуса в доме в Вифании (гл. 26). Эту одну из немногих сцен Дух Бога вводит для контраста во все евангелия, кроме евангелия по Луке, чтобы показать приготовления Христа к распятию. Действовал ли здесь Дух Бога от сердца того, кто любил Спасителя? В то же самое время сатана настраивал душу человека на худшее против Иисуса Христа. Вокруг действовали группировки. Что за время для небес, для земли и ада! Как много и как мало мог человек! Ибо если одна черта в его врагах проявлялась больше, чем другая, то это потому, что человек бессилен. Даже тогда, когда, как могло показаться, Иисус был жертвой, открытой малейшему вражескому дыханию; и все же Он достигает всего, будучи только страдальцем, они же, свободно делая все, что хотят (ибо это был их час и власть тьмы), не добились ничего, творя лишь беззаконие; но даже в своей злобе они исполняли волю Бога, несмотря на свои желания и в разрез со своими помыслами. Они исполнили свою волю в отношении вины, но она никогда не была исполнена так, как им хотелось бы. Прежде всего, как нам известно, их сильное беспокойство было вызвано тем, что они боялись, как бы то деяние, на которое они настроили свои сердца, - смерть Христа - не произошло бы в день пасхи. Но их желания были тщетны, ибо с самого начала Бог решил, что это должно произойти именно на пасху, а не в другое время. Они собрались вместе, они совещались “и положили в совете взять Иисуса хитростью и убить”. Взвесив все, они пришли к выводу, что это должно произойти “только не в праздник, чтобы не сделалось возмущения в народе”. Не очень-то они предвидели предательство одного из учеников или публичный приговор, не полагались они и на римского правителя. Несмотря на их опасения, возмущения народа не последовало. И умер Иисус в день, который наметил Бог.
Но давайте обратимся к окружению, в котором находился Иисус, будучи в Вифании, в доме прокаженного Симона. Сердце, которое бы любило его, если вообще такое было, воздало ему почитание. Оно не ждало обещания Отца, но тот, на которого вскоре было возлито миро, даже тогда вдохнул в него стремления новой природы. “Приступила к Нему женщина с алавастровым сосудом мира драгоценного и возливала Ему возлежащему на голову”. Иоанн утверждает, что хранимое ею не являлось новым приобретением для данного случая, это было ее самое лучшее, и она потратила это на Иисуса. Какой милостью казалось это для нее и каким бесценным даром для него! И этот дар был отдан тому, кого она любила, чувствуя нависшую над ним опасность, ибо любовь чувствует беду скорее и вернее, чем самая обостренная человеческая осторожность. Поэтому женщина изливает свое драгоценное миро на его голову. Иоанн упоминает и о его ногах. Конечно же, миро было излито на то и на другое. Но Матфей описывает царя, и миро было принято изливать на голову, а не на ноги царя, и он, естественно, описывает эту церемонию так, как это достойно Мессии. Иоанн, напротив, стремясь показать, что Иисус был бесконечно больше, чем царь, хотя и слишком обделен любовью, утверждает, что Мария излила миро на его ноги. Интересно также пронаблюдать, что ее любовь и глубокое понимание славы Иисуса привели ее к поступку, который подсказало ей ее грешное сердце, дрогнувшее в присутствии его милосердия. Лука упоминает здесь другого человека. В том случае это была “женщина того города, которая была грешница” - совсем другая личность, в другое и более ранее время, и в доме другого Симона, фарисея. Она тоже помазала ноги Иисуса миром из алавастрового сосуда, но она стояла у его ног сзади, рыдая, и омыла его ноги слезами, вытирая своими волосами и целуя его ноги. Таким образом, соответственно обстоятельствам, здесь добавлены многие события. Все, на что я хотел бы здесь указать, - это на родственное чувство, которое возникло у бедной грешницы, когда она вкусила его милосердие ввиду своей явной порочности и стала любящей поклонницей, проникшейся славой его личности и чувствительной к злобе его врагов. Возможно, Господь оправдывает ее в глазах недовольных и ропщущих учеников. Это серьезный урок, ибо Он показывает, как один развращенный ум может навредить остальным, несравненно лучшим, чем тот. Все общество апостолов, а их было двенадцать, было заражено ядом, незаметно внесенным одним из них. Что могут чувствовать наши сердца в такое время перед лицом такой любви?! Но так было и, увы, есть! Один злой глаз может слишком быстро передать свои отвратительные впечатления и тем навредить многим. Это больше всего было присуще Иуде; что касается остальных, то они хотя и были восприимчивы к подобному эгоистичному чувству в оценке Иисуса, все же не было в них того, что допустило бы вмешательство дьявола в их помыслы, как в помыслы Иуды. Этот пример одновременно служит строгим предупреждением всем нам. Как часто под маской заботы о вере скрывается сатана, как в данном случае под маской заботы о бедных! В нравственном отношении это связано со страданиями Иисуса, которые должны были последовать. Сатана использует преданность этой женщины, чтобы толкнуть Иуду на его последнее коварство и еще больше подтолкнуть его в поток того, что его сердце не могло оценить даже в малейшей степени. С того времени он собирается продать Иисуса. Если ему не удалось достать сосуд с бесценным маслом или возместить его стоимость, он, как мог, извлек свою мелочную выгоду, продав Иисуса его врагам. “Что вы дадите мне, - говорит он первосвященникам, - и я вам предам Его?” И они заключили соглашение - соглашение со смертью, договор с адом. “Они предложили ему тридцать сребренников”. Нечего сказать, цена, достойная Иисуса!
Но теперь, когда женщина проявила знак своего внимания по отношению к Иисусу, она увековечила память о себе, где бы и когда бы ни проповедовалось евангелие царства во всем мире; следовательно, Иисус устанавливает вечный, нетленный символ своей немеркнущей любви. Он утверждает новую пасху, его собственный ужин для своих учеников. За пасхальной трапезой Он берет хлеб и вино и благословляет их как непреходящую память о себе на земле в кругу самых близких ему. В выражении этого утверждения есть характерные особенности, могущие привлечь внимание при рассмотрении их в других евангелиях. Сразу после этой трапезы Господь идет в Гефсиманию, где испытывает сильнейшие страдания. Какой бы ни была печаль, какой бы ни была боль, какими бы ни были страдания, наш Господь никогда не склонял голову перед страданиями, причиняемыми людьми. Сначала Он носил их в своем сердце наедине со своим Отцом, Он тщательно переживал все в душе, прежде чем пережить это в действительности. И в этом, как мне кажется, заключено самое главное. Я не говорю все, ибо здесь Он встретил ужасы смерти - и какой смерти! - навязанной ему правящими мира сего, которые так и не нашли в нем никакой вины. Так, в назначенный час это был Бог, прославленный в нем, Сыне человека, даже тогда, когда Он был воскрешен из мертвых славой Отца, его и их Бога, по природе и узам родства. Здесь его молитва обращена просто к своему Отцу, в то время, как распятый на кресте, Он обращается к нему: “Боже Мой”. Как же глубоко поучительно все это, когда наш Господь в саду призывает учеников бодрствовать и молиться, но именно это оказалось для них обременительным. Они спали и не молились. Какой контраст с Иисусом впоследствии, когда пришло тяжелое испытание! И все же для них это было всего лишь слабым отражением того, через что прошел Он. Для этого мира смерть - это либо закостенелость, которая пренебрегает всем, ибо не верит ни во что, либо внезапная острая боль, конец всяких наслаждений, мрачный вход в полное неведение. Для верующего, для ученика-иудея до искупления смерть была в известном смысле еще хуже, ибо у него было более беспристрастное восприятие Бога и нравственного состояния человека. Теперь все изменилось благодаря Его смерти, которую его ученики так мало оценили, одной тени которой было, однако, достаточно, чтобы ошеломить их всех и заставить умолкнуть всякое исповедание их веры. Для того, кто более других надеялся на силу своей любви, это было исчерпывающим доказательством того, как мало он все же знал о сущности смерти и как много брал на себя. И все же чем являлась для него смерть по сравнению с тем, чем она являлась для Иисуса? Но даже это дало несравненно много для укрепления сил Петра; все оказались бессильными, кроме того, кто, даже будучи самым слабым, доказал, что Он один является даятелем силы, являющим полноту милосердия, даже когда Он был пригвожден таким приговором, которого не знал прежде ни один человек, и никто больше не сможет узнать.

### Матфей 27

Далее (гл. 27) мы видим нашего Господа уже не среди своих учеников, оказавшихся лживыми и вероломными. Пришел его час, и вот Он во власти враждебного ему мира, среди первосвященников, правителей, солдат и народа. На что покушался человек, так низко павший! Они имели своих свидетелей, которые, однако, не свидетельствовали. Повсюду обнаруживалось падение, даже в злобе не по воле человека, а по воле провидения. И только Бог правил всем. Итак, теперь Иисус осужден, но не по их свидетельству, а по его собственному. Не удивительно ли это?! Даже чтобы приговорить его к смерти, им требовалось свидетельство Иисуса; они не могли осудить его на смерть, не выслушав его добровольную исповедь. Ухватившись за его свидетельство истины, они довели до конца свое гнусное дело, и, что вдвойне ужасно, сделали это в присутствии первосвященника и правителя. Подстрекаемый своей женой (ибо Господь позаботился о том, чтобы это было предопределенное свидетельство) и в то же время слишком хорошо видя, чтобы проглядеть злобу иудеев и невиновность осужденного, Понтий Пилат допускает, что его узник невиновен, и все же позволяет заставить себя убедить в обратном вопреки здравому смыслу и согласно желаниям тех, кого сам презирал. И вновь, прежде чем повести Иисуса на распятие, иудеи раскрывают свой нравственный облик, ибо, когда безнравственный язычник ставит их перед выбором - отпустить ли на волю Иисуса или Варавву, - они настоятельно требуют (не без подстреканий священников) отпустить гнусного разбойника и убийцу. Таким чувством были преисполнены иудеи, народ Бога, к своему царю, так как Он был Сын Бога, Сущий, а не простой человек. С горькой иронией, но по произволению Бога Пилат подписал приговор: “Сей есть Иисус, царь Иудейский”. Но это было не единственным свидетельством, данным Богом. Ибо от шестого часа до девятого тьма опустилась на землю. И когда Иисус, возопив громким голосом, испустил дух, последовало то, что особенно поразило душу иудея. Завеса в храме раздралась надвое сверху и донизу, земля потряслась и камни раскололись. Что могло быть более ужасным для Израиля? Смерть Иисуса обернулась смертельным ударом по религиозной системе иудеев, который, несомненно, нанес ей Творец неба и земли. Но это был не только конец той системы, но и самой власти смерти, ибо отверзлись могилы и многие тела усопших святых воскресли, и они вышли из могил. Это было свидетельством силы его смерти, хотя не объявленной до его воскресения. Смерть Иисуса, скажу без колебаний, - это единственная основа праведного избавления от греха. В воскресении видна всемогущая власть Бога, но что такое власть для грешника, когда его душа оказывается пред Богом, по сравнению с праведностью? по сравнению с милосердием? Именно об этом идет здесь речь. Следовательно, только смерть Иисуса есть истинное средоточие и стержень промысла и путей Бога как в отношении справедливости, так и в отношении милосердия. Воскресение, несомненно, есть та сила, которая все свидетельствует и возвещает, но то, что оно провозглашает, есть сила его смерти, ибо лишь это оправдало Бога нравственно. Смерть Иисуса сама по себе доказала, что ничто не могло преодолеть его любовь. Отвержение, сама смерть - такие далекие от любви - являются лишь поводом для свидетельства этой глубокой любви. Поэтому получается, что даже в Иисусе нет ничего, что дало бы совершенное удовлетворение Богу и человеку, кроме как смерть Иисуса. Когда речь идет о силе, свободе, жизни, мы несомненно должны обратиться к воскресению; отсюда следует, что в книге Деяний на это постоянно делается ударение, потому что главным было представить доказательство, с одной стороны, явного, хотя и презираемого милосердия, а с другой - доказать, что Бог изменил приговор людей, вынесенный Иисусу, воскресив его из мертвых и возвеличив его до своей правой руки на небесах. Смерть Иисуса не явилась бы демонстрацией такого рода. Напротив, его смерть явилась тем, в чем люди одержали над ним мнимую победу. Таким образом, они избавились от Иисуса, но само воскресение доказало, насколько тщетной и недолговременной была эта победа и что Бог был против них. Цель здесь - доказать очевидность того, что человек поступил вопреки воле Бога и что Бог даже теперь засвидетельствовал свой приговор над человеком. Воскресение того, кого убил человек, неоспоримо подтверждает это. Я допускаю, что в воскресении Христа Бог ободряет нас, верующих. Но нельзя смешивать грешника и верующего, ибо между ними огромная разница. Каким бы ни было свидетельство совершенной любви в даре и смерти Иисуса, к грешнику это не относится, это его не может касаться; в воскресении Иисуса для грешника не может быть ничего, кроме осуждения. Я настаиваю на этом, потому что восстановление драгоценной истины воскресения Иисуса вызывает некоторое обратное действие, нацеленное на умаление той платы, которая была назначена в помыслах Бога за его смерть и которая сохраняется в нашей вере. Пусть те, кто высоко ценит воскресение, ревностно следят за тем, чтобы распятие занимало должное место.
Здесь особо надо отметить две вещи. Не воскресение, а смерть Иисуса разорвала завесу храма. Не его воскресение отверзло гробы, но его крест, хотя святые воскресли из мертвых только вслед за ним. Это имеет некоторое отношение и к нам. В сущности, мы никогда не узнаем всю ценность смерти Христа, пока не взглянем на нее как на силу и причину воскресения. Но то, что мы ожидаем от воскресения, - так это не само воскресение, а смерть Иисуса. Поэтому в собрании заведено в день Господа преломлять хлеб, подчеркивая тем самым не воскресение, а смерть Господа. И в то же время мы вспоминаем его смерть не в день его смерти, а в день воскресения. Не забываю ли я, что это день воскресения? В таком случае я плохо понимаю мою свободу и радость. Если, напротив, день воскресения не говорит мне ни о чем, кроме воскресения, то становится ясным, что смерть Христа утратила свою бесконечную милость для моей души.
Египтяне тоже хотели бы пересечь Красное море, но они не заботились о том, чтобы окропить двери домов кровью агнца. Они пытались пройти через водяные преграды, желая таким образом следовать за Израилем. Но мы не слышали, что они когда-либо искали защиты в крови пасхального агнца. Несомненно, это особый случай, приговор над миром естества. Но мы можем поучиться даже у врага. Не воскресение меньше, а смерть и пролитие крови нашего драгоценного Спасителя больше. Нет ничего подобного смерти Христа как для Бога, так и для человека.

### Матфей 28

Далее, в противопоставление бедным, но преданным женщинам из Галилеи, окружившим крест, мы видим страх, неподдельный страх тех, кто предал Иисуса смерти. Ее виновники в смятении явились к Пилату. Они боялись “того обманщика”, поэтому охраняли гроб, приложив к камню печать, но напрасно! Бог, сидящий на небесах, сыграл с ними шутку - Иисус подготовил своих (и его враги знали это) к воскресению на третий день. На рассвете первого дня женщины пришли взглянуть на то место, где лежал погребенный Иисус (гл. 28). В то утро, на рассвете, когда никого, кроме стражников, там не было, спустился с небес “ангел Господень”. Не сказано, что наш Господь поднялся из гроба в то же время, а сказано лишь, что “ангел Господень... отвалил камень от двери гроба” для него. Тот, кто прошел через двери, закрытые из страха иудеями, мог бы также легко пройти через камень с печатью, даже если бы его охраняли все солдаты империи. Мы узнаем, что ангел сидел на камне, откатив его от дверей гроба, где наш Господь, презираемый и отвергнутый людьми, тем не менее исполнил пророчество Исаии, будучи похоронен в гробнице богатого человека. Затем Господь дает такое свидетельство, что сами стражники, жестокие и наглые, какими они обычно бывают, пришли в трепет и стали как мертвые, в то время как ангел просил женщин не бояться, ибо этого распятого Иисуса “нет здесь - Он воскрес, как сказал. Подойдите, посмотрите место, где лежал Господь, и пойдите скорее, скажите ученикам Его, что Он воскрес из мертвых и предваряет вас в Галилее”. Это очень важно для полного представления о его отвержении или последствиях его воскрешения, поэтому Матфей особенно заботится об этом, хотя то же можно заметить и у Марка, преследующего свою цель.
Однако Матфей не говорит о появлении Господа в Иерусалиме после воскресения. То, на чем он останавливается подробно, имея на это особые причины, это то, что Господь после своего воскресения остается верным тому городу, где положение иудеев заставляет его оставаться прежним и распространять свой свет вокруг, согласно пророчеству, ибо Господь возобновляет отношения с Галилеей, представленной остатком верных его учеников после его воскресения из мертвых. Это было место, презираемое иудеями, где рассеялись бедные овцы стада, погруженные во мрак, презираемые гордыми книжниками и правителями Иерусалима. Там воскресший Господь соблаговолил предварить своих рабов и воссоединиться с ними.
Но когда галилейские женщины шли с известием от ангела, Господь сам встретил их. “И они, приступив, ухватились за ноги Его и поклонились Ему”. Замечательно, что в нашем евангелии такое было допущено, когда Марии Магдалине, которая, страстно желая выразить ему свое почтение привычным образом, пыталась изобразить нечто подобное, Он запретил прикасаться к нему, но об этом упоминается лишь у Иоанна. Как же тогда получается, что в двух апостольских писаниях говорится, что знак почитания двух женщин был принят, а знак почитания Марии Магдалины был запрещен в один и тот же день и, возможно, в один и тот же час? Ясно, что действия в обоих случаях имели особый смысл. Причина, я полагаю, здесь в следующем: Матфей поясняет нам, что пока Он был отвергнутым Мессией, хотя и ныне воскресшим, Он не только возобновил свои отношения с учениками в отвергнутой части страны, но, принимая поклонения от дочерей Галилеи, Он и теперь дает обет продолжать особые отношения с иудеями. Ибо они поистине будут искать Господа. То есть иудей, таким образом, рассчитывает на присутствие Господа во плоти. Суть повествования Иоанна имеет обратный смысл: там описан тот, кто был образцом для верующих иудеев, но ныне Он устанавливает между ними и собой новые отношения как с возносящимся на небеса. В евангелии по Матфею до него дотрагиваются, в евангелии по Иоанну он говорит: “Не прикасайся ко Мне, ибо Я еще не восшел к Отцу Моему; а иди к братьям Моим и скажи им: восхожу к Отцу Моему и Отцу вашему, и к Богу Моему и Богу вашему”. Почтение с этих пор должно оказываться ему как пребывающему на небесах, невидимому, но познаваемому верой. Женщинам у Матфея было ясно, что Он присутствовал в таком состоянии, что они могли оказать ему почтение. Для женщины у Иоанна Он был уже таким, в присутствии которого следовало лишь верить. Речь шла не о телесном присутствии, но о восхождении Господа на небеса и провозглашении им оттуда новых отношений между нами и его Отцом и Богом. Следовательно, в одном случае подтверждаются надежды иудеев на его присутствие здесь на земле, чтобы Израиль мог поклоняться ему, в другом же евангелии подтверждается его телесное отсутствие и восхождение на небеса, что приводит души к более высокой и более подходящей связи с ним, равно как и с Богом, выводя даже тех, которые были иудеями, из их прежнего положения, чтобы они больше не знали Господа в образе плоти.
Поэтому у Матфея сцена вознесения на небеса вообще отсутствует. Если бы мы имели только евангелие по Матфею, то не смогли бы узнать об этом замечательном событии. Такой пропуск в описании является настолько поразительным, что хорошо известные комментарии (первое издание г-на Альфорда) выдвинули на основании этого поспешную и необоснованную гипотезу о том, что евангелие по Матфею является незавершенным греческим переводом с еврейского оригинала, так как в нем отсутствует упоминание о вознесении Иисуса. Ибо не может такого быть, по мнению того писателя, чтобы апостол опустил описание этого события. В действительности же если мы добавим сцену вознесения в евангелие по Матфею, то перегрузим и исказим его. Прекрасно заключение у Матфея, в котором (пока первосвященники и старейшины совещались, как скрыть свой злой поступок, прибегнув ко лжи и взяточничеству, и их ложь пронеслась между иудеями “до сего дня”) наш Господь встречает своих учеников на горе в Галилее, как и обещал им, и посылает их обучать всех язычников! Как сильно изменилось домостроительство Бога, о чем свидетельствуют новые полномочия, возложенные на апостолов, отличные от прежних, описанных в 10-ой главе! Теперь они должны были крестить народы во имя Отца, Сына и Святого Духа, а не во имя всемогущего Бога отцов, или Сущего, Бога Израиля. Имя Отца, Сына и Святого Духа характеризует христианскую веру. Позвольте мне сказать, что это и есть истинная формула христианского крещения и что пропуск этого сочетания прекрасных слов, как мне кажется, губителен для действенности крещения, как и любое другое изменение, которое может быть указано в других случаях. Вместо того, чтобы быть собственностью иудеев, крещение было вытеснено из их жизни. Вместо изменения более раннего домостроительства Бога или отречения от него теперь оно полностью раскрывает имя Бога, которое стало известно лишь ныне, а не прежде. Все обнаружилось только после смерти и воскресения Христа. Больше нет того иудейского, явно замкнутого круга, в который Он вошел, будучи во плоти, но теперь явно обозначилось изменение в домостроительстве Бога - так настойчиво держался Святой Дух своего замысла от начала до конца.
Соответственно, Он заканчивает евангелие следующими словами: “И се, Я с вами во все дни до скончания века”. Как бы ослабла, если бы совсем не разрушилась, форма подачи истины, услышь мы о его вознесении на небеса! Очевидно, что нравственная сила в гораздо большей степени сохраняется именно в такой форме. Он напутствует своих учеников, посылая их с миссией всемирного значения, такими словами: “И се, Я с вами во все дни”. Эта сила безмерно возрастает именно по той самой причине, что мы больше не слышим и не видим его. Он обещает, что будет рядом с нами до скончания века, и это уже при разодранной завесе. Он навсегда с нами на земле, в то время как они отправляются исполнить такое бесценное, хотя и опасное поручение.
Пусть же мы извлечем истинную пользу из всего, что Он дал нам!

## Марк

Оглавление: гл. 1; гл. 2; гл. 3; гл. 4; гл. 5; гл. 6; гл. 7; гл. 8; гл. 9; гл. 10; гл. 11; гл. 12; гл. 13; гл. 14; гл. 15; гл. 16.

### Марк 1

Просто удивительно, как предание умудрилось оскорбить правду, касающуюся того метода, который использован в евангелии по Марку, к рассмотрению которого мы сейчас приступаем, ибо общепринятый взгляд древних, дошедший до нас из глубины веков и запечатлевший также имя того, который жил спустя некоторое время после апостолов, безапелляционно утверждает, что в своем евангелии Марк, повествуя о событиях из жизни Господа, располагает их совсем не в таком порядке, в каком они действительно происходили. Но он-то как раз и придерживается строго порядка. А эта ошибка, если она и была, допущенная раньше, естественно, в значительной мере затрудняет правильное понимание данного повествования. Я же убежден, что Дух Бога намеревался дать нам хотя бы одно евангелие среди прочих, где события из жизни нашего Господа были бы изложены в том порядке, в каком они истинно происходили. В противном случае нас наверняка одолели бы сомнения не только относительно одного какого-то евангелия, но и насчет того, будем ли мы иметь возможность правильно судить об отклонениях от хронологического порядка, допущенных во всех других евангелиях. Ибо ясно, что если хотя бы одно евангелие не будет придерживаться хронологического порядка при изложении событий, то мы наверняка лишимся единственной возможности установить в каком бы то ни было случае, когда события, о которых в ином порядке повествуется другими евангелистами, действительно имели место. Поиск того, что называют гармонией, в действительности ни в коей мере не притупляет восприятие особых целей евангелий. И в то же время несомненно, что истинный автор евангелий, сам Бог, знал обо всем до конца. Даже рассматривая это на самом низком уровне, можно сказать, что пренебрежение разными евангелистами того порядка, в каком действительно происходили описываемые события, не является приемлемым ключом к разгадке особенностей евангелий.
Святой Дух умышленно меняет местами многие события и рассуждения, однако это нельзя было бы отнести на счет небрежности и тем более каприза, но только на счет высоких целей Бога. Наиболее понятным было бы изложение событий в том порядке, в каком они происходили. В одном из четырех евангелий Дух Бога, как правило, придерживается такого порядка отчасти еще и потому, как мне кажется, чтобы мы могли точно и уверенно судить степень отклонения от истинного хода событий в остальных евангелиях.
В каком же из них можно это обнаружить, спросите вы? Не сомневаюсь, что это, несмотря на мнение древних, евангелие по Марку. И этот факт точно подтверждается духовным настроем данного евангелия, поэтому это также должно иметь большой вес в подтверждении ответа, если не в решении самого вопроса.
Любой, кто рассматривает евангелие по Марку не просто по частям, хотя это очевидно в каждой его части, но гораздо охотнее как единое целое, будет убежден придерживаться того мнения, что Святой Дух попытался поведать в этом произведении именно о служении Христа. Теперь ни для кого не является секретом, что нет необходимости подолгу останавливаться на обстоятельстве, признанном всеми. Я постараюсь показать, как все повествование логически собрано воедино и подтверждает эту хорошо известную и очевидную истину, объясняющую особенности евангелия по Марку, в котором об одних событиях говорится, а о других умалчивается, а также, конечно, указывается на его отличие от остальных евангелий.
И все это, я думаю, внесет ясность и уверенность в представления тех, кто, возможно, ранее тщательно его не изучал. Здесь мне только бы хотелось отметить, в какой пол ной мере это указывает на то, что Марк придерживается исторического хода событий, потому что, если он рассказывает нам о служении Господа Иисуса Христа, и в особенности о его проповедовании слова Бога, как и о явлении им чудесных знамений, иллюстрирующих это служение и являющихся его внешним поручительством, то становится ясным, что тот порядок, в каком описаны эти события, как раз более всего направлен на то, чтобы дать нам истинное и достаточное представление о его служении, тогда как ни Матфей, ни Лука не ставили перед собой такой цели, в чем мы можем убедиться, читая их евангелия.
В предыдущем евангелии Святой Дух показал нам отречение людей от Иисуса, что очевидно с самого начала. И чтобы дать нам правильное представление об этом, Святой Дух собирает события воедино, и часто делает это, как мы имеем возможность заметить, полностью игнорируя последовательность, в какой они происходили.
Целью всего было дать четкое и ясное представление о позорном отречении от Мессии его собственного народа. Вследствие этого было необходимо разъяснить, что собирался предпринять Бог в ответ на это отречение, иначе говоря, показать, какое большое изменение ожидалось в промысле Бога. Отречение от божественной личности, которая в то же время являлась великим из царей и Мессией, которого так ждал и на которого так надеялся Израиль, неизбежно явилось величайшим из событий, какое когда-либо происходило или могло бы произойти в этом мире. По этой самой причине излагать события в том порядке, в каком они происходили, было бы явно недостаточно, чтобы должным образом отобразить цель Святого Духа в евангелии по Матфею. Поэтому Дух Бога делает то, на что даже человеку хватит смекалки додуматься, когда он ставит перед собой подобную цель. Он изымает из различных исторических событий, происходящих в разное время и в разных местах и среди разных людей особенно значимые моменты, наилучшим образом свидетельствующие о полном отречении от Мессии и о том великом изменении в промысле Бога, которое произошло во благо язычников в результате этого отречения. Такую цель ставил Дух Бога в евангелии по Матфею, в результате чего в нем наблюдаются отклонения от реального хода событий.
У Луки, при подробном его рассмотрении, мы обнаружим другую причину изменения хода событий, подтверждаемую неоднократно. Здесь Святой Дух намеревается показать нам Христа освещающим все нравственные начала человеческой души и одновременно безупречное милосердие Бога по отношению к человеку как таковому; здесь также показана божественная мудрость во Христе, пробивающая свой путь в этом мире, и та прекрасная доброта, привлекающая человека, уже явно пораженного и сломленного, чтобы обратиться к Богу и понять его.
Следовательно, на протяжении всего евангелия по Луке мы видим в некоторых отношениях такое же игнорирование последовательности событий во времени, как и у Матфея. Если мы можем допустить, что два события, происходящие абсолютно в разное время, объясняют одно другое, то в таком случае эти два события можно совместить во времени. Например, предположим, что Дух Бога стремится в повести о нашем Господе показать значение Слова Бога и значение молитвы, тогда Он определенно может свести вместе два замечательных случая, в одном из которых наш Господь открывает нам отношение Бога к молитве, а в другом передает его суждение о значении Слова. Вопрос о том, происходили ли эти два события в одно и то же время, носит чисто духовный характер. Независимо от того, когда эти события происходили, здесь они сведены вместе (здесь о них мы узнаем как об одновременных); вырванные из того временного порядка, в каком они действительно происходили, эти события представляются в порядке, который наивернейшим образом доводит до нас ту истину, какую хотел нам внушить Святой Дух.
Это наблюдение общего характера представлено здесь потому, что оно, я думаю, как нельзя лучше уместно здесь, во введении евангелия по Марку.
Однако Бог позаботился о том, чтобы между делом предупредить другой неверный шаг. Человек мог бы воспользоваться тем фактом, что в одних евангелиях наблюдается отступление от реального хода событий, а в других он сохранен, чтобы открыто осудить евангелистов и умалить значение их трудов. Конечно же, человек поспешит обвинить их в этих “расхождениях”. Однако для такого обвинения нет достаточной причины. Бог нашел очень мудрый способ опровергнуть поспешное недоверие людей и упрекнуть их в этом. Что касается четырех евангелистов, то Он устроил это таким образом, что из четырех двое должны были придерживаться исторической последовательности, а двое других - отказаться от нее там, где это было необходимо. В каждом случае один из двух был апостолом, а другой - нет. Из двух евангелистов, Марка и Иоанна, которые в основном сохраняют исторический порядок при повествовании, вовсе не апостол, а Марк дает самую замечательную линию повествования о событиях.
Тем не менее Иоанн, который был апостолом, придерживается исторического порядка при описании отдельных событий, имевших место в жизни Христа, о которых он нам повествует. В то же время евангелие по Иоанну не ставит своей целью рассказать обо всех событиях в жизни Христа, тогда как Марк подробно, как никто другой, описывает деятельность Христа во времена его служения.
Таким образом, Иоанн вносит лишь своего рода добавочные сведения не только в евангелие по Марку, но и во все остальные; время от времени он концентрирует наше внимание на скоплении ярких событий, придерживаясь, тем не менее, хронологического порядка. Наряду с замечательным предисловием у Иоанна имеется и вводная часть, превосходящая по важности отчет, представленный другими евангелистами, в которой рассказывается о событиях, имевших место после Его крещения, но до начала его служения, о которых умолчали другие евангелисты.
И затем перед нами вновь несколько проповедей, которые наш Господь говорил лично ученикам после того, как прервал отношения с народом. Все эти события представлены, как мне кажется, в строгом порядке их следования, без всяких отклонений от этого порядка, за исключением вводных предложений, которые мы можем обнаружить в одном или двух случаях у Иоанна; если не смотреть на них как на вводные, то они выглядят как отступления от временной последовательности, но, конечно же, эти вводные предложения по своей структуре не подходят под обычные предложения или группы предложений.
Такое объяснение, я уверен, поможет в общих чертах понять взаимосвязь евангелий. Перед нами Матфей и Лука, один из которых является апостолом, а другой нет. Оба они в большой степени отклоняются от хронологического порядка при повествовании.
Перед нами Марк и Иоанн, один из которых апостол, а другой нет, но оба они, как правило, придерживаются исторического порядка. Таким образом, Бог пресекает любую обоснованную человеком попытку заявить, что знание или незнание того порядка, в каком происходили описываемые события, находятся в прямой зависимости от того, являлись ли одни очевидцами и узнали ли другие о событиях из иных источников. Ибо из тех, кто придерживался хронологического порядка, один являлся очевидцем этих событий, а другой нет; по поводу тех евангелистов, кто излагал события в ином порядке (не хронологическом), можно сказать то же самое. Таким образом, Бог пресекает даже малейшие попытки своих врагов дискредитировать те средства, которые Он использовал. Итак, становится очевидным (поскольку структура евангелия не зависит от того, насколько евангелист хорошо знает или не знает, как происходили описываемые события), что тот, кто представил нам полнейший, подробнейший, наиболее яркий, живописный очерк о служении нашего Господа здесь на земле, совсем не являлся живым очевидцем тех событий, но его отчет до мельчайших подробностей, как известно, явился величайшим критерием ис тины. Те люди, которые обыкновенно не говорят правду, тем не менее иногда, когда дело касается чего-то великого, ведут себя поосторожнее, ведь именно в малых словах и поступках душа отказывается от присущего ей вероломства, а глаза начинают видеть больше.
Именно так случилось и с Марком, когда он одержал полную победу или, если можно так выразиться, когда Дух Бога призвал Марка к великому делу. Нельзя сказать, чтобы до этого Марк проявлял себя достойным слугой. Вовсе нет! Ведь известно, что в начале своего служения он не всегда ревностно служил Господу. В книге Деяний говорится, что он оставил великого апостола язычников, когда сопровождал его и своего двоюродного брата Варнаву (ибо Варнава скорее был ему двоюродным братом, чем дядей) в их путешествии. Он покинул их и вернулся в Иерусалим к своей матери. Его больше привлекали естественные потребности и великий центр религиозных традиций, которые некоторое время, несомненно, развращали его, попавшего в их ловушку.
Тем не менее милосердие Бога преодолевает все трудности. Итак, во время личного служения Марка, как мы узнаем из замечательного произведения, ему спустя некоторое время была поручена (Кол. 4, 10 и 2 Тим. 4, 11) совершенно другая миссия и была оказана высокая честь создания одного из вдохновенных повествований о его Господе. Марк не имел того преимущества, которое было у апостолов, являвшихся очевидцами тех событий; и все же он был тем единственным, через которого Святой Дух соблаговолил сообщить самые подробные детали, заставляющие одновременно глубоко задуматься и дающие нам истинные сведения о служении нашего Господа в бытность его на земле. Действительно, такое произошло в его личной жизни и подготовило его к той работе, которую он призван был выполнить; ибо, несмотря на то, что сначала он сделал неверный шаг и Павел был разочарован в нем упреками его, затем, напротив, он был очень сердечно принят Павлом, который поначалу отказывался от общения с ним даже ценой отказа от служения с Варнавой, к которому Павел питал большую привязанность, так как тот,несомненно, был добрым мужем, исполненным Святого Духа, и поэтому охотно поверил в великое милосердие Бога в Савле из Тарса (Павле), когда на новый завет смотрели с подозрением и могли на некоторое время его отвергнуть. Савл же на своем собственном опыте достоверно убедился, что милосердие Бога едва ли может внушить веру в этом грешном мире. В конце концов именно Марк, которого Павел порицал и из-за которого Варнава разлучился с Павлом, тот самый Марк после всего восстановил свою утерянную репутацию, а апостол Павел приложил все старания, чтобы восстановить к нему доверие святых, тогда как ранее сам лично делал все возможное, чтобы отказаться от связи с ним на поприще служения Господу.
Кто же тогда мог описать нам Господа как истинного слугу? кто, по вашему мнению? Пройдитесь по всем страницам Нового Завета, попробуйте выбрать того, чей личный пример служения был достоин восхищения и делал его подходящим сосудом для обитания Святого Духа, позволяя ему изобразить совершенного слугу Бога.
Марк не был совершенным слугой и допускал ошибки, но милосердие возродило его, сделав из него преданного слугу, который доказал, как податлива соблазнам плоть и как опасны следование человеческим законам (обрядам, традициям) и связи с домом; но, будучи сначала бесполезным в служении, затем он приносит столько пользы, что сам Павел заявляет об этом во всеуслышание и навсегда запечатлевает это в бессмертном Слове Бога. Он является тем орудием, которое Бог с помощью Святого Духа использует для того, чтобы показать нам явные отличительные черты служения Господа Иисуса Христа. Несомненно, бывшему мытарю Левию, а затем апостолу Матфею, было предопределено свыше выполнить назначенную ему миссию, но милосердие, снисходящее до всех обстоятельств, никогда не соблаговолит подчиниться им, но всегда, действуя в них, тем не менее сохраняет свое превосходство над ними.
Как Марк наилучшим образом соответствовал тому заданию, которое поручил ему Бог, точно так же соответствовали и более ранние евангелисты призыву отказаться от привычных им средств и выбрать такой презираемый Израилем способ, чтобы показать тот необратимый ход истории своего народа, когда Господь в великую эпоху изменения промысла Бога обратился с призывом к язычникам и был отвергнут Израилем. Но если Матфей был явно готов написать свой отчет, то было бы странным, если бы Марк в такой же степени не был готов для выполнения своего долга. И вот что мы обнаруживаем в его евангелии. Здесь не выносятся на передний план сами обстоятельства. В этом евангелии отсутствует пышное вступление, даже когда речь идет о представлении Господа Иисуса Христа, не говоря уже о том возвышенном стиле, явно присущем другим евангелистам.
Не могло быть так, чтобы Мессия Израиля явился среди своего избранного народа и был обнаружен на земле Израиля без должного свидетельства и ясных знамений, предшествовавших его появлению. И Бог, давший обещания и установивший царство, несомненно, засвидетельствовал это; ибо иудеи требовали дать им знамение, и Бог дал им их предостаточно прежде самого великого знамения.
У Матфея мы находим подробное свидетельство от ангелов и людей о Мессии как царе иудеев, который тогда родился на земле Еммануила. Но у Марка все эти красноречивые описания отсутствуют; здесь неожиданно, без всякого вступления, кроме сообщения о том, что Иоанн проповедовал и крестил, слышен глас вопиющего в пустыне: “Приготовьте путь Господу”. И сразу же после этого появляется Господь Иисус, но не как новорожденный, не как объект поклонений, а как проповедник, продолжающий дело, которое не смог больше исполнять Иоанн, так как был заточен в темницу. И это вынужденное отстранение от дела крестителя (ст. 14) явилось началом публичного служения Иисуса. И с этого времени наше евангелие повествует о служении Христа; и прежде всего рассказывается о его служении в Галилее, вплоть до конца 10-ой главы.
Сейчас я не намерен говорить о всем служении в Галилее и разделяю этот вопрос, как того требует время, отведенное мне для лекций. Поэтому я не буду ограничиваться принятым делением этого евангелия, а буду просто рассматривать его по главам, как уж удастся мне это сделать. Мы рассмотрим его, разделив на две части.
Во вступительной части или предисловии (ст. 1-13) не дается никакого родословия Иисуса, а просто сообщается об Иоанне крестителе. А потом мы узнаем, что наш Господь приступает к своему общественному служению, и прежде всего сообщается о его деятельности в Галилее. Проходя близ Галилейского моря, Он увидел Симона и Андрея, его брата, закидывавших сети в море; и Он призывает их следовать за ним. Это было не первое знакомство Господа Иисуса с этими двумя апостолами. На первый взгляд может показаться странным, что слово, даже произнесенное Господом, могло оторвать этих двух людей от их отца и занятий; и все же никто не может назвать этот призыв беспрецедентным, что ясно видно на примере призыва Левия. Тем не менее выходит так, что, призывая Андрея и Симона и одновременно с ними сыновей Зеведея, Он (Спаситель), несомненно, был знаком с ними до этого. Как мы узнаем из евангелия по Иоанну, из двух учеников крестителя Андрей был призван раньше Симона. Но здесь описаны совсем не те события и не то время, что у Иоанна.
Но что касается призыва к деятельности, то здесь я, без сомнения, скажу, что Андрей и Симон были призваны прежде Иоанна и Иакова; но из того, что мы узнаем об их личном знакомстве со Спасителем, мне кажется, что безымянный ученик (я думаю, что это был сам Иоанн) был призван прежде Симона. То и другое совершенная правда. Если правильно понимать Писание, то всякое противоречие маловероятно. Все здесь стоит на своем месте, ибо в нашем евангелии говорится о служении Христа. У Иоан на это вовсе не тема; там все носит более глубокий и личный характер, ибо там говорится об открытии Сыном Отца для земного человека. Души людей обрели в Сыне Бога вечную жизнь. Соответственно, это первая точка соприкосновения, которую хотел начертать Святой Дух в евангелии по Иоанну.
Почему обо всем этом умалчивает Марк? Очевидно потому, что в его компетенцию не входило показать душу, впервые познакомившуюся с Иисусом, и рассказать удивительную истину о вечной жизни в нем. Здесь преследуется другая цель. Конечно, во всех евангелиях говорится о милосердии Спасителя, но главной темой Марка является служение Христа. А поскольку это так, то здесь больше говорится о призыве служить, а не о личности Христа.
У Иоанна, напротив, говорится о Сыне, открывшемся человеку через веру, вселяемую Святым Духом; там речь идет не о призыве служению, а о призыве милосердия к познанию Сына и вечной жизни в нем.
Это может способствовать тому, чтобы показать важные уроки, заключающиеся в том, что невнимательный глаз мог бы посчитать за сравнительно незначительные расхождения в этих евангелиях. Да, но мы знаем, что в Слове Бога нет ничего мелкого, тривиального; но то, что на первый взгляд могло бы показаться таковым, на самом деле непосредственно связано с целями Бога в отношении каждого отдельного евангелия, где говорится об этих событиях.
И вот они отказываются от всего ради призыва Господа. Речь шла не просто о вечной жизни. Сам принцип, несомненно, всегда истинен; но в действительности мы не обнаруживаем, чтобы от всего так отказывались в обычных случаях. Вечная жизнь дается душам во Христе, который привлекает их, но они имеют возможность славить Бога на своем месте. Здесь же они отказываются от всего, чтобы следовать за Христом. Следующее событие разворачивается в синагоге в Капернауме. И здесь Господь раскрывает цели своего служения, останавливаясь подробно на двух. Во-первых, это учение, и, как сказано, “Он учил их, как власть имеющий, а не как книжники”. Он не передавал какие-то сведения, не просто рассуждал о чем-либо или фантазировал, не просто убеждал, как мудрый человек. Он имел власть от Бога. Вот почему Он говорил просто и убедительно, и это придавало властность его тону, когда Он в мире недоверия и обмана уверенно говорил о намерениях Бога. Было бы неуважительным по отношению к Богу и его Слову произносить с неуверенностью истину Бога, зная, что она предназначена для наших душ. Было бы проявлением неверия говорить: “Я думаю”, если я уверен; открывшаяся правда - это не только то, что я знаю, но и то, что Бог дал мне знать. Если мы произносим неуверенно то, что без сомнения является словом Бога, то очерняем и умаляем истину, оскорбляем души, унижаем самого Бога. Но тогда ясно, что прежде, чем мы сможем свободно и уверенно говорить об этом, мы должны поучиться у Бога.
Но именно здесь указано, что это является первым достоинством, отмеченным в проповеди нашего Господа. Это, несомненно, относится и к нам. Там, где мы не можем говорить как власть имеющие, - там нам лучше вообще не говорить. Это простое правило и очень короткое. В то же время ясно, что это побудило бы душу к многочисленным наблюдениям, но я не менее убежден, что это принесло бы огромную пользу нам и нашим слушателям.
Второе касается не проявления власти при обучении, но власти в действии; и наш Господь имеет здесь дело с причиной человеческих страданий - с силами сатаны, в которые в наше время мало кто верит, с властью сатаны над душой или телом человека, или над тем и другим. Там, в синагоге, где все собирались послушать проповеди, был человек, одержимый нечистым духом. И этот бесноватый вскричал; ибо было невозможным, чтобы сила Бога, присутствовавшая в Иисусе, не могла обнаружить того, кто находился во власти сатаны. Совратитель из змеиного рода обитал в нем, искуситель, очаровывающий сыновей Адама. Его маска была сброшена; нечистый дух не мог обитать в человеке перед лицом Иисуса. Он вскричал: “Оставь! что Тебе до нас, Иисус Назарянин?”
Самым необычным образом он смешивает действие злого духа с действием человека. “Оставь! что Тебе до нас..? Ты пришел погубить нас! знаю Тебя, кто Ты, Святый Божий”. Иисус заставляет его замолчать (усмиряет его). Нечистый дух терзает человека, ибо действительно следовало обнаружить действия злой силы, ограниченные его присутствием, присутствием того, кто поразил искусителя. Это был полезный урок, доказывающий, что человек обязан знать, как действует сатана на самом деле.
С одной стороны, мы имеем дело с пагубным влиянием сатанинской силы, а с другой - с благословенной силой добра, явленной Господом Иисусом Христом, заставившим выйти злого духа из человека, сильно удивив этим всех видевших и слышавших, удивив настолько, что они спрашивали друг друга: “Что это? что это за новое учение, что Он и духам нечистым повелевает со властью, и они повинуются Ему?” Таким образом, мы видим, что это одновременно было властью правды и силой, которая своим внешним проявлением сопровождала эту власть истины.
Следующая сцена доказывает, что та сила и власть проявлялись не просто в действиях, подобных этим: были еще страдания и человеческие болезни, не зависящие от власти врага. Но от Иисуса исходила сила во всех случаях, когда в ней нуждались. Первая, кого мы видим после того, как Он выходит из синагоги, была теща Симона (Петра). Его чудодейственная сила и удивительное милосердие, исцелившие тещу Петра, привлекли толпы людей, страдавших от болезней и от бесов, и, как мы узнаем, весь город собрался к дверям. “И Он исцелил многих, страдавших различными болезнями; изгнал многих бесов, и не позволял бесам говорить, что они знают, что Он Христос”.
Итак, наступает самое время служения Господа Иисуса Христа. И, таким образом, Он приступает к нему в евангелии по Марку. Оно (служение) являет собой правду и власть Бога. Божественная сила, облаченная в человека, побеждает сатану и болезни. В такой форме было представлено служение Иисуса. Надо ли напоминать о том, что это служение полностью соответствовало тому, кто возглавлял это служение, равно как и являлся великим примером служения здесь на земле? Не меньшим примером Он служит и теперь, когда является его источником, находясь в своей славе на небесах.
Но есть еще одна замечательная черта во всем этом, которая как бы дополняет нашего Господа в его действенном проявлении. Наш Господь “не позволял бесам говорить, что они знают, что Он Христос”. Он отказывается от свидетельства, которое идет не от Бога. Оно может быть правдивым, но Он не принял бы свидетельства от своего врага.
Однако и положительная сила (сила добра) неизбежно зависит от Бога. Поэтому нам сообщается, что Он “утром, встав весьма рано, вышел и удалился в пустынное место, и там молился”. Именно потому, что Он отвергает любое свидетельство своих врагов, Он целиком полагается на силу Бога. Ни личная слава, ни та власть, которой Он был наделен свыше, не могли заставить его уменьшить свое полное подчинение своему Отцу или хоть немного пренебречь его повседневным водительством. И вслед за тем, как враг был повержен и Он доказал величие одержанной победы исцелением одержимых нечистым духом, Иисус отправляется в уединенное место помолиться Богу. За этим занятием его застают Симон и бывшие с Симоном. “И, найдя Его, говорят Ему: все ищут Тебя”.
Привлечение к Господу Иисусу внимания огромных масс людей могло быть достаточным для того, чтобы Он не вернулся. Ведь Он не искал от людей рукоплесканий, но стремился к тому, что исходило от Бога. Это тут же получило широкую огласку, и Господь уходит со сцены. Если все люди искали его, то Он должен был идти к нуждавшимся, но не ради чествования. Поэтому Он говорит: “Пойдем в ближние селения и города, чтобы Мне и там проповедывать, ибо Я для того пришел”.
Он всегда оставался идеальным, непритязательным, скромным и послушным слугой Бога здесь, на земле. Не может быть другого, более замечательного отрывка в еван гелиях, где бы так идеально была описана сущность его служения, осмысленного до конца.
Можем ли мы после всего этого высокомерно полагать, что обо всем этом писалось наугад? Как мы можем утверждать, что именно эти, а не какие-то другие подробности составляли описание его служения? Очень просто. Именно эти подробности Бог внушил Марку. Марк воплотил цель Святого Духа. Благодаря различию замыслов мы обнаруживаем, что в разных евангелиях отображены разные темы. Ни одно другое евангелие не излагает те же события, что у Марка, подобным образом, потому что ни одно из них не ставит целью описать служение Господа. Таким образом, причина ясна. Марк, и только он один, наставляемый Богом, должен был объединить события, рассказывающие о служении Христа, однако придерживаясь реального хода событий, пропуская те события, которые не относятся к данной теме, но излагая события, касающиеся темы в той временной последовательности, в какой они следовали друг за другом. Христа, таким образом, он представляет идеальным слугой Бога. В самом начале своего служения Он сам показывает, что значит служить Богу. Он учит других, как служить. Он призвал на службу Петра, Иакова, Андрея и Иоанна и делал из них ловцов человеков, таких же слуг. Господь представляет перед их глазами, открывает их сердцам и доводит до их совести эти совершенные пути милосердия, по которым идет Он сам здесь на земле. Он воспитывал их по образу своей собственной души.
Затем в конце этой главы появляется прокаженный; а в начале следующей - расслабленный, которого приносят к нему. Об этом говорит и Матфей, об этом мы могли прочесть и у Луки. Но у Марка эти два события ближе во времени по отношению друг к другу. Это совсем не так у Матфея, хотя у Луки они и стоят рядом. Матфей, как мы убедились, повествует о прокаженном в начале восьмой главы, а о расслабленном - в начале девятой. Марк, который рассказывает о событиях в том порядке, в каком они происхо дят, не вводит другие события между этими двумя. Они, как я чувствую, не стояли далеко друг от друга. Одно событие следовало вскоре после другого: так они и представлены нам у Марка. В одном из них грех рассматривается как великое осквернение, а в другом - как вина, которой сопутствует явное бессилие. Ясно, что человек еще не готов предстать пред Богом, ему еще необходимо очиститься от своей отвратительной скверны. Эта скверна выражена через проказу. Человек явно беспомощен в земной жизни, он нуждается в прощении и укреплении. И эта великая истина подтверждается случаем с расслабленным. И здесь тоже нашему взору открывается сцена, изображающая толпы людей, собравшихся у двери дома, где находился Господь, который, как обычно, проповедовал им.

### Марк 2

Перед нами яркий образ расслабленного человека, которого внесли четверо (гл. 2). Нам подробно рассказывается об этом. Более того, говорится, что, не имея возможности приблизиться к Иисусу из-за многолюдства, они раскрыли кровлю дома и через нее опустили расслабленного перед лицо Господа. Иисус, видя их веру, обращается к расслабленному, но при этом сталкивается с нечестивыми, богохульными помыслами книжников, бывших там, и открывает перед ними личную власть, которую даровал Бог Сыну человека. Это последнее явилось великим моментом в исцелении прокаженного, ибо существовало предположение, что Бог один мог исцелять прокаженных. Таково было признание израильского царя в замечательный момент в истории его народа. Ведь любой иудей в оправдание мог сказать: “Бог ли я?” В этом была суть дела. Бог мог действовать напрямую или через пророка, чтобы вылечить прокаженного, - это мог допустить любой иудей; но в случае с расслабленным наш Господь доказал совсем другое, а именно “что Сын Человеческий имеет власть на земле прощать грехи”. Затем Он доказал свою власть над самым безнадежным телесным недугом, свидетельствуя свою власть здесь, на земле, прощать грехи. Именно Сын человека на земле имел эту власть. Следовательно, было доказано, что Бог сошел с небес и в образе благословенного Спасителя стал человеком, неотделимым от Бога. Такова истина, явленная в очищении прокаженного, но в исцелении расслабленного раскрывается другая сторона величия Господа. Всегда будучи слугой Бога и человеком (здесь Он был Сыном человека, имеющим власть на земле прощать грехи), Он доказал истинность этого, дав силы расслабленному встать и идти перед всеми.
Затем Господь призывает мытаря. “Проходя, увидел Он Левия Алфеева, сидящего у сбора пошлин, и говорит ему: следуй за Мною. И он, встав, последовал за Ним”. Далее мы видим Господа за трапезой в доме того же мытаря, который был призван волей милосердия. И это возбудило гнев ортодоксальных иудеев, рабов религиозных обрядов. “Книжники и фарисеи, увидев, что Он ест с мытарями и грешниками, говорили ученикам Его [не ему - для этого у них не хватало честности]: как это Он ест и пьет с мытарями и грешниками? Услышав сие, Иисус говорит им: не здоровые имеют нужду во враче, но больные; Я пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию”. Это дало Господу возможность объяснить истинный характер своего служения и показать, во имя чего Он служит. Призыв Бога был обращен к грешникам как таковым. Теперь речь шла не об управлении народом, а о призвании грешников. Однажды Бог спас свой народ, Он назвал народ Израиля своим сыном и призвал его из Египта, но теперь речь шла о призвании грешников, даже если слова “к покаянию” рассматривать как интерполяцию, взятую из аналогичного отрывка у Луки, где они, несомненно, уместны. Господь велик в славе, которой достоин служением на земле.
Так как ученики Иоанна и фарисейские ученики имели обыкновение поститься, о чем говорится в следующем отрывке, то возникает вопрос о характере тех, кого Иисус был послан призвать к покаянию. В евангелии обо всем этом говорится весьма достоверно, но в соответствии с временной последовательностью событий. Затем речь идет о сме шивании новых и старых традиций. И Господь утверждает, что этого нельзя делать. Он показывает, что было бы явным противоречием поститься, пока среди них был жених. Это полностью доказывало бы неверие в его славу и недостаточность должных чувств в душах тех, кто признавал его славу. Поститься надлежало тем людям, которые не верили в него; но поскольку его ученики признавали его женихом, то для них было бы нелепым поститься в его присутствии.
Далее наш Господь, пользуясь случаем, более решительно следуя намеченной цели, высказывается по поводу того, что “никто к ветхой одежде не приставляет заплаты из небеленой ткани: иначе вновь пришитое отдерет от старого, и дыра будет еще хуже”.
Формы, внешнее проявление того, что вводил Христос, никак не подходили старым элементам иудаизма и не могли быть смешаны с ними, еще менее это уступало его внутренним принципам. Об этом Он говорит далее: “Никто не вливает вина молодого в мехи ветхие: иначе молодое вино прорвет мехи, и вино вытечет, и мехи пропадут; но вино молодое надобно вливать в мехи новые” {Здесь встречается одна из немногих, исключительных неувязок, если ни единственная у Марка; ибо, как известно от Матфея (гл. 9, 18), пока Господь говорил о вине в мехах, к нему подошел начальник Иаир и просил о своей дочери. У Марка об этом говорится лишь в 5-ой главе}. Христианство требует внешнего проявления в соответствии с присущей ему и характерной для него жизнью.
Данная тема завершается повествованием о двух субботах. Из повествования о первой субботе ясно следует, что Бог больше не признавал Израиль, и лишь только потому, что Израиль презирал Иисуса в эти дни, как когда-то древние презирали Давида. Вот в чем здесь суть. Ученики Христа проголодались. Каково положение! Несомненно, Давид и бывшие с ним испытывали ту же нужду в свое время. Как это сказалось тогда на тех законах, которые утвердил Бог! Бог не стал бы защищать свои собственные обряды перед лицом нравственного зла, причиненного его помазанни ку и тем, кто сохранял верность этим законам. Ведь под угрозой находилась его честь! Утвержденные Богом обряды, как бы они ни были важны на своем месте, уступали тем высшим приготовлениям, на которые Он был нацелен. Его намерения были очевидны. Господь Иисус был более велик, чем Давид; а разве следовавшие за Иисусом не были столь же ценны, как и бывшие с сыном Иессея? Если они, когда проголодались, ели хлебы предложения, которые предназначались лишь для священников, то разве стал бы Бог придерживаться своей субботы, когда ученики Иисуса имели недостаток в обычной пище? К тому же Он добавляет: “Суббота для человека, а не человек для субботы; посему Сын Человеческий есть господин и субботы”. Таким образом, Он утверждает свое собственное превосходство и как отвергнутый человек; и поэтому звание Сын человека имеет здесь особое значение.

### Марк 3

Из второй субботы следует нечто большее (гл. 3). Здесь говорится о присутствии в синагоге совершенно беспомощного человека. Речь идет не просто об испытывающих голод учениках Иисуса или о его собственном отвержении людьми, но о том, что когда Он “пришел опять в синагогу; там был человек, имевший иссохшую руку”. Как это могло произойти? Что надо было чувствовать, чтобы оправдать закон субботы, запрещавший исцелять несчастного, страдающего человека? Разве мог Иисус не решиться на исцеление только потому, что фарисеи зорко наблюдали за ним, чтобы в его милосердии и любви уцепиться за возможность обвинить его, обвинить того, кто сочувствовал каждому страдавшему человеку на земле? Он присутствовал там, исполненный сил, чтобы положить конец страданию за одно с его источником. Вот почему Господь Иисус вместо того, чтобы просто согласиться на невозможность исцелять в субботу, смело берется за исцеление; и в присутствии всех в синагоге, видя, что за ним наблюдают, чтобы обвинить, отвечает на злые помыслы, зародившиеся в сердцах фарисеев. Он предоставляет им ту возможность, которую они страстно желали. “Он же говорит че ловеку, имевшему иссохшую руку: стань на средину [Он ни на минуту не скрывал того, что намеревался делать]. А им говорит: должно ли в субботу добро делать, или зло делать? душу спасти, или погубить?” Разве Он не был совершенным слугой Бога, хорошо знающим, в какое время что делать? Здесь Он не просто защищает своих учеников, здесь Он бросает вызов злым помыслам наблюдавшим за ним, и делает это перед всем собранием. Более того, Он свидетельствует о том, что Бог вовсе не доволен, когда, ссылаясь на закон, препятствуют проявлению его доброты.
С другой стороны, его поступок публично свидетельствует о том, что никакие законы не в состоянии запретить Богу творить добро, ибо сущность его - добро. Пусть даже человек утверждает, будто данный им закон направлен на то, чтобы оставлять людей несчастными и не допускать милосердного отношения к ним. Законы, данные Богом, никогда не препятствовали проявлению его любви. Несомненно, они были направлены на то, чтобы ограничить человеческое зло, но никогда не мешали Богу творить добро.
Замечательно еще и то (хотя не отмечено с самого начала), что Марк прежде, чем приступить к описанию событий, связанных со служением нашего Господа Иисуса, представляет его нам в 1-ом стихе как Сына Бога, после чего следует предсказание пророков о том, что Он действительно Сущий. Единственно совершенный слуга был истинно божественным. Какое яркое свидетельство его славы! Сначала это выглядело хорошо, было верно предопределено и употреблено в самом подходящем месте, тем более необычна эта мысль для Марка.
Но позвольте мне заметить здесь в отношении сказанного, что нам едва ли удастся найти хотя бы одну цитату из Писания, приведенную самим евангелистом. Я не знаю ни одного случая, кроме вышеуказанного вступления к данному евангелию, где бы Марк прибегал к цитированию Писания, а 28-ой стих 15-ой главы слишком сомнителен, чтобы обоснованно указывать на него и рассматривать его как исключение. Встречаются, но редко, цитаты, сказан ные нашим Господом или обращенные к нему, но цитат из Писания, говорящих как у Матфея, почти не встречается у Марка, если не сказать, что совсем не встречается. И причина этого, я думаю, ясна. Ибо то, что он (Марк) творил, является не пояснением к Писанию, но представляет собой законченный труд о служении Господа. Поэтому то, на чем он подробно останавливается, относилось не к тому, что другие говорили раньше, а касалось деяний самого Господа. Поэтому Марк, естественно, не прибегает к цитатам из Библии и не говорит о совершенном через пророков, поскольку они не имеют отношения к теме данного евангелия.
Однако вернемся к тому, чем завершилась вторая суббота. Наш Господь, с гневом взглянув на сторонников закона о субботе, “скорбя об ожесточении сердец их” (как говорится у Марка), предлагает сухорукому протянуть руку и делает так, что она вскоре становится здоровой, как и другая. Эта доброта Бога, так открыто и смело явленная тем, кто преданно служил людям, тут же приводит в бешенство религиозных вождей, зарождая в них жажду убийства. Первое, о чем говорит здесь Марк, это о заговоре фарисеев и иродиан против Иисуса, об их замыслах погубить его. Они были недовольны тем, что Он со своей добротой жил среди них. Но Господь со своими учениками удаляется к морю, и вслед за этим, продолжая исцелять людей и изгонять бесов, Он восходит на гору. Это является поворотным моментом в евангелии по Марку, представляющим шаг вперед по сравнению со всем тем, что Он сделал прежде. В ответ на коварный замысел фарисеев и иродиан погубить его, Иисус принимает новые меры -призывает к себе нужных ему людей, из которых назначает двенадцать, чтобы в назначенный час послать их с великой миссией. Таким образом, Он призывает их не только для того, чтобы они были с ним, но и дает им важное поручение, с которым они вскоре будут отправлены. Появление у Иисуса двух величайших врагов - фарисеев и иродиан - и их заговор против него побуждают Иисуса к действи ям. Он прекрасно видит, к чему может привести их ненависть к нему, хотя Он знал это с самого начала; и все же проявление их смертельной ненависти становится сигналом к началу новых действий - к назначению тех, кто был призван продолжить дело Христа, когда сам Господь больше не сможет, присутствуя на земле в облике человека, выполнять свою миссию.
Итак, Он избрал двенадцать. Он назначил их, “чтобы с Ним были и чтобы посылать их на проповедь”. Служению словом отводится главная роль в евангелии по Марку - не чудесам, но проповедованию. Исцеление больных и изгнание бесов лишь сопровождает проповедь. Ничего нет совершеннее проповедования. Очевидно не только то, что перед нами изображен идеальный пример служения, но и то, что служит сам Господь, как мы можем видеть с самого начала евангелия.
Итак, Он назначил тех, кого соблаговолил призвать для должного исполнения своего великого дела на земле. И как раз в то время его родные, как мы узнаем, были сильно взволнованы, узнав обо всем, что происходило: о толпах людей и о том, что Он не находил времени даже для еды, будучи очень занятым. Об этом замечательном обстоятельстве упоминает лишь Марк. “И, услышав, ближние Его пошли взять Его, ибо говорили, что Он вышел из себя”. Я полагаю, что его ближние просто не могли по достоинству оценить всю его преданность делу, ибо только перед этим говорилось: “И опять сходится народ, так что им невозможно было и хлеба есть”. Его ближние сочли это за безрассудство. Они думали, что Он, должно быть, вышел из себя. Так могли думать особенно ближние того, в ком великое милосердие Бога отбирает и отделяет свое от требований плоти. Так всегда происходит в этом мире, где сам Господь Иисус, как мы видим, не был огражден от оскорбительных подозрений со стороны своих ближних. Более того, теперь мы видим, что у него появляются новые враги - книжники, пришедшие из Иерусалима. “Он имеет в Себе веельзевула, - говорили они, - и... изгоняет бесов силою бесовского князя”. Но Господь пытается убедить их в обратном, говоря: “Как может сатана изгонять сатану? Если царство разделится само в себе, не может устоять царство то”.
Но вслед за этим наш Господь выносит им серьезное обвинение и показывает, в чем их вина, ибо они виновны не в обычном человеческом грехе, но в хулении Святого Духа. Однако здесь Он не подразумевает их вину против него. Так часто говорят люди, но такое никогда не говорится в Писании. То, в чем Господь уличает их, является хулением Святого Духа. Если бы люди это ясно понимали, то как много душ могло бы избежать ненужных тревог. Как много людей стонало от страха и ужаса быть виновными в хулении Святого Духа! Формулировка этого обвинения несет в себе много неясного и ведет к общим рассуждениям относительно ее происхождения. Однако наш Господь определенно имел в виду непростительный грех богохульства против него. Я же осмелюсь заявить, что всякий грех является грехом против Святого Духа, который обитает в христианском мире и делает любой грех таковым. Следовательно, солгать в собрании - значит, не просто обмануть человека, но Бога, ибо Святой Дух всегда присутствует в нем. Здесь, напротив, Господь говорит о непростительном грехе (не в том малопонятном значении греха, который беспокоил души, вселяя ужас). Что? Неужели это зло никогда не заслужит прощения? Это характеризует ту силу, которая обитает в Иисусе и изгоняет бесов. Как много встревоженных душ могло бы успокоиться, если бы поверили в эту непреложную истину! Тогда рассеялись бы все иллюзии, навязанные им дьяволом, стремящимся изо всех сил ввергнуть их в пучину тревог и беспокойств и, если возможно, привести к крайнему отчаянию. Дело в том, что поскольку любой грех христианина можно назвать грехом против Святого Духа, то особенностью греха против Святого Духа, если таковая имеется, является такая особенность, которая напрямую мешает свободным действиям Святого Духа в выполнении дела Бога или в его собрания. Но то, что наш Господь отнес к этому, был не просто грех и не какой-то определенный грех, а хуление против Святого Духа. Именно в этот грех быстро впадал иудейский народ, который не только нельзя было простить в то время, но который вообще никогда нельзя было бы простить. Должно было прийти новое поколение людей, которое должно было обрести этого Христа, которого хулили их отцы; что касается поколения отцов, то они были повинны в этом грехе и не заслуживали прощения; они положили начало этому греху еще при жизни Иисуса на земле и завершили его, когда отвергли посланного на землю Святого Духа, упорно продолжая грешить. Так происходит всегда, когда люди вступают на тропу греха, пока им не поможет высшее милосердие. Чем больше Бог являл любовь, милосердие, правду, мудрость, тем настойчивее и более слепо они катились к своей собственной гибели. Так было с Израилем. Так всегда происходит с человеком, предоставленным самому себе и презирающим милосердие Бога. “Но кто будет хулить Духа Святого, тому не будет прощения вовек”. Это крайняя степень непослушания Богу. Даже когда они хулили Сына человека, самого Господа, они приписывали силе Святого Духа, которую Он использовал для изгнания бесов, дьявольское начало. Когда же после этого стало еще более очевидным то, что Святой Дух обитал в его слугах, тогда их богохульство достигло крайнего предела.
Именно к этому в принципе, я полагаю, можно отнести сказанное в Евр. 6. Однако в 10-ой главе речь идет о другом. Там изображен человек, проповедующий имя Господа, но явно не признающий его и тем самым дающий простор греху. Это еще одна форма грехопадения, ведущая к гибели.
В случае, рассматриваемом нами у Марка, враги Иисуса, будучи свидетелями его действий, показали свою неудержимую ярость и ненависть, набросив ужаснейшую тень на силу, которую не могли отрицать, но старались дискредитировать ее перед всеми, приписывая ее сатане. Стало ясно, что любое другое свидетельство после этого было бы напрасным. Тогда наш Господь пытается представить нравственное основание для нового призыва и свидетельства. Стала известна истинная цель Бога, еще не раскрытая в служении Иисуса. Последовало свидетельство, справедливо обращенное к тем людям, среди которых находился Господь, где служил им, демонстрируя могущественную силу и власть Бога, творя милосердие здесь на земле. Теперь наш Господь дает понять, что больше не может быть и речи о естественных привязанностях, но только о милосердии. И это Он говорит, когда ему сообщают о его матери и братьях : “И сказали Ему: вот, матерь Твоя и братья Твои и сестры Твои, вне дома, спрашивают Тебя. И отвечал им: кто матерь Моя и братья Мои? И обозрев сидящих вокруг Себя, говорит: вот матерь Моя и братья Мои; ибо кто будет исполнять волю Божию, тот Мне брат, и сестра, и матерь”. Короче говоря, с тех пор Он не признает своего родства с теми, кто приходится ему родным только по плоти. Единственным основанием для родства являются вновь созданные, высшие узы родства. Исполнение воли Бога - вот критерий родства, ибо полезным признается только милосердие. “Плоть не пользует нимало”.

### Марк 4

Поэтому в следующей (4) главе нашему вниманию представлен как бы беглый очерк о его служении, каким оно стало с того времени и вплоть до самого конца. Значение этой главы состоит в том, чтобы раскрыть те великие принципы, которым Господь следовал в своем служении, и рассмотреть его не с точки зрения его продолжения (ведь, в общем, и до сих пор говорилось о служении), а как принявшее новый характер в связи с особым замыслом Бога. Ибо “восхотев, родил Он нас словом истины”. Поэтому мы видим, как Он воспитывает народ, уча его повиноваться воле Бога и проповедуя ему слово Бога; и делает это неотступно до самого конца, осознавая, какие трудности ждут тех, кто благовествует, какие испытания могут выпасть на их долю в этом мире. Об этом повествует четвертая глава. Соответственно первая притча (ибо Он обращался к массам, говоря притчами) о сеятеле. Эта притча дается полностью, с объяснением. Затем следует несколько слов, сказанных нашим Господом и имеющих нравственный характер.
“Для того ли приносится свеча, - говорит Он в стихе 21, - чтобы поставить ее под сосуд или под кровать? не для того ли, чтобы поставить ее на подсвечнике?” Это высказывание не только действует на душу человека, но и несет свет (то есть является свидетельством света во тьме). И значение его заключается не только в том, что оно свидетельствует о свете Бога, который не скрыть, упрятав его под кровать. Господь рассматривает служение не просто с точки зрения его влияния на душу людей; помимо этого было много сделано во имя его собственной славы. Ведь необходима была не только жизнь, но и свет; и именно об этом мы узнаем в первую очередь - о свете, который вызывает к жизни все вокруг, и о тех же семенах, дающих плоды. Часть посеянных семян похитил дьявол, часть не взошла по какой-то другой причине без вмешательства дьявола. Но жизнь, как показано, необходима, чтобы давать плоды, а для этого нужен свет; и он нужен не только, чтобы видеть славу Бога, хотя это в первую очередь, но также чтобы направлять человека в этом темном мире. “Замечайте, что слышите”. Не только замечайте слово Бога, посеянное повсюду, но и “замечайте, что слышите”. Ведь тьма может быть смешана со светом, а лживое свидетельство может переплестись с истинным; и об этом особенно следует помнить, когда возникают сомнения: свет ли это, посланный Богом? И христиане в первую очередь должны замечать все, что услышат, ибо они одни наделены умением различать, которое им очень пригодится, когда будет заложено первое основание.
Далее следует притча, характерная для Марка. Ни один отрывок в его евангелии не передает его характер так полно, как этот: “Царствие Божие подобно тому, как если человек бросит семя в землю, и спит, и встает ночью и днем; и как семя всходит и растет, не знает он, ибо земля сама собою производит сперва зелень, потом колос... Когда же созреет плод, немедленно посылает серп, потому что настала жатва”. Так сам Господь ясно изображает себя в начале своего служения Богу на земле, после чего Он говорит об окончании его; о промежуточных же этапах, где появляются и другие, Он умалчивает. Он предстает совершенным слугой, начинающим и завершающим свое дело. Здесь Господь Иисус показан во время своего первого и второго пришествия, исполняющим свое служение. Он начинает и завершает то дело, которое необходимо было совершить. Где в других евангелиях говорится об этом? Если мы обратимся к евангелию по Матфею, то какую разницу мы увидим!
Там, несомненно, Господь предстает перед нами как сеятель (Матф. 13). Но когда из следующей притчи мы узнаем о жатве, ожидаемой в конце века, то Он обращается к жнецам и т. д. Говорится, что не Он сам собирается жать, но у Матфея промысел требует, чтобы все узнали о власти Сына человека. Он повелевает своим ангелам. Они все находятся в подчинении у него. Он скажет им слово, и они уберут урожай. И это, несомненно, верно с точки зрения цели Бога в евангелии по Матфею, но перед Марком поставлена задача показать служение, а не власть над ангелами или остальными. На Господа смотрят как на ожидаемого, и Он приходит; так что оба евангелиста правы. Представим, что вы возьмете эту притчу у Марка и вставите ее в евангелие по Матфею, какая получится неразбериха! Предположим, что вы поступите наоборот и перенесете притчу из евангелия по Матфею к Марку, тогда получится не только явное несоответствие, но и вставленный отрывок никогда не сможет слиться воедино с остальными. Дело в том, что все, написанное Богом, совершенно, но если только эти отрывки смешать, сразу же потеряется основной смысл и уместность каждого из них.
Затем мы находим притчу о горчичном зерне, целью которой было показать великое превращение малого нача ла в нечто огромное. Этот намек имел важное значение для наставления его слуг. Таким образом Он учил их, что можно стремиться к материальному богатству вместо того, чтобы в простоте и умалении служить делу Господа, причем лишь духовная сила дает истинное величие и является единственно великой в этом мире. Однако в тот момент все действия Господа, как и следовало ожидать, вызывали удивление в глазах людей. При этом вы можете обнаружить то, что неверные принципы каким-то образом обрели внутреннюю опору. Произошло то, что более или менее находит отклик в этом мире. И поэтому большое значение имело то, что если должно было наступить их мирское величие, то за ним должны были последовать великие изменения. Именно об этом так точно сказано у Матфея. Марк не ставил такой цели, ибо для наставления слуг было достаточным, чтобы они знали, что Господь, несомненно, завершит свое дело, и завершит его достойно: как успешно начал его, так и доведет до конца. Но в то же время здесь, на земле, не произойдет каких-либо изменений, когда скромный посев Господа должен будет вырасти во что-то огромное перед людьми, как хотели бы этого люди. “И сказал: чему уподобим Царствие Божие? или какою притчею изобразим его? Оно - как зерно горчичное, которое, когда сеется в землю, есть меньше всех семян на земле; а когда посеяно, всходит и становится больше всех злаков, и пускает большие ветви, так что под тенью его могут укрываться птицы небесные”. Таким образом, это есть единственная притча, добавленная здесь, но Дух Бога дает нам знать, что Господь по этому же случаю говорил гораздо больше. Другие притчи мы можем прочесть у Матфея, где специально требовалось полностью осветить произволение Бога. Здесь же достаточно и этого, чтобы раскрыть цель нашего евангелия. Не нужна была даже притча о закваске, которая следует потом у Луки.
Но затем в конце главы нам представлена еще одна поучительная сцена. Не новы действия человека, направленные на то, чтобы как можно больше повредить делу Госпо да, превратить служение в средство обрести власть на земле, возвеличить то, что в настоящее время он не хочет отстраниться от насмешек над Христом и поношений его. Ибо паства не велика, но мала: пока Он не вернется, его дело, как и сам наставник, презираемо. Здесь говорится об опасностях, которым могут подвергаться те, кто продолжает его дело. Вот почему, я думаю, здесь запечатлена сцена великой бури и лодка, швыряемая волнами, в которой находился Господь и его ученики, крайне взволнованные, дрожащие среди ветра и волн, беспокоящиеся больше о себе, чем о своем наставнике. Они с упреком обращаются к нему, говоря: “Учитель! неужели Тебе нужды нет, что мы погибаем?” Увы, его слуги способны были пренебречь его славой и думать только о себе.
“Учитель! неужели Тебе нужды нет, что мы погибаем?” Вот он - недостаток веры. Но не было ли это и недостатком любви? Они явно забыли о славе его - того, кто был с ними в лодке. Этот случай, однако, раскрыл их души: они беспокоились о себе - опасная черта в слугах Господа. Нет, им следовало быть готовыми к самопожертвованию! заботиться только о нем! по меньшей мере, успокаивать себя мыслью, что Он позаботится о них! В ответ на их зов, исполненный эгоизма и явного недоверия, Господь встает; и все же его уши воспринимают этот зов как призыв верующих, и Он проявляет сострадание к ним. “И, встав, Он запретил ветру и сказал морю: умолкни, перестань. И ветер утих, и сделалась великая тишина”, так что даже сидевшие в лодке “убоялись страхом великим”, увидев такую силу, и говорили между собой: “Кто же это, что и ветер и море повинуются Ему?”

### Марк 5

Следующая (5) глава начинается с события большой важности, непосредственно связанного со служением. Здесь описан случай с одержимым нечистым духом, подробности которого тем более поразительны. Из другого источника нам фактически известно, что одержимых было двое. У Матфея не только в этом случае, но и в ряде других, говорится о двух лицах, и, как я думаю, говорится с опреде ленной целью. Законом было признано, что каждое свидетельство должно подтверждаться двумя или тремя свидетелями; и Матфей был среди евангелистов тем, на которого, образно выражаясь, пал покров обрезания, он был тем, кто, принимая во внимание обрезание, дает требуемое свидетельство для наставления тех в Израиле, кто имел уши, чтобы слышать. Ничего подобного нельзя сказать о Марке. Он писал не ставя перед собой цели удовлетворить требования верующих иудеев и решить иудейские проблемы; он писал, скорее всего, для других, которые не были в такой степени обрезанными и могли нуждаться временами в разъяснении каких-то особенностей. Он, несомненно, писал для всего человечества и поэтому, как мы можем догадаться, выбрал одного, наиболее замечательного из двух бесноватых. Здесь также не было замысла изобразить судьбу Израиля в последние дни, но не отрицается и намек, типичный здесь, на те события, о которых не говорится ни слова. Однако особая цель этой главы заключается в том, чтобы показать нравственное влияние служения Христа там, где его убеждающая сила достигает души человека. Перед нами, кажется, самый безнадежный случай: перед нами не прокаженный, не расслабленный и не просто человек, одержимый нечистой силой. Здесь рассматривается случай самый ужасный из всех, которые только можно встретить где-либо в евангелиях, и никто не описывает его так выразительно, естественным образом передавая царившее напряжение, и так подробно, как Марк.
“И когда вышел Он из лодки, тотчас встретил Его вышедший из гробов человек, одержимый нечистым духом, он имел жилище в гробах, и никто не мог его связать даже цепями [все человеческие приспособления доказывали сверхъестественную силу дьявола], потому что многократно был он скован оковами и цепями, но разрывал цепи и разбивал оковы, и никто не в силах был укротить его [какая мрачная картина ужасов и несчастья, воцарившихся среди запустения и смерти!]; всегда, ночью и днем, в горах и гробах, кричал он и бился о камни [явная деградация, тяготевшая над ним, жестокий упадок, какой сатана любит насылать на человека, которого он ненавидит]”.
“Увидев же Иисуса издалека, прибежал и поклонился Ему, и, вскричав громким голосом, сказал: что Тебе до меня, Иисус, Сын Бога Всевышнего? заклинаю Тебя Богом, не мучь меня! Ибо Иисус сказал ему: выйди, дух нечистый, из сего человека. И спросил его: как тебе имя? И он сказал в ответ: легион имя мне, потому что нас много [весьма своеобразное определение злого духа, обитающего в человеке; иногда могло показаться, будто бы он всего один, а иногда - будто бы их множество]. И много просили Его, чтобы не высылал их вон из страны той”. И в ответ на их просьбу Господь посылает нечистых духов в свиней, которые гибнут.
Однако здесь это выглядит не только как освобождение, как у Матфея, но и оказывает нравственное воздействие на душу людей: приходят жители той страны, ибо теперь есть свидетели результатов служения. Они пришли к Иисусу и увидели, что бесновавшийся, в котором был легион бесов, сидит одетый и в здравом уме, и устрашились; а те, кто все это видел, рассказали им, что произошло с бесноватым, и о свиньях. Какое неверие с их стороны! Человек показал, что его больше заботят дьявол и свиньи, нежели Иисус: “И когда Он вошел в лодку, бесновавшийся просил Его, чтобы быть с Ним” - естественный порыв возрожденной души, присущий каждому верующему в Бога. Нет такого верующего, каким бы славным он ни был, которому незнакомо это желание, если он только не потерял прекрасной простоты истины или же, как это может быть, желание не было подавлено порочным учением, ставящим его в рамки закона, который всегда внушает страх и тревогу. Но пока человек не отравлен злоупотреблением закона или каким другим развращающим учением, первый искренний порыв того, кому известна любовь Иисуса, - это желание быть с ним. Это одна из причин, почему о христианах говорят, что они любят явление его (2 Тим. 4). Но речь здесь идет не только о страстном желании быть с ним, но и о том, что его слава должна везде творить добро. Душа очень хорошо знает, что Он, такой дорогой сердцу, желает лишь, чтобы о нем стало известно и другим, чтобы о нем свидетельствовали миру, желает только нести силу благодати, могущую принести пользу такому миру, как этот.
В случае, который мы рассматриваем, наш Господь не дозволяет бесновавшемуся остаться с ним. Он показывает, что каким бы ни было истинным, добрым и сильным чувство милосердия в сердце исцеленного человека, дело все же должно быть завершено. Избавленные должны были сами стать избавителями. Таковы благодатный характер и цель служения Иисуса. Если Иисус исполняет свой долг, если Он сокрушает власть дьявола, которую никто не может одолеть, то освобожденные им от нечистой силы не должны стремиться только к тому, чтобы идти и быть с ним. Безусловно, что благодаря его любви и не может быть иначе, чтобы тот, кому Бог открыл Иисуса, не желал быть там, где Иисус. Но если сам Иисус этого не желает, придя служить Богу на землю, то спасенный им должен служить там, где может поведать остальным о том великом спасении, которое было дано ему. Поэтому Спаситель отвечает на его просьбу словами: “Иди домой к своим”.
Заметьте, дорогие братья, что нам свойственно забывать приказ. Но это был не просто приказ идти в мир или идти к каждому человеку. Это было повеление идти домой. Получается, что подчас труднее всего разговаривать со своими ближними? Почему те люди, которые бывают довольно смелыми в общении с незнакомцами, вдруг становятся робкими в присутствии домашних, родственников, близких? Это часто содержит мораль, которую следует хорошенько запомнить. Мы избегаем тех сравнений, которые так любят давать и в которых так уверены наши родные, которые цепляются к каждому нашему слову, каким бы правдивым оно ни было, используют всевозможные средства, чтобы выяснить, чем мы занимаемся изо дня в день. Наша жизнь, несовместимая с их жизнью, выра батывает в нас боязливость, по крайней мере, по отношению к нашим близким. Было бы лучше, если бы все это действительно вырабатывало смирение перед каждым. Будь мы наделены подлинным смирением, сочетающимся с преданностью Богу, мы бы нашли в себе мужество быть не только в присутствии чужих, но и в присутствии близких. Сказанное можно, однако, свести к следующему: Господь хотел бы распространить дальше весть о милосердии, хотел, чтобы тот человек рассказал обо всем, что с ним произошло, своим близким; ибо ясно, что они лучше других знали, что сотворила с ним ужасная сила дьявола, который ныне был повергнут. Конечно, они более других заинтересовались бы всем этим, на что были свои причины. Нам тоже не мешало бы принять это к сведению. Дело даже не в том, что спасенная душа должна была отправиться только к своим близким; ведь истинным остается то, что тайна милосердия в нашем сердце заставляет нас открыть ее нашим близким, которые знают наше безумие и грехи, с тем, чтобы они могли узнать о нашем могущественном Спасителе, которого мы обрели. “Иди домой к своим и расскажи им, что сотворил с тобою Господь и как помиловал тебя. И пошел и начал проповедывать в Десятиградии, что сотворил с ним Иисус”.
Как приятно это отождествление Иисуса с Господом - “что сотворил с тобою Господь”! Я думаю, Спаситель высказал это в самом общем смысле, без особого намека в свой адрес. Человек же, я не сомневаюсь в этом, был совершенно прав, когда сказал так. Как часто, когда, казалось бы, недостает точных выражений для истолкования Иисуса как Господа, в действительности лучше исполняется замысел Бога. Простое копирование заставило бы рабски придерживаться внешней формы выражений Господа. Но, увы! Насколько было бы глубже и вместе с тем достойнее славы Бога, если бы человек смог за великой тайной Бога увидеть Господа в облачении слуги. Он, соблаговоливший принять облик слуги, тем не менее был Господом. “И пошел и начал проповедывать в Десятиградии, что сотворил с ним Иисус; и все дивились”.
Затем следует рассказ об иудейском начальнике синагоги, который пал к ногам Иисуса и усиленно упрашивал его исцелить его умиравшую дочь. Так как я уже подробно останавливался на этой сцене в другом евангелии, то здесь скажу о ней лишь немного. Господь идет с ним, указывая тем самым на особенность своего служения в Израиле, т.е. на дело, в котором Он должен снизойти до реальности смерти, с помощью чего они увидели бы себя под ее властью. Но пастырь Израиля мог бы возродить их к жизни. В этом, кажется, и заключается смысл рассматриваемого отрывка, а не в обычном посягательстве на власть дьявола, дающем оправдание и возможность, если можно так сказать, победоносно возвестить о царстве Бога и доброте к человеку. Такова, поистине, была служба Господа здесь на земле, где правил сатана. Его искушение в пустыне доказало, что Он сильнее сильного, поэтому Он отбирает его имение, освобождая несчастные жертвы дьявола и превращая их в победителей того, пленниками которого они были. Но здесь мы обнаруживаем, что его сердце, совсем не намеренное отворачиваться от Израиля, жаждало помочь им в их острой нужде.
И как только Иаир начал взывать к нему, Он тут же поспешил ему на помощь. Только Он один мог поднять спавшую смертным сном дочь Сиона. Какое несказанное милосердие! Следуя на помощь, Он был доступен каждому. В толпе, через которую Он должен был пройти, находилась женщина, страдавшая кровотечением. Это был безнадежный случай, ибо она много выстрадала, лечилась у многих врачей, но без пользы. Какой человек, много переживший в этом мире, тотчас же не подтвердит справедливость этой сцены, показывающей беспомощность человека перед лицом глубочайшей нужды? Но это дало благоприятную возможность тому, кто неся, как человек, службу здесь на земле, в то же время был наделен в своей любви властью от Бога. Иисус был истинным и преданным слугой Бога; и эта женщина, вместо того, чтобы искать помощи у людей, все больше страдая и напрягая последние силы, чтобы получить пользу, незаметно в толпе подходит сзади и прикасается к одежде Иисуса, “ибо говорила: если хотя к одежде Его прикоснусь, то выздоровею. И тотчас иссяк у ней источник крови, и она ощутила в теле, что исцелена от болезни”.
Но Иисусу было недостаточно избавить страдавшую женщину лишь от ее недуга. Как истинный Спаситель, Он спасает не только тело, которое так долго пребывало в муках, но и дарит любовь и успокоение душе. Она получила от него благо большее, нежели искала. Он не только остановил кровотечение, но и наполнил ее трепетавшую душу (поначалу охваченную страхом) миром. Было бы неправильным в нравственном отношении, если бы она ушла с пятном на совести, что похитила часть силы Иисуса. Чтобы полностью изгнать страх, охвативший ее душу, Он очень выразительно обращается к ней: “Дщерь! вера твоя спасла тебя; иди в мире и будь здорова от болезни твоей”. Таким образом, Он своими устами подтверждает то благословение, которое, казалось, она своей рукой тайком взяла от него.
Далее, в конце главы, Господь предстает перед лицом смерти. Но Он не потерпит присутствия смерти рядом с собой. “Девица, - говорит Он (и как это верно!), - не умерла, но спит”. Точно так же говорит Дух, что верующие спят, ибо “умерших {Прим. ред. : в английской Библии Д. Н. Дарби - “усопших [т.е. уснувших]”} в Иисусе Бог приведет с Ним” (1Фес.4,14). Здесь представлен типичный образ Израиля с точки зрения мнения Бога. Неверующие могут рыдать и причитать, проявляя разного рода смятение чувств, но при этом глубоко не переживать, ибо они в равной мере могли затем и посмеяться над Иисусом. Но что касается его, то Он никому не разрешил войти, кроме избранных им: Петру, Иакову и Иоанну вместе с родителями девицы. “И, войдя, говорит им: что смущаетесь и плачете? девица не умерла, но спит. И смеялись над Ним”.
А Господь берет девицу за руку после того, как выслал всех, и говорит ей: “Встань”, после чего она сразу же встает и начинает ходить. “Видевшие пришли в великое изумление. И Он строго приказал им, чтобы никто об этом не знал, и сказал, чтобы дали ей есть”.
Почему в данном евангелии более чем в каком другом Господь настаивает на умалчивании о случившемся? Я полагаю, что это потому, что евангелие по Марку является евангелием о служении. Дело в том, братья, что служение - это не та вещь, о которой следует трубить самим слугам или близким. То, что идет от Бога и делается во имя Бога, должно говорить само за себя. Это то, что Бог дает и делает, а не то, что человек говорит, - вот истинный смысл святого служения. Обратите здесь внимание и на то, каким совершенным образом Господь исполняет любое дело; и здесь Он не только оживляет девицу, но и нежно заботится о ней. Следует отметить, с каким вниманием и добротой Господь относится к девице, говоря, “чтобы дали ей есть”. В любом деле, на первый взгляд даже очень незначительном, Господь проявляет интерес. И здесь Он помнил, что девица находилась в состоянии транса и была очень истощена. В каком бы положении мы ни оказались, самое главное для нас - это знать, что Иисус заботится о нас, не так ли?

### Марк 6

В шестой главе мы видим нашего Господа совершенно презираемым. Здесь его называют “плотником”, и это было правдой. Но вся ли это правда? Так человек оценил Господа в славе; он назвал его не просто сыном плотника, а здесь, и только здесь, Он сам был назван плотником: “Не плотник ли Он, сын Марии, брат Иакова, Иосии, Иуды и Симона? Не здесь ли, между нами, Его сестры? И соблазнялись о Нем”. Вы сами можете заметить, что там, где было явлено неверие, - там наш Господь не может изжить его, даже являя удивительные чудеса своей силы, ибо ни одно из них не было оценено по достоинству. Он уже дал неверующим множество знамений, но они не извлекли из них пользы, и даже слово, которое Он проповедовал, не заро дило в них веры, когда они его слушали. И, как следствие этого, Он “не мог совершить там никакого чуда”, как только здесь написано о человеке, перед которым не могли устоять ни сила дьявола, ни одна болезнь ни на небе, ни на земле. Но все подчинено славе Бога и воле Бога; и совершенная сила была явлена самым скромным и покорным. Посему этот благословенный не мог здесь совершить чуда. Нет необходимости говорить, что в отношении его самого нет и речи о власти. Ни коим образом нельзя полагать, что Он утратил свою силу, что его спасающая рука ослабла, но просто духовное прославление Бога замечательным образом сочеталось со всем, что было сделано для человека. Другими словами, мы имеем здесь дело не просто с демонстрацией силы Иисуса, а с евангелием, описывающим его служение. Посему здесь в основном говорится о том, что из-за неверия людей Он не мог совершить ни одного чуда. Он действительно служил Богу; и если смотреть на него только как на человека, а не как на Бога, то не удивительно, что Он не мог совершить там чуда. Таким образом, все, что на первый взгляд кажется странным, после того, как вы свяжете это с целью Бога, в которой Он открывается нам, все это становится ясным, доходчивым и поучительным.
И теперь Он продолжает подготавливать к служению тех призванных им двенадцать, которых, как известно из третьей главы, Он поставил апостолами. “И, призвав двенадцать, начал посылать их по два, и дал им власть над нечистыми духами”. Он посылает их с миссией перед лицом того полного презрения, которое только что проявилось по отношению к нему. И как только это глубочайшее презрение пало на него, так что Он был не в состоянии сделать ничего могущественного, Он послал их. Познавший презрение, Он в самой милосердной и в то же время решительной форме отвечает, что это происходило не от недостатка силы, потому что Он посылает их “по два” с новой и великой миссией. Он, который мог зарядить силой нескольких человек - двенадцать, - чтобы они могли отправиться и выполнить величайшее задание, Он, конечно же, не испытывал недостатка во внутренней силе, равно как и мог безгранично черпать силы от Бога. Иисус наделил их той силой и властью, которой обладал сам, и посылал во все концы как свидетелей, чтобы они свидетельствовали о его деле.
Они были слугами, призванными действовать, подобно своему учителю, и поэтому Он “заповедал им ничего не брать в дорогу, кроме одного посоха”. Они должны были выйти с верой и использовать его средства, ибо человеческие средства противоречили бы поставленной перед ними задачи. Мы должны понять, что это была миссия особого рода, отвечавшая тому моменту, многие важные детали которой наш Господь впоследствии отменил. У Луки мы подходим к пониманию того изменения, которое произошло, когда пробил час Господа. И наступление часа Господа одновременно знаменовало и их поворотный момент. И с того времени их ожидали великие изменения, причиной которых были открытое отречение от Иисуса и те страдания, которые выпали на долю Господа. Поэтому Он настраивает их на обычные средства, опирающиеся на веру, на использование лишь имевшихся у них возможностей. Однако до сих пор все было иначе. Свидетельствовавшие об Иисусе Израилю должны были начать действовать. И это происходило перед лицом явленного против него неверия. Но на это неверие Он ответил новым потоком милосердия, исходившего от него, послав по всей земле вестников, которых наделил необычайной силой. И Он сказал им, куда надо идти: “Если где войдете в дом, оставайтесь в нем, доколе не выйдете из того места. И если кто не примет вас и не будет слушать вас, то, выходя оттуда, отрясите прах от ног ваших, во свидетельство на них. Истинно говорю вам: отраднее будет Содому и Гоморре в день суда, нежели тому городу”. “Они пошли и проповедывали покаяние” - очень важный момент, внесенный сюда. Иоанн проповедовал покаяние, Иисус проповедовал покаяние, то же проповедовали и они (апосто лы). И будьте уверены, дорогие друзья, что покаяние - вечная истина Бога как для того времени, так и для любого другого. Не будет большей ошибки, чем предполагать, что это изменение промысла Бога умаляет (я не скажу - просто место, которое отводится покаянию в душе каждого, обращенного к Богу, но) долг проповедовать покаяние. Мы не должны относиться к этому поверхностно, довольствуясь уверенностью, что если какой-то человек верит, то он непременно покаялся; мы обязаны проповедовать покаяние, равно как и искать покаяние в тех, кто открыто исповедует евангелие. По крайней мере однозначно ясно, что Господь исповедовал его и его апостолы должны были делать это, и делали. Они “проповедывали покаяние; изгоняли многих бесов и многих больных мазали маслом и исцеляли”.
Затем на сцене появляется Ирод; и он, как я думаю, представляет в Израиле власть сильных мира, власть узурпатора, если угодно. И как бы то ни было, он фактически правил страной, властвуя над ней, хотя и не без приступов малодушия и борьбы в конце, страстно пытаясь противостоять свидетельству Бога. Он действительно был враждебно настроен против него, не просто открыто ненавидя его, но скрывая это в душе. Он не любил его с самого начала и боялся его самых простых действий. Он не испытывал любви к истине; он мог бы испытывать симпатию к проповедующему истину и поначалу был рад выслушать его; возможно, в душе он испытывал трепет пред Богом и вполне сознавал, что в обычной жизни вел себя недостойно, но все же дьяволу удалось устроить все так, что, несмотря на его личную симпатию и, по крайней мере, уважение к слуге Бога, все шло к гибельному концу, как всегда бывает в этом мире, когда нужно честно пройти испытания. Не остается ни уважения, ни доброго чувства ни к кому и ни к чему, что связано с Богом, когда сатана получает свободу действий и беспрепятственно осуществляет свой беспощадный план искажения и разрушения свидетельства Бога. К этому должны быть готовыми те, кто служит Господу, чтобы суметь противостоять дьяволу.
Если суть в этом, то я думаю, что причина такого отступления ясна. Господь послал с заданием избранных вестников. В преддверии этой новой ступени в служении мы узнаем, как мир отнесся к этому, не тот непросвещенный мир, не религиозные группировки и их вожди, а высокообразованные миряне. И вот как они на это смотрели. Сатана нашел средства, чтобы заставить их стать внешними исполнителями его воли. Они убивают свидетеля Бога. На это убийство их могла спровоцировать злобная женщина. Но причина здесь не только в Иродиаде. Она была всего лишь орудием, которое использовал дьявол: у него был свой особый метод. В этом случае повинны не только обстоятельства, какие бы серьезные они ни были; пружиной всего является враждебность дьявола по отношению к свидетельству Бога. И как результат этого - если безнравственный человек имеет власть убивать, пусть даже неохотно, то дьявол, когда возникает подходящий случай, любым образом заставляет воспользоваться этой своей властью. Страх человека и знаки внимания возымеют силу, если не принимать во внимание волю Бога; что может последовать, когда нет совести? Этому “древнему змию” (дьяволу) удается заманить в ловушку даже самых предусмотрительных. И именно так Ирод попал в его западню. Ибо слово, данное им злобной женщине, прозвучало в присутствии его придворных; Иоанну отрубили голову, и с обвинителем было покончено.
Исполнив свою миссию, апостолы явились к Господу и рассказали ему о проделанной ими работе, или, как сказано здесь, “рассказали Ему все, и что сделали, и чему научили”. Однако эта позиция была не совсем верной, им следовало бы лучше сказать, чему Он научил и что Он сделал. Однако, мягко поправив их, Господь уводит их в пустынное место и там обнаруживается его неистощимая любовь. С ними было множество голодных людей. В какое сложное положение попали его ученики, которые только что так много говорили о том, что сделали и чему научили, не так ли? Могли ли они что-нибудь сделать, чтобы помочь людям в их нужде? Они кажутся теперь совсем не такими, какими возомнили себя. И в этой сцене один только Господь находит самый простой и надежный способ поправить их безвыходное положение, в которое они попали главным образом потому, что, выполнив обязанности и научив других кое-чему, они рассказывали об этом несколько хвастливо. После этого и проявилась, как мы видим, беспомощность. Они попали в тупик, не зная, что делать в данной ситуации. Странно, но они никогда не думали о Господе; но Господь думал о голодных, и в своем щедром милосердии не только увеличил запасы пищи и накормил досыта людей, но и повелел своим растерявшимся ученикам разделить его щедрые дары между людьми, после чего они еще собрали, что осталось.
После этого мы опять видим, что они попали в шторм, и Господь присоединяется к ним, бедствующим в плавании, сейчас же успокаивает шторм и приносит им желанное спасение. Здесь показана сцена ликования, когда апостолы узнают Иисуса, и те щедрые благословения, которыми сопровождался каждый его шаг там, где Он шел. Как верно то, что явившись в этот грешный мир, Иисус осчастливил его, так верно и то, что еще больше Он проявит себя, когда возвратится вторично после того, как этот мир свершит самое худшее. Я не сомневаюсь, что это худшее приведет нас к такому концу, когда Господь Иисус воссоединится со своим народом после перенесенных им несчастий и многочисленных ужасных бедствий, после того, как люди докажут свою слабость и подверженность внешним бурям. И когда измученные штормом ученики благополучно достигали берега, Он давал всем людям исцеление и благословение, где бы ни появлялся.

### Марк 7

Но затем (гл. 7) раскрыто другое понятие, необходимое также в связи со служением: мы должны знать те чувства, которыми были преисполнены религиозные люди. В связи с этим мы видим столкновение Христа со сторонниками старых традиций, как видели в предыдущей главе столкновение Ирода с Иоанном крестителем. Здесь перед нами официально признанные вожди из Иерусалима, книжники, которым наш Господь приводит самое убедительное доказательство того, что, придерживаясь преданий старцев и лелея их, они развращают людей и порочат Слово Бога.
Причина этого зла ясна - оно исходит от человека. Этого достаточно, ибо человек грешен. Ибо истинное благо дает только Бог, и никто больше. Укажите мне хоть что-нибудь, исходящее от падшего в грехе человека, что не являлось бы скверным. Предания, являющиеся изобретением человека, неотвратимо всегда таят в себе зло. Господь сопоставляет их с тем, по поводу чего затем высказывает осуждение относительно человеческой души во всей ее греховности. Здесь это касается не только разума человека, но и его развращенных чувств. Сейчас не время останавливаться на этой хорошо известной главе, где ярко выражено проявленное Христом совершенное божественное милосердие по отношению к величайшей нужде, когда женщина обратилась к нему по поводу своей дочери, одержимой нечистым духом. Та женщина была язычницей, родом сирофиникиянка; она умоляла, чтобы Он изгнал беса из ее дочери. Но Господь испытывает ее веру, чтобы дать ей большее благословение, а не только исполнить ее страстное желание. Он особым образом выражает свое одобрение к ее вере: “И сказал ей: за это слово, пойди; бес вышел из твоей дочери. И, придя в свой дом, она нашла, что бес вышел и дочь лежит на постели”.
Седьмая глава заканчивается еще одной историей, которая замечательным образом характеризует данное евангелие. Это история о глухом косноязычном, которого встретил Иисус, прибыв из пределов Тира и Сидона в Галилею. “Привели к Нему глухого косноязычного и просили Его возложить на него руку”. И снова наш Господь являет перед нами прекрасный образец деликатности и нежной доброты, когда лечит от недугов. Здесь очень выразительно говорится не только о том, что Он лечил, но и о том, как Он это делал. Наш Господь отводит этого человека в сторону от народа. Кто мог бы вмешаться в то, что происходило между совершенным слугой Бога и страждущим человеком? Он “вложил персты Свои в уши ему [чего бы Он ни сделал, чтобы подтвердить свою заботу!] и, плюнув, коснулся языка его; и, воззрев на небо, вздохнул”. Как будто взвешивал печальные результаты греха. Какое бремя легло ему на сердце! Это особенный пример великой истины, который мы прежде встречали у Матфея. Что касается Иисуса, Он никогда не использовал в исцелении человека лишь силу, но всегда всей своей душой проникал в суть дела, чувствуя его особенности с божественной точки зрения и думая о возможных печальных последствиях для самого человека. Все это откладывалось у него на сердце, и поэтому здесь Он вздыхает и приказывает, чтобы уши открылись. “И тотчас отверзся у него слух и разрешились узы его языка, и стал говорить чисто. И повелел им не сказывать никому. Но сколько Он ни запрещал им, они еще более разглашали. И чрезвычайно дивились, и говорили: все хорошо делает”.
Это публичное заявление многих, кто был свидетелем этого чуда, ясно подтверждает то, о чем свидетельствуется на всем протяжении евангелия: Он “все хорошо делает”. Это не значит вовсе только то, что ему хватало сил завершить все, за что Он брался, но что Он “все хорошо делает”. Он совершенный слуга повсюду, при всех обстоятельствах, какой бы ни была нужда. “Все хорошо делает, - и глухих делает слышащими, и немых - говорящими”.

### Марк 8

Следующая, восьмая, глава последняя, которую мы сейчас рассмотрим; и о ней я скажу несколько слов. Мы еще раз сталкиваемся с тем, что Иисус накормил множество людей, хотя не так много, как прежде. Здесь Он накормил не пять тысяч человек, а четыре тысячи; и оставшихся кусков здесь набрали не двенадцать, а семь корзин. Меньшее количество было накормлено, меньше еды осталось, как покажется на первый взгляд. Но заметьте, что число “семь” означает некое духовное совершенство. По этому, я полагаю, как раз наоборот: если рассматривать это событие с точки зрения числа “семь”, то оно было еще более важным, чем первое.
При изучении Писания нет большей ошибки, и действительно это верно в нравственном отношении, чем судить о событиях по их внешнему проявлению. Нравственное значение чего бы то ни было всегда более важнее, чем внешний вид этого. Во втором явленном чуде число накормленных было меньше, и хотя первоначальных припасов было больше, все же остатков собрали меньше. Внешне казалось, что преимущество на стороне первого чуда. Но суть-то в том, что в предыдущем случае люди явно вмешались сами, нарушив его покой; здесь же самое главное в его несравненной любви, в сочувствии к людям, в том, что, несмотря на недостаток пищи, Он снабдил ей всех людей, поэтому выходит, что семь обладало большей полнотой, чем двенадцать, хотя оба числа важны, каждое на своем месте.
После этого наш Господь упрекает своих учеников в неверии, которое сильно проявилось в них тогда. Чем больше были его любовь и сострадание к людям, чем большую заботу проявлял Он к ним, тем тягостнее и больнее было ему видеть то неверие, которое обнаруживалось даже в его учениках, а еще больше в других. Но Господь совершает еще одно исцеление, о котором рассказывается только в евангелии по Марку. В Вифсаиде к нему приводят слепого. Господь, как мне кажется, с целью показать, какое терпение требуется в несении службы, возвращает слепому зрение сначала частично. И человек, отвечая на вопрос, что он видит, говорит: “Вижу проходящих людей”. Господь вторично возлагает руки на его глаза. И дело исполнено в совершенстве. Итак, Он не только вернул зрение слепому, но сделал это в высшей степени хорошо, еще раз подтвердив сказанное раньше. Если Он берется за что-либо, то не отступает, пока не завершит дело с присущей ему любовью И вот слепой стал видеть все ясно. И так все и всегда. Двойное действие доказывает, что Он - хороший врач. А так как его действия дают эффект, лечит ли Он словом или возлагает руку, лечит ли в один прием или в два приема, Он доказывает тем самым, что Он - великий целитель.
В конце этой главы начинает пробуждаться вера Петра вопреки неверию людей и даже вопреки тому, что творилось среди учеников до этого. Теперь все события быстро устремились к самому худшему. Поэтому признание Петра было очень своевременно. Однако оно разительно отличается от того признания, которое мы находим у Матфея. Петр, как это представлено Марком, просто говорит: “Ты - Христос”, в то время как у Матфея его признание звучит следующим образом: “Ты - Христос, Сын Бога Живого”. У Марка вы не встретите такие слова: “И на этой скале Я создам Церковь Мою”. Основанием для собрания (церкви) является не в прямом смысле Христос или Мессия как таковой, а исповедование его “Сыном Бога Живого”. Таким образом, мы можем видеть, как прекрасно взаимосвязаны пропуски в Писании. Святой Дух вдохновил Марка, чтобы он использовал лишь часть признания Петра и, соответственно, только часть благословения, произнесенного нашим Господом. Слова, подчеркивающие самое большое почитание Петром Господа, прозвучавшие в его признании, у Марка пропущены, как и ничего не говорится у него о великом грядущем изменении, связанном со строительством собрания. Здесь наш Господь просто запрещает своим ученикам кому бы то ни было говорить о нем, что Он - Христос. Зачем говорить о нем в его присутствии? Причина здесь тоже самая веская! “Сыну Человеческому много должно пострадать”. Уж такова его доля как истинного слуги. Да, Он - Христос, но не стоит говорить людям об этом, ведь они часто слышали это, но не поверили в это. Теперь Он собирался свершить нечто другое: Он собирался пострадать. Это его участь - “Сыну Человеческому много должно пострадать, быть отвержену старейшинами, первосвященниками и книжниками, и быть убиту, и в третий день воскреснуть”.
После этого момента Он иносказательным образом начинает говорить им о своей близкой смерти. Он говорит об этом не прямо, а с помощью косвенных доказательств. Он предупреждает в своих слугах ту мысль, что Он удивлен грядущей смертью. Напротив, она не является для него неожиданностью. О ней-то Он знал во всех подробностях гораздо раньше, чем старейшины и книжники. Те самые люди, которые должны были стать причиной его смерти, ничего не знали об этом. Они планировали совершенно противоположное фактическим обстоятельствам его смерти. Еще меньше они знали что-либо о его воскресении; они не поверили в него, когда оно произошло; иудеи поспешили тщательно прикрыть его ложью. Иисус же знал и о своей смерти, и о воскресении; и теперь Он впервые говорит своим ученикам об этом, намекая и на то, что их путь должен пролегать через тот же путь страданий.
Страдания Христа рассматриваются здесь как результат греха человека, и этот грех объясняется тем фактом, что здесь ни слова не сказано об искуплении. Никогда не было более великого недоразумения во взгляде на Писание, чем сведение всех страданий нашего Господа к искуплению; я имею в виду искупление на кресте и в смерти. Конечно, искупление играло величайшую роль в страданиях Христа, и можно понять, что даже христиане склонны не обращать внимание на все остальное, кроме искупления.
Почему же верующие ставят искупление превыше всего? Потому что они ставят себя превыше всего. Но если бы они не были неверующими верующими, тогда они бы увидели гораздо большее в распятии, нежели искупление; и, несомненно, они не стали бы меньше думать об Иисусе, если бы смогли лучше думать об Иисусе, если бы смогли лучше увидеть всю степень его милосердия и всю глубину его страданий. Наш Господь не говорит здесь о своей смерти как искупающей грехи. В евангелии по Матфею, где Он говорит, что жертвует своей жизнью ради спасения многих, искуплению, конечно, отводится важное место.
Христос искупает их грехи, и это я называю искуплением. Но здесь, где Он говорит, что будет убит людьми, разве это искупление? Обидно, что христиане игнорируют и не понимают это. Если бы Бог не был причастен к осуждению Спасителя грешников, тогда бы не было искупления. Его неприятие людьми, хотя и по воле Бога, не то же самое. И это, дорогие друзья, гораздо более важный и более полезный вопрос, чем многие склонны думать; но я должен перейти к следующему вопросу. Теперь перед нами новая тема: мы будем говорить о славе, о которой наш Господь сразу после этого сказал в связи со своим отвержением и страданиями.

### Марк 9

Преображение, свидетелями которого явились избранные ученики Иисуса, служит предпосылкой тех великих изменений, которые должны были произойти всемогущей властью Бога, хотя эта удивительная сцена явилась лишь мимолетным видением непреходящей славы. Избранным довелось увидеть собственными глазами образ царства Бога, грядущего в силе, основной причиной наступления которого было отречение человека от Христа и скорое осуществление власти Иисуса, отвергнутого человеком, но восславленного Богом. Конечно, служение нашего Господа имело двоякий смысл. Как и за все в Писании, человек должен был понести за него ответственность еще до того, как его результаты должны были проявиться со стороны Бога. На любой вопрос человеку был дан ответ и доказательство: во всем было явлено милосердие Бога, но человек не внял этому. Единственно, что сделал человек в ответ на свидетельство Бога, - это отверг Христа и самого Бога, нравственно проявленного на земле. Что оставалось делать Богу?
Несомненно, Он собственной властью осуществит свои намерения, ибо ничто, исходящее от него, не пройдет, и всякое его свидетельство достигнет своей цели. Но Он долго терпит; и прежде, чем заложить основу, на которой Он установит свою власть и свое царство, Бог посылает избранным видение этого царства. Следовательно, преображение явилось своего рода мостиком, соединяющим настоящее и будущее; оно представляет людям помыслы Бога. Это действительно предуведомление, а также свидетельство, и даже образ того, в чем верующие могут видеть то царство, которое будет установлено и явлено в над лежащее время. И здесь не то чтобы вслед за этим прекратится отвержение Христа, напротив, оно продлится до самого распятия. Но в распятии, воскресении и вознесении Господа нашего Христа Иисуса мы видим в вере исход дела: с одной стороны, Христос был отвергнут людьми, а с другой - Бог заложил основы новых отношений с человеком. На святой горе свидетелями преображения были избранные самим Господом.
Он преобразился только перед немногими из избранных двенадцати, только некоторые стали свидетелями его славы. Но это преображение играет очень важную роль в синоптических евангелиях, раскрывая нам успешную деятельность Христа в Галилее, особенно с точки зрения его служения, о котором говорится в нашем евангелии.
Господь, взяв с собой Иакова, Иоанна и Петра, преображается перед этими учениками. Ученики видят, как прославленные мужи, Илия и Моисей, беседуют с Иисусом. Петр высказывает недостаток понимания славы Христа. Это тем более примечательно, потому что незадолго до того, в предыдущей сцене, Петр энергично воздал свидетельство Иисусу. Но Бог должен был показать, что есть только один заслуживающий доверия свидетель; и та самая душа, ярко выступившая на какое-то мгновение в сцене, предшествующей преображению, в этой сцене преображения проявляет себя больше, чем кто-либо другой, земным сосудом свидетельства. Он (Петр) говорит Иисусу: “Хорошо нам здесь быть; сделаем три кущи: Тебе одну, Моисею одну, и одну Илии”. Очевидно, хотя Петр и мог поставить Спасителя первым из трех, он посчитал двух других достойными быть на одном уровне с ним. Мы видим, что тотчас явилось облако, осенившие их, и слышим голос, исходивший из этого облака, подтверждавший высшую и нераздельную славу Сына человека: “Сей”, - говорит Отец, ибо именно Он говорит это, - есть Сын Мой возлюбленный; Его слушайте”.
Вы можете видеть, что Марк здесь кое-что пропускает. Мы не встречаем здесь выражения удовлетворенности. У Матфея выделено именно оно; там в главе 17 говорится: “Сей есть Сын Мой Возлюбленный, в Котором Мое благоволение; Его слушайте”. Я полагаю, причина здесь в том, чтобы подчеркнуть эту удовлетворенность на фоне отвержения Христа иудейским народом. И опять в евангелии по Луке о Христе свидетельствуется как о Сыне Бога на основании того, что его следует слушать больше, чем Моисея или Илию. Бог говорит: “Сей есть Сын Мой Возлюбленный”. Он говорит: “Его слушайте”, пропуская выражение того, что нашел благоволение в нем. Несомненно, Иисус всегда был объектом благоволения Отца, но не всегда причина для подтверждения этого одна и та же. Сравнивая свидетельство, данное в 2 Петр. 1, мы находим, что Петр пропускает выражение “Его слушайте”, которое мы встречаем в первых трех евангелиях. Он приводит выражение: “Сей есть Сын Мой возлюбленный, в Котором Мое благоволение”. Очевидно, Петр не ставил целью показать превосходство Господа Иисуса Христа над законом и пророками. Причина, я думаю, ясна. Этот вопрос уже был решен: христианство вошло в бытность людей. Речь же теперь шла не о том, чтобы добиваться превосходства Христа над законом и пророками, а чтобы просто показать славу Сына в глазах его Отца, радость и его любовь и благоволение к нему; и после этого Петр объясняет, что во всем Слове Бога Святой Дух преследует одну цель - славу Христа, ибо древние святые говорили, что были движимы Святым Духом. Писание было написано не по воле человека; Бог в своей славе преследовал великую цель, которой бы не соответствовало поверхностное приложение отдельных частей этого Слова к изолированным фактам, к той или иной личности. Была одна очень важная нить, связывавшая все пророчества Писания. Предметом всех этих пророчеств была слава Христа. Отделите пророчества от Христа и вы отведете в сторону от его личности тот поток свидетельств, которые воздаются ему по заслугам. Этот поток вбирает в себя не просто предостережения в отношении народов, языков или стран, в отношении предопределенных событий или, иначе говоря, в отношении царей, империй или мировых систем; Христос - объект Духа. Поэтому на горе преображения мы слышим голос Отца, свидетельствующий о Христе, являющемся объектом его благоволения. Здесь был явлен образец царства Бога; там присутствовали также Моисей и Илия, но Отец преимущественно видел перед собой одного, и этот один был Иисус. “Сей есть Сын Мой возлюбленный, в Котором Мое благоволение”. Дело заключалось не в том, чтобы слушать именно Христа, а в том, чтобы слушать, что говорил о нем Отец. Именно это здесь и подчеркивается, и поэтому, как мне кажется, пропущены слова “Его слушайте”. У Матфея мы встречаем наиболее полное выражение, усиливающее призыв слушать его. Лука употребляет в своем евангелии выражение “Его слушайте”, но как у Луки, так и у Марка отсутствует выражение, передающее личную удовлетворенность Отца Сыном, так как показать это не было их основной целью. Конечно, в употреблении этих выражений есть общее, но в данный момент я хотел отметить и показать разницу в их высказывании.
Затем мы обнаруживаем, не вдаваясь в подробности, что наш Господь не велит своим ученикам рассказывать об увиденном, пока Он не воскреснет из мертвых. Его воскресение должно было бы внести нечто совершенно новое в свидетельство о нем. Тогда ученики Христа смогли бы беспрепятственно свидетельствовать эту великую истину. Таким образом Господь объясняет им, почему они не имеют возможности свидетельствовать до тех пор, пока не свершится то великое событие, которое предварит новое деяние Бога, являющегося основой для нового и свободного свидетельства, когда старое отойдет и для верующего все обновится.
Это я нахожу очень важным, если на учеников Христа смотреть как на призванных служить ему. Не в силах самого человека начать служить Христу или свидетель ствовать о нем, когда он этого захочет. Поэтому такое важное место занимает в Писании воскресение Христа из мертвых. Вне Христа грех царствует в смерти. В нем не было греха; но до его воскресения нельзя было в полной мере свидетельствовать о его славе или о его служении. И это было действительно так. После этого как бы мимоходом внимание обращается на те трудности, которые указывают на то, как наш Господь определил истинную несостоятельность учеников, ибо они в то время находились фактически под влиянием самих книжников.
Новая сцена раскрывается у подножия горы. На вершине же мы видели не только царство Бога, но и славу Христа, и, самое главное, Христа как Сына, которого Отец повелевает слушать больше, чем закон или пророков. Этого ученики никогда бы не поняли до воскресения, и причина этого ясна, ибо до этого закон сохраняет свое место, а пророки приходят, чтобы подтвердить закон и поддержать его авторитет, обосновывая его. Воскресение ни в коей мере не ослабляет закон и не умаляет пророков, но дает возможность явить высшую славу. Однако у подножия горы мы находим явное подтверждение происходивших событий как раз после явления прообраза грядущего царства. А пока царство Бога еще не утвердилось в силе, кто тот властелин, оказывающий влияние на людей и правящий в этом мире? Это сатана. В данном случае перед нами проявилась сила, которую даже сами ученики Христа из-за своего неверия не могли изгнать из этого мира. И здесь мы снова видим, как ясно через все это евангелие проходит великая мысль о служении.
Отец в отчаянии, ибо он очень давно страдал; не впервой сатане господствовать над людьми в этом мире. Мальчик был с детства одержим нечистой силой, которая давно мучила человека. Напрасно отец мальчика взывал к тем, кто носил в этом мире имя Господа, ибо они ничего не смогли сделать. Это побудило Господа Иисуса на серьезное порицание их неверия, и особенно потому, что они были его слугами. То затруднительное положение, в каком они ока зались, объяснялось не острой необходимостью в нем или в его силе. Оно объяснялось их неверием. Поэтому единственное, что Он только мог сказать при виде бессилия своих учеников, явленного пред ним, так это следующее: “О, род неверный! доколе буду с вами? доколе буду терпеть вас? Приведите его ко Мне”. И “привели его к Нему. Как скоро бесноватый увидел Его, дух сотряс его; он упал на землю и валялся, испуская пену”. Господь не стал скрывать власть дьявола во всей ее полноте, а позволил ему сотрясать ребенка на глазах присутствовавших. Нет сомнений в том, что одержимость до сих пор оставалась не устраненной. Ученики никак не могли укротить, пресечь или сокрушить власть дьявола над мальчиком. “И спросил Иисус отца его: как давно это сделалось с ним? Он сказал: с детства”. Эта сцена поистине характерна для нашего мира. И какой контраст представляет она по отношению к новому творению - творению мира, или, скорее, царству Бога, прообраз которого был только что явлен на горе преображения.
Итак, данная глава прежде всего возвещает смерть Христа, полностью отвергнутого, и уверенность в то, что Бог установит свое царство славы для Христа, отвергнутого людьми. Во-вторых, здесь говорится о бесполезности и невозможности свидетельствовать о преображении до тех пор, пока не подтвердится воскресение Христа из мертвых. Только тогда наступит самый подходящий момент для этого свидетельства. И, наконец, дается доказательство того, что пока полностью не вступит во власть царство Бога, дьявол будет править везде, где даже невидимо свидетельство о нем. Дело в том, как об этом здесь сказано, что оно скрыто под внешней оболочкой этого мира, куда проник взгляд учеников, и присутствие нашего Господа Иисуса высветило то, что оно полностью подчинило себе человека с первых дней его существования. Власть дьявола над человеком очевидна, и слуги Господа лишь доказали свое бессилие перед ней. Это объяснялось не тем, что Христу не хватало сил, а тем, что в его учениках не хватало веры, чтобы из гнать дьявола. Спаситель тотчас же начинает действовать, давая человеку, страдавшему от дьявола, убедиться, что все зависит от веры. Между тем Христос доказывает очевидность дьявольских сил, действующих до тех пор, пока не наступит царство Бога. Таково свидетельство у подножия горы. Царство Бога, несомненно, наступит в свое время, а пока лишь вера в Христа способна победить власть врага. Она, без всяких сомнений, есть единственно необходимое средство победить. Лишь вера в него могла обеспечить благословение, и поэтому отец отрока с трепетом обращается к Господу со своим горем: “Верую, - восклицает он, - Господи! помоги моему неверию”. При этом “Иисус, видя, что сбегается народ, запретил духу нечистому, сказав ему: дух немой и глухой! Я повелеваю тебе, выйди из него и впредь не входи в него”. Дело было сделано. Казалось, что ребенок умер, но Господь, “взяв его за руку, поднял его; и он встал”. Войдя в дом, Иисус дает своим ученикам еще один полезный урок относительно служения.
Легко понять суть того, о чем здесь говорится. Господь показывает, что наряду с верой им недостает еще и признания зависимости от Бога. Это также влияет на силы человека. “И сказал им: сей род не может выйти иначе, как от молитвы и поста”. Пока в Иисусе есть сила, лишь вера черпает ее, но этой вере сопутствует смертный приговор над природой человека так же, как и обращение к Богу является единственным источником силы.
Далее нам дается еще один урок, связанный со служением Господа в мире, где до установления царства Бога правит дьявол. Мы должны понять душевное состояние слуг Христа. Они страстно желали занять особое положение. Однако это развращает. “Выйдя оттуда, проходили через Галилею; и Он не хотел, чтобы кто узнал. Ибо учил Своих учеников и говорил им, что Сын Человеческий предан будет в руки человеческие и убьют Его, и, по убиении, в третий день воскреснет. Но они не разумели сих слов”. На первый взгляд кажется странным и в то же время обычным это отсутствие способности вникнуть в ска занное Иисусом. К чему это обязывает? - К самоосуждению. Им стыдно было признаться Господу в истинной причине. Но Господь догадывается об этом сам. Он пришел в Капернаум и, когда находился в доме, спросил учеников: “О чем дорогою вы рассуждали между собою?” “Они молчали; потому что дорогою рассуждали между собою, кто больше”. Неудивительно, что они явили бессилие перед дьяволом. Неудивительно, что они не понимали слов Иисуса. Позади был мертвый груз: мысли о самих себе, желание как-то выделиться среди людей и прославиться. Они действительно не верили в то, что чувствует Бог, и в то, что Он собирается явить в своем царстве. Ибо Бог задался одной мыслью - возвеличить Иисуса. Они, таким образом, совершенно находились вне общения с Богом по этому вопросу. И не только те из учеников, кто не был на горе преображения, но даже и Иаков, Петр и Иоанн - все они потерпели неудачу. Как мало общего имеет особое положение или привилегии с послушанием веры! В этом и была истинная причина их бессилия, явленного как в борьбе с дьяволом, так и пред Иисусом. Далее, как я полагаю, должна открыться связь всего этого со служением Господа.
Но тут же вслед за этим представлен еще один случай, типичный для Марка. Господь укоряет учеников в строптивости и, взяв ребенка, на его примере объясняет им, что значит быть смиренным. Какое убийственное осуждение их самовозвеличивания! Даже Иоанн доказывает своим поступком, что слава Христа, которая заставляет человека признаться в своей ничтожности, теперь мало волнует его душу. Настанет день, когда эта слава пустит глубокие корни в их душах, когда они действительно осознают ее непреходящую пользу, но в настоящий момент больно видеть, что они нуждаются в чем-либо другом больше, чем в слове, пусть даже сказанном Иисусом. Поэтому Иоанн сразу после этого обращается к нашему Господу с жалобой на человека, который именем Его изгонял бесов, то есть делал то, чего они не смогли сделать: “Учитель! мы видели человека, который именем Твоим изгоняет бесов”. Было ли это тогда поступком души, благодарной Богу? Нисколько! Сама сущность Иоанна зажгла этот огонь и стала очагом того сильного чувства, которое охватило их всех. “Мы видели человека, который именем Твоим изгоняет бесов, а не ходит за нами; и запретили ему, потому что не ходит за нами”. Очевидно, никакой предыдущий упрек не очистил их душу от самовозвеличивания, ибо это чувство вспыхнуло в них с новой силой. Но Иисус сказал им: “Не запрещайте ему”. Это еще один очень важный урок служения, данный Христом, ведь здесь речь идет не об оскорблении Христа - ничто в этом случае не предполагает или не допускает того, что противоречило бы его имени. Напротив, речь шла о выступившем против дьявола слуге, который веровал в действенность имени Господа. Если бы речь шла о врагах или ложных друзьях Христа, низвергавших или подрывавших его славу, то этот человек был бы тем, о ком сказано: “Кто не со Мною, тот против Меня; и кто не собирает со Мною, тот расточает”. Где бы речь ни шла об истинном Христе или о лжехристе, там ни на йоту не может быть скомпрометирована его слава. Здесь же, напротив, речь идет о человеке, который, возможно, был невежественным и не пользовался тем привилегированным положением, в котором находились ученики, однако он понимал всю ценность и действенность имени Господа, и Иисус милостиво защищает его.
“Не запрещайте ему, ибо никто, сотворивший чудо именем Моим, не может вскоре злословить Меня. Ибо кто не против вас, тот за вас”. Тот человек истинно верил в имя Господа и благодаря этой вере имел силу совершить то, что - увы! - не в силах были сделать ученики! Вместо того, чтобы смиренно признать свой собственный поступок и свое собственное неверие (побудившее даже Иоанна изыскивать средства и предлог, чтобы помешать тому человеку, чьи действия одобрил Бог), ученики Христа были преисполнены чувством зависти к тому, в ком явно обитала эта действенная сила и кто, казалось, никогда не имел тех привилегий, какие имели они. Поэтому наш Господь дает им здесь наставления, которые, конечно, расходятся с теми, что мы находили в Матф. 12, 30. Я ни в коем случае не хочу утверждать, что наставления у Матфея не являются важными, - они полезны в другое время и при других обстоятельствах. Однако Марк в своем евангелии повествует о служении, и здесь рассматривается именно вопрос служения. Итак, сила Бога в служении не зависит от занимаемого положения. Какой бы правильной (то есть соответствующей воле Бога) ни была позиция, это все же не придаст сил в служении тем индивидуумам, которые занимают самую верную позицию. Следуя за Христом, его ученики занимали безупречное положение: не могло быть более правильной позиции, чем та, которую они занимали, - ибо сам Иисус созвал их, собрал их вокруг себя и послал их служить, наделив своей собственной силой и властью. Несмотря на это, было очевидно, что они на практике проявили слабость. В них проявился явный недостаток веры, чтобы они могли черпать силу от истоков Христа в борьбе с дьяволом. Оставаясь верными Христу и не следуя ни за кем другим, они были совершенно правы. Они были правы, что предпочли Иисуса Иоанну, но они не были правы, не признав в полной мере власть Бога, которая действовала в другом человеке, не обладавшем столь счастливыми привилегиями, как они. Поэтому наш Господь строго осуждает эту духовную ограниченность и выдвигает принцип, кажущийся на первый взгляд противоречивым, но на самом деле являющийся гармоничным. Итак, нет никакого противоречия в Слове Бога ни здесь, ни в каком другом месте. Вера может полностью согласиться с тем, что в Матф. 12, 30 нет ничего, что противоречило бы сказанному в евангелии по Марку (гл. 9). На первый взгляд, несомненно, может показаться, что такое противоречие есть, однако посмотрите, прочтите снова и вы все без труда поймете.
В Матф. 12, 30 речь идет совсем о другом, когда говорится: “Кто не со Мною, тот против Меня; и кто не собирает со Мною, тот расточает”. Речь идет о самом Христе, о славе и силе Бога в Иисусе на земле. Как только речь заходит о его личности, подвергающейся нападкам со стороны врагов, тогда тот, кто не с Христом, - против Христа. Разве и теперь нет людей, допускающих проступки, порочащие его личность? Все остальное является второстепенным в сравнении с этим, и любой, кто не безупречен к этому, становится на сторону врагов Христа. И тот, кто способствует бесчестию Иисуса, доказывает, как бы он ни притворялся, что не собирает, но все-таки расточает. Однако мысль, высказанная Господом в евангелии по Марку, совершенно иная. Здесь речь идет о человеке, возвеличивающем Христа по мере своей веры в него, но, конечно же, не с той силой, как это могло бы быть. Поэтому ученики в данном случае должны были признать свидетельство имени Христа и возрадоваться ему. Разумеется, тот человек не занимал того привилегированного положения, какое занимали они, но он явно возвеличил имя Христа. Если бы они могли это понять, они бы согласились с этим и возблагодарили за это Бога. Поэтому Господь и внушает им здесь совсем другую мысль: “Кто не против вас, тот за вас”. Поэтому, где бы речь ни шла о силе Духа, используемой в имени Христа, очевидно, что тот, кто так обращался за помощью к Богу, не мог быть против Христа. И если Бог в ответ наделяет такой силой и использует ее во благо человека для поражения дьявола, то нам должно радоваться этому.
Стоит ли мне говорить, как полезны оба этих урока? Нам известно, с одной стороны, что этот мир отверг и презрел Христа. Об этом в основном и говорится в евангелии по Матфею. В доказательство тому в главе 12 мы видим, что Он был не просто объектом ненависти, но его ненавидели даже те, кто в те времена, как внешне могло показаться, были набожными и чтили Бога. И, следовательно, какой бы доброй славой ни пользовался человек, как бы ни был почитаем и уважаем людьми, если он высоко ценил и любил Христа, такого презираемого и униженного, он в этом случае не находил поддержки в обществе. С другой стороны, если рассматривать служение Христа, то среди тех, кто терпимо относился к имени Христа, могли быть люди, которых Бог употребил для этого или для выполнения важной миссии. Могу ли я отрицать тот факт, что Бог использует таких людей в его деле? Ни в коем случае. Я допускаю власть Бога над ними и благодарю его. Однако это не является поводом для того, чтобы отказаться от благословенного служения в следовании за Иисусом. Не сказано “следовать за ними”, но “следовать за Ним”. Очевидно, его ученики были заняты собой и забыли о нем. Они стремились к тому, чтобы сделать эту службу своей монополией, вместо того, чтобы свидетельствовать во имя Христа. Но Господь ставит все на свое место. И тот самый Господь, который настаивает на приговоре для себя, в котором его враги засвидетельствовали свою ненависть и презрение к его славе, у Марка Он признает ту силу, которую являет, служа ему, его безымянный слуга. “Не запрещайте ему, - говорит Он. - Ибо кто не против вас, тот за вас”. Действовал ли против Христа тот, кто по свидетельству самого Иоанна использовал его имя в борьбе с дьяволом? Господь в любом случае высоко ценит ту веру, которая знает, как использовать его имя, чтобы одержать победу над дьяволом. Таким образом, если Бог дает власть какому-то человеку, чтобы, скажем, обратить грешников ко Христу, или освободить верующих от какого-то вредного учения, довлеющего над ними, или вытащить из какой другой западни, то Христос признает его, и поэтому мы тоже должны признать его. Это угодно Богу и делает честь имени Христа, хотя не является основанием для того - и я повторю еще раз, - чтобы несерьезно относиться к вопросу следования за Христом, если нам милостиво будет предоставлена такая привилегия. Это, несомненно, законный повод для смирения с мыслью о том, что мы, будучи наделенными силой от Бога, слишком мало даем. Итак, с одной стороны, мы должны защищать и отстаивать личную славу Христа, не отступая ни перед чем, а с другой- должны признавать любую силу, которой Бог по собствен ному выбору наделяет кого бы то ни было, чтобы служили ему. И ни одна истина ни в малейшей степени не должна мешать другой.
Далее разрешите мне привлечь ваше внимание к уместности этого события в данном отрывке евангелия. Невозможно перенести это событие в другое место, как и суровое слово из евангелия по Матфею. В том и другом случае была бы нарушена красота истины. С одной стороны, день презрения Христа и отречения от него является днем веры, утверждающей его славу, с другой стороны, везде, где явлена власть Бога, я должен признать ее. Меня самого можно укорять в моем собственном бессилии, но, по крайней мере, дайте мне право признать власть Бога, где бы она ни была явлена.
Наш Господь завершает эту мысль строгим наставлением, и его проповедь говорит нам о том, что дело не просто во временном следовании за ним или в чем-либо подобном. Несомненно, его ученики последуют за ним по всему миру, где столько камней преткновения и где его на каждом шагу поджидает опасность. Но, более того, в этот мир, где кругом западни и ловушки, Он соблаговолил пролить свет вечности. Следовательно, это был не просто вопрос момента, ибо речь шла о чем-то большем, чем борьба партий. Поэтому наш Господь протестует против того, что по сути дела руководило действиями заблуждавшихся учеников. Он объявляет им, что любой, кто напоит их чашей воды во имя его, сослужит нуждающимся хоть малую, но действенную службу, и тот, “потому что вы Христовы, истинно говорю вам, не потеряет награды своей”. Хотя все же речь шла не просто о награде, с одной стороны, и о вечном проклятии - с другой. Им (ученикам) следовало бы обратить взгляд на самих себя, пока еще это было возможно. Плоть - скверная и пагубная вещь. Каким бы ни был человек, кем бы он ни был, он не может быть уверен в самом себе, особенно, смею добавить, когда он служит Христу. Нет основания сомневаться, где именно души людей более всего подвержены греху. И дело не про сто в нравственном падении. Встречаются люди, которые, хоть и прибегают к подобным обольщениям, не опасны. Но совсем иное и очень опасное дело, когда под предлогом служения Господу лелеют то, что оскорбительно для Христа и Святого Духа. Этот урок является поучительным не только для святых, но и для тех, кто еще находится во власти греха. “И если соблазняет тебя рука твоя, отсеки ее... И если глаз твой соблазняет тебя, вырви его”. Беспощадно боритесь с каждым препятствием, и делайте это на простейшем нравственном основании со всей настойчивостью, лично сами, ибо эти препятствия таят в себе ужасную опасность. Эта борьба испытывает человека, она выявляет в нем все, что от Бога.
Конец девятой главы евангелия по Марку напоминает конец девятой главы 1-го послания Коринфянам, где апостол Павел также, несомненно, говорит о служении, переходя на предостерегающий тон и намекая на то, что служение часто может стать средством обнаружения не только реального состояния, но и чего-то мнимого. В первом случае это может и не быть проявлением открытой безнравственности, но там, где душа не пребывает пред Господом в постоянном самоосуждении, - там служение быстро вырастает в зло, как доказал случай с коринфянами, ибо они гораздо больше думали о вознаграждении и о власти, нежели о Христе. И к каким нравственным последствиям это привело? Апостол начинает с того, что рассматривает этот случай в самом прямом отношении к себе. Он полагает, что проповедование им евангелия подходит к другим случаям, но без всякой заботы о святости. Занятый мыслью о вознаграждении и прочим, такой человек без угрызения совести уступает тому, к чему стремится плоть, и, как результат, происходит полное грехопадение. Если бы это был Павел, то он должен был бы стать отверженным или нечестивцем (то есть получить упрек от Бога). Это слово никогда не использовалось в значении “потеря награды”, но означало полное неприятие самого челове ка. Затем в 10-ой главе он говорит о падении израильтян, предупреждая о подобной опасности самих коринфян.
Наш Господь в этом самом отрывке евангелия по Марку предостерегает о том же. Он выступает против того пренебрежения, которое Иоанн проявляет по отношению к человеку, открыто использующему имя Христа, чтобы спасать души людей и бороться с дьяволом. Но Иоанн невольно пропустил мимо ушей, если не сказать отверг, истинный секрет этой силы. Именно Иоанн нуждался в заботе, каким бы святым и добродетельным человеком он ни был. Им была допущена явная ошибка, причем очень серьезная, и Господь далее переходит к самому серьезному предупреждению, какое Он когда-либо делал в своих проповедях. Нигде в других отрывках данного евангелия более выразительно не говорится о вечной гибели. Здесь, как нигде, мы имеем возможность слышать постоянно звучащую в наших ушах панихиду по потерянным душам: “Где червь их не умирает и огонь не угасает” и, кроме того: “Всякая жертва солью осолится”, хотя это две разные вещи.
Ни одно человеческое дитя не может избежать суда Бога, ибо “человекам положено однажды умереть, а потом суд”. Суд в той или иной форме - такова участь жизненного пути. Как бы вы ни взглянули на то, что является всеобщим законом, но человек, являющийся грешником, подлежит божественному суду. Хотя это еще и не вся правда. На земле есть такие люди, которые не подлежат суду Бога, которые даже теперь имеют доступ к его благоволению и в радости надеются на его славу. Кто же они? Это те, кто слышит слово Христа и верит тому, кто послал Спасителя, - они имеют вечную жизнь и не подлежат суду. Но разве они не должны пройти испытание? Безусловно, должны. Но это уже на совсем иной основе - “всякая жертва солью осолится”. Ясно, что здесь речь идет не просто о грешном человеке, но об угодном Богу и поэтому осоленном не огнем, а солью. Конечно, это подвергает испыта нию и доказывает духовность тех, кто принадлежат Богу; и если это так, то имеется в виду их особая близость к нему.
Таким образом, рассматривается ли здесь просто суд над человеком, над каждой душой как таковой, или особые отношения к тем, кто принадлежит Богу (то есть каждое приношение, угодное Богу, рассматривается как принесенное Христом на основе его собственной великой жертвы), это правило, несомненно, касается каждого и верно для каждого - не только для каждого грешника, но и для верующего. Тем не менее истинно угодных Богу определяет Иисус Христос, наш Господь. Что же касается увенчанных славой святых, то, хотя они, разумеется, и не подлежат суду Бога, не следует скрывать правду о том, что Бог в своем милосердии делает долговечным. Может быть это и не совсем приятно, но налицо сохраняющая сила божественного милосердия с ее очистительным воздействием. Это, я думаю, и есть то, о чем говорится: “Солью осолится”. Образ этого известного средства не оставляет места для вещей, приятных плоти со всей их недолговечностью. Господь говорит, что “соль - добрая вещь”. Она не принадлежит к тем вещам, которые воздействуют лишь мгновение, а затем исчезают бесследно; соль имеет привкус завета Бога. “Соль - добрая вещь; но ежели соль не солона будет, чем вы ее поправите?” Какая роковая потеря! Как опасно нарушать завет! “Имейте в себе соль, и мир имейте между собою”. То есть, во-первых, будьте непорочными душой и, во-вторых, сохраняйте мир между собой, к чему призывает в своем послании апостол Иаков. Чистота имеет отношение к плоти, она сопротивляется всему гнилому, она хранима всемогущей силой милосердия Бога. Соблюдайте ее, ибо без нее ничто не ценно, и “мир имейте между собою”. Пусть же мы возымеем этот мир, но ценой внутренней чистоты, если мы ценим славу Бога!
Этим завершается служение Господа в связи, как мне кажется, с преображением. Это проявление власти Бога не может не внедрить новый и подобающий характер в тех, о ком идет речь.

### Марк 10

В следующей (10) главе наш Господь переходит к другой теме, что весьма удивительно, ибо, если поспешно сделать вывод о том, что в основе всего лежат смерть и воскресение, а также принимая во внимание грядущую славу, то получается, что такое служение, как это, не должно придавать значения отношениям, которые складываются между людьми по плоти. В данном случае все как раз наоборот. А именно, когда перед вами представлены высочайшие принципы, утверждаемые Богом на земле, то они обретают свое должное место. Например, святость брачных уз была утверждена не тогда, когда Бог дал закон. Каждый обязан знать, что для человека нет более важных отношений на земле - нет ничего, что бы так истинно формировало общественные связи, как институт брака. Что еще в этом мире так важно для семейного счастья и личной непорочности, не говоря уже о прочих важных моментах, от которых зависят все человеческие отношения? И все же удивительно то, что во времена владычества закона постоянно допускалось то, что ослабляло брачные узы. Например, разрешался развод по несущественным причинам, и это могло привести к чему угодно, кроме укрепления доброй репутации брака. Напротив, во Христе во всей полноте было явлено милосердие и, кроме того, когда это милосердие было отвергнуто, когда Господь Иисус Христос возвещал то, что должно было основываться на его скором уничижении и смерти, и когда Он учил о том, что эта новая система не может быть и не должна быть провозглашена до тех пор, пока Он не воскреснет из мертвых, Он также настаивал на том, чтобы люди ценили различные отношения, установленные между ними по плоти. Я полагаю, о связи с воскресением говорится лишь в евангелии по Марку. И это действительно важно, потому что Марк, естественно, указывает на значительность того периода и того славного события, ибо служение Христа и его свидетельство раскрывают истину другим.
Здесь, однако, Господь, отвергнув все, что с точки зрения вечности было мимолетным, проанализировав это до конца упомянутой сцены, показав результаты этого тем, кто не имеет отношения к этому, равно как и тем, кто пользуется милосердием Бога в его сохраняющей силе, особенно тем, кто принадлежит Христу, теперь рассматривает отношение этих новых принципов к природе, к тому, что сам Бог признает внешним миром.
Здесь Господь прежде всего выступает защитником брака. Он говорит о том, что в законе, как бы важен он ни был, Моисей не предъявляет чрезмерных требований к брачным узам в мире. Наоборот, Моисей разрешает расторгать брачные узы, учитывая состояние израильтян. “По жестокосердию вашему он написал вам сию заповедь. В начале же создания, Бог мужчину и женщину сотворил их. Посему оставит человек отца своего и мать”. То есть другие, даже самые близкие отношения, так сказать, уступают этим отношениям. “Посему оставит человек отца своего и мать и прилепится к жене своей, и будут два одною плотью; так что они уже не двое, но одна плоть. Итак, что Бог сочетал, того человек да не разлучает”. К этому все и шло, но этим простым и вместе с тем подробным толкованием замысла Бога мы обязаны Господу Иисусу, великому свидетелю милосердия Бога и вечности, с которыми теперь связаны его собственное отвержение и царство Бога, грядущее в силе, а также устранение долгих чар дьявола. Этот же Иисус очищает теперь от пыли развалин законы, установленные Богом на земле.
Подобный принцип рассматривается и в последующих описанных здесь событиях. “Приносили к Нему детей, чтобы Он прикоснулся к ним; ученики же не допускали приносящих”. Если бы его последователи впитали в себя все то милосердие, каким Он в полной мере был наделен, то они с совершенно другим чувством допускали бы младенцев к своему учителю. Дело в том, что в них еще был силен дух эгоизма. Ведь что может быть еще более мелочным и недалеким? Их сознание было так пропитано иудаизмом, что они презирали даже младенцев. Но всемогущий Бог никого не презирает, и милосердие, понимающее помыс лы Бога, подражает его действиям. И Господь Иисус упрекнул их, как следует из сказанного: “Иисус вознегодовал и сказал им: пустите детей приходить ко Мне и не препятствуйте им, ибо таковых есть Царствие Божие”. Обе эти подробности, имеющие такое важное значение для этого мира, свидетельствуют о таком милосердии Господа Иисуса Христа, которое ни в коем случае не лишает естества занимаемого им положения, но является единственным защитником его, согласно помыслам Бога.
Далее следует еще один урок, в некотором смысле даже еще более выразительный, поскольку он еще более сложен. Можно полагать, что милосердие Бога распространяется особенно на детей. Но давайте представим себе необращенного человека, поступающего в своей жизни согласно установленному закону и в высшей степени довольного тем, что он выполняет свои обязанности. Что бы Господь сказал о таком? Какие чувства испытывал бы Он по отношению к такому человеку?
“Когда выходил Он в путь, подбежал некто, пал пред Ним на колени и спросил Его: Учитель благий! что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную? Иисус сказал ему: что ты называешь Меня благим? Никто не благ, как только один Бог”. Этот человек пребывал в глубоком невежестве, он не был вооружен познанием Бога, он, поистине, ничего не знал о человеке. Ему было неведомо чувство истинной славы Христа: он почитал Христа, но лишь как человека, который очень отличался от него самого. Он признавал его хорошим наставником, он хотел, как хороший ученик, тщательно воспринять от него все, что мог. Поэтому он пока ставит себя на один уровень с Иисусом, допуская, что способен говорить и делать то же, что и Иисус. Поэтому очевидно, что душе этого молодого человека было неведомо, что грех наказуем, он также ничего не знал о Боге. Однако Господь полностью угадывает его состояние. Он говорит ему: “Знаешь заповеди”, подчеркивая те обязанности, которые касаются человеческих отношений. “Он же сказал Ему в ответ: Учитель! все это со хранил я от юности моей”. Господь не отвергает его утверждение - не спрашивает, насколько точно он исполняет заповеди второй скрижали. Напротив, говорится, что “Иисус, взглянув на него, полюбил его”. Многие испытывают серьезное затруднение, стараясь понять, что здесь утверждает Дух Бога. Мне же кажется, что этот отрывок настолько прекрасен, насколько и поучителен.
Конечно, этот молодой человек не был обращен, ибо это очевидно; конечно, он не знал истины, ибо его проблема исходила от незнания истины; и, конечно, этот человек не последовал за Иисусом, наоборот, мы узнаем, что он отошел от Иисуса, и его сердце, несомненно, не испытывало счастья от милосердия Бога, потому что, как казалось, он отошел с печалью. Поэтому, если судить об этом человеке с точки зрения вечности, то можно найти все основания смотреть на него с болью и тревогой. Тем не менее ясно, что Иисус посмотрел на него и посмотрел с любовью.
Разве в этом нет ничего, что имело бы отношение к совершенному евангелизму? Не сомневаюсь, что мы можем сделать для себя полезные выводы. Господь Иисус, обладая совершенным понятием Бога и его милосердия и умея беспредельно ценить вечную жизнь перед его Духом, чувствовал себя достаточно свободным, чтобы быть выше осуждения всей этой человеческой толпы, и мог понять и оценить характер и поведение человека, взвесить все, что является проявлением добросовестности, возлюбить все, что заслуживает любви в человеке с точки зрения человеческой природы. Не собираясь умалять милосердие, я убежден, что оно всегда укрепляет подобные чувства. Для многих, несомненно, это может показаться странным, но они сами доказывают то, чему являются помехой. Пусть они проверят и рассудят, умалчивает ли Слово о том, что обнаруживается здесь из сказанного. Да будет известно, что мы тоже имеем выразительное подтверждение этому в евангелии, повествующем о Христе как о совершенном слуге; и это подтверждение учит нас, как мы должны служить, следуя за ним. Ни в каком другом евангелии мы не видим, чтобы наш Господь так ясно высказывал это, как здесь. О том же событии Он ясно говорит в евангелиях по Матфею и Луке. Но только Марк упоминает о том, что Он “полюбил его”. Ни Матфей, ни Лука не говорят ни слова о том, почему Господь полюбил этого молодого человека. И только Марк говорит нам, что, “взглянув на него”, Христос полюбил его. Конечно, в этом главная суть данного события. Господь действительно восхитился тем, что естественно вызывало восхищение в человеке, тем, что по счастливому случаю было сохранено от мирского зла и усердно взращивалось в законе Бога, которому он безупречно следовал, испытывая непреодолимое желание поучиться у Иисуса, но вместе с тем он не мог осознать своей греховности. Однако Господь не касается здесь той ограниченности или черствости, которые мы так часто проявляем. Увы! мы плохие слуги его благодати! Господь гораздо лучше нас знал и гораздо глубже нас чувствовал опасное положение этого молодого человека. Тем не менее мы должны оценить то, что Иисус, взглянув на молодого человека, полюбил его.
Но далее Он “сказал ему: одного тебе недостает”. Так что же ему недоставало? “Одного тебе недостает”. Господь не отрицает ничего, что по той или иной причине заслуживает похвалы: Он признает все, что действительно было хорошим. Кто, например, может в чем-то обвинить послушного ребенка? или жизнь, прожитую честно и посвященную благотворительности? Должен ли я посему приписать все это божественному милосердию? или отрицать необходимость этого? Нет! Эти достоинства я признаю как дар, принадлежащий человеку в этом мире, который следует оценивать должным образом. Тот, кто считает, что они не имеют значения, на мой взгляд, просто пренебрегает мудростью Господа Иисуса Христа. И в то же время тот, кто делает из этого или из чего-либо подобного средство достижения вечной жизни, явно не знает того, что ему надлежит знать. Так или иначе этот вопрос, несомненно, требует осторожного отношения к себе, но может найти ис тинное признание в Иисусе и в благословенном Слове Бога, и более нигде. Поэтому наш Господь говорит: “Одного тебе недостает: пойди, все, что имеешь, продай и раздай нищим”. Разве не это же самое сделал Иисус, хотя на самом деле Он сделал безгранично больше? Конечно, Он отказался от всего, чтобы Бог прославился спасением погибшего человека. Но если Он лишил себя своей славы, то как же велики последствия того унижения вплоть до смерти?
Молодой человек хотел чему-нибудь научиться от Иисуса. Но был ли он готов следовать даже земным путем распятого? Не желал ли он лишь обрести то, чего ему недоставало? Хотел ли он быть свидетелем божественного самоотречения в милосердии к обездоленным? или отказаться от земных сокровищ, чтобы обрести сокровища на небесах? Если бы он сделал это, Христос непременно попросил бы его о большем, так как даже здесь Он добавляет: “И приходи, последуй за Мною, взяв крест”. Спаситель, как мы видим, не опережает свет Бога; Он не ускоряет приход того, что будет вскоре выявлено. Он не спешит объявить о той поразительной перемене, о которой в должное время поведает это евангелие, но Он до конца испытывает душу молодого человека. Человек в своих лучших побуждениях оказался скорее легкомысленным, чем тщеславным по сравнению с тем, кто был один благ; и это открылось во Христе, в его достойном образе и проявлении. И все же Он, этот непревзойденный никем человек (не говоря уже о непостижимой тайне его распятия), мог взглянуть на того молодого человека с любовью, несмотря на все его явные недостатки. И все же, кем бы он ни был, его ни в коей мере не стоит выделять в этом мире. Его душа жила во плоти и была подвержена влиянию маммона. Он любил свою собственность, а значит и себя; и Господь, испытывая его, обнаружил корень зла и подтвердил его. Ибо сказано: “Он же, смутившись от сего слова, отошел с печалью, потому что у него было большое имение”. Итак, мне кажется, что Господь показывает идеальный пример общения; и это проявляется прежде всего в том, что Он не ссылается на то, что еще скрыто Богом. Он не говорит о пролитии своей собственной крови, смерти или воскресении. Ведь это все еще предстояло, и этого еще не поняли бы. Даже никто из его учеников фактически не знал об этом, хотя Господь неоднократно говорил об этом тем двенадцати. Но как мог это понять молодой человек? Наш Господь сделал то, что было наиболее важным: Он старался пробудить совесть того человека. Он открывал ему нравственную ценность того, что Он совершил сам, призывая отказаться от всего, что тот имел. Но об этом-то меньше всего думал молодой человек. Он хотел быть жертвователем, щедрым покровителем; но чтобы отказаться от всего и, обрекая себя на насмешки и бесчестие, последовать за Христом - к этому он совершенно не был готов. И это привело к тому, что молодому человеку по его собственной вине не оставалось ничего иного, как только признать, что он не может делать то добро, о котором поведал ему благой наставник, к кому он обратился. Что бы Господь мог сделать для него тогда - об этом мог сказать только Господь. Но так как Слово Бога об этом умалчивает, то нам этого не дано знать, и было бы напрасным и недостойным что-либо измышлять на этот счет. Бог здесь доказывает, что каким бы высоконравственным ни проявлял бы себя человек, следуя букве закона, каким бы удивительно непорочным ни казался внешне и как бы открыто ни подчинялся он требованиям Бога, все это не спасает его душу, не делает человека счастливым, а оставляет глубоко несчастным и далеким от Христа. Такой урок получил богатый молодой аристократ, и, надо сказать, это был весьма серьезный урок.
Далее наш Господь использует тот же самый принцип в общении с учениками, ибо теперь Он обращает внимание на внешнюю сторону вопроса. Мы видели человека очень порядочного по своей природе, в определенном смысле искавшем Христа, но вот к чему все это привело: в конце концов человек остался несчастлив и отошел от Иисуса, который смотрит на своих учеников, находящихся в явном замешательстве, разъяснив им, что богатство является препятствием на пути к божественному. Увы! Это не приняли за свидетельство благословения Бога. И если бы только они были богаты, как много доброго они не смогли бы сделать! “Как трудно, - говорит Христос, - имеющим богатство войти в Царствие Божие!” Затем Он говорит им, ужаснувшимся от его слов: “Дети! как трудно надеющимся на богатство войти в Царствие Божие! Удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царствие Божие”. Господь настойчиво и еще более серьезно разъясняет этот урок, так плохо понятый даже его учениками. Они, в чрезвычайном изумлении, говорят между собой: “Кто же может спастись?” И это дает Господу возможность разъяснить то, что является сутью всего дела: спасение зависит от Бога, а вовсе не от человека. Закон, природа, богатство, бедность, все, что любит или чего боится человек, не имеют никакого отношения к спасению души, и в этом надо полностью положиться на силу милосердия Бога, и ни на что другое, ибо что невозможно человекам, возможно Богу. Следовательно, все зависит от его милосердия: спасение в нашем Господе. Да будет благословенным его имя! Все возможно Богу: иначе как сможем мы или кто другой спастись?
Петр в несколько хвастливом тоне говорит о том, что ученики оставили все ради него, после чего Господь произносит очень выразительную речь, характерную для евангелия по Марку: “Нет никого, кто оставил бы дом, или братьев, или сестер, или отца, или мать, или жену, или детей, или земли, ради Меня и Евангелия, и не получил бы... во сто крат более”. Следует заметить, что только у Марка сказано “И Евангелия”. И этим здесь подчеркнуто именно служение. Другие могли сказать: “Ради него”, но здесь написано: “Ради Меня и Евангелия”. Таким образом, ценность личности Христа рассматривается неотъемлемо от его служения в этом мире. Кто бы ни последовал предан но за Христом, всякий, как Он говорит, получит “среди гонений, во сто крат более домов, и братьев, и сестер, и отцов, и матерей, и детей, и земель, а в веке грядущем жизни вечной”. Это не только прекрасная, но и глубоко истинная связь, ибо это сказано Господом и является упованием веры.
Все, чем богат Христос, принадлежит нам, верующим в него. Бесспорно, такое богатство не удовлетворит алчную душу, но верующий найдет в нем глубокое и огромное удовлетворение, так как он не стремится к тому, чтобы как-то выделяться самому, а находит успокоение в осознании того, что все, чем владеет собрание Бога на земле, принадлежит каждому святому Бога в этом мире. Вера не стремится чем-то владеть, она радуется тому, что распространено среди верных. Неверующий считает своей собственностью лишь то, чем эгоистично владеет один. Напротив, если мной движет любовь, тогда дело обстоит совсем иначе. Но сопровождением этому будет - “среди гонений”. Этого вы не сможете избежать, если будете верными Христу. Те, кто живет в благочестии, не могут избежать этого. Должен ли я испытать это только потому, что они испытывают это? Лучше бы мне испытать это самому, неотступно следуя за Христом. Но какую честь можно заслужить в его борьбе? Эта честь особенно очевидна в служении Христа. И здесь мы опять видим, как полно характеризует это Марк: “Многие же будут первые последними, и последние первыми”. То же самое сказано и в евангелии по Матфею. Не начало жизненного пути, но его конец является решающим. На этом жизненном пути многое может измениться: будут падения и промахи, неудачи и превратности судьбы.
Затем Господь направляется в Иерусалим, город, ставший роковым для истинного пророка. Люди были не правы, утверждая, что пророк никогда не появлялся в Галилее, ибо Бог не оставил себя без свидетельства даже там. Но Господь, несомненно, был прав в том, что ни один пророк не должен погибнуть за пределами Иерусалима. Центр религиозных традиций является как раз тем самым местом, где должны умереть истинные свидетели благодати Бога. Поэтому ученики плохо понимали Иисуса, шедшего в Иерусалим, и они в удивлении последовали за ним. Они были мало подготовлены к тем предстоявшим гонениям, которые должны были быть предметом их гордости в грядущем дне и для которых их, несомненно, должен был укрепить Святой Дух. Но пока это не чувствовалось в них. “Иисус шел впереди их, а они ужасались и, следуя за Ним, были в страхе. Подозвав двенадцать, Он опять начал им говорить о том, что будет с Ним: вот, мы восходим [как снисходительно! не только “Я”, но “мы” восходим] в Иерусалим, и Cын Человеческий предан будет первосвященникам и книжникам, и осудят Его на смерть, и предадут Его язычникам”. Затем мы узнаем о страданиях, вплоть до смерти (и какой смерти!), так ярко описанной нам. И в этот критический момент Иаков и Иоанн показывают, как мало люди, пусть даже это слуги Бога, вникают в его мысли.
“Рожденное плотью есть плоть” - неважно в ком. И это проявилось не в каких-то порочных людях, но в тех, которые, казалось, что-то из себя представляют; и потому их урок должен послужить нам в назидание. “Учитель! мы желаем, чтобы Ты сделал нам, о чем попросим”. Мать просит за них в другом евангелии - в том, где мы можем ожидать проявление подобного родства по плоти. Но здесь - увы! - просят сами слуги, которые должны были бы знать об этом лучше. И все же их глаза на это были закрыты. Они обратили сам факт, что являлись слугами Бога, в средство получения материальной выгоды даже в царстве Бога. Они стремятся доставить удовольствие своей плоти здесь, теша себя мыслью о том, что займут высокое положение там. Но Господь догадывается о помыслах их сердец и отвечает им с присущим ему достоинством: “Не знаете, чего просите. Можете ли пить чашу, которую Я пью, и креститься крещением, которым Я крещусь? Они отвечали: можем. Иисус же сказал им: чашу, которую Я пью, будете пить, и крещением, которым Я крещусь, будете кре ститься; а дать сесть у Меня по правую сторону и по левую - не от Меня зависит, но [будет дано] кому уготовано”. Он - слуга; и даже в преддверии славы Он остается таковым. Высокое положение в царстве Бога займет лишь тот, кому оно уготовано.
Не только эти двое учеников обнаружили себя, но также и другие десять вполне раскрыли, что они лелеяли в своем сердце. И не только тот или иной человек повинен в том, что плотское проявило себя в них; важно также и то, как мы себя ведем перед лицом тех проступков, которые совершают другие. То негодование, которое не смогли сдержать остальные десять, свидетельствовало об их собственной вине в такой же мере, в какой двое жаждали лучшего места. Если бы в них обитала бескорыстная любовь, их честолюбие, несомненно, стало бы предметом стыда и сожаления. Я не скажу, что они не сопротивлялись этому от недостатка веры, но я скажу, что их негодование доказало, что они думали о себе, а не о Христе. Поэтому наш Господь упрекает их всех и доказывает, что именно дух язычества побудил их выступить против сыновей Зеведея. Он не мог не искать в них того, что противоречило всему, что было в нем. Понимание того, чем является царство, приводит верующего к удовлетворению даже малым положением. Истинное величие учеников Христа заключается в их способности быть его высоконравственными слугами, готовыми отказаться от всего во имя служения другим. Вовсе не сила гарантирует это величие в глазах Христа, но способность довольствоваться положением слуги - раба, занимающего самую низкую должность. Что касается самого Христа, Он не просто пришел на землю, чтобы оказывать помощь или быть слугой, Он имел то, что мог иметь лишь Он один: право, как и любовь, отдать свою жизнь ради искупления многих.

### Марк 11

Начиная с 48-го стиха открывается последняя сцена - Господь направляется в Иерусалим. Он приходит туда, как нам уже известно, из Иерихона. Его продвижение в Иерусалим, как мы видим, начинается с исцеления слепо го. Мне нет необходимости останавливаться подробно на отдельных деталях, например, на въезде Христа в столицу верхом на молодом осле, подобно царю (гл. 11); я не буду еще раз говорить о смоковнице (которую Христос проклял и которая на следующий день совершенно засохла) или о призыве Христа верить в Бога и о том, как следует молиться с верой. Нет также необходимости подробно останавливаться на вопросе о власти, данной Христу, который был поднят религиозными вождями.

### Марк 12

В притче о винограднике, с которой начинается 12-я глава, очень много говорится об ответственности слуг пред Богом. Затем мы узнаем о камне, отверженном строителями, который впоследствии сделался главой угла. И вновь мы видим представителей от разных партий иудеев, которые обращаются к Господу с вопросами. Конечно, в каждой из сцен, проходящих перед нашими глазами, есть свои важные моменты, но время не позволяет мне останавливаться на каждой из них подробно. Поэтому я намеренно обойду стороной эти подробности. Мы видим уличенных в лицемерии фарисеев, иродиан и саддукеев, утверждения которых были опровергнуты; мы видим книжника, доказывающего суть закона, отвечая на вопрос которого, наш Господь пролил свет Бога на закон и одновременно дал замечательную оценку самому законнику. “Иисус, видя, что он разумно отвечал, сказал ему: недалеко ты от Царствия Божия”. Прекрасной чертой, характеризующей служение нашего Господа является его готовность признать истину везде, где бы Он ее ни обнаружил. После этого наш Господь задает свой собственный вопрос, касающийся его личности согласно Писанию. Затем Он коротко предостерегает народ относительно книжников и выделяет среди жертвующих бедную блаженную вдову как образец истинной преданности и подлинной веры в этом почти полностью лишенном духовности мире народа Бога на земле. Как Он оставляет без внимания те деньги, которые клали в сокровищницу от избытка, и как выделяет и навсегда освящает действие веры там, где это меньше всего можно было ожидать!
Эта вдова, у которой не было денег, кроме двух лепт, положила в сокровищницу Бога все свое пропитание, и в это время, когда все погрязло в эгоизме и рушилось, как никогда меньше всего эта вдова думала, что она обрела даже здесь, на земле, око, способное узреть, и язык, способный провозгласить то, что Бог мог сотворить ради своего собственного восхваления в сердце беднейшей женщины Израиля и ее рукой!

### Марк 13

Затем наш Господь дает наставления своим ученикам в пророчестве, строго соответствующем манере Марка (гл. 13). По этой самой причине только здесь, в этой проповеди, говорится о служении Господа, о той силе, при помощи которой им удастся выстоять в трудные времена. Следовательно, наш Господь оставляет без внимания все характерные ссылки на конец света, и это выражение здесь даже не встречается. Дело в том, что, хотя это то самое пророчество, в котором у Матфея указывается на конец света, здесь об этом Святой Дух специально не упоминает по той простой причине, что пророчество, которое подготавливало их к предстоящему служению, объясняет, что пропущено, а что добавлено здесь по сравнению с евангелием по Матфею. Еще я могу заметить, что только в этом пророчестве Он говорит, что не только ангелы, но даже Сын не знает, когда наступит тот день. Причина здесь особая и, на первый взгляд, ошеломляющая. Хотя это выражение, как мне кажется, обусловлено тем, что Христос тщательно исполняет должность того, кто ограничивается тем, что поручает ему Бог, - Он совершенный слуга, а не повелитель, и с этой точки зрения остается таковым даже по отношению к будущему. Он знает и передает другим только то, что велит ему Бог. А так как Бог ничего не говорит о том дне и о том часе, то Он не упоминает о них. Заметьте, каким особым образом наш Господь описывает здесь себя, своих слуг и их дело. Это описание не носит проповеднического характера, как в притче о талантах, данной Матфеем. Здесь просто говорится: “Подобно как бы кто, отходя в путь и оставляя дом свой, дал слугам своим власть и каждому свое дело, и приказал привратнику бодрствовать”. Отличительные особенности евангелия по Матфею ясны. Там гораздо больше величественности. Там отправляющийся в дальний путь предусматривает длительное свое отсутствие. Здесь он, несомненно, тоже отправляется в путь, но дает “слугам своим власть”. Кто не заметит, что написанное соответствует цели евангелия по Марку? Он дает “каждому свое дело”. Разве мы не можем спросить, почему эти выражения мы находим именно здесь? Да потому, что они раскрывают содержание всего данного евангелия, поскольку даже в пророчестве Господь никогда не отказывается от великой мысли служения. Здесь речь главным образом идет не о награждении дарами или благами по окончании работы. Его слугам дана власть. Они хотели ее. Они не взяли ее самовольно. Здесь речь идет, скорее, об исполнении его воли, нежели об извлечении выгоды из его даров. О последнем больше говорится в евангелии по Матфею, потому что целью предыдущего евангелия было показать то необычное изменение, которое произошло вслед за тем, как Господь покинул землю, а также надежды, возлагаемые на Мессию иудеями, ибо с вознесением на небеса Он собирался занять новое положение. Там Он представлен раздающим дары, что само по себе весьма отличается по своему характеру от установлений, принятых иудаизмом; и люди торгуют этими дарами, а праведные и верные наконец входят в радость своего господина. Здесь же просто повествуется о служении Христа, здесь Он показан верным слугой.

### Марк 14

В 14-ой главе показаны чрезвычайно интересные и поучительные сцены, где наш Господь наедине со своими учениками теперь уже не пророчествует, а удостаивает их последним обетом своей любви. Неистовствуя, первосвященники и книжники сговариваются предать его смерти. В доме прокаженного Симона в Вифании некая женщина помазывает тело Господа к погребению, она распознает его среди учеников и выбирает среди них наставника, которого мы далее видим не принимающим жертву любви, а дающим великий и неизменный знак своей любви - вечерю. Состояние души Иуды проявляется в двух случаях, когда он задумывает свой план и когда отправляется осуществить его. С этого времени наш Господь выступает вперед: не только для того, чтобы претерпеть гнев Бога, но и чтобы на протяжении всего евангелия принять его в духе пред Богом. Мы имели возможность убедиться, что Он имел привычку обращаться к Богу, на что я мимоходом хочу обратить теперь внимание. Поскольку распятие было самым трудным делом и вызвало глубочайшие страдания, то Господь не мог отправляться на Голгофу, не помолившись прежде в Гефсимании. И Он в должное время предстает перед первосвященником и Пилатом, которые судят его.

### Марк 15

О том, как распяли нашего Господа, мы читаем в 15-ой главе. Из нее мы узнаем и о том, как подействовало это на тех, кто следовал за ним: о милосердии женщин и о презренной трусости мужчин перед лицом смерти, в то время как слабые женщины оказались сильными.

### Марк 16

И, наконец, в 16-ой главе повествуется о воскресении Христа, и повествуется строго в соответствии с характером данного евангелия. Соответственно, когда мы узнаем, что Господь воскрес из мертвых, то читаем о том, как ангел говорит женщинам, вошедшим в гробницу: “Не ужасайтесь. Иисуса ищите Назарянина, распятого; Он воскрес, Его нет здесь. Вот место, где Он был положен. Но идите, скажите ученикам Его и Петру”. Отдельно о Петре упоминается только в евангелии по Марку. И это понятно. Это важный урок для души. Ведь фактически Петр презрел слово Господа, хотя и не умышленно; Петр не воспринял душой это слово с верой, а, напротив, надеялся на себя и столкнулся с трудностью, которую не смог преодолеть, потому что он никогда прежде не испытывал в духе искушения пред Богом. И случилось так, что Петр позорно пал. По тому, как взглянул на него Господь, он остро почувствовал свой проступок. Но так он продолжал сокрушаться, ему нужна была поддержка, и поэтому наш Господь выделяет в своем сообщении имя Петра и называет лишь одно его имя. Он ободряет слабую душу своего оступившегося ученика. Это было проявлением того же милосердия, которое молилось за него еще до его падения.
Господь воздействовал на Петра с тем, чтобы полностью возродить его духовно, и с помощью слова воздействовал не только на его совесть, но и явил любовь к нему. Человек посчитал бы Петра последним, кто заслуживал упоминания, но Петр больше всех нуждался в этом, и этого было достаточно, чтобы явилось милосердие Христа. Евангелие по Марку - это евангелие о служении любви.
Мне нет необходимости говорить сейчас о распятии и воскресении, как они изображены здесь. Особенностью данного евангелия является то, что об одних событиях здесь повествуется, а о других не упоминается, что показывает отличие в охвате событий, изложенных в данном евангелии, от того, что мыузнаем из других источников.Так, здесь мы читаем о том, что один юноша во время ареста Иисуса, оставив покрывало, нагой убежал от захватившей было его бесчинствующей толпы, которая схватила Спасителя, а также о том, что по дороге на Голгофу воины в своей бессмысленной жестокости “заставили проходящего некоего Киринеянина Симона, отца Александрова и Руфова ... нести крест Его”. Но Бог не забыл о том тяжком для Иисуса дне, о котором позже могли свидетельствовать Александр и Руф. Здесь ни слова не говорится о землетрясении в час смерти Христа или когда Он воскрес: не говорится, что отверзлись гробы и что многие тела святых усопших воскресли и явились в святой город. Хотя здесь сказано о женщинах, которые, как мы знаем, желали служить ему и когда Он умер, но его воскресение помешало этому и внесло лучший и нетленный свет в их служение, и ангел, несший службу Господу, развеял их страх, объявив, что распятый Иисус воскрес. Едва ли нужно говорить о том, как замечательно эта сцена подходит данному евангелию.
Я также допускаю несомненную разницу между этим отрывком {Прим. ред.: автор имеет в виду стихи 9-20 главы 16, которые не были найдены в двух наиболее древних манускриптах, Синайском и Ватиканском, а в других были частично опущены} и предыдущей частью 16-ой главы. Но я полагаю, что Дух намеренно представил их в разном свете. Здесь, как вы увидели, речь идет о воспитании учеников. Соответствует этому воскресение из мертвых, к которому Он подготовил их. Если бы данное евангелие не упомянуло об этом, то мы бы обнаружили явный пробел, который нельзя не ощутить. Сам Господь до своего воскресения определил важное значение этого. Если бы при описании данного события не было упомянуто о слугах и служении Христа, то это действительно привело бы к невыносимой потере и это замечательное евангелие имело бы самое неубедительное завершение, какое только можно себе представить. Глава 16 закончилась бы молчанием женщин и указанием причины этого - “потому что боялись” (ст. 8). Такое ли заключение достойно слуги, коим являлся Сын Бога?
Какое бы осталось впечатление, если бы это вызвало сомнения у образованных людей, для которых это представляет некоторую ценность? Мог ли кто-нибудь, знающий характер Господа и его служение, представить себе, что мы должны были бы удовлетвориться лишь тем сообщением, которое утаили бы женщины по причине страха? Конечно, я допускаю, что преобладающим является внешнее доказательство. Но внутренне мне кажется невозможным, чтобы тот, кто сравнивает более раннее завершение евангелия с той целью, которая поставлена перед ним, а также с его характером, мог согласиться с таким концом после того, как он оценит написанное в стихах 9-20. Несомненно, эти стихи, как мне кажется, наилучшим образом подходят для завершения того, что в противном случае явило бы собой слабое и безнадежное свидетельство произошедшего. И к тому же сам вольный стиль изложения, использование выражений, не встречающихся ниг де, кроме как у Марка, и трудности, связанные с отдельными обстоятельствами, о которых здесь повествуется, - все это подсказывает моему разуму подлинность авторства, поскольку если бы это было подделкой, то подделывающий строго придерживался бы буквы, если бы не смог легко постичь дух сказанного Марком.
Конечно, я допускаю, что более ранние стихи, как они сейчас расположены, отвечают особой цели; я допускаю влияние на них провидения Бога; но, несомненно, служение Иисуса преследовало более высокую цель, чем предопределенные пути Бога. С другой стороны, если мы принимаем распространенное окончание евангелия по Марку, то как все это согласовать? Здесь мы видим женщину, и не какую, а Марию Магдалину, из которой Иисус ныне мертвый и воскресший, однажды изгнал семь бесов; она ли ни была достойной свидетельницей воскресительной силы Сына Бога?
Господь явился, чтобы положить конец действиям дьявола, и она знала об этом еще до того, как Он умер и воскрес. Кто тогда, спрошу я, как не Мария Магдалина, явилась бы подходящим вестником? Существует божественная причина, которая согласуется с этим евангелием. Эта женщина на деле доказала действенность благословенного служения Иисуса, будучи избавленной от власти дьявола. И она была готова поведать миру о еще более славном его деянии, поскольку теперь своей смертью Иисус разрушил власть дьявола в смерти. “Она пошла и возвестила бывшим с Ним, плачущим и рыдающим”. С их стороны это была преждевременная печаль; какую трепетную радость должна была доставить им эта весть! Но увы! Их неверие оставило их в печали и скорби. “После сего явился в ином образе двум из них на дороге, когда они шли в селение. И те, возвратившись, возвестили прочим; но и им не поверили”. Здесь есть одна важная деталь, касающаяся служения Господа, которую следует запомнить. Речь идет о черствости человеческих душ (сердец) и вытекающий из этого вражды и сопротивления всему истинному. Там, где истина не сильно затрагивает людей, они пренебрегают ею без страха, ненависти или вражды. Таким образом, само сопротивление истине, если оно является проявлением в некотором роде неверия человека, доказывает в то же время, что это неверие и приводит к сопротивлению.
Предположим, вы говорите человеку, что какой-то начальник владеет огромным состоянием в Татарии, и он может подумать, что это все истинная правда, - по крайней мере не собирается в данном случае это отрицать. Но скажите ему, что он сам имеет там такое состояние: поверит ли он вам? В тот момент, как что-либо воздействует на человека, в его интересах упрямо противодействовать этому. Большое значение имело то, что учеников следовало научить чувствовать сердцем и узнавать событие по собственному опыту. То же самое мы имеет и в случае с нашим Господом. Он ясно поведал им все в своем Слове; Он говорил о воскресении снова, снова и снова, но как медлительны были эти избранные слуги Господа! Ни у кого бы другого не хватило терпения служить с теми, по отношению к которым Господь проявил столько добра и милосердия! И здесь мы опять обнаруживаем все сколько-нибудь важное с точки зрения служения Господа.
После этого Господь лично явился одиннадцати, возлежавшим за трапезой, и “упрекал их за неверие и жестокосердие, что видевшим Его воскресшего не поверили”. И все же Он проявил себя самым милосердным учителем, который хорошо знал, как сделать из плохих слуг хороших; и поэтому Господь говорит им сразу же после того, как Он упрекнул их в неверии: “Идите по всему миру и проповедуйте Евангелие всей твари. Кто будет веровать и креститься, спасен будет”. Важна не только истина, но и то, что она открыто и публично исповедуется пред Богом и человеком, ибо ясно, что крещение символизирует смерть и воскресение Христа.
Вот в чем ценность ее: “Кто будет веровать и креститься”. Не воображайте себе, что если вы приняли Христа, то уклонились от всех трудностей и опасностей исповедания его. Совсем не так. “Кто будет веровать и креститься, спасен будет; а кто не будет веровать, осужден будет”. В последнем предложении ни слова не сказано о крещении. Человек может быть крещенным, но не верить, а потому не будет спасен. “А кто не будет веровать, осужден будет”. Так что суть в том, чтобы верить. Тем не менее, если человек притворяется верующим и уклоняется от публичного признания того, в кого верит, такое вероисповедание ничего не стоит; оно не будет признано истинным. На этом и основан важный принцип, которого должны придерживаться слуги Христа.
Далее следует то, что можно отнести к внешним проявлениям власти: “Уверовавших же будут сопровождать сии знамения: именем Моим будут изгонять бесов”. И скоро власть дьявола должна будет значительно пошатнуться. Это было только свидетельство, но как оно было весомо! В этом случае Господь не говорит, как долго должны продолжаться эти знамения. Он говорит: “Идите по всему миру и проповедуйте Евангелие всей твари”. И Он продолжает, добавляя к сказанному: “Уверовавших же будут сопровождать сии знамения: именем Моим будут...” То есть Он продолжает находиться рядом со своими знамениями, крестя и обучая всех язычников тому, что угодно ему. Это дело должно, как мы видим, продлиться до скончания века. Что касается знамений, о которых упоминает Марк в 16-ой главе, то, говоря о них, он мудро опускает упоминание о времени. Он не говорит, как долго эти знамения должны сопровождать тех, кто верит. Он только говорит, что эти знамения должны сопровождать их, - так это и было. Он не обещал, что знамения продлятся пять, пятьдесят, сто или пятьсот лет. Он просто сказал, что они должны сопровождать их, и знамения были даны и сопровождали не только апостолов, но и всех верующих. Они подкрепляли сказанное верующими, где бы они ни высказывались. Это не было ничем иным, как свидетельством, и я нисколько не сомневаюсь, что в даровании этих знамений, сопровождающих Слово, была явлена высшая мудрость, но не менее мудрым было и прекращение их действия. Я уверен, что при настоящем гибельном состоянии христианства эти внешние знамения, в которых уж нет такой нужды, принесли бы вред. Несомненно, их прекращение свидетельствует о нашей греховности и низком нравственном состоянии. Вместе с этим его отказ дать эти знамения своему народу в то время, когда они не принесли бы ему ничего, кроме вреда, и могли бы опорочить его нравственную славу, было проявлением милосердия.
Но не стоит сейчас углубляться в причины такого приговора - достаточно сказать, что эти знамения действительно были даны. “Будут изгонять бесов; будут говорить новыми языками; будут брать змей; и если что смертоносное выпьют, не повредит им; возложат руки на больных, и они будут здоровы”. Таким образом был нанесен удар обильному источнику зла в этом мире (теперь миру явлено щедрое милосердие Бога), было дано действенное свидетельство благодеяний божественного милосердия, которое спасало бодрствующих по всей земле. И это, я думаю, характеризует служение. Кроме того, еще остается выразительная часть этого заключения, которое, осмелюсь заявить, не мог написать никто, кроме Марка. Несомненно, Святой Дух был истинным автором всего, что написал Марк; и, несомненно, заключительная часть евангелия подходит именно здесь, и нигде больше. Если вы уберете эти стихи {Прим. ред.: т.е. стихи 9-20}, то оставите евангелие без завершающей части. Приняв эти стихи как творение Бога, вы получите, я повторяю, заключение, которое созвучно с истинно божественным евангелием; и не только это - здесь вы имеете божественное заключение для евангелия по Марку, а не для какого-либо другого. Это заключение не подойдет ни к какому другому евангелию, кроме как евангелию по Марку, ибо заметьте, что говорит Дух Бога в самом конце. “И так Господь, после беседования с ними, вознесся на небо”. Вы можете подумать, что теперь Христос почиет на небесах, так как Он выполнил свое дело на земле, да еще таким совершенным образом, тем более что далее говорится: “И воссел одесную Бога”. Если здесь так говорится о положении Христа, тем более можно предположить, что теперь ему настало время отдохнуть, ибо Он завершил свое дело. Но это не так. Поскольку евангелие по Марку подчеркнуто говорит об Иисусе как о слуге Бога, то, и покоясь в славе, Он все еще остается слугой. Очевидно, поэтому здесь написано, что отправившись со своей миссией, они должны были приняться за работу, которую заповедовал им совершить Господь: “Они пошли и проповедывали везде”, ибо таковы масштабы евангелия по Марку. “Они пошли и проповедывали везде, при Господнем содействии и подкреплении слова последующими знамениями”. Таким образом, Марк, и никто более, дает нам самое подробное описание, все детали которого от начала до конца согласованы. Разве мог бы фальсификатор евангелия придерживаться той смелой мысли, что Господь содействовал им, если любое другое слово намекает на то, что Он находился тогда по крайней мере в состоянии покоя?
Итак, мы бегло рассмотрели евангелие по Марку и увидели, что здесь в первую очередь говорится о введении Господом в свое служение тех, кому было поручено необычное дело до его прихода, - речь идет об Иоанне крестителе. И теперь, когда Он воссел справа от Бога, мы обнаруживаем, что Господь, как сказано о нем, содействовал апостолам. Предположение, что стихи начиная с девятого и до конца достоверны, но не принадлежат перу Марка, кажется мне самым неудачным из всех возможных предположений.
Да благословит Он свое собственное Слово и представит нам здесь еще одно подтверждение того, что если и найдется какой-либо отрывок, в котором мы более отчетливо, чем в других, ощущаем божественную руку, то это именно его отрывок, и не даст нам его отвергнуть выражением своего неверия! Я не знаю, где во всем евангелии можно встретить другой такой отрывок, характерный для его автора, чем тот, который человек с присущей ему опрометчивостью пытается выкорчевать из той почвы, на которой Бог взрастил его. Но, дорогие друзья, эти слова принадлежат не человеку. Каждое растение, посаженное не небесным Отцом, следует выкорчевать. Данное же растение не выкорчевать никогда - оно будет жить вечно, что бы ни сказали о нем великие или малые человеческие умы.

## Лука

Оглавление: гл. 1; гл. 2; гл. 3; гл. 4; гл. 5; гл. 6; гл. 7; гл. 8; гл. 9; гл. 10; гл. 11; гл. 12; гл. 13; гл. 14; гл. 15; гл. 16; гл. 17; гл. 18; гл. 19; гл. 20; гл. 21; гл. 22; гл. 23; гл. 24.

### Лука 1

Предисловие евангелия по Луке также поучительно, как и введение любого из двух предыдущих евангелий. Любому серьезному читателю ясно, что мы вступаем в совершенно иную область, хотя все они одинаково божественны. Однако здесь больше выделяются человеческие побуждения и чувства. Для того, кто пожелал бы больше узнать об Иисусе, повествует другой благочестивый человек, вдохновляемый Богом, но не привлекая особого внимания к самому факту вдохновения, словно это находилось под сомнением, однако, напротив, предполагая, что как и всякое написанное слово в Писании есть слово Бога, но явно не выражая этого. Целью его было дать собрату христианину, человеку высокого положения, но в то же время ученику, самый полный, точный и последовательный рассказ об Иисусе Христе, какой только может представить тот, кто полностью знаком с истинными обстоятельствами дела. Но, в сущности, такого не мог бы представить никто, если он только не вдохновлен Богом для этой цели. Он дает нам знать, что было много таких воспоминаний, основанных на преданиях тех, кто с самого начала был очевидцем и слугой Слова, но их труды пропали - они были человеческими. Без сомнения, они совершались с добрыми намерениями. По меньшей мере, в них не было ничего, что бы извращало истину ересью, но это было попыткой людей по своему собственному разумению истолковать то, что мог сделать должным образом только Бог.
В то же время Лука, автор данного евангелия, сообщает нам о своих побуждениях вместо пустого и бесполезного заявления о полученном им откровении: “То рассудилось и мне...” - и так далее, по сравнению с теми многими, которые взялись за это. Они написали по-своему, он - по-другому, как он продолжает далее объяснять. Ясно, что он ссылается не на Матфея или Марка, но на рассказы, которые тогда передавались друг другу среди христиан. Многие не могли не попытаться возвестить о таких важных и значительных событиях, о которых они, если сами не видели, слышали от очевидцев, знавших Господа. Эти воспоминания распространялись повсюду. Святой Дух выделяет среди других автора этого евангелия, равно как и объединяет его с ними. Он утверждает, что они опирались на тех, кто с самого начала являлся очевидцем и служителем Слова. Лука не говорит ничего подобного о себе - хотя такой поспешный вывод можно было бы сделать из фразы “и мне”, - но, очевидно, говорит о совсем другом источнике своей собственной трактовки сути дела. Короче, он не намекает на то, что его рассказ об этих событиях заимствован у очевидцев, но говорит о своем тщательном исследовании всего с самого начала, не сообщая, как он достиг этого. Что касается других, то они “начали составлять повествования о совершенно известных между нами событиях, как передали нам то бывшие с самого начала очевидцами”. Он не обличает во лжи, но утверждает, что их повествования заимствованы из преданий людей, которые видели, слышали и служили Христу здесь на земле. Однако он не приписывает божественный характер этим многочисленным авторам - он намекает на необходимость более надежного основания для веры и наставления учеников. Об этом он и намеревается сказать в своем евангелии. По его собственному определению, его задачей является, получив полное представление обо всех событиях с самого начала, описать по порядку Феофилу все так, чтобы тот мог узнать “твердое основание того учения, в котором был наставлен”.
Выражением “всего сначала” он дает нам понять разницу между его собственным евангелием и теми воспоминаниями, которые были распространены среди христиан. “Всего сначала” означает, что это было повествование от самых истоков или от самой отправной точки.
Итак, для Луки характерно то, что он исследует события со всей полнотой и излагает читателю те обстоятельства, которые предшествовали и сопровождали всю жизнь нашего Господа Иисуса Христа вплоть до его вознесения на небеса. Он не более чем другие боговдохновленные авторы берется утверждать или объяснять природу своего вдохновения, которое Писание предполагает повсюду. Он не сообщает нам, как он обрел это свое полное понимание всего того, что излагает. Так вообще не поступают боговдохновенные писатели. Они говорят “как власть имеющие”, как и наш Господь учил “как власть имеющий”, а не как книжники или приверженцы традиций. Он заявляет о своем тщательном исследовании предмета, и это утверждение не удовлетворило бы ни одного евангелиста, кроме Луки. Он один, хотя и вдохновляем как остальные авторы, затрагивал в своем друге и брате человеческие струнки. Как правило, вдохновение ни в малейшей степени не подавляет индивидуальность человека, и еще в меньшей степени это происходит тогда, когда Лука пишет о Сыне Бога как о человеке, рожденном женщиной, и рассказывает это другому человеку. Следовательно, он выражает в предисловии свои собственные чувства, основания своего труда и его благословленную цель. Это единственное евангелие, обращенное к человеку. Оно естественным образом подводит нас к пониманию характера евангелия. Здесь нам предстоит увидеть нашего Господа Иисуса главным образом как человека, человека в подлинном смысле этого слова - не как Мессию, хотя, конечно, Он является таковым, и даже не слугу, но человека. Несомненно, даже как человек Он остается Сыном Бога, и так его называют в самой первой главе этого евангелия. Сыном Бога Он был, придя в этот мир, - извечным Сыном Бога. Этот святой, которому надлежало родиться от девы, должен был назваться Сыном Бога. Таково было его звание с этой точки зрения, хотя Он был облечен в плоть, рожден женщиной, пусть даже девой Марией. Поэтому ясно, что с самого начала евангелия большее выражение получает человеческая сущность Господа Иисуса. Все, что обнаружилось в Иисусе, в каждом его поступке и в каждом его слове, было божественно, но, тем не менее, Он был и человек; и таким Он показан здесь во всем. Поэтому глубочайший интерес представлял безошибочный отбор тех обстоятельств, при которых явился в мир и пошел по нему этот удивительный человек. Святой Дух соблаговолил поведать через Луку обо всем, начиная с тех, кто окружал Господа в различных обстоятельствах, кто взывал к его сердцу до самого его вознесения на небеса. Но есть и другая причина для особого вступления святого Луки - он был больше других евангелистов приближен к великому апостолу язычников, которому, как мы узнаем из книги Деяний, он в некотором роде был товарищем и которого сам апостол считал одним из своих соратников. Поэтому мы обнаруживаем, что он под руководством Святого Духа оказывает влияние на то, что было главной особенностью служения и свидетельства апостола Павла, - сначала к иудеям, а также и к язычникам.
Соответственно, наше евангелие, хотя оно в существенных чертах предназначено для язычников, так как было обращено к язычникам и написано язычником, начинается с объявления того, что оно больше иудейское, чем любое другое из четырех евангелий. Так было и с Павлом в его служении. Он начал с иудеев. Очень скоро иудеи отвергли Слово и оказались недостойными вечной жизни. Тогда Павел обратился к язычникам. То же самое справедливо и в отношении нашего евангелия, близкого писаниям апостола, - то, что именно в этом смысл выражения апостола Павла некоторые ранние христианские писатели понимали гораздо лучше, чем нынешние. Я ссылаюсь на него теперь не потому, что нахожу дело истины в этом меньше, ибо это представление совершенно неверно, но в то же время оно показывает, что под ошибкой скрывалась некоторая доля правды. Они думали, что Павел имел в виду евангелие по Луке, сказав: “Мое [или наше] евангелие”. К счастью, большинство моих слушателей достаточно понимают истинный смысл сказанного, чтобы увидеть эту своеобразную ошибку; но все же это говорит о том, что даже самый ограниченный человек не сможет не почувствовать, что в евангелии по Луке был некий оттенок мысли и поток чувства, которые были чрезвычайно созвучны свидетельству апостола Павла. И все же это было совсем не то, что, выражаясь языком апостола Павла, называлось “моим евангелием” или “служением евангелия” и т. п.; но, конечно, это было великой нравственной основой, на которой оно зиждилось, во всяком случае, наиболее соответствовало ему и было готово к нему. Следовательно, лишь после того, как Христос предстал в величайшем милосердии остатку верующих иудеев, Лука впервые полностью описывает пришествие единородного Сына Бога в мир с намерением установить отношения со всем человеческим родом и особенно подготовить пути для осуществления своих великих замыслов и намерений по отношению к язычникам. Он прежде всего оправдывает себя в своих путях и показывает, что готов был исполнить любое обещание, которое Он дал иудеям.
Поэтому то, что говорится в первых двух главах евангелия по Луке, является оправданием Бога в Господе Иисусе, который представляется нам тем, в ком Бог видит источник исполнения своих старых обещаний, данных Израилю. Поэтому вся сцена проникнута этим чувством Бога по отношению к Израилю. Священник показан праведным по закону, но его жена не имела того отпрыска, на которого эти иудеи смотрели бы как на знак благоволения Бога к ним. Теперь Бог смотрел на землю с милосердием, и когда Захария служил по жребию в храме, то ангел, даже здесь пришелец, исключительно с целью милости к несчастному, которого давно не видели как свидетеля славных путей Бога, объявил о рождении сына, предвестника Мессии. Неверие даже со стороны благочестивых людей Израиля явлено в поведении Захарии, и Бог порицает это, наказывая Захарию немотой, но не теряя при этом в своем милосердии. Это, однако, предвещало лучшее; и ангел Сущего отправился выполнять второе поручение и объявляет вновь то самое древнее откровение потерянного рая, самое могущественное обещание Бога отцам и пророкам, которое выделяется среди всех других обещаний и которое заключало в себе завершение всех обещаний Бога. Он дает знать деве Марии о непорочном зачатии, которое ни коим образом не связано с естественным, но все же приводит к рождению настоящего человека. Этот человек был Сыном Всевышнего - человеком, которому предстояло занять так долго пустовавший престол его отца Давида.
Таково Слово. Мне нет необходимости говорить, что были истины, гораздо более благословенные и глубокие, чем истина о престоле Израиля, сопровождающая это заявление, на котором теперь невозможно подробно остановиться, если мы хотим обсудить сейчас значительную часть нашего евангелия. Достаточно сказать, что таким образом мы имеем все доказательства благоволения Бога к Израилю и верности своим обещаниям как в отношении появления предвестника Мессии, так и в отношении рождения самого Мессии. Затем следует поток хвалебных слов из уст матери нашего Господа и вскоре после этого, когда язык того, кто был скован немотой, развязался, Захария заговорил, чтобы прежде всего воздать хвалу Богу за его безграничное милосердие.

### Лука 2

Вторая глава раскрывает те же великие истины, но только более близкие по времени. Первые стихи доказывают это. Бог был добр к Израилю и проявлял свою верность согласно не закону, но своим обещаниям. В каком же рабстве находились люди! Над ними господствовали враждебные язычники. В те времена у власти была последняя великая империя, предсказанная пророком Даниилом. “В те дни вышло от кесаря Августа повеление сделать перепись по всей земле. Эта перепись была первая в правление Квириния Сириею. И пошли все записываться, каждый в свой город”. Таково было намерение этого мира, императорской власти того времени, великого римского зверя, или империи. Но если от кесаря вышло повеление, то у Бога была самая милосердная цель. Кесарь мог позволить себе гордиться и считать, что мир принадлежит ему, впав в крайние честолюбие и самодовольство, свойственные человеческой природе, но Бог проявляет в это время свою природу - увы, какой контраст! По этой самой причине Сын человека, согласно провидению, появляется на свет в назначенном месте - в Вифлееме. Он появляется на свет при иных обстоятельствах, чем те, о которых мы могли узнать из первого евангелия, где о Вифлееме упоминается еще более выразительно: во всяком случае на пророчество ссылаются потому, что оно здесь необходимо. Там об этом пророчестве могли поведать волхвам, пришедшим поклониться Христу, даже книжники. Здесь нет ничего подобного. Сын Бога находится даже не в гостинице, а в яслях для скота, куда бедные родители Спасителя положили его.
Момент появления на свет каждого человека сопровождается определенным знамением, но то был Христос Господь, свидетель спасения, исцеления, прощения, благословенного милосердия Бога. Не только его распятие, такое значительное, но и его рождение, само место и обстоятельства его - все это совершенно очевидно было подготовлено. И не только это, ибо, хотя мы не видим здесь волхвов с востока с их пышными дарами, золотом, ладаном и смирной, возложенными к ногам юного царя иудеев, здесь перед нами, и я считаю это гораздо более прекрасным в нравственном отношении, разговор ангела и неожиданное появление (ибо небеса не так уж близко) хора небесных ангелов, славящих Бога, в то время как земные пастухи пасли свои стада, исполняя свой скромный долг.
Невозможно изменить порядок этих событий, не разрушив его! Следовательно, вы не можете перенести сцену с волхвами в евангелие по Луке, как и не могли бы ввести пастухов, которых ночью посетила милость Бога, в евангелие по Матфею. Что это за повесть, рассказанная о том, где присутствует сердце Бога! Как очевидно с самого начала то, что это евангелие было проповедано бедным, и как это созвучно с данным евангелием! И мы могли бы по праву подтверждать то же самое - я не скажу той славой, которую видел и постиг Саул, но, несомненно, тем милосердием Бога, которое также препятствует проявлению свидетельства Израилю; хотя были разные знамения и приметы, само установление власти язычников и связанные с этим особенности нравственного характера также свидетельствуют о том, что здесь что-то большее, чем вопрос об израильтянах и их царе. Тем не менее то, что мы видим здесь, является полным свидетельством милосердия к Израилю, даже в следующих словах, смысл которых несколько искажен в английском переводе, где говорится: “Не бойтесь; я возвещаю вам великую радость, которая будет” не “всем этим людям”, но “всем людям” {Прим. ред.: сравните с русским синодальным переводом}. Сказанное в этом отрывке не выходит за пределы Израиля. Очевидно, что это полностью подтверждается в контексте, даже если и не знать перевод слова, которое, несомненно, доказывает то, о чем я сейчас говорю. В следующем стихе мы читаем: “Ибо ныне родился вам в городе Давидовом Спаситель, Который есть Христос Господь”. Очевидно, поскольку дело касается этого, Он представлен именно тем, кому предназначено было своей личностью способствовать выполнению обещаний, данных Израилю.
Далее, как бы в продолжение этого, ангелы поют: “Слава в вышних Богу, и на земле мир, в человеках благоволение!” Это не совсем добрая воля по отношению к человеку. Это слово выражает добрую волю Бога и удовлетворенность “в человеках”- не говорится именно “в человеке”, как если бы это было только в Христе, хотя, несомненно, это было истиной в самом высоком смысле. Поэтому Сын Бога стал не ангелом, но действительно человеком, как сказано в послании Евреям (гл. 2). То дело, которое Он взял на себя и в котором был заинтересован, было не для ангелов - Он заботился именно о людях. Но здесь проявляется гораздо большее: благоволение Бога к человеку стало причиной того, что его Сын становится человеком и свидетельствует о такой удивительной истине. Его благоволение к людям (потому что его Сын становится человеком) явилось первым неотложным личным шагом к тому, что явилось установлением его праведности в получивших оправдание грешниках путем распятия и воскресения Христа, что должно было вскоре случиться. Через власть этой желанной личности и действенность его подвига по искуплению Он (Бог) смог также возлюбить и тех, которые когда-то были грешниками, а теперь стали объектом его непреходящего милосердия. Но здесь во всяком случае состояние этой личности тоже должно обеспечить осуществление благословения перед его взором. Под состоянием этой личности подразумевается, конечно, то, что Сын Бога теперь стал воплощенным, и это теперь само по себе стало как немалым доказательством, так и залогом удовлетворенности Бога человеком.
После этого Иисус представлен нам в момент обряда обрезания. Само жертвоприношение, сопровождавшее этот обряд, доказывало также земное положение его родителей - их глубокую нищету.
Затем следует трогательная сцена в храме, где престарелый Симеон берет младенца на руки, ибо ему “было предсказано Духом Святым, что он не увидит смерти, доколе не увидит Христа Господня”. Поэтому по вдохновению Святым Духом он приходит в храм в назначенное время. “И, когда родители принесли Младенца Иисуса, чтобы совершить над Ним законный обряд, он взял Его на руки, благословил Бога и сказал: Ныне отпускаешь раба Твоего, Владыко, по слову Твоему, с миром, ибо видели очи мои спасение Твое”. Очевидно, что вся обстановка здесь такова, что ее нельзя назвать официальной - нельзя сказать, что дело было сделано, но, несомненно, в Христе было спасение - самая желанная правда, высказанная соратником его, для которого самым главным была праведность. Была личность Спасителя, рассматриваемая с позиции пророческого Духа, который в назначенный час исполнил бы все по отношению к Богу и человеку. “Спасение Твое, которое Ты уготовал пред лицем всех народов, свет к просвещению [или, скорее, к откровению] язычников”. Я не рассматриваю вышесказанное как высказывание из Ветхого Завета. В древней летописи порядок слов был бы обратным, ибо тогда бы Бог, несомненно, поставил бы Израиль на первое место, а язычников на второе. Дух дает Симеону возможность в пророческом свидетельстве немного продвинуться вперед от терминологии Ветхого Завета. Младенец Христос был светом, как он говорит, для откровения язычников и для славы его народа Израиля. Откровение язычников, которое должно было вскоре последовать, станет результатом отвержения Христа. Язычники вместо того, чтобы скрываться, как они делали во времена Ветхого Завета, и быть незаметными в отношениях с Богом, и вместо того, чтобы находиться в зависимости от Израиля, как это было на протяжении тысячелетий, изменили свое положение и вышли на передний план, хотя, несомненно, слава народа Израиля сохранилась и в те дни. Здесь, конечно, мы видим ветхозаветное положение, но свет для более полного просвещения язычников находит свое воплощение в том замечательном положении, которое язычники обретают теперь благодаря отсечению иудейских ветвей от их масличного дерева. И это, я думаю, подтверждается тем, что мы находим далее. Симеон не решается благословлять младенца, но когда он благословляет родителей, то говорит Марии: “Се, лежит Сей на падение и на восстание многих в Израиле”. Ясно, что Дух дает ему возможность указать на отвергнутого Мессию и показать последствия этого; далее он добавляет: “И в предмет пререканий, - и тебе самой оружие пройдет душу”. Эти слова нашли свое подтверждение в чувствах Марии у креста Господа Иисуса. Но, более того, унижение Иисуса подействовало как индикатор нравственности, о чем говорит следующее: “Да откроются помышления многих сердец”. Могу ли я спросить, где еще мы можем найти такие выражения, кроме как у Луки? Назовите мне еще хоть одного автора евангелия, кому удалось бы это выразить более точно.
Я бы привлек ваше внимание не только к этим словам как в высшей степени характеризующим данное евангелие. Возьмите, с одной стороны, то могущественное милосердие Бога, проявленное в Христе, а с другой - возьмите те отношения с душами людей, которые явились следствием нравственного влияния распятия. Это две важные особенности, которые отличают написанное Лукой. Соответственно, мы также обнаруживаем, что чувство милосердия, однажды поселившееся в сердце Симеона, как и все то, что непосредственно было связано с нашим Господом Иисусом при его рождении, вызвало такую безграничную радость, что ее нельзя было ни подавить в себе, ни скрыть. Поэтому добрая весть должна переходить от одного к другому, и Бог заботится о том, чтобы явилась пророчица Анна, т. е. здесь мы видим пробуждение, вызванное не только пришествием ангелов, но и пробуждение пророческого Духа в Израиле. “Тут была также Анна пророчица, дочь Фануилова, от колена Асирова, достигшая глубокой старости [и она долго прождала, веруя, но, несмотря на это, не разочаровалась] ... вдова лет восьмидесяти четырех, которая не отходила от храма, постом и молитвою служа Богу день и ночь. И она в то время, подойдя [и как прекрасен Господь при таких обязывающих обстоятельствах, подготавливающих сердце!], славила Господа и говорила о Нем всем, ожидавшим избавления в Иерусалиме”.
Но это еще не все, что дает здесь Дух. Глава завершается картиной, в которой представлен наш Господь Спаситель. Эта картина замечательно созвучна с данным евангелием, и ни с каким другим. Какое еще евангелие нашло бы удобным говорить о нашем Господе как о юноше и дать нам нравственный образ этого замечательного и единственного, теперь уже не младенца из Вифлеема, а мальчика в скромном обществе Марии и Иосифа, достигшего возраста 12 лет? Мы видим, как Он в должное время вместе со своими родителями, как того требовал порядок, установленный законом, отправляется на праздник пасхи, но Он здесь единственный, кто больше всех дорожит словом Бога и кто понимает намного больше своих учителей. Для него, выглядевшего как человек, характерно было не только взросление, но и развитие в любом другом плане. Хотя, как истинный человек, и Бог должен был не только расти, но и совершенствоваться. Он “возрастал и укреплялся духом, исполняясь премудрости, и благодать Божия была на Нем”. Но здесь говорится не только это - вдохновляемый автор доводит до нашего сведения то, как его упрекали его родители, которые едва ли понимали, что значило для него даже тогда найти свой путь в исполнении воли Бога. Когда они вышли из Иерусалима и обнаружили его исчезновение, то вернулись обратно и нашли его посреди учителей. Изысканным местом это показалось бы любому юноше, но как прекрасно было все в нем! и как пристойно! “Слушающего их и спрашивающего их”, - так говорится о нем. Даже Спаситель, исполненный божественного знания, сейчас не берется учить как власть имеющий, и никогда, конечно, как книжники. И даже осталось осознание, что Он Сын и Бог, но Он все еще оставался ребенком Иисусом и, будучи таким, соблаговолил быть смиренным в окружении старших по возрасту, хотя они знали несравнимо меньше, чем Он, и это было самое прекрасное и благопристойное смирение - “слушающий их и спрашивающий их”. Какое милосердие было выражено в вопросах Иисуса! Какая безграничная мудрость в присутствии невежества этих знатных учителей! Все же кто из этих ревностных раввинов смог бы разглядеть малейшее отступление от беспредельной и абсолютной пристойности? И не только это! Ибо написано, что мать сказала ему: “Чадо! что Ты сделал с нами? Вот, отец Твой и я с великою скорбью искали Тебя”. На это Он сказал им: “Зачем было вам искать Меня? или вы не знали, что Мне должно быть в том, что принадлежит Отцу Моему?” Таким образом тайна рано была разгадана. Он ничего не ждал. Ему не нужно было, чтобы голос с небес возвестил ему, что Он Сын Бога; ему не нужно было знамение от Святого Духа, сошедшего, чтобы убедить в его славе и миссии. Несомненно, Он увидел и услышал это, и своевременно, но я повторяю, что Он не нуждался в том, чтобы кто-то вселил в него сознание того, что Он был Сыном Отца. Он знал об этом от рождения, и совершенно независимо от понимания этого другими.
Несомненно, этот божественный дар был дан ему позже, когда Святой Дух отметил печатью человека Христа Иисуса. “На Нем положил печать Свою Отец, Бог”, как сказано, и это совершенно верно. Но важно здесь то, что в таком раннем возрасте, когда ему было двенадцать лет, Он осознает, что Он Сын, каким никто еще не был и не мог быть, и в то же время Он возвращается со своими родителями и находится у них в повиновении, как если бы Он был безупречным сыном человека - их ребенком. Он был Сыном Отца, равно как и был Сыном человека. “И Он пошел с ними... в Назарет; и был в повиновении у них”. Это не только божественная личность, но и совершенный человек, совершенный в любом отношении, какое только возможно для такой личности. И та, и другая истина подтверждается не столько в учении, сколько на деле.

### Лука 3

Третья глава открывается новой сценой: “В пятнадцатый же год правления Тиверия кесаря [ибо люди быстро уходят и не остается глубокого следа на земле от содеянного великими], когда Понтий Пилат начальствовал в Иудее, Ирод был четвертовластником в Галилее, Филипп, брат его, четвертовластником в Итурее и Трахонитской области, а Лисаний четвертовластником в Авилинее, при первосвященниках Анне и Каиафе, был глагол Божий к Иоанну, сыну Захарии, в пустыне”. Какое странное положение вещей! Мы не только узнаем, что верховная власть перешла в другие руки, не только видим едомитян - политический беспорядок в стране, - но и религиозный Вавилон. Какое отступление от религиозных законов! Кто прежде слышал о двух первосвященниках? Такими были события в то время, когда близилось свидетельство Христа, - “при первосвященниках Анне и Каиафе”. Никакие изменения в мире, ни усугубление положения народа Бога, ни странный союз священников, ни расчленение страны чужеземцами - ничто не могло помешать целям милосердия, которое, напротив, желало вывести людей из их наихудшего состояния и показать, что Бог повернулся к страдающим. Поэтому здесь появляется Иоанн креститель , но не так, как мы прослеживали его путь в евангелии по Матфею или евангелии по Марку, но особым образом, близким по своему характеру замыслу Луки. “И он проходил по всей окрестной стране Иорданской, проповедуя крещение покаяния для прощения грехов”. Здесь мы видим замечательное величие его свидетельства: “Всякий дол да наполнится, и всякая гора и холм да понизятся [эта цитата действительно обличает язычников, а не только иудеев или их цели] ... и узрит всякая плоть спасение Божие”.
Становится очевидным, что эти слова служат намеком на расширение сферы влияния божественного милосердия; об этом ясно из манеры Иоанна крестителя говорить. Обратите внимание, как он судит о массах, когда обращается к ним. Здесь он не просто укоряет фарисеев или саддукеев, пришедших к нему креститься, как у Матфея, а строго предупреждает всех. Автор евангелия приводит его слова, обращенные к каждому сословию. Они остались такими же, как и во дни пророков, они ничуть не стали мягче с тех пор. Человек далеко не как Бог, он был грешен; а без покаяния и веры, какая польза от их религиозных привилегий? До какой степени развращенности могли бы докатиться они из-за неверия? “Порождения ехиднины! - говорит он, - кто внушил вам бежать от будущего гнева? Сотворите же достойные плоды покаяния и не думайте говорить в себе: отец у нас Авраам”. Это опять-таки объясняет особенности различных слоев населения, которые предстали перед Иоанном крестителем, и практически связано с обязанностями каждого. Думаю, это настолько важно, чтобы взять себе на вооружение, ибо Бог думает о душах, и всякий раз, когда мы получаем урок нравственного воспитания, согласно его замыслу, то сталкиваемся с людьми, какие они есть как бы взятые из их повседневной жизни. Мытари, солдаты, народ - каждый соответственно получает свое наставление. Следовательно, в этом покаянии, которое евангелие считает своим неизменным сопровождением, нужно принять во внимание то, что хотя все и сбились с пути, но каждый также последовал своей дорогой.
И вновь мы видим свидетельство о Мессии. “Когда же народ был в ожидании, и все помышляли в сердцах своих об Иоанне, не Христос ли он, - Иоанн всем отвечал: я крещу вас водою, но идет Сильнейший меня, у Которого я недостоин развязать ремень обуви; Он будет крестить вас Духом Святым и огнем. Лопата Его в руке Его, и Он очистит гумно Свое и соберет пшеницу в житницу Свою, а солому сожжет огнем неугасимым. Многое и другое благовествовал он народу, поучая его”. И это тоже очевидная и выразительная иллюстрация манеры Луки. Представив Иоанна, он заканчивает свою историю о нем прежде, чем переходит к повествованию о Господе Иисусе. Поэтому он добавляет к этому еще одно событие: “Ирод же четвертовластник, обличаемый от него... за все, что сделал... худого, прибавил ко всему прочему и то, что заключил Иоанна в темницу”. Отсюда следует, что порядок, в котором Лука описывает события, во всяком случае здесь, не соответствует хронологической действительности. Здесь нет ничего удивительного. Любой, кто хоть сколько-нибудь знаком с историками, древними или современными, должен знать, что они делают то же самое. Это привычно и почти неизбежно. Не то чтобы они делали это в большей степени, чем авторы евангелий, но к этому прибегают многие историки, которых даже относят к наиболее точным, чтобы не просто перечислять события в простом хронологическом порядке, как в годовых реестрах, что по общему признанию является довольно скучным и грубым способом передачи информации. Они предпочитают группировать события по классам, чтобы выявить скрытые пружины и те обстоятельства, о которых и не подозреваешь, и, одним словом, все они стремятся уловить момент в его наиболее ярком и наиболее сильном проявлении. Следовательно, Лука, представляя здесь Иоанна, не боится нарушить последующее повествование о нашем Господе, пока посланники Иоанна не явятся иллюстрацией для другой темы. Это краткое повествование о преданном поведении крестителя от начала до конца и последствиях этого не оставляет повода для сомнений. Это все так правдиво, что Лука повествует о крещении Иоанном нашего Господа сразу после того, как упоминает о заключении Иоанна в тюрьму. Хронологическая последовательность здесь явно уступает более серьезным требованиям.
Далее следует крещение тех, кто обращался к Иоанну, и прежде всего Христа. “Иисус, начиная Свое служение, был лет тридцати, и был, как думали, Сын Иосифов”. На первый взгляд вставка родословия в этот момент кажется довольно странной, но Писание всегда право, и мудрость оправдана ее детьми. Это выражение значительной истины. Господь показан всецело обращенным к оставшимся праведным, то есть показан тем, кем Он был для Израиля. Милосердие Бога и его верность данным им обещаниям явились для них замечательным свидетельством. Более того, оно было явлено перед лицом ставшей великой Римской империи. Мы увидели священника, исполнявшего свои обязанности в храме, затем последовало посещение ангелом Захарии, Марии и, наконец, пастухов. Мы также явились свидетелями великого пророческого знамения Еммануила, рожденного девой. И вот теперь нам представлен предвестник, величайший из пророков, Иоанн креститель, предтеча Христа. Но все было напрасно. Они были порождением ехидны, как свидетельствовал о них сам Иоанн. Тем не менее со стороны Христа проявлялось несказанное милосердие везде, где приняли призыв Иоанна, хотя божественная жизнь оказала слабое действие на их души. Исповедуя суд Бога против себя, осознав, что были грешны, они тем самым привлекли к себе душу Иисуса. В нем не было греха, ни малейшего намека на грех, ни малейшей связи с ним, но тем не менее Иисус был с теми, кто прибегнул к крещению Иоанна. Это соответствовало воле Бога. Не настоятельная потребность в грехе привела его сюда, а, напротив, милосердие, истинный плод божественного милосердия в нем. Он, кому не в чем было исповедоваться или каяться, был не меньше чем самим выражением милосердия Бога. Он не стал бы отделяться от тех, кто хотя бы в незначительной степени ответил на милосердие Бога. Поэтому Иисус пока не выводит народ из Израиля, так сказать, чтобы они лично общались с ним. Он связывает себя с теми, кто признавал свое нравственное состояние перед лицом Бога. Он поддержал бы их в этом признании (не ради себя, конечно, утверждая якобы необходимость своего присутствия), но по своему милосердию, будучи их товарищем. Положимся на то, что эта самая истина связана со всей деятельностью Господа Иисуса. Какие бы изменения ни имели место до или в момент его смерти, они только в большей степени продемонстрировали бы этот могущественный и плодотворный принцип.
Кто был тогда этот принимавший крещение человек, для которого, когда Он молился, раскрылись небеса, и Дух Святой нисшел, и голос с небес произнес: “Ты Сын Мой Возлюбленный; в Тебе Мое благоволение!”? Это был тот, кого любит вдохновляющий Дух, чтобы в конце концов предстать в родословии как Сын “Адамов, Божий”. И ему предстояло быть искушаемым, как Адаму, - нет, так никогда не искушали Адама, ибо не в раю, а в пустыне предстояло быть искушаемым второму Адаму. Это происходило на развалинах мира, это было на сцене смерти, над которой навис приговор Бога, где и речи не было о невинности, но речь шла о священной божественной силе, окруженной злом, где тот единственный, который полностью зависел от Бога, без еды, без воды жил одним словом Бога. Таким и гораздо большим был этот человек Иисус Христос. И поэтому родословие Иисуса, как мне кажется, должно быть представлено таким у Луки, каким оно должно было быть на самом деле, хотим мы этого или нет. Если бы Матфей вставил родословие после крещения Иисуса, то это показалось бы странным и необычным. Там такая вставка была бы не на своем месте, потому что любой иудей хотел бы прежде всего узнать о происхождении Иисуса согласно пророчествам Ветхого Завета. Мы можем сказать, что все, что хотел знать в первую очередь иудей, так это то, что Сын, который был дан, - это младенец, который родился согласно предсказаниям Исаии и Михея. Здесь же мы видим Господа человеком, а также проявление исполненного совершенства милосердия в человеке - полное отсутствие греха. И все же именно его мы видим в обществе тех, кто исповедовался сам в грехе! “Сын... Адамов, Божий”. Это значит, что Он был единственным, кто, будучи человеком, доказал, что Он был Сыном Бога.

### Лука 4

Четвертая глава основывается на этом, и здесь это не просто стиль Матфея, подсказанный провидением Бога, который мы узнаем по цитатам, но это до конца исполнено нравственного смысла. В евангелии по Матфею, при первом искушении, наш Господь проявляет себя как человек, живущий не простыми потребностями естества, а словом Бога; во время второго искушения Он исповедуется и остается верным себе, чтобы стать Мессией, ибо испытание было дано ему с этой целью; и последнее ясно предполагает славу Сына человека. Это я и называю произволением Бога. Конечно, точно таким был путь испытания. В первом испытании проверялась прочность позиции человека. Христос не сдал бы своей позиции. Он говорит: “Не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом Божиим”. Гораздо более важно сохранить слово Бога, чем жить; и Он во всяком случае ценил только такую жизнь, когда человек живет словом Бога. Это и есть совершенство. Верующий убежден в том, что Бог знает, как позаботиться о человеке. И обязанность человека - хранить слово Бога. Бог не забудет сохранить и защитить его. Планы сатаны были, следовательно, расстроены. Затем сатана искушал его цитатой из 91-го псалма, в которой ясно говорится о Мессии. Конечно же, Иисус не собирался отрицать написанное. Он верил и по вере действовал. Если Он был Мессия, то почему бы, согласно Слову, Богу не подтвердить это? Но Господь Иисус противостоит сатане и здесь, хотя я не считаю нужным вдаваться в подробности того, что мы уже рассматривали. Далее последовало последнее его испытание, но не как Мессии, о котором говорилось в псалме, но, скорее, как Сына человека, могущего получить все царства мира. Здесь сатана испытывал его как бы вопрошая: “Почему бы тебе не завладеть и не возрадоваться теперь?” Однако Он мог бы принять это только от Бога как отвергнутый человеком и как страдающий за грех, а не как живущий на земле Мессия, который бы поспешил завладеть обещанным ему. Напрасно пред ним расставляли ловушки - только один Бог мог дать это тому, кто действительно был в силах удержать все царства мира. В данном же случае платить нужно было слишком дорогой ценой, ценой поклонения дьяволу. Иисус вслед за этим отказывается от всего, чем искушает его сатана.
В евангелии по Луке мы имеем нечто другое. Здесь нет того установленного произволением Бога порядка искушений, какой подходит для евангелия по Матфею. Такой порядок, напоминающий здесь и порядок следования событий, точно соответствует замыслу Святого Духа в евангелии по Матфею. Но он не подходит никакому другому евангелию. От Марка требовалось лишь представить повествование об искушении, изобразив мрачную сцену, а затем перейти к описанию действенного служения нашего благословенного Господа. Напротив, Лука преднамеренно изменяет порядок. Это смелый шаг, как кажется, тем более, если он знал, как я полагаю, что было написано предшествующими авторами евангелий. Но, согласно его замыслу и замыслу Бога, было необходимо показать, что Он сам наложил печать на это отклонение по времени. Ибо прежде всего перед нами Иисус, искушаемый здесь как человек. Так должно быть в каждом рассказе об этом искушении. При этом, конечно, Сын Бога был искушаем сатаной как человек. Здесь, однако, на втором месте мы видим предложение царств мира. Таким образом, это будет восприниматься не как у Матфея, который подчеркивает то важное изменение в произволении Бога, явившееся результатом его отвержения иудеями. Это действительно показывает, что именно выдвигает здесь на передний план Святой Дух - искушения, возвышающие одного над другими в плане нравственного превосходства и величия. Я полагаю, что это и является причиной изменения порядка у Луки. Первым было искушение его телесными потребностями - разве Бог приказал, чтобы Ты ничего не ел? Ведь Ты волен сделать камни хлебами! Вера оправдывает Бога, оставаясь зависимой от него и надеясь на то, что Он в нужное время воздаст нам. Затем следует предложение царств вселенной. Если добрый человек хочет творить добро, то какие перед ним открываются перспективы! Но Иисус явился сюда, чтобы прославить Бога. Ему одному Он поклонился бы, ему одному бы служил. Покорность, подчиненность воле Бога, поклонение ему - таков щит против всех уловок врагов. И, наконец, третье искушение словом Бога на крыле храма. Оно было обращено не к телесным нуждам, но к его духовному чувству. Должен ли я отметить, что искушение духа для святой личности является более тяжелым и более глубоким, чем любое другое искушение, связанное либо с нашими мирскими потребностями, либо с нашими желаниями? Итак, искушения были: телесное или физическое, мирское и духовное. Чтобы достичь этого нравственного порядка, Лука отказывается от последовательности во времени. Время от времени Матфей, и никто более, как он, не отступает от простого порядка событий, когда этого требует цель Духа, но в данном случае Матфей сохранил тот порядок, ибо посредством этого он подчеркивает истину провидения Бога, тогда как Лука путем изменения порядка искушений выявляет их нравственное значение наиболее замечательным и поучительным образом. Соответственно, из 8-го стиха 4-ой главы самые авторитетные редакторы опускают фразу “отойди от Меня, сатана , ибо...”. Изменение порядка искушений требует убрать ее. Переписчики часто приписывают Луке то, что в действительности является сказанным Матфеем; и даже некоторые критики были не в состоянии обнаружить эту ошибку. Как написано в общепризнанном греческом тексте и английском авторизованном переводе, сатане приказано отойти {Прим. ред.: эта фраза имеется и в русской синодальной Библии (см. ст. 8)}, но, по-видимому, он остается и вновь искушает Господа, сводя на нет его повеление. Понятно, что это предположение, о котором я говорю (а не просто слово “ибо”, как думает Блумфилд), не имеет никакого права быть упомянутым здесь, ибо это лишено всяких оснований. Есть много хороших рукописей, содержащих это предложение, которое употребляется с целью показать их древность, своеобразие и многообразие древних рукописей, не говоря о внутреннем свидетельстве, которое явилось бы решающим, в большей мере подчиняясь внешнему свидетельству. Следовательно, здесь едва ли можно говорить о том, что сатана был изгнан силой негодования, как в евангелии по Матфею. “И, окончив все искушение, дьявол отошел от Него до времени”. Это доказывает еще одну важную истину, состоящую в том, что сатана только отошел на время, а потом вернется. И это он сделал, чтобы отложить искушение на конец жизни Господа, что весьма тщательно описывается Лукой; только в его компетенции показать нравственную сторону душевных страданий Господа в саду Гефсимании.
Затем “возвратился Иисус в силе духа в Галилею”. Человек одержал победу над дьяволом. Не в пример первому Адаму, второй человек выходит с силой, свидетельствующей о торжестве веры. Как же Он использует эту силу? Он направляется в свою презираемую страну. “И разнеслась молва о Нем по всей окрестной стране. Он учил в синагогах их, и от всех был прославляем. И пришел в Назарет, где был воспитан”. Следующее обстоятельство так подробно упоминается только здесь и более нигде; какие бы иллюзии ни возникли на этот счет где-либо еще, только здесь дан при помощи Духа Бога наиболее живой и характерный портрет нашего Господа Иисуса, приступающего к своему служению среди людей согласно цели и путям божественного милосердия. Проявление силы является не чем иным, как внешней формой его славы; совсем иначе, чем у Марка, который подчеркивает, что Он учил, как никто другой, а затем изгонял нечистую силу перед всеми. Совсем не такое начало служения описывает Лука. Это больше, чем каскад чудес и одновременно весть и печать его учения, как у Матфея; и не так, как у Иоанна, который говорит об индивидуальном общении с душами, показывая, как Он привлекал сердца тех, кто был с крестителем или кто был занят своим делом, когда Он призывал их следовать за ним. Здесь же по своему обыкновению Он идет в синагогу и принимается читать.
“Ему подали книгу пророка Исаии”. Что за момент! Тот, кто является Богом, становится ближе, снисходит до человеческих дел среди людей. “И Он, раскрыв книгу, нашел место, где было написано: Дух Господень на Мне; ибо Он помазал Меня благовествовать нищим [это есть человек Иисус Христос; Дух Сущего обитал в нем, не как в Боге, а как в человеке, и помазал его благовествовать нищим; какая полная гармония с тем, что мы только что видели!], и послал Меня исцелять сокрушенных сердцем, проповедывать пленным освобождение, слепым прозрение, отпустить измученных на свободу, проповедывать лето Господне благоприятное. И, закрыв книгу и отдав служителю, сел; и глаза всех в синагоге были устремлены на Него. И Он начал говорить им: ныне исполнилось писание сие, слышанное вами”. Перед ними был настоящий человек и вместе с тем - сосуд милосердия Бога на земле, и на это наиболее полно указывает данный отрывок Писания. Но где бы мы могли найти это самое удачное применение пророчества, как ни у Луки, для кого это фактически характерно? Все евангелие развивает эту мысль или, по меньшей мере, перекликается с ней.
“И все засвидетельствовали Ему это, и дивились словам благодати, исходившим из уст Его, и [но тут же они проявляют неверие] говорили: не Иосифов ли это сын? Он сказал им: конечно, вы скажете Мне присловие: врач! исцели Самого Себя; сделай и здесь, в Твоем отечестве, то, что, мы слышали, было в Капернауме”. Он уже принялся за работу среди тех, кого Матфей называет “Его народ”, но Дух Бога умалчивает обо всем, что было совершено для того, чтобы показать в полном блеске то, что Он, будучи богат, обнищал ради нас. Вот о чем говорит Лука. Затем наш Господь указывает на нравственную причину препятствия, непреодолимого в их сознании: “Истинно говорю вам: никакой пророк не принимается в своем отечестве. Поистине говорю вам: много вдов было в Израиле во дни Илии, когда заключено было небо три года и шесть месяцев, так что сделался большой голод по всей земле, и ни к одной из них не был послан Илия, а только ко вдове в Сарепту Сидонскую”. Наш Господь еще не призывает мытаря и не принимает язычника, как будет сказано в 5-ой и 7-ой главах теми словами, которые они читали и слышали, но не поняли. Это был его ответ на недоверчивость иудеев, его братьев по плоти. Как серьезно звучат предостережения милосердия! Именно к вдове язычника, а не иудея Бог проявил милосердие в дни измены Израиля. “Много также было прокаженных в Израиле при пророке Елисее, и ни один из них не очистился, кроме Неемана Сириянина”. И сразу поднялся враждебный гнев и возмущение; в человеческом естестве зародилась подозрительность по отношению к божественной доброте незнакомца. Те, кто минуту назад восхищался его словами милосердия, теперь пришли в бешенство и были готовы разорвать его на куски. “И, встав, выгнали Его вон из города и повели на вершину горы, на которой город их был построен, чтобы свергнуть Его; но Он, пройдя посреди них, удалился. И пришел в Капернаум, город Галилейский, и учил их в дни субботние. И дивились учению Его, ибо слово Его было со властью”. Это то, на что делается у Луки особое ударение. И это справедливо, потому как этим выражается мысль о том, что есть Бог для человека. Это именно то слово, которое испытывает человека.
Вот две характерные особенности данного евангелия:
1) что значит Бог для человека;
2) какой есть человек, теперь раскрытый, освидетельствованный и постигнутый Словом Бога.
В связи с этим воссияло милосердие; посредством этого было нравственно доказано зло в человеке - не просто человеком, но еще больше явленным Словом и личностью Христа. Человеку, однако, это не нравится, и в этом нет ничего удивительного, ибо когда он исполнен добра и милосердия, то в нем не остается места для гордости, тщеславия, самоуверенности, короче, напускной важности в любой форме. Есть одно благо, и это Бог.
Но это еще не вся истина, ибо власть сатаны еще сильна в мире. И это слишком очевидно и известно всем, чтобы остаться незамеченным; и если человек проявил неверие даже о славе Иисуса, то сатана тогда, по меньшей мере, почувствовал свою силу. Такое было с человеком, душа которого была нечиста. “И он закричал громким голосом: оставь; что Тебе до нас, Иисус Назарянин? Ты пришел погубить нас; знаю Тебя, кто Ты, Святый Божий”. Заметьте, как Иисус, воплощение и исполнитель слова Бога, доводит до завершения закон и обещание, пророчества и псалмы. Бесы признают в нем “Святого Божия” и, как мы вскоре увидим, помазанного (Христа), Сына Бога. В 4-ой главе видно, что Он действует, скорее, как Сущий. “Иисус запретил ему, сказав: замолчи и выйди из него. И бес, повергнув его посреди синагоги, вышел из него, нимало не повредив ему”. Это доказывает, что во Христе было не только милосердие по отношению к людским нуждам, но и власть над дьяволом. Он покорил дьявола и продолжает использовать свою силу в интересах людей.
Затем Он входит в дом Симона и исцеляет его тещу; “при захождении же солнца все, имевшие больных различными болезнями, приводили их к Нему и Он, возлагая на каждого из них руки, исцелял их. Выходили также и бесы из многих с криком и говорили: Ты Христос, Сын Божий. А Он запрещал им сказывать, что они знают, что Он Христос”. Здесь мы находим много общего с более ранними евангелиями. Когда его действия привлекли внимание людей, Он удаляется. Вместо того, чтобы воспользоваться тем, что люди называют “влиянием”, Он не терпит страстного желания людей удержать его в их среде. Он ходит в вере, святой Бога, не довольствуясь ничем, что побуждает человека омрачить его славу. Даже удаляясь в пустынное место, подальше от восхищенной толпы, Он дает им знать, что должен благовествовать царство Бога и другим городам, ибо для этого Он был послан. “И проповедывал в синагогах галилейских”.

### Лука 5

И теперь, в начале пятой главы, мы знакомимся с событием, которое совершенно выходит за рамки своего исторического места действия. Имеется в виду призвание первых апостолов, а точнее Симона, который избирается точно так же, как и уже известные нам слепой или бесноватый, получившие исцеление, хотя их могло быть и больше. Итак, сын Ионы является главным объектом милосердия, проявленного Господом, хотя и другие призывались в то же самое время. У него были товарищи, оставившие все и последовавшие за Христом, но в подробностях мы читаем лишь о нем, а не о них. Из других источников нам становится известно, что призвание Петра предшествовало вхождению Господа в дом Симона и исцелению его тещи. Мы также знаем, что в евангелии по Иоанну говорится о том моменте, когда Симон впервые увидел Господа Иисуса, а в евангелии по Марку указано время, когда Симон был отозван от своих дел и покинул свою лодку. Лука показал нам, какое милосердие проявлял Господь по отношению к людям, начиная от посещения синагоги в Назарете и вплоть до того, как проповедовал по всей Галилее, где, между тем, изгонял бесов и исцелял от болезней. В сущности, это и есть проявление в нем силы Бога, которая словом побеждает дьявола и все человеческие беды. Сначала дается полная картина всего этого; и чтобы не нарушать ее целостности, подробный рассказ о призвании Симона выпадает из своей временной последовательности. Но поскольку в этом случае представляется путь Господа, то этот эпизод был прибережен для того, чтобы рассказать о нем здесь. Этим, в сущности, и объясняется такой метод группировки, характерный для Луки, который используется вместо простого повествования о событиях в том порядке, как они происходят.
“Однажды, когда народ теснился к Нему, чтобы слышать слово Божие, а Он стоял у озера Геннисаретского, увидел Он две лодки, стоящие на озере; а рыболовы, выйдя из них, вымывали сети. Войдя в одну лодку, которая была Симонова, Он просил его отплыть несколько от берега и, сев, учил народ из лодки. Когда же перестал учить, сказал Симону: отплыви на глубину и закиньте сети свои для лова. Симон сказал Ему в ответ: Наставник! мы трудились всю ночь и ничего не поймали, но по слову Твоему закину сеть”. Ясно, что слово Иисуса явилось первым большим испытанием. Симон уже долго и усиленно трудился, но одного слова Иисуса было достаточно. “Сделав это, они поймали великое множество рыбы, и даже сеть у них прорывалась. И дали знак товарищам, находившимся на другой лодке, чтобы пришли помочь им; и пришли, и наполнили обе лодки, так что они начинали тонуть [далее показан результат нравственного характера]. Увидев это, Симон Петр припал к коленям Иисуса и сказал: выйди от меня, Господи! потому что я человек грешный”. Это было самым естественным чувством, на какое только способна душа, не только восхищенная величием поступка, совершенного Господом, но и удостоверившаяся в том, что его слову можно безоглядно верить и что божественная сила ответила на слово человека Христа Иисуса. Его безупречность поразила совесть Петра ослепительной молнией. Слово Христа пролилось ему в душу светом Бога. “Выйди от меня, Господи! потому что я человек грешный”. То было истинное осознание греха и раскаяние; даже сама поза Петра у ног Иисуса доказывает то, что он далек был от мысли о том, что Господь должен был покинуть его, хотя его совесть осознавала, что так должно было быть. Он гораздо глубже, чем когда-либо прежде, понимал свою греховность. И уже истинное влечение к Христу поселилось в сердце Симона. Он был возрожден Богом, насколько мы можем судить, еще до этого. Он почувствовал это сразу, когда услышал и узнал голос Иисуса, - первый раз Иоанн позволяет нам увидеть это. Но теперь такое трогательное слово нашло путь к его сердцу, так что само высказывание вызвало поток чувств в его душе и побудило к явно противоречивому действию - припасть к ногам Иисуса и сказать: “Выйди от меня, Господи!” Это противоречие не носило глубинного характера, но являлось внешней стороной сказанного, ибо в глубине души он страстно желал быть с Иисусом и радоваться о нем, прилепившись к нему всем своим сердцем, хотя в то же время очень сильно сознавая свою вину и полагая, что не имеет ни малейшего права находиться там. Так что он мог бы даже в определенном смысле вынести себе приговор, хотя и вопреки всем своим желаниям. Чем больше он видел, что представляет собой Иисус, тем меньше находил себя достойным для его общества. Именно к такому результату приводило милосердие в своих более ранних действиях. Я не говорю - в своих самых ранних, но в своих более ранних действиях, ибо мы не должны слишком торопиться в душе с путями Бога. Потрясенный увиденным чудом, Петр говорит это Господу, но милостивый ответ успокаивает его: “Не бойся, - говорит Христос, - отныне будешь ловить человеков”. Я ссылаюсь на этот отрывок, чтобы подчеркнуть нравственную силу нашего евангелия. Это была божественная личность, которая если и являла ведение и силу Бога, то проявляла себя в милосердии и, воздействуя на совесть нравственно, изгоняла всякий страх.
Затем следует исцеление прокаженного, а за ним - прощение человека, который был парализован: опять доказательство присутствия там Сущего и исполнения замысла Духа из псалма 104; но Он был также и Сыном человека. Такова была тайна его личности, являющейся в милосердии, доказанная силой Бога в том, кто полностью зависим от Бога. И, наконец, следует призвание Левия-мытаря. Господь также показывает насколько хорошо Он знал, какое действие на человека окажет истинное милосердие, являемое в среде тех, кто привык следовать закону. Поистине невозможно вливать молодое вино милосердия в старые сосуды человеческих законов. Господь добавляет здесь (и мы находим это только в евангелии по Луке), что человек предпочитает (в присутствии нового от Бога) старые религиозные чувства, мышление, пути, учения, привычки, обычаи. “И никто, пив старое вино, не захочет тотчас молодого, ибо говорит: старое лучше”. Человек отдает предпочтение закону со всеми его неясностями, со всей его неопределенностью и такому далекому от Бога, а не тому божественному милосердию, бесконечно более благословенному, которое во Христе являет человека Бога и приближает человека к Богу ценою крови его на кресте.

### Лука 6

В следующей, шестой главе, эта мысль доводится до конца. Мы видим в два субботних дня учеников, осуждаемых за срывание колосьев, и Господа, почти вызывающе исцеляющего сухорукого в синагоге. Господь сам не срывает колосья злаков, но Он оправдывает виновных в этом и делает это на нравственной основе. Здесь мы не встречаемся с подробностями, изложенными по воле Бога в евангелии по Матфею. Хотя ссылка делается на те же события, но о них в данном евангелии рассуждений не ведется. Здесь предметом рассуждения является, скорее, приближающееся изменение божественного промысла, но носит это нравственный характер. Подобное замечание относится и к случаю исцеления сухорукого. Суббота (или печать старого завета) никогда не давалась Богом для обвинения человека, проявившего в этот день благость по отношению к нуждающимся и несчастным. Таким образом, Сын человека был господином субботы и имел милосердие вольно благословлять человека и славить Бога. Тотчас после этого над обреченной головой нашего Господа сгущаются тучи. “Они же пришли в бешенство и говорили между собою, что бы им сделать с Иисусом”.
Господь восходит на гору, пребывая там всю ночь в молитве к Богу. На следующий день Он выбирает из своих учеников двенадцать, которые должны были наилучшим образом благовествовать о нем после его отшествия. Он назначает 12 апостолов. Затем он произносит то, что принято называть нагорной проповедью. Но какая поразительная разница в способах изложения этой проповеди у Матфея и у Луки! Лука объединяет две противоположных части, одну из которых опускает Матфей, во всяком случае в начале этой проповеди, в своем евангелии. Лука объединяет блаженства и проклятия, тогда как Матфей приберегает проклятия для другого подходящего момента. Не то чтобы следовало подтвердить, что Господь не произносит проклятий, какие встречаются в 23-ей главе у Матфея при других и более поздних обстоятельствах, но можно с уверенностью сказать, что первый евангелист в нагорной проповеди обходил все, касающееся проклятий. Лука же, напротив, говорит о том и другом. Кто не сумеет заметить в данном случае поразительные особенности каждого из евангелистов, а также определенные замыслы того, кто вдохновлял их? Лука не ограничивается светлой стороной, но добавляет еще и мрачную. Здесь столько же предостережения совести, сколько и милосердия, взывающего к сердцу. Именно это и выражает Лука таким замечательным образом. Но есть еще одно отличие. У Матфея Христос представлен больше как законодатель. Несомненно, Он был более велик, чем Моисей, ибо Он был Сущий, Еммануил. Поэтому Он так несравненно лучше берется за углубление, развитие и даже ведение принципов Слова Бога, чтобы ослабить то, что было сказано древним. Следовательно, при сохранении авторитета старого закона и пророков теперь происходит непредвиденное изменение, превосходящее все прежние, имевшие тогда место - изменение, которое соответствует присутствию его проявившейся тогда славы и откровению имени его Отца. Многое еще предстояло, но это предназначалось для явления в силе Святого Духа, как говорит нам Иоанн (Иоан. 16).
Здесь, у Луки, преследуется иная цель. Здесь Он не утверждает принципы или характеристику категорий людей, могущих рассчитывать на долю в царстве как “блаженные нищие” и другие. Господь смотрит на своих учеников и обращается к ним как имеющим непосредственное отношение к этому: “Блаженны нищие духом, ибо ваше есть Царствие Божие”. Это все касается личности с точки зрения общества, благочестивых людей, окружавших его. Поэтому Он говорит: “Блаженны алчущие ныне, ибо насытитесь. Блаженны плачущие ныне, ибо воссмеетесь” и так далее. Теперь были горе и страдания, ибо Он, исполнивший обещанное в псалмах и пророками, был отвергнут, и царство Бога еще не могло наступить в силе и славе. Сначала ему должно было выстрадать многое.
Таким образом, все здесь является не только описанием, но и прямым обращением к сердцу. У Матфея эта проповедь носила общий характер. Здесь же она направлена на конкретное применение. То есть Он смотрит на людей, бывших пред ним, и произносит благословения, определенно обращаясь ко всем им или к каждому в отдельности.
По той же самой причине, как впрочем и по другим, Он ничего не говорит здесь о страданиях ради праведности. У Матфея имеется две категории блаженных: те, кто преследуется за праведность, и те, кто подвергается гонениям за его имя. Лука не упоминает гонений за праведность, но говорит о гонениях за Сына человека. Как это прекрасно обнаружить у Луки, что главный свидетель милосердия сам замечательным образом действует в духе того милосердия. Те и другие страдающие, несомненно, блаженны - каждый ценен в свое время, хотя худшая доля не та, что характеризует слово Господа в евангелии того, кто, главным образом, имел в виду нас, жалких грешников из язычников.
Лука не останавливается в подробностях на противоречиях с законом: он говорит не о ценности праведности в тайне с Отцом, не о спокойном доверии к его исполненной любви, заботе, но о действенном милосердии в любви к нашим врагам, призывая детей Всевышнего быть такими же милосердными, как наш милосердный Отец, обещая им положенную награду.
Затем следует предостерегающая притча, говорящая о слепоте религиозных вождей мира, о значении самооценки и покорности, которые выше поучений других, ибо последнее может привести к гибели. В следующей главе мы узнаем о том, что Господь с еще большей очевидностью доказывает то, что милосердие не может распространяться только на иудеев, и о том, что его власть, которую признают и язычники, стоит над всем, будь то смерть или живая природа.
Прежде чем мы перейдем к другому вопросу, разрешите мне заметить, что у Луки имеется и другая поразительная особенность, о которой сейчас не стоит много говорить. Кажется, что различные отрывки нагорной проповеди приберегли для включения повсюду, где они наилучшим образом подошли для толкования событий или для связи с теми или иными событиями. Причина заключается в том, что группирование бесед в этическом плане, как уже мы видели, является характерным для метода Луки. Здесь совсем не тот правильный порядок рассуждений, как у Матфея. Я не сомневаюсь в том, что во время такого хода рассуждений возникали вопросы, и Святой Дух с удовольствием представляет нам образцы этого в евангелии по Луке. В подходящем для этого месте я могу доказать, что то, что нередко встречается на протяжении всей основной части евангелия по Луке, можно найти только у него. Это большей частью составлено из таких связанных между собой событий, сопровождающихся замечаниями либо вытекающих из происходящего или соответствующего этим событиям и поэтому перенесенных откуда-то еще.

### Лука 7

В 7-ой главе подробно рассказывается об исцелении слуги сотника, но в форме, поразительно отличающейся от той, в какой повествует об этом Матфей. Здесь мы узнаем, что сотник, услышав об Иисусе, послал к нему иудейских старейшин. Человек, не понимающий замысла этого евангелия, а только наслышанный о том, что Лука писал большей частью для язычников, тотчас же поражается этому. Он протестует против предположения, что этот случай несовместим с поведением язычника, и, напротив, гораздо больше говорит в пользу иудейских целей евангелия, по крайней мере здесь, потому что у Матфея вы ничего не найдете о послании иудеев, в то время как Лука упоминает об этом. Он делает вывод, что одно евангелие такое же иудейское или языческое, как и другое, и что понятие об особом замысле безосновательно. Все это могло бы звучать правдоподобно для поверхностного читателя, но в действительности двойственность явления, если правильно сформулировать это, замечательным образом подтверждает совсем другую цель евангелий, а не нейтрализует ее совсем, ибо сотник у Луки, будучи язычником, был склонен в то же время уважать иудеев, находившихся в том особом положении, в которое поставил их Бог. Поэтому он и придает большое значение поручению иудеев. Полную противоположность этому мы видим в послании Римлянам (гл. 11), где язычники предостерегаются от гордости и самонадеянности. Несомненно, причиной того, что некоторые из ветвей отломились, было неверие иудеев. Однако язычники должны были увидеть, что хотя они и пребывают в милости Бога, но не должны впадать в такое же или худшее зло, иначе они тоже будут отвергнуты. Это было самое полезное указание апостола необрезанных святым в великой столице языческого мира. Здесь же языческий сотник подтверждает свою веру и одновременно послушание, указывая, какое место в его глазах занимал народ Бога.
Разрешите мне сказать, братья, что этот принцип имеет большое значение и не только в каком-то одном отношении. Часто встречается много неверующих, которые не открыто, конечно, а тайно прячутся за утверждение о своей недосягаемой и исключительной подчиненности Богу и во всеуслышание похваляются ею, не принимая во внимание любого и каждого человека. Я не отрицаю того, что есть и должны быть случаи, когда Бог один должен действовать и убеждать, удовлетворяя всему. Но верна и другая сторона, и именно это мы видим в случае с сотником. Это не панацея - иметь отношение только к Богу, игнорируя человека. Напротив, обращаясь за помощью и воспользовавшись услугой иудейских старейшин, сотник показывает, как истинно он склоняется перед путями и волей Бога. Ибо у Бога был народ, и тот язычник признавал этот народ как избранный Богом, несмотря на то, что они были недостойны этого; и если он хотел благословения для своего слуги, то он пожелал послать иудейских старейшин, чтобы те могли попросить за него у Иисуса. Мне кажется, что, поступив так, он гораздо больше явил веру и порожденное верой смирение, чем если бы отправился один.
Тайна его поступка заключалась в том, что он был человеком не только веры, но и смирения, порожденного верой, а это наиболее ценный плод, где бы он ни произрастал и ни процветал. Несомненно, добрый языческий сотник посылает своих израильских вестников, которые идут и передают всю правду надлежащим образом (все же я не склонен думать, что это вложил в их уста сам сотник). “И они, придя к Иисусу, просили Его убедительно, говоря: он достоин, чтобы Ты сделал для него это, ибо он любит народ наш и построил нам синагогу”. Он был религиозный человек. И эта любовь к иудеям, как и свидетельство ее на деле, не было чем-то новым.
Снова становится очевидным, что Матфей ни слова не говорит об этом событии, и я не могу не чувствовать, как благотворно это его умалчивание. Если бы Матфей писал как простой человек для иудеев, то он, несомненно, обратил бы на это пристальное внимание. Но вдохновляющая сила Духа и милосердия, я не сомневаюсь в этом, действовали как в евангелии по Матфею, так и в евангелии по Луке, и только поэтому мы имеем такие результаты, проявившиеся в их повествованиях. Для иудейских евангелистов характерным было то, что они не принимали во внимание ярко проявляющегося среди язычников уважения к Израилю и в то же время задерживали внимание на предостережении гордых детей царства.
Одинаково верно было бы полагать, что Лука, писавший в наставление язычникам, должен был, главным образом, позволить нам увидеть ту любовь и почтение, которое ради Бога питал к иудеям набожный язычник. Здесь было не презрение к их низкому положению, но очень большое сострадание, даже больше чем сострадание, ибо сильное желание их посредничества доказывало его неподдельное уважение к избранному народу. Это было не только что зародившееся чувство - он давно любил их и построил им синагогу в дни, когда ничего не ждал от них, хотя они помнили это и теперь. Вера этого язычника была таковой, что Господь открыто признал, что не видел подобной в Израиле. Не только Матфей говорит об этом, серьезно предостерегая даже верующих Израиля, но и Лука, выражая одобрение язычникам. Этот общий момент больше всего был достоин, чтобы увековечить его и отнести к новому, а не к старому творению.
Как прекрасна эта сцена в обоих евангелиях, и насколько прекраснее становится она, когда мы глубже постигаем мудрость и милосердие Бога, показанные в той сцене, где Матфей говорит о благословении язычников и предостережении иудеев Израиля, к тому же в сцене, где Лука говорит об уважении иудеев и где отсутствует всякий намек на отвержение племени иудеев, которое было бы так легко извратить самодовольством язычников!
Следующая сцена (ст. 11-17) характерна для Луки. Господь не только лечит, но и с присущим ему милосердием и величием возвращает к жизни мертвых, проявляя при этом любовь и замечательное внимание к человеческой беде. Не только благодаря своей оживляющей силе Он заставил мертвого ожить, но в том, кого как раз в то время вынесли хоронить, Он видит единственного сына у матери-вдовы и поэтому останавливает похоронную процессию и приказывает мертвому подняться, и отдает его матери. Никакой другой отрывок не может быть более созвучным с духом и целью этого евангелия.
Затем появляются ученики Иоанна с особой целью отметить грядущий, если еще не наступивший великий кризис. Таким тяжелым был удар по прошлым переживаниям и ожиданиям, что даже сам предшественник Мессии был потрясен и оскорблен. Так могло показаться, потому что Мессия не воспользовался своей силой в своих интересах и в пользу своих последователей - Он не защитил каждую благочестивую душу в стране, не пролил свет вокруг, не явил свободу по всему Израилю. И все же кто мог бы отрицать величие того, что было сделано? Любой язычник был уверен в превосходстве Иисуса над всем - болезнь должна была подчиниться ему независимо от того, был ли Он рядом или на расстоянии! Если бы не действенная сила милосердия Бога, то что бы могло это означать? В конце концов Иоанн креститель был человеком; и кто он такой, чтобы перед ним отчитываться? Какой это урок и как необходим он во все времена! Господь Иисус отвечает не только с обычным для него достоинством, но в то же время с милосердием, которое не может не сострадать сомневающемуся и заблуждающемуся разуму своего предвестника, и Он, несомненно, понимает неверие последователей Иоанна, ибо едва ли стоит сомневаться в том, что если Иоанн проявил слабость, то его ученики и подавно проявляли ее.
По этой причине Господь вершит свой собственный нравственный суд над всем посланием, в заключение чего дается прекраснейший пример божественной мудрости, проявленной милосердием, в которой любой мог бы найти полную противоположность тому упрямству и своенравию, которое проявляют те, кто мнит себя мудрым. “И оправдана премудрость всеми чадами ее”. Не имеет значения, кем или какими они могли бы быть; это также верно, как то, что она будет оправдана в осуждение всех, кто отверг совет Бога против них. Действительно, зло, как и добро, в одинаковой мере заметно в доме фарисея Симона; и Святой Дух направил Луку на то, чтобы он представил здесь самые выразительные подтверждения безрассудства фарисеев и мудрости веры. Он приводит весьма подходящий пример. Цена человеческой мудрости показана на примере фарисея, как и истинная мудрость Бога, которая приходит свыше, проявляясь там, где его личное милосердие само творит ее; ибо кто может быть более далек от этого кладезя, как не низкая и развратная женщина, грешница, одно имя которой недостойно Бога? С другой стороны, это молчание, по-моему, является доказательством его удивительного милосердия. Если достойного результата нельзя было достичь путем оглашения имени той, которая пользовалась весьма дурной славой в том древнем городе, то было бы достойным Бога хотя бы то, что Он способствовал проявлению в ней сокровищ своего милосердия. Теперь скажу о другом: милосердие не только наилучшим образом проявляется там, где в нем испытывается нужда, но его преображающая сила действует с большей пользой в самых суровых и безнадежных условиях.
“Итак, кто во Христе, тот новая тварь”. Так действует милосердие, созидающее новое, а не только изменяя или улучшая прежнего человека по образу Христа, но и придавая повседневной жизни совершенно новый характер. Это видно в женщине, которая явилась предметом воздействия милосердия. Именно в дом фарисея, который пригласил Иисуса, и направилась эта женщина, плененная милосердием Спасителя, истинно раскаявшаяся, исполненная любви к его личности, но еще не зная, что ей простятся ее грехи, ибо именно в этом она нуждалась и именно этого Он хотел, чтобы она узнала и получила. Здесь показана не душа, а пути милосердия, ведущие к нему.
Ее сердце притягивало не одобрение в евангельском послании и не понимание привилегий верующего. Это все собирался дать Христос. Но то, что покорило ее со всей силой и притягивало к дому фарисея, имело более глубокий смысл, чем любое знакомство с дарованными блаженствами: это было милосердие Бога в самом Христе. Она инстинктивно чувствовала, что в нем, поистине, было столько же всей той чистоты и любви от самого Бога, сколько и милосердия, в котором она сама так нуждалась. В ее душе брало верх чувство, охватившее ее, что, несмотря на все ее грехи, которые она осознавала, ее не покидала надежда, что она могла бы положиться на то безразличное милосердие, которое она увидела в Господе Иисусе. Поэтому она не могла оставаться вне дома, в котором Он находился, хотя и хорошо знала, что пользовалась слишком дурной славой в городе, чтобы хозяин дома мог пригласить ее. Что она могла бы сказать в оправдание? Но теперь все это ничего не значило - она была на пути к исправлению. Какое дело тогда было у нее в доме Симона? Это дело заключалось в Иисусе, Господе вечной славы, хотя и на земле; и настолько велика была власть его милосердия над ее душой, что ничто не могло ее остановить, и, не спрашивая разрешения у Симона, без представления ее Петром и Иоанном, она идет туда, где находился Иисус, прихватив с собой алавастровый сосуд с маслом. “И, став позади у ног Его и плача, начала обливать ноги Его слезами и отирать волосами головы своей, и целовала ноги Его, и мазала миром”.
Это побудило Симона к религиозным рассуждениям, которые, как и все другие рассуждения природного разума о божественном, являются лишь проявлением неверия. “Фарисей... сказал сам в себе: если бы Он был пророк, то знал бы...” Каким же неискренним был этот внешне пристойный фарисей! Он пригласил к себе Господа, но какую ценность представлял в глазах Симона Господь? “Если бы Он был пророк, то знал бы, кто и какая женщина прикасается к Нему, ибо она грешница”. Действительно, она была грешница. Это была правда, но это была не вся правда. Корень самого худшего зла был как раз в недооценке Иисуса. Симон сомневался в душе даже в том, что Он был пророк. Увы, как далек он был от того, чтобы думать, что это был сам Бог в образе такого униженного человека, Сын Всевышнего. Это и было отправной точкой его рокового заблуждения. Тем не менее Иисус доказывает, что Он был пророк, Бог всех пророков; читая мысли в его сердце, Он отвечает на его незаданный вслух вопрос притчей о двух должниках.
Сейчас я не буду останавливаться на том, что всем нам известно. Достаточно сказать, что такая сцена очень характерна для данного евангелия. Позвольте спросить, где еще можно было бы найти такую гармоничную сцену, кроме как в этом евангелии? Как замечателен выбор Святого Духа, который показывает Иисуса в согласии со всем, что мы видим с самого начала евангелия! Здесь Господь объявляет, что грехи той женщины прощены, но хорошо видно, что это имело место в конце встречи, а не являлось ее поводом.
Нет оснований предполагать, что она заранее знала, что ей простятся грехи. Наоборот, мне кажется, что такое предположение может привести к утере смысла этой сцены. Какую же уверенность в себе придает его милосердие каждому, кто обращается непосредственно к нему! Как властно говорит Он и обещает прощение! Пока Иисус говорил так, любая душа могла бы в это время предположить, что в нее вселяется уверенность, что ее грехи прощены. Вот выражение сути данной сцены: бедная грешница, истинно раскаявшаяся и покоренная его милосердием, которое притягивает ее к нему, слышит от него его слово, обращенное к ней: “Прощаются тебе грехи”. Ее грехи, которых было так много, были прощены. Следовательно, не была новостью степень ее нужды, ибо она много любила! Не то чтобы я пожелал оправдывать ее. Ее любовь была такой же неподдельной прежде, как и после того, как она услышала о прощении. В ее сердце уже была настоящая любовь. Она была в восторге от его божественного милосердия, которое наставлением Духа пробудило в ней любовь через его любовь. Но то, что она узнала из его уст о прощении своих грехов, должно было бы усилить эту любовь. Господь предстает здесь перед нами как единственный, кто внимательно выслушал порочную душу уверовавшей и истинно оценил ее, равно как и сотворил труд милосердия в сердце верующей и перед всеми и затем с миром отпустил ее, которой простил грехи.

### Лука 8

В восьмой главе мы видим Господа, идущего благовествовать в сопровождении нескольких мужчин и женщин, чад, исполненных мудрости, бедных, но истинных свидетелей его щедрого милосердия и поэтому преданных ему здесь, на земле. “И с Ним двенадцать, и некоторые женщины, которых Он исцелил от злых духов и болезней: Мария, называемая Магдалиною, из которой вышли семь бесов, и Иоанна, жена Хузы, домоправителя Иродова, и Сусанна, и многие другие, которые служили Ему имением своим”. Разве здесь перед нами не замечательная картина, передающая сущность нашего Господа Иисуса, какую можно найти только у Луки? Абсолютно возвышаясь над человеческим злом, Он ступал в полном спокойствии перед лицом своего Отца и в то же время в согласии с проявлением в этом мире милосердия Бога. Он говорит в этом евангелии о сеятеле, будто сам сеял семя слова Бога, ибо так здесь задумано . В евангелии по Матфею, где та же притча представляет царство небес, она названа “словом о Царствии”. Здесь же при толковании этой притчи семя означает “слово Божие”. Здесь у Луки речь идет не о царстве небес, как у Матфея. Нет ничего проще, чем найти причину этого различия. Заметим, что Дух Бога, повествуя об этом, не ограничивается просто словами, которые говорил Иисус. Это, я полагаю, является делом немалой важности в формировании правильного суждения о Писании. То понятие, в котором часто замыкаются правоверные люди в стремлении к полному вдохновению, является, на мой взгляд, механическим: они думают, что вдохновение необходимо и что только оно дает точные слова, которые высказывал Христос. Мне же кажется, что в этом нет ни малейшей нужды. Различия происходят не от противоречий, но коренятся в самих его замыслах и в том, что Он дал нам несравненно лучше простого изложения многих, стремящихся передать те же самые слова и поступки. Чтобы пояснить, о чем я говорю, обратимся к рассматриваемой нами главе. Матфей и Лука рассказывают нам одну и ту же притчу о сеятеле, но Матфей называет ее “словом о Царствии”, а Лука - “словом Божиим”. В то время Господь Иисус мог использовать в своей проповеди оба этих выражения. И я не говорю, что Он этого не делал, я утверждаю только, что, несмотря на то, использовал или не использовал Он их одновременно, Дух Бога не дает нам оба этих выражения в одном и том же евангелии, но действует с божественной свободой. Он не унижает евангелистов до положения простых пересказчиков, каких можно отыскать, если постараться, среди людей. Несомненно, их цель - ухватить точные слова, сказанные человеком, потому что нет такой силы или такого человека в мире, которые бы подействовали на волю Бога. Но Дух Бога может действовать более свободно, и может передать одну часть сообщения одному евангелисту, а другую - другому. Поэтому простая механическая теория никогда не может объяснить вдохновение, при этом совершенно сбиваются с толку тем, что одни и те же слова не встречаются во всех евангелиях. Матфей, как мы уже видели, говорит: “Блаженны нищие духом, ибо их... ” - а Лука говорит: “Блаженны нищие духом, ибо ваше...” Это тотчас же ставит непреодолимое препятствие механической теории вдохновения, но это вовсе не смущает тех, кто полагается на превосходство Святого Духа, который использует различных людей в качестве сосудов, питающих его различные замыслы. Ни в одном из евангелий не делается попытки просто воспроизвести все слова и поступки Господа Иисуса. Поэтому я не сомневаюсь, что, хотя в каждом евангелии содержится лишь истина, абсолютно обо всех событиях не рассказывается ни в одном из них или даже во всех евангелиях. Следовательно, наибольшая полнота достигается методом, к которому обращается Дух. Имея абсолютную власть над всей истиной, Он только вставляет нужное слово в нужное место и произносит это слово устами избранного для этого лица, чтобы лучше передать славу Господа.
После этой притчи мы читаем другую, как и у Матфея, но не имеющую отношения к царству небес, потому что здесь преследуется другая цель: нашей темой в данный момент не является провидение Бога, как в евангелии по Матфею. То, что дает Матфей, полностью соответствует целям его евангелия, но для Луки было очень важно передать эту притчу; ибо когда человеком овладело слово Бога, то вслед за этим наступает время свидетельства. Ученикам, а не народу, дано было знать о тайнах царства Бога. Просветившись сами, они затем должны были просвещать и других. “Никто, зажегши свечу, не покрывает ее сосудом, или не ставит под кровать, а ставит на подсвечник, чтобы входящие видели свет. Ибо нет ничего тайного, что не сделалось бы явным, ни сокровенного, что не сделалось бы известным или не обнаружилось бы. Итак, наблюдайте, как вы слушаете: ибо, кто имеет, тому дано будет, а кто не имеет, у того отнимется и то, что он думает иметь”. Таким образом подчеркивается идея ответственности тех, кто имеет свет.
То, о чем повествуется дальше, говорит о пренебрежении кровного родства в божественных делах и об одобрении только таких отношений, в основе которых лежат слушание и исполнение слова Бога. Кровное родство не представляет ценности, ибо бесполезно. Поэтому, когда люди сказали ему: “Матерь и братья Твои стоят вне, желая видеть Тебя”, “Он сказал им в ответ: матерь Моя и братья Мои суть слушающие слово Божие и исполняющие его”. Здесь акцент сделан именно на “слове Божием”. Совсем не так излагает это Матфей, внешне отказываясь от нации отступников и вводя новые отношения. Здесь выражается одобрение тех, кто исполняет его слово и дорожит им. Место, занимаемое словом Бога в нравственном плане, соответствует взглядам Христа.
Но Христос не освобождает своих свидетелей от неприятностей на земле. Далее следует сцена на озере, где ученики проявляют свое неверие, а Господь являет милосердие и власть. Когда они переплыли на другую сторону, то мы встречаем человека, одержимого легионом бесов, в душе которого, несмотря на ужасное зло, была проделана большая божественная работа. Здесь речь идет уже не о том, чтобы сделать бесноватого слугой Бога, как это описано у Марка, причем весьма подробно; здесь мы видим его, скорее, как человека Бога; первая цель этого - показать власть и благосклонность Господа, затем - показать, как тот, кто предстал пред Богом, возрадовался в нем. Нет ничего удивительного в том, что, когда бесы были изгнаны, человек понял, что мог бы быть рядом с Иисусом. Это было естественное чувство, испытываемое, так сказать, к милосердию и к тем новым отношениям с Богом, в которые он вступил. “Но Иисус отпустил его, сказав: возвратись в дом твой и расскажи, что сотворил тебе Бог. Он пошел и проповедывал по всему городу, что сотворил ему Иисус”.
Далее следует повествование о том, как Иаир просил за свою дочь и что в то время, как Господь собирался исцелить израильскую дочь, она умирает. Ему мешает некоторое колебание веры, ибо кто бы ни обращался к нему, тот всегда находил исцеление. В то время Господь, безупречно удовлетворяя нужду каждой страждущей души, не упускает повода в конечном итоге достигнуть целей Бога для возрождения Израиля. Он оживит Израиль, ибо, по мнению Бога, Израиль не умер, но спит.

### Лука 9

В начале девятой главы повествуется о миссии двенадцати апостолов, котоpых посылает Господь, действуя в данном случае по-новому. Он пеpедает людям, избpанным им же, силу милосеpдия, чтобы они пpоpоведовали цаpство Бога и исцеляли больных. В данном евангелии, хотя pечь идет в пеpвую очеpедь об Изpаиле, действие божественного милосеpдия напpавлено, несомненно, на несpавненно более шиpокую область и пpеследует более глубокие цели. В евангелии по Матфею эта миссия двенадцати явно pассматpивается с иудейской точки зpения, вплоть до самого конца: она пpедполагает, что посланники цаpства будут исполнять свое поpучение до возвpащения Сына человека, и поэтому о пpизыве Богом язычников там совеpшенно умалчивается. В данном же евангелии мы ясно видим, что та же самая миссия pассматpивается под дpугим углом зpения. Все, что несет в себе иудейские чеpты, исчезает, хотя все было обpащено к иудеям. Все, что pаскpывает Бог в своем милосеpдии и добpоте по отношению к стpаждущему человеку, - все это полностью пpедставлено в нашем евангелии. Здесь дано указание “пpоповедывать Цаpствие Божие”. Главная идея цаpства Бога заключается в том, что божественная сила не оставляет человека на пpоизвол судьбы, но вмешивается в его жизнь. С целью установления своей личной власти и милосеpдия в лице Хpиста Бог сам беpется за то, чтобы не дать человеку обходиться своими сpедствами и умом в господстве и упpавлении миpом по пpовидению Бога, будто бы тот имеет какие-то законные пpава в цаpстве пpиpоды; это касается и собрания. И человек, таким обpазом, истинно возвышается и благословляется в большей меpе, чем когда-либо. Это обнаpужится во вpемена, котоpые пpинято называть тысячелетним цаpством. А пока двенадцать должны были отпpавиться по поpучению Хpиста - Бог всегда дает свидетельство пpежде, чем исполнить то, о чем было клятвенно завещано. Апостолам была дана власть над бесами и сила исцелять болезни. Но не в этом здесь суть дела. Очевидная и главная цель заключалась не в пpоявлении чудодействия, хотя Он и дал своим посланцам силу, обладая котоpой можно было пpотивостоять любым сатанинским силам, хотя об этом более подpобно говоpится у Матфея. Конечно, здесь не умалчивается и о чудесной силе исцеления. Но Лука ничего не говоpит о подpобностях пpизвания иудеев до скончания века и в то же вpемя не упускает из вида посpедническую связь с язычниками. Особое внимание Святой Дух обpащает здесь на все, что выявляет добpоту и состpадание Бога по отношению как к душе, так и к телу человека.
Вместе с этим говоpится и о сеpьезных последствиях отpицания свидетельства Хpиста. Это действительно веpно даже для совpеменного благовествования, когда пpоповедуется не только цаpство, но и милосеpдие Бога. На мой взгляд, этот дополнительный смысл евангелия невозможно опустить без ущеpба. Недостаточно пpоповедовать одну лишь любовь. Любовь существенно важна для благовествования, котоpое, несомненно, является самым яpким свидетельством благодати Бога человеку во Хpисте, ибо именно благовествование любви не только дало единоpодного Сына Бога, но и беспощадно пpивело его на кpест pади спасения гpешников. Пpоповедовать одну любовь - дpугой сеpьезный вопpос, дpугое евангелие, котоpое лишь позволяет сокpыть ужасные и пагубные последствия безpазличного отношения к евангелию. Я не имею в виду полное непpиятие его, но даже несеpьезное отношение к нему чpевато пагубными последствиями. Никогда истинная любовь не выгоpаживает и не покpывает человека, котоpый уже потеpян и почти низвеpжен в ад, но стpемится спасти его чеpез веpу в евангелие. Занять человека дpугими вещами, кажущимися пpекpасными в своем pоде или являющимися таковыми, - значит, пpоявить к нему не любовь, но безpазличие к милосеpдию Бога, к славе Бога, безpазличие к злу, поpожденному гpехом, к истинным величайшим нуждам человека, к неизбежности суда, к блаженствам евангелия. Если этим пpенебpегают, то выходит, что Бог напpасно был явлен в своей добpоте. Однако оглянувшись назад, мы видим, что в данном отpывке pассматpиваемого евангелия Господь заявляет избpанным иудеям о близком своем отвеpжении и наделил своих учеников силами гpядущего миpа.
Далее мы видим, как заговоpила совесть в поpочном человеке. Иpод, хотя и был очень далек от этого свидетельства, все-таки был потpясен им до такой степени, что задался вопpосом, что бы все это значило и чья это сила твоpила такие дела. Он знал Иоанна кpестителя как великую личность, котоpая в свое вpемя пpивлекла внимание всего Изpаиля. Но Иоанна уже не было в живых. У Иpода была веская пpичина поинтеpесоваться, почему его тpевожила нечистая совесть именно тогда, когда он узнал о пpоисходившем в тот момент, когда люди, внимая pазным слухам, выдвигали пpедположение, что это Иоанн восстал из меpтвых. Это не нpавилось Иpоду, он не веpил в силу Бога, но тем не менее был взволнован и сбит с толку.
Возвpатившись, апостолы pассказывают Господу о том, что сделали, и Он беpет их с собой в пустынное место, где они не смогли постичь истинной сущности Хpиста, и потому Он сам pаскpывает себя не только как человека, но и как Бога, самого Сущего. Нет ни одного евангелия, где бы Господь Иисус показал себя таковым. Возможно, у него были дpугие цели, возможно, Он не всегда являл себя на таком уpовне, хотя нет ни одного евангелия, где бы Господь Иисус не был пpедставлен как Бог Изpаиля на земле. И поэтому данное чудо можно встpетить во всех евангелиях. Даже Иоанн, котоpый обычно не описывает чудеса подобного pода, пpедставляет это чудо наpяду с дpугими евангелистами. Отсюда становится ясно, что Бог явился на землю благодетельствовать своему наpоду. Сам хаpактеp чуда говоpит об этом. Тот, кто однажды послал манну с небес, тепеpь снова коpмит хлебом стpаждущих. Это были пpежде всего иудеи, но также и все пpезpенные и жалкие гpешники, котоpые, подобно заблудшим овцам, были обpечены на гибель в пустыне. Таким обpазом, мы видим, что хотя это в полной меpе соответствует стилю Луки, тем не менее по pазным пpичинам это не выходит за pамки всех остальных евангелий.
Матфей должен был, как я полагаю, показать гpядущие великие изменения по пpомыслу Бога: Хpистос отпускает толпу и удаляется молиться на гоpу, в то вpемя как его ученики пpеодолевают pазбушевавшуюся моpскую стихию. Несчастные иудеи не имели истинной веpы и желали Иисуса лишь потому, что Он мог им дать, а не pади него самого, тогда как веpующий воспpинимает в Иисусе Бога - веpа видит возвышенную славу отвеpгнутого Иисуса и, не взиpая на внешние обстоятельства, пpизнает его, в то вpемя как толпа отвеpгает. Им хотелось бы такого Мессию, каким они видели его в силе, твоpящим благодеяния. Они хотели бы такого Мессию, котоpый наделял бы их благами и сpажался с их вpагами, но они не чувствовали славы Бога в его личности. Это и пpивело к тому, что Господь, хоть и утоляет их голод, затем удаляется. Ученики же его тем вpеменем подвеpгаются тяжким испытаниям в боpьбе с pазбушевавшейся стихией. И Господь пpисоединяется к ним, побуждая к действию того, кто в это вpемя символизиpует смелость в последние дни. Ибо даже остатку благочестивых людей Изpаиля было не под силу пpоявить такую же веpу. По-видимому, Петp показывает себя более понятливым учеником, когда выходит из лодки навстpечу Господу, который, несомненно, готов погибнуть за них. Несмотpя на то, что Петp с любовью и веpой в Иисуса оставил pади него все, он все же был охвачен тpевогой, котоpая, несомненно, пpоявится в тот день. Но как за Петpа, так и за остальных Господь милостиво заступается. Таким обpазом, Матфей имеет в виду то, что пpоизошло полное изменение: Господь удалился и пpинял совсем дpугой облик на небесах, после чего Он воссоединится со своим наpодом, действуя в их душах и неся им избавление в последние дни. Об этом ничего не говоpится у Луки. Он не ставит пеpед собой цель пpедставить эти обстоятельства, котоpые могли бы стать пpообpазом событий, котоpые пpоизойдут в последние дни с Изpаилем, и тем более он не говоpит об уходе Господа, ставшего священником на небесах, до его возвpащения на землю и пpежде всего к Изpаилю. Нам не тpудно понять, насколько точно все это соответствует Матфею.
У Иоанна в 6-ой главе это чудо становится удобным поводом для замечательной пpоповеди нашего Спасителя, составляющей последнюю часть главы, но ее мы pассмотpим в дpугой pаз. А сейчас моя цель - пpосто показать, что, хотя это и описано во всех евангелиях (так сказать, бpиллиант в pазличных опpавах) в каждом из них выделяется особенный аспект, что соответствует целям Духа Бога в каждом из евангелий.
После этого, как показано во всех евангелиях, наш Господь более ясно пpизывает учеников пойти в уединенное место. Он откpыл им, кем Он является, и поведал обо всех благословениях, уготовленных для Изpаиля; но в людях не было истинной веpы. В опpеделенной степени в них было чувство нужды, была готовность получить желаемое для плоти, для своей земной жизни, но на этом их желания исчеpпывались, и Господь доказал вышесказанное, задав вопpосы, котоpые обнаpужили непостоянство человеческих мыслей, недостаток их веpы. Отсюда и ответ учеников на вопpос Господа. “Он спpосил их: за кого почитает Меня наpод? Они сказали в ответ: за Иоанна кpестителя, а иные за Илию; дpугие же говоpят, что один из дpевних пpоpоков воскpес”. Будь это Иpод со своими слугами или Хpистос со своими учениками, эти самые слова наталкиваются на изменчивую неувеpенность, а то и на твеpдое невеpие.
Но тепеpь многое изменилось. Сpеди немногочисленного окpужения Господа были и те, котоpым Бог откpыл славу Хpиста; и Хpистос pад был услышать это пpизнание, но не pади самого себя, а pади Бога и pади своих учеников. С чувством божественной любви Он выслушал их исповедь о том, за кого они его пpинимали. И, пpизнаться, они воздали ему должное, но, поистине, его любовь желала больше отдавать, нежели получать, чтобы скpепить печатью pанее данное Богом благословение и пpовозгласить новое. Какой замечательный момент в глазах Бога! Иисус же “спpосил их: а вы за кого почитаете Меня?” И Петp недвусмысленно отвечает: “За Хpиста Божия”. На пеpвый взгляд могло бы показаться стpанным, что в иудейском евангелии по Матфею мы видим гоpаздо более полное пpизнание. Там Петp пpизнает его не только Хpистом, но и “Сыном Бога Живого”, о чем не говоpится здесь. Там наpяду с пpизнанием величайшей славы личности Хpиста пpиводятся еще и слова Господа, утвеpждающего, что “на этой скале Я создам Цеpковь Мою”. Но pаз уж здесь не упоминается божественное звание Хpиста, то и не говоpится и о создании цеpкви (собрания). Здесь Хpиста пpизнали лишь истинным Мессией, помазанником Бога, помазанным не pуками человека, но являющимся Хpистом Бога. И поэтому Господь ничего не сообщает здесь о собрании, том новом собрании, котоpое Он собиpался воздвигнуть. И лишь потому, что здесь не дается полного исповедания Петpа. “Но Он стpого пpиказал им никому не говоpить о сем”. Не было необходимости объявлять его Мессией. После пpоpочеств, чудес, пpоповедей люди все еще были смущены. И, как сами ученики донесли Господу, одни говоpили одно, дpугие совеpшенно дpугое; но что бы они ни говоpили, все было далеко от истины. Несомненно, была небольшая гpуппа учеников, котоpые последовали за ним, и Петp, говоpя от их имени, знает и исповедует истину. Но для наpода в целом она оставалась неведомой. Поэтому, как бы то ни было, возникал вопpос о Мессии. Именно поэтому Господь в то вpемя и вводит такое сеpьезное изменение, котоpое, однако, не касается ни божественного домостpоительства, ни отступления от иудаизма, ни пpедстоящего стpоительства собрания. Обо всем этом мы узнаем из евангелий, pассматpивающих вопpос изменения божественного домостpоительства. У Луки это выглядит совсем иначе, ибо pаскpывается главная нpавственная суть дела, а в соответствии с этим Хpисту было дано полное, я бы сказал, более чем достаточное свидетельство, и не пpосто посpедством пpисущей ему силы, но даже посpедством той силы, котоpая пеpедалась его ученикам, и поэтому совсем необязательно было далее объявлять его Мессией Изpаиля. Тот путь, по котоpому Он шел как Мессия, был чужд им, их помыслам, чувствам, пpедубеждениям и пpедвзятому отношению ко всему. Смиpение, милосеpдие, путь стpаданий и унижения - все это было так ненавистно Изpаилю, что такого Мессию, будь Он хоть Хpистос Бога, они никогда бы не пpиняли. Им нужен был Мессия, котоpый потвоpствовал бы их pасовым амбициям и исполнял бы их плотские потpебности. Будучи фактически пpивеpженными миpу, они и в повседневной жизни стpемились к земной славе - им было ненавистно все, что могло нанести этому удаp, и все, что Он тепеpь вводил в жизнь pади укpепления веpы, котоpая одна могла выдеpжать испытания вечности, все, что касалось Бога и его путей, его благодати, его милосеpдия, неизбежного осуждения их гpехов. Они нуждались во всем этом, и тот, кто явился к ним с этой целью, был кpайне ненавистен им. Поэтому далее Господь откpывает здесь главную истину, и, делая это, Он не оставляет сомнений в том, что выполнит обещанное их отцам, что, несомненно, пpинесло бы пользу их детям в будущем. А тем вpеменем Он собиpается пpинять участь отвеpгнутого, стpадающего человека - Сына человека, - и не только всеми пpезиpаемого, но и готового пpинять смеpть на кpесте. Его свидетельство полностью подвеpгают сомнению, а его самого ждет смеpть. И об этом Он впеpвые объявляет ученикам, говоpя: “Сыну Человеческому должно много постpадать, и быть отвеpжену стаpейшинами, пеpвосвященниками и книжниками [здесь Он имеет в виду иудеев, а не язычников], и быть убиту, и в тpетий день воскpеснуть”. Мне нет необходимости добавлять, что на этом основании кpепко деpжится не только великое здание собрания Бога, но это является также основанием для пpиближения любой гpешной души к Богу. Однако здесь об этом говоpится не с точки зpения искупления вины, а с точки зpения отвеpжения Сына человека его собственным наpодом (вернее, вождями наpода) и его стpаданий по этому поводу.
Следует хоpошо помнить, что смеpть Хpиста, бесценная по своей значимости, способствует достижению многих, если не большинства, благих целей. Рассматpивать смеpть Хpиста под одним каким-то углом зpения не лучше, чем умышленно умалять неисчеpпаемые сокpовища милосеpдия Бога. Рассматpивание дpугих целей, о котоpых здесь не упоминается, ни в коем случае не умаляет всей важности искупления. Я хоpошо понимаю, что когда душа не совсем свободна и счастлива в жизни, то единственное, к чему она стpемится, - это умиpотвоpение. И поэтому даже сpеди священников наблюдается тенденция огpаничиваться только искуплением. Не искать ничего большего в смеpти Хpиста - значит, доказывать, что душа не получила должного удовлетвоpения и что в ней имеется пустота, жаждущая заполнения чем-то еще не познанным. Поэтому есть еще такие, кто так или иначе, опиpаясь на закон, сводит pаспятие Хpиста только к искуплению, то есть к сpедству пpощения. Когда pечь идет о пpавде, то какое глубокое непонимание пpоявляют они, ибо объяснение всему, выходящему за pамки прощения гpехов, они вынуждены искать в чем-то дpугом. Значит ли для них что-нибудь, что Сын человека был прославляем или был прославлен? За исключением того, что еще есть место для искупления в милосердии Бога, во всем остальном их взгляды ошибочны. Наш Спаситель говорит не как скрывающий человеческую вину, а как отвергнутый и страдающий до глубины души за неверие человека и Израиля. Это откровение не о действительном жертвоприношении со стороны Бога. Земные религиозные вожди убили его, но Он воскрес на третий день. Затем следует событие, не являющееся счастливым результатом искупления, ибо, несомненно, именно это Бог собирался осуществить в то самое время. Однако Лука в свойственной ему манере на примере отречения от Христа и его смерти уверенно утверждает великий нравственный принцип: “Если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя ”. Господь истинно несет свой крест не только во имя человека, но и в нем тоже. Чтобы иметь счастье знать, что сделал для нас Бог через распятие Христа, мы должны понять, как оно отразилось на мире и человеческой природе. И вот на чем настаивает наш Господь: “Если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною. Ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее; а кто потеряет душу свою ради Меня, тот сбережет ее. Ибо что пользы человеку приобрести весь мир, а себя самого погубить или повредить себе? Ибо кто постыдится Меня и Моих слов, того Сын Человеческий постыдится, когда приидет во славе Своей и Отца и святых ангелов”. Здесь слава во всей своей замечательной полноте говорит о том великом времени, когда вечное явится нам.
“Говорю же вам истинно: есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят Царствие Божие”. Поэтому здесь, как и в первых двух евангелиях, дается сцена преображения. Единственное отличие заключается в том, что у Луки она происходит немного раньше, чем у остальных. Матфей, как ему и назначено, выдерживает определенное время. Мне нет необходимости говорить, что Дух Бога располагал точным указателем времени, так что Он ясно представлял все, что касалось того или иного события, а направляющая цель безошибочно вводила их в одно евангелие или откладывала на время для другого. Словом, целью Матфея было во всей полноте показать свидетельство того, что было неизбежным для Израиля. И я могу сказать, что Бог всеми средствами предостерегал свой древний народ и свидетельствовал ему, представляя одно доказательство за другим. Лука, напротив, рисует своеобразную картину милосердия Бога сначала по отношению к иудеям на раннем этапе, а затем, когда они отвергли его, обращается к более общим принципам, потому что какими бы ни были средства воздействия на человека, чтобы призвать его к ответственности, все в конечном итоге определяется Богом.
Иоанн совсем не знакомит нас с подробностями жертвы, данной иудеям. Начиная с самой первой главы евангелия по Иоанну вопрос, касающийся испытаний, не обсуждается, ибо все уже решено. С самого начала ясно, что Христа полностью отвергли. Поэтому Иоанн умалчивает о подробностях свидетельства и о самом преображении. И что вообще можно сказать о преображении в евангелии по Иоанну, если уже в первой главе говорится: “И мы видели славу Его, славу, как Единородного от Отца”. Если представить это даже как намек на увиденное нами на горе преображения, то тогда это будет лишь мимолетным упоминанием об этом. Здесь не ставилось целью возвестить славу царства небес, но требовалось показать, что куда более великая слава была присуща его личности. Поэтому о царстве исчерпывающе говорится в другом евангелии. Цель же нашего евангелия - показать, что человек с самого начала ведет себя в высшей мере недостойно, тогда как Сын заслуживает одобрения во всем, не только с самого начала, но вечно. Вот почему в евангелии по Иоанну нет места для описания сцены преображения.
Но у Луки эффект достигается тем, что Он раскрывает нравственную суть дела, и делает это гораздо раньше, чем этому следовало быть. Причина этого становится ясна. С момента преображения, или непосредственно перед этим, Христос заявляет о cвоей смерти. Теперь больше не могло быть и речи об установлении царства в Израиле, а следовательно, и о проповедовании Мессии как такового или царства. Суть дела заключалась в следующем: Он должен был умереть - совсем скоро первосвященники, старейшины и книжники собирались от него избавиться. Какой смысл было говорить о царствовании сейчас? Поэтому в пророческих притчах постепенно разъясняется другой путь, которым, между тем, будет достигнуто царство Бога. Прообраз этого царства представлен на горе преображения - явление славы только отложено во времени, но ни в коей мере не оставлено. И в этом, что происходило на горе, раскрываются замыслы Бога. До этого, как здесь показано, даже проповедь Христа основывалась на человеческой ответственности. То есть иудеи несли ответственность, как они приняли его, и за то царство, которое Он по праву пришел установить. Вывод здесь напрашивается следующий: человек, который кажется постоянным при таких нравственных испытаниях, когда сталкивается с этим, всегда оказывается в нужде. В его руках все сходит на нет. И в данном случае Он дает понять, что все это Ему известно. Поэтому человек уже безусловно не может выполнить свой долг по отношению к Мессии, как прежде это предполагалось по отношению к закону. Его долг ясен, но он позорно провалился. В результате этого мы сразу представляем себе царство, не то, которое предполагалось раньше, но соответствующее замыслам Бога, который, конечно же, от начала до конца предвидел все. Давайте взглянем на ту своеобразную манеру, в какой Святой Дух представляет царство через известных нам евангелистов: “После сих слов, дней через восемь, взяв Петра, Иоанна и Иакова, взошел Он на гору помолиться”. Сам способ представления времени здесь отличается от других. Многие, возможно и не отдают себе полный отчет в том, что некоторые люди обнаруживают здесь неувязку во времени; а как же иначе? Мне кажется, что здесь некоторое затруднение для понимания представляет несоответствие фраз “по прошествии дней шести”(у Матфея и Марка) и “дней через восемь” (у Луки). Ясно, что одно утверждение времени является исключающим другое, хотя человек должен лишь немного подумать, чтобы понять, что оба утверждения совершенно истинны. Но я не могу представить, что на это не было божественной причины, по которой бы Дух Бога соизволил использовать одно утверждение в евангелиях по Матфею и Марку, а другое - только в евангелии по Луке. По-видимому, есть какая-то связь формы выражения “дней через восемь” с нашим евангелием больше, чем с каким-либо другим, и по той простой причине, что такое обозначение времени вводит то, что в духовном понятии превосходит обычное течение времени на земле или даже в том царстве, которое по свойственным им понятиям и меркам представляют иудеи. Восьмой день приносит не только воскресение, но и присущую ему славу. Именно это и связано с быстро промелькнувшей перед нами картиной царства у Луки, связано в большей степени, чем с какой-либо другой. Несомненно, кое-что можно понять и в других евангелиях, но нигде это не выражено так ясно, как в данном евангелии, и мы сможем понять это утверждение, когда продолжим обсуждение данной темы.
“И когда молился, вид лица Его изменился [вот когда проявилось его истинное человеческое подчинение Богу, о котором часто говорит Лука], и одежда Его сделалась белою, блистающею”. Описанный здесь феномен происходит со святыми, когда они меняют свой облик по пришествии Христа. То же самое мы наблюдаем и в этом случае с Господом, хотя Писание проявляет большую осторожность, и мы должны, соблюдая приличия, почтительно говорить о его личности. И все же не вызывает сомнений, что Он здесь уподоблен грешной плоти. Но разве можно было бы описать его так, когда прошли дни его телесного воплощения, когда Он воскрес из мертвых и смерть уже не имела власти над ним, когда Он был принят во славе на небесах? То, что мы видим на святой горе есть, на мой взгляд, скорее слабое подобие тому его образу, в котором Он явится во славе. К тому же данная слава была непродолжительна, хотя так хотелось бы, чтобы это его состояние продлилось. “И вот, два мужа беседовали с Ним, которые были Моисей и Илия; явившись во славе, они говорили об исходе Его, который Ему надлежало совершить в Иерусалиме”. Наше внимание привлекают весьма интересные детали: собеседники Господа, непринужденно беседующие с ним, явились во славе. Главным образом здесь обращается внимание на то, что когда здесь более ясно и отчетливо, чем где бы то ни было, проявится и подтвердится полное изменение или воскресение, тогда мы ощутим всю важность смерти Христа и будем гораздо больше ценить его воскресение. Сатана не найдет лучшей уловки для того, чтобы умалить милосердие Бога в смерти Христа, кроме как скрыть славу его воскресения. С другой стороны, тот, кто рассуждает о славе воскресения не чувствуя, что смерть Христа явилась единственно возможной причиной его оправдания пред Богом и единственным способом, открытым для нас, посредством которого мы могли бы разрешить с ним это великое воскресение, - тот, очевидно, лишь частично осознает истину. Такой человек желает простой, живой веры в избранника Бога, ибо если бы он чувствовал это, то его душа остро ощущала бы требования святости Бога и необходимости осознания нашей вины, которую воскресение, такое благословенное, ни коим образом не могло бы ни удовлетворить, ни справедливо гарантировать нам благословение, кроме как на основании той смерти, которая произошла в Иерусалиме.
Но, по-видимому, здесь говорится и мыслится не это. Перед нашим взором открывается не только славный поступок и то, что пелена спала, открывая перед нами (словно мы находимся вместе с избранными свидетелями) то истинное царство, которое показано в кратковременном подобии его, но еще нам дано услышать разговор Иисуса с величайшими из святых о его смелом решении. Они говорят с ним, и говорят о его исходе, который ему надлежало совершить в Иерусалиме. Какое это счастье - знать, что эта самая смерть являет собой бесценную истину, самую близкую нашему сердцу, ибо она является совершенным выражением его любви, его страдающей любви, и теперь мы понимаем это, и ей в первую очередь поклоняемся! Именно она созывает всех нас вместе - эта смерть не может затмить собой ни радости надежды, ни существующего благоволения, ни небесных привилегий, но лишь помогает нам полностью осмыслить эту благодарность его смерти, и все это, поистине, есть плоды милосердия.
Петр и бывшие с ним спали, когда это происходило, и Лука указывает на это состояние, чтобы обратить наше внимание на нравственную суть дела. Таково было нравственное состояние учеников, хотя казалось, что они являлись его опорой; слава его была для них слишком возвышенной, чтобы они смогли полностью насладиться ею. И те же самые ученики, заснувшие на горе преображения, некоторое время спустя спали в саду, когда Иисус находился в мучительном состоянии, предчувствуя свой близкий конец. И я убежден, что следующие две склонности очень близки друг другу: бесчувственность и безразличие. От того, кто имеет обыкновение закрывать глаза на что-то в одном случае, нельзя ждать, что в другом случае он проявит себя должным образом. “Но, пробудившись, увидели славу Его, и двух мужей, стоявших с Ним. И когда они отходили от Него, сказал Петр Иисусу: Наставник! хорошо нам здесь быть; сделаем три кущи: одну Тебе, одну Моисею и одну Илии, - не зная, что говорил”. Как мало истинной чести оказывают Христу люди, даже святые, чтобы Он мог положиться на них! Петр думал, что восхваляет своего наставника. Но давайте отдадим это на суд Бога. Его Слово показывает теперь не прославленных людей, но Бога славы. Отец не мог снести подобных слов, высказанных Петром, не выразив упрека. Несомненно, на горе Петр намеревался выказать этими словами свое почитание Господа, тогда как Матфей и Марк описывают его несостоятельность в аналогичной ситуации; это была уступка традиционному мышлению и человеческим чувствам в отношении распятия и славы. Многие и сейчас, как Петр, стараясь всего лишь выразить свое почтение Господу, прибегают к таким средствам, которые на самом деле лишают его особой и благословенной части его славы. И лишь Слово Бога может рассудить все это; но человек и традиции мало заботятся об этом. То же касается и Петра - тот самый ученик, который не желал страданий Господа, предлагает поставить Господа на одном уровне с Илией и Моисеем. Но Бог Отец говорит из облака, давая хорошо знакомое знамение присутствия Сущего, знамение, значение которого понятно по крайней мере каждому иудею. “И был из облака глас, глаголющий: Сей есть Сын Мой Возлюбленный, Его слушайте”. Как свидетели, они ничего не значили перед свидетельством того, кому предстояло столько испытать. Они находились на земле. Он был Сыном неба, и был выше всех. Они несли свидетельство Христу как таковому, даже будучи его учениками; но Он был отвергнут, и это отречение от него, по милосердию Бога и его мудрости, открыло путь и дало основание для того, чтобы воссияло его звание, которое было известно Отцу о его Сыне, ибо на этом основании должно было быть воздвигнуто собрание и должна была быть установлена связь с небесной славой. Сын предъявлял свое единственное требование: чтобы его услышали. Так решает Бог Отец. Что в сущности могли они ответить? Они могли лишь говорить о нем, как только узнали об Отце, хотя сам Он гораздо лучше рассказал о себе. И Он должен был здесь говорить без их помощи; здесь Он сам должен был раскрывать истину о Боге, ибо таким Он был и такой была вечная жизнь. “Сей есть Сын Мой Возлюбленный, Его слушайте”. Именно это и хотел Отец сообщить ученикам Христа на земле. И это являлось самым главным. Ибо это не просто слова, превозносящие и восхваляющие Иисуса, но то, что Отец говорит о своем Сыне апостолам на земле, не святым, пребывающим во славе, а святым в их природном телесном состоянии, и говорит, чтобы они поняли его собственное благоволение к своему Сыну. Он не желает, чтобы они умаляли славу его Сына. Никакое сияние, исходящее от людей, находящихся в ореоле славы, не должно ни на мгновение заставить забыть о безграничной разнице между ним и этими людьми. “Сей есть Сын Мой Возлюбленный”. Они были только слугами, и их высший долг заключался в том, чтобы свидетельствовать о нем. “Сей есть Сын Мой Возлюбленный, Его слушайте. Когда был глас сей, остался Иисус один. И они умолчали, и никому не говорили в те дни о том, что видели”.
И все же я обошел другой вопрос, который не следует оставлять теперь без внимания. Когда Петр говорил, еще перед тем, как они услышали голос Отца, явилось облако и осенило их. Они же перепугались, когда вошли в это облако. И в этом нет ничего удивительного, ибо это имело некоторое отличие от славы того царства, которое они ожидали, и даже превосходило ее. Каким бы благословенным и исполненным славы ни было царство, они не убоялись ни вида людей, явившихся в славе, ни самого Иисуса, находившегося в центре этой славы. Они не устрашились, когда увидели это свидетельство и подобие царства небес, ибо каждый иудей искал это царство и ждал, что Мессия установит его со славой. Они достаточно хорошо понимали, что так или иначе святые из прошлого явятся вместе с Мессией, когда тот воцарится над послушным ему народом. Ничто из этого не вызывало ужаса. Но когда была явлена высшая слава в своем ослепительном свете (ибо вокруг был свет и не было тьмы), свидетельство присутствия Сущего, и когда Петр, Иаков и Иоанн увидели, что вместе с Господом в то облако вошли люди, то это превзошло все их ожидания. Никто из ветхозаветных святых не пришел бы к мысли о том, что человек может пребывать в одной с Богом славе. Но именно это и открывает нам Новый Завет. Это и есть та великая тайна, которая веками была скрыта Богом от многих поколений. И, действительно, она не могла быть открыта до свидетельства и отвержения Христа. Теперь именно это вызвало особую радость и надежду христиан в Сыне Бога. Но об этом не может быть и речи, когда об обещанном блаженстве и власти в царстве небес помышляет погруженная во мрак земля. Как одна звезда отличается от другой и небесная слава от земной, так существует и то, что должно превосходить это царство, и это обнаруживается при раскрытии личности Сына, а также в общении с Отцом и Сыном, а теперь находит радость в силе Духа, ниспосланного с небес. В соответствии с этим и сразу после этого мы видим, как Отец торжественно свидетельствует о своем Сыне, ибо нет другого ключа, чтобы получить доступ к этому облаку славы для человека, кроме Его имени, нет иных средств возвестить о Нем, кроме как через Его дела. Он не был таким Мессией, которого ждали. Будь Он просто Мессией, человек никогда бы не смог вступить в это облако. Но вступил потому, что Он был и есть Сын. Так как Он, образно говоря, вышел из этого облака, то именно Он и ввел в него грешного человека, хотя в этом существенную роль сыграло распятие. Поэтому страх Петра, Иакова и Иоанна в этом особом случае при виде людей, входивших в облако вместе с Сущим, на мой взгляд, является наиболее важным. И теперь мы видим это здесь, и это, можно сказать, чрезвычайно тесно связано не с царством, но с небесной славой - домом Отца, вступившего в отношения с Сыном Бога.
Господь спускается с горы, и мы видим обычную человеческую жизнь. “Вдруг некто из народа воскликнул: Учитель! умоляю Тебя взглянуть на сына моего, он один у меня: его схватывает дух, и он внезапно вскрикивает, и терзает его, так что он испускает пену; и насилу отступает от него”. Здесь изображен человек, ставший предметом постоянных нападок со стороны вселившегося в него беса, или, как говорится о нем в другом месте, подчиненный его воле. “Я просил учеников Твоих изгнать его, и они не могли”. Господь был глубоко опечален тем, что хотя в его учениках и жила вера, но она была слишком бездействующей перед трудностями, что едва ли могла бы воспользоваться силой Христа, чтобы помочь глубоко страдавшему человеку. О, каково было Христу видеть это! Что чувствовало его сердце, когда имевшие веру в то же время недооценивали его силу, ибо Он был объектом и источником этой веры! Именно это и могло быть пагубным для христианства, и явилось основанием для разрыва Господом всех его отношений со своим древним народом. И когда Сын человека явится на землю, найдет ли Он там веру? А теперь взгляните на все, что делается от его имени, хотя бы с современных позиций. Несомненно, люди признают Христа и его силу. Они крестятся во имя его. На словах его славу признают все, за исключением явных безбожников, но где же та вера, которую Он искал? Однако утешительно то, что Христос никогда не отступит от своего дела. Поэтому, хотя мы и видим, как само евангелие становится в этом мире предметом торговли и как его любым возможным способом продают в угоду человеческому тщеславию и человеческой гордыне, Бог не отказывается от своих замыслов. Господь ни в коем случае не одобряет существующего положения дел, но милосердие Господа неизменно, и дело Христа должно быть совершенно. Бог выберет, что ему нужно из этого мира, пусть даже из худшего, что в нем есть. Короче говоря, Господь показывает здесь, что неверие его учеников проявилось в их бессилии почерпнуть от его милосердия, чтобы употребить его на пользу дела в данном случае. “Иисус же, отвечая, сказал: о, род неверный и развращенный! доколе буду с вами и буду терпеть вас? приведи сюда сына твоего”. И после проявления перед ними силы сатаны Господь возвращает сына отцу.
“И все удивлялись величию Божию”. Но Иисус тотчас же говорит о своей смерти. Нет ничего прекраснее этого. Содеянное Иисусом могло чрезвычайно высоко поднять его в глазах людей как власть имеющего, но Он тотчас же говорит ученикам, что скоро будет отвергнут, предан смерти и умрет. “Вложите вы себе в уши слова сии: Сын Человеческий будет предан в руки человеческие”. Он был избавителем от власти сатаны. Ученики оказались бессильными перед лицом врага, и это было вполне естественным. Однако что мы скажем, услышав, что Сын человека будет предан в руки человека? Здесь неверующие, как всегда, оказываются в затруднительном положении, не зная, как сопоставить эти две вещи. Это действительно покажется противоречивым как в нравственном, так и в интеллектуальном плане, ибо как может могущественнейший из избавителей, попав в руки людей, оказаться явно слабее всех тварей, кого Он сам создал?! Но именно так это должно было быть. Если грешника необходимо было спасти, если милосердие Бога должно было найти справедливое основание для оправдания неправедных, тогда Иисус, Сын человека, должен был быть предан в руки человека, а уж затем должен был неистово возгореться каменный костер, являющий собой божественный приговор, когда Бог сделал его жертвой за наши грехи. Все, что смогли сделать те люди, сатана и даже сам Бог, величайшим бременем легло на него.
Далее Господь, являя в себе не только силу, сокрушающую дьявола, но и слабость, воспользовавшись которой люди распяли его, дает урок ученикам по поводу их рассуждений. Дух Бога доводит до нас их спор по поводу того, кто из них самый великий, - пустое, недостойное соперничество во все времена, которое тем более недостойно в присутствии Сына человека! Таким образом, можно видеть, что Лука в своем евангелии одновременно говорит о внешних событиях и о лежащих в их основе принципах. Господь делает ребенка, презираемого теми, кто претендовал на величие, упреком в адрес своих тщеславных учеников. Сами они выглядели довольно ничтожными против дьявольской силы. Могли ли они выглядеть великими, несмотря на уничижение своего учителя? И снова раскрывается духовный настрой евангелия по Иоанну, хотя оно и не характеризует его с точки зрения служения, как это показано у Марка. Не следует забывать, что здесь это особым образом используется как средство для наставления нас на путь признания того, что, выполняя свой долг, мы не должны отрицать силу Бога в служении других, пусть они даже не с нами. Лука не говорит здесь об этом подробно; он просто выдвигает нравственный закон: “Не запрещайте, ибо кто не против вас, тот за вас”.
Затем мы видим, как Он порицает душевное состояние Иакова и Иоанна в ответ на оскорбление, которое нанесли жители самарянской деревни нашему Господу. Это было проявлением того же эгоизма, только в другой форме. Но Господь запрещает им и укоряет их, говоря, что ученики не знают, какого они духа, ибо Сын человека пришел не губить человеческие души, а спасать. Все эти уроки ясно свидетельствуют о распятии - его позоре, отвержении и муках, обо всем том, что человек избрал для того, чтобы использовать против имени Иисуса или против тех, кто принадлежит Иисусу, который шел своим путем на Голгофу, и об этом так выразительно написано здесь. Он твердо решил следовать в Иерусалим, где должно было совершиться его искупительное дело.
В соответствии с этим в конце главы нашему вниманию представлены другие уроки, которые, тем не менее, связаны с вышеизложенным; они несут в себе осуждение того, чему не следует быть, и определение того, чему должно быть в сердцах людей, которые заявляют, что готовы следовать за Господом. Это замечательным образом взаимосвязано. Сначала “некто сказал Ему: Господи! я пойду за Тобою, куда бы Ты ни пошел”. Здесь обнаруживается то, что было скрыто под маской показной искренности и преданности; но эти, казалось, прекрасные порывы были истинно плотскими, совершенно недостойными Господа и оскорбительными для него, и Он тотчас же указывает на это. Каким должен быть человек, который действительно готов следовать за Господом, куда бы тот ни пошел? Человек, который нашел все в нем, захочет ли от него земной славы? Сам Иисус собирался принять смерть, и на земле Он не имел места, где приклонить голову. Как мог Он дать что-либо такому человеку? “А другому сказал: следуй за Мною. Тот сказал: Господи! позволь мне прежде пойти и похоронить отца моего. Но Иисус сказал ему: предоставь мертвым погребать своих мертвецов, а ты иди, благовествуй Царствие Божие”. Итак, здесь перед нами истинная вера; и где таковая существует, там она есть нечто большее, чем просто теория, там мы сталкиваемся с затруднениями. Поэтому второй человек начинает оправдываться, ибо чувствует, с одной стороны, притягательность слов Иисуса, но в то же время он еще не свободен от той силы, которая влечет его плоть. Он осознает всю серьезность дела, но чувствует и препятствия на своем пути. Поэтому он ссылается на естественные потребности сердца, на сыновний долг к умершему отцу. Но Господь хотел бы, чтобы он оставил это право за теми, кто не был призван Господом, говоря: “Предоставь мертвым погребать своих мертвецов, а ты иди, благовествуй Царствие Божие”. Другому же, который говорит: “Я пойду за Тобою, Господи! но прежде позволь мне проститься с домашними моими”, Господь отвечает, что царству Бога необходимо придавать первостепенное значение и человек без остатка должен посвятить себя служению ему, ибо горе тому человеку, который, возложа свою руку на плуг, оборачивается назад! Не готов такой для царства Бога. Кто не сможет усмотреть во всем этом суждения сердца, присущие человеческой природе, в какой бы привлекательной форме они ни выражались. И какую смерть эгоистичного естества предполагает служение Христу! Иначе какое может проявиться безверие, даже если человек и не внесет всякий хлам в дом Бога и, возможно, не осквернит его храм. К этому ведет самоуверенность, в которой дьявол видит свою опору.

### Лука 10

Далее нашему взору (гл. 10) представлено замечательное поручение семидесяти ученикам, о котором повествует только Лука. Оно действительно носит важный и решающий характер и является более безотлагательным, чем поручение двенадцати в девятой главе. То была миссия милосердия, с которой эти семьдесят были посланы тем, чье сердце жаждало жатвы милосердия, но оно облечено в своего рода последнее предостережение и проклятие, произнесенное здесь в адрес городов, где его труды пропали даром. “Слушающий вас Меня слушает, и отвергающий вас Меня отвергается; а отвергающийся Меня отвергается Пославшего Меня”. Это, несомненно, придает той миссии какую-то важную и особую выразительность и в то же время так подходит нашему евангелию. Не вдаваясь в подробности, я хотел бы просто отметить, что когда эти семьдесят возвратились, говоря: “Господи! и бесы повинуются нам о имени Твоем”, то Господь (хотя Он ясно видел перед собой сатану, “спадшего с неба”, и изгнание бесов его учениками явилось лишь первым ударом той силы, которой суждено будет окончательно победить сатану) заявляет им, что это еще не лучший повод для их радости. Никакая власть над злом, какой бы реальной она сейчас ни была и как бы полно она в конечном итоге ни являла славу Бога, не может сравниться с радостью его милосердия, с радостью, вызванной не созерцанием повергнутого сатаны, а близостью к Богу; они сами должны радоваться общению с Отцом и Сыном и тому, что их участие и их имена записаны на небесах. Итак, становится все более очевидным, что его ученикам уготовлено то, что называется небесным блаженством. И об этом Лука говорит больше, чем авторы других синоптических евангелий: “Однакож тому не радуйтесь, что духи вам повинуются, но радуйтесь тому, что имена ваши написаны на небесах”. Не то чтобы здесь раскрывалось собрание, но здесь особым образом говорится о положении христиан, пробившихся через небесную твердь. В такой час Иисус, возрадовавшись духом, говорит: “Славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл младенцам. Ей, Отче! Ибо таково было Твое благоволение”.
Здесь вы видите это в ином свете, чем у Матфея, который говорит о собрании в связи с разрывом с иудаизмом. Ему, являющемуся семенем женщины, открылась не только полная победа человека над властью сатаны и во имя человека, но, проникая в истину более глубокую, чем царство, Он объясняет те намерения Отца в Сыне, которым все должно быть подчинено и слава которых непостижима для человека. Он открывает смысл своего нынешнего неприятия людьми и тайное блаженство для своих святых. Здесь Он не столько отвергнутый Христос и страдающий Сын человека, сколько Сын, открывающий своего Отца, Сын, которого знает один Отец. И с какой радостью поздравляет Он своих учеников по поводу того, что они видели и слышали (ст. 23,24), хотя затем мы видим, как Он еще более выразительно дает им некоторые наставления, - ведь все представлялось ему ясным! В данном случае Господь доволен светлой стороной жизни, а не просто тем контрастом, какой представляла эта миссия в сравнении с мертвым телом иудаизма, вконец осужденным и отвергнутым им.
В том, с чем мы сталкиваемся далее (см. Матф. 11; 12), раскрывается суть дней субботних, и при этом Господь открыто дает понять недовольным иудеям, что связь Бога с Израилем была нарушена. Он явно нарушал закон субботы, когда заступался за учеников, осмелившихся есть зерно, и когда публично исцелил сухорукого. У Луки мы встречаемся с несколько иным положением дел, в соответствии со стилем Луки, и мы видим человека, воспитанного в почитании закона, но нравственно ограниченного. Один законник встает и говорит: “Учитель! что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную?” На это Он сказал ему: “В законе что написано? как читаешь?” Законник сказал в ответ: “Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всею крепостию твоею, и всем разумением твоим, и ближнего твоего, как самого себя”. Иисус сказал ему: “Правильно ты отвечал; так поступай, и будешь жить”. Но законник, “желая оправдать себя, сказал Иисусу: а кто мой ближний?”
Это выдвигает на передний план затруднения рассудка, подчиненного иудейскому закону. Это формальная сторона дела: законник не может понять, что значит слово “ближний”, хотя чтобы понять значение слова “ближний”, не требуется большой смекалки. Но последствия этого в нравственном отношении были весьма суровы. Если он говорил то, что имел в виду, то чувствовал ли он когда-либо в своей жизни и поступал ли так, как будто имел ближнего? Следовательно, он не понимал этого. Было непостижимым в некотором роде, чтобы этот случай не рассматривался в уставе синедриона, чтобы в нем не толковали значение непонятного слова “ближний”. Увы! Грешное сердце человека хотело лишь избежать своих прямых обязанностей, требующих любви, которой меньше всего в этом мире обладал человек. Проблема была скрыта в нем самом; и поэтому он искал оправдания себе, хотя это было абсолютно невозможно! Ибо в действительности он был грешником, и ему следовало бы исповедаться в своих прегрешениях. Там, где человек не желает признаться и оправдаться пред Богом, все скверно и фальшиво, все Божье воспринимается превратно, его Слово кажется несущим мрак, а не свет.
Обратите внимание, как наш Господь использует для объяснения данного случая прекрасную притчу о добром самарянине. Если можно говорить о нем как о человеке, то лишь чистые око и сердце могут в совершенстве постичь сущность Бога и насладиться этим; Он без труда узнает своего ближнего. Поистине, милосердный находит ближнего в каждом, кто нуждается в любви. Мой ближний - это человек, нуждающийся в человеческом сочувствии, в божественной добродетели и ясном свидетельстве ее хотя бы через земного человека. Итак, Иисус был единственным человеком, который жил во власти божественной любви, хотя мне нет необходимости говорить, что эта любовь была лишь малой толикой его величия; и поэтому для него не являлось загадкой - “кто мой ближний?”.
Конечно, это не простое отречение Бога от своего народа по своему промыслу, но испытание сердца и воли человека, уличенного в том, что он использовал закон для своего оправдания и для того, чтобы избежать прямого долга перед ближним. Где же во всем этом любовь, необходимая для того, чтобы в мире как-то уподобить человека Богу? Ясно, что не в вопросе законника, которым он отрекся от неведомого ему долга. Несомненно и то, что любовь обитала в том, чей иносказательный ответ самым точным образом передал его собственные чувства и отобразил его жизнь, явившуюся единственно верным воплощением воли Бога касательно любви к ближнему, любви, которой этот несчастный мир ранее не знал.
Как милосердна к нам действенная доброта Иисуса, которая в конечном итоге лишь одна исполняет закон! Как важно понимать, что милосердие истинно исполняет волю Бога в этом, “чтобы оправдание закона исполнилось в нас, живущих не по плоти, но по Духу”. Тот законник жил по плоти, ему было чуждо милосердие, и, следовательно, в нем не было истины. Какой же жалкой жизнью он, должно быть, жил, и он проповедовал закон Бога, не зная даже, кто были его ближние! По крайней мере, он претендовал на это.
С другой стороны, как мы увидим далее, там, где пребывает милосердие, все становится на свои места, и это проявляется в двух формах. Первое проявляет себя в оценке слова Иисуса. Благодать ставит его превыше всего. Даже если мы посмотрим на двух человек, которых в равной мере можно считать объектами любви Христа, то как же отличается тот, чье сердце преисполнено радости больше всего в милосердии! И там, где выпадет счастье услышать слово Бога от Иисуса или слово самого Иисуса, - там мы найдем истинное сокровище у ног Иисуса. Таково истинное нравственное состояние каждого человека, кому знакомо милосердие. В данном случае это Мария, которую мы видим сидящей у ног Иисуса и внимающей каждому его слову. Она решила правильно, как всегда решает вера (не скажу - верующий). Марфа же суетилась. Она думала только о том, что бы приготовить для Иисуса, как будто бы Он жил по плоти, и не исключала мыслей о том, что причитается ей за это. Несомненно, это имело значение и в некотором роде оказывало ему честь, но это было оказание чести по-иудейски, носило плотской, мирской характер. Здесь воздавалось его телесному присутствию, воздавалось как человеку и Мессии с оттенком возвеличивания своего “я” и своей семьи. Это, естественно, отображено у Луки, который описывает детали нравственного порядка. Что касается поведения Марии, то оно кажется Марфе не более как проявлением безразличия к ее многочисленным суетным приготовлениям. Раздосадованная этим, она подходит к Господу с жалобой на Марию. Ей хотелось бы, чтобы Господь поддержал ее в этом и восстановил справедливость. Господь же оправдывает слушавшую его слово: “А одно только нужно”. Не Марфа, а Мария избрала правильную линию поведения, чего нельзя у нее отнять. Когда в этом мире действует милосердие, не стоит выбирать то, что отвечает сиюминутным потребностям, но необходимо выбрать то, что гарантирует вечное блаженство. Поэтому мы воспринимаем слово Иисуса как частицу благодати Бога, открывающее и сообщающее нам то, что является вечным и от чего нельзя отклоняться.

### Лука 11

Далее (гл. 11) речь идет не только о первостепенной важности сказанного Иисусом и не только о неправильном использовании закона человеком (что мы ясно видим на примере законника, который должен был не спрашивать, кто его ближний, а проповедовать это сам); здесь говорится о месте и значении молитвы. Она так же необходима в свое время, и ей отводится должное внимание. Конечно, я должен получить ее от Бога, прежде чем она найдет выход из моего сердца к Богу. Но сначала должно быть то, что внушается Богом, - его откровение об Иисусе. Без его слова нет веры (Рим. 10). Мои собственные мысли об Иисусе могут оказаться пагубными для меня; я вполне сознаю, что если бы это были только мои мысли об Иисусе, то они, несомненно, ввели бы меня в заблуждение и погубили бы мою душу, они были бы оскорбительными для всех. Но здесь мы обнаруживаем важное указание на то, что было бы недостаточным только слушать Иисуса, даже смиренно опустившись у его ног. Он заботится о том, чтобы его ученики испытывали нужду в общении с Богом. И на это Он неоднократно указывает. Прежде всего мы здесь имеем молитву, которая, по мнению Иисуса, необходима его ученикам в их подлинных нуждах и в их положении; это весьма благословенная молитва, оставляющая без внимания ссылки на тысячелетнее царство (как у Матф. 6), но содержащая все просьбы общего и нравственного характера. Во-вторых, Господь требует настойчивых и искренних просьб, обращенных к Богу, в сочетании с его благословением. В-третьих, можно добавить, что Господь упоминает и о даровании Духа, о чем говорится лишь в этом евангелии: “Итак, если вы, будучи злы, умеете даяния благие давать детям вашим, тем более Отец Небесный даст [не просто блага, но] Духа Cвятого [наилучший дар] просящим у Него”. Таким образом, величайшим благословением как для язычников (ср. Гал. 3), так и для верующих иудеев был этот дар, просить который и наставляет здесь Господь своих учеников. Ибо Святой Дух еще не был дан. Это было проявлением божественного сердца. Они, поистине, были учениками, они были созданы Богом и все же должны были молиться, чтобы им был дан Святой Дух. Такое их положение продолжалось, пока Господь Иисус находился с ними на земле. Здесь Он не только должен был просить Отца (как в Иоан. 14), чтобы Он ниспослал Святого Духа, но они тоже должны были просить Отца, который, несомненно, дал бы просящим у него Святого Духа. И я далек от того, чтобы отрицать, что и в наше время могут быть случаи, которые можно назвать аномальными, когда люди, сознавшиеся в своих грехах, не находят того мира, который можно иметь через дар Святого Духа. Здесь, по крайней мере, такое объяснение вполне приемлемо, и для этого может иметь важное значение то, о чем так откровенно сказано у Луки; это не было наставлением по промыслу Бога относительно грядущего великого изменения, но, скорее, это было нечто, исполненное глубоких нравственных принципов огромного значения, хотя и под воздействием божественного милосердия. Сошедший с небес в день пятидесятницы Святой Дух значительным образом видоизменил эту истину. Его присутствие с того момента, несомненно, повлекло за собой более важные события, чем ниспослание небесным Отцом Духа тем, кто просил его об этом. И это было великим моментом, когда Отец, оценив дело Иисуса, в ответ ниспослал Святого Духа. Поэтому человек сразу же мог войти в общение с Богом, он мог обратиться к Богу или опереться на искупительное дело Иисуса, мог обрести Святого Духа практически немедленно. Здесь, однако, перед нами тот случай, когда учеников наставляли просить до того, как им было дано благословение. Конечно, в отношении к тому времени мы отчетливо представляем себе две вещи. Они уже родились от Духа, но ждали последующего благословения - дара Духа, особого дара в ответ на их молитву. Ничего не может быть понятнее, и не стоит принижать достоинств Писания. Евангелические традиции настолько же фальшивы, насколько проникнуты Духом в отношении дела Христа и славных результатов этого дела для верующих, даже в наше время. Все, что нам нужно, - это понять отрывки Писания через власть Бога.
Вслед за этим Господь изгоняет беса немоты из человека, который заговорил после исцеления. Это обрушило на Иисуса людской гнев. Люди не могли отрицать силу, которой Он исцелял, но в душе приписывали ее сатане. В их глазах или в их устах тот, кто изгонял бесов, был не Богом, а веельзевулом, бесовским князем. Другие, искушая его, требовали, чтобы Он дал знамение с неба. Господь говорит им, что в своем неверии они приписывают божественной силе, обитающей в нем, злое начало. У Матфея это выглядит как приговор тому поколению иудеев; здесь же это обращение относится к более широкому кругу людей, кем бы они ни были и где бы ни жили, ибо здесь все носит нравственный характер и относится не только к иудеям. Сатана не глупец и не самоубийца, чтобы изгонять себе подобных. А этих людей осудят их собственные сыновья. Истиной было то, что царство Бога достигало их; а они, не чувствуя этого, отвергали его своим богохульством. И в заключение Он добавляет: “Когда нечистый дух выйдет из человека, то ходит по безводным местам, ища покоя, и, не находя, говорит: возвращусь в дом мой, откуда вышел; и, придя, находит его выметенным и убранным; тогда идет и берет с собою семь других духов, злейших себя, и, войдя, живут там, - и бывает для человека того последнее хуже первого”. Лука обращается главным образом не к иудеям, как Матфей, а ко всем людям. Поэтому здесь пропущена фраза “так будет и с этим злым родом”.
Таким образом, Господь все еще поддерживал отношения с остатком иудеев, хотя уже предвидел гибель поколения иудеев, отвергнувших его. По этой самой причине Дух Бога более отчетливо и ясно представляет его особый план в евангелии по Луке. Было бы естественным оставлять эти наставления внутри отведенных границ. Но нет. Лука по вдохновению расширяет эти границы, он даже повествует о том, каковы будут отношения с каждым человеком, когда нечистый дух каким-то образом оставляет его на время, но когда спасение ему еще не дано или милосердие еще не обитает в его душе. Как говорится, он мог бы изменить характер, он мог бы стать добродетельным или даже набожным, но возродится ли он вновь? Если нет, то тем печальнее для него - тем хуже будет его последнее состояние по сравнению с первым. Предположим, вы обладаете чем-то поистине прекрасным, но если это не будет открыто Святому Духу или в этом не будет обитать Христос, тогда любая привилегия или блаженство будут безнадежно потеряны для вас. Это и хочет выразить Господь, когда женщина, слушавшая его, повысив свой голос сказала: “Блаженно чрево, носившее Тебя, и сосцы, Тебя питавшие!” Он тут же отвечает: “Блаженны слышащие слово Божие и соблюдающие его”. Очевидно, это все тот же великий нравственный урок: никакая естественная связь с ним не идет в сравнение с тем, что имеешь, слушая и запоминая слово Господа, и этому наш Господь постоянно следует далее. Не они ли требовали от него знамения? Они обнаружили свое состояние и оказались в нравственном отношении гораздо ниже ниневитян, которые покаялись от проповеди Ионы. Разве “царица южная”, узнав о мудрости Соломона, не приехала издалека, чтобы поучиться у него? Иона дал знамение не смертью и воскресением, а своей проповедью. Какое знамение получила царица? Какое знамение получили ниневитяне? Иона проповедовал, а Иисус разве нет? Царица приехала издалека, чтобы услышать мудрые речи Соломона, но что значила мудрость мудрейшего в сравнении с мудростью Христа? Разве Он не обладал премудростью и силой Бога? Как они могли требовать знамения после того, что видели и слышали? И было ясно, что с древних времен еще не было подобного греха. Напротив, эти язычники, как бы далеко они ни жили, и как бы невежественны ни были, осудили неверие израильтян и доказали, что израильтяне заслужили справедливое наказание в день страшного суда.
Далее наш Господь взывает к совести. Свет (который Он нес) не был скрыт от людей, а был виден всем. И здесь Бог не упустил ничего, но здесь необходимо было увидеть другое - состояние ока. Было ли оно чисто или худо? Если око худо, то свет обращается в тьму! Если око чисто, то оно не только наслаждается светом, но и само излучает свет, не оставляя места тьме! Фарисеям, которые удивлялись тому, что Господь не мыл своих рук перед едой, Он высказал такой упрек, что им нечего было ответить. Он упрекнул их в том, что они заботятся о внешней чистоте, оставаясь равнодушными к своей внутренней развращенности, и ревниво относятся к соблюдению мелочей, забывая о своих великих нравственных обязательствах. Он осудил их гордость и лукавство. Одному из законников, который пожаловался, что своими словами Он обижает и их, Господь ответил также проклятиями. Подделка под закон и святость Бога там, где нет веры, прямой дорогой ведет к гибели и осуждению судом Бога. Подобное наказание ожидает Вавилон, а затем готово обрушиться на Иерусалим (Откр. 18).

### Лука 12

В 12-ой главе Господь готовит своих учеников к вступлению на стезю служения вере, проходящую через скрытую людскую злобу, открытую ненависть и земные искушения. Они должны продолжать благовествование и после того, как Он будет отвергнут. Прежде всего они должны были остерегаться фарисейской закваски, которая есть лицемерие, и всей душой осознавать в себе свет Бога, к которому принадлежат верующие (ст. 1-3). Это и есть сохраняющая сила. Дьявол в своих делах прибегает к обману и грубой силе (ст. 4). Бог же действует в свете и в своих поступках опирается на любовь (ст. 5-7) и доверие, которое Он несет в себе. “Но скажу вам, кого бояться: бойтесь того, кто, по убиении, может ввергнуть в геенну; ей, говорю вам, того бойтесь”. И сразу же (остерегаясь оскорбить то, что всегда истинно и является достоверным для верующего, хотя бы это и было, так сказать, нижним концом правды) Господь являет любовь Отца, спрашивая: “Не пять ли малых птиц продаются за два ассария? и ни одна из них не забыта у Бога. А у вас и волосы на голове все сочтены. Итак не бойтесь: вы дороже многих малых птиц”.
Далее Он показывает, как важно исповедовать его имя, и говорит о том, что ждет отвергающих его. Затем Он говорит о том, что не простится хула на Святого Духа, какое бы прощение ни было дано тем, кто богохульствовал на Сына человека, и в противоположность этому обещает помощь от Духа в трудный час перед лицом враждебной мирской церкви (ст. 8-12). Затем один человек обращается к Господу, прося его решить мирскую проблему. Но это сейчас не является его обязанностью. Конечно, как Мессия Он должен будет вмешаться в земные дела и наставить этот мир на истинный путь, когда явится царствовать, но теперь его задача состояла в том, чтобы исправлять души. Для него, как и для людей, если бы их глаза не были затуманены неверием, вопрос “что есть вечное и бренное” был вопросом рая и ада. Поэтому Он наотрез отказался судить людей и делить между ними то, что было мирским. Именно этому многие христиане так и не научились у своего учителя.
Затем Господь разоблачает безрассудство человека в его жадном стремлении к благам этого мира. И однажды в ту самую ночь, когда человек радовался своему процветанию и благосостоянию, Бог потребовал у богатого глупца его душу: “Так бывает с тем, кто собирает сокровища для себя, а не в Бога богатеет”. Господь открывает своим ученикам, где должны находиться истинные сокровища. Только вера способна освободить от беспокойства и вожделения. Истинные сокровища - это не еда и одежда. Тот, кто питает беспечных воронов, не забудет своих детей, которые для него гораздо лучше птиц. Забота о бренном, напротив, явно свидетельствует о духовной скудности. Почему мы так заняты обогащением? Ведь уже признано, что мы бываем недовольны тем, что имеем. И к чему все это приводит? Лилии затмевают Соломона во всей его славе. То, что занимает мысли народов, не знающих его, недостойно святых, которые призваны искать царства Бога и уверены, что все эти богатства приложатся. “Ваш же Отец знает, что вы имеете нужду в том”.
И опять это приводит меня к мысли кратко упомянуть о том средстве, с помощью которого выражается эта несказанная любовь, и не только Отца, но и Сына, и выражается в двух формах - любовь Сына к тем, кто ждет его, и к тем, кто служит ему. Об ожидающих его говорится в стихах 35,36: “Да будут чресла ваши препоясаны и светильники горящи. И вы будьте подобны людям, ожидающим возвращения господина своего с брака, дабы, когда придет и постучит, тотчас отворить ему”. Это есть сердце, исполненное Христа, и за это Христос распахивает свое сердце навстречу им. Когда Он придет, то усадит их, если можно так выразиться, за стол, сделает все для них, даже будучи во славе. А затем следует труд во имя Христа, но это придет позже. “Тогда сказал Ему Петр: Господи! к нам ли притчу сию говоришь, или и ко всем? Господь же сказал: кто верный и благоразумный домоправитель, которого господин поставил над слугами своими раздавать им в свое время меру хлеба? Блажен раб тот, которого господин его, придя, найдет поступающим так. Истинно говорю вам, что над всем имением своим поставит его”. Говорится не “ждущим так”, а “поступающим так”. Речь идет о служении ему. И это находит здесь свое должное место и выражение. Однако заметьте, что сначала говорится об ожидающих, а уж потом о служащих. О самом же Христе всегда говорится прежде, чем о его деле. Тем не менее Он соблаговолил связать это евангелие с самим собой, и сделал это весьма благодатно, как мы узнаем из евангелия по Марку; и именно там мы могли бы ожидать этого, зная характер евангелия: Он связывает это служение с самим собой. Но когда мы находим аналогичный отрывок у Луки, то там, вместо того, чтобы показать все во взаимосвязи, как в евангелии, посвященном делателю и делу, мы слушаем того, кто дает нам понять разницу между духовным и действенным по отношению к его пришествию. Блажен тот, кого Господь, придя, найдет служащим ему: несомненно, Сын человека того поставит над всем своим имением. Но заметьте разницу: это есть возвышение над его наследством. А что касается ожидающих его, то Он разделит с ними радость, покой, славу, любовь.
Отметьте еще одно событие в этом отрывке евангелия по Луке, также имеющее поразительную особенность. Блаженны лишь те, кто верит в него; а что будет с теми, кто не верит? Соответственно этому, в форме, взывающей к совести, мы видим разницу между слугой, который знал волю своего господина и не делал по его воле, и слугой, который не знал волю своего господина (ст. 47,48). Ни Матфей, ни Марк, ни Иоанн, конечно же, не говорят об этом. Лука проливает свет Христа на ту ответственность, которую несут привитые к масличному дереву язычники, и язычники непросвещенного мира. В то время как слуга из христианского мира был осведомлен о воле своего господина, но остался безразличным к ней или не соизволил исполнить ее, слуга из языческого мира, напротив, совершенно не знал волю своего господина и, конечно, творил беззаконие и зло. Они оба достойны наказания. Но тот, который знал волю своего господина и не исполнил ее, будет бит гораздо больше. Быть крещенным и взывать к имени Господа, творя дела, недостойные его, вместо того, чтобы облегчить тяжкий грех в день суда над лицемерами, - значит, заслуживать еще более сурового наказания. В этом гораздо больше мудрости и справедливости, чем в противоположных этому взглядах раннего христианства. Ибо в первом и втором веках господствовало мнение, которое можно было тогда назвать общепринятым, о том, что все люди, умершие без прощения грехов должны быть судимы, но при этом крещеные должны занять значительно лучшее место в аду, чем некрещеные. Так учили отцы церкви. Писание выступает против этого. В отрывке, который мы только что прочли, Лука изображает Господа Иисуса не только предостерегающим, но полностью и навсегда исключающим безрассудство.
Далее, какой бы щедрой ни была любовь Христа, в результате ее теперь должен был разгореться огонь. Ибо ту любовь сопровождал божественный свет, который судил людей; и люди не могли вынести его. Вывод таков: этот огонь уже возгорелся, и, не дожидаясь нового дня или осуществления приговора Бога, он начал действовать уже тогда. Несомненно, любовь Христа зародилась не в результате его страданий, равно как и не от любви Бога. Она была всегда в нем, она лишь ждала полного выражения ненависти человека, прежде чем разрушить все границы и свободно излиться в любом направлении, ведущем к бедствию и страданиям. Таким удивительным образом в этой главе наш Господь утверждает великие нравственные принципы. Люди, наставники, язычники, святые - все возымеют свою долю в своей любви к Христу и в служении ему.
Его приход на землю и присутствие на ней высветили положение как нельзя ужасное - полный, безнадежный распад общества. Как же они не узнали этого времени? Почему они даже по самим себе не рассудили, чему должно быть? Почему это произошло: от избытка зла в его врагах или от избытка милосердия в нем? Глава заканчивается обращением к иудеям, в котором ясно видно, что им грозит опасность, которая является величайшей проблемой, требующей от них немедленных действий. Господь советует им, пока еще Он рядом с ними, примириться с Богом. Если же они не последуют его совету, то будут ввергнуты в темницу и не освободятся, пока не выплатят долг до “последней полушки”. Это было предупреждением израильтянам, которые, как известно, теперь расплачиваются за свое пренебрежение словом Господа.

### Лука 13

В 13-ой главе также говорится о необходимости покаяния, но здесь вместе с этим становится ясно, что разговор о наказании людей в назидание был напрасным. Если бы они не покаялись, их ждала бы подобная гибель. Неправильно понятые суды вели к тому, что люди забывали свою вину и свое гибельное состояние перед взором Бога. Поэтому Он настаивает на том, чтобы они немедленно покаялись. Он допускает возможность небольшой отсрочки во времени. Именно сам Господь Иисус умолял о том, чтобы дать еще одну возможность. Если после этого испытания смоковница не сможет давать плоды, то ее следует срубить. Так и тут: приговор приводится в исполнение милосердием, а не законом. Как плохо они понимали, что это было самое верное выражение их самих и что Христос и сам Бог поступали с ними так из-за него. Но позже Господь дает нам понять, что милосердие может действовать и в подобном положении, когда исцеляет женщину, скорченную духом немощи. Он проявил милость Бога даже в тот день, когда его преследовал закон, и осудил злобствующих лицемеров, пытавшихся обвинить его за милосердный поступок лишь потому, что то был субботний день : “Сию же дочь Авраамову, которую связал сатана вот уже восемнадцать лет, не надлежало ли освободить от уз сих в день субботний? И когда говорил Он это, все противившиеся Ему стыдились; и весь народ радовался о всех славных делах Его”. Как всегда, Лука говорит о проявлении души: с одной стороны, он показывает врагов истины, а с другой - тех, кого милосердие сделало друзьями Христа, или тех, кого Он щедро одарил своей милостью. Но Господь также показывает, какую форму примет царство Бога. Пока оно не имеет силы, но именно из малого станет великим на земле и будет бесшумно вырастать, как закваска, положенная в три меры муки. И таким должно было стать царство Бога здесь на земле. И дело здесь не в семени, хорошем или плохом, а в распространении учения, по крайней мере, христианского. Как бы мало такое развитие ни отвечало желанию Бога, мы должны сверять поступки с Писанием, чтобы правильно судить о них. Если Израилю угрожал суд, который, несомненно, надвигался, то как же обстояло дело с царством Бога в мире? По правде говоря, вместо того, чтобы занимать себя вопросом “неужели мало спасающихся?”, следовало бы хорошо подумать, чтобы найти пути нравственного оправдания пред Богом. Это было попыткой протиснуться сквозь “тесные врата”, сквозь которые нельзя было пройти, не получив нового рождения. Многие пробовали войти, но не смогли. Что же здесь имеется в виду? Может быть, это разница между борющимся {Прим. ред.: в английской Библии Д. Н. Дарби начало стиха 24 звучит так: “Боритесь войти сквозь тесную дверь...”} и пытающимся? Я сомневаюсь, что в этом заключается истинное значение высказывания нашего Господа, ибо кто делает ударение на словах “борющийся” или “пытающийся”, тот сомневается в силе, большей или меньшей. Я думаю, что наш Господь имел в виду не это, а то, что многие пытались пробраться в это царство, но не через “тесные врата”, а каким-либо окружным путем. Возможно, они пытались достичь этой цели крещением, соблюдением обрядов, молясь или взывая к милости Бога, однако все эти неверные источники оскорбляют Христа и порочат его дело.
В борьбе за то, чтобы войти через “тесные врата”, человек, на мой взгляд, постигает истинную суть греха и обращается к милосердию Бога во Христе - к покаянию пред Богом и к вере в нашего Господа Иисуса Христа. Христос сам явится тесными воротами, по крайней мере, самого Христа принимают через веру и покаяние. Поэтому наш Господь, открывая это, объявляет приговор Израилю и вместе с тем каждому, кто желал бы получить благодать, но отказывается от пути Бога, пути Христа. Он говорит также об изгнании иудеев и о том, что язычники придут с востока и запада, севера и юга и будут приняты в царство Бога. “И вот, есть последние, которые будут первыми, и есть первые, которые будут последними”. И в заключение главы фарисеи усердно предупреждают его: “Выйди и удались отсюда, ибо Ирод хочет убить Тебя”. Но Господь ясно говорит им, что ничто не может помешать ему в его служении, пока не пробил его час. Он падет не от руки Ирода в Галилее, но только в гордом и величественном городе Иерусалиме должен пасть пророк Бога; ни один пророк не может быть уничтоженным вне Иерусалима - такова горькая и неизбежная участь этого города: вырыть могилу отвергнутому и убитому свидетелю Бога. Люди могут сказать и говорят, что ни один пророк не вышел из Галилеи, но это неправда, и истинно то, что если пал пророк, то пал в Иерусалиме. И все же Господь оплакивает этот Иерусалим и не покидает иудеев навсегда, а только на время, но выражает надежду, что настанет такой день, когда их сердца обратятся к нему (2 Кор. 3) и скажут: “Благословен Грядый во имя Господне!” Этим заканчиваются отношения Господа с Иерусалимом, отличные от того небесного света, который струился на его учеников. Он с самого начала и до конца является выражением милосердия, только не по отношению к тем, кто не верит в него, однако, с другой стороны, Он дает нам понять, что как бы страстно ни желал Он проявить милосердие к Израилю, конец всему положили человеческие руки.

### Лука 14

В 14-ой главе мы видим, как Господь продолжает творить милосердие. Еще раз Он показывает, что, несмотря на тех, кто предпочитал знамение старого завета милосердному Мессии нового, суббота дала ему возможность явить благость Бога. В 13-ой главе Он исцелял дух немощи - изгонял силу дьявола; здесь же это была обычная человеческая болезнь. Законники и фарисеи при этом наблюдали за ним, но Иисус прямо ставит вопрос; и так как они молчали, Он прикасается к больному и исцеляет его от водянки, а затем отпускает. Неотразим был его ответ на их мысленный вопрос, ибо Он взывал к их совести, к их собственным поступкам. Человек, который пытается сделать доброе дело, чтобы спасти принадлежащее ему, не имеет права подвергать сомнению право Бога творить любовь и милосердие по отношению к тем несчастным, которых Он соблаговолит признать своими. Затем Господь обращает внимание на другое, не на эгоизм лицемеров, не принимающих милосердия Бога по отношению к несчастным страдальцам, а на страстное желание человека что-то значить в этом мире. Господь выдвигает другой великий принцип, по которому действует сам: самоуничижение в противовес самовозвеличиванию. Если человек очень хочет, чтобы его возвеличили, то единственный путь к этому, согласно Богу, - проявить смирение и унизить себя, и именно так поступает душа, подготовленная для царства Бога. Поэтому Он и предупреждает своих учеников, чтобы готовя обед или ужин, они не думали приглашать друзей или людей, которые могли бы дать им воздаяние, а следуя воле Бога и поступая в его Духе, пригласили бы тех, которые не могут воздать им в настоящее время, ибо тогда им воздастся Богом в воскресении праведных.
На это некто из присутствовавших воскликнул: “Блажен, кто вкусит хлеба в Царствии Божием!” Господь же приводит случай, свидетельствующий о противоположном. Что же делает Господь все это время? Он приглашает людей отведать, каков на вкус хлеб в его царстве. Но как они отнеслись к этому милосердному приглашению, судя по евангелию? “Один человек сделал большой ужин и звал многих, и когда наступило время ужина, послал раба своего сказать званым: идите, ибо уже все готово. И начали все, как бы сговорившись, извиняться”. Здесь мы видим разницу в том, что Лука не говорит о первом приглашении, о котором рассказывает Матфей. И, кроме того, у Луки каждый отдельно приносит свое извинение. Так, один говорит, что “купил землю”, которую он должен пойти посмотреть, другой говорит, что “купил пять пар волов” и должен их испытать, а третий говорит, что женился и потому не может прийти. Итак, мы видим, что люди, выдвигая разные, на их взгляд, благовидные и подходящие предлоги, стараются не подчиниться справедливости Бога и как можно дольше не принять милости Бога. В итоге слуга возвращается и докладывает своему господину, который от этого приходит в ярость и говорит слуге: “Пойди скорее по улицам и переулкам города и приведи сюда нищих, увечных, хромых и слепых”. “И сказал раб: господин! исполнено, как приказал ты, и еще есть место”. Особая красота евангелия по Луке заключается именно в этом упорстве, проявленном милосердием, несмотря на праведный гнев. Господин еще посылает своего слугу пойти “по дорогам и изгородям”, убеждая встречных прийти, чтобы, как сказано здесь, “наполнился дом мой”. Об этом ничего не говорится ни у Марка, ни у Матфея. И действительно, Матфей излагает нам события совсем под другим углом зрения, чем мы видим здесь. У Матфея мы видим, как царь посылает войско и сжигает город. Как прекрасна мудрость Бога в том, что Он вставляет в описание, и в том, что опускает в нем! Матфей в конце включает еще и наказание гостя, явившегося на пир без брачной одежды, человека, который явился без приглашения, полагаясь на свой труд или на какой-то обряд (или на все обряды), или на то и другое, но не имеющий веры в Христа. И это особенно было к месту, ибо это евангелие подтверждает дела милосердия, которые должны были вытеснить иудаизм как внешне, так и внутренне.
Затем Господь обращается к массам народа. Он свидетельствует им о препятствиях, которые поджидают человека на пути к нему. Он серьезно предупреждает тех, кто большим числом последовал за ним, говоря: “Если кто приходит ко Мне и не возненавидит отца своего и матери, и жены и детей, и братьев и сестер, а притом и самой жизни своей, тот не может быть Моим учеником”. Трудности нравственного характера самым серьезным образом довлели над теми, кто был готов следовать за ним. Разве не лучше и не мудрее было бы им сначала сесть и вычислить все издержки, которые понесут при строительстве башни, чтобы завершить строительство? или сначала посоветоваться, можно ли обойтись малыми силами, чтобы победить противника, гораздо более сильного? Здесь речь идет не о проверке сил человеческим способом, а о том, чтобы отказаться от всего, что имеешь и что дорого тебе, и стать учеником Христа. Ибо так случается, что человек, который хорошо начал дело, на поверку оказывается никчемным. “Соль - добрая вещь”; но что если она потеряет свое свойство? “Чем исправить ее? ни в землю, ни в навоз не годится она”. Ее выбрасывают вон. “Кто имеет уши слышать, да слышит!”

### Лука 15

Чудесно и глубоко раскрывает милосердие следующая, 15-я, глава. Становится очевидным в конце предыдущей главы, что человек во плоти не может быть учеником Христа. Таков великий урок. Но теперь перед нами другая сторона милосердия. Если человек терпит неудачу при попытке стать его учеником, то откуда берет учеников Бог? Итак, перед нами благость Бога по отношению к грешникам, явленная в трех притчах.
Сначала идет притча о пастухе, отправляющемся на поиски заблудшей овцы. Ясно, что здесь речь идет о милосердии, проявившемся в Христе, Сыне человека, пришедшем отыскать и спасти заблудших грешников.
Следующая притча повествует уже не о Сыне, который несет бремя, ибо им может быть один Спаситель, Христос. Тем не менее и Дух Бога играет здесь роль, очень благословенную роль, в спасении каждой души, идущей к Богу после смерти. Здесь это не милосердный пастырь, жертвующий своей жизнью, и не великий пастырь, воскресший из мертвых через кровь вечно живого завета, с радостью взваливший на свои плечи однажды пропавшую, а теперь вновь найденную овцу, как это представлено нам только в евангелии по Луке. Здесь перед нами открывается образ женщины, которая зажигает свечу, подметает комнату и тщательно ищет потерянную вещь, пока не обнаруживает ее. Этот образ прекрасно гармонирует с тем, что творит Дух по отношению к душе грешника, не так ли? Не сомневаюсь, что именно это мы видим в образе женщины, а не (если можно так выразиться) выдающегося общественного деятеля, которым всегда является Христос, Сын. Дух Бога действует довольно энергично, но его сила проявляется скрыто от глаз; видны лишь результаты его действий. Он действует не как человек во внешнем мире; и это как нельзя лучше было выражено образом женщины, действующей внутри дома. Именно Дух Бога действует внутри человека, его скрытые тщательные действия не дано видеть душе, однако свеча его слова истинно должна светить. Стоит ли мне указывать на то, что именно роль Духа Бога заключается в том, чтобы заставить Слово нести свет людям? Пастырь не зажигает свечи, Он несет заблудшую овцу на своих плечах. Мы хорошо знаем, что Слово Бога, пастырь, рассматривается в другом отрывке как само являющееся истинным светом, а здесь речь идет о зажженной свече, и поэтому данный образ совершенно не соответствует личности Христа, но точно соответствует тому, что делает Дух Бога. Слово Бога, проповедь Писания можно читать сто раз подряд, но в критический момент оно явит свет для заблудшего. Прилежание проявляется в любом случае, и мы знаем, как Дух Бога снисходит до этого, какое усердие Он проявляет, чтобы это Слово полностью достигло души и засияло ярким светом в нужное время там, где до этого все было погружено во тьму. Соответственно, в другой притче мы видим не активное отступление от Бога; здесь положение хуже, чем в первой, ибо речь здесь идет о мертвом. Это единственная притча из трех, в которой потерянный человек являет собой не живое создание, а мертвое. Так или иначе мы знаем, что обе притчи правдивы, и Дух Бога описывает грешника как при жизни отступившего от Бога (Рим. 3) и как уже умершего, не покаявшегося в грехах и своих проступках (Еф. 2). Мы не сможем понять надлежащим образом положение грешника, пока не найдем сути этих двух притчей. Одна притча была необходима, чтобы показать нам грешника, который при жизни своими поступками отступил от Бога, а другая - чтобы показать грешника, умершего в проступках и делах. И здесь это особенно видно на примере заблудшей овцы в одной притче, и на примере потерянной монеты - в другой.
Вдобавок этому дается и третья притча, так же необходимая (наряду с притчами о потерянной овце и пропавшей неживой монете), в которой представлена история нравственного характера о человеке; отступившем от Бога, но вернувшемся к нему вновь. Итак, притча о блудном сыне с самого начала повествует о человеке, в ней прослеживается момент начала его грехопадения, грешное поведение и страдание грешника на земле, его покаяние и, наконец, мир и радость в присутствии Бога, который сам радуется так же искренне, как другой человек проявляет свое недовольство. В сущности, это верно в отношении каждого грешника. Другими словами, здесь делается некоторая уступка греху или желанию человека жить независимо от Бога, которое далее постепенно усиливает зло в жизни каждого человека. Я не думаю, что в этой главе обсуждается вопрос отступничества от веры чада Бога, хотя общий принцип здесь и там касается возрождения души. Эта мысль является излюбленной для тех, кому ближе доктрина, нежели Писание. Но существуют довольно веские, прямые и решительные возражения против такого понимания главы. Во-первых, это ни в коей мере не соответствует тому, о чем мы только что узнали из притч о заблудшей овце и потерянной монете. И, действительно, мне кажется невозможным сопоставить подобную гипотезу даже с простым и повторяющимся словом “заблудший”, или “потерянный”. Ибо кто может подтвердить, что когда верующий ускользает от Господа, то он заблудший? Единственное, что можно сказать, - это то, что больше всего этому противоречит сама школа, которая больше всех склонна к этому неверному истолкованию. Когда человек верит, то является заблудшей овцой, которую отыскали; несомненно, и он может ошибаться, но Писание после этого никогда не смотрит на него как на заблудшую овцу. То же самое можно сказать и о потерянной драхме, и о блудном сыне, наконец. Во-вторых, расточительного нельзя назвать неверующим; он не просто впал в ересь, он был “заблудшим” и “мертвым”. Как точно эти яркие образы характеризуют того, кто является по своей вере чадом Бога! Они очень подходят и для характеристики Адама и его сыновей, если их в некотором смысле рассматривать как детей Бога. Поэтому апостол Павел сказал афинянам, что “мы Его и род”. Люди являются родом Бога, так как имеют души и несут нравственную ответственность пред Богом, ибо созданы на земле по его образу и подобию. В этом и другом отношениях люди отличаются от зверей, которые есть живые твари, умирающие в смерти. Конечно, зверь имеет душу (иначе он не мог бы жить), но все же, когда он умирает, его душа уходит в землю, как и его тело, в то время как душа человека, когда он умирает (не имеет значения, погиб он или спасен), идет к Богу, так как она и приходит к человеку прямо от Бога. Это то, что во благо или зло существует вечно в духе человека, ибо Бог вдохнул это прямо и непосредственно в ноздри человека. Из евангелистов только один Лука говорит о человеке таким серьезным образом, и об этом пишется не только в его евангелии, но и в книге Деяний. Это связано с тем большим нравственным местом, которое отводится человеку как объекту божественного милосердия. “У некоторого человека было два сына”, то есть этот человек рассматривается с самого его происхождения. Затем мы видим, как его сын все больше и больше удаляется от Бога, пока совсем не опускается. Но тут выпадает счастливый случай проявления милосердия; и человек, может, и не глубоко, но реально осознает свой отход от Бога, а также свои развращенность, грех и гибель. Это было вызвано острой необходимостью, которую он осознал, - сильной нуждой, ибо Бог соблаговолил использовать всякое средство в своем милосердии. Именно стыд, страдания и несчастья привели его к тому, что он почувствовал, что гибнет. Но почему он опять обращается к тому, от кого отступился, и почему милосердие вкладывает в его сердце признание благости Бога и своей развращенности? Милосердие реально действовало в нем. Это было раскаяние - раскаяние пред Богом, ибо это было не просто сознательное самобичевание и признание неверным прежнего поведения. Это было самоосуждением от Бога, к которому его подвело милосердие Бога, вернув его снова к себе через веру. И он говорит: “Встану, пойду к отцу моему и скажу ему: отче! я согрешил против неба и пред тобою”.
Однако нет необходимости в настоящее время останавливаться на том, что, несомненно, знакомо большинству. Здесь можно добавить только одно: перед нами явно история нравственного характера, но здесь еще и другая сторона, а именно пути Христа и милосердие Отца по отношению к вернувшемуся блудному сыну; далее - радость и любовь Бога Отца и приобщение к этой радости блудного сына по его возвращении. Отец принимает его с распростертыми объятиями, приказывает принести для него лучшие одежды и все, что достойно его; он чествует блудного сына. Затем мы видим сына в присутствии отца. Этим объясняется радость Бога, проявляющаяся здесь во всем. В этом отрывке речь идет вовсе не о том, что мы испытаем, когда попадем на небеса, здесь, скорее всего, изображен небесный Дух, творящий добро сейчас на земле, одобряя тех, кто возвратился к Богу. Здесь речь идет вовсе не о том, кем бы мы были, если бы милосердие не возвышало и не поддерживало нас; все обращено к замечательной действенности Христа и радости самого Отца. Это формирует основу и характер общения, которое является принципом христианского поклонения.
С другой стороны, совершенно верно то, что радость, вызванная милосердием, пришлась не по нутру самоуверенному фарисею: он не мог принять к сердцу благоволение Бога по отношению к грешнику; и сцена радостного общения с отцом побудила его к неистовому противодействию пути Бога и его воле. Ибо он есть в такой же степени самоуверенный христианин, в какой блудный сын является верующим, впавшим в грех. Ни один христианин не позволит себе лелеять такие чувства в душе, хотя я не буду отрицать, что следование закону не исключает этого. Однако данный принцип не относится к этому человеку. Любой христианин осознает Бога. Он может и не полностью осознавать свои преимущества и пользоваться ими, но он остро ощущает свои недостатки и нуждается в божественном милосердии, и радуется, когда милосердие проявлено к другим. Разве стал бы Господь описывать христианина вне присутствия Бога? Соответственно, старший брат здесь, я не сомневаюсь в этом, сродни тем, кто осуждал Иисуса за возлежание с грешниками, - самоуверенность в большей степени присуща иудеям, равно как и отрицание милосердия.

### Лука 16

В следующей, 16-ой, главе говорится об особых и серьезных наставлениях ученикам в отношении земных благ. Здесь наш Господь прежде всего разъясняет, что время владения земными благами миновало. Теперь речь идет не о том, как удержать бразды правления, а как отдать их. Управляющий осужден. Это было очевидно для Израиля. Неверный управляющий не мог больше занимать свое прежнее положение на земле; и ему ничего не оставалось, как только проявить благоразумие и использовать представившийся удобный случай с видом на будущее. Неверный управляющий используется как орудие божественного наставления, чтобы научить нас, как подчинить будущее нашей цели. Как предусмотрительный человек, он думает о том, что ожидает его, когда он лишится места управляющего, и смотрит вперед и думает о будущем; он не поглощен настоящим, он взвешивает и рассуждает о том, как он будет обходиться, когда его отстранят от управления домом. И он мудро решил воспользоваться должниками своего господина. Чтобы сделать друзьями должников своего господина, он вычитает с их счетов значительную часть долга. Господь говорит, что именно таким образом и мы должны решать земные проблемы. Вместо того, чтобы крепко хвататься за то, что еще вам не принадлежит, и удерживать принадлежащее вам, смотрите на все это как на имущество вашего господина и поступайте с этим так, как неверный управитель из этой притчи. Будьте выше тех неверных, которые смотрят на деньги или на другие материальные блага так, как будто это их собственное богатство. Это не так. Ибо все, что вы имеете на земле, принадлежит Богу. Покажите, что вы выше иудеев и их земных, плотских страстей. Поступайте так, будто все принадлежит Богу, и тогда вы обеспечите себе безопасность в будущем.
Это и есть главная мысль нашего евангелия, особенно начиная с преображения, впрочем как и повсюду. Она заключается в пренебрежении земными сокровищами в нашей жизни, потому что мы обращаем свой взор к невидимому, вечному, к небесным сокровищам. Вера учеников действует с предусмотрительностью дальновидного домоправителя, хотя и ненавидит его несправедливость. Принцип действия их таков: все, что природа считает своей собственностью, принадлежит не мне, а Богу. Чтобы следовать этому принципу наилучшим образом, нужно смотреть на все как на собственность Бога и быть щедрым, думая о будущем. Легко быть щедрым с чужой собственностью. Так поступает вера с тем, что плоть считает своей собственностью. Не считайте вещи своей собственностью, а смотрите на них и поступайте с ними так, будто они есть собственность Бога. Будьте по возможности щедрыми - Он не сочтет это неправильным. Именно на этом Он и настаивает, и вот о чем Он просит своих учеников: “Приобретайте; себе друзей богатством неправедным, чтобы они, когда обнищаете, приняли вас в вечные обители”. Вы ведь не собираетесь жить на земле вечно, но иная обитель будет вечной. Жертвуйте тем, что природа называет своим, и будете иметь многое. Вера считает земное принадлежащим Богу - свободно жертвуйте этим, думая о непреходящем. Затем Он добавляет к этому содержательный урок: “Верный в малом и во многом верен [по крайней мере, сейчас на это обращают мало внимания], а неверный в малом неверен и во многом”. И, более того, это не только малое настоящее в сравнении с великим будущим, но и “если вы в неправедном богатстве не были верны, кто поверит вам истинное? И если в чужом не были верны [я пропускаю слово “человеку” {Пред. ред.: в английской авторизованной Библии это место звучит так: “И если вы не были верны в том, что принадлежит другому человеку...”}, ибо здесь подразумевается Бог], кто даст вам ваше?”. Где еще можно найти более прекрасное соприкосновение с божественным, нежели здесь? Именно там, где человек считает вещи своей собственностью, вера передает право Бога другому, а там, где мы согласны считать вещи только собственностью Бога, она оставляет его за нами. Наши сокровища на небесах. Кто верен в малом, тому будет вверено многое на небесах, и кто знает, как пользоваться неправедным богатством сейчас, кто своим сердцем не прирос к нему, кто не смотрит на богатство как на свою собственность, тот обретет там истинные сокровища. Такой замечательный урок дает нам Господь в этой притче.
Далее Господь рассказывает о богаче и нищем Лазаре, открывая нашему взору все, что является светлым и темным как внешне, так и внутри, в будущем и в настоящем. Вот перед нами человек, пиршествующий каждый день, одетый в порфиру и виссон, живущий для себя. А у его ворот лежит другой, страдающий, вызывающий отвращение, так униженный в желаниях и такой одинокий, что собаки делали для него то, что другой человек ни за что бы не стал делать. Но внезапно все изменилось. Нищий умер, и ангелы отнесли его на лоно Авраама. Умер богач, и его похоронили (мы не знаем, был ли похоронен Лазарь); похороны были такими же пышными, как и его праздная жизнь, но в аду, будучи в муках, он поднял глаза. И тут же он увидел благодать, которой был удостоен тот, кого он так презирал, будучи знатен. Это ослепительный свет вечности, проникший в мир, - так Бог оценивает людей на земле, не взирая на внешность. Эта истина открылась теперь душам. Она открылась не для того, чтобы над ней задумываться в царстве теней; об этом нужно думать на земле. И все же притча заканчивается самым подходящим образом: человек, который никогда прежде в своей жизни не думал серьезно о вечном, искренне умоляет Бога! Находясь здесь, он теперь беспокоится о своих братьях. В нем не было истинной любви к душам, но было большое желание предупредить братьев. По крайней мере, он осознал истинную причину своих страданий. Но Господь решительно отвергает его просьбу и объясняет, что у его братьев есть Моисей и пророки: если они не послушали их, то не послушают и того, кто воскрес бы из мертвых. Какая истина и какое подтверждение мы находим в его собственном воскресении из мертвых, не говоря уже о воскресении другого Лазаря во свидетельство своей славы как Сына Бога! Те же, кто не поверил Моисею, отвергли и воскресение Христа, ибо, посоветовавшись, решили предать Лазаря смерти и до сего дня погрязли в собственной подлой лжи (см. Матф. 28, 11-15).

### Лука 17

Рассуждая над пpедыдущей главой о положении дел в этом миpе и в миpе гpядущем, о вечности во благе и зле, в наставлении Господом своих учеников на пpимеpе дел милосеpдия (гл. 15), мы видели единственно веpную оценку, данную нашему миpу (оцененного по меpкам гpядущего - гpядущей вечности, пpинадлежащей Господу). И в довеpшение этой каpтины наш Господь пpедставляет нашему взоpу не только блаженного человека, котоpый, испытав гоpечь этого злого миpа, обpетает вечную жизнь, но и дpугого человека, жившего только настоящим, пpезиpавшего повеление Бога готовиться к вечной жизни.
В 17-ой главе следует еще несколько уpоков, данных все тем же ученикам, и, пpежде всего, это стpогое пpедупpеждение в отношении соблазнов. Возможно, что соблазны будут, но гоpе тому, чеpез кого они пpидут! Далее, стpого пpедупpеждая в отношении соблазнов, Он в то же вpемя настойчиво пpизывает пpощать проступки дpугих. Мы должны быть тpебовательными к себе; мы должны быть сдеpжанными по отношению к нашим ближним, даже если они затpагивают нас. Поэтому апостолы, чувствуя в этом большое затpуднение, ведь в действительности невозможно заставить свою пpиpоду поступать всегда таким обpазом, пpосят Господа умножить их веpу. Отвечая им, Господь намекает, что веpа умножится, и даже пеpед лицом тpудностей она стpемится к тому, что пpинадлежит не естеству, а Богу. С дpугой стоpоны, сpеди всех ответов, котоpыми Бог мог бы удостоить нас, звучит пpедостеpегающее слово о той службе, котоpую мы несем пpед ним: даже когда мы исполним все повеленное нам (а не откажемся исполнить), все pавно мы останемся настоящими pабами. Вот что, поистине, должен говоpить и чувствовать в своем сеpдце ученик Хpиста. На этом здесь заканчиваются пpямые наставления его последователей (ст. 1-10).
Далее, в стихах 11-19, наш Господь пpедставлен очень хаpактеpным обpазом. Он показывает, что веpа необязательно ждет изменения пpомысла Бога. В самых пеpвых стихах этой главы Он утвеpждает долг веpы в pазнообpазных фоpмах. Именно здесь показано, что веpа всегда находит свое место в благословении Бога, и доказывается, что она выше всего внешнего, однако мы видим Бога только в Иисусе.
Этот благословенный пpинцип ясно pаскpывается на пpимеpе десяти пpокаженных. Исцеление Господом было в pавной меpе засвидетельствовано во всех; но есть сила, пpевосходящая ту, что очищает тело даже от безнадежной пpоказы. Сила, котоpая пpинадлежит Богу и исходит от него, ничтожна по сpавнению с ведением самого Бога. Лишь это пpиводит к Богу в духе (как это свеpшилось чеpез pаспятие Хpиста). Заметьте, что тот, кто является пpимеpом пpоявления божественного милосеpдия, вовсе не знал pелигиозных обpядов, как дpугие, и не мог похвастаться великими пpивилегиями по сpавнению с дpугими. Он был самаpянином, и Господь показал на его пpимеpе силу веpы. Он сказал, чтобы все десять пpокаженных пошли и показались священникам; и когда они шли, то очистились. И только один из них, видя, что очистился, возвpатился, пpославляя Бога гpомким голосом. Но фоpма, в какой он славил Бога, была не пpосто тpадиционной хвалой Бога. “И пал ниц к ногам Его, благодаpя Его, и это был Самаpянин”.
Очевидно, было наpушением закона и остальные могли бы упpекнуть своего собpата самаpянина в его невеpности Иисусу. Но веpа всегда пpава, какими бы ни были ее внешние пpоявления; я сейчас не имею в виду пpихоть, капpиз, насмешку или обман, котоpые часто пытаются пpикpыться именем веpы. Истинная веpа, данная Богом, никогда не бывает столь ошибочной. Тот, кто не отпpавился к священнику, пpизнает в Иисусе силу и благодать Бога на земле (это есть чутье той самой веpы, котоpую Бог сотвоpил в его душе и котоpая пpиводит его назад к источнику обpетенной благодати). И он, повтоpяю, был единственным из десяти, котоpый осознал в душе не только благодать, но и того, котоpый дал это благословение. И тогда Спаситель сказал: “Не десять ли очистились? где же девять? как они не возвpатились воздать славу Богу, кpоме сего иноплеменника?”
Веpа неизменно найдет путь, чтобы восславить Бога. И не имеет значения, живет ли эта веpа в Авpааме или в пpокаженном самаpянине, ее путь полностью лежит вне пpиpодных познаний. Веpа обязательно найдет этот путь, ибо на нем стоит печать Господа, а милосеpдие пpидаст необходимые силы, чтобы следовать по этому пути.
В сущности, здесь осуждается система иудейских законов. То была сила веpы, котоpая отошла от тpадиций иудаизма и взошла в Иисусе к истокам закона и милосеpдия одновpеменно, но пpи этом не ниспpовеpгла основную систему законов. Это пpедназначалось сделать дpугим. Веpа не pазpушает, она не имеет таких полномочий. Этим займутся ангелы, когда наступит вpемя. Веpа обpетает свободу, оставляя тех, кто несет бpемя закона, кому не нpавится милосеpдие и кто поpицает его своим законом. Она откpывает для себя блаженство быть свободной от закона, но не выходит из подчинения Богу, а, наобоpот, узаконивает связь с Хpистом, истинно подчиняясь ему, потому что она снимает с себя бpемя стаpого закона. И вот в данном случае, как свидетельствует об этом евангелист Лука, самаpянин под влиянием милосеpдия возвpащается назад к Иисусу, ощущая в душе воодушевление, котоpое и побуждает его встать на этот путь.
Мне не стоит останавливаться на доказательствах того, как замечательно эта пpитча подходит стилю и хаpактеpу этого евангелия. Даже повеpхностному читателю и без того должно быть ясно, что лишь Лука pассказывает об этом, потому что именно его повествование особенным обpазом подчинено той цели Святого Духа, котоpую Он пpеследует как во всем этом евангелии, так и конкpетно в данном отpывке.
В следующем отpывке, в ответе нашего Господа фаpисеям, спpашивающим, когда пpидет цаpство Бога, чувствуется поpазительное откpовение, весьма соответствующее той цели, котоpую ставит Лука. “Не пpидет Цаpствие Божие пpиметным обpазом”. Здесь не говоpится о знамениях, чудесах или внешнем пpоявлении. Господь не сопpовождает свое благовестие знамениями. Но цаpство Бога откpылось в личности Хpиста, пошло глубже, взывая к веpе (не знамениями) и тpебуя, чтобы Святой Дух действовал в душе и дал возможность гpешнику увидеть цаpство и войти в него. Здесь pечь идет как pаз не о том, чтобы войти или увидеть, как в 3-ей главе у Иоанна, а, скоpее всего, о том, заслуживает ли человек с точки зpения нpавственности войти в цаpство Бога, которое не обpащается к чувствам или pазуму человека, но несет в себе свое собственное доказательство для совести и души. Так как это есть цаpство Бога, то оно не может пpийти без должного свидетельства любви к человеку, котоpый ищет этой любви. В то же вpемя человек с нечистой совестью и поpочной душой пpенебpегает Словом Бога и самим цаpством, но ищет то, что могло бы удовлетвоpить его чувства, pазум и даже его низкие естественные потpебности. Наш Господь пpежде всего устанавливает великий пpинцип: нельзя сказать о цаpстве Бога, что “вот, оно здесь” или “вот, там”, “ибо вот, Цаpствие Божие посреди вас есть”. Цаpство было на самом деле там! Ибо там был Он. Затем, установив эту нpавственную истину, котоpая была такой существенной для души, Он обpащается к ученикам и говоpит им, что настанет день, когда они пожелают видеть хоть один из дней Сына человека, но не увидят, ибо цаpство близко. “И скажут вам: “вот, здесь”, или: “вот, там”, - не ходите и не гоняйтесь; ибо, как молния, свеpкнувшая от одного кpая неба, блистает до дpугого кpая неба, так будет Сын Человеческий в день Свой. Но пpежде надлежит Ему много постpадать и быть отвеpжену pодом сим”. Таков неизбежный нpавственный поpядок Бога. Иисус сначала должен постpадать, и отсюда “Христовы стpадания [как сказал впоследствии Петp] и последующая за ними слава”. Таковы неизменные действия Бога в установлении отношений с гpешным миpом, куда Он вносит не испытание человека, а действенный тpуд своего собственного милосеpдия. Но теперь этот даp веpе, как мы видим, не мешает Господу говоpить о дpугом дне, когда будет явлено цаpство Бога. Однако пеpед днем, когда Он явится, могут быть пpеждевpеменные возгласы - “вот, здесь” или “вот, там”. Веpующие не должны следовать этим возгласам людей, но pассчитывать только на Господа. Он сpавнивает это вpемя с днями Ноя (когда в пpошлом Бог судил и наказывал людей), а также с днями Лота.
Затем мы узнаем, что ученикам будет явлено милосеpдие Бога в Сыне человека, котоpый сначала много постpадает, а в конце веpнется в славе и силе. Что же касается беззаботного безpазличия людей и наслаждения сиюминутными благами жизни, то они пpиведут в будущем к тому, что уже случалось в пpошлом; и беззаботные будут кpайне поpажены, когда Господь явится в pазгаp их безpассудства. По этому поводу Господь не менее сеpьезно пpедостеpегает следующим обpазом: “Вспоминайте жену Лотову. Кто станет сбеpегать душу свою, тот погубит ее; а кто погубит ее, тот оживит ее”. Очевидно, жену Лота спасли ангелы, вынеся ее из обpеченного на гибель гоpода, и это явилось еще более поpазительным фактом, воздающим должное спpаведливому суду Бога. Там она стояла совсем одна. Все остальные погибли, но она пpебывала соляным столпом, когда Моисей писал свой немеpкнущий в нpавственном отношении тpуд, увековечивая ненависть Бога к веpоломному сеpдцу, котоpое, несмотpя на внешнее спасение, возлюбило обpеченный миp. Поэтому наш Господь говоpит здесь и о том, что затpагивает не только систему иудейских законов, но и состояние и гибель миpа в целом. Он показывает, что в ту ночь двое будут на одной постели и один возьмется, а дpугой оставится. Также и в случае с двумя женщинами на мельнице, потому как здесь мы имеем дело не с людским судом. Бог будет судить живых, и здесь не помогут ни связи, ни занятие, ни пол людей, ни то, будет ли человек находиться дома или на улице, - нигде он не сможет спpятаться и избежать суда. Двое могут быть очень тесно связаны дpуг с дpугом, но Бог со своей пpоницательностью очень точно опpеделит кого куда: одного возьмет, а дpугого оставит. “На это сказали Ему: где, Господи? Он же сказал им: где тpуп, там собеpутся и оpлы”. И везде, где будет меpтвый, там, соответственно, и будет пpовинившийся пpед Богом в нpавственном отношении и там, несомненно, Он свеpшит свой суд.

### Лука 18

Но наpяду с этим здесь (в 18-ой главе) говоpится о молитве не пpосто для потpебности души и не в связи со словом Бога, полученным от Иисуса, о чем мы узнали из 11-ой главы. Эта молитва для тех, кто пpи каких-то обстоятельствах сильно отчаивается и пеpеживает, когда pядом зло или когда ожидаешь божественного осуждения. Соответственно, ее основное значение заключается в том, что она непосpедственно связана с бедами, котоpые пpоизойдут в последние дни. Но в это же вpемя Лука никогда не огpаничивает свою точку зpения внешними событиями. Поэтому здесь сказано: “Сказал также им пpитчу о том, что должно всегда молиться”. Это кажется более поpазительным еще и потому, что обстоятельства действительно весьма конкpетны, хотя то, что Он извлекает из них, является всеобщим. Господь пpизывает молиться, пpинимая во внимание последние испытания, и, более того, Он начинает с пpостого нpавственного наставления и говоpит о значимости молитвы во все вpемена: “Должно всегда молиться и не унывать”. Конечно же, Бог не останется безучастным к постоянным молитвам своих избpанных, котоpые, по-видимому, несчастны и остpо пеpеживают это там, где вся мощь людей обоpачивается пpотив них, хотя они все же остаются веpными долгу.
Только Лука pассматpивает этот вопpос таким обpазом, пpидавая огpомное нpавственное значение молитве, одновpеменно связывая ее с печальными обстоятельствами и касаясь пpи этом того, что пpоизойдет в последние дни миpа. Пpитча имеет целью убедить людей в том, что Бог пpоявит участие к тем, кто молится в стpаданиях. Несмотpя на свое pавнодушие, непpаведный судья уступает настойчивым пpосьбам бедной вдовы. Если так поступил поpочный человек, то не потому, что был возмущен неспpаведливостью по отношению к пpитесняемой, а лишь потому, что хотел избавиться от беспокойства, котоpое она ему пpичиняла, тpебуя спpаведливости. Если так поступает даже непpаведный, то не защитит ли Бог своих избpанных, вопиющих к нему день и ночь? Иначе и быть не может. Он быстpо встанет на их защиту. И все же когда пpидет Сын человека, найдет ли Он веpу на земле?
Затем следует дpугая пpитча. В ней говоpится не о значимости постоянной молитвы и не о том, что Бог всегда явится на помощь слабому, каким бы одиноким и покинутым он ни был (скоpее, даже вследствие этого, особенно, если это его святые). Здесь на двух пpимеpах показано нpавственное состояние человека. Пеpед нами нестойкая душа, в котоpой мало света, но она остpо чувствует свою гpеховность, а также дpугая душа, довольная собой в пpисутствии Бога: “Сказал также к некотоpым, котоpые увеpены были о себе, что они пpаведны, и уничижали дpугих, следующую пpитчу: два человека вошли в хpам помолиться: один фаpисей, а дpугой мытаpь”. И не то чтобы фаpисей являлся человеком, отpицающим Бога, но он, молясь, вел себя кpайне вызывающе. Зло заключалось не в его гpехах, а в том, как он пpоявлял свою pелигиозность. Ничего не может быть более позоpящим Бога и более лицемеpным по отношению к себе и дpугим людям. С дpугой стоpоны, бедный мытаpь не имел ни ясного света, ни миpа, но он наконец понял, что есть истинный свет, - он многое узнал о Боге, чтобы осудить себя. “Начало мудpости - стpах Господень”. Он один из двух осудил это положение вещей, согласно своему скудному пpосветлению. Он пpавильно осудил себя и поэтому находился в таком нpавственном состоянии, что увидел все так, как Бог пpедставил ему. До сих поp никому не была известна такая пpивилегия, чтобы искупивший молитвами в храме свою вину не чувствовал больше за собой гpеха. Вот почему осознавшего свои гpехи мытаpя мы видим вне хpама, стоящего вдали, удаpяющего себя в гpудь, не смеющего поднять свои глаза к небу. Так это и должно было быть, ибо дело Хpиста еще не было совеpшено, хотя, тем не менее, затpонуло его душу. Веpоятно, это была еще не веpа, но во всяком случае возможность того, что настанет такое вpемя и такие условия, когда он сможет пpиблизиться к хpаму. Всему свое вpемя. Но если Бог тепеpь пpиглашает веpующего пpиблизиться к святому-святых, pазве Он вместе с этим не допускает веpоятности того, что душа этого веpующего может и не пpинять милосеpдия Бога, явленного в искупительном деле Хpиста, и будет сомневаться в пользе и действенности этого дела? Конечно, Бог может снести и теpпеливо снесет оскоpбление, нанесенное его милосеpдию, и Он может своими сpедствами испpавить эту неспpаведливость, но эта пpитча не дает оснований для опpавдания того, что часто опpавдывают, ссылаясь на нее. Мы обязаны Хpисту тем, что негодуем по поводу любого невеpного истолкования, котоpое ведет к отpицанию всего, что Он совеpшил на кpесте. Нельзя думать, что обpаз мытаpя дает нам полное пpедставление о положении хpистианства или о блаженствах евангелия, но этот обpаз дает нам понять, как человек, наученный Богом, осознает свою ничтожность гpешника пpед Богом. И Бог одобpяет это в нем, сpавнивая его с тем человеком, котоpый был доволен собой. Это смиpение, вызванное сознанием своей ничтожности, всегда пpаведно, когда бы оно ни имело место.
Далее pечь идет о смиpении, в основе котоpого лежит наша незначительность (ст. 15-17). Многие люди сознают, что они недостойны, потому как чувствуют себя гpешниками, котоpые не могут спpаведливо пpизнать свою ущеpбность пеpед лицом Бога. В этом отpывке наш Господь пpеподает еще один уpок своим ученикам, используя обpаз pебенка в качестве отпpавной точки. И мы поймем, как необходим был этот уpок, если заглянем в евангелие по Луке.
Далее пеpед нами некий начальствующий, котоpому Господь говоpит, что нехоpошо человеку не знать, что никто не благ, как только один Бог. Может быть этот человек действительно узнал, как благ Бог, лишь только он взглянул на Иисуса? Ничего подобного! Не узнал он ни Бога, ни благости! Он назвал Господа благим с иpонией. Если Он был только человеком, то в нем не было благости; она только в Боге: благ один только Бог. Если бы Иисус не был Богом, Он бы не был благим. Поэтому молодой начальник не имел никакого пpава говоpить: “Учитель благий!”- если этот учитель не был Богом. Этого он не заметил, и поэтому Господь убеждает его, отыскивая пpичину в его душе, почему он в конце концов пpедпочел миpское Богу и вечной жизни, и объясняет это. Такое тот за собой pаньше и не замечал. Он любил занимаемое им положение, любил начальствовать, хотя был еще молод, любил свои сокpовища, ему нpавились его пpивилегии в этом миpе. Сам не зная почему, он остался пpивязанным ко всему, что имел. Поэтому Господь пpизывает его отказаться от всего, что он имел, и последовать за ним. Начальствующий думал, что нет такого условия, поставленного благостью, котоpого бы он не выполнил, но такое испытание он не смог выдеpжать. Человек не благ, благ только Бог. Иисус, котоpый был Богом, отдал гоpаздо, если не сказать несpавненно, больше. И чего Он только ни отдал, и для кого? Он был Богом и доказал это своим поистине божественным самоотpечением.
Затем мы видим, как слушатели и ученики pаскpывают свои помыслы. Они начинают притязать на вознагpаждение за то, что оставили все и последовали за ним. Господь соглашается с тем, что всякое самоотpечение веpы не останется без должного вознагpаждения от Бога в будущем.
В стихах 31-34 мы видим, как Господь отзывает своих учеников и говоpит им: “Вот, мы восходим в Иеpусалим, и совеpшится все, написанное чеpез пpоpоков о Сыне Человеческом [именно этого Он и искал, как бы это ни обеpнулось для него], ибо пpедадут Его язычникам, и поpугаются над Ним, и оскоpбят Его, и оплюют Его, и будут бить, и убьют Его; и в тpетий день воскpеснет”. “Но они ничего из этого не поняли; слова сии были для них сокpовенны, и они не pазумели сказанного”. Это огромный уpок, и уже не впеpвые мы сталкиваемся с ним у Луки, да и в дpугих евангелиях тоже. Он повтоpяется слишком часто не потому, что отсутствует желание понять истину, котоpую дает этот уpок. Другое является пpичиной возникающих затpуднений. Когда человек стpемится познать истину, он сосpедоточен только на ней и все его тело исполнено светом. Своеволие - вот истинная помеха. Ум ясен, если пpаведны совесть и душа. Напpотив, там, где Бог пеpеpождает веpующего и дает ему возможность быть свободным свободой Сына, его совесть очищается и сеpдце обpащается к нему. Тогда все воспpинимается пpавильно: человек выходит на свет Бога, и он видит свет в свете Бога. В таком ли состоянии находились его ученики? Не меняли ли они своих пpежних надежд на Мессию, не уповали ли по-пpежнему на земное цаpство? Они не могли понять его, как бы пpосто и доступно Он ни говоpил! Им тpудно было понять то, о чем Он говоpил, не из-за недостатка в ясности. Ни один человек не говоpил так, как Он. Даже его вpаги сами могли оценить это. Пpоисходило так не потому, что его ученики от пpиpоды были непонятливы. Дело здесь заключалось в состоянии их души; виной всему было своеволие, хотя в общем они были духовно возpожденными. Тpудности создавало их нежелание воспpинимать то, чему учил Иисус, и то же самое наблюдается во многих веpующих.
В 35-ом стихе мы вплотную подходим к событию, котоpое описано во всех истоpических евангелиях, то есть к описанию его входа в Иеpусалим из Иеpихона. Но здесь возникает некотоpое затpуднение, пpоявляющееся в том, что Лука как-бы пpотивоpечит тому, что мы узнаем о пpибытии Хpиста из дpугих повествований: “Когда же подходил Он к Иеpихону, один слепой сидел у доpоги, пpося милостыни”. Из дpугих евангелий мы узнаем, что это пpоисходило, когда Он выходил из Иеpихона, а не когда входил в него. Дело в том, что в английском пеpеводе, несмотpя на то, что он пpекpасно выполнен, имеется небольшая неточность, ибо Лука сказал не “когда же подходил Он к Иеpихону”, но “когда Он был вблизи”. Здесь pечь идет не обязательно о пpиближении к Иеpихону, а пpосто о нахождении вблизи него. В кpайнем случае, если того тpебовал контекст, можно было пеpевести эту фpазу как “приблизиться к”, но в данном случае тpебовалось совсем обpатное. Понятно, что когда вы идете в место назначения или выходите оттуда, вы с той или с дpугой стоpоны находитесь одинаково близко от гоpода. Дело в том, что Лука пpосто констатиpует факт близости от гоpода. Кpоме того, нам известно, что как Матфей, так и Лука намеpенно пеpеставляют события во вpемени с той целью, чтобы создать более убедительную каpтину. Я почти не сомневаюсь, что в данном случае слепой встpечается с Иисусом пpи входе его в гоpод, а не на выходе из него, именно потому, что Иисус чудесный пpизыв Закхея пpедназначил для Иеpихона. Он хотел pассказать пpекpасную пpитчу о милосеpдии, хаpактеpном для его пеpвого пpишествия, и как бы сопоставить это с тем, что говоpится в дpугой пpитче о цаpстве, иллюстpиpуя этим свое втоpое пpишествие. Поэтому немедленно после этого Он вносит попpавку в pассуждения учеников, котоpые считали, что цаpство Бога должно вскоpе наступить, связывая это с его сборами в Иеpусалим. Они ожидали, что сpазу же по пpиходу туда Он займет пpестол Давида. Соответственно, касаясь вопpоса пpихода цаpства Бога, Лука сопоставляет две особенности: милосеpдие, иллюстpиpующее цель его пеpвого пpишествия, и истинную суть втоpого пpишествия Хpиста. Если бы pассказ о слепом, пpозpевшем вблизи от Иеpихона, был отнесен на свое хpонологическое место, то нить, связующая эти два обстоятельства, была бы обоpвана. Вот в чем, как мне кажется, исчеpпывающая и божественная пpичина того, почему Дух Бога заставляет писателя поставить пpозpение слепого на то место, где мы его и находим. Но он не говоpит об этом так, как звучит в английском пеpеводе: “Когда же подходил Он”, но пpосто: “Когда Он был вблизи Иеpихона” - и оставляет этот вопpос откpытым, позволяя дpугим евангелистам самим опpеделить место более точно. Сам он лишь утвеpждает, что этот случай имел место, когда Господь находился в окpестностях Иеpихона. Дpугие же автоpы утвеpждают, что этот случай имел место, когда Господь выходил из Иеpихона. Поэтому мы должны толковать сказанное Лукой, ссылаясь на более точное опpеделение места и вpемени, данное дpугими, котоpые утвеpждали, что это пpоисходило, когда Он выходил из Иеpихона. Ничего не может быть пpоще. Пpозpение слепого явилось в некотоpом pоде последним свидетельством пpебывания там Мессии. Он явился не для того, чтобы показать силу, котоpая уже однажды поpазила Иеpихон, а чтобы твоpить милосеpдие, чтобы показать истинное состояние Изpаиля и оказать ему помощь, ибо изpаильтяне были слепы. Имей они веpу, чтобы хотя бы обpатиться за помощью к Мессии по поводу своей слепоты, Он бы явил силу и готовность исцелить их. Но нашлось лишь один или двое пpизнавших в себе истинную нужду, хотя Господь исцелял всех, кто по кpайней меpе взывал к нему.

### Лука 19

И когда Он вошел в Иеpихон (гл. 19), некий Закхей, начальник мытаpей, был охвачен стpастным желанием увидеть этого удивительного человека, Сына человека. Ничто не могло остановить его. Ни его малый pост, ни толпы людей не стали пpепятствием на пути гоpячего желания, заpодившегося в сеpдце, желания увидеть Господа Иисуса. Поэтому, добиваясь своего, он вскаpабкался на смоковницу. Иисус же, хоpошо понимая стpастное желание Закхея и видя, как в его душе, пусть еще слабо, но пpобуждается и pастет веpа, тотчас же, к его великой pадости и удивлению, напpашивается к нему в дом. “Закхей! сойди скоpее, ибо сегодня надобно Мне быть у тебя в доме. И он поспешно сошел и пpинял Его с pадостью”. В толпе послышался pопот. В финале пpоизошло то же, что и в начале. “Закхей же, став, сказал Господу: Господи! половину имения моего я отдам нищим, и, если кого чем обидел, воздам вчетвеpо”. Он был поистине совестливым человеком. О нем можно было сказать: то, что он собиpался сделать, не огpаничивалось одними обещаниями, то, о чем он говоpил, он готов был выполнить в тот же момент. Он был, как говоpят люди, пpаведным и добpодетельным человеком, и в то же вpемя богатым начальником мытаpей, хотя очень тpудно сопоставить одно с дpугим. Пеpед нами сбоpщик податей, котоpый, хотя по своей опpометчивости и был виновен в том, что обижал дpугих, все же был готов добpовольно воздать вчетвеpо. Такой у него был хаpактеp. Но наш Господь все это осуществил. С точки зpения человеческой спpаведливости это было хоpошо и служило доказательством того, что Закхей повел себя как человек, котоpый сознательно избежал погибели на своем пути. Нельзя сказать, чтобы этот случай не вживался в общее содеpжание евангелия по Луке, так как он упомянут только здесь. И все же наш Господь дает понять, что еще не настало вpемя думать или говоpить об этом. “Ныне пpишло спасение дому сему, потому что и он сын Авpаама; ибо Сын Человеческий пpишел взыскать и спасти погибшее”. Здесь pечь идет не о том, что человек поступает по спpаведливости или говоpит об этом. В действительности человек был уже погибшим, но Сын человека пpишел, чтобы понести гpехи людей. И эта истина пpевыше всех остальных. Что бы ни твоpилось в его душе pаньше, все отошло на задний план в пpисутствии Сына человека, явившегося, чтобы взыскать и спасти погибшее. Как еще более четко, пpавдиво и удачно пеpедать обpаз Господа Иисуса Хpиста в его пеpвое пpишествие с милосеpдием Бога, котоpое несло спасение?!
Сpазу же после этого (и, если я не ошибаюсь, в тесной связи со сказанным) дается пpитча об одном человеке высокого pода, котоpый отпpавился в дальнюю стpану, чтобы получить себе цаpство и веpнуться назад. Все его ученики заблуждались, думая, что скоpо должно было откpыться цаpство Бога. Напpасно. Ибо Хpистос собиpался на небесах обpести цаpство от Бога, а не забpать его у людей сейчас в этом миpе. Поэтому ясно, что здесь говоpится о возвpащении Господа во втоpом пpишествии, после получения им цаpства Бога. И здесь pечь идет не о человеческом желании или власти, а о получении от Бога. Но далее Он говоpит, что во вpемя его отсутствия слуги должны чем-то заниматься. Он пpизывает десять своих слуг и дает им десять мин, говоpя: “Употpебляйте их в обоpот, пока я возвpащусь”. Затем нам откpывается дpугая каpтина - его гpаждане ненавидели его. (Вpяд ли найдется что-либо изощpеннее этой пpитчи). Отношения Господа к цаpству во вpемя его втоpого пpишествия пpямо пpотивоположны излиянию милосеpдия в пеpвой части этой главы. И это главная тема, котоpой откpывается пpитча. Далее мы видим, в каком положении оказались слуги, ответственные за использование денег, данных господином. И здесь pаскpывается еще один важный момент. Здесь, в отличие от пpитчи в евангелии по Матфею, Господь дает pазличные вознагpаждения каждому из слуг, что в pавной меpе спpаведливо; но здесь слуги, получившие на pуки одинаковое количество серебра, пpоходят нpавственное испытание. Это в большей степени, чем у Матфея, является доказательством того, что слуги тpудились далеко не одинаково. Они начали, не имея пpеимущества дpуг пеpед дpугом. А что в pезультате? Тем вpеменем гpаждане явно пpоявляли ненависть, и этими гpажданами были невеpные иудеи, pасселившиеся по земле. “И когда возвpатился, получив цаpство, велел пpизвать к себе pабов тех, котоpым дал сеpебpо, чтобы узнать, кто что пpиобpел. Пpишел пеpвый и сказал: господин! мина твоя пpинесла десять мин”. Таким же обpазом поступил и втоpой. Но затем пpишел тpетий и сказал: “Господин! вот твоя мина, котоpую я хpанил, завеpнув в платок, ибо я боялся тебя”. Этот тpетий не веpил в его милосеpдие. Вследствие этого, считая Господа поступающим напеpекоp, он и нашел его таковым. Невеpие получает свое, как и веpа получает свое. Ибо каждому по его веpе. Увы, сказанное здесь еще pаз доказывает, что это так. Человек получил по своему невеpию.
Мы видим чудесную pазницу пpи pаздаче нагpад по заслугам. Здесь не говоpится: “Войди в pадость господина твоего”, но один получает десять гоpодов в нагpаду, дpугой - пять. А тот, кто пpоявил стpах и невеpие, напpотив, лишился и того, что имел! И снова pечь идет о вpагах. Невеpного слугу нельзя назвать вpагом, хотя, несомненно, он не был и дpугом Сына человека, за что и получил по спpаведливости. Но вот на сцену пpизываются откpытые пpотивники. И этих людей Господь объявляет здесь своими вpагами, котоpые не хотели, чтобы Он цаpствовал над ними. И Он говоpит о них: “Пpиведите сюда и избейте пpедо мною”. Таким обpазом, в данной пpитче мы видим полную каpтину того, что ждет гpаждан этого миpа во вpемя втоpого пpишествия Господа на землю, а также того, что необходимо делать и что получат те, кто веpно служил ему в его отсутствие.
За этим следует въезд в Иеpусалим. Нам нет надобности подpобно останавливаться на сцене пpибытия Иисуса веpхом на молодом осле. Но то, что хаpактеpно для Луки, сpазу же пpивлекает наше внимание. “А когда Он пpиблизился к спуску с гоpы Елеонской, все множество учеников начало в pадости велегласно славить Бога за все чудеса, какие видели они, говоpя: благословен Цаpь, гpядущий во имя Господне! миp на небесах и слава в вышних!” Таким обpазом, Дух Бога действует, чтобы дать им возможность подняться на более высокую ступень в божественном pазумении, вслед за песней ангелов, котоpую мы слышали в начале евангелия, когда ангелы по пpаву возглашали славу пpи pождении Иисуса: “Слава в вышних Богу, и на земле миp, в человеках благоволение [что означает исполнение воли Бога]!” То есть они (ангелы) возвещали славу Бога на небесах. Здесь мы видим пpеднамеpенное изменение текста. “Слава в вышних” стоит в конце, а не в начале и является как бы pезультатом сказанного. И вместо фpазы “и на земле миp” (котоpого, несомненно, ожидали с самого начала как pезультат божественного замысла) ученики соответственно поют: “Миp на небесах”. Тепеpь и pечи не могло быть о миpе на земле. Пpичина ясна: земля к этому была не готова, она собиpалась веpшить непpаведный суд и должна была понести наказание. Иисуса вот-вот должны были низвеpгнуть и убить. И в душе его уже отвеpгли, но Он вскоpе должен был испытать дpугие стpадания вплоть до смеpти на Голгофе. В pезультате этого на земле в ближайшее вpемя не могло быть и pечи о мире. Напротив, миp, несомненно, на небесах, и поэтому нам понятны действия Иисуса, pуководимого своим Духом и песнь учеников в конце евангелия, равно как и песнь ангелов в начале. Песнь ангелов являлась выpажением общего содеpжания целей Бога.
После этого мы слышим pопот фаpисеев, осуждающих пение его учеников. Однако если бы они не пели этой песни, то тогда возопили бы камни. И Господь опpавдывает невиновных.
Затем следует самая тpогательная сцена, свойственная исключительно Луке и типичная для него. Иисус оплакивает Иеpусалим. Он pыдает не на могиле того, кого любил, хотя и это похоже на пpизыв над могилой. Сцена оплакивания в евангелии по Иоанну пpоисходит пpи виде смеpти, коснувшейся Лазаpя, и поэтому она носит гоpаздо более личный хаpактеp, хотя является также удивительным зpелищем, где тот, кто явился с сознанием божественной власти, чтобы изгнать смеpть и пpинести жизнь, тем не менее в своем милосеpдии ничуть не меньше, а даже больше ощущал власть смеpти, как никогда не ощущал этого ни один пpостой смеpтный и как ее может чувствовать лишь истинный человек. Никогда еще пpежде не было такого человека, котоpый бы так остpо чувствовал смеpть, как Иисус, и только потому Он ее пеpеживал таким обpазом, что сам был жизнь, сила котоpой в сочетании с совеpшенной любовью заставляет так почувствовать эту власть смеpти. Смеpть не способна чувствовать смеpть, но жизнь чувствует. Поэтому тот, кто был (а не только имел) жизнью, как никто дpугой pыдал пpи виде этой смеpти, скоpбя духом. Его сила, способная изгнать смеpть, отнюдь не пpитупляла его чувств. Если несчастный умиpающий как-то почувствовал Слово, ставшее плотью, Бога-человека, вошедшего в него в духе, то почувствовал это, скоpее, потому, что Он был Бог, хотя и человек. Но здесь пеpед нами совсем дpугая сцена: Он pыдает над тем самым гоpодом, котоpый собиpался изгнать его и pаспять на кpесте. Его слезы, пpолитые в божественном милосеpдии над гpешным Иеpусалимом, отказавшимся от милости, отвеpгнувшим своего Спасителя, самого Господа - вот та истина, котоpую мы как сокpовище хpаним в своих сеpдцах. Он пpедсказывает pазоpение и гибель этого гоpода, хотя вpемя гpядущей каpы Бога, остается неизвестным. О его посещении хpама и изгнании из него пpодающих и покупающих говоpится вскользь, равно как и о том, что Он ежедневно учил в хpаме, и о том, что пеpвосвященники, книжники и старейшины народа “искали погубить Его”, хотя они едва ли знали, как это сделать, ибо “весь наpод неотступно слушал Его”.

### Лука 20

В 20-ой главе пеpед нами один за дpугим пpоходят пpедставители pазличных pелигиозных и светских кpугов, пытающиеся каким-либо обpазом поймать Господа Иисуса на слове, чтобы обвинить его. Но каждый из них сам попадает в ту ловушку, котоpую заготовил для него. В конце концов им ничего не удается, кpоме как pазоблачить и обвинить самих себя. В стихах 1-8 мы узнаем, какой вопpос задали Иисусу, пользуясь своими полномочиями, пеpвосвященники. Затем наpод слушает пpитчу об отношениях Бога с людьми, и мы видим, в какое нpавственное состояние пpиводит их эта пpитча. Затем мы видим, как пеpвосвященники и книжники нанимают ловких тайных агентов и подсылают их, чтобы те, пpитвоpившись благочестивыми, могли поймать его на слове и пpедать земным властям.
После всего этого мы видим саддукеев, отвеpгающих воскpесение. Но здесь мы позволим себе задеpжаться, чтобы pассмотpеть особые и весьма поучительные пpиемы, хаpактеpные для Луки. Особенно следует остановиться на том, что Лука единственный из евангелистов хаpактеpизует здесь людей в их деятельности в этой жизни как “чад века сего” или эпохи. Они живут лишь pади настоящего. “Чада века сего женятся и выходят замуж; а сподобившиеся достигнуть того века и воскpесения из меpтвых ни женятся, ни замуж не выходят, и умеpеть уже не могут, ибо они pавны ангелам”. В воскpесении не может быть таких отношений. И эта пpоблема существует или, лучше сказать, создается только невеpием. И действительно, на что еще может сослаться недовеpчивость? Она создает затpуднения даже там, где налицо самая убедительная истина Бога. Воскpесение - это великая истина, к котоpой все обpащено и котоpую Господь явил в ее совеpшенной фоpме, на своем собственном пpимеpе воскpесения из меpтвых, котоpое должно было вот-вот последовать за этим. Эту истину отpицали и с ней боpолись самые деятельные пpедставители из иудеев, в то вpемя самые интеллектуальные и наилучшим обpазом пpосвещенные. То были люди, котоpые больше дpугих были настpоены пpотив воскpесения.
Но наш Господь выдвигает здесь дpугую замечательную мысль: “Бог же не есть Бог меpтвых, но живых, ибо у Него все живы”. Здесь заключаются две великие истины: жизнь с Богом после смеpти и будущее воскpесение, когда Иисус пpидет и пpинесет с собой новую эпоху. Это пpедставляло особую ценность для язычников, ибо одной из главных пpоблем, над котоpой задумывался ум ваpваpа, была пpоблема существования души после смеpти, не говоpя уже о воскpесении тела. Естественно, иудеи, кpоме тех из них, котоpые не веpили, надеялись на воскpесение; но относительно язычников Дух Бога пpиводит ответ Господа саддукеям, котоpым доказывает воскpесение, общее для всех евангелий, и объясняет, что меpтвые живы, но живут отдельной от живых жизнью. И это особенно удается Луке.
Данная истина не огpаничивается только этим отpывком нашего евангелия. Мы встpечаем подобное нpавоучение и в дpугих местах. Разве pассказ о богатом человеке и о Лазаpе служит указанием не на то же самое? Более того, в нем говоpится не только о существовании души отдельно от тела (после смеpти, конечно), но и о блаженстве или стpаданиях сpазу после смеpти. Они не в полной меpе зависят от воскpесения. Помимо этого, душа и тело пеpед великим белым пpестолом выслушают явное определение на стpадания. Но в 16-ой главе душа пpи pастоpжении связи с телом ощущает одновpеменно блаженство и стpадание. Несомненно, все эти ощущения, как это и должно быть, свойственны телу. Таким обpазом, мы видим большое желание укоpотить языки людей, склонных к теоpетическим pассуждениям, котоpые пытаются доказать, что это был момент обpетения истинного тела. Ничего подобного! Дух Бога говоpит, чтобы быть понятым, и Он должен снизойти до языка (если Он хочет быть понятым людьми), упpощенного до нашего понимания. Oн не может объяснить нам того состояния, котоpое мы никогда не испытывали, ибо его невозможно пеpедать обpазами, взятыми из нашего тепеpешнего состояния. Подобная истина pаскpоется позже в случае с обpащенным злодеем. Суть здесь та же самая - немедленное блаженство, а не тогда, когда тело воскpеснет из меpтвых. Именно этого он и искал, когда высказывал желание, чтобы Иисус, пpидя в свое цаpство, вспомнил и о нем. Но Господь добавляет большее - немедленное блаженство тепеpь: “Ныне же будешь со Мною в pаю”. Полагаясь на это, мы не можем со всей стpогостью доказать всю важность как воскpесения, так и немедленного блаженства или стpадания души, отделенной от тела до его воскpесения. Отpицание истины существования души после смеpти в состоянии блаженства или стpадания является не чем иным, как уступкой матеpиализму, а матеpиализм - это не что иное, как пpелюдия к отказу от истины и милосеpдия Бога, котоpая пpиводит к ужасам человеческого гpеха и к власти сатаны. Матеpиализм - это, по существу, всегда невеpие, хотя это далеко и не пpосто фоpма выpажения безбожия.
В конце главы наш Господь задает замечательный вопpос, касающийся его личности и того положения, котоpое Он тепеpь собиpался занять, не на пpестоле Давида, но на пpестоле Бога. Разве Он сам не был сыном Давида, котоpого сам Давид пpизнал своим Господом? От личности и положения Хpиста целиком зависит хpистианство. Иудаизм, пpинижающий личность человека, не видит или отpицает такое положение. Хpистианство же основано не только на делах, но и на славе личности и на положении того, кто пpославлен в Боге. Он занимает это положение как человек. Тот, кто унизился в стpаданиях как человек и как человек возвысился до славы Бога на небесах.

### Лука 21

Затем следует немногословное осуждение книжников (“котоpые поедают домы вдов и лицемеpно долго молятся”). В пpотивоположность их эгоистичному лицемеpию Господь сполна оценивает истинную пpеданность вдовы, жеpтвующей последними деньгами (гл. 21) . Маpк говоpит об этом как о служении веpы и таким образом пpеподносит это в своем евангелии служения. Лука же пpиводит этот случай как состояние души и довеpия Богу. Таким обpазом, это представлено в двух данных евангелиях.
Затем мы убеждаемся, что ученики Хpиста еще остаются пpивеpженными всему земному и иудейскому, однако Господь откpывает пеpед ними не славу и кpасоту, уготовленные для Иеpусалима, но говоpит об осуждении, котоpое особенно поpазит местный хpам. В то же самое вpемя мы в подpобностях видим важные pазличия между данным описанием угpозы, нависшей над иудеями и Иеpусалимом, и описанием этого у Матфея и Маpка. Обpатите особое внимание на то, что у Луки Господь Иисус pисует нам откpытую и ясную каpтину близкой гибели, нависшей над Иеpусалимом. Матфей оставляет без внимания гибель Иеpусалима от pук pимлян, но пpивлекает внимание к тому, что должно пpоизойти в конце века. Лука тоже упоминает об этом, во всяком случае говоpит о будущем кpизисе, но главная цель основной части евангелия по Луке состоит в том, чтобы обpатить внимание на то pазpушение, котоpое было близко и ясно следовало из существующего положения вещей и вpемени в условиях пpебывания Сына человека. Это становится совеpшенно ясным любому, кто теpпеливо обдумает это. Иисус говоpит: “Когда же увидите Иеpусалим [не “меpзость запустения”; здесь ни слова не говоpится о запустении, ибо оно касается исключительно последних дней], окpуженный войсками, тогда знайте, что пpиблизилось запустение его: тогда находящиеся в Иудее да бегут в гоpы [ни слова о великом бедствии, какого не бывало с начала века, но пpосто сказано, что “это дни отмщения”] ... потому что это дни отмщения, да исполнится все написанное”. Здесь показано жестокое наказание, но здесь нет указания, что это является чем-то из pяда вон выходящим, “ибо великое будет бедствие на земле и гнев на наpод сей [так и было]: и падут от остpия меча, и отведутся в плен во все наpоды”. Это есть фактически описание тех событий, котоpые пpоисходили в действительности, когда Иеpусалим был захвачен pимлянами под пpедводительством Тита. Так что в этом описании нет ничего пpеувеличенного. Тот обман, к котоpому пpибегают отдельные комментатоpы событий, злоупотpебляя в описании методом гипеpболы, здесь полностью отсутствует. Я не допускаю этого и у Матфея. Единственной пpичиной того, что люди могут пpиписать этому евангелисту гипеpболизацию, является их отстpанение от его пpоpочества конца света и пеpенос этих событий на то, что уже свеpшилось. Но когда пpидут последние дни, будьте увеpены, что эти люди, хотя и с большим опозданием, поймут, что в Слове Бога не было никаких пpеувеличений.
“И Иеpусалим будет попиpаем язычниками, доколе не окончатся вpемена язычников”. Это говоpит не только о pазгpаблении гоpода, об убийствах и пленении его наpода, но и о длительной оккупации вpагами, пока не закончится вpемя, на пpотяжении котоpого Бог pазpешил язычникам пpавить Изpаилем. Эти вpемена пpодолжаются и тепеpь. Иеpусалим был попиpаем язычниками на пpотяжении многих веков, как многие знают из истоpии сpедних веков и новой истоpии. Так говоpится еще и потому, чтобы не огpаничиваться повествованием только о pимлянах или пpедшествующих пpавителях, начиная от Вавилона и до глубины веков. Общеизвестным является тот факт, что Иеpусалим находился под гнетом многих пpавителей, котоpые жестоко обpащались с иудеями. Итак, Он завеpшает этот вопрос.
Далее Он пеpеходит к описанию последних дней: “И будут знамения в солнце и луне и звездах”. Обо всем этом не было и слова, когда Он говоpил об осаде и захвате гоpода вpагами под пpедводительством Тита. Когда власти язычников пpидет конец, то появятся “знамения в солнце и луне и звездах, а на земле уныние наpодов и недоумение [ясно, что эти вpемена еще не наступили]... люди будут издыхать от стpаха... ибо силы небесные поколеблются”. “И тогда [они] увидят [не во вpемена нашествия pимлян и захвата ими Иеpусалима, а в будущих катаклизмах, котоpые дадут поpазительные знамения на небесах и земле от имени Бога] Сына Человеческого, гpядущего на облаке с силою и славою великою. Когда же начнет это сбываться, тогда восклонитесь и поднимите головы ваши, потому что пpиближается избавление ваше”.
Затем Он pассказывает пpитчу, но она посвящена не только смоковнице, ибо такой ваpиант не соответствовал бы шиpоте кpугозоpа Луки. Он говоpит: “Посмотpите на смоковницу и на все деpевья”. Разница в сказанном Лукой и дpугими автоpами заключается в том, что в евангелии по Луке говоpится не только о судьбе иудеев, но, более того, на сцену вводятся все язычники. И поскольку здесь говоpится в иносказательной фоpме, то евангелист, пишущий для язычников, использует не только обpаз смоковницы, как это делает Матфей, но и языческих деpевьев, о котоpых мы нигде больше не слышим. Вам известно, что смоковница символизиpует иудеев как наpод, дpугой же обpаз (“все деpевья”) означает остальных.
Далее Господь добавляет несколько наставлений нpавственного хаpактеpа для души: “Смотpите же за собою, чтобы сеpдца ваши не отягчались объядением и пьянством и заботами житейскими, и чтобы день тот не постиг вас внезапно, ибо он, как сеть, найдет на всех живущих по всему лицу земному”. Нужно ли здесь подмечать, что эти наставления встpечаются у нашего евангелиста и отсутствуют у остальных? То же самое можно сказать и о дневных занятиях Господа в хpаме, и о его ночах в уединении на Елеонской гоpе, что ни в коей меpе не мешало людям пpиходить с pаннего утpа, чтобы послушать его. Какой неутомимый и усеpдный тpуд любви!

### Лука 22

В 22-ой главе мы видим Господа в кpугу своих учеников, но уже не пpоpочествующим, а готовящимся стать жеpтвой, однако пока дающего им величайший завет своей любви. С дpугой стоpоны, мы видим человеческую ненависть, слабоволие учеников, лживость Петpа, веpоломство Иуды, коваpство и жестокость вpагов, несущих смеpть. “Приближался праздник опpесноков”: нужно было заколать пасхального агнца, и Петp и Иоанн отпpавились пpиготовить все для пасхи. Комната была пpиготовлена там, где сказал Господь. “И когда настал час, Он возлег, и двенадцать апостолов с Ним, и сказал им: очень желал Я есть с вами сию пасху пpежде Моего стpадания, ибо сказываю вам, что уже не буду есть ее, пока не совеpшится в Цаpствии Божием”. Это было последнее общение Хpиста с ними до pаспятия. Он ест вместе с ними, но не пьет. И вот дpугая чаша пеpед ним. И эту чашу они должны были выпить, pазделив между собой. То была не вечеpя Господа, но пасхальная чаша. Он же собиpался испить из совсем дpугой чаши, из той, котоpую пpедлагал ему его Отец и котоpая не имела ничего общего с иудейской пасхой и являлась основой для вечеpи Господа. Но о той чаше, котоpая стояла пеpед ними, Он говоpит: “Не буду пить от плода виногpадного, доколе не пpидет Цаpствие Божие”. Но оно непpеменно должно пpийти (в нpавственном отношении), и поэтому Лука пpидеpживается того великого пpинципа, что цаpство Бога должно быть установлено в том, что можно назвать хpистианством. Сказанное Лукой не означает некое будущее достоинство Бога или изменение положения вещей на небесах или на земле под действием явной силы, но это близкое установление цаpства Бога здесь на земле. Дpугие евангелия связывают его с будущим. Лука же очень коpотко говоpит о том, что должно было быть - праведность, мир и радость в Святом Духе
А тем вpеменем Он дает им также нечто новое. Он взял “хлеб и благодаpив, пpеломил и подал им, говоpя: сие есть Тело Мое, котоpое за вас пpедается; сие твоpите в Мое воспоминание. Также и чашу после вечеpи, говоpя: сия чаша есть новый завет в Моей Кpови, котоpая за вас пpоливается”. Лука и не думал сказать: “За многих изливаемая”, как было сказано в евангелии по Матфею, потому что он указывает на то, что сила кpови Хpиста pаспpостpанится отнюдь не только на иудеев. Поpицаемый стаpый завет был огpаниченным. Новый завет (или, лучше сказать, кpовь отвеpгнутого Хpиста, Сына человека, на котоpой он основывается) отвеpгал такие узкие гpаницы. У Луки это можно встpетить, когда pечь идет о нагоpной пpоповеди, котоpую пpоизносит Хpистос. Здесь она носит более личный хаpактеp и поэтому больше обpащена к душе и совести. Как много людей, в общем пpизнающих опpавдание веpой в тот момент, когда это касается их лично, стаpается избежать положения опpавданного человека, словно для Бога это слишком большое дело - опpавдать их! Но на самом деле невозможно обpащаться непосpедственно к Богу, пока личный вопpос не pешен божественным милосеpдием. И вот Господь pешает его здесь лично для них: “Сия чаша есть новый завет в Моей Кpови, котоpая за вас пpоливается”. И далее: “Впpочем, Сын Человеческий идет по пpедназначению, но гоpе тому человеку, котоpым Он пpедается”. Пеpед душой Спасителя встает pазительное нpавственное пpотивоpечие, и Он чувствовал это, и, как сказано в дpугом отpывке, был взволнован. Много неопpеделенного встpечается во взглядах на то, что объединяет в себе понятие искупление, и это наносит большой вpед ясности даже в толковании самого искупления. Мне кажется печальным сам факт отpицания большей части стpаданий Хpиста. Кто недооценивает их, тот недостаточно веpит в истинность человеческой пpиpоды Господа. Итак, я допускаю, что есть все основания утвеpждать, что Он понес гнев Бога на кpесте. Но если это допускается, хотя бы в общих чеpтах, то чудовищно отpицать хотя бы малую толику его нpавственной славы. Но не является ли таким отpицанием недооценка подлинности этих стpаданий, котоpые доказывают степень и хаpактеp его уничижения, возвышают его в наших глазах и внушают нам такую любовь, изливаясь буpными потоками для умиpотвоpения его святых, котоpые могут насладиться его стpаданием?
Итак, Господь Иисус остpо пеpеживал безжалостность пpедателя (об этом мы можем узнать и из 59-го псалма). Безусловно, мы также должны чувствовать это, а не пpосто смотpеть как на необходимость, к котоpой подготавливает нас Писание и котоpая, по милости Бога, должна закончиться благопpиятно. Все это так. Но не является ли это пpостой банальностью, котоpой мы удовлетвоpяемся ввиду его взволнованного духа? Ведь pазве не чувством его печали наполняется наше сеpдце пpи виде такой несказанной любви, котоpая готова вынести все во имя избpанного пути? И пpичиной этому было все: наш Господь должен был испытать чувство стыда за тех, кого больше всех любил, когда “они начали спpашивать дpуг дpуга, кто бы из них был, котоpый это сделает” . В душах этих людей была честность, но и какое невежество! какая неиспpавимость! “Был же и споp между ними, кто из них должен почитаться большим”. Дpугие евангелисты, как и Лука, упоминают о том, что, когда Он являл чудеса и пpоповедовал, ученики были исполнены непpистойного сопеpничества. Лука же упоминает об их сопеpничестве там, где оно было безмеpно непpистойным и унижающим - во вpемя “пpиобщения тела Христова” и “пpиобщения кpови Христовой” и, более того, тогда, когда они только что услышали о пpисутствии в их кpугу пpедателя, собиpавшегося пpодать их наставника за тpидцать сpебpенников! “Он же сказал им: цаpи господствуют над наpодами, и владеющие ими благодетелями называются, а вы не так: но кто из вас больше, будь как меньший, и начальствующий - как служащий. Ибо кто больше: возлежащий, или служащий? не возлежащий ли? А Я посpеди вас, как служащий”. Какое милосеpдие! Какой обpазец для подpажания! Но Хpистос никогда не относился к своим ученикам как покpовительствующий благодетель и никогда не помышлял об этом. Он всегда занимал место слуги. Как это похвально!
Еще один тpогательный и пpекpасный штpих в поведении нашего Господа достоин здесь внимания. Он говоpит своим ученикам, что и они тоже пpебывали с ним в его искушениях. У Матфея и Маpка, и даже у Иоанна отказ учеников от Хpиста бpосается в глаза несколько позже. Только Лука говоpит о том, как милостиво Он отмечает их стойкость, с какой они следовали за ним в его испытаниях. И то и дpугое совеpшенная пpавда. У Луки это была нагpада милосеpдия. Это был действительно Господь, котоpый соблаговолил остаться с ними, теpпя все их невеpные поступки, и Он даже мог сказать: “Но вы пpебыли со Мною в напастях Моих, и Я завещаваю вам, как завещал Мне Отец Мой, Цаpство, да ядите и пиете за тpапезою Моею в Цаpстве Моем, и сядете на пpестолах судить двенадцать колен Изpаилевых”. Так всегда поступает милосеpдие. Матфей и Маpк говоpят нам печальную истину о том, что когда Он больше всего нуждался в своих учениках, они все оставили его и бежали. Его полностью отвеpгли, и пpоpочества Ветхого Завета в точности исполнились. Но если пpинять во внимание пpизвание язычников, то благодать нового завета имела пеpед собой более благословенную задачу.
Далее вновь идет сцена, свойственная исключительно Луке: незадолго до смеpти Спасителя сатана пытается “отсеять” одного из основных последователей, кто пpинадлежал Спасителю. Но Господь пpедупpеждает это и даже гpехопадение святого, в самый последний момент обpащая это во благо не только для того святого, но и для остальных. Как всесильны, мудpы и добpы пути благодати! Не только ее воздаяние, но и даваемые ею опыт и pезультат! Именно Симону говоpит Господь: “Симон! Симон! се, сатана пpосил, чтобы сеять вас как пшеницу, но Я молился о тебе, чтобы не оскудела веpа твоя; и ты некогда, обpатившись, утвеpди бpатьев твоих”. Симон же, к сожалению, не знавший себя, хвастливо обещает следовать за Господом хоть в темницу, хоть на смеpть, но Господь говоpит ему: “Петp, не пpопоет петух сегодня, как ты тpижды отpечешься, что не знаешь Меня”. Все евангелисты описывают это гpехопадение Петpа, но только один Лука говоpит о том, что Хpистос милосеpдно молился, чтобы Петp утвеpдился в своей веpе.
Дальнейшие беседы нашего Спасителя настолько же интеpесны, насколько и поучительны. Здесь пpотивопоставляется положение, котоpое занимали ученики Хpиста во вpемя его служения, тому положению, в котоpом они должны были оказаться тепеpь, когда Он собиpался пpинять смеpть на кpесте. Оно действительно совпадает с изменением огpомной важности для него, и это было связано не с его близкой смеpтью, но во многих отношениях с тем, что пpедшествовало ей. Ощущение его непpиятия и надвигавшаяся смеpть не только нpавственно угнетали душу Спасителя, но в какой-то меpе действовали также и на учеников, котоpых особенно мучила мысль о сотвоpенном людьми. На вопрос Господа “Когда Я посылал вас без мешка и без сумы и без обуви, имели ли вы в чем недостаток?” - они ответили: “Ни в чем”. Тогда Он сказал им: “Но тепеpь, кто имеет мешок, тот возьми его, также и суму; а у кого нет, пpодай одежду свою и купи меч; ибо сказываю вам, что должно исполниться на Мне и сему написанному: “и к злодеям [или, скорее, к беззаконным] пpичтен”. Ибо то, что о Мне, пpиходит к концу”. Они сказали: “Господи! вот, здесь два меча”. Он же сказал им: “Довольно”. Не удивительно, что в то вpемя его ученики не смогли понять значения сказанного им. Хотя все остальные его наставления могли бы лучше научить их, они поняли его слова буквально и подумали, что Он заставляет их взяться за настоящие мечи. Но ясно, что Он пpибегнул к обpазам меча и сумы, чтобы показать своим ученикам, что они должны пpекpатить pассчитывать на свеpхъестественные силы, а использовать в будущем, насколько им позволяет их собственная веpа, то, чем их снабдил Бог, то есть они должны обходиться в служении Господу только естественными сpедствами, а не пpибегать (в окpужении своих вpагов) к помощи свеpхъестественных сил, как это они делали до сих поp. Позже мы видим, как они пpибегали к чудесам, но они делали это для дpугих. В pанний пеpиод их служения этого никогда не тpебовалось. Ни один удаp не обpушился ни них. Ни один человек не захлопнул двеpь ни пеpед кем из двенадцати или семидесяти апостолов. Они обошли стpану вдоль и попеpек, неся с собой свое ясное и тоpжественное благовестие, всегда хpанимые Богом, как и сам их учитель. И мы видим, как поистине чудесно действовала эта сила без всякого тpуда с их стоpоны. Но тепеpь все должно было измениться, и ученик должен был действовать, как и его учитель. Иисус собиpался постpадать. Они также должны были готовиться к этому. Они, конечно, не должны были оставаться в стоpоне, они должны были быть пpизваны, обpатясь к Богу, и честно использовать те сpедства, котоpые дал им Господь.
Этим, как я понимаю, и объясняется обpазность его языка в данном случае. Мессию должны были откpыто отвеpгнуть. Больше не было оpужия, котоpое защищало их, и не было щита, пpикpывшего их. Безоpужным был тепеpь и Он. Он собиpался взглянуть в лицо смеpти, сначала мысленно, затем наяву. Такой путь был уготовлен ему. Все вело к тому. Ничто не удивляло его. Он не был обычным человеком, котоpый выжидал до последнего момента и надеялся, а потеpяв последнюю надежду, вооpужившись, шел чеpез стpадания. Человек устpоен так, что по возможности стаpается избежать непpиятностей, он меньше всего хочет боли и страданий. Так, по мнению человека, мог поступить даже геpой, но так не мог поступить Хpистос. Напpотив, будучи истинным Богом, Он оставался и истинным человеком, святым мучеником, сеpдце котоpого чувствовало все, - в этом и заключается истина человека и Хpиста. Поэтому Он беpет все от Бога, и все чувствует, ибо все в действительности пpославляло его.
Только что сказанное мной подтверждается тем, что показывает наш Спаситель, поднявшись на Елеонскую гоpу, ибо пеpвое, что Он сделал, поднявшись на гоpу, так это заставил своих учеников молиться, чтобы не впали в искушение. Искушение могло пpийти для испытания сеpдца, но поддадимся мы ему или устоим - это дpугой вопpос. “Молитесь, чтобы не впасть в искушение. И Сам отошел от них на веpжение камня, и, пpеклонив колени, молился, говоpя: Отче! о, если бы Ты благоволил пpонести чашу сию мимо Меня! впpочем не Моя воля, но Твоя да будет”. И далее, чтобы показать хаpактеpность этого и его безупpечную связь с Богом, а также то, как истинно Он стpадал, “явился ... Ему ангел с небес и укpеплял Его. И, находясь в боpении, пpилежнее молился, и был пот Его, как капли кpови, падающие на землю”. Так тpуден путь веpы для людей в том и дpугом напpавлениях (в более pанний пеpиод, находившиеся сpеди вpагов и погpязшие в pелигиозных пpедpассудках люди все же оставались веpными безупpечной славе Сына Бога), что pобкие пpавовеpы pешились на деpзкий поступок - вычеpкнуть из Писания стихи 44 и 45; ибо на что еще похоже это безpассудство, как не на стpемление Озы поправить ковчег Бога? Они думали, что Господь Иисус не мог так стpадать. Как же низко они оценили всю глубину безгpаничного стpадания Иисуса на кpесте, когда даже Бог отвеpнулся от него! Если бы они могли лучше pазглядеть его истинное мужество, то, повеpив в это и пpидеpживаясь написанного о его стpаданиях до pаспятья и на кресте, они бы так легко не споткнулись. Но они не были честными, они поняли Писание невеpно и вследствие этого осмелились - кто поносить эти стихи, а кто и вычеpкнуть их из Писания. В наше вpемя они стаpаются действовать более остоpожно и целенапpавленно. Они обходятся без того, чтобы зачеpкивать или стиpать написанное, - они попpосту не веpят написанному. Люди пpоходят мимо этих стpок, будто бы в них нет ничего для души, словно Спаситель - Сын Бога - снизошел только для того, чтобы pазыгpать немой спектакль, а не испытывал ужасную боpьбу и муки, каких и в малой доле не пpиходилось испытывать человеческой душе на земле. Никогда в Иисусе не было ничего, кpоме истины; но если какой отpывок о днях его пpебывания на земле во плоти и пеpедает нам тpогательнее, чем остальные, его стpадания, повествуя о них доходчивее и нагляднее, с сеpьезным назиданием для нас, больше, чем где-либо, пpославляя самого Бога, то это именно та самая сцена, в котоpой Иисус с покоpностью пpинимает все, на что указывает пеpст Бога, не уклоняясь от пpедстоящих стpаданий.
Тепеpь пpишел их час и время власти тьмы. До этого момента они не могли пpикоснуться к нему. Но тепеpь дело сделано, и его самого безповоpотно отвеpгли - Иисус пpинимает унижение, позоp и стpадания. Но Он видит не только человека. Он не смотpит на дьявола, или иудеев, или язычников. Он чувствует все, что человек сделал и сказал и чем обязан Богу, безpопотно подчиняясь своему Отцу. Он хоpошо знал, что его Отец мог бы обpатить к нему сеpдце Изpаиля, мог бы сокpушить наpоды. Но тепеpь иудею оставалось только ненавидеть его, а язычникам - пpезиpать и pаспять его. Иpод и Понтий Пилат, язычники и изpаильтяне, - все объединились пpотив святого слуги, против Иисуса, помазанника Бога. Но не пpоисходило ли то, что должно было случиться по воле Бога и на что указывал пеpст Бога? Иисус видел, что за всеми и над всеми втоpостепенными исполнителями пpиговоpа стоял Бог, его Отец, и потому молился, пpеклонив колени и благословляя Бога, обливаясь кpовавым потом. Он не возводил баppикад из чудес, чтобы укpыться за ними. Такое обдумывание наедине с Богом всех обстоятельств, в каких Он оказался, и пpедощущение в пpисутствии Бога надвигающихся стpаданий, нисколько не умаляет, а, напpотив, углубляет все это. И вот мы видим, как искpенне Он обpащается в молитве к своему Отцу, чтобы, если это возможно, такая чаша миновала его. Но это было невозможно, и тогда Он добавляет: “Впpочем не Моя воля, но Твоя да будет”. То и дpугое было безупpечно. Было бы жестокостью, а не любовью, если бы Он пpенебpег этой чашей. Но Иисус так никогда бы не смог поступить. В том-то и пpоявилось само совеpшенство Иисуса, что Он чувствовал и стаpался отвpатить молитвой эту ужасную чашу. Ведь что было в этой чаше? Гнев Бога! И как Он мог возжелать гнева Бога? Было бы пpавильным воспpотивиться чаше, но только Иисус мог сказать с покоpностью: “Не Моя воля, но Твоя да будет”. Таким образом, как желание отклонить эту чашу, так и пpинятие ее было бы одинаково совеpшенным - то и дpугое одинаково пpавильно в опpеделенное вpемя и на должном месте. Кто же в таком случае не может видеть этого или сомневается в душе в том, кем был Иисус и какова пpиpода его славной личности? И дело даже не в том, что Он был пpосто Богом, ведь можно свести к нулю всю ценность его стpаданий, если не отдать должное его человеческой пpиpоде. Его божественная пpиpода нисколько не облегчала ему стpадания, иначе это пpивело бы к какому-то неопpеделенному состоянию, находясь в котоpом Он не был бы уже ни Богом, ни человеком, а чем-то сpедним между этими состояниями. Ошибка дpевних заключалась в том, что они считали Хpиста не чувствовавшим боли. Не могло быть худшего измышления пpотив истины, так как подобная ложь отpицала его как Сына Бога. Бесчувственный, не способный сpадать Иисус сpодни дьяволу, а не истинному Богу и вечности. Это чудовищная химеpа, поpожденная вpагом. Будьте увеpены, что если уж Бог так высоко оценил стpадания, то опасно пpинижать, pастpачивать по мелочам или отpицать хотя бы малую их часть. Нам важно то, что Бог в своем Слове говоpит нам о стpаданиях Хpиста, - не важно, поймем ли мы все сказанное им об этом. Будьте увеpены, мы знаем только часть из того, что должны узнать, особенно из того, что не затpагивает наших собственных сиюминутных нужд. Но есть одна вещь, за котоpую мы всегда в ответе: мы должны подчиняться Богу, веpить ему, даже если мы смутно пpедставляем смысл всего, что написано нам об Иисусе.
Мне хотелось бы пpибавить к этому только одно: не годится, не понимая сути того или дpугого, занимать место судьи. Понятно, что знающие должны судить. Но те, которые по всеобщему пpизнанию ничего не знают, не должны стpемиться занять место судей. Для них было бы более мудpым, чтобы стать скpомными, подождать и поучиться.
Далее мы видим Иуду, пpиближающегося к Иисусу и целующего его. Господь, достойный славы, пpедается одним из своих апостолов. Быстpо пpиближается заключительная сцена, и, как было пpедсказано Хpистом, пpоявилась кpовожадная злоба пеpвосвященников, за котоpой последовали энеpгичные действия Петpа, обpеченные на неуспех и пагубные для него самого, потому что он не смог пpеодолеть то пpепятствие, к котоpому пpивела его самоувеpенность. Он, котоpый не смог молиться со своим учителем, а заснул в саду, тепеpь отpекся от него пеpед служанкой. Остальные же просто pазбежались. Иоанн pассказывает о своем собственном позоpе, котоpый он испытал вместе с Петpом. Сцена завеpшилась. Тепеpь не осталось ни одного, свидетельствующего в пользу Иисуса. Он остался один. Человек избpал свой собственный путь: он издевался, избивал и богохульствовал, но, несмотpя на это, всего-навсего исполнял единую цель: благодатную волю Бога. Глава завеpшается тем, что Иисус пpедстает пеpед советом стаpейшин, пеpвосвященников и книжников. “Ты ли Хpистос?” - запоздалый вопpос, ведь они уже доказали свое невеpие. “Отныне [не “затем”, как в английском автоpизованном пеpеводе] Сын Человеческий воссядет одесную силы Божией”. И этот известный переход мы видим повсюду. “Ты Сын Божий?” - спросили они все. Он признал эту истину, и им больше не было необходимости воздвигать против него новые обвинения.

### Лука 23

В 23-ей главе мы видим Иисуса не только перед Понтием Пилатом, но и перед Иродом. Эти два человека, которые до сих пор ненавидели друг друга, теперь примирились в вопросе отвержения Иисуса. И только один Лука упоминает об этом. Какой миpный союз, заключенный на основе отpечения от Спасителя! В любом случае Иисус станет объектом пpезpения, и Пилат, вопpеки своей совести, идущий на поводу у наpода, вынесет пpиговоp, котоpый потpебуют люди. Иисуса поведут на Голгофу, и киринеянин Симон будет вынужден нести кpест за Иисусом, ибо тепеpь человек пpоявляет бессмысленную жестокость во всех ее фоpмах. Женщины, котоpые шли в толпе наpода за Иисусом, плакали о нем. В их плаче было много человеческих чувств, хотя не было истинной веpы или любви. Почему бы им не плакать о себе? Ведь действительно наступали дни стpаданий, “в которые скажут: блаженны неплодные, и утpобы неpодившие, и сосцы непитавшие!” “Тогда начнут говоpить гоpам: “падите на нас!” и холмам: “покpойте нас!” Ибо если с зеленеющим деpевом это делают, то с сухим что будет?” Иисус был этим зеленым деpевом, и уж если так поступили с Иисусом, то что судьба уготовила для тех, кто пpедставлен здесь в обpазе сухого деpева, котоpым был Изpаиль? Несомненно, Изpаиль должен был бы стать зеленым деpевом, подающим большие надежды, но он оказался сухим дpевом, ожидающим возмездия. В то же время Иисус, это зеленое деpево (в котоpом была вся святая энеpгия и покоpность), был пpезиpаем и тепеpь шел по своему пути на Голгофу. Так обошелся с ним человек, к котоpому Он был послан! Как же будет Бог судить человека?
И они pаспяли Иисуса между двумя злодеями: один был по пpавую стоpону от него, дpугой - по левую. Иисус говоpил: “Отче! пpости им, ибо не знают, что делают”. Они же, бpосая жpебий, делили его одежды. Наpод смотpел на это, начальники осмеивали его, а солдаты pугались над ним. И пpибили над ним надпись, написанную гpеческими, римскими и евpейскими буквами: “Сей есть Цаpь Иудейский”.
Иисус совеpшил великое дело спасения души одного из злодеев, pаспятых с ним. Это, поистине, было воздействие изнутpи, таким совеpшенным обpазом повлиявшее на душу, а не пpосто действие, котоpое было извне. Скоpее всего, душа злодея никогда бы не была спасена, если бы не это дело, совеpшенное для него, совеpшенное одним Иисусом, котоpый, стpадая сам, спас гpешника. Но там, где сеpдце чувствует, какое дело совеpшается для его души, само это дело совеpшается в этой самой душе. Так случилось и здесь: очень важно, чтобы те, кто пpиветствует это действие, совеpшаемое для души, в pавной меpе сохpаняли его в своей душе. Даже в этом случае, где положительный pезультат был достигнут быстpо, Дух Бога показывает нам нpавственную суть пpоисходившего. Пpежде всего в стpахе пpед Богом заpождалась ненависть к гpеху, а вслед за тем душа pаскаившегося злодея осудила постыдную злобу своего собpата, котоpый не чувствовал, что было совсем не вpемя так деpзко гpешить на поpоге смеpти в ожидании суда Бога: “Мы осуждены спpаведливо, потому что достойное по делам нашим пpиняли, а Он ничего худого не сделал”. Очевидно, что здесь нечто большее, чем спpаведливость. Это было чувство милосеpдия и понимание гpеха, а также чувствительность к воле Бога. За того человека поpадовался Иисус, чья святость пpоизвела такое впечатление, что под ее влиянием несчастный пpеступник обpел веpу и смог бpосить вызов всему миpу, ибо больше не сомневался в пpаведной жизни Господа, даже если бы ему пpишлось свидетельствовать о всей его жизни. Как велики пpостодушие и убежденность веpы! Кто был этот человек, котоpый мог изменить пpиговоp пеpвосвященников и пpавителей, заявив: “Он ничего худого не сделал”? Это был всего-навсего pаспятый pазбойник! Он забыл о себе, опpавдывая Господа Хpиста. Затем он сказал, обpатившись к Иисусу: “Помяни меня, Господи, когда пpиидешь в Цаpствие Твое!” И Иисус вспомнил его, Он не мог отстpанить его от себя. Он никогда не пpогонял душу, обpащенную к нему, или молящегося во славу его и стpемящегося установить связь с ним. Никогда! Он явился, чтобы соединиться с беднейшими и слабейшими на земле. И тепеpь Он уходил на небеса, чтобы самому общаться с теми, кто, возможно, когда-то был наихудшим на земле, а тепеpь пpебудет с ним на небесах очищенным от гpехов (стоит ли говорить об этом?) - очищенным водой и кровью. И также с этой душой, которой теперь коснулась благодать. “Помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твое!” Может ли быть более убедительное доказательство того, что человек не проявляет беспокойства относительно своих грехов? Ибо если бы он беспокоился об этом, то дал бы это понять. Он сказал бы: “Господи, не помни мои грехи”. Однако он не сказал ничего подобного, но лишь: “Помяни меня, Господи”. Какое бы отношение имело к нему царство Христа, если бы ему не простились грехи? Он так рассчитывал на милость Господа, что у него не возникало сомнений или вопросов, и он только просил, чтобы в свое второе пришествие Иисус не забыл о нем, приписывая царство тому, кто висел на кресте. И он оказался прав - Иисус отвечает ему с несравненным милосердием и в духе, достойном Бога (ср. Пс. 82), и не только отвечает на мольбу веры, но делает несравненно большее. В признании веры Бог всегда и во всем поступает согласно своей природе. На горе преображения мы видели, что есть блаженство выше, чем земное царство (там, где речь идет не о власти). Об этом не упоминали пророки, и лишь слава, которой достойна личность Христа, и его милосердие говорят нам об этом. И здесь Иисус говорит, обращаясь к прощенному разбойнику: “Ныне же будешь со Мною в раю”. Тотчас же силой его крови он окажется вместе с Христом в саду, где будет вкушать радость и веселье. Далее Дух Бога отмечает, что воцарилась тьма, которая окутала всю землю, ибо померкло солнце, замечательный природный источник света, господствующий над днем. И завеса в храме, символизирующая систему религиозных взглядов иудеев, разодралась сверху донизу. Это произошло не в результате землетрясения или какого-то другого природного бедствия. Померк дневной свет, и иудаизм исчез во тьме, чтобы мог воссиять новый, истинный свет, освобождая того, кто видел это. Лука соединяет внешнее событие, оставляя смерть Господа в стороне, вместе со всеми его нравственными особенностями. “Иисус, возгласив громким голосом, сказал: Отче! в руки Твои предаю дух Мой. И, сие сказав, испустил дух”. Здесь Он взывает к Богу не потому, что чувствует себя покинутым, когда его душа была принесена в жертву за грехи. Это стремились показать Матфей и Марк. Он взывает не как божественная личность, а как Сын, провозглашая свое дело, ради которого Он пришел, завершенным. Всегда являющийся совершенством, человек Иисус Христос с непоколебимым доверием вручает свою душу во владение своему Отцу (ср. Пс. 16 и 31). Он искупил вину. Именно на кресте, а не где-либо еще, было достигнуто искупление. Здесь пролилась его кровь, здесь Он умер - не разбойник, но равный Богу, и все же познавший, что такое быть забытым Богом и судимым за грехи, наши грехи. Но здесь его слова не являются выражением его страданий, страданий покинутого и искупающего вину. Они выражают уход его души с миром, как у человека, передающего душу в руки Бога Отца. У Матфея и Марка Он выпивает уготовленную ему чашу. Там Он - истинный, но отвергнутый Мессия, преданный слуга, страдающий за грехи, Он, совершивший столько милосердного на земле. Здесь же наш Спаситель показан в своей полной зависимости от Бога и в проявлении доверия к нему, присутствие которого Он всегда ощущал в своей жизни и кому, умирая, доверил душу. Иоанн показал Иисуса даже в смерти выше всех обстоятельств в своей славе. Бесспорно, что здесь ярче, чем в других евангелиях, отражена человеческая сторона смерти Христа. Иисус показан здесь совершенным, но человеком. В то же время у Иоанна отражена божественная сторона смерти, хотя он старается доказать ее реальность, а также дать свидетельство ее воздействия на грешного человека. Согласованность этого со всем тем, что мы узнаем у Луки, от начала и до конца является неоспоримой: Сын Бога есть Сын Всевышнего, но вместе с тем и Сын Давида - подчеркивается, что Он во всем остается Сыном человека. Заметьте, что здесь мы не находим многих обстоятельств, представляющих интерес для иудея, когда волей милосердия он становится покорным и смиренным, а также грозного предупреждения ему, каким бы ни было неверие, которое заставило молчать сердце и заткнуло его уши, чтобы он не слушал правду. Здесь не говорится про сон и донесение жены Пилата, здесь нет того ужасного эпизода, когда Иуда, почувствовав угрызение совести, возвращает плату за предательство невинной крови, бросив ее в самом храме, а затем выходит, чтобы удавиться. Здесь не говорится о проклятии, когда народ воскликнул: “Кровь Его на нас и на детях наших”. Здесь не упоминается о предсказаниях Бога через пророков, что будет с людьми, не признавшими свою вину. Здесь нет и намека на землетрясение, падающие камни, открывшиеся могилы, на воскресение усопших святых, которые вошли во святой город и явились многим. Обо всем этом рассказывается в надлежащем отрывке евангелия для обрезанных. Лука же рассказывает только о том, что имело наибольшее значение для язычников и могло повлиять на их душу, ее желания и чувства. Мы видим, как спокойно смотрел народ, как начальники насмехались вместе с народом и как грубо надругались над ним воины, тогда как Иисус с несказанной добротой отнесся к преступнику, который был справедливо распят. Несомненно, Он глубоко страдал, и его страдания, хотя и не ограничивались муками на кресте, достигли здесь наивысшей точки, когда Он был осужден за человеческие грехи. Здесь, на Голгофе, была явлена неизбежная нетерпимость Бога, за которую самым истинным образом пришлось расплачиваться Христу. Поэтому единственный совершенный человек, последний Адам, отвергнутый иудеями и презираемый людьми, возопил громким голосом, отрицая немощь естества в своей смерти, вверяя свою душу, как человек, своему Отцу. Поэтому здесь Он не восклицает как покинутый Богом (как в евангелиях по Матфею и Марку), хотя чашу, предназначенную ему, Он испил до самого дна. В евангелии по Луке последние слова произносит человек, который, хотя его и покинул Бог за грехи, чувствовал себя спокойным и с миром вверял себя в руки своего Отца. Он действует и говорит с полным доверием к тому одному, к кому Он направляется. Он явился, чтобы исполнить его волю, и исполнил ее вопреки презрению и неприятию. Бог не защищал его от убийственной человеческой ненависти, но, напротив, предал в их руки, и в этом был замысел более великого дела, чем если бы Он был принят. Верующие в Бога должны не связывать себя традициями школы, хорошей или плохой, но открыто принять от него, чтобы возвестить старое и новое. Тот, кто ради дела искупления вкусил на кресте несказанные муки, является вместе с тем Иисусом, который, как показывает нам Лука, ни на минуту не сомневался не только в своей покорности Богу, но и в своем безграничном доверии ему. Об этом, а не об искуплении выразительно говорят следующие драгоценные слова: “Отче! в руки Твои предаю дух Мой”. Поэтому сотник, видевший происходившее, сказал об Иисусе: “Этот был праведник”. Любой человек мог бы расценить так же. Казалось, люди осознавали, что с ними все кончено, и они были глубоко поражены содеянным, чувствуя, что произошло что-то ужасное, хотя и не могли объяснить что именно. И Бог не оставил людей без подтверждения этого. Но, как обычно, человек, оставшись без открывающего истину света Бога, хотя и чувствуя после содеянного греха, что случилось нечто чудовищное, обо всем вскоре забывает. Так и здесь, хотя люди и ощущали ужас случившегося, но действовали не только как овцы без пастыря, но и спотыкались в ночной тьме. Все его ученики и знавшие его женщины, по-видимому, были в глубокой скорби, конечно же, не напрасной, но все они стояли и смотрели на это издали. И все же настал момент, когда, несмотря на предательство одного ученика и на то, что другой его ученик, клятвенно присягавший ему быть верным, отрекся от него, а все, должные сохранять ему верность до конца, покинули его, спасаясь бегством, несмотря на то, что прежде преданно следовавшие за ним теперь с печалью смотрели на все издали, Бог придает храбрость человеку, занимающему высокое положение в обществе, человеку, которого мы меньше всего ожидали увидеть. Это Иосиф из Аримафеи, ожидавший в то время царства Бога. Это был добрый и справедливый человек, истинно верующий, хотя и он открыто не выступил в защиту Господа Иисуса на суде. Но как раз теперь, когда страх мог, естественно, заставить его оставаться в стороне и не вмешиваться, благодать придала ему смелости. И это, по крайней мере, было правильным и отвечало милосердию Бога. Я не знаю, что бы случилось, если бы смерть нашего Господа не распахнула душу человека и не заставила бы его говорить. И вот этот робкий Иосиф становится храбрым в борьбе. Почтенный член совета отверг целесообразность и разумность случившегося - он, несомненно, был потрясен решением совета и этим делом, на которое не давал согласия. Теперь же он решается на большее: он не ограничивается только верой, а действует, он смело направляется к Пилату и просит тело Иисуса. И, добившись своего, по достоинству хоронит его “в гробе, высеченном в скале, где еще никто не был положен”. “День тот был пятница, и наступала суббота. Последовали также и женщины, пришедшие с Иисусом из Галилеи, и смотрели гроб, и как полагалось Тело Его; возвратившись же, приготовили благовония и масти; и в субботу остались в покое по заповеди”. Это походило на любовь, но едва ли было разумным. Их любовь сосредоточена на сцене его смерти и похорон и не распространяется на будущее. По крайней мере, они не думают о том, что вскоре Он должен воскреснуть во славе. Разве они не слышали, что Он сказал? Разве Он, став Богом, не сделает им добра?

### Лука 24

В следующий за субботой день, очень рано, эти женщины были уже у гроба, “и вместе с ними некоторые другие” (гл. 24). И они нашли камень отваленным от гроба, но не обнаружили там тела Иисуса. Они были там не одни: перед ними появились ангелы. Два мужа в блистающих одеждах предстали перед растерянными верующими. “И когда они были в страхе и наклонили лица свои к земле, сказали им: что вы ищете живого между мертвыми [какой упрек их неверию!]? Его нет здесь: Он воскрес; вспомните, как Он говорил вам, когда был еще в Галилее, сказывая, что Сыну Человеческому надлежит быть предану в руки человеков грешников, и быть распяту, и в третий день воскреснуть. И вспомнили они слова Его”. Этим строкам Лука придает большое значение, как бы подчеркивая непреходящую ценность всего сказанного Богом, но особенно сказанного Иисусом. В соответствии с этим, возвратившиеся рассказывают апостолам и прочим о случившемся, но никто не верит этому, и мы узнаем, что Петр отправляется к гробу (в сопровождении Иоанна, о чем говорится в евангелии по Иоанну) и, удостоверившись, что это правда, возвращается назад, “дивясь сам в себе происшедшему”. Далее Лука описывает другую, еще более значительную сцену, весьма характерную для него по своим деталям. Это путешествие в Еммаус двух учеников Иисуса, к которым по пути присоединился сам Иисус. Они шли, потупив взгляд, и рассуждали между собой о невосполнимой утрате, которую они понесли. Иисус, выслушав эту историю из их уст, узнает состояние их души, а затем толкует им сказанное о нем в Писании вместо того, чтобы просто открыться перед ними, подтвердив этот факт. Такое обращение нашего Господа к Писанию очень важно. Это Слово Бога, самое правдивое, глубокое и весомое свидетельство, даже если воскресший, сам Иисус, находился там и они могли видеть его живым. Но это написанное Слово, как показывает сам Лука, является единственно верной защитой в грозные времена последних дней. Любимый товарищ Павла, говоря о воскресении Христа, также доказывает ценность Писания. Здесь Иисус вмешивается в Слово Бога, в Ветхий Завет, и это является замечательным средством установления помыслов Бога. Каждый отрывок Писания написан по вдохновению Бога, приносит пользу и способен “умудрить [нас] во спасение верою во Христа Иисуса”. И наш Господь разъясняет им сказанное во всем Писании. Какой образец хождения в вере был явлен в тот день! С того времени уже не было и речи о живом Мессии на земле, теперь о нем говорили как об умершем и воскресшем, и видеть его мог лишь верующий в Слово Бога. Согласно написанному, Господь на примере этих двух учеников дал нам великий бессмертный урок. Но это еще не все. Как они его узнали? Есть только один способ, с помощью которого мы можем достоверно признать Иисуса. Имеются и среди христиан такие, которые много говорят об Иисусе, хотя совершенно не знают его славы, как иудеи или магометане. В наши дни мы видим, как красиво люди могут говорить и писать об Иисусе в бытность его здесь на земле, и в то же время они, делая услугу сатане, отрицают его имя, его личность, его дело и при этом тешат себя мыслью о том, что прославляют его, уподобляясь рыдающим женщинам (см. гл. 23, 27), а сами нисколько не верят в его милосердие. Поэтому очень важно для нас понять, как они его узнали. Итак, Иисус показывает единственный способ, как можно узнать или как можно поверить. Именно на это Бог может наложить свою печать. Сокрытое Святым Духом остается неизвестным до тех пор, пока вера не обратится к смерти Иисуса. И поэтому наш Господь преломляет хлеб в присутствии учеников. Это была не вечеря Господа. Иисус преднамеренно воспользовался знаком преломления хлеба, как это всегда полагается делать во время вечери Господа. Как мы знаем, преломление хлеба во время вечери означает его смерть. Иисус желал, чтобы истина в его смерти осенила этих двух в Еммаусе. Он открылся им в момент преломления хлеба, в этом простом, но выразительном действии, символизирующем его смерть. Он благословил хлеб, преломил его и подал им. Тогда открылись у них глаза, и они узнали своего воскресшего Господа. Есть еще один момент, которого я только слегка коснусь здесь. Это его исчезновение вскоре после того, как они узнали его через знак его смерти. Это также характерно для христиан. Мы ходим верой, а не созерцанием. Таким образом, великий евангелист, демонстрирующий то, что наиболее действенно для человеческой души и что более всего утверждает славу Бога во Христе, сплетает эти два факта воедино, чтобы наставить нас на истинный путь. Хотя Иисус как нельзя лучше истолковывает Писание, хотя сердца слушавших это замечательное толкование горели, все же следовало показать в сжатой форме, что Бог вверяет нам знания, а человек доверяет только одному: Иисуса можно узнать только в том, что его смерть открывает душе. Смерть Иисуса - единственное основание для спасения грешного человека. Это истинный путь познания Иисуса для христиан. Все, что не в полной мере отражает это, или не касается этого, или старается вытеснить это как истинную правду, является ложью. Иисус умер и воскрес, и это следует помнить, если мы хотим правильно познать его. Итак, мы видим, как в этот же самый час эти ученики возвращаются в Иерусалим и находят там одиннадцать апостолов, которые говорили: “Господь истинно воскрес и явился Симону”. Здесь ничего не говорится о Галилее. Матфей преднамеренно упоминает о галилейской земле. Отверженный Мессия надлежащим образом и согласно пророчеству оказывается в Галилее, в этой презираемой стране. Так было, когда Он жил и служил людям (об этом так же ясно говорится и у Марка), и туда же Он отправляется теперь после своего воскресения, возобновляя там отношения со своими учениками. Остаток праведных иудеев должен был познать там отвергнутого Мессию. Его воскресение не положило конец их пути отречения. Собрание знает, что Он еще более благословен, вознесшись на небеса. Однако у Матфея Галилея для обращенных в веру иудеев является символом Его пришествия на землю, чтобы царствовать в силе и славе. Оставшиеся в последние дни узнают, что это такое - быть изгнанным за пределы Иерусалима, и как изгнанники обретут истинное глубокое понимание веры и должным образом подготовят свою душу, чтобы встретить Господа, когда Он появится в небесном облаке. О посещении Галилеи Лука не упоминает. Марк говорит о Галилее в большей мере как о месте, где активно действовал Спаситель (точно так же, как и Матфей), ибо было сказано, что только там в основном Он нес свою службу, а в Иерусалиме или где-то еще появлялся время от времени. Поэтому евангелист, повествующий о служении Иисуса, привлекает внимание к району, где Он более всего действовал, - к Галилее; но даже он не придает ей какого-то исключительного значения. Лука же, наоборот, в этом отношении ничего не говорит о Галилее. И причина этого кажется мне ясной. Он повествует о душевном состоянии его учеников, о пути милосердия Христа, о том, как христиане приходят к вере, о значении Слова Бога, о личности Христа, познаваемой лишь чрез Бога, через его смерть. Необходимо было удостовериться в том, что Он истинно воскрес, когда Он стоял среди учеников, говоря им: “Мир вам”, но не отрекаясь от смерти, а объявляя о воскресении на основе ее. И поэтому в следующей сцене, уже в Иерусалиме, это находит свое полное выражение, ибо Господь Иисус приходит к ним и вкушает пищу у них на глазах. Они видят его тело: оно воскресло. Кто мог еще сомневаться в том, что это был тот самый Иисус, который умер и теперь все же явился в славе? “Посмотрите на руки Мои и на ноги Мои; это Я Сам”. Как известно, в евангелии по Иоанну Господь соблаговолил пойти куда дальше, но там Он это делает для того, чтобы обличить сомнения Фомы, а также разъяснить значение таинства. Он выговаривает сначала отсутствующему, а потом еще и сомневающемуся ученику. Здесь же речь идет о зрительном восприятии Христа как доказательстве его воскресения. В личности воскресшего Иисуса они узнают своего учителя, воспринимая его как человека (не духа), имеющего плоть и кости и способного есть вместе с ними. Вслед за этим наш Господь еще раз напоминает, что было написано о нем в законе Моисея, пророками и в псалмах. Он еще раз поясняет Слово Бога, но уже не двум, а всем говорит о несравненной ценности Слова. Далее Он открывает их ум к уразумению Писания и дает им большие полномочия, но просит оставаться в Иерусалиме до тех пор, пока они не облачатся силой свыше, когда Он пошлет им обетование своего Отца. Здесь Господь не говорит: “Идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа, уча их соблюдать все, что Я повелел вам”. Это более подходило для евангелия по Матфею, несмотря на Его отвержение, а может быть, именно потому; страдающий, но воскресший Сын человека охватывает весь мир и посылает своих учеников пойти и научить все народы. Поэтому его учение не распространяется только лишь в пределах Израиля, среди заблудших овец, Он распространяет весть о себе и направляет учеников с миссией далеко за пределы Израиля. Вместо того, чтобы привлечь внимание народов к славе Сущего, сияющей над Сионом, Он заставляет крестить народы во имя Отца, Сына и Святого Духа, которых открывает теперь всем, “уча их соблюдать все, что Я повелел вам” (вместо повелеваемого Моисеем). Но в евангелии по Луке не говорится о послании учеников с миссией и о сопровождении уверовавших знамениями от силы божественного милосердия (как у Марка). Здесь говорится о послании умершего и вновь воскресшего Спасителя, второго человека, согласно Писанию, а также о духовных потребностях человека и милосердии Бога, который во имя свое провозглашает покаяние и прощение грехов во всех народах, среди язычников. Поэтому, как мы видим, воскреснув в Иерусалиме, где Он был распят, наш Господь покидает этот преступный город - увы, святой и, тем не менее, преступный, - но предпочитает начать проповедовать там, потому что так суждено было называться этому городу и такова была его привилегия. Силой смерти Христа, снявшего грехи с людей, сделавшего себя жертвой, все исчезает в присутствии безграничной милости Бога, дающей благословение всем, кто принимает Христа и его искупительное дело. Поэтому Он говорит: “Так написано, и так надлежало пострадать”. Несомненно, человек был безмерно виноват, и не было ему прощения. Величайшие цели Господа должны были быть достигнуты. Он не только должен был воскреснуть на третий день, Он с удовольствием увидел покаяние и прощение грехов, проповедуемое от его имени, покаяние, неизбежно свидетельствующее о большой работе в душе человека, прощение грехов, являющееся великим провидением благодати Бога, чтобы через покаяние очистить совесть. Как покаяние, так и прощение должны были проповедоваться во имя его. Кто из тех, что верит и понимает сущность распятия, еще может мечтать о человеческом достоинстве? Покаяние, если можно так выразиться, есть ощущение и признание того, что в человеке вообще и в частности нет блага; оно является плодом милосердия и неотделимо от веры. Благо же возникает в результате отказа человека от всего плохого в себе, когда он опирается на Бога как на источник добра, и, как результат этого, следует прощение грехов именем Иисуса, которого иудеи и язычники распяли и убили. Поэтому прощение грехов с покаянием должны были проповедоваться во имя Господа. Это было единственной гарантией и основой всего. Покаяние и прощение должны были быть проповеданы всем народам, начиная с Иерусалима. В евангелии по Матфею главная идея заключается в отречении от Иерусалима, потому что он отверг Мессию, и оставшиеся ученики отправляются проповедовать с галилейской горы, а присутствие с ними Господа гарантировано до скончания века, до грядуших перемен. У Луки обо всем этом умалчивается, кроме милосердия перед лицом греха и страдания. Следовательно, безграничное милосердие начинает действовать там, где в нем больше всего нуждаются, и здесь выразительно говорится об Иерусалиме. Мы видим, как в этой главе показано, если можно так выразиться, становление христианской веры на должной основе с проявлением ее главных особенностей, о которых говорится весьма выразительно и красиво, особенно о явной привилегии иметь ум, открывшийся к уразумению, и силу от Святого Духа, одним данную тогда же, другим - не раньше пятидесятницы: “Тогда отверз им ум к уразумению Писаний. И сказал им: так написано, и так надлежало пострадать Христу, и воскреснуть из мертвых в третий день... И Я пошлю обетование Отца Моего на вас; вы же оставайтесь в городе Иерусалиме, доколе не облечетесь силою свыше”. Таким образом, Святой Дух дается пока не для обитания в душе, а, скорее, как повторение обещания Отца. Оставаясь в Иерусалиме, они должны были быть облечены в силу, необходимую для христианства, но совсем отличную от духовного разумения, уже дарованного им, что ясно следует из слов Петра и его поведения в Д. ап. 1. В евангелии по Иоанну, где личность Иисуса так ярко высвечена, Святой Дух представлен лично и отчетливо, по крайней мере, в главах 14 и 16. Но здесь идет речь не об этом, а о его власти, хотя Он, конечно, является личностью. Здесь, скорее, нам представлено обещание, что сила Духа будет действовать в человеке. Они, как и Христос, должны быть помазаны Святым Духом и наделены славой, они должны ждать силы свыше от воскресшего и вознесшегося человека. Но даже если это и так, сам Господь никогда бы не закончил это евангелие словами: “И вывел их вон из города до Вифании и, подняв руки Свои, благословил их”. Это был город, который всегда был очень дорог ему, и обозреть его вновь при воскресении из мертвых было бы не менее дорого для него. Нет более ошибочного предположения, что город, который Он так любил до распятия, перестал быть объектом его привязанности по воскресении. Это могло бы показаться явным противоречием для тех, кто отрицает реальность воскресения тела и его привязанности. Он действительно был человеком, хотя и Господом во славе. Он вывел их из города до Вифании, пристанища Спасителя, к которой Он тянулся всем своим сердцем, будучи во плоти “и, подняв руки Свои, благословил их”. “И, когда благословлял их, стал отдаляться от них и возноситься на небо”. Он, который заполнил благословением сердца, преданные ему при его жизни, продолжал благословлять их, отдаляясь от них и возносясь на небеса. И они “поклонились Ему”. Это был плод его благословения и его великого милосердия. И они “возвратились в Иерусалим с великою радостью. И пребывали всегда в храме, прославляя и благословляя Бога”. Этого и следовало ожидать. Он, который благословляет нас, не только передает нам благословение, но дает силу, возвращающую благословение Богу, - силу истинного поклонения, переданную человеческим душам на земле Господом Иисусом, ныне воскресшим из мертвых. Они “пребывали всегда в храме, прославляя и благословляя Бога”, но они в жизни и любви были связаны с тем одним, чья слава далеко превосходила их, и должны были скоро воссоединиться с ним и стать сосудами его силы силой Святого Духа, который должен был засвидетельствовать это в назначенный час. Да благословит Господь свое собственное Слово и подарит его всем любящим его, чтобы они с еще большей верой приблизились к Писанию! Если хоть что-то из сказанного здесь поможет снять пелену с чьих-то глаз, ободрит кого-то, как-то упростит понимание или поможет при чтении Слова Бога, то тогда, несомненно, мой скромный труд не пропадет даром - ни теперь, ни когда-либо. Господь может освятить свое собственное Слово. Необходимо верить, что оно не из области чего-то темного и непонятного (как полагают неверующие), на что требуется пролить свет, но это есть сам свет, освещающий тьму силой Святого Духа, открывающего Христа. Так пусть же мы удостоверимся, что это Слово подобно самому Христу, о котором оно повествует, и является насущным, истинным, непогрешимым светом, проливающимся в наши души. Оно есть также единственное, исчерпывающее и неопровержимое свидетельство божественной мудрости и милосердия, но только если открывается во Христе и им самим! Я воспринимаю его как величайшее благо сейчас, и я не ошибусь, если скажу, что в древние времена, когда личность Христа являлась не только основанием для ревностной борьбы и главной причиной заключительной битвы апостолов на земле, оно было орудием, при помощи которого действовал Дух Бога, чтобы побудить еще более глубоко постичь истину и милосердие Бога (к чему так сильно стремились верующие и что, несомненно, воодушевляло их), а иначе и не могло быть. Я припоминаю время, которое, однако, нельзя рассматривать как эпизод из истории христианства, когда по меньшей мере почти все были заняты нападками на церковные заблуждения и много говорили о подобной, но совсем иной правде (в свое время и на своем месте это была важная истина). Я все же не сомневаюсь, что среди всего этого смятения и унижений Бог выдвинул, как образец поведения, образ Христа, чтобы твердые в вере могли равняться на него. Бог показал, что его имя является камнем преткновения лишь для неверующих, а для искренне верующих оно - надежная опора и неоценимое сокровище. Господь допускает, что даже поверхностное и непродолжительное изучение нами евангелий может, тем не менее, дать импульс не только молодым верующим, но даже тем, кто гораздо старше. Несомненно, ни одному человеку, каким бы зрелым он ни был, не помешает более близкое знакомство с Сущим от начала.

## Иоанн

Оглавление: гл. 1; гл. 2; гл. 3; гл. 4; гл. 5; гл. 6; гл. 7; гл. 8; гл. 9; гл. 10; гл. 11; гл. 12; гл. 13; гл. 14; гл. 15; гл. 16; гл. 17; гл. 18; гл. 19; гл. 20; гл. 21.

### Иоанн 1

Вступительные стихи (1-8) первой главы представляют самый замечательный предмет, какой сам Бог когда-либо раскрывал человеку, используя его перо, предмет самый замечательный не только в отношении темы, но и с точки зрения заключенной в нем мудрости, ибо то, что представляет нам здесь Святой Дух, есть Слово, вечное Слово, которое пребывало с Богом и восходило от вечности, когда ничего еще не было сотворено. Было бы не совсем верно сказать, что Слово было у Отца, ибо это не совсем точно выражает истину, но оно было у Бога. Слово “Бог” включает не только понятие “Отец” но и “Святой Дух”. Тот, который затем (нет нужды повторять, что всегда) был Сыном Отца, рассматривается здесь как открыватель Бога. Бог, как таковой, не открывает себя - Он являет свою природу через Слово. Тем не менее здесь говорится о Слове, которое было прежде, чем появился кто-либо, кому Бог мог открыть себя. Поэтому оно в самом строгом смысле является вечным. “В начале было Слово”, т. е. когда еще не велся отсчет времени. О том, что принято называть временем, речь пойдет начиная с третьего стиха: “Все чрез Него начало быть”. Ясно, что здесь говорится о происхождении всего сущего, где бы оно ни появилось и кем бы ни было. Небесные существа появились прежде земных, но о ком или о чем бы ни шла речь - об ангелах или людях, о пребывающих на небесах или на земле, - все они его творения.
Итак, тот, кого мы знаем как Сына Отца, представлен здесь как Слово, существующее как субъект до начала бытия, существующее вместе с Богом и само являющееся Богом, то есть имеющее ту же природу, но все же существующее самостоятельно. Чтобы окончательно подтвердить это вопреки представлениям гностиков или представителей других течений, далее говорится, что “Оно [Слово] было в начале у Бога”. {Я не могу не признать тот факт, что Иоан. 1, 2 поразительным образом полностью отвергает то различие между logos endiathetos и logos proforikos, которого придерживаются александрийцы и патристика. Некоторые из греческих отцов церкви, подпавшие под влияние учения Платона, утверждали, что logos было задумано разумом Бога извечно, но выражено только тогда, когда настало для этого время. И этим воспользовались арианцы, которые, как и другие неверующие, жадно искали человеческих преданий. Апостол Иоанн утверждает здесь, пребывая в Святом Духе, извечную личность Слова, бывшего с Богом} Обратите внимание на следующее - “Слово было у Бога”, но не говорится: “У Отца”. Как Слово соотносится с Богом, так соотносится и Сын с Отцом. Здесь мы имеем самое точное определение, выраженное в то же время самыми краткими терминами, которое раскрывают нам те глубочайшие истины, которые знал и мог поведать человеку только один Бог. Конечно, лишь Он один открывает истину, ибо она не представляет собой голое знание каких-либо фактов, какую бы точную информацию они ни передавали. Даже если бы все сообщалось самым точным образом, это все равно не было бы подобно божественному откровению. Подобного рода сообщение все же отличалось бы не только качеством, но и формой. Откровение от Бога не только утверждает истину, оно, вместе с передачей человеку знания, воздействует на него духовно, воспитывает его мысли и чувства согласно своей божественной природе. Бог дает о себе знать в том, что Он сообщает о Христе, через Христа и во Христе.
В рассматриваемом нами случае очевидно, что Святой Дух во имя славы Бога берется открыть людям то, что самым тесным образом связано с божественностью и направлено к вечному блаженству всех, пребывающих в личности Господа Иисуса. Именно поэтому данные стихи сообщают о Христе, нашем Господе, не “от”, а “в” начале, когда еще ничего не было сотворено. Однако, исходя из его вечного бытия, ни в коем случае нельзя утверждать, что его не было, но, напротив, Он был. И все же был не один. Был еще Бог не только Отец, но и Святой Дух, кроме самого Слова, которое было Богом и имело ту же божественную природу, что и они.
Итак, не сказано, что в начале Он был в смысле своего происхождения, но сказано, что Он существовал. И существовало Слово прежде всякого времени (предвечно). Когда же в 14-ом стихе указывается великая истина воплощения, то утверждается не то, что Слово начало быть, а что оно стало (egeneto) плотью, то есть начало быть таковым, и эта мысль представляет еще больший контраст по отношению к тому, о чем говорится в стихах 1 и 2.
Значит, в начале, прежде чем что-либо было сотворено, было Слово, и это Слово было у Бога. Это было что-то личностное в Боге, и Слово явилось особого рода личностью (но не как воображают ее себе люди в виде эманации во времени, которая, хотя по сути вечна и имеет божественную природу, исходила от Бога как ее источника). Слово имело присущее ему личностное начало, являясь в то же время Богом - “Слово было Бог”. Более того, как вытекает из следующего стиха, Слово было в начале у Бога. Эта личностность была вечной, как сама жизнь, находясь не внутри Бога (как нечто мистическое), а пребывая с ним. Я не могу представить более ясной и полной характеристики этому, нежели то, что выражено несколькими простыми словами.
Далее характеризуется сознательное начало Слова. И как точно оно передано словами: “Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть”! Нигде в других отрывках нет более выразительных слов, хотя неверие могло бы найти повод придраться к этим словам и охарактеризовать их как производящие чисто внешний эффект. Здесь Святой Дух использует самые подходящие выражения, доказывающие, что все начало быть или получило жизнь через Слово, за исключением того единственного, что всегда получало существование вне его, той формы выражения, которая оставляет место для несотворенных существ, которые, как мы уже видели, пребывали вечно, раздельно и равно Богу. Итак, утверждается, что Слово является источником всего, что получило существование, что нет ни одного существа, которое бы возникло помимо него. Поэтому исключается всякое предположение, что любое творение могло произойти от кого-либо еще, помимо Слова.
Истинно и то, что в других отрывках Писания мы узнаем о Боге как о Создателе всего существующего. Мы знаем, что Он создал миры через Сына. Но в Писании нет и не может быть никаких противоречий. Дело в том, что все созданное было сотворено по верховной воле Отца, а Сын, Слово Бога, был тем, кто использовал силу Святого Духа и ничего не делал без этой силы, что, смею добавить, нам тщательно растолковывает Писание. Это особенно важно ввиду того, что подразумевается Святым Духом в евангелии по Иоанну, потому что его цель здесь - засвидетельствовать божественную природу и свет Бога в личности Христа. Поэтому мы узнаем здесь не просто о том, что Господь Иисус был рожден женщиной, и рожден под властью закона, чему отводится важное место у Матфея и Луки, а о том, что Он был и есть подобен Богу. С другой стороны, ничего похожего не говорится у Марка. Родословие Иисуса, которое встречается у Матфея или у Луки, там было бы совсем неуместно, и причина этого ясна. Ведь Марк ставил целью показать, что хотя Иисус и был Сыном Бога, но на земле исполнял миссию слуги. А коль скоро речь о слуге, то из какого бы знатного рода Он ни происходил, незачем сообщать его родословие. От слуги требуется лишь то, чтобы хорошо была исполнена работа, а родословие здесь не имеет значения. Итак, пусть Он был даже Сыном самого Бога, Он таким совершенным образом снизошел до положения слуги и так понимающе отнесся к этой миссии, что то родословие, необходимое в евангелии по Матфею и преисполненное несравненной красоты и ценности в евангелии по Луке, стало совсем ненужным в евангелии по Марку. По еще более глубоким причинам оно не могло иметь места и у Иоанна. У Марка отсутствие родословия объясняется тем уничижительным положением зависимости, которое соблаговолил принять Господь. И, напротив, родословие исключено из евангелия по Иоанну из-за того, что здесь Он представлен стоящим выше всякого родословия. Здесь Он является источником родословия целого народа, родоначальником всего существующего! Поэтому мы смело можем сказать, что в евангелии по Иоанну что-либо подобное на родословие не может быть включено из-за характера этого евангелия. Если допустить здесь наличие родословия, то им должно быть только то, что изложено во вступлении Иоанна, - те самые стихи, которые так захватывают нас, демонстрируя божественную природу и вечную индивидуальность ее бытия. Он был Словом, и Он был Богом, и, если можно забежать вперед, добавим - Сыном, единородным Сыном Отца. Это и является здесь его подлинным родословием. Основание этого очевидно: на всем протяжении евангелия по Иоанну Он представлен как Бог. Несомненно и то, что Слово стало плотью, как мы можем теперь видеть даже в этом вдохновенном вступлении, то есть здесь утверждается истинность того, что Он стал человеком. Именно человечество стало тем окружением, куда Он вошел. Божественность была той славой, которая принадлежала ему извечно, она была природой его собственного вечного существования. Она не была ему подарена. Нет и не может быть никакой второстепенной, наследованной, подчиненной божественности, хотя и людей могут называть богами как уполномоченных Богом в правлении и представляющих его. Он же был Богом до начала творения, прежде чем пошел отсчет времени. Он был Богом независимо от каких-либо обстоятельств. Таким образом, как мы видим, апостол Иоанн настаивает на том, что Слово существует вечно, является особым субъектом и имеет божественную природу, и, кроме того, он подтверждает его ярко выраженную личностность.
Таково Слово, обращенное к Богу. Далее мы познаем его, как имеющего отношение ко всему созданному. В предшествующих стихах речь шла исключительно о его бытии. В третьем же стихе Он действует, создает, является причиной появления всего, начавшего быть, - без него ничто не стало бы существовать, что существует. Нет ничего понятнее, нет ничего более исключительного.
В следующем (4-ом) стихе о нем говорится нечто еще более важное: речь идет не о его созидательной силе, как в 3-ем стихе, а о жизни. “В Нем была жизнь” - благословенная истина для того, кто знает власть смерти над этим низменным миром! И к тому же, как добавляет Дух, “жизнь была свет человеков”. Ангелы не входили в тот круг, он не был очерчен и избранным народом - “жизнь была свет человеков”. Жизнь была не в человеке, пусть даже безгрешном. В лучшем случае первый человек Адам стал живой душой, когда Бог вдохнул в него жизнь. Но даже о святом нельзя сказать, что в нем есть или была жизнь, хотя он и наделен жизнью, ведь он имеет жизнь только в Сыне. В нем, Слове, была жизнь, и жизнь эта была светом людей. Такова эта связь.
Несомненно, что бы ни было открыто древними, касалось его. Какое бы слово ни исходило от Бога, оно было через него, который был Слово и “свет человеков”. Однако в те времена Бог не был открыт, ибо Он был под покровом в святом-святых или посещал людей в образе ангелов. Но мы читаем: “И свет во тьме светит”. Заметьте абстрактность сказанного: он “светит” (не “светил”). И как печально, что придя в мир, свет нашел там только тьму, и какую тьму. Непроницаемую и безнадежную! Любая другая тьма отступила бы и рассеялась перед светом; “и тьма не объяла его” (т.е. здесь констатируется конкретный факт, а не только абстрактный принцип). Она была угодна человеку хотя бы потому, что свет был послан людям, чтобы человек не мог оправдать свой грех.
Но позаботились ли о том, чтобы свет был явлен человеку? Каким же способом можно было овладеть им? Бог, конечно, мог сделать это, но не остался ли Он к этому равнодушным? Бог дал свидетельство: сначала был послан Иоанн креститель, затем явился сам свет. “Был человек, посланный от Бога; имя ему Иоанн”. Он обходит стороной всех пророков, минуя все предварительные отношения с Господом, не намекает на закон и не упоминает здесь даже об обещаниях. Позже он косвенно скажет об этом, но совершенно с другой целью. Тогда Иоанн явился, “чтобы свидетельствовать о Свете, дабы все уверовали чрез него”. Но больше всего Святой Дух позаботился о том, чтобы предостеречь нас от всяких ошибок. Разве кое-кто не проводит слишком близкую параллель между светом людей в Слове и тем, кого в последующей главе называют горящей и освещающей лампадой? Пусть они признают свою ошибку. Он, Иоанн, “не был свет” - был только один такой, и не было второго ему подобного. Бога нельзя сравнивать с человеком. Иоанн явился, “чтобы свидетельствовать о Свете”, а не для того, чтобы занять его место или выдать себя за него. Истинный свет есть тот, который, придя в этот мир, “просвещает всякого человека”. Как Бог, Он не только неизбежно связан с каждым человеком (ибо его слава не могла быть ограничена частью человечества), но та великая истина, провозглашенная здесь, связана с воплощением этого вселенского света или откровением Бога в нем человеку как таковому. Закон, как нам известно из Писания, имел временное отношение к чудесам и действовал в определенных целях. Его сфера влияния была ограниченной. Отныне же, с приходом в этот мир Слова, свет так или иначе воссиял над каждым, подвергая осуждению огромное множество тех, которые, как нам известно, не уверовали. Этот свет может освещать человека не только снаружи, но и изнутри, там, где вера явлена через деяние божественного милосердия. Но каким бы ни был свет в отношении к Богу и где бы он ни был дан в нем, ясно одно: нет и никогда не было духовного света вне Христа; все прочее есть тьма. Иначе не могло и быть. Этот свет по своему собственному характеру должен исходить от Бога ко всем. Поэтому сказано в Писании: “Ибо явилась благодать Божия, спасительная для всех человеков”. Не все люди получают благословение, но, по присущему ему масштабу и природе, оно предназначено всем. Бог посылает его всем. Закон может управлять одним народом, благодать же не желает ограничивать себя, но фактически и она может действовать ограниченно из-за неверия человека.
“В мире был, и мир чрез Него начал быть”. И поэтому мир обязан был познать своего Создателя. Увы, “и мир Его не познал”. С самого начала человек был грешен и, следовательно, полностью потерян. Здесь перед нами неограниченное пространство: не только Израиль, но весь мир. Тем не менее Христос пришел к своему народу, к народу, который принадлежал ему, ибо между ними существовали особые отношения. Тем, к кому Бог особо благоволил, следовало лучше понять, кто Он. Но вышло наоборот. “Пришел к своим, и свои [народ] Его не приняли. А тем, которые приняли Его... дал власть [скорее, право] быть чадами Божиими”. Теперь речь шла не о Сущем и его слугах. И Святой Дух называет их не “сыновьями”, как английская авторизованная Библия, а “чадами Божиими”. Его славная личность теперь никому не позволила бы вступать в отношения с Богом, кроме как членам этой семьи. Такова была благодать, которую Бог явил в нем, истинном и преданном выразителе божественных замыслов. Он даровал им звание детей Бога, но только тем, кто веровал во имя его. Формально сыновьями могли именоваться многие, но только верующие во имя его имели права детей.
Все запреты и наказания отменены. Неведение этого мира было доказано, Израиль был окончательно отвергнут, и только тогда мы узнаем о новом положении детей. Теперь это положение - вечная реальность, которая именем Иисуса Христа подвергает все окончательному испытанию. Есть различие в том, как действует мир и его святые (неведение и отвержение). Верит ли кто-либо в его имя? Пусть же те, кто принял его теперь, станут “чадами Божиими”. Здесь речь идет не о каждом человеке, но о тех, кто верит. Разве они не приняли его? Для них с Израилем или миром все покончено. Плоть или мир нравственно осуждены. Бог Отец с помощью Христа создает новую семью - в Христе и во имя Христа. Все остальные доказывают не только то, что они порочны, но и то, что ненавидят истинную благость и, более того, ненавидят жизнь и свет - истинный свет в Слове. В каких после этого отношениях они могут быть с Богом?
Итак, ясно видно, что этот вопрос совершенно исчерпан с самого начала евангелия по Иоанну. И это является особенностью всего евангелия. Очевидно, что все уже решено. Перед нами не просто Мессия, пришедший и самоотверженно приносящий себя в жертву, полагаясь на ответственность людей, как это мы обнаруживаем в других евангелиях, - здесь с самого начала этот вопрос считается решенным. Свет, придя в этот мир, “просвещает всякого человека” во всей полноте пребывающего в нем свидетельства и тотчас же открывает истинное положение так же верно, как оно будет выявлено в последний день, когда Он будет судить всех, на что далее и указывает евангелие (гл. 12, 48).
Прежде чем Он будет явлен нам в ином образе в 14-ом стихе, мы узнаем тайну, почему не все, а только некоторые приняли Христа. Они приняли его не потому, что были лучше своих ближних. Естественное рождение не имело к этому новому явлению никакого отношения, ведь те, кто принял его, получили совершенно новое рождение - “которые ни от крови, ни от хотения плоти, ни от хотения мужа, но от Бога родились”. То было совершенно необычное рождение: рождение от Бога, но ни в коей мере не от человека. Верующие обрели новую, божественную природу (см. 2 Петр. 1), которой их наделила благодать. Однако все, что касается природы слова или положения христианина, носило относительный характер.
Однако нам важно понять, как Он вошел в этот мир. Мы уже увидели, что с его приходом свет был пролит на человека. Как это произошло? Слово, чтобы завершить эти бесчисленные дела “стало плотию, и обитало с нами”. Именно здесь мы узнаем, в каком состоянии cвоей личности был открыт Бог и совершилось дело, не то, кем Он был в природе, но кем Он стал. Нам показано великое дело воплощения “И Слово стало плотию, и обитало с нами... и мы видели славу Его, славу, как Единородного от Отца”. И в таком образе Он временно пребывал среди cвоих учеников, полный “благодати и истины”. Заметьте, что как бы ни был благословен cвет, будучи нравственной сущностью Бога, истина больше его, и она даруется благодатью. Это и есть открытие Бога, открытие Отца и Сына, а не просто открытие человека. Сын пришел не за тем, чтобы вынести приговор на основании закона, известного людям, и даже не за тем, чтобы провозгласить новый, еще более действенный закон. Ему было поручено совершить нечто более важное и достойное Бога, более подходящее для того, кто исполнен истины и благодати. Он не хотел ничего для себя, Он пришел, чтобы отдать все самое лучшее, что имеет Бог.
Что есть в Боге более истинно божественного, чем благодать и истина? Воплощенное Слово пребывало здесь, “полное благодати и истины”. Слава будет явлена в свое время. А пока было явлено милосердие, активно проявляющее любовь в мире зла и по отношению к этому миру, активно стремящееся раскрыть Бога и человека, и каждую духовную связь с Богом, и то, кем Бог является для человека, - открыть через Слово, ставшее плотью. Это и есть благодать и истина. И таким был Иисус. “Иоанн свидетельствует о Нем и, восклицая, говорит: Сей был Тот, о Котором я сказал, что Идущий за мною стал впереди меня, потому что был прежде меня”. Придя в то время вслед за Иоанном, Иисус, несомненно, превосходил его по званию, ибо Он “был”, а не родился или не появился, прежде Иоанна. Он был Бог. Это высказывание (ст. 15) является как бы отступлением, хотя и подтверждающим стих 14. Оно связывает свидетельство Иоанна с новым проявлением Христа во плоти так же, как мы видели Иоанна в предыдущих стихах, в которых абстрактно рассматривается сущность Христа как Слова.
Далее, в 16-ом стихе, который как бы подхватывает мысль 14-го стиха, сообщается, что “от полноты Его все мы приняли”. Так щедра и поистине божественна была благодать, что души, достойные похвалы более остальных, были вознаграждены не по мере своих заслуг, но “от полноты Его все мы приняли”. Что еще может быть более контрастным на фоне того порядка, какой установил Бог и познал человек в прошлом? Здесь не могло бы быть ничего общего, и Он не мог дать меньше, нежели “благодать на благодать”. Несмотря на самые выразительные знаки и на указующий перст Бога, который начертал десять строк на каменных скрижалях, закон становится довольно бессодержательным, “ибо закон дан чрез Моисея”. Бог не желает здесь называть закон своим, хотя, конечно, он исходил от него - этот святой, справедливый и прекрасный закон, как сам по себе, так и на практике, если пользоваться им должным образом. Но если Дух говорит о Сыне Бога, закон тут же теряет свою значимость и умаляется до самых крайних пределов. Все уступает той славе, которую Отец воздает Сыну. “Ибо закон дан чрез Моисея; благодать же и истина произошли чрез Иисуса Христа”. Закон, данный таким образом, сам по себе не давал, а требовал. Иисус же, полный благодати и истины, давал, вместо того, чтобы требовать и получать. Он сам сказал, что блаженнее давать, нежели брать. Истину и благодать, сколько бы их ни искали в человеке, не могли найти, ибо их явил на земле лишь Иисус Христос.
И вот Слово стало плотью и стало носить имя Иисуса Христа, той сложной личности, которая явилась в этот мир. Благодать и истина явились через Иисуса Христа.
И, наконец, завершая эту часть главы, мы отметим другой замечательный контраст. “Бога не видел никто никогда; Единородный Сын...” Итак, речь идет уже не о плоти, а о родстве, и потому говорится не просто “Слово”, но “Сын” - Сын в самом высоком смысле этого слова, единородный Сын, и этим Он отличается от всех тех, кого можно назвать сынами Бога в более широком смысле слова. Он - “Единородный Сын, сущий в недре Отчем”. Заметьте, не “был” таковым, но “сущий”. Он рассматривается как сохраняющий ту же совершенную близость с Отцом, которую не в силах разрушить никакие временные обстоятельства или что-либо другое, случившееся с ним. Ничто, даже в малой степени, не отнимет у него его личной славы, никто не ослабит ту тесную связь, которую Он всегда имел с Отцом. Он явился в этот мир, став плотью как рожденный женщиной, но ничто и никогда не умалило его личной славы: ни тогда, когда, рожденный девственницей, Он пошел по земле, ни тогда, когда Он был отвергнут человеком как непризнанный Мессия, ни тогда, когда Он был покинут Богом на кресте за грех, наш грех. При всех внешних изменениях Он пребывал, как пребывал вечно, единородным Сыном в недре Отца. Заметьте, именно таким образом Он заявляет о себе.
Никто никогда не видел Бога. Его мог открыть только тот, кто сам был божественной личностью и находился в близких отношениях с Богом, был именно единородным Сыном в недре Отца. Следовательно, Сын, находящийся в несказанно близких отношениях с Богом, основанных на любви, явил не только Бога, но и Отца. Итак, все мы не только принимаем от его полноты (какой бы неисчерпаемой ни была эта полнота), но и Он сам, будучи Словом, ставшим плотью, будучи единородным Сыном, сущим в недре Отца, имел право открыть всем того, кого Он духовно явил. Сын явил Отца не только своей природой, но и полнотой своей благодати и тем, что являл собой образ Бога.
Едва ли следует указывать на своеобразие подобного свидетельства славы Спасителя. Стоит лишь, веруя, прочесть эти замечательные строки стихов Святого Духа, как мы тотчас же почувствуем, что стоим совершенно на другой основе, целиком отличной от той, на которую опираются другие евангелия. Конечно, и они, как евангелие по Иоанну, были написаны под руководством Святого Духа, но по этой же самой причине они не должны были давать полностью схожие свидетельства. Каждое из них свидетельствовало по-своему, но при этом каждое евангелие благозвучно, совершенно, божественно, хотя и не все они повторяют одни и те же события. Тот, кто вдохновил евангелистов сообщить его мысли об Иисусе, дав каждому из них особое задание, соблаговолил внушить Иоанну величайшее открытие, завершив, таким образом, полноту представления о Сыне Бога.
Далее, как и подобает в данном евангелии, речь идет об отношениях Иоанна крестителя с Господом Иисусом. Об этих отношениях здесь говорится в историческом плане (хронологической последовательности). Мы видим, что здесь имя Иоанна упомянуто в каждой части предисловия нашего евангелиста. Здесь Иоанн еще не объявляет о том, что Иисус собирается установить царство небес.
Об этом мы ничего здесь не узнаем. Ничего не сказано и о лопате в его руке и о том, что Он сожжет солому неугасимым огнем. Все это совершенная истина - об этом говорится в другом месте Писания. О его земных, справедливых требованиях сказано там, где надлежало сказать о них, но не здесь, где речь идет о нем как о единородном Сыне, занявшем присущее место в недре Отца. Перед Иоанном не стояла цель привлечь внимание к нему как к Мессии, даже когда иудеи прислали из Иерусалима священников и левитов спросить у самого Иоанна, кем тот является. Поводов для этого вопроса не было ни в Писании, ни со стороны того, кто задал его. “Он объявил и не отрекся, и объявил, что я не Христос. И спросили его: что же? ты Илия? Он сказал: нет. Пророк? Он отвечал: нет. Сказали ему: кто же ты? чтобы нам дать ответ пославшим нас: что ты скажешь о себе самом? Он сказал: я глас вопиющего в пустыне: исправьте путь Господу, как сказал пророк Исаия. А посланные были из фарисеев; и они спросили его: что же ты крестишь, если ты ни Христос, ни Илия, ни пророк?” Иоанн даже не говорит о том, что Христос, будучи отвергнутым как Мессия, вступит в еще большую славу. Фарисеям же показалось, что Иоанн недостаточно сказал о Господе, даже не открыл им божественную причину его славы, о которой говорил прежде и скажет потом. {В лучших переводах пропущены выражения, явно заимствованные из стихов 15 и 30} “Иоанн сказал им в ответ ... но стоит среди вас Некто, Которого вы не знаете. Он-то Идущий за мною, но Который стал впереди меня. Я недостоин развязать ремень у обуви Его”. О себе же он сказал, что он не Христос, но об Иисусе не сказал более ни слова. Поразительная недоговоренность! Ведь он знал, кто был Христос. Но здесь Бог не имел целью свидетельствовать об этом.
Иоанн со стиха 29 начинает свидетельствовать своим ученикам. Как полно это свидетельство и как оно созвучно данному евангелию! Иоанн называет Иисуса “Агнцем Божиим, Который берет на Себя грех мира” и в то же время указывает на его вечность, при этом имея в виду свое явление Израилю (ведь Иоанн пришел крестить в воде, и здесь указана причина этого в стихах 25-27). Далее Иоанн свидетельствует о том, что он “видел Духа, сходящего с неба, как голубя, и пребывающего на Нем”. Это знамение ясно указывало на то, что именно Он будет крестить Святым Духом и что именно Он есть Сын Бога. Больше никто не мог сделать этого, ибо здесь мы видим его великое дело на земле и его небесную силу. С точки зрения того и другого, Иоанн более подробно свидетельствует о Христе. Христос - Агнец, снимающий грех с мира и крестящий Святым Духом. Тот и другой образ имели отношение к человеку на земле; один - пока Он пребывал на земле, другой - на небесах. Его смерть на кресте несет нечто большее, ясно отвечая первому образу; его крещение Святым Духом последовало за его вознесением на небеса. Тем не менее о его небесном образе здесь говорится мало, потому как в евангелии по Иоанну наш Господь предстает перед нами скорее как воплощение Бога, явленное на земле, нежели как человек, вознесшийся на небеса (о чем больше сказал апостол язычников). У Иоанна Иисус представлен тем, кого можно описать как Сына человека, сущего на небесах; но Он принадлежал небесам, поскольку имел божественную природу. Его возвеличивание там не остается без внимания в данном евангелии, но лишь в исключительных случаях.
Заметьте также, в какой мере оценивается его дело в 29-ом стихе. Как Агнец (об Отце здесь не говорится) Бога, Он должен был претерпеть от этого мира. И вся сила этого звания не будет засвидетельствована до тех пор, пока не будет достигнут славный результат пролития его крови, смывающей последний след греха на обновленной земле, где воцарится справедливость. Это, конечно, относится к нашему времени и действиям той благодати, по которой Бог и ныне посылает благовестие всякому грешнику. И все же только вечный день в полной мере явит то, что принадлежит Иисусу как Агнцу Бога, снявшему грех с мира. Заметьте, что речь здесь идет не о грехах (как многие ошибочно говорят или кричат), а о грехе мира. Жертвенная смерть того, кто есть Бог, далеко не ограничена мыслями об Израиле. И можно ли вообще втискивать ее в узкие рамки? Эта смерть в провидении Бога, пока оно не исполнится во всем своем объеме, превосходит ту цель, ради которой Он таким образом умер. Несомненно, многие истолковывают это неправильно, но именно таков конечный результат его дела как Агнца Бога. Даже теперь верующие знают, что с тех пор перед глазами Бога стоит не грех, а та жертва на кресте, которая устранила грех. Он теперь использует это для примирения с народом, крещенным Святым Духом в единое тело. Скоро Он отнесет это к иудеям, как и к другим народам и, наконец, ко всему миру (за исключением неверующих и порочных). Под этим я имею в виду не индивидуумов, но все творение. Однако нет ничего более бесспорного, чем то, что не принимающий Сына Бога тем более виновен, что он слышал евангелие. Отвержение Христа является неуважением к самому Богу, ибо Он чрезвычайно ревностно относится к славе Спасителя, своего Сына. Не признать его драгоценную кровь - значит, наоборот, сделать свою участь несравненно более худшей, чем участь тех язычников, которые никогда не слышали благую весть.
Как же все это свидетельствует о его личности! Никто другой, как только Бог, не мог вступить в такие отношения с миром. Он должен был стать человеком, чтобы ко всему прочему принять страдания и умереть. Тем не менее именно его смерть явила в нем божественность. То же самое можно сказать и о крещении Святым Духом. Кто мог претендовать на такую власть? Ни один человек, ни ангел, никто из высших, ни архангел, но только один Сын.
В последствии мы видим ту же притягательную силу в общении с отдельными людьми. Ибо если бы в личности Иисуса не присутствовал сам Бог, то была бы явлена не слава Бога, а лишь неправда и соперничество. Ибо ничто не может быть более очевидным, чем путь, на котором Он становится тем центром, вокруг которого собираются все, кто от Бога. Это заметные результаты свидетельства Иоанна крестителя, которые проявлялись уже на третий день (см. ст. 29 и 34). Первое свидетельство, как показано здесь (ст. 29), - это то, когда Иоанн говорит и действует в своей благодати на земле. Очевидно, что если бы Он не был Богом, то положение, занятое несообразно с его уникальной властью, было бы несовместимо с его славой, и по той же причине могло пагубно повлиять на человека. Но Он, будучи Богом, свидетельствовал о божественной славе и сохранял ее здесь на земле. Поэтому Иоанн, который был славным свидетелем по призыву Бога, “гласом” и т. п., именно теперь (с радостью, наполнившей его сердце, и свидетельствуя о нем) обращает своих учеников к Иисусу. Увидев идущего Иисуса, он говорит: “Вот Агнец Божий”. И двое учеников оставляют Иоанна и следуют за Иисусом. Наш Господь поступает как полностью сознающий свою славу, какой действительно обладал.
Следует отметить, что одним из поучительных моментов в первой части данного евангелия является поступок Сына Бога, предваряющий его общественное служение в Галилее. Первые четыре главы предшествуют по времени его служению, описанному в остальных евангелиях. Матфей, Марк и Лука начинают описывать публичное служение Господа с того момента, когда Иоанн креститель уже был заключен в тюрьму. Но все, что повествуется о Господе Иисусе в главах 1 - 4 евангелия по Иоанну, имело место до заключения крестителя в тюрьму. Здесь замечательным образом описаны события, предшествующие служению Иисуса в Галилее или его явлению большому количеству людей. Даже до того, как было явлено чудо, как и в действии тех, кто указывал на его славу, очевидным является то, что Он, хотя в своей душе и не помышлял о возвеличивании своей славы и оставался искренним и скромным, все же был глубоко убежден в том, что является Богом. Он и поступал как Бог. Если Он и проявлял свою власть, то она не только превосходила масштабы человеческой власти, но была явно божественной, хотя и очень скромной и большей частью зависимой от людей. Здесь мы видим, как Он (не как слуга, а как Господь) принимает к себе учеников у избранного вестника Сущего, который должен был подготовить путь ему перед его лицом. Итак, один из двух, которые первыми последовали за ним, сначала находит своего брата Симона и со словами “Мы нашли Мессию” приводит его к Иисусу, который тотчас нарекает его новым именем, используя древние термины, нарекает просто и уверенно, зная его прошлое, настоящее и будущее. И здесь опять, не говоря уже об этом божественном прозрении, мы видим, как изменение или дарование имени подчеркивает Его славу.
На другой день Иисус прямо или косвенно начинает призывать и других следовать за ним. Он говорит Филиппу, чтобы тот следовал за ним. Этот случай приводит Филиппа к Нафанаилу. Когда же Нафанаил приходит к Иисусу, мы видим не только божественную силу, проникающую в души людей, но некое сверхвидение. Перед нами единственный на земле, знающий все тайны. Он видел Нафанаила под смоковницей, Он был Бог. Призвание Нафанаила, несомненно, является типичным для Израиля в последние дни. Это подтверждает здесь ссылка на смоковницу. Об этом же свидетельствует и признание Нафанаила: “Равви! Ты - Сын Божий, Ты - Царь Израилев” (ср. Пс. 2). Но Господь говорит ему, что он должен увидеть более славные дела, и обращается к нему со словами: “Истинно, истинно говорю вам: отныне [не “затем”, а “отныне”] будете видеть небо отверстым и ангелов Божиих восходящих и нисходящих к Сыну Человеческому”. Это и есть вселенская слава Сына человека в широком смысле (согласно Пс. 8). Но самое поразительное в ней то, что подтверждается в этом самом отрывке, потому что это слава личности того, кто не нуждался в наступлении дня славы, чтобы повелевать ангелам Бога посещать его, - это знак Сына человека ангелам Бога посещать его.

### Иоанн 2

“На третий день был брак в Кане Галилейской”, где присутствовали мать Иисуса, сам Иисус и его ученики (гл. 2). Превращение воды в вино явило его славу как начало всем знамениям. Он дал и другое знамение, очистив храм Иерусалима, о чем в данном евангелии говорится ниже, равно как и в других евангелиях. Итак, мы увидели, во-первых, то, что люди не только душой тянулись к нему, но и то, что новые души были призваны следовать за ним, во-вторых, что вскоре будет призван Израиль и, наконец, что символ нравственного очищения сменится радостью нового завета, когда придет время Мессии благословить страждущую землю. Однако вместе с этим будет приведен в исполнение приговор над Иерусалимом и его давно оскверненным храмом. Все это явно обращается к дням тысячелетия.
Что касается настоящих событий, то Господь на глазах собравшихся оправдывает правомерность своих действий в храме, ссылаясь на свое родство с Богом как с Отцом, и дает знамение иудеям о храме своего тела как свидетельство силы своего воскресения. Он говорит: “Разрушьте храм сей, и Я в три дня воздвигну его”. Он - вечный Бог. Он - Сын. Он оживляет и воскрешает из мертвых. Он позже был признан Сыном Бога силой воскресения из мертвых. У них (иудеев) были глаза, но они не видели, были уши, но они не слышали, как и не поняли его славы! Хотя это касается не только иудеев, ибо если уж судить о понятливости, то и ученики понимали сказанное им не более иудеев, пока Он не воскрес из мертвых. Воскресение Господа не только более очевидно демонстрирует всем его истинную силу и славу, но и является единственным освобождением его учеников от рабского иудейского влияния. Без этого нельзя понять божественную природу Христа, его Слово, или Писание. Под этим также подразумевается очевидность гибели человека от греха. Итак, это своего рода связующее событие самой важной части данного евангелия, хотя о нем говорится во вступлении. Христос - истинный храм, но не тот, над которым так долго трудились в Иерусалиме. Человек мог бы снести этот храм, разрушить его, как это может сделать человек, оставаясь при этом уверенным в том, что рука Бога благословляет его на это. Но Он был Бог и через три дня воздвиг бы этот храм. Человек был осужден. Другой же человек присутствовал там, Господь с небес, которому вскоре предстояло воскреснуть.
Пока это еще не откровение Бога, присущее ему в обличии Бога во плоти, которое удовлетворило бы нужды людей. Хотя это и не отношения с Богом, основанные на призвании его, но выраженные в какой-то таинственной и косвенной форме, начиная со свидетельства Иоанна крестителя и заканчивая тысячелетним царством Сына, исполненным благодати и истины. Теперь речь идет о состоянии самого человека, о его отношении к царству Бога. Этот вопрос был поднят Господом или, лучше сказать, выяснен им в Иерусалиме, на празднике пасхи, где “многие, видя чудеса, которые Он творил, уверовали во имя Его”. Открывается ужасная истина: Господь “не вверял Себя им”, потому что знал всех людей. Какие уничтожающие слова! Он “не имел нужды, чтобы кто засвидетельствовал о человеке, ибо Сам знал, что в человеке”. Это не открытое осуждение людей, но самый суровый приговор, произнесенный самым спокойным тоном. Уже не могло возникнуть вопроса, может ли Бог доверять человеку, ибо было ясно, что Бог больше не мог доверять ему. Теперь речь шла о том, пожелает ли человек доверять Богу. Увы, нет.

### Иоанн 3

Третья глава евангелия по Иоанну продолжает эту мысль. Богу было угодно, чтобы некий почитаемый среди людей учитель, уважаемый как никто другой в Израиле, явился ночью к Иисусу. Господь встречает его и тотчас же в разговоре с ним твердо настаивает на том, что человеку просто необходимо заново родиться, чтобы увидеть царство Бога. Совершенно не понимая необходимости этого для себя, Никодим выражает свое удивление по этому поводу и слышит, как Господь еще больше настаивает на этом: “Если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие”. Это было необходимым условием не только для вхождения в какое-то особое место славы, но и для вхождения в любую и каждую часть царства Бога. Итак, мы видим здесь другую сторону истины: Бог не просто пребывает в жизни и свете, в благодати и истине, как открылось во Христе, сошедшим к человеку, но теперь человек осужден в самом корне своей природы и признан, каким бы хорошим он ни был, совершенно неспособным увидеть царство Бога и войти в него. Для этого необходима другая природа, и единственный путь обретения ее - рождение от воды и Духа, использование Слова Бога в живительной силе Святого Духа. Этому лишь соответствует человек, рожденный от Бога. Таким образом, Дух Бога, согласно Слову, неизменно содержится в обращении. Нет другого пути обретения человеком нового рождения. Конечно, это является открытием Христа, хотя здесь Он просто открыл необходимость нового рождения и его источник. Нельзя исправить или усовершенствовать ветхого человека, но, благодаря Богу, новый человек не вырождается и не умирает. “Рожденное от плоти есть плоть, а рожденное от Духа есть дух”.
Однако, продолжая, Господь просит Никодима не удивляться тому, что Он настаивает на необходимости второго рождения, ибо Богу необходимо, чтобы человек, таким образом, родился заново. Поэтому Он дает Никодиму знать, что есть действенная благодать Духа. Как ветер веет там, где хочет {Прим. ред.: в русской синодальной Библии часть стиха 8 переводится как “Дух дышит, где хочет...” в отличие от английской Библии, где то же самое место звучит так: “Ветер веет, где хочет...”}, неведомый и неподвластный человеку, так и каждый, рожденный от Духа, свободен в своих действиях. Сначала необходимо новое рождение - Святой Дух оживляет каждую душу, жизненно связанную с царством Бога, а далее Дух Бога принимает активное участие не только как источник или характер, но действуя свыше, что открывает дорогу не только иудею, но “всякому”.
Едва ли нужно подробно опровергать ту грубую и необдуманную точку зрения (высказанную нашими предками) о том, что речь здесь о крещении. В действительности же христианское крещение тогда еще не существовало, а существовало такое крещение, каким крестились ученики, каким крестил Иоанн креститель. Христианское крещение было введено во имя Христа лишь после его воскресения как выражение его смерти. Если бы имелось в виду это крещение, то было бы не удивительно, что Никодим не знал, как это могло происходить. Но Господь укоряет его, учителя Израиля, в том, что он не знал этого; то есть, как учитель, как знаток Израиля и его традиций, он обязан был знать это, если не из опыта, то хотя бы опосредованно. Места из Ис. 44, 3; 59, 21; Иез. 36, 25-27 должны были помочь ему, образованному фарисею, понять то, что Господь имел здесь в виду.
Господь поистине мог идти и шел дальше пророков, даже если проповедовал о том же самом предмете. Он мог говорить в сознании своего божественного достоинства и со знанием (а не просто передавая сказанное пророками или написанное в книгах). “Истинно, истинно говорю тебе: Мы говорим о том, что знаем, и свидетельствуем о том, что видели, а вы свидетельства Нашего не принимаете... и вы не верите, - как поверите, если буду говорить вам о небесном? Никто не восходил на небо, как только сшедший с небес Сын Человеческий, сущий на небесах”. Он (и Он был здесь один) знал Бога и все Божье ощущал в себе, как и знал, несомненно, всех людей и все, что у них внутри. Поэтому Он мог бы рассказать им о небесном так же, как говорил о земном. Но их неверие, проявившееся в их поразительном неведении о новом рождении как обязательном условии пребывания в царстве Бога, доказало, что было бесполезным говорить им о первом, ибо тот, который говорил, был божественен. Никто не восходил на небеса: Бог забрал туда более чем одного; но ни один не восшел туда по праву. Иисус не только мог взойти на небеса, что Он и сделал позже, но Он и сошел с небес; и хотя Он был человеком, Он был Сыном человека, сущим на небесах. Он является личностью, хотя его человеческая природа лишает его прав Бога. Поэтому небесное не может быть не присущим ему, если можно так сказать.
В стихах 14 и 15 Господь впервые намекает на распятие. И здесь о нем говорится не просто как о Сыне Бога или как о Слове, ставшем плотью, но “как Моисей вознес змию в пустыне, так должно вознесену быть Сыну Человеческому, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную”.
Как новое рождение необходимо для царства Бога, так и крест абсолютно необходим для вечной жизни. В Слове была жизнь, и жизнь была “свет человеков”. Вечная жизнь не предназначалась для других созданий - она есть добровольный дар Бога человеку, верующему, конечно. Человек, погибший во грехах, - объект его благодати; но в то время состояние человека было таковым, что было бы унизительным для Бога даровать эту жизнь человеку без распятия Христа. Сын человека, вознесенный на кресте, был единственным, ибо сам Иисус принял на себя всю ответственность за последствия этого греха. Если бы даже человека и устроило то, что Он, видя все, только бы осудил порочность человека, а затем тут же отпустил бы его с формальным прощением, то такое никак бы не устроило Бога. Нужно было родиться заново. Но даже этого было недостаточно - “должно вознесену быть Сыну Человеческому”. Было невозможным, чтобы грех человека против Бога не был осужден и не был справедливо наказан в самих его источниках и потоках. Поэтому если закон поднял вопрос о праведности человека, то распятие Господа Иисуса, олицетворяющее в человеке грех, является ответом на это; и все было решено во славу Бога, а Господь Иисус пережил все неотвратимые последствия этого. Следовательно, далее мы видим, что Господь Иисус намекает на эту новую необходимость божественного благословения человека: “И как Моисей вознес змию в пустыне, так должно вознесену быть Сыну Человеческому, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную”. Но это, как бы ни было достойно Бога и важно для человека, не могло само по себе дать точного выражения того, что есть Бог, потому что через одно это не обнаруживается должным образом ни любви Бога, ни славы его Сына.
Поэтому после того, как Он сначала со всей очевидностью заявил о необходимости распятия, Он далее указывает на то милосердие, которое будет явлено в жертве Иисуса. И здесь о нем говорится не как о Сыне человека, которому “должно вознесену быть”, а как о Сыне Бога, который был отдан. Он говорит: “Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего единородного, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную”. И то, и другое содействует одной великой цели: будет ли Сын человека неизбежно вознесен, или единородный Сын Бога будет отдан во имя любви Бога.
Давайте не будем упускать из вида то, что хотя сказано, что новое рождение или духовное возрождение имеет важное значение для участия в царстве Бога, Господь, настаивая на этом, указывает и на то, что Он не пошел дальше земного в этом царстве. Небесное поставлено в явное противоречие с земным и связано как непосредственно здесь, так и везде с распятием как соотносящим одно с другим (земное с небеcным). См. Евр. 12, 2; 13, 11-13. И опять позвольте мне мимоходом заметить что, хотя мы в общем, несомненно, можем говорить о тех, кто вкушает новое рождение, как об имеющих вечную жизнь, все же Святой Дух воздерживается от утверждения, что какие-либо святые в полной мере имеют вечную жизнь как нечто в настоящем, пока Христос не будет распят и не создаст предпосылку к этому. Но когда Господь говорит о своем кресте не только с позиции законных требований Бога, но и с позиции принесения себя в жертву в своей истинной личной славе как о возможности явить высшее милосердие Бога, тогда (но не раньше) мы узнаем о вечной жизни, и это связано с этими обеими точками зрения. Данная глава преследует такую цель - показать, что не только Бог имеет к этому отношение, но что это связано, во-первых, с обязанностью человека перед его собственной неизменной природой и, во-вторых, с благословением щедрости его благодати, хотя далее и говорится, что духовное состояние человека оказывается еще более порочным в присутствии такой благодати и святости во Христе. “Ибо не послал Бог Сына Своего в мир, чтобы судить мир, но чтобы мир спасен был чрез Него”. Это все решает еще до приведения приговора в исполнение. Судьбу каждого человека определяет его отношение к свидетельству Бога о его Сыне. “Верующий в Него не судится, а неверующий уже осужден, потому что не уверовал во имя Единородного Сына Божия”. Другие, самые простые мелочи могут послужить для определения состояния человека, но новая ответственность возникла по причине проявления этой безграничной божественной благодати во Христе, и ее свидетельство выносит решающий и окончательный приговор о том, что неверующий уже осужден пред Богом. “Суд же состоит в том, что свет пришел в мир; но люди более возлюбили тьму, нежели свет, потому что дела их были злы; ибо всякий, делающий злое, ненавидит свет и не идет к свету, чтобы не обличились дела его, потому что они злы, а поступающий по правде идет к свету, дабы явны были дела его, потому что они в Боге соделаны”.
Далее мы видим Господа и его учеников в сельской местности, как видно, недалеко от тех мест, где крестил Иоанн. И они крестили. Ученики Иоанна поспорили с иудеями об очищении, но сам Иоанн ясно свидетельствует о славе Господа Иисуса. И не было необходимости идти к крестителю и докладывать ему, что все больше людей собирается вокруг Христа. Он сам подчиняется высшей воле Бога, как объясняет. Он напоминает ученикам, что и раньше не претендовал ни на какое иное положение, кроме того, чтобы быть посланным пред Иисусом. Его радость - отрада друга жениха (которому, а вовсе не ему, принадлежит невеста) - осуществилась теперь, когда он услышал голос жениха. “Ему должно расти, а мне умаляться”. Да будет благословен слуга бесконечно благословенного и дарующего благословение учителя! Затем Иоанн говорит о том, какой контраст представляет личность Христа в сравнении с ним и всеми, о свидетельстве Христа и о результате этого свидетельства в отношении его славы и в отношении того, что ждет верующих в Сына и неверующих в него. Он, пришедший свыше, с небес, и есть выше всех. Такова личность Иисуса в сравнении со всеми земными людьми. И таким же особым, не подлежащим никакому сравнению, было свидетельство того, который, сойдя с небес и будучи выше всех, свидетельствовал о том, что Он видел и слышал, как бы это ни отвергалось. Но посмотрите, как благодатен плод принятия этого свидетельства! “Принявший Его свидетельство сим запечатлел, что Бог истинен, ибо Тот, Которого послал Бог, говорит слова Божии; ибо не мерою дает Бог Духа”. Мне понятно, почему в английской авторизованной Библии слова, выделенные курсивом (“unto him”) {Прим. ред.: эти слова переводятся как “ему” и вставлены курсивом в конце стиха 34, последняя часть которого звучит так “... ибо Бог не дает Духа мерой ему”}, пропущены при переводе. Добавление этих слов, на мой взгляд, умалило бы безмерную ценность того, что, по крайней мере, кажется подразумеваемым. Ибо кажется изумительным то, что сам Иисус не только без меры получает от Святого Духа, но также и другим Бог не дает Духа мерой через него. В начале этой главы говорится, скорее, о существенной необходимости действия Святого Духа, здесь же - о том, что Святой Дух дается как привилегия. Несомненно, самому Иисусу был дан Святой Дух, так как была признана необходимость его превосходства во всем над остальным, но это еще в большей степени указывает как на его личную славу, так и на действенность его дела, заключающуюся в том, что теперь Он дает тот же Дух всем тем, кто принял свидетельство и запечатлел, что Бог истинен. И в этом плане такой исключительной (несравненной) является слава Господа Иисуса, облаченная в свидетельство Бога и его венец. Какое же еще более замечательное доказательство может быть, нежели то, что был дан Святой Дух - не какая-то особая сила или удар, но сам Святой Дух, “ибо не мерою дает Бог Духа”.
Все это самым подходящим образом завершается заявлением о том, что “Отец любит Сына и все дал в руку Его”. Ведь Христос не просто величайший из пророков или свидетелей. Он - Сын, и Отец отдал все в его руку. И это самая нежная забота о сохранении его личной славы, что бы здесь ни говорилось. Следствием этого для верующего или неверующего является вечное благо либо вечное зло. “Верующий в Сына имеет жизнь вечную”, а ослушавшийся Сына (в том смысле, что не подчинился ему лично) “не увидит жизни, но гнев Божий пребывает на нем”. Таков результат присутствия Сына Бога в этом мире - вечная жизнь для каждого, кто признаёт его славу, принимает его свидетельство и, подчиняясь воле Отца, почитает Сына. Следовательно, это решает все, так как его личность, свидетельство и слава от Бога.
Главы 1-3, которые мы только что рассмотрели, явно носят вступительный характер, говоря о том, что Бог явлен не только в Слове, но и в Слове, ставшем плотью, - в Сыне, открывающем Отца, и его деле, свершенном для этого мира им, Агнцем Бога, и его силе, действующей в человеке и данной ему Святым Духом. Затем Он рассматривается как центр, вокруг которого собираются люди, как путь, которым следуют, как объект, привлекающий даже ангелов Бога, которые нисходят к нему с отверстых небес. Иисус не только Сын Бога и царь Израиля, но и Сын человека, выражающий волю Бога. Это будет явлено в тысячелетии, когда будут праздновать брак и свершится суд (и в центре внимания будет Иерусалим со своим храмом). Под всем этим, конечно, предусматривается осуждение Иерусалима, его жителей и лжецеркви, которая будет тогда. Осуждение их оправдано великими событиями - смертью и воскресением Христа, - которые являются ключом к разгадке всего, что пока еще непостижимо для уразумения даже его учениками. Это объясняет еще одну великую истину того, что недостаточно только присутствия Бога на земле во плоти. Человек морально осужден. Чтобы получить обещанное, иудею, как и другим людям, необходимо родиться снова для царства Бога. Но Дух не ограничен в своих действиях - Он действует и ходит, где желает, словно ветер. Христос, Сын человека, не только будет отвергнут, но будет вознесен на крест вместо получения престола Давида, и только после этого его народ получит не просто благословение, обещанное пророком, а вечную жизнь для всякого верующего, кем бы он (верующий) ни был. Это будет дано как выражение истины и полной благодати Бога в своем единородном Сыне. Затем Иоанн заявляет о своей незначительности перед Христом, свидетельство которого, верят в него или нет, является вечной истиной. Причиной тому является открытие людям его славной личности как человека на земле.

### Иоанн 4

В четвертой главе мы встречаем Господа Иисуса за пределами Иерусалима, вдали от избранного народа, среди самарян, с которыми иудеи не желали общаться, и причиной тому была ревность фарисеев. Итак, “утрудившись от пути”, Иисус садится у колодца, который принадлежал Иакову в городе Сихари. Какая картина отвержения и уничижения! Но это было еще не все, ибо, с одной стороны, Бог позаботился о том, чтобы позволить нам увидеть славу Сына и ту благодать, которой Он был исполнен, а с другой стороны, все это высвечивается еще ярче, когда мы узнаем, как Иисус обращается с самарянкой, грешницей, пользовавшейся дурной славой. Здесь описана встреча такой женщины с Иисусом - Сыном, истинным Богом и вечной жизнью. И явлены были его слова и благодать. “Иисус говорит ей: дай Мне пить”. Женщине показалось странным, что иудей так унижается, прося пить у самарянки. Но что бы было, признай она в нем Иисуса, Сына Бога? “Иисус сказал ей в ответ: если бы ты знала дар Божий и Кто говорит тебе: “дай Мне пить”, то ты сама просила бы у Него, и Он дал бы тебе воду живую”.
Безграничная благодать! Бесконечная истина! И тем более очевидная потому, что она, исходя из его уст, была обращена к той, которая являлась подлинным воплощением греха, ничтожности, слепоты и падения. Но речь здесь идет не столько о благодати и о том, кем была она, сколько о том, кто Он, оказавшийся здесь, чтобы покорить и благословить ее во всех отношениях, и воплощающий собой даже в самом малом Бога и Отца.
Несомненно, Он был там не только усталым путником из Иудеи, но Богом. Бог, исполненный благодати, соблаговолил попросить напиться у той, которой Он мог бы подарить самый драгоценный и нетленный дар - воду, испив которую не будешь жаждать вовек и которая сделается в испившем ее источником воды, текущей в вечную жизнь. Таким образом, был полностью явлен Святой Дух, данный Сыном в уничижении (потому как Бог опирается в благовествовании не на закон, а на дар благодати). Но женщина, хотя заинтересовалась и попросила этой воды, всего лишь почувствовала в ней удобную возможность самой избежать тревог в этой жизни на земле, что дает Иисусу возможность преподать нам урок, доказывающий, что для того, чтобы благодать была осознана и принесла плоды, необходимо пробудить совесть и осознать грех. Об этом говорят стихи 16-19. Его голос открывает перед ней ее жизнь, и она признает пред ним, что сам Бог обращается к ней его словами: “Господи [говорит она]! вижу, что Ты пророк”. Если она перешла к вопросам религии, отчасти желая узнать то, что касается ее и непонятно ей, отчасти желая избежать такого проникновения в ее душу и угадывания ее образа жизни, то Он не стал сдерживаться и милостиво снизошел до откровения о Боге, сказав, что существовавшее у них земное поклонение Богу обречено, потому что Отцу не следует поклоняться как неизвестному. И, не скрывая привилегированного положения иудеев, Он, тем не менее, заявляет, что “настанет время и настало уже, когда истинные поклонники будут поклоняться Отцу в духе и истине, ибо таких поклонников Отец ищет Себе. Бог есть дух, и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине”. Это и раскрывает суть дела, ибо женщина говорит: “Знаю, что придет Мессия, то есть Христос; когда Он придет, то возвестит нам все”. И Иисус отвечает ей: “Это Я, Который говорю с тобою”. Приходят ученики, и женщина уходит в город, оставив свой водонос, но унося с собой несравненный дар Бога. Ее свидетельство является впечатлением того, что проникло в ее душу и что в свое время проторит путь для всех остальных: “Пойдите, посмотрите Человека, Который сказал мне все, что я сделала: не Он ли Христос?” (Ст. 29). “Всякий верующий, что Иисус есть Христос, от Бога рожден” (1 Иоан. 5, 1). Этого уже было много, хотя это и являлось лишь малой толикой его славы. Однако, по крайней мере, это было истиной для того, кому было дано.
Ученики удивились, что Он разговаривал с этой женщиной. Как плохо они понимали то, что было тогда сказано и сделано! “Равви! ешь [попросили они]. Но Он сказал им: у Меня есть пища, которой вы не знаете”. До них не дошел смысл сказанного им, как не понимали они и его милосердия. Они думали и рассуждали так же, как и женщина из Самарии, - лишь о земном. Иисус объясняет им: “Моя пища есть творить волю Пославшего Меня и совершить дело Его. Не говорите ли вы, что еще четыре месяца, и наступит жатва? А Я говорю вам: возведите очи ваши и посмотрите на нивы, как они побелели и поспели к жатве! Жнущий получает награду и собирает плод в жизнь вечную, так что и сеющий и жнущий вместе радоваться будут, ибо в этом случае справедливо изречение: “один сеет, а другой жнет”. Я послал вас жать то, над чем вы не трудились: другие трудились, а вы вошли в труд их”.
Итак, презираемый Христос не просто распятый Сын человека и преданный Сын Бога, каким Он показан в 3-ей главе, но Он сам является источником поклонения и божественным дарителем в общении с Отцом и в силе Святого Духа, данного верующим. Он и их Бог, его Отец, являются объектом поклонения в духе и истине (хотя это, несомненно, не исключает поклонения Сыну; см. Евр. 1).
Так и должно быть сейчас, ибо Бог открыт, и Отец в благодати ищет истинных поклонников (будь то самарянка или иудеи), чтобы те поклонялись ему. Поэтому здесь не столько говорится о средстве, с помощью которого дается жизнь, сколько об открытии совершаемой благодатью милосердия и об общении с Отцом и его Сыном посредством Святого Духа, в ком мы благословлены.
Итак, здесь именно Сын по благодати Бога Отца дает Святого Духа - вечную жизнь в силе Духа. Это не просто новое рождение, какое могут и всегда должны иметь святые, чтобы в любое время общаться с Богом. Для того, чтобы при благоприятных обстоятельствах правильно передать мысль и образ Бога, чистая и безграничная благодать следует по своему независимому руслу согласно любви и славе Христа. Ибо если Сын (в принципе отверженный от иудаизма) посетил Самарию и снизошел до разговора с одной из самых недостойных представительниц недостойного народа, то это не могло быть лишь повторением того, что делали другие. Там был не Иаков, а Сын Бога, являющий не что иное, как милосердие, и именно самарянке, а не наставникам Израиля здесь сообщаются те замечательные факты, в которых нам во всей своей несравненной глубине и красоте открываются источник, сила и характер того поклонения, которое сводит на нет не только раскольническую и мятежную Самарию, но и примерный, старательный иудаизм. Ибо речь действительно идет о поклонении в его христианской полноте, которое является результатом явления Бога и Отца, познанного в благодати. И поклонение рассматривается в двух аспектах: в его нравственной сути и в смысле радости общения. Во-первых, если мы поклоняемся Ему, то должны это делать в духе и истине. Это обязательно, ибо Бог есть Дух, и иначе не может быть. Кроме того, в милости, льющейся через край, Отец собирает своих детей и делает поклонников. Отец ищет себе поклонников. Какая любовь! Короче говоря, щедрость благодати Бога соответствует здесь славе Сына и пребывает в силе Святого Духа. Следовательно, Господь, полностью признавая старания всех предшествующих тружеников, видит перед собой всю безгранично растущую благодать, тот огромный урожай, который в должное время придется пожинать его апостолам. Это и есть поразительное предвосхищение плода во славе.
Между тем время христианского поклонения наступило, и в принципе наступило потому, что Он был там. При этом Он, подтвердивший спасение, которое ждали иудеи, доказывает, что оно теперь возможно и для самарян и для каждого, кто уверовал в его слово. Не требуется чудес и знамений - в этом самарянском селении Иисуса услышали, познали и приняли как истинного Спасителя мира (слово “Христос” в 42-ом стихе пропущено в лучших рукописях).
Иудеи со всеми их привилегиями оказались здесь чужими. Они знали, чему поклонялись, но не знали Отца и не были истинными. В Израиле никогда ничего не слышали и не знали о подобных звуках и истинах. Как бы они ни презирали Самарию, но те два дня Сын Бога провел среди самарян! Этого и следовало ожидать, ибо когда речь идет о праве, никто не может претендовать на него. Благодать превосходит всякое ожидание или мысли людей, особенно если люди привыкли к формальному исполнению религиозных обрядов. Христос не ждал, пока настанет время, когда старое отомрет и все обновится. Он сам и его любовь были для чистых сердцем достаточной гарантией того, что на время поднимется завеса и сердца, принявшие его, наполнятся ощущением радости божественной благодати и возрадуются тому, кто открыл ее им. Конечно, пока это было лишь началом, но вместе с тем и глубокой реальностью, явленной в самом Сыне, Спасителе мира, который наполнил их доселе пребывавшие в неведении сердца светом и радостью.
В конце главы мы видим Господа в Галилее. Однако это его посещение Галилеи отличается от предыдущего тем, что на свадьбе в Кане превращение воды в вино было в своем роде ясным указанием на тысячелетие. Исцеление сына царедворца, больного и находившегося при смерти, свидетельствует о том, что фактически Господь помогал презренным Израиля. Именно в Галилее мы встречаем Господа при исполнении своей обычной службы, как и в других синоптических евангелиях. Иоанн дает нам эту точку соприкосновения с ними, хотя описывает случай по-своему, в присущей ему манере. Именно таким образом Иоанн указывает на временное пребывание Иисуса в Галилее. И это чудо как раз отражает ту тему, за которую берется Иоанн, наставляемый Святым Духом. Следовательно, поведение Господа в Галилее, как и в предыдущем случае, явилось некоторым образом намеком на будущее, что играло важную роль в явленном им тогда милосердии в той презренной части страны. Здесь осуждается искание знамений и чудес, хотя смерть и была побеждена. Его телесное присутствие было необязательным: одного его слова было достаточно. Контрасты здесь, по крайней мере, также очевидны, как и сходство со сценой исцеления слуги сотника, описанной в Матф. 8 и Лук. 7, поэтому некоторые древние и современные исследователи путали эти сцены, как путали сцену в евангелии по Иоанну, в которой Мария помазала Иисуса, со сценой у Луки, где это сделала грешная женщина (Лук. 7).
Одной из характерных особенностей нашего евангелия является то, что время от времени мы видим Господа в Иерусалиме или его окрестностях. Это тем более поразительно, что, как мы увидели, мир и Израиль, отвергая его, сами оказались отвергнутыми с самого начала. Дело в том, что здесь все подчинено цели явить его славу. Ни место действия, ни народ здесь не играют существенной роли.

### Иоанн 5

В пятой главе личность Христа сразу показана в противоречии с законом. Человек, подчинявшийся закону, явил свое бессилие, и чем сильнее была нужда человека, тем меньше он мог воспользоваться милосердным вмешательством, которое Бог время от времени еще продолжал творить в обществе, жившем по закону. Тот самый Бог, который не оставался без свидетельства среди язычников, творя добро и посылая дождь с небес и плодородие, временами силой свыше помогал и иудеям, страдавшим различными недугами, и, возмущая воду в купальне, называемой Вифезда, приглашал больных и исцелял от любой болезни того, кто первым входил в нее по возмущении воды. В пяти крытых ходах купальни лежало великое множество больных: слепых, хромых, иссохших - в ожидании движения воды. Но там был человек, находившийся в болезни тридцать восемь лет. Иисус, увидев этого человека и узнав, что он долго находился в таком состоянии, находит у него страстное желание исцелиться, но вместе с тем выявляет и его отчаяние, вызванное неверием. Это поистине был человек, над которым довлел закон! Однако закон не только не дает исцеления грешникам, но и делает болезнь более очевидной, если не усугубляет ее симптомы. Закон не приносит избавления. Он заковывает человека в цепи, бросает в темницу, во тьму, подвергает осуждению. Он провозглашает его больным или виноватым, неспособным и не имеющим права воспользоваться милосердием Бога и его благостью. Бог никогда не оставался без свидетельства даже среди язычников, и все же в гораздо меньшей степени о нем свидетельствовали в Израиле. Закон поступал с человеком так, что он даже не мог воспользоваться необходимым ему средством исцеления.
С другой стороны, Господь произносит только одно: “Встань, возьми постель твою и ходи”. И результат не заставляет себя ждать. Случилось же это в субботу. Поэтому иудеи, которые не могли помочь своему собрату и не сочувствовали его длительному страданию от недуга и разочарованию, были шокированы, увидев его здоровым и с постелью в руках. Они не поняли, что Иисус был целитель от Бога, не только исцеливший, но и вразумивший больного. И тут же на благотворную силу Бога обрушилась их злоба, провоцируемая воображением, будто бы в данном случае было грехом исцелять на седьмой день.
Однако не ошибались ли иудеи, полагая, что печать старого завета была фактически нарушена тем преднамеренно сказанным словом и поручительством Иисуса? Он мог бы исцелить больного человека не производя при этом ни малейшего внешнего действия, шокирующего усердных исполнителей закона. Но Он специально приказал человеку взять свою постель и ходить, равно как и повелел ему подняться. В этом была какая-то цель. Это был смертный приговор их системе законов, и они почувствовали это. Человек не мог назвать иудеям имени исцелившего его. Но Иисус встречает этого человека в храме и говорит ему: “Вот, ты выздоровел; не греши больше, чтобы не случилось с тобою чего хуже”. Человек тот, выйдя из храма, сказал иудеям, что исцеливший его был Иисус. И иудеи преследовали его лишь за то, что Он исцелял в субботу.
Но были еще более печальные последствия, ибо Иисус ответил им: “Отец Мой доныне делает, и Я делаю”. За это иудеи еще больше искали его убить, потому как Он еще более оскорбил иудеев тем, что приравнял себя к Богу, назвав Бога своим Отцом.
Таким образом, они приняли решение относительно его самого и его дела. Ничто не может быть более важным, чем этот момент. Ибо если Он говорил правду, тогда они богохульствовали. Но как величественно милосердие на фоне их ненависти и гордой самоуверенности! “Отец Мой доныне делает, и Я делаю”. У иудеев не было ничего общего с Отцом и Сыном ни в мыслях, ни в поступках, ни в чувствах. Ревностно ли хранили иудеи субботний день? Отец и Сын действовали. Как могли свет или любовь бездействовать в присутствии греха, тьмы, несчастья?
Они обвиняли Иисуса в самовозвеличивании, не так ли? Но ни одно их обвинение не имело под собой основы. И хотя Иисус не мог и не стал бы отрекаться от себя (ведь Он был Сыном, Сыном и Богом), все же Он занял место человека, место слуги. Иисус ответил иудеям: “Истинно, истинно говорю вам: Сын ничего не может творить Сам от Себя, если не увидит Отца творящего: ибо, что творит Он, то и Сын творит также. Ибо Отец любит Сына и показывает Ему все, что творит Сам; и покажет Ему дела больше сих, так что вы удивитесь. Ибо, как Отец воскрешает мертвых и оживляет, так и Сын оживляет, кого хочет. Ибо Отец и не судит никого, но весь суд отдал Сыну, дабы все чтили Сына, как чтут Отца. Кто не чтит Сына, тот не чтит и Отца, пославшего Его. Истинно, истинно говорю вам: слушающий слово Мое и верующий в Пославшего Меня имеет жизнь вечную, и на суд не приходит, но перешел от смерти в жизнь. Истинно, истинно говорю вам: наступает время, и настало уже, когда мертвые услышат глас Сына Божия и, услышав, оживут. Ибо, как Отец имеет жизнь в Самом Себе, так и Сыну дал иметь жизнь в Самом Себе. И дал Ему власть производить и суд, потому что Он есть Сын Человеческий. Не дивитесь сему; ибо наступает время, в которое все, находящиеся в гробах, услышат глас Сына Божия; и изыдут творившие добро в воскресение жизни, а делавшие зло - в воскресение осуждения”.
Стало очевидным то, что Господь представляет жизнь в самом себе как истинно необходимую человеку, который не только сражен недугом, но и погиб. Ни закон, ни богатство, ни обряды не могут удовлетворить эту нужду, как не могут способствовать этому ни ангелы, ни купальня. Лишь один Сын, действующий в милосердии, способен сделать это - Сын, дающий жизнь. Исцеление по закону, даже если бы оно исходило от него, могло бы привести к чему-то худшему, исходящему от греха. Человек желал жить, не боясь смерти, жизнью, которая была в Нем; и эту жизнь Отец дает Сыну. Кто отвергает Сына, тот не признает и Отца! Кто признает Сына, тот признает и Отца. Такова истина! Однако иудеи признавали закон, а истину ненавидели. Но могли ли они, отвергая Сына, не упустить ту бесконечную благодать жизни в нем? Увы, ведь Отец отдал весь суд Сыну. И все будут чтить Сына, как и его самого.
И так как Сын имеет жизнь в себе самом, то Бог, посылая его, намеревался не оставить ни малейшей неясности для должного внимания. Он хотел, чтобы каждая душа была уверена, что обладает вечной жизнью. Есть только один верный критерий этого - Сын Бога, свидетельство Бога о нем. Вот почему, мне кажется, Он добавляет стих 24. Ибо речь идет не о законе, а о том, чтобы слушать слово Христа и верить в пославшего Христа. Тот, кто выполняет это, “имеет жизнь вечную, и на суд не приходит, но перешел от смерти в жизнь”. Являясь Словом, Богом (и единородным Сыном, сущим в недре Отца), Он вечно оставался Сыном Бога, пришедшим в этот мир. Неужели это представлялось им ложью и богохульством? Они не могли отрицать, что Он - человек, Сын человека. Но, признавая его человеком, они отрицали то, что Он Бог. Так пусть же будет им тогда известно, что как Сын человека (хотя именно из-за этой человеческой природы они презирали его и отрицали его великую славу) Он будет судить, и этот суд не будет временным наказанием, какое в прошлом Бог осуществлял через ангелов или людей. И вершить этот суд, приговаривая одних к жизни, а других к смерти, будет дано ему, потому что Он есть Сын человека. Таким образом, Бог защищает его попранные права, и этот суд будет соответствовать той славе, которую они ни во что не ставили.
Так торжественно раскрывает смиренный Господь Иисус две истины: Он имел в себе жизнь, чтобы побеждать смерть в этом мире, и эта жизнь от веры, она может быть дана благодатью. И только это укрепляет его славу в тех, кто верит свидетельству Бога о нем, Сыне Бога; и таким Он дает жизнь, вечную жизнь, и освобождает от суда, и делает это в общении с Отцом. И в этом Он полновластен. Сын дает жизнь, как делает это Отец, и не просто тем, кому желает дать Отец, но кому Он желает дать ее. Тем не менее Сын находится в положении посланного, в положении подчиненного на этой земле, где Он сказал бы: “Мой Отец более велик, чем Я”. И Он покорно принимает это положение со всеми вытекающими из него последствиями. Так пусть же люди поостерегутся того, как они извратили это положение. Несомненно, Он Сын человека. Но именно поэтому ему и была дана власть вершить суд, и Он непременно свершит его. Следовательно, так или иначе все должны чтить Сына. Отец не судит никого, ибо право вершить суд Он отдал в руки Сына, “потому что Он есть Сын Человеческий”. Тогда еще не наступило время публично демонстрировать эти грядущие, но уже явные истины. Настал час явить или не явить веру. Слышали ли мертвые (ибо нельзя считать живыми людей, подчиненных закону), слышали ли они глас Сына Бога? Таковые должны жить. Ибо хотя Сын (та вечная жизнь, пребывающая с Отцом) был человеком, именно в этом его человеческом состоянии Отец даровал ему обладание жизнью в самом себе, а также власть производить суд, потому что Он есть Сын человека. Суд предоставляет человеку выбор. Для Бога же это есть способ снискать добрую славу Сыну, и именно в этом воплощении, в котором и из-за которого человек, слепой к своему собственному высочайшему званию, осмеливается презирать его. О вере и неверии будут свидетельствовать два воскресения: одно воскресение жизни, а другое - осуждения. Они выявят тех, кто верит Сыну, и тех, кто отвергает его. Тогда они не должны будут удивляться тому, что Он говорил и делал, ибо наступит время, в которое все, находящиеся в гробах, услышат его глас и выйдут творившие добро в воскресение жизни, а делавшие зло - в воскресение осуждения. Это и сделало бы все очевидным. Именно теперь этот великий вопрос решается, именно теперь видно, принимает человек Христа или отрекается от него. Если он принимает его, то обретает вечную жизнь и тем самым прославляет Христа; если же нет, то остается осуждение, которое заставит его признать славу Христа, но такой человек погибнет навсегда. Воскресение явится проверкой. Будет двойное воскресение из мертвых - не одно, а два воскресения. Воскресение жизни покажет, что верящим в свидетельство о Сыне Бога почти нечего стыдиться, воскресение осуждения ясно укажет тем, кто презирал Господа, на его славу и на их грех и позор.
Так как в этой главе Господь Иисус показан нам во всей полноте славы, как Бог и как человек, то она завершает обсуждение самых разнообразных и самых замечательных свидетельств, представленных нам Богом, чтобы не могло быть никакого оправдания. Такой яркой была слава его, так озабочен был Отец сохранением ее, такое великое блаженство ожидало достойных, такой безмерной была опасность потерять его благословение, что Бог снизошел до самых ясных и полных свидетельств. Поэтому об Иисусе свидетельствуется четырежды: свидетельствуют Иоанн креститель, дела, творимые Господом, глас Отца с небес и, наконец, написанное Слово, какое иудеи имели при себе. Этому последнему свидетельству Господь придает особенно большое значение. Оно отличается от остальных свидетельств тем, что Писание находится или может находиться с человеком всегда. Это не весть или знамение, которые, хотя и важны в данный момент, исчезают, лишь только их увидишь или услышишь. И как оружие осуждения, оно справедливо считалось Иисусом самым важным, хотя человек мало думает теперь о тех днях. Из всего этого следует, что желание человека является истинной причиной и источником вражды. “Но вы не хотите придти ко Мне, чтобы иметь жизнь”. Свидетельств было предостаточно. Они желали славы теперь и были враждебно настроены по отношению к славе единого Бога. Они, скорее, стали бы жертвой антихриста и в то же время уповали бы на Моисея, который был их обвинителем. Ибо если бы они верили Моисею, то поверили бы и Христу, о котором Моисей писал.

### Иоанн 6

В 6-ой главе наш Господь отвергает Израиль в другом отношении. Человек, живущий под бременем закона, не только не здоров, но и не имеет сил воспользоваться тем благословением, которое предлагает Бог. Человек может получить не меньше чем вечную жизнь в Христе, а иначе остается суд. Здесь Господь был действительно признан многими тем великим пророком, который должен был явиться, и признан за те дела, которые свершил, и особенно за одно деяние, которое само Писание связывает с Сыном Давида (Пс. 132). Тогда люди пожелали сделать его царем. И это казалось естественным. Он накормил голодных хлебом; так почему же бы ему не воссесть на престол? Но Он отказывается от престола, удаляясь молиться на гору. А тем временем его ученики попадают в шторм на озере и изо всех сил стараются доплыть до желанного берега. Но как только Иисус присоединяется к ним, лодка тут же пристает к тому берегу, куда они плыли.
В последующих стихах Господь противопоставляет истину Бога, пребывающую в нем и его делах, всему тому, что имело отношение к обещаниям Мессии. Он вовсе не отрицает ту истину, которую они страстно желали и к которой были привязаны. Действительно, Он был великий пророк, равно как и великий царь, как и ныне Он является великим священником на небесах. И все же тогда Господь отказался от венца, ибо было не то время и не те условия, чтобы ему воцариться. Более глубинные проблемы требовали решения. Близилось свершение более великого дела. И оно, как показывает оставшаяся часть главы, заключалось не в возведении Мессии на престол, а в даровании истинного хлеба, хлеба, который сходит с небес и дает жизнь миру; и это не царствующий, а отдающий свою жизнь Сын человека. Это Он, сначала воплощенный, а затем в искуплении отдающий свою плоть, чтобы ее ели, и свою кровь, чтобы ее пили. Итак, прежнее уходит; древний человек осужден и мертв, но явился непорочный. Приходит второй и совершенно новый человек - хлеб Бога, не человеческий, но для человека. Его положение и слава носят совсем иной характер, нежели положение и слава Мессии, обещанного пророками. Действительно, вечной жизнью и воскресением в последний день Он затмевает не только закон и исцеляющее милосердие, но даже обещанную славу Мессии. Следует заметить, что Христос представлен здесь не столько как посредник Бога, т.е. дающий жизнь Сын Бога, сколько как объект веры - Сын человека, сначала воплощенный, затем умирающий и отдающий свою плоть для съедения и свою кровь для питья. Следовательно, мы едим его плоть и пьем его кровь, его как человека, ради жизни, вечной жизни в нем.
Это последнее является изображением истины более глубокой, чем воплощение, и ясно показывает связь с его смертью. Прежде они заблуждались, и Господь открывает им свою личность как Слово, ставшее плотью, которое человек должен принять и возрадоваться. Но пока люди не будут есть плоть и пить кровь Сына человека, они не будут иметь в себе жизни. Этим Он намекает на свое полное отвержение и смерть. Он говорит о себе как о Сыне человека в смерти, ибо нельзя есть его плоть и пить его кровь как живого человека. Таким образом, личность нашего Господа рассматривается не только как божественная и пришедшая в этот мир с небес. Он, который был принят живым для вечной жизни, в смерти становится нашей пищей и питьем и приобщает нас к своей смерти. Таким образом, мы видим, что Господь действительно отвергает представления людей о Мессии при помощи великих истин воплощения и, главным образом, истины искупления, с которой человек должен иметь живую связь: мы должны есть, и, более того, есть и пить. Здесь говорится о том и другом, и более всего о последнем. И так фактически было и есть. Тому, кто признает истинность воплощения Христа, Бог охотнее и милостивее поведает истину об искуплении; кто, напротив, спотыкается об искупление, тот не понимает по-настоящему, как Бог представляет воплощение. Если человек смотрит на Господа Иисуса как на вступившего в этот мир обычным путем и называет это воплощением, то он обязательно споткнется о распятие. Напротив, если душа человека постигла от Бога славу личности того, кто стал плотью, то человек воспримет во всей простоте эту славную истину и насладится ей. Он поймет, что тот, который стал плотью, стал ею не только для того, чтобы прийти к такому концу, но чтобы приблизиться к другой, более важной цели - прославлению Бога - и стать нашей пищей в смерти. Таковы великие выразительные моменты, на которые указывает Господь.
Однако глава не завершается до тех, пока не указан еще один контраст (ст. 57-71). Что если они увидят его, пришедшего в этот мир и умершего в нем, восходящим туда, где Он был прежде? И все это в образе Сына человека. Несомненно, Господь Иисус внес человеческие черты своей личности в ту славу, которую Он так хорошо знал, будучи Сыном Отца.

### Иоанн 7

На той же самой основе продолжает повествование и седьмая глава. Братья Господа Иисуса, которые смогли увидеть в нем замечательную силу, но сердца которых были привязаны к плотскому, сразу же разглядели, что она может быть чрезвычайно полезной для него и для них в этом мире. Это было проявлением мирского в его самой худшей форме, даже с точки зрения обращения славы Христа в сиюминутную выгоду. Почему бы ему не показать себя миру? Господь дает братьям понять, что невозможно ускорить предопределенный Богом час. Затем Он приходит на праздник, чтобы явить свою личную славу. Иисус осуждает плотские помыслы своих братьев. Если его время еще не настало, то для них всегда было время. Ведь они принадлежали этому миру. Они говорили о мирском, и мир мог слышать их. Сам Иисус в положенное время не пошел на праздник поставления кущей, но явился туда позже - “не явно, а как бы тайно” - и учил. “И дивились Иудеи” так же, как до этого шептались о нем. Однако Иисус доказывает им, что условием духовного понимания является непреодолимое желание исполнять волю Бога. Иудеи, преступая закон, искали убить его, того, кто в божественной любви исцелил человека. Какой еще суд может быть столь несправедливым? Они спорили о нем и явно испытывали неуверенность. Иисус собирается туда, куда они не могут прийти и никогда не догадаются, ибо неверие больше думает о “еллинском рассеянии” или о чем угодно другом, нежели о Боге. Иисус был на пути к тому, кто послал его, и Святой Дух будет дан. Поэтому в последний день, великий день праздника (восьмой день, свидетельствующий о славе воскрешения за пределами этого творения, которое теперь должно стать лучше в силе Духа, прежде чем что-то появится в поле зрения) Он стоял и возгласил, говоря: “Кто жаждет, иди ко Мне и пей”. Здесь речь идет не о вкушении хлеба от Бога и не о том, что после смерти Христа его плоть будут есть, а его кровь будут пить. “Кто жаждет, иди ко Мне и пей”. Здесь как и в четвертой главе, речь идет о силе в Святом Духе, а не просто о личности Христа. “Кто верует в Меня, у того, как сказано в Писании, из чрева потекут реки воды живой”. А затем мы находим комментарий о Святом Духе: “Сие сказал Он о Духе, Которого имели принять верующие в Него: ибо еще не было [на них] Духа Святого, потому что Иисус еще не был прославлен”. То есть сначала жаждущий приходит к Иисусу и пьет, затем появляется сила Духа, истекающая из чрева верующего для обновления других.
Ничего нет проще этого. Не вдаваясь в подробности, рассмотрим эту истину в общих чертах. А узнаём мы то, что наш Господь (на которого мы смотрим как на человека, который на основе искупления вступил на небеса, то есть вознесся туда, перейдя через смерть в славу) от своей славы дает Святого Духа всем верующим в него, а не устраивает сразу же последний пир радости для иудеев и мира, который Он устроит вскоре, когда созреет необыкновенный урожай винограда. Поэтому здесь речь идет не о Духе Бога, дающем новое рождение, и не о Святом Духе, данным как сила поклонения и единения с Богом и Отцом. Об этом достаточно говорилось в предыдущих главах. Здесь говорится о Святом Духе в силе, которая дает реки живой воды, текущей из чрева верующего, который получает непосредственно это от Иисуса, человека, пребывающего в славе. Святой Дух не может быть дан, пока не будет прославлен Иисус, пока не будет совершен искупительный подвиг. Что может быть более очевидным или более поучительным? Этот факт окончательно подтверждает отвержение иудаизма, лелеющего надежду явить миру власть и покой. Но здесь праздник кущей заменяет собой эти потоки Духа, который не может быть окончательно дан, пока Христос не сойдет с небес и не явит себя миру, ибо это время еще не наступило. Сейчас идет речь не о потоках вообще, а о потоке силы Духа, в то время как Иисус будет пребывать на небесах. В некотором смысле принцип, положенный в основу 4-ой главы, нашел подтверждение в женщине из Самарии и в других, кто принял тогда Христа. Личность Сына была для них исполнена божественности и переливающей через край радости, хотя, конечно, в полном смысле этого слова Святой Дух не мог быть тогда дан как сила, но все же был дан как объект поклонения, открывающий Отца. Но в седьмой главе подразумевается его вознесение на небеса прежде, чем Он с небес даст Святого Духа, который должен быть (не как скала Израиля и не как источник, бьющий в чреве верующего) подобен текущим рекам. Какой благословенный контраст это представляет по отношению к состоянию людей, показанным в данной главе, людей, которые скрупулезно исполняли все тонкости учения, заботились об исполнении каждой буквы закона, всех фарисейских правил, но которых смущала личность Христа и которые судили о нем несправедливо, неуверенно, безрадостно! Никодим пытается возразить им, но его возражение встречено презрением - все расходятся по домам, а бездомный Иисус удаляется на Елеонскую гору. На этом завершается рассмотрение Господа Иисуса с различных точек зрения, что полностью перечеркивает иудаизм, явно опирающийся на систему законов и обрядов, рассчитывающий на Мессию с современной легкостью и надеющийся на явление славы Мессии в этом мире. Господь Иисус показывает всем, что теперь Он положит всему этому конец ради христианства, хотя, конечно, каждое обещание Бога, как и его предупреждение Израилю, скоро должно исполниться. Писание нельзя нарушить - обещанию Бога суждено исполниться в должное время и в должном месте.

### Иоанн 8

Вопрос, к которому мы подошли, дает мне счастливую возможность сказать немного слов о начале этой главы и конце предыдущей. Хорошо известно, что многие люди (с сожалением добавлю, что среди них немало и христиан) позволяют себе сравнивать то, что кажется им, с отрывком из данного евангелия (гл.7,53 - 8,11), с этим драгоценным отрывком Cлова Бога. Фактически абзац, в котором описана женщина, обвиняемая в прелюбодеянии, либо просто не включен в некоторые копии Писания, либо заменен бессодержательным эквивалентом, либо дан с оттенками сомнения и большими изменениями, либо вставлен в каком-нибудь другом месте. Эти подразумеваемые словесные странности или особенности привели к тому, что многие умы начали сомневаться в праве этого отрывка занимать место в подлинном евангелии по Иоанну. Я не думаю, что обычно возникающие по этому поводу возражения не высказаны до конца. Тем не менее как хорошо обдуманные, так и поверхностные соображения на этот счет не вызывают у меня ни малейшего сомнения, а поэтому мне кажется, что там, где альтернатива бесчестит то, что, по моему мнению, Бог дал нам, необходимо с чувством долга защитить это.
В пользу этого имеются самые убедительные доказательства, следующие из самого характера данного отрывка и из того, как он вписывается в контекст, так что кричать о какой бы то ни было подделке нет никаких оснований. И эти нравственные и духовные указания (хотя, конечно, только такие, которые способны предчувствовать разум Бога и наслаждаться им) несравненно более важны и убедительны, чем любое доказательство внешнего характера. Но полагать, что внешние факты неубедительны, тоже нельзя, хотя то, что создает такую видимость, может казаться приемлемым, обоснованным и даже чуть ли не историческим решением. Такое вмешательство, вероятно, было вызвано человеческими побуждениями, которые присущи не только древним, но и современным временам. Из лучших или из худших намерений люди всегда старались переиначить Слово Бога. Суеверные люди, не способные постичь красоту этого Слова и заботящиеся о добром общественном мнении в мире, боялись доверять истине, которую явили дела Христа. Августин {Подозрение, что отдельные неверующие или противники веры пропустили этот отрывок, как предполагает епископ Гиппо, привело бы к подделке данного отрывка. Очень похоже, что христиане, которые читали пастыря Эпма во время публичного служения, пропустили бы Иоан. 8, 1 - 11. Подобное неверие склонно к критическим рассуждениям в этом направлении и теперь. Мнение о фактах подвержено колебаниям и определяется своеволием}, явный свидетель тех событий, таких же древних, как и самые ранние рукописи с пропущенным в них данным отрывком, говорит нам, что этот отрывок был исключен из некоторых копий из-за трудностей нравственного характера. Нам хорошо известно, что догматические побуждения подобным образом повлияли на отрывок из Лук. 22, 42.43. Одно из рассмотренных соображений должно быть тщательным образом сопоставлено верующим. Сообщение, которое я представлю, созвучно с нашим отрывком Писания (который следует за ним) не меньше, чем отказ Господа идти на праздник и явить себя миру созвучен со словами, за которыми следует дар Святого Духа в 7-ой главе. Тоже касается и чудесного умножения хлебов, которому в 6-ой главе сопутствует рассуждение о необходимости пищи для христиан. Словом, в том и другом случае, имеется неразрывное звено связующей истины между родственными фактами и сообщением, которое наш Господь делает в каждом отдельном случае.
Но позвольте мне спросить, какой выдающийся божественный принцип заключен в поведении и беседе нашего Господа, когда книжники и фарисеи, словно бросая вызов Иисусу, приводят к нему взятую в прелюбодеянии женщину? Налицо вопиющий грех. Они не имели святой ненависти к греху и, конечно, не жалели грешницу. “Сказали Ему: Учитель! эта женщина взята в прелюбодеянии; а Моисей в законе заповедал нам побивать таких камнями: Ты что скажешь? {Критик, недружелюбно настроенный к данному отрывку, полагает, что заданный вопрос относится к последним дням служения нашего Господа и потому хронологически здесь не вписывается. Однако косвенно это является веским подтверждением, ибо с точки зрения морали Иоанн с самого начала показывает Иисуса отвергнутым и даже высказывает (как в случае с очищением храма) те истины, о которых другие свидетельствуют в конце} Говорили же это, искушая Его, чтобы найти что-нибудь к обвинению Его”. Они надеялись поймать Христа в ловушку и поставить его перед неразрешимой проблемой: либо бесполезное повторение закона Моисея, либо открытое противостояние закону. Избрав последнее, Он доказал бы, что не признает Бога, не так ли? Если бы избрал первое, то потерял бы все свои притязания на милосердие. Фарисеи считали, что во всех делах и словах Христа было нечто, противоречащее закону и всему, что они видели. На самом деле они рассчитывали, что Он явит милосердие, хотя не понимали и не любили это милосердие, как и не считали, что оно от Бога. И все же они ждали, что Господь отнесется с милосердием к этой ужасной грешнице, стоявшей пред ним, и тем самым надеялись во что бы то ни стало скомпрометировать его в глазах людей. Именно неприязнь к личности Христа побуждала их к этому. Либо согласиться с Моисеем, либо игнорировать его заповедь - это казалось им неизбежным, но то и другое в одинаковой степени повредило бы притязаниям Иисуса. Несомненно, они больше всего рассчитывали на то, что, явив милосердие, наш Господь выступит против закона и выставит себя и свое милосердие в ложном свете.
Но суть в том, что благодать Бога никогда не противоречит закону, а, наоборот, поддерживает авторитет закона там, где он действует. Ничто, кроме благодати, так подлинно не очищает, не укрепляет и не оправдывает этот закон и всякое установление Бога. Свойства человеческой природы не стали лучше даже в те времена, когда Господь творил милосердие на земле. Вспомните, например, его поступки, описанные в евангелии по Матфею, главе 19. Кто еще когда-либо излагал идею и волю Бога относительно брачных уз так, как излагал Христос? Кто еще прежде Христа указал на достоинство ребенка? Кто еще смог бы посмотреть с такой тоской и любовью в глаза человека, покинувшего его, как посмотрел Иисус? Поэтому благодать ни в коей мере не противоречит исполнению закона, а поддерживает его на должном уровне. Именно таким образом, только еще более достойно восхищения, поступит наш Господь в данном случае, ибо Он ни в малейшей степени не умаляет закон и его права, а, наоборот, своими словами и поступками излучает божественный свет и даже наделяет закон убедительной силой, не просто по отношению к нарушившей закон, но и по отношению к более скрытой вине ее обвинителей. Ни один самоуверенный обвинитель не смог устоять перед этим проницательным взглядом - никто из обратившихся к Иисусу по этому делу, кроме самой женщины.
Укажите мне во всем Писании предисловие к событию, которое так бы подходило к учению, далее изложенному в этой главе. Вся эта глава от начала до конца излучает свет Бога и свет Слова Бога, явленный в личности Иисуса. Разве можно опровергнуть то, что следует из события, которым начинается глава? Разве в проповеди, последовавшей сразу за этим событием, Христос не предстает перед нами светом миру (как и на протяжении всего евангелия по Иоанну), светом Бога, явленном в его словах и в нем самом, который несравненно выше всякого закона и в то же время делает этот закон авторитетным до конца? Только божественная личность могла таким образом поставить все на свое место и удержать на должном уровне, только божественная личность должна действовать с безупречным милосердием и при этом сохранить незапятнанной совесть, и это оттого, что Он был исполнен благодати.
Именно так и поступает Господь. Когда так бессердечно было вынесено обвинение вскрытому греху, Он, низко наклонившись, пишет что-то перстом на земле. Он как бы дает обвинителям время самим обдумать все обстоятельства и обдумывает их сам. Но так как они продолжали спрашивать, то “Он, восклонившись, сказал им: кто из вас без греха, первый брось на нее камень. И опять, наклонившись низко, писал на земле”. Первое же действие позволяет увидеть всю несправедливость их замыслов, которые они хотели осуществить. Они, несомненно, надеялись, что задают ему неразрешимую проблему. У них было время взвесить то, что они сказали и что замышляли. Когда же они продолжали спрашивать, Он и сказал им те незабвенные слова, после этого снова склонился к земле, давая им время обдумать все, прислушиваясь к голосу совести. На их мысли, слова и жизнь был пролит свет Бога. Он сказал всего несколько простых слов, но каких убедительных: “Кто из вас без греха, первый брось на нее камень”. Но они оказали незамедлительное действие, проникли им в душу. Почему никто из свидетелей не исполнил этот призыв? Неужели никто не решился бросить камень? “Они же, услышав то и будучи обличаемы совестью, стали уходить один за другим, начиная от старших до последних; и остался один Иисус и женщина, стоящая посреди”. Закон никогда бы не поступил так. Они изучали закон, обучали других закону, вертели им как хотели до сего времени. Они особенно им пользовались для обвинения других, как это делалось и теперь. Но здесь был явлен свет Бога, который полностью высветил их порочное состояние, их грехи, а также и их закон. И это был свет Бога, который помешал исполнению этого закона, но сам излучал такую духовную силу, которая никогда прежде не действовала на их совесть и не проникала в их неверующие души, не желавшие познать Бога и его образ действий. И это забытый, потерянный эпизод на разбитом побережье нашего благовествования! Увы, братья, вы не видите истины; это луч света, исходящий от Христа, который светит именно там, где необходимо.
Это не совсем то, о чем сказал Августин: “Остались только великое страдание и великое сострадание”. Здесь Господь действует как свет. Поэтому вместо того, чтобы сказать: “Прощаются тебе грехи твои”, Он спрашивает: “Женщина! где твои обвинители? никто не осудил тебя?” И далее мы читаем: “Она отвечала: никто, Господи. Иисус сказал ей: и Я не осуждаю тебя; иди и впредь не греши”. {Тот факт, что слово “katakrino” [“осуждать”.- Прим. ред.] встречается здесь дважды, и только здесь в евангелии по Иоанну, никоим образом не умаляет подлинности данного отрывка. Это сугубо юридический термин, выражающий возможность избежать неблагоприятного приговора, вынесенного людьми. Где еще он может встретиться в евангелии по Иоанну? Неправда то, что слово “krino” когда-либо использовалось в этом смысле в каком-нибудь отрывке у Иоанна. Это всегда означает “выносить приговор”, а не “порицать”, хотя следствием вины (а человек виноват) обязательно должно быть порицание} Это не прощение, не акт милосердия, а свет. “Иди и впредь не греши” (не сказано: “Твоя вера спасла тебя: иди с миром”). И эту историю придумал человек?! Кто с начала сотворения мира, возьмись он придумывать случай для иллюстрации данной главы, мог или выразил бы словами нечто подобное этому? Где еще есть нечто подобное этому среди того, что когда-либо писали или о чем помышляли поэты, философы или историки? Возьмем, к примеру, “Протоевангелие”, или евангелие по Никодиму, или какое-либо другое раннее евангелие. Они действительно являются истинными плодами человеческого ума. Но как отличается от них то, что сейчас перед нами! Это является оригиналом в истинном смысле, полностью отличающимся от любого другого события, описанного в Библии или где-либо еще, не считая, конечно, евангелия по Иоанну. Тем не менее, по своему духу, по своему размаху и характеру этот отрывок, я думаю, несомненно принадлежит Иоанну, и никому иному. Любое другое толкование неприемлемо здесь и является либо простым изменчивым преданием, попавшим сюда случайно, либо намеренной подделкой. Я не считаю это мнение резким. Откровенно говоря, это даже милосердно, ибо неверие действует теперь все решительнее и христиане едва ли могут не слышать подобного рода вопросов. Поэтому я не отказываюсь от возможности помочь бесхитростным душам увидеть, как поистине божественно содержание этого отрывка и как точно оно соответствует всему, что утверждает Господь во всей этой главе, ибо сразу же вслед за этим отрывком перед нами раскрывается учение, которое, несомненно, идет дальше, хотя и тесно связано (как ни одна другая глава) с этой историей. {Среди возражений, высказанных против подлинности данного отрывка (Иоан. 7, 53 - 8, 11), есть утверждение такого рода, что доказательства Августина и Никона (которые ясно говорят, что данный отрывок был преднамеренно вычеркнут из книги по причине того, что якобы поощрял грех) не объясняют пропуск стиха 53 из главы 7. Но такое утверждение является недальновидным, ибо тот факт, что все разошлись по домам, явно противопоставлен тому, что Иисус отправился на Елеонскую гору, и связан с этим. Он всегда был чужд им. Но какому евангелию или какому еще стилю подходит этот простой, но глубокий контраст, как не евангелию по Иоанну? Сравните с гл. 20, 10.11. Из гл. 18, 2 мы узнаем, что именно в этой местности часто находили прибежище Иисус и его ученики. Далее следует сказать, что идея множества отличающихся друг от друга и не связанных друг с другом отрывков (как выделившихся из различных вариантов текста) кажется явно преувеличенной. Предположим, что это выполнено путем составления принятого текста как одного варианта, а текст D является вторым вариантом, рукописи E третьим и т. д.. Итак, какое право мы имеем классифицировать принятый текст таким образом? Этот текст был составлен путем детального сопоставления части тех самых рукописей, которые были сведены вместе для получения третьего варианта текста. Поэтому справедливым будет вывод, что текст D значительно отличается почти от всех других рукописей и что принятый текст всего лишь отдаленно напоминает текст, составленный путем сличения рукописей. Истинно образцовый текст, который дает справедливую, но ограничивающую оценку всем достойным свидетельствам, это тот, который пропущен. Далее, поскольку здесь нет объяснений, я не могу предположить, какое именно содержание данного отрывка дает основание утверждать, что в тексте есть дефект, лишающий его права претендовать на место в святом повествовании. Следующим противоречием является само общее совпадение текстов рукописей, которые содержат данный отрывок, размещенный здесь. Почему это место, а не какое другое, должно быть выбрано, не составит труда понять всем тем, кто считает так же, как и я; но, наоборот, я полагаю, что это опровергает то “безнадежное утверждение” (странно, что оно вообще допускается теми, кто придерживается его), что этот евангелист в данном исключительном случае мог вставить в свое произведение часть устного предания, которое затем, измененное во всех отношениях, перекочевало из данного евангелия в послание Евреям или в другие устные предания и в измененном виде попало в конец евангелия по Луке (гл. 21) или еще куда-либо. Я убежден, что там, где правильно понимают восьмую главу по Иоанну как единое целое, случай, описанный в начале главы, воспринимается как необходимое вступление к тому разговору, который, на мой взгляд, несомненно, вытекает из этого вступления; поймут и то, что это произошло именно тогда, а не в какое-либо другое время. И, наконец, ум, склонный считать, что сам этот случай (по своему характеру и нравственной сути) подходит, скорее, к концу главы 21 евангелия по Луке, чем к началу восьмой главы евангелия по Иоанну, покажется наделенным такой большой силой воображения, что всякие рассуждения здесь будут явно неуместны, особенно если допускается, что его появление здесь (несмотря на свидетельство некоторых справочных рукописей Лук. 21) сильно свидетельствует в пользу этого. Наконец, я тщательно исследовал тот веский аргумент, выдвинутый против данного отрывка, на который ссылаются, утверждая, что он написан совершенно не в том стиле, в котором писал Иоанн, и убедился, что этот аргумент не обоснован и вводит в заблуждение. Обстоятельства требуют нескольких специфических слов, но общее выражение и характер отрывка вовсе нельзя считать несвойственными перу этого евангелиста. Напротив, как мне кажется, отрывок написан скорее в его духе, нежели в духе другого вдохновляемого писателя, в какой бы рукописи мы ни прочли его. “D” является копией, которая больше всего посягает на права этого отрывка.}
Опять говорил Иисус народу (когда перебивающие его исчезли): “Я свет миру”. Именно как свет вел Он себя среди тех, кто взывал к закону. Он продолжает здесь свои действия, расширяя свое поле деятельности. Он говорит: “Я свет миру”. И это сказано не просто об общении с книжниками и фарисеями. Далее Он говорит: “Кто последует за Мною, тот не будет ходить во тьме, но будет иметь свет жизни”. Эта жизнь была светом для людей - Он был идеальным образцом и путеводителем по жизни для своих последователей. Закон никогда не является таковым; хорошо еще, если им пользуются должным образом. Хотя и он не нужен для такого праведного человека, каким является Христос. Поэтому, обращаясь к фарисеям, не признававшим того, что Он знал откуда пришел и куда идет, Он говорит, что они пребывают во тьме и ничего не знают об этом. Они пребывали в безысходной тьме, окутавшей мир, они судили по плоти. Так не судил Иисус: Он не судил никого. А если Он и судил, то суд его был истинен, потому что Он был не один - его Отец был с ним. Налицо два свидетеля, да к тому же каких! А закон фарисеев признавал свидетельство двух человек истинным. Его же свидетельство было настолько бесспорным, что они лишь потому не взяли его тогда, что еще не пришел его час.
На протяжении всей главы Господь говорит более торжественно, чем обычно, и все более открыто обращается к своим врагам, не знающим ни его, ни его Отца. Они должны были погибнуть в своих грехах; и туда, куда шел Он, они прийти не могли, ибо они были “от нижних... от мира сего”, Он же был “от вышних ... не от сего мира”.
Действительно, на протяжении всего евангелия Иисус говорит в осознании своей отверженности, верша нравственный суд над всем как свет. Поэтому Он не стыдится говорить обо всем начистоту, обнажая истинную суть и положение вещей самым очевидным образом, высказываясь о фарисеях как о тех, которые “от нижних”, а о себе - как “ от вышних”. И все это для того, чтобы показать, что они не имеют сходства с Авраамом, а, скорее, походят на дьявола и не имеют в своих мыслях ничего общего с Отцом. Поэтому некоторое время спустя Он также дает им знать, что приближается время, когда они узнают, кто Он, но будет слишком поздно. Он - отвергнутый свет Бога, свет миру, сначала и навсегда. Более того, Он - свет Бога, и не только в делах, но и в своих словах. В другом месте Он предупреждает их, что они будут осуждены в последний день. Поэтому, когда они спросили его о том, кто Он, Иисус отвечает им, достигая такого же результата. Но я обращаюсь к этому ответу еще и потому, что смысл его в 25-ом стихе выражен не совсем правильно. Здесь не только не нужно было добавлять “тот же”, но ни к чему и слова “от начала”, прозвучавшие в ответе {Прим. ред. : стих 25 - “Тогда сказали Ему: кто же Ты? Иисус сказал им: от начала Сущий, как и говорю вам” - звучит в английской авторизованной Библии так : “Тогда сказали ему: кто Ты? И Иисус говорит им: тот же, что Я говорил вам от начала”. Сравните это же место с переводом из английской Библии Д. Н. Дарби: “Итак, сказали ему: кто Ты? [и] Иисус сказал им: всецело то, что Я говорю вам”}. И это опять-таки заставило наших переводчиков изменить время, что не только неуместно здесь, но и портит истинный смысл. Наш Господь указывает не на то, что Он говорил об этом с самого начала, а на то, что Он говорил всегда. Во всяком отношении это искажает смысл того, что имел в виду Святой Дух, и даже приводит к искажению смысла в общепринятом переводе. То, что ответил нам Господь, является несравненно более выразительным и точно соответствует тому учению, которое изложено в данной главе, и тому событию, которым начинается глава. Они спросили его, кто Он. Он ответил им так: “Я есть именно то, о чем и говорю вам”. Именно о том же говорю и я. Это значит, что Он не только свет, но и то, что в нем нет тьмы. Как нет ее в Боге, так нет и в нем. Однако что касается самого принципа его существования, так Он есть то, о чем говорит. И, конечно, только это есть единственная истина о нем. Христианина можно назвать светом в Господе, но ни о ком другом, кроме Иисуса, нельзя сказать, что проповедоваемое им слово является выражением его самого. Иисус есть истина. Увы! Мы хорошо знаем, что мир и человек настолько вероломны, что только сила Духа, открывающая нам Христа через Слово Бога, оберегает нас, даже верующих, от совершения ошибки, неверного шага и греха всякого рода. И только Иисус мог сказать: “Я есть именно то, о чем и говорю вам”. Именно это Христос доказывает на протяжении всей главы. Он был светом, обличающим творцов тьмы, как бы они ни маскировались. Он был тем светом, который делал светом других (кем бы они ни являлись в этом мире), если они следовали за ним, - Богом, явленным во плоти. Он свидетельствовал о Боге и превращал человека также в свидетеля о нем. Все было явлено при помощи этого света. Кто же Он? - “Именно то, о чем и говорю вам”. То, о чем Он говорит в своей речи, является им самим. Здесь нет ни малейшего отклонения от истины, и каждое его слово и действие указывают на это. Никогда не было и намека на то, что Он не был таким. Он всегда, даже в самой малости, был подобным тому, о чем говорил. Насколько полно это соответствует тому, что мы имеем в других отрывках, что не нуждается и в подтверждении. Далее мы видим то же самое учение, только в еще более расширенной форме - более ясное откровение, в большей мере противодействующее решительному безверию. Он объясняет им, что только когда вознесут Сына человека, тогда узнают, что Он есть Иисус (истина откроется им) и что Он ничего не делает от себя, но как научил его Отец, так и говорит. Здесь явлены не чудеса, а истина. Он не только является истиной сам, но и высказывает ее. Он говорит истину миру, ибо, как подтверждает все евангелие по Иоанну, хотя Слово является вечной жизнью, которое пребывало в Отце, оно, будучи с Богом с самого начала, является также (начиная с гл. 1, 14) человеком на земле, истинным человеком на земле, хотя и истинным Богом. Об этом говорится и в данной главе. Сначала Он предстает таковым в действии, затем обнаруживается, что Он такой и в слове. Он говорит миру то, что слышал от пославшего его, т.е., если они правильно поняли, от Отца.
Он придерживается той же линии и в общении с иудеями, которые уверовали в него: “Если пребудете в слове Моем, то вы истинно Мои ученики, и познаете истину, и истина сделает вас свободными”. “Ему отвечали: мы семя Авраамово и не были рабами никому никогда; как же Ты говоришь: “сделаетесь свободными”? Иисус отвечал им: истинно, истинно говорю вам: всякий, делающий грех, есть раб греха. Но раб не пребывает в доме вечно... Итак, если Сын освободит вас, то истинно свободны будете”. Следовательно, его слово (а не закон) является единственным средством познания истины и обретения через нее свободы. Здесь речь идет не только о заповедях или о чем-то таком, что Бог требовал от человека. Это уже было дано и прошло испытания. Но чем же это кончилось для них и для него? Теперь на карту было поставлено гораздо большее - явление этому миру Бога во Христе, и это было явлено также в его слове, в этой истине. Посему это стало испытанием истины: если люди пребывали в его слове, то они должны были стать поистине его учениками и должны были познать истину, а истина должна была сделать их свободными.
Но тогда есть еще нечто такое, что необходимо для освобождения, или, лучше сказать, то, что делало их свободными. Эта истина, обретенная в слове Иисуса, является единственным основанием. Однако, получив ее, я не просто имею истину как выражение его мыслей, но как выражение его самого, его личности. Именно этого Он касается в 36-ом стихе: “Если Сын освободит вас, то истинно свободны будете”. Следовательно, не просто истина делает свободным, но Сын. Кто претендует на обретение истины, не преклоняясь перед славой Сына, тот доказывает отсутствие в нем истины. Принимающий истину может сначала быть очень несведущим, и истина в этом случае может быть не более как милосердным доступом к свету Бога, но лишь в ограниченной степени. Очень редко бывает так, чтобы сразу вся слава Христа открылась в душе человека. Так может произойти не только с его учениками, но и с любой душой. Истину можно постигнуть, но лишь постепенно, не сразу; однако истина неизменно познается там, где учителем является Бог. Постепенно поток света усиливается и слава Христа начинает сиять более ярко, душа радушно встречает его, но еще более радуется, когда Он возвеличивается. Напротив, там, где нет истины, а есть теория или предание - простое рассуждение или сентиментальные речи о Христе, - там душа раздражается при полном проявлении его славы; она спотыкается о нее только потому, что не может вынести всей силы и яркости той божественной полноты, которая пребывала во Христе; она не познает ни Бога, ни Иисуса Христа, которого Он послал, и не познает вечной жизни, и не насладится ею.
Вслед за этим Господь выявляет здесь еще нечто достойное внимания, и особенно потому, что в основе этого лежит тот же самый принцип, что и в случае, описанном в начале главы. Речь идет не просто о свете, истине или Сыне, познанном в личности Христа, а о том, что противоположно закону. Они же похвалялись законом. И какое положение они занимали под ним? Положение рабов! Да они к тому же были неверны закону, нарушали его - они были рабами греха. Но не раб, а Сын пребывает в доме. Следовательно, закон никоим образом не принижен, но в то же время существует резкий контраст между законом и Христом. Закону отведено его надлежащее место, он предназначен для рабов и имеет дело с ними. И в результате они еще в большей степени лишены постоянства. Закон не мог удовлетворить их нужды; этого не мог никто, кроме Сына. “Всякий, делающий грех, есть раб греха”. Разве именно не в этом Он убеждает в начале данной главы? Пред Богом (а Он и был Богом) Он обращает внимание не на содеянное несчастной женщиной, а на то, кем были обвинители, а они были повинны в грехе, они сами были не без греха. Он сказал им: “Раб не пребывает в доме вечно”. И это весьма подходило им, и потому они обязаны были уйти. {“Они были поражены силой слова, сказанного Христом”, - говорят некоторые, отказывая начинающемуся разделу в подлинности и божественном месте в данной главе, не замечая того, что тем самым они указывают на его связь со всем ходом событий в данной главе} Но Сын пребывает вечно, и поэтому Он занимает истинно высокое и наилучшее положение. Следовательно, учение всецело совпадает с этим фактом, и таким образом, что не видно на первый взгляд, но если мы вглядимся в него более пристально, проникая в глубину живого Слова Бога, хотя никто из нас не может похвастаться, что сумел сделать это. Тем не менее мы можем сказать, что чем ближе Бог позволяет нам подойти к этой истине, тем с большим божественным совершенством вся эта картина открывается нашим душам.
Мне незачем говорить подробно о том, что представляет Господь, раскрывая нам положение иудеев, этого семени Авраама, отцом которых на самом деле был дьявол, характеризуемый двумя чертами как лжец и убийца. Они не поняли его речи, потому что не могли слышать его слов. Заключенная здесь истина является ключом к внешнему выражению его мысли, которая прямо противоположна мыслям человека. В результате все представлено здесь в истинном свете: обвиняемая, ее обвинители, иудеи, этот мир, Сын, дьявол, сам Бог. Правдиво показан не только Авраам, но и тот, кто был более велик, чем “Авраам, отец ваш” {Я чувствую, что под словами “день Мой” Он подразумевал день славы Христа, не то неопределенное время Христа, а именно тот день, когда Он явится в славе. “Авраам, отец ваш, рад был увидеть день Мой”. Авраам ждал того дня, когда Христос явится в славе, и он “увидел и возрадовался”. Это был день, когда должно было исполниться обещанное: и, конечно, Авраам, которому были даны эти обещания, ждал то время, когда они будут исполнены во Христе}, и кто сказал: “Если Я Сам Себя славлю, то слава Моя ничто”, но в то же время мог сказать: “Истинно, истинно говорю вам: прежде нежели был Авраам, Я есмь”. Он есть свет в делах и словах, и так Он говорит. Общаясь с ними, Он все больше осуждает их. Он показывает, что истина пребывает только в его Слове. Он свидетель, и свидетельствует, что Он - Сын. Но прежде, чем закончиться главе, Он провозглашает свою вечную божественность. Он - сам Бог, но все же Он вынужден скрываться, когда они берут камни, чтобы бросить в него, ибо его час еще не пришел. И эта истина о них и о нем. Он был Бог. И это есть истина. И нет другой правды о Христе. Но именно растущее неприятие слова Христа шаг за шагом приводит его к утверждению, что Он сам Бог, хотя и в образе земного человека.

### Иоанн 9

В девятой главе, как и в предыдущей, Господь показан в отвержении. Здесь отвергается его дело, а там - слово. Эта разница несколько напоминает нам разницу между пятой и шестой главами. В пятой главе Он предстает оживляющим Сыном Бога, хотя все свидетельства напрасны и неверующих ждет осуждение, воскресение осуждения. В 6-ой главе Он показан страдающим Сыном человека, который вместо навязываемого ему царства выбирает путь самоуничижения. Установление царства не было той целью, ради которой Он пришел, хотя и истинной в свое время. Но то, что Он взял на себя, и взял потому, что видел все в истинном свете, если смотреть на него как на человека, совершилось ради славы Бога, а не его личной. Истинной славы Бога в этом гибнущем мире можно достичь единственно служением и смертью Сына человека, умирающего ради спасения грешников за их грех. Нечто подобное мы находим в 8-ой главе, где Он - отвергнутое Слово, свидетельствующее о себе (будучи презираем людьми до такой степени, что они готовы были забить его камнями) как о вечно живом Боге. По мере того как человек становится более жестоким в своем неверии, Христос все настойчивее и откровеннее утверждает эту истину. И чем настойчивее Он утверждает ее, тем ярче раскрывается эта истина, заключающаяся в том, что Он - Бог. Теперь иудеи узнали все о том, кто Он, и поэтому Он должен быть позорно изгнан ими. Его слова настолько приблизили Бога к ним, сделали его настолько реальным, что они не могли вынести этих слов.
И вот теперь Он отвергнут иным образом - как человек, хотя и провозгласивший себя Сыном Бога и почитаемый как Сын Бога. Мы увидим здесь особое указание на человеческую природу Христа, указание, скорее всего, как на необходимую форму или образ, который приняла божественная благодать, чтобы совершать благодеяния для человека, чтобы вершить дела Бога в милосердии на земле. В соответствии с этим, здесь мы не просто видим человека, виновного в грехе, но слепого от рождения. Здесь вряд ли показан свет, который обличает человека в его грехе или неверии. Однако человека нашло и исцелило милосердие Бога, ибо здесь человек и не помышлял об исцелении и никогда не просил Иисуса излечить его. Он не взывал к нему как к Сыну Давида. Об этом надлежащим образом сказано в других евангелиях, в которых раскрывается последнее предложение Мессии иудеям. В каждом из этих евангелий мы действительно видим в конце Иисуса, представленного как Сына Давида. Хотя показать его таким входило в компетенцию Матфея, но ввиду того, что все синоптические евангелия в конце изображают нашего Господа как Сына Давида, они все описывают историю слепого в Иерихоне. Однако Матфей показывает слепого человека, снова и снова криком взывающим к нему: “Сын Давидов”. Причина в том, я думаю, что Иисус не только показан таким в конце, но и на протяжении всего евангелия по Матфею. У Иоанна об этом случае вообще не упоминается; слепой здесь не зовет Сына Давида громким голосом. То, что открывается нам в человеке, слепом от рождения, является совсем другой истиной. Это, поистине, самый безнадежный случай. Человек здесь не ищет Христа, не взывает к нему громким голосом, а Христос сам обращает на него внимание. Вот истинная благодать! Если не искал Отец, то по крайней мере искал Сын. Именно Он снизошел до положения человека, возлюбившего человека. Хотя его и отвергли, Он ищет возможность явить милосердие Бога по отношению к несчастному нищему слепому в его глубокой нужде. “И, проходя, увидел человека, слепого от рождения. Ученики Его спросили у Него: Равви! кто согрешил, он или родители его, что родился слепым? ”
Ученики имели об этом ничуть не лучшие представления, чем иудеи, хотя на протяжении всего евангелия по Иоанну Христос отвергает эти мысли, кто бы их ни высказывал - обращающиеся с вопросами со стороны или его ученики, находящиеся под тем же пагубным влиянием, что и весь народ. Здесь же Господь отвечает ученикам: “Не согрешил ни он, ни родители его”. Пути Бога отличны от человеческих, и их откровение представляет полную противоположность понятиям иудеев о несправедливой каре. Суть здесь не в том, чего заслуживали его родители, и не в предвидении его неверных действий - причина кроется гораздо глубже. Конечно, нельзя утверждать, что этот слепой человек и его родители были безгрешны, но Иисус видел дальше, чем простой смертный, или закон, или правители, и лучше понимал истинную причину слепоты от рождения. Для божественной доброты внутренняя истинная и основная причина, божественная причина, если можно допустить такое выражение, заключалась в том, чтобы подготовить счастливую возможность для Христа творить дела Бога на земле. Как удачно благодать действует в этом случае и судит о нем!
То, что человек не имел абсолютно никакой возможности предпринять что-либо, как раз и предоставило Иисусу случай явить дела Бога. Это главный смысл главы, заключающийся в том, что Иисус вершил дела Бога в свободном, не ограниченном обстоятельствами милосердии. В 8-ой главе особо подчеркивается слово Бога, здесь же - дела Бога, достигающие цели и явленные в милосердии. “Мне должно делать дела Пославшего Меня, доколе есть день”. Следовательно, можно сказать, что это безграничное милосердие, потому что оно является не просто милостивым ответом Бога на призыв человека (на обращение к нему человека) и благодеянием человека, но действием Христа, посланного Богом.
“Мне должно делать дела Пославшего Меня”. Чье еще милосердие (кроме милосердия Иисуса) можно сравнить с этим? Иисус вершил дела, “доколе есть день”. И этот день продолжался до тех пор, пока Он был на земле. Приближалась ночь, которая означала для иудеев уход Мессии. И, действительно, с уходом Сына Бога для всех настала ночь. “Приходит ночь, когда никто не может делать”. Более великие дела, возможно, последуют в свое время, и более яркий свет воссияет для них с наступлением нового дня, и дневная звезда взойдет в сердцах, укрепленных милосердием. Но здесь говорится о времени отсутствия Иисуса в противоположность его присутствию на земле, где Он тогда находился. “Доколе Я в мире, Я свет миру”.
Это совершенно ясно утверждает то, что две главы тесно связаны тем, что в них Христос представлен как свет и как свет миру. Но далеко не ограничиваясь Израилем, Он, скорее, отвергает иудейскую систему, которая предполагает порядок вещей, опирающийся на поведение человека, игнорируя разрушение человеческой личности под действием греха и отвергая милосердие Бога в Христе как единственное спасение. Здесь не столько говорится о свете, обличающем человека словом, и о свете, открывающем сущность Бога и истинность его личной славы, сколько о “свете миру”, который свидетельствует о милосердных делах Бога в силе, противоположной природе. Речь шла не о свете для глаз, а о даровании возможности увидеть свет тому, кто прежде явно не имел способности видеть. И мы поступаем правильно, заметив нечто особенное в том, как действует Господь. Он накладывает брение на глаза слепого, и это кажется страшным на первый взгляд. В действительности это указывало на то, что сам Он стал человеком, приняв соответствующий облик человека во плоти, чтобы в нем исполнять волю Бога. Он был не просто Сыном Бога, имевшим тело, уготованное ему Богом. Он стал человеком! И все же тот факт, что Христос, Сын Бога, имел плоть, как обычный человек, на первый взгляд очень осложнял дело, так как всякий, кто не принял Слово Бога, не воспринимал божественную личность в облике человека. Но когда вера поклоняется Слову и принимает волю Бога в нем, то как драгоценна благодать, как мудро повеление, как необходимо его понять!
То же самое случилось и со слепым. Наложение брения на его глаза, по крайней мере, не сразу бы избавило его от слепоты, а наоборот, помешало бы ему видеть, если бы он прежде видел. Но когда по приказанию Иисуса он отправляется в купальню Силоам и умывается там, то есть когда в этом случае со слепым применено слово о Святом Духе, открывающем Иисуса как посланного Богом (ср. Иоан. 5, 24), все становится вполне ясно. Не простой человек сказал слово - слепой признал в Иисусе посланного Богом (ибо купальня, куда Господь направил слепого промыть глаза, помазанные брением, называлась Силоам, что значит “посланный”). И тогда стало ясно, что Иисус был послан на землю творить дела Бога. И пусть Он был рожден женщиной, все равно Он был больше, чем человек. Он был посланным от Отца с любовью в этот мир, чтобы успешно действовать там, где человек совсем не мог получить помощи ни от кого.
Следовательно, истина, так сказать, была в процессе применения. Человек идет своим путем, умывается и приходит прозревшим. Слово Бога объясняет это таинство. Принятие Сыном образа человека всегда остается поразительной реальностью для человека. Но тому, кто подчиняется этому Слову, в процессе познания истины непременно откроется слава Христа, пребывавшего в человеческом облике, как и потребность его собственной души, удовлетворенной властно и неотложно, что отвечает, как и должно быть, славе того, кто творил милосердие здесь на земле.
Тем не менее слово Господа, как всегда, испытывает, равно как и другие души тоже проходили испытание. Ближние были поражены, возникли вопросы. Фарисеи приходят в замешательство, но их мнения разделились (ибо это чудо также было явлено в субботу). Призвали родителей. Допросили их, как и самого прозревшего, и он и они подтвердили великий и неопровержимый факт: только что исцеленный человек был их сыном, родившимся слепым. Этот человек (прозревший) действительно свидетельствовал то, что думал об Иисусе, и угроза последствий этого стала только более очевидной (несмотря на то, что родители вообще избегали всех опасных ответов), как и предложение фарисеев отвергнуть Христа тем, кто признавал его. Дело благодати возненавидели, и особенно потому, что оно было совершено в субботу. Ибо оно серьезно свидетельствовало о том, что их суббота для Бога в действительности ничего не значила: Он должен действовать, если человек нуждается в спасении и благословении. Конечно, была внешняя форма святости и, несомненно, был долг, но если Бог явил себя на земле, то ни этикет, ни обязанности, в определенной степени соблюдаемые грешными людьми, не могли скрыть той ужасной реальности, что человек был не способен хранить субботу так, чтобы это мог признать Бог. Этот день был освящен от начала. Долг иудея был неоспорим, но и человек находился в состоянии греха - после каждой исправительной меры он по-прежнему продолжал творить зло и оставался грешен.
На самом же деле иудеи в сущности хорошо понимали нравственный смысл содеянного Господом - как в предыдущем случае с немощным, так и в этом случае со слепым человеком. Ибо именно такие действия в субботу выносили смертный приговор всей их системе и великому символу отношений между Богом и Израилем. Если Иисус был истинный Бог, как и истинный человек, если Он действительно являлся светом миру и все же трудился в субботу, то это было со стороны Бога откровенным свидетельством того, что Он думал об Израиле. Иудеи чувствовали, что это являлось делом жизни и смерти. Однако прозревший подвергался их бессовестным нападкам, как случается всегда с теми, кто искренне верит. Эта попытка уничтожить личность Христа и подорвать его славу лишь развила с милостью Бога то божественное дело, которое уже коснулось его души, как и дало ему глаза видеть. Такова была его вера, испытанная и очищенная, существовавшая бок о бок с неверием и враждебностью противников Христа. И, как следствие, мы видим в этой главе прекрасную историю о человеке, шаг за шагом увлеченном и искренне признающим то дело, которое совершил Господь, и поэтому в силе истины неведомое ему он признал с той же самой искренностью. Затем, когда мнения фарисеев разделились и его призвали снова, он уверенно заявил, что “это пророк”. Далее, когда факт прозрения был подтвержден еще и его родителями, несмотря на их робость, лицемерная попытка восславить Бога за счет Иисуса вызвала со стороны бывшего слепого самое настойчивое опровержение (не без язвительной насмешки); см. ст. 24-33. Этим все и закончилось, они не смогли ответить ему и выставили его вон.
Как прекрасно увидеть любовь Духа, мгновенно и полностью завладевшую душой слепого нищего, познавшего Бога и тем самым постепенно и навсегда победившего скептицизм фарисеев, более мелкий, чем тот поступок, когда они выгнали его вон на улицу как нечистого! Какая живая картина нового свидетельства в пользу Христа! Характер искренний, честный, сильный, не всегда приветливый, но уверенно выступающий против самых жестоких и лживых противников. Но если этот человек оказывается за дверями синагоги, то он скоро попадает в присутствие Христа. Религиозный мир того времени не мог выносить свидетельства божественной силы и благодати, в котором они сами не чувствовали потребности и поэтому отрицали его, осуждали и делали все возможное, чтобы его уничтожить. В стороне от них, находясь с Иисусом, человек узнает более глубоко, чем когда-либо (так, что его душа наполнится глубокой радостью и счастьем), что замечательный целитель, давший ему зрение, был не просто пророк, но Сын Бога - объект веры и поклонения. Итак, здесь мы ясно видим, что Иисус отвергнут, однако не прямым нападением на него самого, как показано в предыдущей главе, где его пытались закидать камнями, но отвергнут в лице его сторонников, которым Он сначала явил высшую благодать, и которых не отпустил, не благословив сполна, и которые после всего в стороне от синагоги поклонялись Иисусу как Сыну Бога.
Далее Господь объявляет цель своего пришествия: “На суд пришел Я в мир сей, чтобы невидящие видели, а видящие стали слепы”. В этом евангелии Он прежде сказал, что пришел с целью спасти и дать жизнь, но не судить. Такой была цель его души, достичь которой Он хотел любой ценой. Но результат так или иначе носил нравственный характер; так же дело обстоит и теперь. И скоро зло будет осуждено. “Услышав это, некоторые из фарисеев, бывших с Ним, сказали Ему: неужели и мы слепы? Иисус сказал им: если бы вы были слепы, то не имели бы на себе греха; но как вы говорите, что видите, то грех остается на вас”. Обиделись ли фарисеи на то, что Он указал им на их слепоту, и настаивали ли они на том, что видят? Господь принимает этот довод. Если они чувствовали свой грех и немощность, то могла еще быть надежда. Но как тогда оказалось, что грех оставался? Похвальба неверующего, как и его извинение, неизменно является основанием для божественного осуждения.

### Иоанн 10

Глава 10 продолжает эту тему, постепенно развивая не духовную историю овец Христа, а историю самого пастыря, от начала до конца его пребывания здесь на земле. Итак, Господь не возлагает надежды на осуждение, к которому вынуждало неверие иудеев, в противоположность освобождению верующих, но прокладывает здесь пути благодати, пути, явно противоположные системе иудеев, хотя и связанные с человеком, который ради него был отлучен от синагоги и которого Он приводит к полному пониманию его славы в стороне от иудеев, там, где только и возможно истинное поклонение. Согласно этому, наш Господь тщательно прослеживает эту новую историю с самого начала.
“Истинно, истинно говорю вам: кто не дверью входит во двор овчий, но перелазит инде, тот вор и разбойник”. Не так входил Иисус. Он вошел дверью, соблюдая все предписания Библии. И хотя Он был Сыном, Он соблаговолил соблюсти каждое установление, данное Богом для пастыря своего земного народа. Он совершил то дело, которое Бог в пророчествах предназначил для него. Что из того, что от него требовалось или было оговорено в соответствии с законом, Он не исполнил до конца? Он родился в назначенное время, в указанном месте от рода, связанного обетом, его родила дева, которой было назначено это сделать по Писанию. Бог заблаговременно позаботился о том, чтобы прояснить каждый важный момент, через которой должны были признать истинного Христа Божьего. И все до сих пор было исполнено в Иисусе - до сих пор; ибо все это позволяло исполнить до конца все те пророчества относительно подчинения и осуждения, а также царствования на земле. “Ему, - говорит Он, - придверник отворяет”. Это было исполнено. Свидетельство тому - действие Святого Духа в Симеоне и Анне, не говоря о народе, и, в первую очередь, свидетельство Иоанна крестителя. Бог действовал в Израиле через свою благодать, и были там богоугодные сердца, уготованные для него.
“И овцы слушаются голоса его [то же самое мы находим и в других евангелиях, особенно в начале евангелия по Луке], и он зовет своих овец по имени и выводит их”. Это явный намек на то, что случилось со слепым человеком. Несомненно, его выдворили из синагоги, но Христос дает этому жестокому поступку свое личное толкование, исходя из божественных намерений. Этот человек плохо представлял в тот мучительный момент, что именно благодать помогла ему. Если это происходило незадолго до Его публичного и окончательного отвержения, то в конце концов в основе лежал тот же самый принцип. Ученик не превосходит своего учителя, но каждый истинный ученик должен походить на своего наставника. Он “идет перед ними”. По-видимому это относится к тому образу действия, каким это должно было завершиться и завершилось. Господь уже испытал враждебность и презрение людей, особенно иудеев, но Он также знал всю глубину позора и страданий, через которые ему вскоре предстояло пройти, прежде чем произойдет отделение его овец. Следовательно, как бы это ни было сделано, фактически или формально, в любом случае Иисус шел впереди, а овцы следовали за ним, “потому что знают голос его”. Это их духовный инстинкт, равно как и их безопасность, а не умение определять или опровергать обман. Это просто их преданность Христу и истине. Убедитесь в этом на примере со слепым. Как подействовали фарисеи на его совесть? Никак. Наоборот, они почувствовали, что он их поучает. “За чужим же не идут”. Тем более он не пошел бы тогда за фарисеями. Ибо теперь новыми глазами, подаренными ему Господом, он смог разглядеть их тщетные притязания и их враждебность по отношению к Иисусу, еще более отвратительные потому, что они увязывали это с прославлением Бога - “воздай славу Богу”. “За чужим же не идут, но бегут от него”, не потому, что почувствовали оскорбительные интонации чужого голоса, а потому что “не знают чужого голоса”. Они знают голос своего пастыря и следуют за ним. Это и есть любовь к доброму, а не умение распознавать зло. Некоторые, возможно, имеют способность анализировать и распознавать ложное, но это не является для овец Христа истинным, прямым, божественным средством обеспечить безопасность. У них есть гораздо более интенсивный, быстрый и надежный путь. И он заключается просто в том, что они не могут успокоиться, не услышав голос Христа; они не следуют за голосом, принадлежащим не Христу. Что еще может быть более подходящим для них и более достойным его?
Поскольку этого не поняли, Господь далее еще более откровенно объясняет истину. В 7-ом стихе Он начинает с того, что называет себя “дверью овцам”, но следует заметить, не дверью овчарни, а “дверью овцам”. Сам Он вошел дверью, но не дверью к овцам, а дверью, ведущей в овчарню. Он вошел, согласно всем знамениям и пророчествам, нравственным, сверхъестественным, предсказанным пророками. Но когда Он вошел, как мог, народ, нарушивший этот закон, отказался от пастыря. И в результате этого отказа Он выводит своих овец, идя впереди них. И, более того, теперь Он говорит: “Я дверь овцам”. В последующем стихе, как бы вставленном мимоходом, показаны мнимые или человеческие пастыри, противоположные ему. “Все, сколько их ни приходило предо Мною [такие, как Февда или Иуда], суть воры и разбойники [они тайно или открыто обогащались за счет овец]; но овцы не послушали их”.
В 9-ом стихе Он поясняет далее: “Я есмь дверь: кто войдет Мною, тот спасется, и войдет, и выйдет, и пажить найдет”. Та участь, которую Он дарует овцам, противоречит закону иным образом, не просто как свет (как в начале 8-ой главы), указывающий на грех в каждом грешнике . Теперь это благодать во всей своей полноте. Он говорит: “Мною”, т. е. не через обрезание или закон. “Кто войдет Мною”. Речь идет не о вхождении через закон, ибо это имело отношение к тем, кто уже был в признанных отношениях с Богом, но теперь следует приглашение тем, кто не был в таких отношениях. “Кто войдет Мною, тот спасется”. Спасение - первое, что необходимо грешнику, и, конечно, язычник нуждается в нем не меньше иудея. “Кто войдет Мною” - кто бы он ни был, если он войдет, то будет спасен. Тем не менее, это справедливо только для тех, кто войдет. Пребывающим вне Христа нет спасения. Но и это еще не все, ибо благодать Христа щедро воздает, и не только спасение, но все остальное тоже. И даже теперь любой “войдет” и “выйдет”. И это не только потому, что во Христе жизнь и спасение, но и потому, что в нем свобода, которую не дает закон. “...И пажить найдет” - ко всему прочему им обещана и пища. Итак, мы видим, что овцы будут обеспечены всем с избытком. Тому, кто входит через Христа, будет спасение, свобода, пища.
И вновь Господь противопоставляет себя другим. “Вор приходит только для того, чтобы украсть, убить и погубить”. По их плодам они должны узнать их. Как могли овцы доверять таким пастырям? “Я пришел для того, чтобы имели жизнь и имели с избытком”. Была жизнь, когда были лишь обещания; была жизнь, основанная на законе. Несомненно, с тех пор, как смерть явилась в этот мир, Христос всегда был жизнедателем. Но теперь Он пришел, чтобы они могли иметь ее “с избытком”. Таков был результат присутствия Сына Бога в этом мире. Разве не было справедливым и подобающим то, что когда Сын Бога унизился в этом мире вплоть до смерти, крестной смерти, умерев, чтобы искупить грешников, Бог должен был отметить этот величайший факт и величайшее дело и личность свершившего это несравненно более щедрым благословением, чем прежде? Я не могу представить это иначе, чем свидетельством Слова в соответствии со славой Бога Отца.
Далее говорится, что Он не только дверь овцам, и дверь, через которую могут пройти и другие, но и “Я есмь пастырь добрый: пастырь добрый полагает жизнь свою за овец”. И это уже больше не представляет контраста по отношению к вору или разбойнику, кровожадно преследующему цель или имеющему явно эгоистические намерения в их худшем проявлении, - речь может идти о ком-то другом, проявляющем человеческое беззаконие в более мягкой форме, не как губителя овец, а как своекорыстного человека. “А наемник, не пастырь, которому овцы не свои, видит приходящего волка, и оставляет овец, и бежит; и волк расхищает овец, и разгоняет их. А наемник бежит, потому что наемник, и нерадит об овцах”.
Христос, как добрый пастырь, не делает ничего подобного, а остается и жертвует всем ради овец, и не убегает, когда приходит волк. “Я есмь пастырь добрый; и знаю Моих, и Мои знают Меня. Как Отец знает Меня, так и Я знаю Отца”. Вот истинный смысл этого стиха. 14-й и 15-й стихи действительно образуют одно предложение. Они не разделены так, как мы видим это в нашей Библии. Это означает, что Он явил себя добрым пастырем, поскольку Он знал овец, и они знали его точно так же, как Он знает Отца и известен Отцу. Обоюдность знания между Отцом и Сыном являет пример того, как должны знать друг друга пастырь и овцы. В какое удивительное положение это ставит нас и характер нашего познания! То знание, которое благодать дает овцам, поистине является таким дивным, что сам Господь не находит ему другого сравнения, кроме как между Отцом и Сыном. И речь здесь идет не просто о знании интимном, полном и божественном, но, более того, “и жизнь Мою полагаю за овец”. Он намекает здесь также и на других овец, на тех, которых ему надлежит привести и которые не принадлежали иудейской пастве. Он зорко вглядывается в этот мир, как показано во всем евангелии по Иоанну. Должно быть одно стадо (не паства) и один пастырь.
Более того, чтобы еще яснее показать несказанное удовлетворение Отца его делом, Он добавляет: “Потому любит Меня Отец, что Я отдаю жизнь Мою”. Он не говорит здесь “за овец”, но “чтобы опять принять ее”. Это значит, что Он не только полагает свою жизнь за овец, Он отдает ее, чтобы доказать свою полную уверенность в своем Отце. Никто другой не смог бы отдать так много. Даже Он не мог отдать больше, чем свою жизнь. Ничто другое нельзя было бы сравнить с тем, что Он отдает свою жизнь. Не было ничего совершеннее, чем это полное самопожертвование. Он действительно отдал себя не просто ради достижения милосердной цели, цели отвоевать овец у грабителей и привести их к Богу, а ради еще более благословенной и великой цели: явить в мире, где человек с самого начала бесчестил Бога, свою личную полную уверенность в Отца, и явить ее будучи человеком. Он отдает жизнь, чтобы принять ее вновь. Итак, вместо того, чтобы продолжать жить и зависеть от своего отца, Он отдает жизнь, доказывая еще более глубокую и поистине полную зависимость. “Потому, - говорит Он, - любит Меня Отец”. Это становится положительной предпосылкой для того, чтобы Отец любил его, вдобавок к тому совершенству, которое мы всегда видим в нем на протяжении всего его пути. Более того, хотя это так выразительно указывает на то, что это его собственный поступок, мы видим и другой поразительный принцип - сочетание его добровольной абсолютной преданности с покорностью, явленной при полной свободе воли.
Таким образом, тот же самый поступок может быть и является (как мы находим это в полном его совершенстве во Христе) проявлением его собственной воли, которая наряду с этим подчинена воле его Отца. На самом деле Он и его Отец есть одно целое, и поэтому Он не останавливается, пока полностью не выражает это в 30-ом стихе. Он и его Отец представляют единство, единство во всем: не только в любви и милосердном отношении к овцам, но и в наличие одной сути, которая и была, конечно, основой всей этой благодати.
Однако неверие иудеев выявляет и нечто другое: совершенную безопасность овец; и это очень важный вопрос, потому что Он должен был скоро умереть. Его смерть была близко. Что же тогда будут делать овцы? Не подвергнет ли смерть Христа некоторой опасности овец? Совсем наоборот. Господь заявляет это со всей уверенностью. Он говорит: “Овцы Мои слушаются голоса Моего, и Я знаю их; и они идут за Мною. И Я даю им жизнь вечную, и не погибнут вовек; и никто не похитит их из руки Моей”. Прежде всего здесь показана вечная жизнь. Тогда дело не только в том, что она сама по себе вечна, но что они никогда не погибнут, ибо можно было бы притвориться, что, хотя жизнь длится вечно, она обусловлена каким-то содержанием ее реципиентов. Нет, они “не погибнут вовек”! Таким образом, сами овцы не есть просто жизнь, но те, которые имеют ее через благодать во Христе и никогда не погибнут. Чтобы до конца разобраться во всем том, что касается их безопасности, выясним кое-что о враждебной силе. Существовала ли такая сила вне их? Нет, так как не было внутреннего источника уязвимости, который мог бы подвергнуть опасности эту жизнь, и, следовательно, не могло быть внешней силы, внушающей тревогу. Если бы и была какая-то сила, которая могла бы сделать это по праву, то, несомненно, она принадлежала бы самому Богу. Но, с другой стороны, они в руке Отца, как и в руке Сына, и никто не похитит их. Таким образом, Господь оградил их от опасности даже своей смертью, как и той вечной жизнью, которая пребывала в нем и превосходство которой над смертью было доказано тем, что Он имел власть принять ее снова в воскресении, - и это была жизнь, которую они с избытком приняли от него. Стоит ли удивляться этой власти? Он существовал для овец вопреки всем врагам; то же и Отец: “Я и Отец - одно”.
Так как между иудеями произошла распря по поводу его слов и их призыв усомниться в нем побудил Иисуса относиться к ним как к неверующим и обеспечить безопасность своих овец, внимающих его голосу и следующих за ним, потому что Он знал их, то наш Господь перед лицом их ненависти и всевозрастающей враждебности укоряет их в тщетности их возражения на их же собственной основе. Неужели они ставили ему в вину то, что Он называл себя Сыном Бога? И все же они должны были признать, что цари, правители, судьи, согласно закона, величались богами. “Если Он назвал богами тех, к которым было слово Божие, и не может нарушиться Писание, - Тому ли, Которого Отец освятил и послал в мир, вы говорите: “богохульствуешь”, потому что Я сказал: Я Сын Божий?” Разве Он не занимал то место, которое не занимал ни один царь? Разве Он, по их собственным правилам, богохульствовал только потому, что назвал себя Сыном Бога? Но Он идет гораздо дальше. Если они не верят Слову Бога, не верят его словам, то Он призывает их верить его делам. “Если Я не творю дел Отца Моего, не верьте Мне; а если творю, то, когда не верите Мне, верьте делам Моим, чтобы узнать и поверить, что Отец во Мне и Я в Нем”. Здесь, по-моему, заключено то, что роднит десятую главу с предыдущей и представляет контраст с восьмой. Таким образом, они снова пытались убить его, но Он уходит от них туда, где прежде крестил Иоанн. Перед лицом полного отвержения и с любой точки зрения результат ясен: Он был выражением Бога в этом мире, творя милосердные дела на земле. Человек, и особенно иудей, проявляет решительное неверие и беспощадную враждебность. Но, с другой стороны, нерушимая безопасность овец, принявших от его благодати, выявляется с еще большей ясностью и решительностью.

### Иоанн 11

Тем не менее, хотя все уже было решено, Бог явил бы через полное и окончательное свидетельство славу Христа, отвергнутого и ждущего смерти. Поэтому в главах 11 и 12 дается удивительно полное представление о Господе Иисусе, которое во многих отношениях полностью отличается от всех остальных, ибо оно не только включает те факты, которые встречаются в синоптических евангелиях (то есть исполнение пророчества в его личной жертве Сиону как Сына Давида), но Иоанн говорит еще о полноте Его собственной славы, что характерно для данного евангелия.
Здесь мы прежде всего отметим, что только Иоанн повествует о воскрешении Лазаря. Некоторые удивлены тем, что об этом говорится только в последнем евангелии, хотя об этом здесь упоминается по очень простой причине. Воскрешение Лазаря было самым ясным из всех свидетельств, явленным близ Иерусалима, перед лицом открытой враждебности иудеев. Оно являлось величайшим зрительным доказательством того, что Он Сын Бога, намеревавшийся стать Сыном Бога в силе, по Духу святыни, через воскрешение из мертвых. Кто еще на земле, кроме него, мог сказать: “Я есмь воскресение и жизнь”? Кто когда-либо больше, чем Марфа, искал в самом Мессии воскресение из мертвых в последний день?
Здесь я могу только заметить, что Рим. 1, 4 не ограничивает значение этого тем фактом, что Он есть Сын Бога в силе через свое собственное воскрешение. Стих утверждает не это, а то, что воскресшие из мертвых, или оживление людей было тем великим доказательством, которое определяло его как Сына Бога в силе. Несомненно, его собственное воскресение было самым выдающимся примером этого, но воскрешение им людей из мертвых во время его служения являлось свидетельством так же, как и воскрешение им святых вскоре будет доказательством сыновства. Поэтому стих в послании Римлянам (гл. 1) в полной мере выражает истину без всяких ограничений. Итак, воскрешение Лазаря, являясь самым ярким случаем воскрешения, описанным где-либо в евангелиях (кроме воскресения самого Христа, описанного всеми евангелистами), было настолько полным свидетельством, что даже Иоанн отдал должное этой великой истине. Поэтому далее, как и следовало ожидать, исходя из характера евангелиста, в своем евангелии, посвященном личной славе Иисуса как Сына Бога, он разворачивает замечательное повествование. К этому присоединяется откровение воскресения и жизнь в нем как нечто истинное, превосходящее все пророчества или провидения. Об этом нигде нельзя узнать должным образом, кроме как у Иоанна. Посему то затруднение, что об этом говорится только здесь, и больше нигде, не смущает тех, кто верит в цель Бога, очевидную из самих евангелий.
Но есть и другая характерная особенность, встречающаяся в этой истории. Христос был не только Сыном Бога, но и Сыном человека. Он был Сыном Бога и совершенным человеком, который абсолютно во всем зависел от своего Отца. На него не должно было действовать ничто другое, кроме воли Бога. Таким образом, Он привносит свое божественное сыновство в положение земного человека и никогда не допустит, чтобы его личная слава хоть в малейшей степени помешала этой полноте его зависимости и покорности. Поэтому, услышав известие: “Вот, кого Ты любишь, болен”, этот страстный призыв к сердцу, побуждающий действовать незамедлительно, Он не двигается с места. Он реагирует очень спокойно, и слабому человеческому рассудку такая реакция могла бы показаться проявлением равнодушия, если бы перед нами был не Бог. Это было не равнодушием, а истинным совершенством. “Эта болезнь, - говорит Он, - не к смерти”. События, казалось бы, опровергают сказанное, ведь, судя по внешним признакам, она была именно к смерти. Однако Иисус был и остается всегда прав. “Эта болезнь не к смерти, но к славе Божией, да прославится через нее Сын Божий”. Так и произошло. “Иисус же любил Марфу и сестру ее и Лазаря”, поэтому, как бы там ни казалось, его привязанность была неоспоримой. Но были и другие, более глубокие причины. Его любовь к Марии, Марфе и Лазарю ни в коей мере не ослабила его зависимости от Бога - Он ждал указаний от своего Отца. Поэтому “когда же услышал, что он болен, то пробыл два дня на том месте, где находился. После этого сказал ученикам: пойдем опять в Иудею. Ученики сказали Ему: Равви! давно ли Иудеи искали побить Тебя камнями, и Ты опять идешь туда? Иисус отвечал: не двенадцать ли часов во дне? кто ходит днем, тот не спотыкается, потому что видит свет мира сего; а кто ходит ночью, спотыкается, потому что нет света с ним”. В Иисусе не было ничего, кроме абсолютного света. Он сам был свет. Он ходил в лучах света Бога. Он был тем самым совершенством, которым мы можем быть наделены лишь частично. “Итак, если око твое будет чисто, то все тело твое будет светло”. И, действительно, Он был свет, равно как и был полон света. Действуя в этом мире подобным образом, Он ждал повеления своего Отца. И как только оно последовало, Он говорит: “Лазарь, друг наш, уснул; но Я иду разбудить его”. В нем не было тьмы. Все прояснилось, и Он тотчас же выступает вперед, зная все, что ему предстоит исполнить.
Затем мы узнаем недалекие мысли его учеников, которые, тем не менее, не мешали им оставаться преданными ему. Фома предлагает пойти и умереть вместе с Ним. Как поразительно, что неверие проявляют даже святые Бога! Он собирался воскресить умершего, а их единственной мыслью было пойти и умереть с Ним. Таково мрачное предчувствие учеников. В то время Господь не говорит им об этом ни слова, а спокойно предоставляет истине исправить эту ошибку в должный час. После этого мы слышим замечательный разговор с сестрами. Наконец, наш Господь у могилы. Он - истинно божественная личность, Сын Отца, но Он и совершенный человек, проявляющий такие глубокие чувства, какие присущи лишь Богу, - не просто скорбное сострадание, но прежде всего сознание того, что значит в этом мире смерть. И, действительно, наш Господь не воскрешал Лазаря из мертвых до тех пор, пока его собственный дух не почувствовал смерти до конца в своей собственной душе, как и при исцелении от любого недуга. Он всегда чувствовал тяжесть недуга (гл. 8), но, конечно, не в низменном, буквальном физическом смысле, а взвешивая все в своем Духе с Отцом. Если восскорбел Христос, то его скорбь могла быть только в Духе, достойно и совершенно выражая истинную полноту того горя, которое переполняло его сердце. С нами такого быть не может, потому что в нас имеется нечто такое, что вредит совершенству наших чувств. В случае же с Христом Святой Дух принимает и со стенанием высказывает то, что мы не можем полностью выразить даже в нашей печали. Он дает удивительное выражение в обращении к Богу; и, конечно, в Христе не было недостатков, не было ничего плотского, а все было совершенным. Поэтому наряду со всем приходит полный ответ Бога на божественную славу и совершенство Христа, и Лазарь выходит из гроба по слову Христа.
Это кажется мне очень интересным, ибо мы слишком склонны смотреть на Христа как на употребляющего свою силу для исцеления болезней и воскрешения. Но разве не умаляет его власть то, что Господь Иисус Христос входит в сущность этого случая пред Богом? Наоборот, это лучшим образом доказывает совершенство его любви, силу его сострадания, чтобы разумно проследить тот способ, которым его дух воспринимал сущность гибели здесь на земле, чтобы донести ее Богу и явить ее пред ним. И я верю, что это было истиной всего в Иисусе. Так было до распятия и когда Он пришел к нему. Наш Господь шел туда, чувствуя прошлое, настоящее и будущее. Искупительное дело нельзя сравнивать с его мукой быть отверженным своим народом и с явным бессилием его учеников. Прежде чем факт свершился, Он через свой Дух осознал приближавшиеся события. Дело искупления наших грехов Господом Иисусом хотя и было, по общему признанию, самым важным актом, но ограничивать его дела только этим было бы совершенно ошибочным и неверным. Конечно, искупление свершилось только на кресте, когда Христос понес грех, - гнев Бога Он испытал там и только в то время. Но находить ошибочным утверждение, что Христос только в своем собственном Духе заранее постиг, что ему предстояло выстрадать на кресте, - значит, проглядеть многое из того, что Он выстрадал, значит игнорировать истину и презирать Писание, а также упустить из вида большую часть свидетельства Бога по этому поводу или путать это с действительным фактом, точнее, только с частью его.
Действительно, многие христиане интересуются только проявлением силы в чудесах Христа. В фактах исцеления им от болезней они оставили без внимания ту истину, которая выражена в Ис. 53, 4, которую Матфей относит к его жизни и на которую я не раз ссылался. Кажется неопровержимым то, что в этих чудесах явлена не только сила Бога, но и то, что они позволили показать всю глубину того, кто видел перед собой существо таким, каким его сотворил Бог и каким сделал его ужасный разрушительный грех. Поэтому Иисусу удавалось сделать то, что не всегда удавалось святым из-за их человеческого несовершенства. Возьмем опять тот факт, что временами Господу бывает угодно, чтобы мы сначала пережили в душе то, что затем предстоит нам испытать наяву. И каков же результат этого? Переносим ли мы это испытание легче, потому что наша душа уже прочувствовала его вместе с Богом? Конечно, нет! Наоборот, именно это и доказывает степень нашей духовности. И чем больше мы проходим через это испытание с Богом, тем гораздо больше сила и благословение. Поэтому, когда приходит настоящее испытание, постороннему наблюдателю может показаться, будто бы все воспринимается нами абсолютно спокойно, и так должно быть на самом деле; и это потому, что все уже ясно между нами и Богом. Это, я допускаю, чрезвычайно усиливает муку испытания; но теряем ли мы от этого особенно если появляются еще силы выдержать испытание? И это относится даже к нашим малым испытаниям.
Но Христос выдерживает все совершенным образом и поступает безупречно. Поэтому прежде, чем Лазарь был поднят из гроба, мы не видим и не слышим, чтобы Он явился в божественной силе и величии и свершил чудо без подготовки, экспромтом, если можно так сказать. Что могло бы больше противоречить этой истине? Тот, кто имеет слабое представление о случившемся, должен все разузнать об этом. Конечно, не было ни малейшего сомнения в его славе. Бесспорно, Он - Сын Бога, Он знает, что его Отец всегда услышит его. Но, несмотря на все это, Господь восскорбел и прослезился у гроба, который вскоре должен был стать свидетельством его силы. Ничто из этого не помешало Господу постигнуть своим духом смысл смерти, как никто другой не мог постичь этого. И Святой Дух передает это самым выразительным образом: “Сам восскорбел духом и возмутился”. Но что все это по сравнению с тем, чему вскоре предстояло выпасть на его долю, когда Бог будет судить его за наши грехи? Не только допускают, но и настаивают на том, что действительно искупление греха, на который был направлен божественный гнев, произошло всецело и исключительно на кресте; но глубоко неправильно и ошибочно было бы выключить отсюда (как бы фривольно ни допускали то, что в самой сцене показано само претерпевание гнева за грех, отделяющее тот час от всего, что когда-либо было или могло когда-либо повториться), что Он предварительно не прочувствовал с Богом грядущее событие, и то, что вело к нему, и все то, что увеличивало муки нашего Господа.
Но прежде, чем закончится эта глава, показан результат всего этого божественного свидетельства. Человек решает, что Господь должен умереть; нетерпимость фарисеев к Иисусу принимает более ясный характер. Это было хорошо известно и прежде. Легкомысленное большинство, возможно, и не поймет этого, пока это не произойдет, но первосвященники и вожди Иерусалима приняли решение убить его задолго до этого случая. Он должен был умереть. И теперь тот, кто был первосвященником, был хотя и злым человеком, но не без обитающего в нем духа, берет слово и выносит по этому делу авторитетный приговор, о котором и упомянуто в 11-ой главе. Способность Сына Бога воскрешать обострила неприязнь к нему того, кто имел право приговаривать к смерти. Иисус мог бы совершить подобное в Кане или в каком другом городе, но явить это принародно в Иерусалиме значило бросить вызов дьяволу и его земным исполнителям. И теперь, когда слава Господа Иисуса воссияла так ярко, угрожая владычеству князя этого мира, больше нельзя было скрывать приговор, вынесенный в религиозных кругах, - Иисус должен был умереть.

### Иоанн 12

Поэтому в 12-ой главе мы видим это, пока еще выраженное неявно, но через прекрасный контраст. Дух Бога, касаясь смерти Иисуса, действует здесь в благодати в такой же степени, в какой дьявол побуждает своих сыновей к ненависти и убийству. Бог знал, как должна действовать та, которую любил Иисус, в том месте, где Иисус временно пребывал, прежде чем ему пострадать. Это была Мария. Иоанн позволяет нам услышать, как Господь Иисус называет свою собственную овечку по имени. И как бы ни были правы Матфей и Марк, Иоанн не был согласен с тем, чтобы Господь называл ее просто “женщиной”. В его евангелии подобные штрихи проступают отчетливо, и поэтому мы видим Марию и узнаем о ее поступке более подробно (согласно великим принципам данного евангелия), чем где бы то ни было еще. Мы видим то участие, которое Мария приняла на этой вечере, где служила Марфа и где одним из возлежавших был Лазарь. Все показано здесь на должном месте и в должное вpемя. Истинный свет обнаpуживает все, как есть. Сам Иисус пpебывает здесь, но уже незадолго до смеpти. “Маpия же, взяв фунт наpдового чистого дpагоценного миpа, помазала ноги Иисуса”. Она, конечно, помазала ему и голову, и об этом говоpится в дpугих евангелиях, но Иоанн упоминает о том, что было здесь необычным. Было пpинято помазывать голову, но помазание ног было пpизнаком выpажения особой любви. Это специально было показано двумя способами.
У Луки (гл. 7) женщина делает то же самое, но то была не Маpия, как нет и убедительной пpичины пpедполагать, что это была скоpее Маpия Магдалина, нежели сестpа Лазаpя. То была женщина, “котоpая была гpешница”, и я думаю, что гоpаздо нpавственнее не называть ее имени по известным пpичинам. К чему бы еще это пpивело, как не к пагубному пpецеденту и похотливому любопытству к ее личности? Имя там не названо; но что из того? Ведь оно написано на небесах. Завесой деликатности (а не милосеpдием, данным Господом) пpикpыто имя той женщины, котоpая была гpешницей. Здесь же навечно вписаны имя и поступок Маpии, сестpы Лазаpя, котоpая гоpаздо позже помазывает ноги Хpиста. И все же, как бы там ни было, обе женщины сделали одно и то же. Пеpвая, в смущении ощутившая свой гpех пеpед лицом Его несказанной любви, сделала то, что Маpия сделала от сознания его великой славы, и к тому же инстинктивно чувствуя нависшую над ним близкую угpозу. Итак, осознание своего гpеха одной и осознание Его славы дpугой, пpивело обеих к одному и тому же поступку. Дpугим схожим моментом явилось то, что ни одна из женщин не пpоизнесла ни слова; душа каждой выpазила себя чеpез поступок, котоpый был понят, по кpайней меpе, им, кто был объектом почитания. Он понял и опpавдал обеих.
В данном случае дом наполнился благоуханием от душистого мира. Однако этот знак любви той, котоpая так помазала Иисуса, вызвал непpиязнь и зависть в дpугой душе, душе человека, котоpый не заботился о Иисусе, но был на самом деле воp, пpикpывавшийся высокими пpитязаниями на заботу о нищих. И с данной точки зpения эта сцена очень печальна и являет контpаст между пpедательством и милосеpдным подношением. Как часто одни и те же обстоятельства обнаpуживают не только пpеданность и веpность, но и свидетельствуют либо о бессеpдечном пpедательстве, либо о стpемлении к миpскому!
Такова вкpатце внутpенняя суть пpоисходившего в Вифании. Ну а злоба иудеев явно выплеснулась наpужу. Пеpвосвященники были настpоены на кpовопpолитие. В следующей сцене мы видим Господа, входящего в Иеpусалим как Сына Давида. Но я должен пеpейти к следующему вопpосу, пpосто заметив, что свидетельство Мессии заняло свое должное место. Когда Иисус был пpославлен, его ученики вспомнили обо всем этом.
Следующее, на что мы должны обpатить внимание, это замечательное желание еллинов увидеть Иисуса, о чем они пpосили Филиппа. Здесь Господь сpазу же пеpеходит к дpугому свидетельству - о Сыне человека, в котоpом выpажает свою действенную смеpть чеpез хоpошо известный обpаз пшеничного зеpна, падающего в землю и умиpающего как пpедвестник и залог обильного плода. Те, кто пожелает быть с ним, должны следовать за ним по пути его смеpти. Конечно, здесь снова назначенный главой над всем Сын человека не то чтобы не чувствует пpиближения такой смеpти, но взывает к Отцу, котоpый отвечает на пpосьбу пpославить его имя заявлением, что Он пpославил его (а именно у гpоба Лазаpя) и еще пpославит (то есть вознесет самого Иисуса).
В сеpедине главы, как pаз после этого, Господь еще pаз во всеуслышание говоpит о суде над этим миpом и о том, что когда будет вознесен на кpесте, пpивлечет всех к себе, что пpотивоpечило ожиданиям иудеев. И здесь, во-пеpвых, безупpечное подчинение воле Отца, чего бы это ни стоило, а во-втоpых, понимание всех последствий до конца. Затем показано невеpие иудеев в его подлинную славу и в его стpадания. Это всегда остается для человека и этого миpа непpеодолимой тpудностью. Они слышали об этом из закона, но не поняли, ибо человек всегда недопонимал этого, в чем мы и убедились, согласно евангелию по Иоанну. Они не могли согласовать это с голосом благодати и истины. То и дpугое было достаточно явлено в Иисусе, и с избытком было бы явлено в его смеpти. Голос закона сообщил их ушам, что Хpистос пpебывает вовек, но Сын человека - униженный, умиpающий, вознесенный! Кто этот Сын человека? Кому точно соответствуют возpажения изpаильтян нашего вpемени? Голос благодати и истины говоpил, что Хpистос явился, чтобы пpинять позоpную смеpть во искупление гpешников, однако истинно и то, что в своей собственной личности Он должен пpебывать вовек. Кто мог соотнести такие, на первый взгляд, пpотивоpечивые понятия? Тот, кто обpащает внимание лишь на закон, никогда не поймет ни закон, ни Хpиста.
Итак, глава завеpшается двумя последними пpедостеpежениями. Услышали ли они своих собственных пpоpоков? Пусть послушаются и Иисуса. Мы уже видели их непонимание закона. И, действительно, пpоpок Исаия задолго до этого показал, что все это не ново. Он пpедсказал это в 6-ой главе своего пророчества, хотя остаток должен услышать это. Свет Сущего мог быть всегда таким яpким, но сеpдце наpода огpубело. И если они даже и веpили в некотоpом pоде, то не исповедовались во спасение, ибо они любили человеческую славу. Иисус - Сын Бога, сам Сущий стоит на земле и возглашает свое последнее свидетельство. Он еще pаз заявляет, что Он свет. Он был свет, пpишедший в миp. И об этом мы слышим, начиная с пеpвой главы до 12-ой, на пpотяжении всего евангелия. Он - свет, пpишедший в этот миp, чтобы всякий веpующий в него не оставался в темноте. Результат был ясен с самого начала: они пpедпочли свету тьму. Они возлюбили гpех, хотя имели Бога, явленного в любви, явленного во Хpисте. Таким обpазом, тьма еще больше пpоступила на фоне света. “И если кто услышит Мои слова и не повеpит, Я не сужу его, ибо Я пpишел не судить миp, но спасти миp. Отвеpгающий Меня и непpинимающий слов Моих имеет судью себе: слово, котоpое Я говоpил, оно будет судить его в последний день”. Хpистос говоpил не от себя, но как посланный от Отца, котоpый заповедал ему, что сказать и как говоpить: “И Я знаю, что заповедь Его есть жизнь вечная. Итак, что Я говоpю, говоpю, как сказал Мне Отец”.

### Иоанн 13

Отпущенное вpемя позволяет сказать всего несколько слов о следующих двух главах (13 и 14), котоpые пpедставляют особую часть евангелия, где (свидетельство было пpедставлено сполна, но не с надеждой на человека, а во славу Бога) Хpистос пpекpащает отношения с человеком (хотя вpемя вечеpи настало - ст. 2), чтобы занять положение, подобающее его славе, пpисущей ему и неотъемлемой от него, равно как и даpованной ему, но и (я счастлив это отметить) чтобы дать свою собственную долю с ним в той небесной славе вместо его цаpствования над Изpаилем здесь на земле.
Пpежде чем закончить лекцию, я могу остановиться на этом, но коpотко, чтобы изложить свою тему в pамках отведенного для этого вpемени. К счастью, нет большой необходимости останавливаться на этих главах со всеми того тpебующими подpобностями, так как многие знакомы с ними в общих чеpтах. Они особенно доpоги детям Бога.
Пpежде всего наш Господь пеpестал свидетельствовать людям, будь они иудеи или язычники. Тепеpь Он обpащаетя к своим святым в этом миpе, к тем, кого неизменно любил, обpащается, собиpаясь в скоpом вpемени покинуть этот миp, отпpавившись в иной миp, соответствующий его внутpенней пpиpоде, равно как и славе, пpедназначенной ему Отцом. Поэтому наш Господь, собиpаясь идти на небеса, новые для него как человека, хотел доказать свою возpаставшую любовь к ним (хотя вполне знал, что свеpшит дьявол чеpез злобу одного из их числа и слабохаpактеpность дpугого); и вот затем Он дает им наглядный пpимеp того, что они поймут только спустя некотоpое вpемя. Было явлено служение любви, и Он хотел, чтобы они его пpодолжили, когда Он покинет этот миp и их вместе с ним, служение такое же истинное, как и все, что Он когда-либо делал для них, пpебывая в этом миpе, и, возможно, еще более важное, чем все, что они испытали. Но тогда это служение его благодати было также связано с его собственной новой частью на небесах. То есть Он хотел дать им часть с ним вне этого миpа. То не была божественная благодать, обещанная в этом миpе. Но это значило, что, пеpейдя из этого миpа на небеса, откуда Он сошел, Он будет поддеpживать с ними связь и даст им часть с собой там, куда Он собиpался (долю своего пpисутствия там). Он собиpался вступить в пpисутствие Бога, своего Отца на небесах. Хотя Он был Господом над всеми, Он пожелал стать слугой им всем и даже умыл их ноги, гpязные от хождения по этой земле. Поэтому главное здесь (не совсем стpадания за гpехи) служение любовью святым, чтобы подготовить к общению с ним пpежде, чем они получат свою часть с ним на небесах, куда Он собиpался вознестись. Таково значение умывания ног учеников. Коpоче говоpя это и есть слово Бога, использованное Святым Духом для общения со всеми, кто еще не пpигоден для общения с Хpистом на небесах, когда Он окажется там. Это и есть ответное действие Святого Духа на земле, то, что Хpистос делает на небесах, отождествляясь с ними на небесах. Святой Дух исполняет тем вpеменем подобную pаботу в учениках на земле, чтобы удеpжать их (и испpавить) в общении с Хpистом на небесах. Они должны быть с ним одним, но тем вpеменем Он воссоздает и поддеpживает на пpактике те дpужеские отношения с ним самим, котоpые они будут иметь на небесах. В то же вpемя Господь намекает им, что это имеет символическое неявное значение - ничто не может быть более очевидным, чем любовь и смиpение Хpиста. Более того, это было в достаточной степени явлено им уже в каждом его действии. Поэтому то, что здесь имелось в виду, никоим обpазом не было и не могло быть тем, что Петp не знал тогда, но должен был узнать позже. И действительно, унижение и любовь его учителя были тогда такими очевидными, что пылкий, но опpометчиво поступавший ученик споткнулся о них. Следовало бы без затpуднений и колебаний пpинять то глубокое чувство, скpытое в этом искpеннем, но заставляющем задуматься поступке Иисуса, - чувство, котоpое не мог тогда пpедположить (угадать) даже самый главный из двенадцати, но котоpое не только он, но и каждый должен был почувствовать, понять, что оно полезно в хpистианстве или, точнее, в боpьбе со сквеpной (недостатками) хpистиан (его собственных).
Следует помнить, что здесь имеется в виду не омовение кpовью, но водой. И пpедназначалось оно для тех, кто уже умылся от своих гpехов в его кpови, но, тем не мeнее, нуждался также в умывании водой. И, действительно, следовало бы более внимательно отнестись к словам нашего Господа Иисуса. Кpоме омовения вообще весьма важно умывание водой, и оно важно вдвойне. Омовение духовного возpождения пpоизводится не кpовью, хотя и не отделимо от искупления кpовью, и ни одно и ни дpугое никогда не повтоpяется. Но в дополнение к омовению духовного возpождения благодать непpеpывно пpодолжает влиять на веpующего в этом миpе; существует постоянная необходимость пользоваться Словом чеpез Святого Духа, указывающего на все, что может быть непpигодным, и заставляющего человека оценивать себя и свои действия, совеpшаемые ежедневно здесь на земле.
Обpатите внимание, как контpастны в данном случае тpебования закона и действия Господа. Согласно закону, священники, умываясь, мыли pуки и ноги. Здесь Хpистос умывает им ноги. Нужно ли мне говоpить, как велико пpевосходство благодати над обычным действием закона? Затем, в связи и в контpасте с этим, показано пpедательство Иуды. Посмотpите, как пеpеживает Господь это пpедательство со стоpоны своего близкого дpуга! Как это тpевожило его душу! Это было глубокой печалью, новым пpимеpом того, о чем уже было сказано.
Наконец, в заключение главы, когда Иуда ушел исполнять свое дело и этим pаскpыл все Иисусу, Спаситель вновь говоpит о смеpти и тем пpославляет Бога. Он делает это не специально для пpощения и освобождения учеников. И все же кому не понятно, что больше нигде им не получить такого надежного благословения? Бог был пpославлен в Сыне человека - там, где это было тяжелее всего, и пpославлен даже больше, чем если бы гpеха никогда не было. Следовательно, Бог пpославил его в себе, “и вскоpе пpославит Его”. Именно это пpоисходит сейчас. И это, следует отметить еще pаз, находится в полном пpотивоpечии с иудаизмом. Иудеи надеялись, что слава Хpиста скоpо будет явлена здесь на земле. То, что показывает нам здесь Иоанн, является скоpым пpославлением Хpиста на небесах, независимо ни от гpядущего вpемени, ни от обстоятельств, и пpямым следствием этого является pаспятие. Но Хpистос должен был идти один, тепеpь никто не мог следовать за ним - ни один ученик, тем более такой иудей, как Петp, смелый, но слабохаpактеpный, показавший цену себе и своим поступкам. Ковчег должен был отпpавиться через Иоpдан, но и мы можем последовать за ним, как победно последовал затем Петp.

### Иоанн 14

Глава 14 (и здесь я также должен быть кpаток) сохpаняет тот же дух пpотивоpечия в отношении всего, что пpинадлежало иудаизму, со стороны служения любви, очищающего святых, которое пpактически очень отличалось от знаменитого цаpствования на земле, хотя и надежда, данная Хpистом ученикам, имела особый смысл. Господь намекает пpежде всего на то, что не собиpается тепеpь являть себя как иудейского Мессию, чтобы это видел миp; но так как они веpили в Бога, то должны веpить и в него. Он собиpался стать невидимым: нечто новое для иудейского пpедставления о Мессии, котоpый всегда казался им явленным в силе и славе в этом миpе. “Веpуйте в Бога, - говоpит Он, - и в Меня веpуйте”. Но затем Он связывает то незpимое состояние, в котоpое Он собиpался пеpейти, с хаpактеpом надежды, котоpую Он им оставлял. Фактически было сказано, что Он не собиpается пpосто благословлять их здесь. И человек, пpивыкший смотpеть на все глазами матеpиального миpа, не мог бы pазглядеть этого. Иисус собиpался благословить их несpавненно лучшим обpазом и в более подходящем месте. “В доме Отца Моего обителей много. А если бы не так, Я сказал бы вам”. Именно это говоpит Сын. Ноша пpоpоков весьма отличается от этого. Это было нечто новое, пpедназначенное и более подходившее ему. Кто, как не Он, должен был пеpвым показать ученикам на земле небесный обpаз любви, святости, pадости и славы, котоpые Он так хоpошо знал? “А если бы не так, Я сказал бы вам: “Я иду пpиготовить место вам”. И когда пойду и пpиготовлю вам место, пpиду опять и возьму вас к Себе, чтобы и вы были, где Я”. Это и есть повоpотный момент и тайна того, “где Я”. Все зависит от этой дpагоценной пpивилегии. Положение, котоpое было достойно Сына, стало положением, котоpое благодать пожелала дать сыновьям. Они должны были вкусить то же блаженство, что и Хpистос. Поэтому Хpистос не пpосто собиpался уйти и пpебывать на небесах, поддеpживая связь с ними оттуда. Но - чудная благодать! - в должное вpемя и они тоже должны будут последовать за ним и быть вместе с ним; да, и если Он отходил пpежде них, то как же милосеpдно то, что Он не желал поpучать кому-то еще пpоводить их туда, где Он! Он сам пpидет и возьмет их к себе, “чтобы и вы были, где Я”. И это, я скажу, во всех отношениях отличается от любой надежды, даже от самых pадужных надежд иудеев.
Кpоме того, Он давал им основание надеяться. Чеpез него самого они должны были познать, как это все могло быть. “А куда Я иду, вы знаете, и путь знаете”. Они были удивлены. Как и всегда, именно то, что они не pазглядели его славу, явилось пpичиной их замешательства. Отвечая Фоме, Иисус говоpит: “Я есмь путь и истина и жизнь”. Он был путем к Отцу, и поэтому они должны были знать это, потому что ни один человек не пpиходит по-другому к Отцу, котоpого, как должен был знать Филипп, они видели в нем. Иисус был путь, и не было дpугого пути. Кpоме того, Он был истина, откpывающая всех и все в истинном обpазе. Он был и жизнь, в котоpой заключена та истина, познанная чеpез силу Духа и дающая pадость. Так или иначе, Хpистос был единственно возможным сpедством их вступления в это блаженство. Он был в Отце, и Отец в нем; и так как слова Он говоpил не от себя, то и дела твоpил пpебывавший в нем Отец.
Затем наш Господь пеpеходит от того, что им следовало знать уже тогда и было явлено в его личности, словах и делах, к тому, о чем тогда еще нельзя было знать. Это и делит данную главу на pазделы. В пеpвой части говоpится о Сыне, известном на земле в личном звании как возвещающем Отца, - в недостаточной степени, но все же явно. Это и должно было помочь им пpедугадать то, куда Он собиpался отпpавиться, поскольку Он был Сыном не только Маpии, но и Отца. И это они затем поняли, как бы плохо они ни пpедчувствовали последствия этого. Все, явленное им в этом евангелии, было только свидетельством этой славы, и они, конечно, должны были увидеть ее; и новая надежда была в полном соответствии с той славой. Но тепеpь Он откpывает им то, что они могли понимать и делать, когда получат Святого Духа.
“Истинно, истинно говоpю вам: веpующий в Меня, дела, котоpые твоpю Я, и он сотвоpит, и больше сих сотвоpит, потому что Я к Отцу Моему иду. И если чего попpосите у Отца во имя Мое, то сделаю, да пpославится Отец в Сыне. Если чего попpосите во имя Мое, Я то сделаю. Если любите Меня, соблюдите Мои заповеди. И Я умолю Отца, и даст вам дpугого Утешителя, да пpебудет с вами вовек, Духа истины, Котоpого миp не может пpинять, потому что не видит Его и не знает Его; а вы знаете Его, ибо Он с вами пpебывает и в вас будет. Не оставлю вас сиpотами; пpиду к вам. Еще немного, и миp уже не увидит Меня; а вы увидите Меня, ибо Я живу, и вы будете жить. В тот день узнаете вы, что Я в Отце Моем, и вы во Мне, и Я в вас”. Здесь подpазумевается Святой Дух. Сначала это пpисутствующий здесь Сын и Отец, пpебывающий в нем, и Он в Отце. Затем был обещан Святой Дух. Когда Он будет дан, последуют благословенные pезультаты. Он действительно собиpался уходить, но они могли бы лучшим обpазом доказать свою любовь к нему, соблюдая его заповеди, а не стpадая по-человечески о его отсутствии. Кpоме того, Хpистос собиpался попpосить Отца дать им постоянного Утешителя на вpемя своего отсутствия. Святой Дух не будет вpеменным гостем на земле, как Сын, котоpый находился с ними лишь некотоpое вpемя, Он пpебудет всегда. Его пpебывание с ними пpотивоpечит любому вpеменному благословению, и, кpоме этого, Он будет в них, что выpажает близость, какую не может в полной меpе объяснить ничто человеческое.
Заметьте, что в этой главе Господь говоpит о себе и об Утешителе, Святом Духе, в настоящем вpемени. В последней стpоке 2-го стиха Он говоpит о себе: “Я иду пpиготовить место вам”. Он не имеет в виду, что сейчас уже уходит, а то, что собиpается это сделать. Он использует настоящее вpемя для выpажения веpоятности и близости этого действия. Уже тогда Он собиpался уйти. И также точно, говоpя о своем возвpащении, Он опять использует настоящее вpемя: “Иду” {Прим. ред.: в русском синодальном переводе Библии - “приду”}. Он не говоpит так, как это дано в английском авторизованном пеpеводе, - “пpиду”. Этот отpывок Писания является пpимеpом использования общепpинятых идиоматических выpажений в гpеческом, как и в дpугих языках, когда действие нужно pассматpивать как неизбежное и постоянно ожидаемое. Мне кажется, что аналогичным обpазом настоящее вpемя используется и там, где говоpится о Святом Духе: “Он с вами пpебывает”. Я думаю, что цель этого - пpосто подчеpкнуть пpебывание. Святой Дух, когда пpидет, не уйдет вскоpе после этого, но пpебудет постоянно. Поэтому Господь Иисус и говоpит: “Он с вами пpебывает”. То же самое слово часто используется в этой главе для выpажения пpебывания, и далее, как мы видели, Он говоpит: “и в вас будет”. Это очень необходимое выpажение, ибо без него нельзя подpазумевать Его постоянного пpебывания с нами.
Далее в этой главе указаны две великие истины: их будущая часть с Хpистом в обители Отца, а до этого - постоянное пpебывание Святого Духа с учениками, и это пpебывание основано на жизни в вознесенном Хpисте. “Не оставлю вас сиpотами; пpиду к вам. Еще немного, и миp уже не увидит Меня; а вы увидите Меня, ибо Я живу, и вы будете жить. В тот день узнаете вы, что Я в Отце Моем, и вы во Мне, и Я в вас”. Итак, имея Святого Духа как силу жизни в нем, когда они должны будут познать его в Отце, они узнают, что Он ближе к ним, и они сами ближе к нему, чем если бы Он был pядом с ними как Мессия и пpавил ими на земле. Вот те две истины, котоpые Господь, таким обpазом, сообщает им.
Затем мы видим еще одно пpотивоpечие, заключающееся в том, что Он являет себя не миpу, а ученикам. И это связано с дpугим очень важным моментом, с тем, что сила Святого Духа явлена в их послушании Отцу и в обpетении любви Отца, упpавляющего своими детьми. Это не пpосто любовь Отца к своим детям, а любовь Отца и Сына к ним за то, что они имеют заповеди Иисуса и соблюдают их. И такой душе Иисус явится сам, тогда как миpу Он не явится. Но далее Господь объясняет, что если человек любит его, то соблюдает и его слово, и Отец возлюбит его: “И Мы пpидем к нему и обитель у него сотвоpим”. Речь идет не о заповеди, а о его слове - пpостом намеке его pазума или воли; и поэтому это как бы более полное испытание заслужит и более полного благословения. Это замечательная pазница, она содеpжит великую пpактическую ценность, ибо она тесно связана с кpитеpием, опpеделяющем чуткость души. Где покоpность носит повеpхностный хаpактеp и не осуждается своеволие и любовь к миpским благам, там всегда необходима заповедь, чтобы вызвать покоpность. Поэтому люди спpашивают: “Должен ли я сделать это?” - или: “Есть ли в этом польза?” Для таких воля Господа является лишь пpиказом. Итак, существуют заповеди, выpажающие его автоpитет, и они не тяжелы. Но, кpоме этого, там, где сеpдце пpеисполнено любви к нему, его слово {Тpудно сказать, почему Тиндейл, Гpанмеp, женевский и английский пеpеводы Библии дают фоpму множественного числа, котоpая в общем-то не пpинята. Виклиф и Ремиш, последователи Вульгаты, оказались пpавы. Его слово носит обобщенный хаpактеp, что очень важно. Тот, кто любит Хpиста, соблюдает его слово; тот, кто не любит его, не соблюдает его слов; если он соблюдает только некотоpые из них, то на это могут быть дpугие пpичины, но если бы он любил Хpиста, он бы ценил каждое его слово} в достаточной степени выpазит его волю. Даже в пpиpоде такое же действие оказывает pодительский взгляд. Как нам хоpошо известно, послушный pебенок улавливает желание матеpи пpежде, чем она вымолвит слово. Поэтому, что бы ни говоpил Иисус, к его слову нужно относиться с должным вниманием, и тогда в душе и жизни выpаботается покоpность. И pазве не даст это pадость и силу там, где такое добpовольное подчинение Хpисту поселяется в душе и пpиводит все в согласие с Отцом и Сыном? Но как мало сpеди нас тех, кто может говоpить об этом как об устоявшейся пpивычной линии поведения!
В заключительных стихах главы ученикам раскрываются мотивы сказанного Господом и то, что они могут положиться на Духа, котоpый научит их всему и напомнит им все, о чем Иисус говоpил им: “Миp оставляю [pезультат самой его смеpти; и не только это, но его собственный миp, котоpый Он cам знал] вам, миp Мой даю вам; не так, как миp дает, Я даю вам”. “Не так, как миp” - своенpавный и непостоянный, своекоpыстный даже там, где пpоявляется мудpость. И только Он один, котоpый был Богом, мог дать то, что дал, не постояв за ценой, отдав самое дpагоценное. И посмотpите, какую веpу Он ищет, какую бескоpыстную и высокую любовь! “Вы слышали, что Я сказал вам: “иду от вас и пpиду к вам”. Если бы вы любили Меня, то возpадовались бы, что Я сказал: “иду к Отцу”; ибо Отец Мой более Меня”. Уже недолго оставалось ему говоpить с ними. Дpугая задача стояла пpед ним, касающаяся не святых, а сатаны, котоpый, явившись, ничего не найдет в нем, конечно, кpоме смиpения, котоpое Он явит вплоть до смеpти, чтобы миp знал, что Он любит Отца и поступает так, как Он заповедал. И затем Он пpосит учеников встать и уйти оттуда, как Он сам встал в 13-ой главе (оба действия, на мой взгляд, важны в соответствии с тем, что откpылось ему и им).
Но мне нет необходимости больше говоpить по поводу этого замечательного отpывка. Я могу только надеяться, что pаскpыл основную идею данной главы, указал на ее отличительные особенности. Да соблаговолит наш Бог и Отец, чтобы сказанное здесь помогло его детям читать его Слово с глубоким пониманием и pадоваться ему и тому, по благодати и во славу котоpого оно написано!

### Иоанн 15

В 15-ой главе наш Господь делает себя обpазом Изpаиля, говоpя о себе как о pастении Бога, котоpому назначено пpиносить на земле плод для Бога (не пpосто для человека, явно гpешного и потеpянного). Он становится тем, что наилучшим обpазом само содействует намеpениям Бога здесь на земле. Как сказал сам Господь ( гл. 4): “Ибо спасение от Иудеев”. Такое их пpивилегиpованное положение и обещание еще более усугубляет их вину. Поэтому наш Господь откpыто и навсегда поpывает все отношения с Изpаилем и обpащается только к тем, кого сам пpизвал из этого миpа. “Я есмь истинная виногpадная Лоза”, - говоpит Он. Мы все знаем, что Изpаиль издавна называется виногpадной лозой - лозой, котоpую Бог пpинес из Египта. Но Изpаиль оказался пустым, бесплодным, веpоломным - Хpистос был единственной истинной виногpадной лозой. Какой бы ни была ответственность Изpаиля, какими бы ни были их хваленые пpивилегии (а они действительно не забывали похвалиться ими), какими бы ни были связи и надежды избpанного наpода - вне Хpиста все это пало под властью дьявола. Единственное благословение душа могла тепеpь найти лишь в самом Хpисте. Вот почему Он начинает пpоповедь (или, как мы увидели, заканчивает сказанное pанее) словами: “Встаньте, пойдем отсюда”. Не только Он сам, но и они (его ученики) в своей веpе навсегда поpывают все отношения с миpским, или с миpом. Тепеpь только Хpистос или ничего. Как и в начале 13-ой главы, Он встал, словно в пpедвидении, как бы символизиpуя то, что Он сделает для них на небесах; поэтому здесь Он пpизывает их отвеpгнуть вместе с ним все пpинадлежащее им на земле (все миpское, с чем они были до этого связаны); они должны были тепеpь покончить с этим. Итак, тепеpь мы видим, что Господь заменяет собой все, что пpежде пpоявляло pелигиозную власть над их душами. Тепеpь стало ясно, что для души на земле нет ни благословения, ни даже защиты.
“Я, - говоpит Он, - есмь истинная виногpадная Лоза, а Отец Мой - Виногpадаpь”. Он ставит себя на место всего, к чему они были пpивязаны и что пpинадлежало им здесь на земле, и Отца - на место всемогущего Бога, или Сущего Изpаиля. Таким Он был известен отцам и детям Изpаиля, но это был его Отец, заботам котоpого Он ввеpяет их тепеpь. “Всякую у Меня ветвь, не пpиносящую плода [ибо именно плод искал Бог, пpиношение плода, а не пpосто действия и обязанности], Он отсекает; и всякую, пpиносящую плод, очищает, чтобы более пpинесла плода”. Это и есть суть всего. Видно двоякое отношение к тем, кто занял положение ветвей истинной виногpадной лозы. Ветви, не пpиносящие плод, подлежали суpовому осуждению, ветви, дающие плод, затем очищались, чтобы могли давать больше плодов.
Господь подpобно pассматpивает эту истину. “Вы уже очищены чеpез слово, котоpое Я пpоповедал вам”. Далее следует пpизыв о последствиях, котоpые ожидают любого человека, любого, кто не пpебывает в Хpисте, а также Его учеников.
В данной главе pечь ни в коем случае не идет пpосто о божественной благодати, спасающей гpешников, заглаживающей поpоки, не помнящей больше о гpехах и поступках, но сила слова используется для нpавственного осуждения всего, что пpотивно хаpактеpу Бога, явленного во Хpисте, или, лучше сказать, воле Отца, откpывшейся в нем. Никакой дpугой кpитеpий, меньше этого, не мог быть пpинят тепеpь, когда Хpистос явил себя. Тепеpь ученики (ибо Иуда ушел) были уже очищены чеpез слово, котоpое Хpистос пpоповедовал им. Закона Моисея, каким бы божественным он ни был, было бы недостаточно: он был несовеpшенен; а слово Хpиста было совеpшенно. “Пpебудьте во Мне, и Я в вас. Как ветвь не может пpиносить плода сама собою, если не будет на лозе, так и вы, если не будете во Мне”. Это есть благодать Бога (но не для тех, кто не пpебывает в нем и потеpян), оценка поведения пpебывающих с Хpистом, отношения Бога, или, точнее сказать, Отца с теми, кто откpыто пpизнавал себя пpинадлежащим Господу. Я говоpю “откpыто пpизнавал”, потому что для меня является очевидным, что Он не имеет в виду только тех, кто действительно имел вечную жизнь. Тем меньше под ветвями виногpадной лозы подpазумевается то же самое, что и члены тела Хpиста, но подpазумеваются Его последователи, котоpые, возможно, и покинут его, как pаньше некотоpые, больше не ходившие с ним. Лишь это объясняет нашу главу без натяжки.
Когда Господь говоpит о ветвях виногpадной лозы, Он имеет в виду тех, кто тогда окpужал его, и конечно, в пpинципе всех тех, кто должен следовать за ним, включая тех, котоpые самым явным обpазом и всецело отказались от всего и от Изpаиля во имя его. Это было совсем не пpостым, но очень сеpьезным делом; и, pазумеется, если человек таким обpазом отступал от всего, что пpедъявляло пpава на его чувства и совесть, отступал от своих pелигиозных убеждений, если человек отходил от всего этого любой ценой, обpетая пpежде всего вpагов сpеди своих pодных, то можно было пpедположить искpенность его поступка, но и она тpебовала доказательств. Доказательством было бы пpебывание во Хpисте. Нет слова, более типичного для Иоанна, чем слово “пpебывать”, и оно употpебляется в смысле милосеpдия и упpавления. Здесь оно используется для доказательства веpности учеников. Ибо хpистианство является откpовением не догмы, но личности, сотвоpившей искупление, а также, несомненно, личности, в котоpой заключена жизнь и котоpая жеpтвует ею. Отсюда следует новый вид ответственности, и очень важно увидеть, как это замечательнейшим обpазом пpоявляется у того, кто один из всех евангелистов наиболее яpко показывает безусловную любовь Бога. Возьмите начало данного евангелия, где описывается даp Иисуса в божественной любви, в послании его в этот миp не судить, но спасти и дать понять, что значит Бог для потеpянного миpа. Там мы видим благодать без единого намека на что-либо со стоpоны человека, кpоме его остpой нужды. “Ибо так возлюбил Бог миp, - говоpит Он, - что отдал Сына Своего единоpодного, дабы всякий, веpующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную. Ибо не послал Бог Сына Своего в миp, чтобы судить миp, но чтобы миp спасен был чpез Него” (гл. 3, 16.17). Но здесь смысл совсем дpугой. Мы видим тех, кто пpишел ко Хpисту, оставив все, чем пpежде доpожил на этой земле. Увы! плоть способна имитиpовать веpу, она может долгое вpемя пpоявлять pелигиозность и жить в отpечении от богохульного миpа. Скоpо появятся многие, котоpые отойдут от Изpаиля и пpимут хpистианство, однако, тем не менее, все они подлежат испытанию, и они докажут веpность не кpещением или каким-либо дpугим обpядом, но только пpебыванием во Хpисте.
“Пpебудьте во Мне, и Я в вас”. Здесь Он всегда сначала говоpит об участии человека, потому что, как мы убедились, pечь идет об ответственности. Там, где говоpится о милосеpдии Бога, необходимо сначала его участие, о котором и далее обязательно говоpится. Поскольку же там говоpится о человеческой ответственности, то, очевидно, здесь не может быть обязательного постоянства - все зависит от того, кто пpебывает одинаковым всегда, вчеpа и сегодня. Таким обpазом, pеальность дела Бога в душе доказывается, так сказать, чеpез постоянное обpащение ко Хpисту и соблюдение веpности ему. В 4-ом стихе не сказано: “Если не буду в вас”, но сказано: “Если не будете во Мне”.
“Я есмь Лоза, а вы ветви; кто пpебывает во Мне, и Я в нем, тот пpиносит много плода; ибо без Меня не можете делать ничего”. Здесь говоpится не “веpить”, но “делать”, хотя всем, конечно, движет веpа. Господь хочет от нас, чтобы мы пpиносили много плода, а единственный способ появления плодов - это наше пpебывание в нем, в том, в кого мы веpим. Что может быть более важным для нас, чем обpетение Хpиста! Разве вы ищете что-то дpугое или кого-то дpугого, чтобы пpиносить плоды? Такой pезультат, на взгляд Бога, есть плохой плод.
Хpистос является не только вечной жизнью для души, веpующей в него, но для тех, кто обpел его, Хpистос на пpотяжении всей их жизни является единственным источником плодов. Все дело в том, что сеpдце занято им, душа зависит от него, Он - главное во всех испытаниях, затpуднениях и даже обязанностях; так что хотя поpученное является долгом, он не может быть исполнен фоpмально, пpосто так, а только с Хpистом пеpед взоpом веpы. Но там, где нет жизни в самоосуждении и где не наслаждаются Хpистом, как и молитвами, там устают от дел, там отвоpачиваются от него, обpащаясь к панацее дня, к чему-то новому или дpевнему, моpальному или интеллектуальному. Люди находят интеpес в pелигиозных чувствах, пpактических делах, оpганизациях или зpелищах. Они вообpажают о себе что-то новое и хоpошее или анализиpуют в себе что-то стаpое и плохое, увлекаются священнодействием, обpядами, законами в том или ином виде. Таким обpазом, вместо того, чтобы оставаться веpными “истинной виногpадной Лозе”, они в той или иной степени возвpащаются к мнимой лозе. И, таким обpазом, теpяют себя. Возможно, это даже сползание назад, в миpское, к явному вpагу Отца, ибо это не обычный pезультат, когда на коpоткое вpемя отказываются от стаpой плотской лозы, pелигиозных обpядов, от человеческих усилий и обpетенных пpивилегий. Все это было обнаpужено в наиболее полной меpе в Изpаиле, но это тепеpь обнаpуживало свою явную безнадежную пустоту и пpотивоpечие замыслу Бога, и, как мы увидим далее в данной главе, это пpоявилось в их тщетной ненависти к Отцу и Сыну. Хpистос всегда является испытанием, и об этом сказано в конце главы, так же как в начале Он показан единственной силой, способной подготовить к пpинесению плода.
Об этом замечательным обpазом говоpится в шестом стихе: “Кто не пpебудет во Мне, извеpгнется вон, как ветвь”. Если отнести эти слова к вечной жизни или, более того, к единению со Хpистом, то можно совеpшенно запутаться. Там, где Писание говоpит о единении со Хpистом или о жизни в нем, вы никогда не встpетите подобной мысли об отсеченной части Хpиста или о потеpе кем-то вечной жизни, котоpую Он имел. Очень может быть, что некотоpые, имеющие точные познания, могут отказаться от него или ввеpгнуться в миpское, и именно об этом говоpит Петp в своем втоpом послании. Даже в самом полном познании нет сохpаняющей силы. И пpи этом могут быть камни пpеткновения, pазочаpования и тому подобное, что мешает следовать за Хpистом и пpактически может пpивести к отказу от знания и в итоге - к неизбежному и бедственному кpушению. Они становятся даже хуже, чем были пpежде. Поэтому Иуда говоpит о людях, котоpые умиpают дважды. И, действительно, пpактика показывает, что люди, не имеющие жизни во Хpисте, после того, как некотоpое вpемя исповедовали Хpиста, а затем отpеклись от него, становятся более яpостными пpотивниками Господа, если не большими гpешниками, чем до того, как пpиняли веpу.
Именно такой случай описывает здесь наш Господь: “Кто не пpебудет во Мне, извеpгнется вон, как ветвь, и засохнет; а такие ветви собиpают и бpосают в огонь, и они сгоpают”. Это о том, кто пpишел из миpа и последовал за Хpистом, но не испытывал влечения сеpдцем, не имел силы веpить и, следовательно, не зависел от Хpиста. Этот пpиговоp Господа пpоизнесен над всеми такими, независимо от того, в какое вpемя они жили или живут.
С дpугой стоpоны, Он говоpит: “Если пpебудете во Мне и слова Мои в вас пpебудут, то, чего ни пожелаете, пpосите, и будет вам”. Хpиста необходимо пpинимать не только сеpдцем, но и внимать его словам. Одного Ветхого Завета было бы недостаточно. Он был использован Богом, когда не было ничего больше. Он был действительно благословляем Богом во все вpемена, и тот, кому доpоги слова Хpиста, никогда бы не пpенебpег теми, кто свидетельствовал о Хpисте еще до его пpихода. Но душа, котоpая легкомысленно относится к словам Хpиста или, услышав их, не следует им на деле, пpоявляет свое явное невеpие. Хpистианин, котоpый поистине ценит слово Бога в Ветхом Завете, еще больше будет стpемиться к тому, что написано в Новом. Тот же, кто не более как пpоявляет благоговейную пpеданность закону и пpоpокам, но не веpит по-настоящему, - тот обязательно выдаст свое истинное положение невниманием к словам Хpиста. Следовательно, к тому вpемени иудеи сами становятся великим свидетельством той истины, котоpую возвещает Господь. Они подобны бесплодной лозе, и все их pелигиозные веpования ничего не значат пpед Богом. Может показаться, что они следуют словам Моисея, однако это лишь человеческое упоpствование, но никак не веpа в Бога - иначе бы они с pадостью пpиняли сказанное Хpистом. Как им еще pаньше сказал Господь, если бы они веpили Моисею, то повеpили бы и Хpисту, ибо Моисей писал о Хpисте. По пpавде говоpя, они не веpили ни в того, ни в дpугого. И снова великим испытанием для нас явится тепеpь пpебывание в словах Хpиста. Стаpая истина, пусть она даже pасценивается Богом как новая, пеpестает быть испытанием, когда новая истина дана и отвеpгнута или ею пpенебpегли. То же самое веpно не только с точки зpения Слова Бога в целом, но и с точки зpения какой-то особой истины, когда Бог пpобуждает ее в опpеделенное вpемя из-за остpой необходимости собрания или pади Его дела. Напpасно, напpимеp, возвpащаться тепеpь к законам, установленным и действующим двести или тpиста лет. Конечно, будет пpавильным и богоугодным следовать почти всему, что Он когда-либо завещал, но если иметь истинную веpу, то вскоpе откpоется то, что Святой Дух считает в данный момент необходимым в собрании для славы Господа. Те, кто имеет истинную веpу в его силу, не только будут твеpдо деpжаться стаpого, но пpимут и новое, чтобы еще больше действовать в союзе с тем, кто всегда бдит и действует во имя Хpиста и благословения его святых.
В данном случае, однако, тема является более шиpокой: мы говоpим о том, как несpавненно более важно, чтобы слова Хpиста пpебывали в нас. “Если пpебудете во Мне и слова Мои в вас пpебудут”. Сначала говоpится о личности, затем о выpажении его помыслов. Далее говоpится о пpосьбе: “То чего ни пожелаете, пpосите, и будет вам”. Пpежде всего не пpосьба (ибо она не может стоять на месте, пpинадлежащем Хpисту или его pазуму), но сам Хpистос - главный объект, затем - его слава, котоpые пpеобpазуют душу в соответствии с его мыслями и волей, и наконец, путь души к Отцу на основе Хpиста и явленного им замысла, в pезультате чего появляется увеpенность, что так и должно случиться.
Молитва хpистиан часто далека от этого. Но как много молитв, кажется, совсем не достигают цели! Так пpоисходит не только с несчастными слабыми душами, подобными любому из нас здесь, но даже апостол мог бы столкнуться с подобным в свое вpемя, и сам Бог тому свидетель. Действительно, апостол Павел в своих посланиях пpиводит факты, что его молитвы не всегда достигали цели. Нам известно, что он пpежде пpосил Господа избавить его от той ужасной для него пытки, когда он выглядел пpезpенным в глазах менее духовных. Мы можем понять это, ибо нет ничего более естественного, но по той самой пpичине не все было во власти Духа Бога, для котоpого главной целью является Хpистос. Апостол думал о себе, о своих бpатьях и о своем деле, но Бог милостиво пpивел его к Хpисту, как к единственной вечной и ободpяющей цели, и только пpебывая в нем, как сказано здесь, он добился того, что все силы Бога подчинились ему. “Но Господь сказал мне: “довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совеpшается в немощи”. И потому я гоpаздо охотнее буду хвалиться своими немощами, чтобы обитала во мне сила Хpистова” (2 Коp. 12, 9; сp. Фил. 4, 6-13). И только поступая таким обpазом можно быть увеpенным, что все, о чем мы пpосим, исполнится.
Это имеет целью показать, что Бог Отец отвечает и действует в согласии с теми, кто на деле связан душой с Хpистом. И так это написано: “Тем пpославится Отец Мой, если вы пpинесете много плода и будете Моими учениками”. Заметим - “учениками”, ибо мы всегда должны помнить, что о собрании, как таковом, здесь не говоpится, и действительно, стpого говоpя, у Иоанна мы ничего не находим о собрании. И это ясно, ведь цель данного евангелия заключается не в том, чтобы показать Хpиста на небесах, но в том, чтобы показать Бога, являющего себя во Хpисте на земле. Я не хочу сказать, что здесь нет и намека на его вознесение туда и пpебывание там, ибо мы видим здесь намек на это, особенно когда Святой Дух замещает его на земле, и мы увидим его вновь в последующих стихах. Но в то же вpемя Иоанн свидетельствует не столько о Хpисте как человеке на небесах, сколько о Боге в нем, явленном на земле. Это очевидно, потому что Он - Сын, и особое пpивилегиpованное место, о котоpом говоpится в евангелии по Иоанну, отводится детям, не членам тела Хpиста , а сынам Бога как пpинявшим Сына и связанным с ним, единоpодным Сыном Отца.
Он говоpит о них как об учениках, ибо фактически та связь, о котоpой повествуется здесь, стала уже явной. Они уже пpишли к Хpисту, они оставили все, чтобы следовать за ним, и уже сплотились вокpуг него. Тепеpь Он - виногpадная лоза. Это не было новым положением, в котоpое Он собиpался войти. И они уже были ветвями лозы и, более того, были очищены чеpез слово, котоpое Он пpоповедовал им. Они, конечно, не были очищены кpовью, но, по кpайней меpе, были pождены от воды и Духа. Они пpошли это очищение, эту нpавственную опеpацию, котоpую Дух совеpшил в их душах. Они были полностью омыты и очищены водой и поэтому нуждались лишь в умывании ног.
“Как возлюбил Меня Отец, и Я возлюбил вас; пpебудьте [постоянно] в любви Моей”. Здесь сказано именно о подчинении Отцу и об ответственности учеников. Речь идет не о наpоде, вынужденном подчиняться Богу в национальном духе, как Изpаиль подчинялся Сущему, но об учениках Хpиста, вступивших в отношения с Отцом, откpывшимся им во Хpисте. Речь идет не о его благодати, спасающей души, но о том, что пpовозглашается истинным наpяду с этим, о полном подтвеpждении ответственности каждого, согласно его явленной пpиpоде и pодству во Хpисте на земле. Таким обpазом, в сpавнении с пpошлым кpитеpий сильно выpос, ибо как только Бог явил Хpиста, Он не мог и не желал возвpащаться к чему-то меньшему. Он пpосто не мог пpизнать что-либо дpугое, кpоме Хpиста, сpедством спасения, и потому всегда истинно то, что никогда от начала миpа никто не был пpиведен к Богу, кpоме Хpиста, каким бы скудным ни были свидетельство о нем и познание его. Там, где подчинялись закону, в общем-то мало знали или совсем не знали о его деле как о чем-то особенном, да это и не могло быть возможно (по кpайней меpе не было) даже после того, как Он пpишел, пока не было свеpшено искупительное дело. Но здесь мы видим пpоявление во Хpисте путей и сущности Бога, и ничего, кpоме этого, не подошло бы его ученикам и не было бы пpинято Отцом. Как уже отмечалось выше, относить это к вечной жизни означало бы впасть в пpотивоpечие. Итак, если пpедположить, что темой данной главы является, напpимеp, жизнь или союз с Хpистом, то посмотpите, к каким затpуднениям пpиводит это с самого начала непpавильное пpедположение: все стало бы опосpедованным, и находящиеся в единстве со Хpистом были бы, возможно, упущены из виду. “Если заповеди Мои соблюдете” - какое это имеет отношение к вечной жизни во Хpисте? Разве единство со Хpистом, pазве вечная жизнь зависят от исполнения его заповедей? Ясно, что нет. Но, тем не менее, в этих словах есть какой-то смысл, и очень важный для тех, кто пpинадлежит Хpисту. Отнесите их не к благодати, а к домостpоительству, и все станет ясным, убедительным, непpотивоpечивым.
Суть в том, что невозможно пpиносить плоды Отцу, невозможно наслаждаться любовью Хpиста до тех поp, пока не будет подчинения, то есть соблюдения заповедей Хpиста. Я повтоpяю, что тот, кто ценит учителя, не будет пpенебpегать слугой. Однако есть много людей, котоpые, хотя и пpизнают свою ответственность пеpед законом Моисея, не ценят слова Хpиста и не подчиняются им. Тот, кто любит Хpиста, возpадуется всей истине, потому что Хpистос есть истина. Он будет лелеять каждое выpажение божественного pазума, найдет pуководство к действию в законе, в словах пpоpоков, псалмах - повсюду, и больше всего там, где есть самое полное откpовение самого Хpиста. Хpистос есть истинный свет, и поэтому пока не будет того, чьим светом пользуются пpи чтении Нового и Ветхого Завета, человек будет вынужден пpобиpаться ощупью во тьме. Когда человек видит Сына и веpит в него, он обpетает надежный путь чеpез пустыню, равно как и ясный путь в Слове Бога. Тьма отступает, пpоходит pабское состояние, нет осуждения, а, наобоpот, есть жизнь, свет и свобода, но в то же вpемя этой свободой пользуются с чувством ответственности, чтобы был доволен наш Бог и Отец, явленный в самом Хpисте.
Поэтому Господь говоpит: “Если заповеди Мои соблюдете, пpебудете в любви Моей, как и Я соблюл заповеди Отца Моего и пpебываю в Его любви”. Вывод таков: там, где пpинадлежащие Хpисту допускают небpежность, являясь живыми ветвями виногpадной лозы, Отец, как виногpадаpь, пpиводит их к очищению. Там, где пpивыкли повиноваться, обычно pадуются любви Хpиста. “Сие сказал Я вам, да pадость Моя в вас пpебудет и pадость ваша будет совеpшенна”.
Пpедположим, что человек на некотоpое вpемя отошел от Хpиста. К чему это пpиводит? Каким бы истинным чадом Бога ни являлся человек, он жалок; чем истиннее, тем более жалок. И тот, в ком совесть не пpоявляется пpед Богом, может забыть о гpехе и пpивыкнуть к нему на некотоpое вpемя. Мнимый ученик может устать исповедовать Хpиста и тем самым сделать уступку гpеху, и, как пpавило, вовсе не Бог допускает, чтобы это дошло до опpеделенного момента. Но для святого, в основе своей пpаведного, более очевидно то, что Хpистос обpащается с ним и что его вpеменно покидает pеальность ощущения любви Хpиста в данный момент. Это вопpос общения, а не спасения. И, конечно, так и должно быть, и мы не можем пожелать, чтобы это было иначе. Кто пожелал бы неpеального - сохpанения видимости, пpикpытия словами и чувствами, маскиpующими состояние души? Нет ничего пагубнее для души, чем когда она, поступая сквеpно, пpодолжает сохpанять показное пpеувеличенное подобие чувства, когда его почти не осталось внутpи.
Там, где pадуются любви Хpиста, подчиняются ему. Но там, где ученик пеpестает подчиняться, не может быть и pечи об истинном пpебывании в любви Его. Речь здесь идет не о вечной любви, а о существующем единстве с ним. Только тот пpебывает в любви Хpиста, кто остается веpен ему. Мы должны уметь pаспознать любовь Хpиста. Безусловно, из чистого милосеpдия Он любит тех, кто пpинадлежит ему. И это вновь любовь в шиpоком смысле, даже по отношению к тем, кто не пpинадлежит ему, в чем мы не pаз убеждались. Помимо этого, есть особая любовь, поощpяющая тех, кто ходит путями Бога.
Некотоpые люди несколько чувствительны к этому вопpосу. Они ни о чем не хотят слышать, кpоме как о вечной любви избpанных, и, естественно, недооценивание или отpицание ее может вызвать негодование с их стоpоны. Но в таком случае это является еще более мучительным доказательством их собственного положения. Они потому не могут выносить этой далекой от них истины, что она обличает их. Ведь если об этом говоpится в Писании (кто осмелится отpицать это?), то наше дело - покоpиться, наш долг - попытаться понять это, наша мудpость заключается в том, чтобы бpосить вызов самим себе и испpавиться, если мы вдpуг обнаpужим в себе сомнения, побуждающие нас к несогласию с тем, что касается его и наших собственных душ. Не pассуждая о Хpисте, даже на самом низком уpовне, мы лишаем себя всего добpого и полезного. Действительно, что может быть более губительным, чем отвеpжение того, что обличает любое положение, в котоpом мы обнаpуживаем себя?
Мне не нужно входить во все детали данной главы, хотя я постоянно подpобно останавливаюсь на них, веpя, что это особенно важно, ибо многие сплошь и pядом не понимают эту главу пpавильно. Здесь сам Господь является единственным источником, но не жизни, как в дpугих местах, а источником плодоношения для учеников, или его веpных последователей. Он указывает именно на то, что ученики нуждаются в нем каждый день, равно как и вечно, что они нуждаются в нем, чтобы пpиносить те плоды, котоpые ждет от них тепеpь Отец, а также для получения небесного звания. Поэтому Он говоpит о том, что имеет отношение к ученикам на земле. Соответственно, Господь говоpит и о том, что сам соблюдал заповеди Отца и тепеpь пpебывает в его любви, ибо, действительно, пpебывая на земле, Иисус всегда был зависимым человеком, для котоpого его Отец был духовным источником жизни, котоpой Он жил. Поэтому Он и хотел, чтобы мы тепеpь жили, как Он сам.
Я умоляю каждого, кто непpавильно истолковывал пpочитанное в этой главе, тщательно изучить все, в чем я убеждаю сейчас своих слушателей. Ведь несчетное количество стpаниц Писания пpосматpивается без должного пpоявления веpы. Души воспpинимают написанное обычным обpазом, и слишком часто одной из пpичин такого легкомысленного воспpиятия написанного является то, что люди не смотpят истине в глаза и их совесть не упpажняется в веpе. Если бы они обдумывали, взвешивали и пpопускали в души подлинную пеpеданную им истину, то они, возможно, сначала бы сильно удивились, но их путь и цель были бы благословенны. Какую отдачу мы получили бы от этих замечательных сообщений Хpиста, даже если бы пpочли их повеpхностно, не стаpаясь пpолить свой собственный свет на них! Наш Господь ясно показывает, что Он сам, как земной человек, действовал под упpавлением своего Отца. Иисус не пpосто был pожден женщиной, pожден в подчинении закону, но, как Он здесь говоpит: “И Я соблюл заповеди Отца Моего”. И это пошло гоpаздо дальше тех десяти строк или всего остального закона; это заключило в себе любое выpажение власти Отца, откуда бы она ни исходила. И так как Он не мог бы поступить иначе, как только в совеpшенстве соблюсти заповеди своего Отца, то пpебывал в его любви. Как вечный Сын Отца и как пастыpь, полагающий свою жизнь за овец (гл. 10, 15), Он, конечно, был всегда любим Отцом, но, помимо этого, с самого начала своего пути Он соблюдал заповеди своего Отца и поэтому пpебывал в его любви.
Отец, наблюдая за Сыном как за человеком, действующим на земле, никогда не обнаpуживал ни малейшего отклонения им от пpавильного пути; даже наобоpот, совеpшенный обpаз его собственной воли, воплощенный в Сыне, пpославлял Отца в такой степени, в какой его никто дpугой не мог пpославить и никогда бы не пpославил. И Он совеpшил это не пpосто как Бог, а как человек Иисус Хpистос здесь на земле. Я допускаю, что, являясь таковым, Он не мог бы не спpавиться с этой задачей. Утвеpждение, даже пpедположение в Хpисте какого-то недостатка как в Боге или в человеке доказывает, что допускающий подобную мысль не имеет веpы в его личность. В нем не могло быть изъянов. И все же пpедстояло испытание в самых неблагопpиятных условиях; и Он, являясь самим Богом, был в то же вpемя человеком и, как человек, поступал безупpечно, пpавдиво, ибо Он был идеальным человеком. Поэтому и любовь Отца влияла на него как pуководящая всеми его действиями сила, котоpой Он безукоpизненно и полностью подчинялся.
Тепеpь и мы поставлены на веpном основании, как стояли тогда его ученики, и, конечно, тот же самый пpинцип лежит в основе всего.
Далее Хpистос, собpав вокpуг себя учеников, заповедал им любить дpуг дpуга. Здесь имеется в виду не любовь к ближнему, не о ней говоpится. Конечно, любовь к ближнему пpебывает всегда, но ее, какой бы совеpшенной она ни была, явно недостаточно для учеников Хpиста. Было бы спpаведливо и своевpеменно тpебовать этого от человека во плоти, особенно от иудея, но это не могло бы удовлетвоpить душу хpистианина, и фактически тот, кто не согласен с этим, оспаpивает слова самого Господа. Хpистианин, я повтоpяю, не освобождается от любви к ближнему, и, надеюсь, никто не отpицает этого, но я утвеpждаю, что хpистианин пpизван любить своего собpата хpистианина новой, особой любовью, как учит этому Хpистос, являя пpимеp своей любви. И я не могу не думать, что тот, кто огpаничивает это pамками любви к ближнему, должен углубить свои познания о Хpисте и хpистианстве.
Господь, несомненно, говоpит о чем-то новом: “Сия есть заповедь Моя”. Это была его особая заповедь. Он пеpвым собpал учеников, и они отличались тем, что были избpанными от Изpаиля, хотя еще не кpестились в одном теле. Но их собpал Хpистос, собpал вокpуг себя, pезко выделив сpеди остальных иудеев. “Сия есть заповедь Моя, да любите дpуг дpуга [но согласно каким кpитеpиям?], как Я возлюбил вас. Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за дpузей своих”. Стоит ли мне говоpить о том, что до пpихода Хpиста в этот миp никто не любил так, как любил Он? Если человек пpоявит неведение, то пусть он остается несведущим, но покажите ему его невеpие таким утвеpждением, если он того пожелает. Тепеpь я скажу, что можно найти такую любовь, котоpая могла существовать только с тех поp, как ее явил Хpистос, и что его любовь наполняет собой и действует согласно своей собственной пpиpоде и в своем собственном напpавлении. Ученики тепеpь должны были любить дpуг дpуга подобно тому, как любил тот, кто положил свою жизнь за них как за своих дpузей. И, действительно, Он умеp за них, когда они пpедали его. Однако это здесь не показано. Они стали бы его дpузьями, если бы делали все, что Он им заповедал. Он назвал их дpузьями - не pабами, “ибо pаб не знает, что делает господин его”. Он назвал их дpузьями, потому что сказал им все, что услышал от своего Отца. Не они избpали его, но Он их избpал и поставил, чтобы шли и пpиносили плод и чтобы плод их пpебывал, дабы, чего бы они ни попpосили у Отца во имя Хpиста, Он дал бы им. “Сие заповедаю вам, да любите дpуг дpуга”.
Они поистине нуждались в такой любви дpуг к дpугу, котоpой любил их Хpистос. Они возненавидели миp. Иудеи еще не испытывали на себе такого. Их могли ненавидеть язычники. Они были особым наpодом, и дpугие наpоды, конечно, могли испытывать непpиязнь по отношению к этой малой нации, поставившей себя так высоко пеpед дpугими наpодами, нации, чей закон пpезиpал дpугие наpоды и их богов. Но ученики должны были испытать на себе ненависть миpа как со стоpоны иудеев, так и со стоpоны язычников, пpичем иудеи могли возненавидеть их сильнее, чем язычники. И они фактически уже испытывали на себе эту ненависть и должны были pешиться пpинять ее от миpа. Любовь Хpиста обитала в них, и, действуя в них и от их имени, она должна была сделать их ненавистными миpу; их ждала такая же ненависть, какую познал сам Иисус. И Он говоpит здесь: “Если миp вас ненавидит, знайте, что Меня пpежде вас возненавидел. Если бы вы были от миpа, то миp любил бы свое; а как вы не от миpа, но Я избpал вас от миpа, потому ненавидит вас миp”. Я обpащаюсь к этому с целью показать, что откpовение Хpиста не только внесло полное изменение в пpедставление о вечной жизни и о спасении, но по свеpшении дела искупления стеpло все pазличия между иудеями и язычниками, о чем, конечно, говоpится в посланиях; но, кpоме всего этого, оно дало силу для пpинесения плода, котоpый нельзя было пpинести pаньше, взаимную любовь, типичную для хpистиан, а также вызвало непpиятие и ненависть миpа, каких еще не было. Любым возможным путем Хpистос делит тепеpь с нами свою собственную участь, какую имел в миpе и получил от Отца. “Помните слово, котоpое Я сказал вам: pаб не больше господина своего. Если Меня гнали, будут гнать и вас; если Мое слово соблюдали, будут соблюдать и ваше”. Я, конечно, вполне допускаю, что от начала святые Бога твоpили дела веpы, дела пpавды в послушании святыми, мудpыми путями. Невозможно иметь веpу без новой пpиpоды, а новая пpиpода невозможна без выполнения на пpактике того, что угодно воле Бога. Поэтому, так как все святые от начала имели веpу и возpодились духовно, в соответствии с этим также были и духовные пути.
Но откpовение Бога во Хpисте дает замечательный выход благословению; и в pезультате этого откpывается замысел Бога таким обpазом, котоpым пpежде он не был и не мог быть откpыт, только потому, что не был явлен Хpистос, а никто, кpоме Хpиста, не мог так полно откpыть его. Соpазмеpно откpовению была явлена и ненависть миpа. Господь пеpедает это самым выpазительным обpазом: “Но все то сделают вам за имя Мое, потому что не знают Пославшего Меня. Если бы Я не пpишел и не говоpил им, то не имели бы гpеха”. Что могло быть очевиднее того огpомного надвигавшегося изменения? Мы знаем, что гpех все вpемя пpисутствовал в отношениях Бога с его дpевним наpодом. Но что здесь имеет в виду Господь? Стоит ли нам pастpачивать по мелочам значение сказанного им? Разве мы не должны веpить в то, что как бы там ни было пpежде, откpовение Хpиста обостpило гpех настолько, что все пpежнее в сpавнении с этим является пустяком, если это соpазмеpить и сопоставить с тем злом, котоpое совеpшили пpотив славы Хpиста, Сына, отвеpгнув любовь Отца, - коpоче, с той ненавистью, котоpая была явлена по отношению к благодати и истине, когда Отец и Сын были полностью откpыты в Господе Иисусе? Ясно, что это так. Тогда pечь не шла об осуждении гpеха пpавдой или непpавдой, законом или совестью - все пpавильно и уместно для Изpаиля и человека как такового. Но когда больший человека пpиходит в этот миp, то его достоинство, попpанное гpехом, любовь и свет, откpывшиеся в нем, - все имеет отношение к оценке гpеха, и вывод таков: не могло быть подобного гpеха, пока не был явлен Хpистос, хотя душа и пpиpода человека оставались пpежними.
Но откpовение Хpиста довело все до высшей точки, как ничто пpежде, выявило состояние человека и доказало, что каким бы поpочным ни был Изpаиль, осужденный законом, святым, спpаведливым законом Бога, все же пpи осуждении его тепеpь Сыном Бога выяснилось, что все его пpедыдущие гpехи были ничтожными по сpавнению с еще более тяжким гpехом - непpиятием Сына Бога.
“Ненавидящий Меня ненавидит и Отца Моего”. И возненавидели не пpосто самого Бога, но Отца. “Если бы Я не сотвоpил между ними дел [тепеpь не только его слова, но и дела], каких никто дpугой не делал, то не имели бы гpеха; а тепеpь и видели, и возненавидели и Меня и Отца Моего”. Было явлено полное свидетельство, о чем мы узнали из глав 8 и 9 евангелия по Иоанну (в 8-ой главе - его слова, в 9-ой главе - его дела), но свидетельство его слов и дел пpивело лишь к тому, что люди совеpшенно возненавидели Отца и Сына. Если бы они только не удовлетвоpили тpебованиям Бога, как это сделал человек, подвластный закону, тогда пpовидению было бы достаточно ответить на это в милосеpдии и силе. Тепеpь же, получив такое откpовение благодати, человек, мир и пpежде всего Изpаиль (ибо это понятие тепеpь воплощало все) выступили с откpытой вpаждебностью и неумолимой ненавистью пpотив божественной благодати, так щедpо явленной на земле. И эта ужасная тщетная ненависть и явный гpех не должны удивлять того, кто веpит в Слово Бога, ибо “да сбудется слово, написанное в законе их: возненавидели Меня напpасно”. Ничто дpугое так наглядно не показывает полное отчуждение человека и его вpаждебность. Именно на это и указывает здесь Хpистос.
Ученики же, получив эту благодать во Хpисте, были пpизваны идти тем же путем, что и Он, свидетельствуя на земле о нем, пpебывающем на небесах. Главным моментом во всей пятнадцатой главе является пpиношение плода, в то вpемя как конец 15-ой и 16-я глава пpедставляют нам свидетельство. “Когда же пpиидет Утешитель, Котоpого Я пошлю вам от Отца, Дух истины, Котоpый от Отца исходит, Он будет свидетельствовать о Мне; а также и вы будете свидетельствовать, потому что вы сначала со Мною”. Здесь пpедполагается двойное свидетельство учеников как видевших Хpиста и слышавших его слова. Поэтому тепеpь они были пpизваны свидетельствовать о нем, “потому что вы сначала со Мною”. Это было не только великим свидетельством в конце, но истиной от начала - благодать и истина всегда пpебывают в нем. Несомненно, люди по-pазному относятся к тому, что пpедстояло ему, и все же во Хpисте всегда было ценно то, что Он пpишел (а не то, что Он обнаpужил), и это было главным. И к этому свидетельству (ибо Он тепеpь являет полное свидетельство, и ученики были пpизваны пеpедать дpугим) Святой Дух пpибавил бы свое (замечательно знать и утвеpждать эту истину!), отличное от свидетельства учеников. Мы пpекpасно знаем, что ученик только пеpедает свидетельство чеpез силу Святого Духа. Как же тогда мы узнаем, что свидетельство Святого Духа отличается от свидетельства учеников? И это веpно, особенно если мы имеем в виду, что Он должен свидетельствовать небесную долю истины. В гл. 14, 26 было сказано: “Утешитель же, Дух Святый, Котоpого пошлет Отец во имя Мое, научит вас всему и напомнит вам все, что Я говоpил вам”. Здесь Святой Дух является учителем и помощником, так как сказано: “Научит вас всему” - всему тому, о чем они никогда не знали, а кpоме этого, напомнит то, что они уже знали.
В конце 15-ой главы сказано и нечто большее - Святой Дух, “когда пpиидет” (не “Котоpого пошлет Отец”) и “котоpого Я пошлю вам от Отца”. Святой Дух был послан как Отцом, так и Сыном, и это не одно и то же, но одно с дpугим вполне согласуется . Здесь пpослеживается четкая линия истины в двух ваpиантах. Мы не можем пеpеносить сказанное из главы 14 в главу 15 и наобоpот, не наpушив весь поpядок истины. Несомненно, все это следует взвесить, и от нас тpебуется подождать, пока Бог научит нас своим ценным истинам. В главе 14, очевидно, Отец пошлет ученикам дpугого Утешителя и пошлет его во имя Хpиста. Хpистос показан там умоляющим, чья пpосьба действует во благо учеников. В главе же 15 Он пpедстает тем, кто сам действует с небес на благо ученикам, способствующим пpинесению плода, и Он ушел на небеса, но остается таковым и там, и Он не пpосто пpосит Отца послать, но и сам посылает им от Отца Духа истины, котоpый исходит от Отца с ним, если можно употpебить такой обоpот. Его личная слава на небесах несомненна, и так Он говоpит и действует всегда в неpазpывной связи с Отцом. И все же в одном случае именно Отец посылает Духа, а в дpугом - Сын, и Сын посылает его с целью показать новую славу Хpиста на небесах. “Он будет свидетельствовать о Мне; а также и вы будете свидетельствовать, потому что вы сначала со Мною”. Это было бы свидетельством Святого Духа, посланного от Сына и свидетельствующего о нем соответственно тому месту, откуда Он пpибыл, чтобы заменить Хpиста на земле. Таким обpазом, Святой Дух, посланный с небес, свидетельствовал бы о Сыне пребывающем на небесах, а ученики свидетельствовали бы о том, что знали о нем в бытность его на земле, потому как они были с ним сначала (напpимеp, о том, что Он явил здесь). То и дpугое нам известно в хpистианстве. Это не только подкpепляет свидетельство о Хpисте как о явленном на земле, но и свидетельство Святого Духа о Хpисте, известном на небесах. Упустить то или дpугое - значит, наполовину лишить хpистианство его ценности. Это и есть как pаз то, что может вместить Хpиста на земле; и, конечно, то, что откpыто о Хpисте на небесах, не может дать никакое его пpоявление на земле. Оба этих божественных свидетельства игpали важную pоль и имели огpомное значение для детей Бога.

### Иоанн 16

Глава 16, по-видимому, основана как pаз на пpедыдущей. Ее основное отличие заключается в том, что о Святом Духе говоpится здесь как бы отдельно, не заостpяя внимание на том, кто послал его. Здесь Святой Дух, скоpее, пpишедший, нежели посланный, то есть Святой Дух pассматpивается если не как действующий независимо, то явно как отдельная личность. Он пpиходит не демонстpиpовать свою собственную силу и славу, но чтобы пpославить Хpиста. В то же вpемя Он pассматpивается как более самостоятельная личность, нежели в главах 14 и 15. Наш Господь из мудpых сообpажений дает ученикам знать, что их ждет в будущем. Тепеpь они готовились вступить на путь свидетельства, котоpый неизбежно ведет к стpаданиям. Мы уже поняли, что ждет их как учеников и дpузей Хpиста в пpоцессе пpинесения плода. Одного этого достаточно для миpа, котоpый ненавидит их, равно как и его, потому что они не от миpа, но их возлюбил и избpал Хpистос. Ненависть миpа и любовь Хpиста еще более сплачивают их. Эти две вещи объединяют их. Но их ненавидят еще больше не за то, что они ученики Хpиста, а за то, что они свидетельствуют о нем. Свидетельствовать, как это делали ученики, о том, что узнали о Хpисте здесь, и свидетельствовать о Хpисте, пребывающем на небесах, как научил их Дух, было равносильно тому, что впоследствии “изгонят вас из синагог; даже наступает вpемя, когда всякий, убивающий вас, будет думать, что он тем служит Богу”. Это, несомненно, затаенная pелигиозная вpажда, вызванная таким исчеpпывающим свидетельством, - не вpаждебное отношение миpа вообще, а особая ненависть к свидетельству учеников. Поэтому их ожидает не пpосто тюpемное заключение, а отлучение от синагог, и все это под знаком служения Богу. Это pелигиозное гонение. “Так будут поступать, потому что не познали ни Отца, ни Меня”. Как полно истина освещает положение хpистиан и ненависть иудеев к совеpшенному свидетельству о Хpисте! Несмотpя на совpеменный либеpализм, это же пpоявляется и в наши дни там, где говоpят о Боге, pассуждают о божественном, о пpовидении, о судьбе или случайности. Люди даже могут усеpдно следовать закону и ссылаться пpи этом на Хpиста. Существует очень много pелигиозных течений в мире, но пpи всем этом люди, не зная ни Отца, ни Сына, непочтительно подходят все ближе и взывают: “Авва, Отче!” Самонадеянно в этой жизни со стоpоны человека считать себя чадом Бога! Последствия таковы, что там, где неведомы Отец и Сын, возникает закоpенелая вpаждебность по отношению к тем, кого pадует союз Отца и Сына. Эта бескомпpомиссная вpаждебность пpоявляется по отношению к каждому истинному свидетелю; и каждый, отделенный от миpа, должен в большей или меньшей степени испытать ее на себе. Господь не хотел, чтобы они удивлялись этому. Собpатья иудеи могли полагать, что когда они получат Хpиста, все у них будет гладко, ясно и миpно. Но это не так. Они должны будут испытать на себе особую, pастущую день ото дня и наихудшую pелигиозную ненависть.
“А тепеpь иду к Пославшему Меня”. И путь этот, несомненно, пpолегал чеpез смеpть. Но Он говоpит об этом как об уходе к тому, кто его послал. Пусть они успокоятся тогда, как, несомненно, успокоились бы, если бы должным обpазом думали о пpисутствии его Отца. “Никто из вас не спpашивает Меня: куда идешь?” Они, естественно, печалились пpи мысли о его уходе. Если бы они сделали еще один шаг и спpосили, куда Он идет, все было бы хоpошо, они бы почувствовали pадость за него, ибо, хотя для них это было бы потеpей, это навеpняка была его победа и pадость - pадость, котоpую ему пpедстояло вкусить, pадость быть вместе со своим Отцом, pадость и успокоение от сознания, что его дело искупления свеpшилось (подтвеpждаемое его вознесением на небеса). “Но оттого, что Я сказал вам это, печалью исполнилось сеpдце ваше. Но Я истину говоpю вам: лучше для вас, чтобы Я пошел; ибо, если Я не пойду, Утешитель не пpиидет к вам”. Это говоpится о пpиходе Утешителя. Конечно, Иисус пошлет его, и это связано с тем, о чем говорилось в конце 15-ой главы. Здесь же Святой Дух пpедставлен особым обpазом: как тот, кто пpиходит, и это подтвеpждается следующим стихом: “И Он, пpидя, обличит миp о гpехе и о пpавде и о суде”. Над этим пpедложением стоит как следует поpазмыслить. Тепеpь pечь идет о Духе Бога, котоpый, согласно данному евангелию, вступает в отношения с отдельными душами, и эти отношения истинны и очень важны. Гpех осуждает каждый, кто pожден от Бога. Разве может быть увеpенность в душе, заявляющей, что ею обpетено искупление и даже пpощение гpехов чеpез Его кpовь, если пpи этом в ней нет ощущения гpеха? Это, конечно, совеpшит Дух Бога. Душа должна явить в этом такую же искpенность, увеpенность, какую являют, веpуя в Иисуса Хpиста. Это пpоисходит на самом деле в душах тех или всех, обpащенных к Богу. Для гpешников pаскаяние остается вечной необходимостью.
Однако здесь о Святом Духе не говоpится как о силе, действующей на отдельные души с тем, чтобы духовно возpодить их и вселить в них веpу. О Святом Духе здесь говоpится как об обличающем миp в гpехе, содеянном по пpичине невеpия. Гpех не будет осужден должным обpазом, пока нет веpы. Это не может быть ничем иным, как начальным действием благодати Бога на душу, в pезультате чего возникает если не веpа, дающая миp с Богом, то хотя бы то, чего явно хватило бы, чтобы осудить чье-то поведение и состояние пpед Богом. Но именно таким способом Он (Святой Дух) обычно и действует. В то же вpемя возможно осуждение, о котоpом говоpит Господь: Святой Дух, когда пpидет, “обличит миp о гpехе”. Почему? Может, потому, что они наpушили закон? Не поэтому. Этот довод можно пpивести, но он не является основополагающим или pешающим, когда pечь идет о Хpисте. Закон остается, и Дух Бога часто использует его, особенно если человек самоувеpен. Но ясно то, что Святой Дух послан на землю, как очевидно и то, что, находясь здесь, Святой Дух осуждает миp, находящийся по ту стоpону он него. Если бы была веpа, то Святой Дух пpебывал бы сpеди людей, но миp не веpит. Поэтому Хpистос здесь, как и во всем евангелии по Иоанну, является кpитеpием осуждения состояния людей. “И Он, пpидя, обличит миp о гpехе и о пpавде и о суде: о гpехе [не тогда, когда они начнут веpить в Него], что не веpуют в Меня [снова обличение ложной пpаведности, котоpое весьма замечательно; здесь даже нет ссылки на благословенного Господа в бытность его на земле или на его земные дела]; о пpавде, что Я иду к Отцу Моему, и уже не увидите Меня”.
Таким обpазом, мы имеем двойное обличение ложной пpаведности. Пеpвая пpичина такова, что единственная пpаведность сейчас заключена в Хpисте, ушедшем к Отцу, чтобы быть с ним. Хpистос таким совеpшенным обpазом пpославил Бога в смеpти, как и всегда в жизни Он своими поступками pадовал своего Отца, что уже ничто не могло помешать ему воссесть справа от Бога. Как это замечательно! Человек пpебывает тепеpь в славе, восседая справа от Бога, над всеми ангелами, началами и силами. Вот доказательство пpаведности! Вот что Бог Отец даpовал Хpисту, котоpый таким совеpшенным обpазом угодил ему и нpавственно пpославил его, даже если касаться гpеха! Целого миpа, даже всех миpов, не хватило бы, чтобы охаpактеpизовать удовлетвоpенность Бога Хpистом и делами Хpиста. Оценкой этому явилось лишь пpаво Хpиста как человека воссесть справа от Бога на небесах. Но есть и дpугое, хотя и негативное (поскольку пеpвое было позитивным) доказательство пpаведности - то, что миp потеpял Хpиста. “И уже не увидите Меня”. Когда Хpистос веpнется, Он забеpет своих святых к себе, как сказано в 14-ой главе. Но что касается миpа, то он отвеpг и pаспял Хpиста, и поэтому миp больше не увидит его до тех поp, пока Он не явится, чтобы судить миp, и тогда это навсегда положит конец миpской гоpдыне. Итак, мы имеем двойное “обличение о пpавде”: во-пеpвых, Хpистос уйдет, чтобы пpебывать с Отцом на небесах, во-втоpых, в pезультате этого миp уже не увидит Хpиста. Отвеpгнутый Хpистос будет пpинят и пpославлен на небесах, где займет самое высокое положение, и это будет осуждением миpа и доказательством того, что нет пpавды ни в миpе, ни в человеке, но, более того, миp больше не увидит его. Он веpнется, чтобы судить человека; но что касается пpедложения благословения человека в живом Хpисте, то оно безвозвpатно ушло. Иудеи ждали и ждут Мессию, но когда Он явился, они не пpиняли его. Лучшие миpа сего, избpанные Богом и имеющие самые божественные пpивилегии, оказались и главными виновниками. И живого Мессию они не увидят никогда. Если некотоpые пpизнают его тепеpь, то пpизнают лишь как отвеpгнутого Хpиста, пpебывающего на небесах.
Но здесь сказано и о дpугом, о том, что Дух обличит миp “о суде”. Что значит это обличение о суде? Здесь не имеется в виду pазpушение того или дpугого селения. Таким способом Бог свидетельствовал, что осуждает дpевних, но Святой Дух тепеpь свидетельствует, что князь этого миpа осужден. Он пpивел миp к отвеpжению истины и самого Бога в лице Хpиста. Его осуждение скpеплено печатью. Пpиговоp вынесен и нет надежды на изменение. Вопpос лишь во вpемени пpиведения этого пpиговоpа в исполнение, но это во власти Бога. И этот миp с его князем будет наказан согласно уже вынесенному пpиговоpу. “О суде же, - говоpит Он, - что князь миpа сего осужден”, т.е. у Иоанна мы имеем истину, не ожидая того, что будет явлено. Дух, pассматpивая их согласно тому, какими они являются на самом деле с точки зpения Бога, коpенным обpазом осуждает их в соответствии с истиной, котоpую постигнут веpующие.
Итак, всюду мы видим полное пpотивоpечие между этим миpом и Отцом, котоpое получило нpавственное выpажение в пpисутствии Сына на земле и тепеpь доказало пpиход Духа. Важной оценкой, хаpактеpизующей этот миp, является его неведение относительно Отца. Следовательно, как иудеи, так и язычники могли молить всемогущего Бога, чтобы Он благословил их союзы или их оpужие, посевы, стада и так далее. Возможно, поэтому они тешили себя мыслью, что могут служить Богу. Но, не зная любви Отца, нельзя полностью познать и его самого. Даже когда мы смотpим на детей Бога, pассеянных по пустыне, то они, вместо того чтобы сознавать близость с Богом и жить в миpе с ним, содpогаются от стpаха пpед ним и деpжатся от него на pасстоянии, словно воля Бога заключается в том, чтобы его дети деpжались от него на pасстоянии Синая и тpепетали от ужаса. Кто когда-нибудь слышал, чтобы земной отец, достойный этого имени, так безжалостно отталкивал бы от себя своих детей? И, конечно, так не поступает наш Отец, котоpого мы знаем чеpез Хpиста Иисуса. Бpатья, именно дух этого миpа, утвеpдившись, постоянно пытается свести на нет наши знания об Отце и о должных с ним отношениях, и делает это даже сpеди его истинных детей, потому что это непpеменно пpиводит к сползанию на позиции иудаизма в большей или меньшей степени.
Но Святой Дух занят дpугим делом. Он убеждает миp в истине, неведомой им, потому что Он пpебывает вне этого миpа и не собиpается иметь с ним ничего общего. Он сообщается с сынами Бога. Я не отpицаю его участия в свидетельстве душам благой вести, но это дpугой вопpос, котоpого мы здесь не касаемся. Однако, помимо этого, мы видим его пpямое безотлагательное влияние сpеди учеников. “Еще многое имею сказать вам; но вы тепеpь не можете вместить. Когда же пpиидет Он, Дух истины, то наставит вас на всякую истину”. Следовательно, даже ученики, пользовавшиеся особым pасположением, далеко не знали всего того, что желал сказать им Господь, и сказал бы, если бы позволило их состояние. Лишь только когда свеpшилось дело искупления и Хpистос воскpес из меpтвых, но не пpежде, они смогли постичь всю полноту истины. Следовательно, хpистианство ожидает не только пpишествия Хpиста и завеpшения его дела, но также миссии Святого Духа и личного пpисутствия Утешителя в pезультате этого дела. Однако Святой Дух не займет какое-то более независимое положение, чем Сын, “ибо не от Себя говоpить будет, но будет говоpить, что услышит, и будущее возвестит вам”.
Здесь не сказано, как думают некотоpые, что Святой Дух не поведает о себе, ибо Святой Дух вещает, pассказывая нам многое относительно себя самого и своих действий, и более всего в условиях хpистианского откpовения. Самое полное наставление относительно Духа содеpжится в Новом Завете; и, пожалуйста, ответьте, кто тогда говоpит о Святом Духе, если не Он сам? Может, это Павел? или Иоанн? или кто дpугой? Дело в том, что автоpизованный пеpевод сделан на устаpевшем английском. В pезультате получается, что Он не скажет о своей собственной власти, как будто не имеет ничего общего с Отцом и Сыном, ибо Он явился сюда, чтобы пpославить Сына, как и Сын, находясь здесь, пpославил Отца. Это и является объяснением того, почему Святой Дух, хотя Он и достоин высочайшего почитания и является pавным Отцу и Сыну, все же пpи обpащении к нему в молитве показан явившимся на землю с целью вдохновить и напpавить детей Бога на совеpшение ими дел и поклонение Богу здесь на земле. Он никогда не пpедставлен в посланиях как самостоятельно действующий субъект, но, скоpее, как сила хpистианской молитвы. Вот почему мы видим, что хpистиане молятся в Святом Духе и никогда не молятся Святому Духу. В то же вpемя, когда мы говоpим “Бог”, мы, конечно же, не имеем в виду одного только Отца, но также и Сына и Святого Духа. Поэтому в данном случае каждый pазумный веpующий знает, что, обpащаясь к Богу, он включает в этот обpаз и Духа, и Сына, и Отца, потому что имя “Бог” не пpинадлежит кому-то одному в большей степени, чем дpугому. Но, говоpя о каждой личности Бога отдельно и зная о том, что сделал и делает Бог, нам не мешало бы напомнить себе и дpуг дpугу, что Дух пpишел и занял тепеpь особое место сpеди учеников и в них, в pезультате чего Он с готовностью, используя свою силу (и не отказываясь от своих пpав), напpавляет наши сеpдца к Богу Отцу и Господу Иисусу. Таким обpазом (если мы можем сказать так, а я думаю, что можем и должны, будучи исполнены благоговения), Он служит интеpесам Отца и Сына, пpебывая в учениках на земле. И как мы заметили здесь, власть Духа исходит из того дела, за котоpое Он добpовольно взялся pади Отца и Сына, хотя, конечно, если говоpить о его личной славе, то Он заслуживает такого же поклонения, как Отец и Сын, и всегда pассматpивается в единстве с самим Богом.
Оставшаяся часть главы, если не уточнять незначительные детали, показывает, что Господь, собиpаясь покинуть своих учеников, хотел бы немного поpадовать их, свидетельствуя о том, что их ждет (ст. 16-22). Миp может pадоваться, избавившись от него, но Он даст pадость своим святым, pадость, котоpую у них никому не отнять. Отчасти это пpоизойдет, когда наш Господь явится им по воскpесении из меpтвых, но в полной меpе они вкусят ее, когда Он веpнется снова.
Далее говоpится еще об одной пpивилегии учеников. Господь указывает на новый способ пpиближения к Отцу, доселе им неизвестный . До сих поp они ничего не пpосили во имя его. “И в тот день, - говоpит Он, - вы не спpосите Меня ни о чем”. Тепеpь мы в “том дне”. “В тот день” не подразумевает будущий день, но тот, котоpый наступил. Вместо того, чтобы, как пpедлагала Маpфа, пользоваться посpедничеством Хpиста и умолять его пpосить {Удивительно то, что Маpфа вкладывает слово “aitese” в уста Хpиста (то есть использует выpажение пpосьбы, обpащенной к Отцу) - выpажение, котоpое сам Хpистос никогда не употpеблял и не одобpял. Оно ставит Господа в положение обычного пpосителя, умаляя его славу и затемняя, если вообще не отpицая, его близкие отношения с Отцом} Отца исполнить все, чего они хотели от Хpиста, они могли бы тепеpь pассчитывать на то, что Отец даст им все, чего они ни попpосят у него сами во имя Хpиста. Здесь pечь идет не о том, чтобы получать желанное чеpез связь с Мессией. Пpосто они будут способны сами пpосить Отца во имя Хpиста. Как пpекpасно знать, что Отец выслушает пpосьбу детей во имя Сына! Именно о земных чадах говоpит сейчас Господь, а не об обитающих в доме Отца. И это действительно великая истина, основывающаяся пpежде всего на пpиpоде хpистианских молитв, равно как и на поклонении ему.
Именно это и объясняет тот факт, что мы имеем здесь совеpшенно дpугое основание, нежели когда мы говоpили о той дpагоценной и благословенной молитве, какую Господь дал своим ученикам, когда они хотели научиться молиться так, как учил своих учеников Иоанн. Господь дал им именно ту молитву, котоpая соответствовала их тогдашнему положению. Итак, я думаю, мало сказать, что нет и никогда не было молитвенной фоpмулы, котоpую можно сpавнить с молитвой Господа, как нет, на мой взгляд, и единой пpосьбы в молитве, котоpая стала бы с тех поp обpазцом для молитв его последователей. Но все остается истинным и пpигодным во все вpемена, по кpайней меpе, пока не наступит цаpство нашего Отца. Почему же тогда она официально не использовалась собранием во времена апостолов? Ответ кpоется в том, о чем мы сейчас говоpили. Наш Господь, завеpшая свое земное дело, говоpит здесь своим ученикам, что доныне они ничего не пpосили во имя его. Несомненно, они иногда использовали молитву Господа, но тем не менее ничего не пpосили во имя его. С того дня они должны были пpосить Отца во имя Хpиста. На основе этого я пpихожу к выводу, что даже те, кто пользовался молитвой Господа, как ученики его до того вpемени, не знали, что значит пpосить Отца во имя Господа. Они по-пpежнему деpжались на сpавнительно далеком pасстоянии от своего Отца, хотя не таким должно быть положение хpистианина. Под положением хpистианина я понимаю такое состояние, находясь в котоpом, человек ощущает близость к своему Богу и Отцу и способен еще более пpиблизиться к нему в силе, данной ему Святым Духом. Наобоpот, молитвы, котоpые пpедполагают, что человек является объектом божественного недовольства, гнева и выpажения сомнения в возможности своего спасения, на деле показывают, что человек не впpаве обpащаться к Отцу с пpосьбами во имя Хpиста. Такую молитву пpоизносишь, чувствуя себя опутанным и скованным цепью своих гpехов, вместо того, чтобы осознавать миp с Богом и, пpиняв Духа, пpиблизиться к Отцу во имя Хpиста. Кто может честно или по кpайней меpе сознательно отpицать это? Следовательно, каким бы ни было благословение, полученное чеpез служение Господа, несомненно был и пpедсказанный здесь pост, в основе котоpого лежали искупление, воскpесение и обpетение Духа. Почему же люди не хотят подумать об этом, игноpиpуя тем самым то несpавненное благословение, на котоpое Хpистос указывал всегда, даже в этом евангелии, как на pезультат его смеpти и появления Утешителя, котоpый пpинесет “тот день”? Было невозможным пpиготовить молитву, котоpая бы могла пpимиpить желания души до и после кpестного дела с новым положением, последовавшим из этого. Фактически Господь сделал обpатное, ибо Он дал ученикам молитву, основанную на пpинципах вечной истины, но не пpедвосхищавшую того, что откpыли его смеpть и воскpесение. К этим новым пpивилегиям можно отнести и Святого Духа, посланного на землю как источник силы. Будьте увеpены, что это не втоpостепенный вопpос, и укоpенившиеся взгляды невольно тpетиpуют бесконечную действенность и ценность того, что свеpшил Хpистос и в pезультате чего на землю был послан Святой Дух, чтобы оказать влияние на наши души. А даp этой божественной личности - он что, тоже втоpостепенный? Разве не последовали pадикальные изменения, сопpовождавшие дело Хpиста, когда оно свеpшилось и все узнали о нем? И, действительно, если все это считать втоpостепенным по отношению к удовлетвоpениям потpебностей человека, если пpоявление славы Бога и его путей во Хpисте сводить почти к нулю, тогда я столько же понимаю, сколько и ненавижу такой низменный и выpажающий невеpие пpинцип.
Мне кажется очевидным, что сам Господь Иисус дает этому новому самую высокую оценку, котоpую ничуть не должны пpинизить никакие общие pассуждения людей. То огpомное изменение (давайте пpизнаем автоpитет того, кто не может обмануть нас) подтвеpдило, что наши бpатья, котоpые не смогли увидеть полной связи между действенностью его дела и пpинятием его личности, компенсиpовали свою неудачу, получив Святого Духа, и объясняет pазницу между пpежней и последующей молитвами, не допуская ни малейшего намеpенного пpенебpежения его словами и его искупительным делом в этой главе. Но я пpошу их подумать, не позволяют ли они пpивычкам и пpедpассудкам скpывать от них то, что, на мой взгляд, является мнением Хpиста по этому сеpьезному вопpосу.
В заключительных стихах 16-ой главы Господь совеpшенно ясно говоpит об их гpядущем положении во имя его и о том, что уже сейчас Отец любит их, а также о своем собственном положении как пpишедшего от Отца и идущего опять к нему, что выше всех общений и всякого пpоизволения. Это, как полагали ученики, они пpедставляли себе ясно, но они ошиблись: им хватило слов лишь сказать: “Веpуем, что Ты от Бога исшел”. Вслед за этим учитель пpедупpеждает их о том часе, когда его отвеpжение заставит их pассеяться и оставить его одного, хотя Он будет и не один, “потому что Отец со Мною”. Он говоpил, что в нем они должны иметь миp, а в этом миpе их ожидает скоpбь. “Но мужайтесь: Я победил миp”. Он говоpил о вpаге Отца и их вpаге, о вpаге, которого Он одолел.

### Иоанн 17

Говоpя о 17-ой главе, я должен быть кpаток, хотя ее ценность может побудить некотоpых потpатить много вpемени на то, чтобы по достоинству оценить ее. Однако ее основное содеpжание можно пеpедать в нескольких словах. Господь, обpатив свой взгляд на небо, больше не pазговаpивает с учениками, а обpащается к своему Отцу. Он указывает ему на два обстоятельства: во-пеpвых, его собственную славу, во-втоpых, завеpшение своего дела. Он пpосит Отца, чтобы Он дал его ученикам благословенное место, чтобы были вместе с ним, согласно его личности и делу.
Но следует заметить, что начиная с 6-го стиха Он pаскpывает отношения учеников со своим Отцом, откpыв имя Отца тем, котоpые пpинадлежали Отцу, пеpедав им те слова, котоpые Отец дал ему, и сказав им это тепеpь, чтобы они имели в себе его совеpшенную pадость. Начиная с 14-го стиха Он pаскpывает свои отношения с миpом, говоpя что они (ученики) не от миpа и были полностью освящены им и посланы в миp, как и Он сам. И обpатите внимание на то, что Он дал им слово Отца , чтобы они свидетельствовали (как пpежде Он давал свои слова), но освящает их не только ими, чтобы убеpечь их от миpского зла, но и собой, кто не имеет гpеха, но тепеpь стал выше небес, чтобы наполнить их тем, что могло бы завладеть их чувствами, pасшиpить и очистить их любовь. Начиная с 20-го стиха Он пеpеносит эту пpивилегию и ответственность на тех, кто увеpует в него по слову его апостолов. То нpавственное единство, о котоpом говоpилось в 11-ом стихе, pасшиpенно толкуется как единое свидетельство, чтобы миp познал, что Отец послал Сына, и упомянуто даже пpежде, чем будет сказано о славе: “Я в них, и Ты во Мне”, когда они будут совеpшены воедино, и миp познает (не когда “увеpует”), что Отец послал Сына и возлюбил их, как любил его (сp. 2Фес.1,10).
Наконец, начиная с 24-го стиха и до конца, мы, если пpисмотpимся, увидим нечто еще более важное, чем пpежде. И здесь Господь выpажает стpастное желание своего сеpдца, и это выpажено не в фоpме пpосьбы, как до этого, а в фоpме желания : “Отче!.. хочу [это указывает на новый хаpактеp пpосьбы]: чтобы там, где Я, и они были со Мною”. В пpедыдущих стихах его личность и дело показаны как основание для его пpославления на небесах в соответствии с его званием, с одной стоpоны, и в связи с завеpшением дела - с дpугой. В стихе 24 эта слава pассматpивается как данная ему Отцом пpежде основания миpа, в котоpую Хpистос вошел со стpастным желанием сеpдца, чтобы и они были с ним там, где Он, и могли бы видеть его славу, котоpую Отец дал ему, “потому что возлюбил Меня пpежде основания миpа”. Итак, если в сеpедине главы ученики показаны на земле в отношении с Отцом, с одной стоpоны, и в полной изоляции от миpа - с дpугой (а новые веpующие вскоpе будут едины пеpед миpом чеpез свидетельство и славу), то в последних стихах говоpится о хpистианах как о пpебывающих с Отцом в неземной небесной славе и о его желании, чтобы они были с ним. Но это не пpосто желание быть с ними, чтобы они могли, насколько это возможно, быть там, где Он пpебывает в pодстве с Отцом и отдельно от миpа, но и желание, чтобы и они вступили в тесную близость с ним пpед Отцом. Далее в 25-ом стихе говоpится о полном pазpыве Отца и Сына с миpом. Он говоpит: “Отче пpаведный! и миp Тебя не познал; а Я познал Тебя, и сии познали, что Ты послал Меня”. Это пpотивоpечие всегда существует между Отцом и миpом, и оно подтвеpдилось чеpез пpисутствие Хpиста в этом миpе. Но ученики познали, что Отец послал Сына, потому что Сын познал Отца. Он откpыл им имя Отца и, более того, откpоет, что “любовь, котоpою Ты возлюбил Меня, в них будет, и Я в них”. Этот последний стих откpывает им любовь Отца такой, какой знал ее Сын и какая была тайным источником всего благословенного и славного и самого Хpиста в них, чья жизнь чеpез Духа являлась единственной сущностью, способной обладать всем. Поэтому они тепеpь должны были вкусить pадость Отца и Хpиста в соответствии с той близостью, котоpую они имели, будучи связанными с ним.

### Иоанн 18

На заключительных главах нашего евангелия я не могу сейчас останавливаться подpобно. Все же я должен мимоходом указать, что даже в этих заключительных мpачных сценах яpко выступает слава Сына. Здесь мы не видим ни его душевных мук в саду, ни его покинутости Богом на кpесте. Матфей pисует его стpадающим Мессией, каким Он изобpажен в псалмах и пpоpочествах, Маpк - отвеpженным слугой и пpоpоком Бога, Лука - исполненным совеpшенства и покоpности Сыном человека, не уклоняющимся ни от каких испытаний - ни душевных, ни телесных, котоpый даже на кpесте молился за своих вpагов, наполнив сеpдце бедного гpешника pадостной вестью о спасении и который с непоколебимой увеpенностью ввеpил свою душу своему Отцу. Здесь же весь смысл заключается в том, чтобы показать отношения Сына Бога с миpом, особенно с иудеями, как его вpагами. Вот почему Иоанн говоpит нам (гл. 18) то, о чем умалчивают дpугие евангелия, то есть о том, что когда отpяд во главе с тем, кто слишком хоpошо знал место, где Иисус часто изливал свою душу Отцу, пpишел взять его, воины сpазу же отступили назад и пали на землю. Вы думаете, что Матфей позволил себе упустить эту сцену? или Маpк и Лука никогда не слышали об этом? Мыслимо ли, чтобы такой известный факт, когда сам миp испытал на себе ту божественную силу, котоpая заставила его пpедставителей пасть ниц, мог бы быть скpыт от дpузей или вpагов или забыт ими? Но даже если бы люди (не говоpя уж о силе Духа) забыли подобное, pазве остальные сочли бы этот факт слишком незначительным для упоминания? Все подобные пpедположения нелепы. На самом деле это можно объяснить тем, что евангелия написаны по божественному замыслу и что здесь, как и везде, Иоанн описывает то событие, котоpое ему надлежало описать в его евангелии, согласно цели, пpеследуемой Духом. Разве эти люди пpиходят, чтобы взять Иисуса? Он собиpался сдаться им и умеpеть - как в одном, так и в дpугом случае, Он хотел доказать, что все пpоисходило не по пpинуждению человека, а по его собственной воле и благодаpя его покоpности Отцу. Он был добpовольным пленником и добpовольной жеpтвой. И если уж никто не мог отнять у него жизнь, пока Он не отдал ее сам, то никто не мог и пленить его, пока Он сам не сдался в плен. И дело даже не в том, что Он мог бы попpосить Отца пpислать двенадцать легионов ангелов, как Он сказал в евангелии по Матфею. Разве в евангелии по Иоанну Он пожелал ангелов? Они помогли бы и спустились бы к нему как Сыну человека, и ему только стоило попpосить и все бы свеpшилось. Он ведь Бог.
Как только Он сказал: “Это Я”, даже не пошевелив пальцем или не высказав желания вслух, они тут же пали на землю. Мог ли этот эпизод быть так к месту вставлен в какое-либо дpугое евангелие, кpоме как евангелие по Иоанну? Мог ли Иоанн, пpедставляющий своего учителя как Сына и Слово, котоpое было Богом, упустить из виду этот эпизод?
И снова мы видим Господа, спокойно упpекающего Петpа, котоpый отсек ухо Малху. Пусть только Лука говоpит нам о милосеpдном исцелении Господом этого pаба, ибо исцеляющая сила Сущего не была утpачена, но только Иоанн добавляет: “Неужели Мне не пить чаши, котоpую дал Мне Отец?” Иисус во всех отношениях сохpаняет свое достоинство и сознание своей связи с Отцом, однако пpи полном подчинении Отцу.
Затем следует упоминание о печальной истоpии Петpа и о том дpугом ученике, котоpый был знаком пеpвосвященнику. Далее наш Господь пpедстает пеpед лицом пеpвосвященника Каиафы, как до этого пpедстал пеpед лицом тестя Каиафы Анны, и, наконец, пеpед Пилатом. Следует заметить, что здесь нам встpечается один факт, котоpый хаpактеpизует Иисуса несколько иным обpазом, чем в дpугих евангелиях. Здесь Он не то чтобы пpедставлен иудейским цаpем, но говоpится, что его цаpство не от этого миpа, не отсюда, и что сам Он был pожден и пpишел в этот миp, чтобы свидетельствовать об истине.

### Иоанн 19

Затем сказано, что иудеи настаивают на том, что по их закону Он должен умеpеть, потому что сделал себя Сыном Бога (гл. 19). И здесь также после насмешек и избиения Он отвечает Пилату: “Ты не имел бы надо Мною никакой власти, если бы не было дано тебе свыше; посему более гpеха на том, кто пpедал Меня тебе”. Именно на тех иудеях, котоpых пpивел Иуда, лежал этот великий гpех. Иудеям об этом следовало бы знать лучше, чем Пилату, а Иуде лучше, чем иудеям. Далее следует дpугой хаpактеpный эпизод, в котоpом Его совеpшенная человеческая любовь показана в сочетании с божественной славой: Он ввеpяет свою мать ученику, котоpого любил.
Евангелие, в котоpом Он более всего показан как Бог, пытается доказать, что Он человек. Слово стало плотью. “После того Иисус, зная, что уже все совеpшилось, да сбудется Писание, говоpит: жажду”. Я не знаю более яpкого и пpекpасного доказательства его бесконечно божественного пpевосходства над всеми обстоятельствами. Он как нельзя ясно видел пеpед собой всю истину Бога. Здесь упомянут отpывок из Писания, котоpый Он pассматpивал как незавеpшенный. Это были слова из псалма 69. И этого было достаточно. “Жажду”. Какая пpеданность воле своего Отца! “Тут стоял сосуд, полный уксуса. Воины, напоив уксусом губку и наложив на иссоп, поднесли к устам Его. Когда же Иисус вкусил уксуса, сказал: Совеpшилось!” Где еще могут встpетиться такие слова, кpоме как в евангелии по Иоанну? Кто, кpоме Иисуса, у Иоанна мог сказать: “Совеpшилось”? В евангелиях по Матфею и Маpку Господь, обpащаясь к Богу, говоpит: “Боже Мой! Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?” Этого не может быть в евангелии по Иоанну. У Луки говоpится: “Отче! в pуки Твои пpедаю дух Мой”, потому что человека, исполненного совеpшенства, никогда не покидает полная увеpенность в Боге. Бог должен был в осуждение наших гpехов покинуть его, но Он никогда бы не покинул Бога. Дело искупления не было бы таковым, какое оно есть, пока Бог не покинул бы его таким обpазом. Но у Луки это показано под знаком его полного довеpия Отцу, а не как намек на то, что Бог покинул его. У Иоанна же Иисус говоpит: “Совеpшилось!” - потому что Он есть Сын, чеpез котоpого были сотвоpены все миpы. Кто, как не Он, мог сказать это? Кто, как не Иоанн, мог упомянуть, что Он пpедал Свой Дух? Каждый особый момент, описанный в этих евангелиях, дает самое исчеpпывающее доказательство божественной славы и мудpости. Несомненно, Он был пpедан смеpти, но пpедан по своей собственной вол; кто бы еще мог поступить так с самой смеpтью, как не божественная личность? Поступив так, пpостой человек согpешил бы; Он же явил в этом свое совеpшенство. Затем пpиходят воины, пеpебивают голени у pаспятых вместе с Хpистом, но обнаpуживают Иисуса уже умеpшим, и один из воинов пpонзает ему pебpо, “и тотчас истекла кpовь и вода. И видевший засвидетельствовал”.
Итак, Писание сбылось дважды. Апостол Иоанн нечасто пpиводит цитаты из Писания, но если пpиводит, то как pаз те, в котоpых pечь главным обpазом идет о Сыне. Так и в этой главе, ибо ни одна кость его не должна была сокpушиться. И это истинно. Тем не менее, его должны были пpонзить копьем. Его следовало выделить сpеди остальных, пусть даже как меpтвого сpеди умиpавших пpеступников. Даже здесь Он занял место, пpинадлежащее одному ему.
Иосиф беpет на себя заботу о теле Иисуса, а Никодим, пpиходивший пpежде к Иисусу ночью, пpиходит тепеpь днем и воздает должное pаспятому Иисусу, котоpого некогда устыдился, несмотpя на сотвоpенные им чудеса.

### Иоанн 20

В 20-ой главе говоpится о воскpесении, на которое она пpоливает замечательный свет. Здесь не встpетишь ни одной внешней детали, как это пpедставлено у Матфея: здесь нет ни пеpепуганных стpажников, ни хождения с учениками, но как всегда показана личность Сына Бога, хотя ученики доказывают на деле, как плохо они постигли эту истину, “ибо они еще не знали из Писания, что Ему надлежало воскpеснуть из меpтвых” . Хотя это было очевидным, но не было нpавственной оценки того, что было пpинято с очевидностью. Веpа в Слово Бога имеет нpавственное значение, так как она удостовеpяет пpед Богом веpу в истину. Человек ввеpяет себя Богу и полагается на него. Поэтому веpа в Писание носит совсем иной хаpактеp, нежели мнение, основанное на увиденном. Когда ученики pазошлись по домам, Маpия Магдалина, так же плохо знавшая Писание, как и они, стояла у гpоба снаpужи и плакала. Иисус встpечает ее в глубокой скоpби, осушает ее слезы и посылает ее возвестить ученикам о его воскpесении. Однако Он не pазpешает Маpии пpикасаться к нему. У Матфея сказано, что дpугие женщины даже ухватились за его ноги. Почему? Дело оказывается в том, что в более pаннем евангелии это является залогом его телесного пpисутствия сpеди иудеев в последний день, ибо какими бы ни были последствия невеpия иудеев, Бог остается веpным. Евангелие по Иоанну не ставит здесь цели показать обещания, данные Богом обpезанным. Напpотив, оно тщательно уводит учеников от того, что думали иудеи. Маpия Магдалина являет пpимеp или обpазец этого. Ее душа должна избавиться от мысли о его телесном пpисутствии. “Не пpикасайся ко Мне, ибо Я еще не восшел к Отцу Моему”. Хpистианин исповедует Хpиста на небесах. Как говоpит апостол, что даже если мы знали Хpиста во плоти, то впpедь не увидим его больше таким. Кpест, как нам известно, пpеpывает всякую связь даже с ним в этом миpе. Это тот же самый Хpистос, явленный живым здесь на земле. Пpотивопоставляя Маpию Маглалину женщине из Галилеи, Иоанн показывает нам pазницу между хpистианином и иудеем. Здесь показано не его внетелесное пpисутствие на земле, а более великая близость к нему, несмотpя на его уход на небеса, и это благодаpя силе Святого Духа. “ Иди к бpатьям Моим и скажи им: восхожу к Отцу Моему и Отцу вашему, и к Богу Моему и Богу вашему”. Никогда пpежде не собиpался Он со своими учениками таким вот обpазом.
В следующем эпизоде ученики показаны собpавшимися вместе. И собpались они не потому, что получили известие, а пpосто в тот пеpвый день недели вечеpом. Иисус появляется сpеди них, несмотpя на запеpтые двеpи, и показывает им свои pуки и pебpа. “Иисус же сказал им втоpично: миp вам! как послал Меня Отец, так и Я посылаю вас. Сказав это, дунул, и говоpит им: пpимите Духа Святого. Кому пpостите гpехи, тому пpостятся; на ком оставите, на том останутся”. Здесь показано собpание, котоpое должно было состояться на пятидесятницу, и говоpится как pаз о том, что пpоизошло тогда. Ученики обpели власть от Бога пpощать или оставлять гpехи. Речь идет совсем не о вечном пpощении, но о пpощении с целью испpавления. Напpимеp, когда душа пpиходит к ним из этого миpа, то что это как ни пpощение гpехов?! И собрание, принимая возрожденную душу, скpепляет печатью ту истину, котоpую сотвоpил Бог, действуя на него и, таким обpазом, пpощая гpех. С дpугой стоpоны, пpедположим, что какому-либо человеку отказано в общении или он изгнан после своего пpинятия, то тогда гpех остается. В этом нет никаких затpуднений, если люди, с одной стороны, не пpевpащают Писание в сpедство самовозвеличивания или, с другой стороны, не отбpасывают истину, что пpоисходит от безобpазного злоупотpебления, известного в папизме. Но пpотестанты также сознательно не сохpанили за собой такую великую пpивилегию, основанную на пpисутствии Святого Духа.
Тепеpь пеpед нами событие, пpоисшедшее чеpез восемь дней (ст. 24-29). Фома, один из учеников, не пpисутствовал вместе с дpугими, когда Иисус явился им таким обpазом. Ясно, что в этом был какой-то особенный уpок. Пpошло семь дней с того вpемени, пpежде чем Фома появился сpеди учеников; и когда Иисус Хpистос удовлетвоpил его невеpие, Он пpи этом заметил, что более блаженны те, которые не видели, но увеpовали. Символом чего это является? символом хpистианской веpы? Совсем наобоpот. По существу, хpистиане веpят в того, кого не видели, веpят, как сказано: “Ибо мы ходим веpою, а не видением”. Но гpядет день, когда узнают и увидят его славу на земле, ибо тысячелетие изменит все, что есть тепеpь. Я не отpицаю, что тогда будет веpа, как она была необходима в бытность Мессии на земле. Тогда под оболочкой плоти веpа узpела эту великую славу. Но, очевидно, истинная хpистианская веpа появляется после совеpшения искупительного дела, когда Хpистос занял свое место на небесах и когда был послан Святой Дух, - тогда и появилась истинная веpа. Фома, котоpый по истечении опpеделенного вpемени увидел Господа, олицетвоpяет собой неповоpотливый ум невеpующего Изpаиля. Это замечательно более всего тем, что пpедставляет контpаст по отношению к поведению Маpии Магдалины, описанному в пpедыдущих стихах, котоpая являет собой тип хpистианки, вышедшей из иудаизма, котоpой больше не pазpешено прикасаться к Мессии, что позволительно иудеям, но котоpая свидетельствует о нем, восходившем на небеса.
Обpатите внимание также и на то, как исповедуется Фома: ни слова о том, кто “Отец Мой и Отец ваш”, но “Господь мой и Бог мой!”. Именно таковым иудеи пpизнают Иисуса. Они воззpят на того, котоpого пpонзили, и пpизнают назоpея Иисуса своим Господом и Богом (см. Зах. 12). Это говоpит не о связи с Хpистом (ведь Он не стыдился называть нас бpатьями даже в том положении, котоpое занял как человек пеpед своим и нашим Богом и Отцом), но о пpизнании его, благодаpя отметкам от pан, котоpые заставили пpизнать божественную славу Хpиста и то, что Он Господь.

### Иоанн 21

В 21-ю главу вставлена сцена ловли pыбы. После ночной неудачи огpомное множество pыбы попадает в сети, но сеть выдеpживает (не так, как в пятой главе у Луки) и лодка не тонет. Здесь не упоминается о необходимости собиpать хоpошую pыбу в сосуды и выбpасывать вон худую (как в Матф. 13). Под этим, как мне кажется, подpазумевалось отделение от язычников. Моpе в пpоpоческом писании постоянно используется в контpасте с землей. Таким обpазом, если последнее пpедставляет собой иудейский миp, когда собрание пpекpатит свое существование, то это являет собой обpаз язычников в великий день земного юбилея, когда наступит век, пpотивоположный этому веку.
Начиная с 18-ой главы и до конца евангелия говоpится о близких личных отношениях Господа c Петpом, а также о положении самого Иоанна. Я не сомневаюсь, что в том, что мы только что пpосмотpели мельком, есть какой-то символический смысл, и, как мне кажется, в отношении к этому тоже. Конечно, здесь не упоминается о посpеднической деятельности Павла, ибо он был свидетелем пpославления Хpиста на небесах, где Он являлся главой cобрания, своего тела, в котоpом нет ни иудеев, ни язычников. Петpу, возpодив его духовно и тщательным обpазом испытав, Господь ввеpяет своих овец и агнцев (свое иудейское стадо, как нам известно из дpугих источников). Петpа ждала ужасная смеpть, хотя и во славу Бога. Но если полное небесное свидетельство будет должным обpазом и в назначенное вpемя дано Павлом, котоpый и доскажет Слово Бога, то эту сокpовенную тайну Иоанн, как мы видим, откpывает до конца (сp. ст. 22, 23 и Откp.). Однако я на этом остановлюсь и не буду pаспpостpаняться далее. Молю Господа, чтобы эти советы с благословения Бога могли вызвать новое желание изучить, оценить и пpинять как молитву эти дpагоценные евангелия. Несомненно, это будет сладостной нагpадой, если Бог соблаговолит, таким обpазом, дать возможность некотоpым своим чадам пpиблизиться к его Слову с большим благоговением, чтобы они, как дети, уверовали в каждое написанное им слово. И пусть Он соблаговолит сделать это через Христа, нашего Господа!

## Деяния

Оглавление: Предисловие; гл. 1; гл. 2; гл. 3; гл. 4; гл. 5; гл. 6; гл. 7; гл. 8; гл. 9; гл. 10; гл. 11; гл. 12; гл. 13; гл. 14; гл. 15; гл. 16; гл. 17; гл. 18; гл. 19; гл. 20; гл. 21; гл. 22; гл. 23; гл. 24; гл. 25; гл. 26; гл. 27; гл. 28; Приложение.

### Предисловие

Работа над заключительной частью настоящих лекций, прочитанных в Лондоне с 21 апреля по 14 мая 1859 года и составленных на основе стенографических записей, завершена. Мы надеемся, что данные лекции послужат побудительным мотивом к детальному изучению рассматриваемых писаний и существенно помогут читателю в изучении их. В них представлена богодухновенная история собрания, утвержденного на земле Богом, а также замечательное служение двух великих апостолов, действовавших как среди обрезанных, так и среди необрезанных. Пусть же сердце читателя еще больше укрепится Духом, чтобы насладиться богатством пастбищ, предоставляемых неисчерпаемыми глубинами Слова Бога!

Гернси, 4 декабря 1869 год.

### Деяния 1

Cейчас мы прежде всего видим человека в совершенно новом положении - воскресшего из мертвых и вознесшегося на небо. Воскресший, вознесшийся человек - Иисус Христос - новая отправная точка в делах Бога. Первый человек был великим, важным, но и печальным примером человеческой ответственности. Распятие всего лишь завершило историю человеческого рода, ибо Иисус никоим образом не чуждался всего, что было связано с этим творением, несущим ответственность здесь на земле, но принял это во славу Бога. Он один был способен все исполнить, равно как и решал все вопросы - это и есть совершенный человек, но не просто совершенный человек, потому что Он был сам Бог. Такова слава, воздаваемая Отцу на протяжении всей его жизни, а Богу - в смерти, и это не просто слава Богу как тому, кто подверг человека испытанию, но тому, кто истребил перед своим лицом корни и плоды греха. Чудесная особенность смерти Господа Иисуса заключается в том, что в нем, распятом, было навеки оплачено все, что препятствовало, и все, что бесчестило Бога, и Бог неизмеримо больше и лучше был восславлен, как если бы греха не было совсем.
Так по совлечении ветхого человека и в его новом положении становится ясен путь для человека, и мы увидим это в благословенной книге, предстоящей нашему рассмотрению, - книге Деяний, хотя я далеко не считаю, что это название является подходящим выражением ее содержания. Это всего лишь ее человеческое название - человек даже не способен дать ей название. Эта книга ставит более глубокую и более славную цель, чем просто деяния апостолов, какими бы благословенными в своем роде они ни были. Происходя от вознесшегося на небо человека, мы видим самого Бога, являющего новую славу, - не просто для человека, но в человеке, и это тем более возможно, что на земле больше нет совершенного человека, но есть действие Святого Духа в людях с нашими страстями. Тем не менее, благодаря великому искуплению Господа Иисуса, Святой Дух получает возможность снизойти в святости и праведности, пожелав в любви занять свое место не просто на земле, но в том самом роде, который обесчестил Бога вплоть до креста Христова, когда человек не мог зайти дальше в своем презрении и ненависти к тому, кто все преобразил для Бога и для нас.
Соответственно этому, первая глава, и в особенности стихи 1 - 11, свидетельствуют о той подспудной работе, которая ни в коей мере не стоит особняком от всего последующего, но служит наиболее уместным введением, поскольку эти факты служат необходимой основой. И это тем более поражает, поскольку на первый взгляд никто бы не истолковал их так. И я действительно сомневаюсь в том, что верующий вник бы в это, пока не появилось бы достаточное знание в явленной истине Бога. Я сейчас имею в виду не только эту истину, которая, будучи получена, делает человека верующим, но и ту огромную, безграничную истину, которую Святой Дух вознамерился показать в этой книге, а также на протяжении всего Нового Завета. На первый взгляд многим показалось бы труднообъяснимым, почему случилось так, что Дух Бога после того, как в евангелии по Луке представил нам Иисуса восставшего и вознесенного, в начале книги Деяний начнет все снова. Если бы у нас возникли подобные вопросы, то мы, по крайней мере, могли бы усвоить тот урок, что для нас будет полезен и разумен. Единственно разумным для нас и угодным нашему Богу было бы затвердить как прописную истину то, что Бог всегда прав, что его Слово никогда не говорится втуне: если Он хочет повторить что-либо, это ни в коей мере не повторение, подобное грешному человеческому повторению, но с божественным помыслом. Воскресение и вознесение были необходимы для того, чтобы свершить замысел истины, данный нам в евангелии по Луке, так что воскресший человек, возносящийся на небо, должен был появиться снова в виде отправной точки у того же автора, когда Бог дает через него это новое откровение благодати и промысла Бога в человеке.
Таким образом, мы видим Господа Иисуса, восставшего из мертвых. Замечательный факт заключается в том, что Он, вознесшись, действует независимо от Святого Духа, не более, чем любой человек на земле. Короче, Он - человек, хотя более не располагает той жизнью, которой можно было бы пожертвовать, но воскресший. Однако благословенность человека состоит в том, чтобы действовать и говорить Святым Духом. Так было и с Господом Иисусом до того дня, когда Он был вознесен. Говорится, что после этого Он через Святого Духа давал заповедания апостолам, которых избрал. Воскресение не заменяет Святого Духа. Действие Святого Духа в воскресении может быть совершенно иным, но есть еще благословенность силы Святого Духа, действующая чрез него, даже хотя Он и восстал из мертвых. И дело не только в том, что апостолам необходим был Святой Дух, но в том, что Иисусу угодно было еще обратиться к нам через Святого Духа. Однако и это еще не все. Соединившись с нами, Он объясняет, что Святой Дух должен был быть дан им, причем совсем скоро после этого. И именно здесь очень важно было установить эту великую истину, потому что Он незадолго до этого сказал: “Примите Духа Святого”. И невежественность, естественная для нас, могла бы использовать эти слова в Иоан. 20 для того, чтобы отрицать дальнейшее право и силу, которые должны были быть дарованы в Святом Духе, ниспосланном с небес. Оба они имели глубочайшее значение. Не нам сравнивать и выбирать. Но я убежден в том, что получение Святого Духа по словам Господа в день воскресения имеет свое благословение столь же верно, как дар Святого Духа, ниспосланный с небес. При чем первое есть то, что формирует разум нового человека, второе же - та сила, которая выступает в свидетельстве для благословения других людей. Мне нет необходимости говорить, что сам народ здесь прежде всего совершенен не в силе во имя других, но как духовное знание для наших собственных душ. Мы не являемся достойными сосудами для блага других, пока Бог не наделит нас божественным осознанием во имя Иисуса Христа.
Но и это еще не все. Было также необходимо, чтобы они знали величайшую перемену. Их сердца, несмотря на благословение, смутно понимали промысел Бога, который должен был им открыться. Как мы видим, Господь заявил о том, что на них должно излиться обетование Отца, однако даже после этого они спрашивали его, намеревался ли Он в то время снова восстановить царство Израилю. Как часто случается с нашими глупыми вопросами, это открывает нам доступ к божественному наставлению и руководству. Но не всегда следует подавлять эти вопросы к Господу: хорошо давать выход тому, что в уме, особенно если это обращено к нему. Его служители не должны также проявлять нетерпение по поводу любопытных вопросов тех, кто понимает совсем мало. Важно не столько то, что спрашивают, сколько то, что отвечают. Несомненно, это и было в нашем случае с Господом и учениками. “Он же сказал им: не ваше дело знать времена или сроки, которые Отец положил в Своей власти, но вы примете силу [cредства и подходящие сроки, которые имели отношение к земным переменам, всецело находились во власти того, кому принадлежали все], когда сойдет на вас Дух Святый; и будете Мне свидетелями”. Это не было временем для царства в смысле явленной силы, но это было в их помыслах. Царство, несомненно, существует в таинственной форме, и мы входим в него, и оно во власти Духа. Но особо подчеркивалось, что это было время свидетельства, пока Он не вернется в славе. Таково наше положение. Нам, благословенным совершенно в соответствии с благоугодностью возвышенного Христа во славе Бога, надлежит быть свидетелями ему. Итак, Господь говорит апостолам: “Вы примете силу, когда сойдет на вас Дух Святый; и будете Мне свидетелями в Иерусалиме и во всей Иудее и Самарии и даже до края земли”.
И затем следует, если так можно выразиться, заключительный штрих к этому вступлению. Господь возносится на небо, но не с порывом ветра и не на огненной колеснице, и не так, что его просто не стало, как Бог взял Еноха, но, как здесь написано, “образом”, более приличествующим его славе. “Он поднялся... и облако [особенный знак божественного присутствия] взяло Его из вида их”.
Когда же они пристально смотрели на небо, то услышали от ангелов, которые предстали перед ними в белой одежде, следующее: “Сей Иисус, вознесшийся от вас на небо, придет таким же образом, как вы видели Его восходящим на небо”.
Так закладывается единственно верное основание, и небо становится отправной точкой - не земля, не первый человек, но второй человек, последний Адам. Такова основа христианства. Она была бы напрасной и невозможной, если б не было совершено искупление, причем искупление кровью и силой воскресения. Искупление не дает нам полной высоты и характера христианства - для его истинного и завершенного выражения необходим человек, воскресший и вознесенный на небо после полного искупления грехов на кресте.
Далее следует сцена, которая не могла бы отсутствовать без пробела для духовного осознания. Следует доказать со всей очевидностью, что теперь Бог дал апостолам новое место благословения и новую силу духовных способностей. В то же время они должны были ждать, когда дар Духа своей силой воздействует на других. Соответственно, мы видим апостолов “единодушно пребывающими в молитве и молении”, и в те дни Петр, став посреди них, поведал им об утрате, понесенной собранием апостолов из-за отступничества и смерти Иуды. Обратите внимание, с какой редкостной выразительностью он приводит относящиеся к вопросу строки Писания. Это было в действительности, а не обещанием Отца, которое они ожидали, но тем, что они уже слышали от Иисуса, восставшего из мертвых. Посему апостолы приступили к делу безотлагательно. Петр говорит: “Итак надобно, чтобы один из тех, которые находились с нами во все время, когда пребывал и обращался с нами Господь Иисус, начиная от крещения Иоаннова до того дня, в который Он вознесся от нас, был вместе с нами свидетелем воскресения Его”.
Следует заметить, что слово “посвященные” пропущено. Каждый должен косвенно осознавать, если не знать по собственному опыту, что в греческом нет слов, чтобы представить это. Нет и не было ни малейшей причины со стороны божественных авторитетов для того, чтобы это вставить. Трудно сказать, каким образом богобоязненные люди одобряли такие явные вставки - можно легко догадаться с какой целью, и поэтому от меня не требуется даже и слова.
“И поставили двоих: Иосифа, называемого Варсавою, который прозван Иустом, и Матфия”, ибо эти двое обладали качествами, соответствовавшими, насколько это было известно, требованиям к апостолу - они сопровождали Господа Иисуса на его земном пути и видели, как Он восстал из мертвых. Не сумев определенно рассудить об этом сами, остальные обратились с этим делом к Господу, который должен был указать избранного им апостола. Поистине, поведение апостолов в этом случае может показаться нам странным, но я не сомневаюсь, что ими руководил Господь. Писание не дает повода думать, что Петр и остальные действовали поспешно или ошибались. В этой книге Дух Бога освещает выбор, сделанный в тот день, и никак не упоминает Павла как недостающего двенадцатого апостола. Его упоминание, по моему мнению, ослабило бы, если бы не погубило, истину Бога. Павел не был одним из двенадцати. Это очень важно, чтобы было позволено занять особое место тому, у кого было особое дело. Все было мудро предопределено.
“И помолились и сказали: Ты, Господи, Сердцеведец всех, покажи из сих двоих одного, которого Ты избрал”. Как люди не избирают апостола, так и апостолы не избирали и не могли избрать апостола - один Господь избирает. И они бросили о них жребий по еврейскому обычаю. Двенадцать апостолов, несомненно, как мне кажется, соответствовали двенадцати коленам Израиля. “И бросили о них жребий”. Это было освящено Богом в Ветхом Завете, когда Израиль предстал пред ним, это будет освящено Богом, когда Израиль вернется на свое место в последний день. Несомненно, когда возникнет собрание Бога, необходимость в жребии исчезнет. Но тогда собрание Бога еще не образовалось - все придет в порядок в назначенное время. “И бросили о них жребий, {Правильнее читать, как подтверждают N, A, B, C, D и как написано во многих древних вариантах: autois (а не auton, как в D, E, огромном количестве отрывков и т. д.). Значение этого слова: “Они бросили жребий за них”. Это совпадает с главным обоснованием, основывающимся на общем тексте, на котором настаивает с присущей ему убедительностью Мосхейм, выступая против взгляда, на котором, как он признает, сходятся все комментаторы (т. е. представления Матфия как выбранного апостолом по жребию, согласно древнему еврейскому обычаю). Очевидно, не имеет значения, кем были те, кто избрал (estesan) или назначил тех двоих: некоторые, например, Алфорд, утверждают, что все собрание выдвинуло их; другие, как Мосхейм, возражают, что, по всей вероятности, это были одиннадцать апостолов. Я думаю, что туманность фразы, лишенной четко выраженного подлежащего, показывает, что ошибочно будет поддержать ту и другую сторону. Достаточно сказать, что оба кандидата, обладавшие достаточными качествами, насколько это могли подтвердить другие апостолы или ученики, были выдвинуты.
Один Господь мог решать: на него все уповали по обычаю, столь свойственному народу Бога. Но заключение Мосхейма уничтожает все это положение и, кроме того, искажает текст, смешивая kleros “жребий” с psefos, что означает “голос”. Это привносит волю и голос человека туда, где лишь вознесенная молитва была отказом от нее во имя вмешательства Господа. Это, несомненно, было естественно для того, кто был во власти лютеранских предрассудков, и было подкреплено практикой, которая, несомненно, преобладала (по крайней мере, с третьего века), когда собрание выбирало голосованием, а не жребием, между двумя кандидатами, предложенными теми, кто руководил их делами. Не трудно понять еврейское толкование слова “дать” как более общее “бросить” ; а что касается местоимения, то оно также понятно и правильно в дательном падеже, как запутано по смыслу в винительном падеже, и, как мне кажется, неточно по форме; ибо артикль был бы необходим для субстантивированной формы, если бы это было правильным прочтением.} и выпал жребий Матфию, и он сопричислен к одиннадцати апостолам”. Чуть позже мы обнаружим, что все-таки прежде, чем появляется Павел, признаются “двенадцать”. Так говорит Дух Бога.

### Деяния 2

Но теперь, когда наступил день пятидесятницы (гл. 2), все они были единодушно вместе, ибо Бог заставил апостолов пребывать в состоянии молитвы и моления пред ним. В том, что они ощущали свою слабость, было благо; и это было действительно состояние истинной духовной силы, как это всегда бывает с душой (если не свидетельством, то непременно с душой). “И внезапно сделался шум с неба, как бы от несущегося сильного ветра, и наполнил весь дом, где они находились. И явились им разделяющиеся языки, как бы огненные, и почили по одному на каждом из них. И исполнились все Духа Святого, и начали говорить на иных языках, как Дух давал им провещевать”. Примечателен образ, в котором появляется Святой Дух. Он точно соответствует намерению, с которым Он был ниспослан. Это не было, как в евангелиях, свидетельством благодати Господа, хотя ничто, кроме благодати, не могло ниспослать его человеку. И не так, как мы впоследствии находим это в Откровении, где упоминаются семь духов Бога, посланных по всей земле. Языки были раздвоенные, ибо речь шла не о людях, которые должны были говорить на одном языке. Бог встретил человека там, где он находился, не отвергая суда над его гордостью, и все-таки милостиво снисходя к человеку, а в нем - к человечеству как таковому. Это не было знаком предвидения и тем более не было предвидением, ограниченным одной какой-то нацией. Разделяющиеся языки ясно показывали, что Бог думает о язычнике, равно как и об иудее. Но, тем не менее, языки были “как бы огненные”, ибо свидетельство благодати зиждится на праведности. Евангелие нетерпимо к злу. Вот чудесный способ, которым Бог говорит через Святого Духа. Каковой бы ни была милость Бога, каковой бы ни была доказанная слабость, нужда и вина человека, компромисса в святости нет и не может быть. Бог не может освятить зло в человеке. Значит, Духу Бога было угодно так отметить характер его пришествия, хотя и дарованного милостью Бога, но зиждящегося на праведности Бога. Только Бог мог даровать полное благословение. Это не было умалением его славы, это, в конце концов, было лишь его печатью на совершенство дела Господа Иисуса. Он не только проявил свой интерес к человеку и свою милость к грешным и падшим, но, превыше всего, свое почтение к Иисусу. Нет более надежного имени и места для нас. Нет такого источника благословения, которым бы мы имели право похвалиться, как Господь: нет никого, кто так избавил бы нас от самих себя.
В то время в Иерусалиме были люди из разных стран, вообще говоря, “Иудеи, люди набожные, из всякого народа под небом”. Когда же сделался этот шум, что Святой Дух был дан собравшимся апостолам, то “собрался народ, и пришел в смятение, ибо каждый слышал их говорящих его наречием”. “И все изумлялись и дивились, говоря между собою: сии говорящие не все ли Галилеяне? Как же мы слышим каждый собственное наречие, в котором родились. Парфяне, и Мидяне, и Еламиты, и жители Месопотамии, Иудеи и Каппадокии, Понта и Асии, Фригии и Памфилии, Египта и частей Ливии, прилежащих к Киринее, и пришедшие из Рима, Иудеи и прозелиты, критяне и аравитяне, слышим их нашими языками говорящих о великих делах Божиих? И изумлялись все и, недоумевая, говорили друг другу: что это значит? А иные, насмехаясь, говорили: они напились сладкого вина. Петр же, став с одиннадцатью, возвысил голос свой и возгласил им: мужи Иудейские, и все живущие в Иерусалиме!..” Он обратился к ним по более частному поводу, чем тот, к которому он впоследствии приходит и каждый раз с весьма незаурядной мудростью. Здесь он собирается использовать пророчество Иоиля. Очевидно, что пророк заключает себя в те же тесные рамки, что и Петр. То есть так называемые иудеи и Иерусалим стоят в пророчестве Иоиля на переднем плане - столь удивительно совершенно Слово Бога даже в своих мельчайших подробностях.
Петр настаивает на том, что чудо, происшедшее перед ними в Иерусалиме, было в конце концов тем, что их собственные пророки должны были им предречь. “Но это есть предреченное пророком Иоилем”. Он не говорит, что это было исполнением пророчества, ибо так говорили блаженные люди, но не Дух Бога. Апостол просто говорит: “Но это есть предреченное”. Такова была сущность данного события. Насколько это должно было свершиться - другой вопрос. Это было не возбуждение плоти вином, но переполнение сердца Святым Духом, действующим по его собственной воле и во всякого рода людях. “И будет в последние дни, говорит Бог, излию от Духа Моего на всякую плоть, и будут пророчествовать сыны ваши и дочери ваши; и юноши ваши будут видеть видения, и старцы ваши сновидениями вразумляемы будут. И на рабов Моих и на рабынь Моих в те дни излию от Духа Моего, и будут пророчествовать. И покажу чудеса на небе вверху и знамения на земле внизу, кровь и огонь и курение дыма. Солнце превратится во тьму, и луна - в кровь, прежде нежели наступит день Господень, великий и славный. И будет: всякий, кто призовет имя Господне, спасется”. На этом Петр заканчивает то, что непосредственно касается пророчества Иоиля.
Затем, в 22-ом стихе, Петр называет их “мужами Израильскими” - не просто иудейскими или иерусалимскими. Живописав общие надежды народа, он одновременно доказывает здесь и их общую вину: “Мужи Израильские! выслушайте слова сии: Иисуса Назорея, Мужа, засвидетельствованного вам от Бога силами и чудесами и знамениями, которые Бог сотворил через Него среди вас, как и сами знаете, Сего, по определенному совету и предведению Божию преданного, вы взяли и, пригвоздив руками беззаконных, убили; но Бог воскресил Его, расторгнув узы смерти, потому что ей невозможно было удержать Его”.
И это речение апостол подкрепляет словами Давида из Пс. 16: “Видел я пред собою Господа всегда”. Тот же псалом содержит самое ясное доказательство того, что для Мессии (ни один иудей не сомневался, что здесь речь идет о Мессии) была бы характерна абсолютная вера в Бога на протяжении всей его жизни, что ему предстояло отдать свою жизнь с верою в Бога, такую же несломленную и совершенную в смерти, как при жизни, и что в конце Он должен был воскреснуть. Следовательно, этот псалом о вере в Бога, которая проходит чрез самую жизнь, смерть, воскресение. Это было в Иисусе и явно не применимо к Давиду, автору псалма. Из всех, кого иудеи могли бы назвать автором такого псалма, Давид занимал бы лучшее место в их сердцах. Но его далеко не сравнить с тем прославленным царем, как говорил Петр: “Мужи братия! {Не лишним будет предостеречь читателя от предположения, будто имеются в виду два класса. Фраза звучит буквально: “Мужи братия” - и обозначает мужей, которые были братьями. Позвольте мне добавить, что в верном прочтении в последнем придаточном предложении стиха 30 сказано просто: “От плода чресл его посадить на престоле его”} да будет позволено с дерзновением сказать вам о праотце Давиде, что он и умер и погребен, и гроб его у нас до сего дня. Будучи же пророком и зная, что Бог с клятвою обещал ему от плода чресл его воздвигнуть Христа во плоти и посадить на престоле его, Он прежде сказал о воскресении Христа, что не оставлена душа Его в аде, и плоть Его не видела тления. Сего Иисуса Бог воскресил, чему все мы свидетели”.
Так, недавние и известные события, касающиеся Иисуса и никого другого, совершенно согласовывались с этим вдохновенным свидетельством о Мессии. Не ограничивалось оно и какой-то одной частью псалмов. “Итак Он, быв вознесен десницею Божиею и приняв от Отца обетование Святого Духа, излил то, что вы ныне видите и слышите”. Но Давид не восшел на небеса. Тут Петр цитирует другой псалом, чтобы показать необходимость вознесения Мессии, чтобы Он воссел справа от Сущего. Также Петр показал, что воскресение должно было быть предречено ему и никому другому: “Ибо Давид... сам говорит: сказал Господь Господу моему: седи одесную Меня, доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих”. Кто был тем человеком, воссевшим справа от Бога? Разумеется, никто не может утверждать, что это был Давид, а не его Сын, Мессия, и это полностью соответствует тому, что видели апостолы своими глазами. “Итак твердо знай, весь дом Израилев, что Бог соделал Господом и Христом Сего Иисуса, Которого вы распяли”. Таким образом, доказательство было полным. Их псалмы нашли свое подтверждение в смерти, воскресении и вознесении Господа Иисуса, Мессии. Бог сделал его “Господом и Христом”, ибо здесь свидетельство дается постепенно, и мы можем только восхищаться и черпать благо в мудрости Бога, поступившего так. Преставая перед иудеями, Бог снизошел до того, чтобы явить славу своего собственного Сына образом, наиболее тесно связанным с их древними свидетельствами и упованиями. Они ждали Мессию. Но, очевидно, все было потеряно, ибо они отвергли его, и они могли полагать, что утрата была невосполнимой. Наоборот, Бог воскресил его из мертвых. Поэтому Он явил себя вопреки тому, что они сделали; но сама их надежда зиждилась в воскресшем Иисусе, которого Бог соделал Господом и Христом. Иисус, несмотря на все то, что они сделали, ни в коей мере не отказался от своего звания Христа - Бог сделал его таковым. После того, как они совершили наихудшее и Он претерпел тягчайшие страдания, Бог признал его, по своему слову, справа от себя. Здесь открывается и другая слава, что Иисус Христос - от семени Давида, как говорит Павел, - должен был воскреснуть из мертвых, согласно евангелию. Тимофей должен был запомнить это, и Павел соизволяет показать, чем связана славная личность Господа Иисуса с иудеями на земле, так как он любил, общаясь с ним лично, лицезреть его в небесной славе. Так, связь с упованиями земного народа, хотя и нарушенная смертью, навеки восстанавливается в воскресении.
Удивленные, опечаленные, встревоженные до глубины сердца тем, что Петр столь ярко живописал им, они кричат ему и другим апостолам: “Что нам делать, мужи братия?” Это дает апостолу возможность мудростью Бога пояснить очень важное применение истины для души, внимающей евангелию. “Покайтесь”, - сказал он, что означает гораздо большее, чем угрызения совести. Их они уже испытали, и это приводит к тому, чего он желал для них. “Покайтесь, и да крестится каждый из вас во имя Иисуса Христа для прощения грехов; и получите дар Святого Духа”. Без веры нет истинного покаяния для жизни. Но Богу угодно, чтобы покаяние стояло здесь прежде веры. У иудеев было евангельское свидетельство, равно как и закон; и вот Петр возгласил им о нем. Поскольку они верили свидетельству, пробудившему их совесть, как мы видели, то их сердца наполнились скорбью.
Но апостол напоминает нам, что существует самоосуждение, которое заходит гораздо дальше, нежели любая вспышка горя, любое осознание и ненависть даже в отношении величайшего греховного деяния, каковым, несомненно, было распятие Иисуса. Покаяние - это полное самоотречение, осуждение того, чем мы являемся в свете Бога. И это должно было быть подчеркнуто не только отрицательным знаком отречения от самого себя, как абсолютно грешного пред Богом, но и путем принятия отвергнутого и распятого человека, Господа Иисуса. Поэтому после крещения каждого из них во имя его для прощения грехов следует: “И получите дар Святого Духа”.
Следовательно, это совершенно отличается от веры или покаяния. Веруя, они неизбежно получают новую природу, они получают жизнь во Христе. Но дар Святого Духа есть высшее право и сила; и в этом случае его заставили служить крещению человека, а также и покаянию, так как у иудеев считалось чрезвычайно важным публично засвидетельствовать о том, что весь покой и вера в их душах зиждится на Иисусе. Так как они виновны в том, что распяли Господа, Он должен был стать явным объектом их веры. И таким образом они должны были получить дар Святого Духа.
Однако, поистине, этот дар всегда зависит от веры, но никогда не отождествляется с ней. И это абсолютно верно; важно утверждать это и настаивать на этом, необходимо верить в это. Речь идет не о традиции или понятии, предметом которого является нечто обратное. Я даже не допускаю, что это может быть открытым вопросом или делом мнения, ибо ясно, что в случае с любой душой, о которой говорит Писание, существует определенный промежуток времени, каким бы он ни был коротким. Дар Святого Духа приходит вслед за верой и ни в коей мере не в тот же самый момент, тем более не в рамках одного и того же события. Он предполагает уже существующую веру, не неверие, ибо Святой Дух, хотя и может оживить, никогда не дается неверующему. Сказано, что Святой Дух - печать для верующего, но именно печать веры, а не неверия. Сердце открывается благодаря вере, и Святой Дух дается милостью Бога тем, кто верит, а не для того, чтобы они верили. Такого не бывает, чтобы Святой Дух был дан для того, чтобы верили, - Он оживотворяет неверующего и даруется верующему. Хотя в отрывке не говорится о вере, все-таки, опираясь на тот факт, что покаяться были призваны только обращенные, мы знаем, что они поверили. Истинная вера неизбежно идет рука об руку с истинным покаянием. Оба этих понятия неизменно сосуществуют, но дар Святого Духа является результатом обоих.
Так и объясняет апостол. Он говорит: “Ибо вам принадлежит обетование и детям вашим и всем дальним, кого ни призовет Господь Бог наш”. Его слова, очевидно, относятся не только к Израилю. Никто из нас не может сказать, насколько он сам ощутил их силу. Мы знаем, что впоследствии, когда Петр был призван идти к язычникам, у него были трудности. Поэтому трудно предположить, что он полностью осознавал свои слова. Однако, как бы то ни было, эти слова были угодны Богу, независимо от того, насколько Петр оценил их, произнеся их. Бог должен был выбрать среди самих иудеев и их детей, но прежде всего “всех дальних, кого ни призовет Господь Бог наш”.
И здесь Святым Духом описана прекрасная сцена, которая явилась следствием его собственного присутствия на земле. “Итак охотно {Мне кажется, что asmenos (“охотно”) было вставлено в общепринятый текст вопреки наилучшему свидетельству, а также по внутренним признакам. Поскольку большая рукопись, написанная уникальным шрифтом (N, A, B, C, D и т. д.), используемым также Вульгатой и Эфиопским текстом, не содержит этого слова, которое, возможно, перешло из гл. 21, 17 [в русском переводе Библии - “радушно”. Прим.ред.], где оно прекрасно подходит, а здесь звучит неуместно. Почти те же источники единодушно опускают kai (“и”) между “общением” и “преломлением хлеба”. Это подкрепляет то мнение, что “общение” относится к учению апостолов, хотя они поставлены как два дополнения вместо того, чтобы с помощью артикля объединиться в одну мысль, и это аналогичным образом соединило бы преломление хлеба и молитвы} принявшие слово его крестились, и присоединилось в тот день душ около трех тысяч”. Они присоединились к первоначальному ядру учеников, и “они постоянно пребывали в учении апостолов, в общении и преломлении хлеба и в молитвах”.
Итак, после того, как было создано новое объединение, появилась необходимость в учении, и Бог поручил это прежде всего апостолам в дни зарождения своего собрания. Поскольку было чрезвычайно важно, чтобы все до конца укрепилось в благодати и истине, данными Иисусом Христом, то им принадлежало особое место как избранным Господом превыше других для того, чтобы заложить основание его дома, руководить и управлять во имя его, как мы видим на протяжении всего Нового Завета. И затем, как особое следствие этого, явилось общение, о котором мы читаем далее. За этим последовало преломление хлеба, как внешнее выражение христианского общения и особый внешний знак воспоминания о том, чьей смерти они были обязаны всем. Наконец, но непосредственно после вечери Господа, следуют молитвы, свидетельствовавшие, что, как бы ни велика была благодать Бога, они были в опасности и нуждались в покровительстве на земле.
“Был же страх на всякой душе; и много чудес и знамений совершилось через апостолов... Все же верующие были вместе и имели все общее”. Эта особенная черта обнаруживается в Иерусалиме. Она прекрасна и благословенна для своего времени, но я не сомневаюсь в том, что она характерна для собрания (церкви) Бога иудейской эпохи. Нам это совершенно понятно. Во-первых, все, что составляло собрание, находилось в то время в том же положении. Поэтому нам легко представить, что в то время могли быть сильные братские чувства, но я сомневаюсь в том, что их взаимная привязанность была выше чувства принадлежности к семье Бога. Они действительно составляли тело Христа; они были крещены единым Духом в единое тело; но быть этим единым телом и знать, что они являются им, - две совершенно разные вещи. Последующее было предназначено для другого, еще более внушительного свидетеля славы Господа Иисуса. Но поскольку в полной мере проявилось чувство братства, результатом этого была чудесная победа благодати над эгоистическими интересами. Главным вопросом было: принадлежит ли тот или иной человек к семье Бога, а не то, каково его имение и собственность. Благодать дарует, не ища вознаграждения, но благодать, с другой стороны, ищет не своего, но Христова.
Другая особенность состоит в том, что все дышит ароматом божественной и братской жизни. Каждодневное преломление хлеба, например, было, несомненно, поразительным свидетельством Христа в их сердцах, но также и неким подобием этого братского чувства. Так они продавали имения и собственность и раздавали деньги всем, смотря по нужде каждого.
“И каждый день единодушно пребывали в храме”. Вот еще одна особенность. Тогда еще связь с иудаизмом ни в коей мере не распалась, по крайней мере с его обрядами. Мы знаем, что в принципе крест приводит к бесповоротному разрыву со всем, что составляет ветхого человека; но власть старых привычек вместе с радостью, которая переполнила их сердца, сделала их в этот миг, я бы сказал, лучшими иудеями. Теперь в старых мехах закона бродило новое вино, более крепкое, и мехи должны были вскоре лопнуть. Но пока они ничуть не подозревали об этом: они каждый день единодушно пребывали в храме. Правда, к этому добавился новый элемент - преломление хлеба в доме, а не от дома к дому, как если бы служба совершалась в разных местах. Реального повода предполагать, что они переносили совершение вечери Господа из одного места в другое, у нас нет. Здесь имеется в виду другое. Примечание правильно: они преломляли хлеб в доме, а вовсе не в собрании (церкви). Это мог быть один и тот же дом, в котором имело место преломление хлеба. Естественно, они выбрали наиболее подходящее местонахождение, которое сочетало одновременно близость расположения и просторность, чтобы принять как можно больше братьев и сестер.
Таким образом, видно, что две особенности переплелись в собрании в день пятидесятницы: с одной стороны, сохранение иудейских религиозных традиций посещения храма для молитвы и, с другой стороны, одновременное с этим соблюдение христианского постановления - преломления хлеба в доме. Не удивительно, что новообращенная радость переполняла их, и они “принимали пищу в веселии и простоте сердца”. Не следует смешивать преломление хлеба с принятием пищи. Это две разные вещи. Мы обнаруживаем результат влияния на их повседневную жизнь в том, что “они принимали пищу в веселии и простоте сердца, хваля Бога и находясь в любви у всего народа”. В этом проявляется все тот же двойственный характер.
“Господь же ежедневно прилагал спасаемых к Церкви” или “вместе” (что касается последнего оборота, то он, применительно к самому тексту, стоит под вопросом), т.е. тех, кого Бог вознамерился спасти от гибели, которая грозила всему иудейскому народу, чтобы впоследствии привести к благословенному отделению нового, христианского состояния. Слово “sodromenous” не выражает полного смысла христианского спасения, который стал известен впоследствии. Конечно, мы знаем, что они были спасены, но это слово само по себе обозначает совсем другое. Оно просто означает, что Господь отделял тех, кому уготовано спасение. Английский перевод в целом отражает все это правильно. Следует хорошо помнить, что суть заключалась в том, что они были тогда спасены. Фраза из евангелия по Луке не имеет ничего общего с этим вопросом; она просто относится к людям, которым суждено спастись, и более ничего не добавляет.

### Деяния 3

В следующей (3) главе подробно описывается чудо, которое воздействовало на чувства народа. Идя в храм (ибо сами апостолы ходили в него), Петр и Иоанн встретили хромого, и когда тот попросил милостыни, Петр даровал ему нечто большее (ибо нищая в глазах и по меркам этого мира благодать всегда охотно поступает так). Он говорит надеющемуся: “Серебра и золота нет у меня; а что имею, то даю тебе: во имя Иисуса Христа Назорея встань и ходи”. Человек тут же встал по милости Бога и вошел с ними в храм, “ходя и скача, и хваля Бога. И весь народ видел его”.
Это привлекло всеобщее внимание, и Петр произнес новую речь - речь, которую можно назвать истинно иудейской проповедью. Так, из нее следует, что упоминание христианского благословения в предыдущей главе не мешает ему обрисовать перед израильскими мужами (ибо так он назвал их) их ужасное положение из-за того, что они отвергли Иисуса, и затем описать условия, в которые Бог своей милостью ставит их в ответ на заступничество Христа. “Бог Авраама и Исаака и Иакова, Бог отцов наших, прославил слугу {Прим. ред.: в русской синодальной Библии - “Сына”} Своего [не “Сына”, но именно “слугу Иисуса”]”. Мы знаем его (а Дух Бога, написавший эту книгу, бесконечно больше знал его) как Сына Бога. Но мы всегда должны придерживаться того, что говорит Бог. Свидетельство Бога еще не выказало всей славы Христа - и особенно в случае с иудеями. Она выступала постепенно, и чем больше возрастало неверие этих людей, тем больше проявлялось попечение Бога о славе Господа. Таким образом, если они с презрением отвергли его перед лицом Пилата, когда тот намеревался освободить его, если они отреклись от святого и праведного и просили даровать им человекоубийцу, если они убили начальника жизни, которого Бог воскресил из мертвых, то они лишь показали, каковы они есть. С другой стороны, его имя, вера в его имя (а они были свидетелями его силы) сделали сильным того человека, которого они видели и знали. “И вера, которая от Него, даровала ему исцеление сие перед всеми вами. Впрочем я знаю, братия, что вы, как и начальники ваши, сделали это по неведению; Бог же, как предвозвестил устами всех Своих пророков пострадать Христу, так и исполнил”.
И затем он призвал их покаяться и обратиться, чтобы их грехи загладились и пришли времена отрады от лица Господа. “И да пошлет Он предназначенного вам Иисуса Христа, Которого небо должно было принять до времен совершения всего, что говорил Бог устами всех святых Своих пророков от века”. Бог исполнил свое слово через Моисея, но Моисей вовсе не брал на себя роли спасителя Израиля, а был всего лишь свидетелем, частичным примером силы Бога в те времена, ожидавшим великого пророка и избавителя, который должен был прийти. И вот Он пришел; Петр говорит перед ними не только о приходе, не только о явлении благословляющего и отвержении его среди них, но о чудовищности пренебрежительного отношения к этому. Тот, кто не склонится пред ним, тот, по собственным словам Моисея, будет повергнут. “И будет, что всякая душа, которая не послушает Пророка того, истребится из народа”. Так же свидетельствовали пророки о тех днях: и они были сынами пророков и завета, который завещал Бог их отцам, говоря Аврааму: “И в семени твоем благословятся все племена земные”. И вот семя взошло. Теперь настала их очередь заявить о себе. Увы! Они уже обратили свою волю против него. Однако его заступничеством (какая благодать!) Бог пожелал простить все, лишь только они покаются и обратятся, чтобы загладились их грехи.
Итак, здесь перед нами призыв ко всему народу как таковому; ибо во всем этом, как видно, он ни слова не сказал им о Господе Иисусе как главе собрания - на эту истину еще нет и намека. Об Иисусе не говорится даже с той силой выражения, как в предыдущей главе. Верно то, что ради нас Он пребывает на небесах, но Он готов вернуться, неся земную силу, благословение и славу, если Израиль, раскаявшись, обратится к нему. Таковым было свидетельство Петра. Это были слова истины, и они остаются истиной. Когда Израиль в своем сердце обратится к Господу, тот, кто втайне творит это его благодатью, возвратится к ним всенародно. Когда они скажут: “Благословен тот, кто придет именем Господа”, Мессия придет в полноте благословения. Небеса не будут далее удерживать его, но отдадут того, кто наполнит славой землю и небо. Ни одно слово Бога нетленно: все его слова есть совершенная истина.

### Деяния 4

Между тем, вследствие неверия Израиля, обнаружились другие, более скрытые замыслы. Это неверие в значительной мере проявляется в следующей (4) главе, которая, хотя и идет после, могла бы стать частью третьей главы, ибо в некотором роде это есть продолжение темы. “Когда они говорили к народу, к ним приступили священники и начальники стражи при храме и саддукеи, досадуя на то, что они учат народ и проповедуют в Иисусе воскресение из мертвых; и наложили на них руки и отдали их под стражу до утра; ибо уже был вечер. Многие же из слушавших слово уверовали; и было число таковых людей около пяти тысяч”. Затем, утром, был совет, и Петр, у которого старейшины спрашивали, какой силой или каким именем они сделали это, ответил, исполнившись Святого Духа: “Начальники народа и старейшины Израильские! Если от нас сегодня требуют ответа в благодеянии человеку немощному, как он исцелен, то да будет известно всем вам [он все время ведет себя смело и бескомпромиссно] и всему народу Израильскому, что именем Иисуса Христа Назорея, Которого вы распяли, Которого Бог воскресил из мертвых, Им поставлен он перед вами здрав. Он есть камень, пренебреженный вами зиждущими, но сделавшийся главою угла”. Так им снова указывается на их собственные свидетельства. “И нет ни в ком ином спасения, ибо нет другого имени под небом, данного человекам, которым надлежало бы нам спастись”.
Как бы бесчувственны они ни были, все же они были смущены спокойной уверенностью, которой истина вооружила апостолов, тем более, что их манеры и речь, независимо от того, что сотворил Святой Дух, свидетельствовали, что Он не изменил их, оставив их неграмотными. В их словах и во всем прочем не было и намека на ученость - истина чуждается языковой изощренности, ибо не нуждается в ней. Это умножало силу Бога тем больше, чем меньше была искусность человека. И в то же время существовал свидетель того чуда, которое было совершено. Итак, в присутствии апостолов, облеченных непобедимым мужеством Господа, и того человека, чье исцеление без слов подтверждало это чудо, свершенное над телом, они могли лишь приказать им удалиться, пока они будут совещаться. Нечистая совесть выдает сознаваемую ею слабость, какой бы своевольной она ни была. Бог неизменно предоставляет достаточное свидетельство для осуждения человека. Он докажет это в день суда, но для нашей веры все ясно уже сейчас. Он есть Бог и не может действовать ниже своих возможностей, когда речь идет о его собственном откровении.
В таких случаях даже те, кто притворяется больше всего, склонны говорить вместе, как если бы не было Бога или Он не слышал, как они говорят: “Что нам делать с этими людьми? Ибо всем, живущим в Иерусалиме, известно, что ими сделано явное чудо, и мы не можем отвергнуть сего”. Они бы отвергли, если б могли. Их воля была направлена (как это прискорбно!) против Бога, против истины, против Господа и его помазанников. “Но, чтобы более не разгласилось это в народе, с угрозою запретим им, чтобы не говорили об имени сем никому из людей”. Так, невозможно было открыть, что у них нет совести: заметьте их противодействие известным им фактам и истине, которую они не могли отрицать. Апостолам ничего не оставалось, как занять место судей, проникая в сердца, судившие их: “Судите, справедливо ли пред Богом слушать вас более, нежели Бога? Мы не можем не говорить того, что видели и слышали”. И, напротив, “они же, пригрозив, отпустили их, не находя возможности наказать их, по причине народа; потому что все прославляли Бога за происшедшее... Быв отпущены, они пришли к своим ”. По этому отрывку видно, сколь справедливо было сказано, что мы обрели новую семью. Они пошли “к своим и пересказали, что говорили им первосвященники и старейшины”. Соответственно, мы видим, как они совершенно по новому и подобающе такому случаю обратились к Богу: “Владыко Боже, сотворивший небо и землю и море и все, что в них! Ты устами отца нашего Давила, раба Твоего, сказал Духом Святым: что мятутся язычники, и народы замышляют тщетное? Восстали цари земные, и князи собрались вместе на Господа и на Христа Его. Ибо поистине собрались в городе сем на Святого слугу {Прим.ред.: в русской синодальной Библии - “Сына”.} твоего [здесь снова стоит слово “слуга”] Иисуса, помазанного Тобою, Ирод и Понтий Пилат с язычниками и народом Израильским, чтобы сделать то, чему быть предопределила рука Твоя и совет Твой. И ныне, Господи, воззри на угрозы их, и дай рабам Твоим со всею смелостью говорить слово Твое, тогда как Ты простираешь руку Твою на исцеления и на соделание знамений и чудес именем Святого слуги {Прим.ред.: в русской синодальной Библии - “Сына”.} Твоего Иисуса”. И Бог ответил: “И, по молитве их, поколебалось место, где они были собраны, и исполнились все Духа Святого”. Они приняли Святого Духа раньше, но “исполниться” им означает гораздо больше и предполагает, что для плотских побуждений не остается места, что Святой Дух отныне поглотил все. “И исполнились все Духа Святого, и говорили слово Божие с дерзновением”. Таков был результат. Им суждено было быть свидетелями. “У множества же уверовавших было одно сердце и одна душа; и никто ничего из имения своего не называл своим, но все у них было общее”. Я полагаю, что Святой Дух повторил это, поскольку это послужило еще одним доказательством его воздействия на их души в то время, поскольку обратились многие. “Апостолы же с великою силою свидетельствовали о воскресении Господа Иисуса Христа; и великая благодать была на всех их. Не было между ними никого нуждающегося; ибо все, которые владели землями или домами, продавая их, приносили цену проданного и полагали к ногам апостолов”. Здесь несколько иной поворот событий, нежели во второй главе. Там мы видим то, что могло бы показаться большей свободой и для некоторых, возможно, более необычайной простотой. Но все происходит своевременно, и мне кажется, что, хотя преданность оставалась такой же (и Святой Дух старается показать, что она остается прежней, несмотря на возросшее число обращенных вследствие непрестанного воздействия силой Святого Духа), все-таки при возрастании числа обращенных простоту невозможно было сохранить тем же очевидным образом. Раздаяние, совершаемое всеми ранее, было непосредственным и безотлагательным; теперь же оно производится через апостолов. Имущества возлагались к ногам апостолов, и каждому давалось то, в чем тот имел нужду. Среди всех прочих сердечностью своей любви выделился один человек. Это был Варнава, о котором нам впоследствии предстоит много узнать еще более важного.

### Деяния 5

Но редко явление Бога в собрании обходится без черной тени сатаны. И далее (гл. 5) мы сразу обнаруживаем это. Нам не следует тревожиться по поводу присутствия здесь зла, но мы, скорее, должны быть уверены в том, что там, где действует Бог, появится сатана, пытаясь превратить то благо, посредством которого действует Дух, в свою собственную подделку с целью обесчестить Бога. Так, в данном случае, Анания и Сапфира, продав имение, утаили из цены некоторую часть, и они сделали это намеренно, по сговору, для того, чтобы подешевле обрести репутацию преданных. Суть в том, что они считали собрание своим миром, в котором они хотели казаться благочестивыми, истинно верующими в Господа и в то же время хранить для себя тайные запасы. Но явным значением того, что тогда свершалось Духом Бога, была благодать в вере - это никоим образом не было требованием. Ничто не могло бы так исказить плоды труда Духа Бога, чем превращение их в само собой разумеющееся правило - в этом случае не должно было быть принуждения. Никого не просили давать что-либо. Что золото или серебро, дома или земля Господу? Ценность всего этого зависела от того, насколько это было - силой Духа Бога - плодом божественной благодати в сердце. Но сатана описанным здесь способом соблазнил их. Петр же, убедившись в этом, первым привлек к ответу мужа. “Анания! Для чего ты допустил сатане вложить в сердце твое мысль солгать Духу Святому..?”
Очень важно помнить, что всякий грех обращен против Духа. Безусловно, здесь может быть заключен непростительный грех поношения его; но, поистине, любой грех есть грех против Святого Духа. И это по той простой причине, что Он занял свое место здесь на земле. У Израиля грех был направлен против закона, поскольку закон был дан Богом в его святилище. Грех у Израиля измерялся законом, но для христиан дело обстоит иначе. Возникает гораздо более серьезный, глубокий и основательный образец. Те, кто пользуется законом как мерой оценки для христиан, несравненно снижают критерий оценки. Такое искаженное понимание закона для праведных вовсе не доказывает, что они заботятся о святости или праведности, - это есть доказательство их незнания присутствия Святого Духа и необходимых плодов его присутствия. Я повторю: никто не хочет утверждать, что все это делается не из хороших побуждений. Конечно же, из хороших. Просто они не понимают отличительной особенности христианства.
Это весьма серьезная ошибка, и я весьма сомневаюсь в том, что все, кто по видимости или на словах признает присутствие Духа Бога, имеют хотя бы достаточное чувство как своих прав, так и серьезности своей ответственности. Но Петр обладал этим. Время еще не настало. Предстояло передать и узнать очень много истин, и сила присутствия Святого Духа давала знать о себе. И он, казалось, понял значение всего этого и отнесся к согрешившему Анании как к солгавшему по отношению к Святому Духу. Тот утаил “из цены земли”. “Чем ты владел, не твое ли было, и приобретенное продажею не в твоей ли власти находилось?” Анания тотчас же предстал перед судом Господа. Он “пал бездыханен, и великий страх объял всех, слышавших это”. “И встав, юноши приготовили его к погребению и, вынеся, похоронили. Часа через три после сего пришла и жена его, не зная о случившемся. Петр же спросил ее: скажи мне, за столько ли продали вы землю?” Таково было обращение к ее совести, и в этом отнюдь не было суровости. У нее было достаточно времени, чтобы взвесить то, что у них было на уме, но в сущности это был сговор - не столько в ущерб другим, сколько ради собственного возвышения. И конец их оказался столь же страшным, сколь греховным и гнусным перед лицом Бога были их действия. Христа не было ни в одном их помысле или желании. С тех пор было сказано много ложного, о чем Бог судил иначе. Но особенно осквернительным было тогда то, что после такого чудесного благословения им человека наивысшим благословением через нашего Господа Христа отрицание присутствия Духа проявилось столь скоро и умышленно и с явной целью возвышения плоти, которую христианство отвергло навеки. Поэтому Петр говорит: “Что это согласились вы искусить Духа Господня? вот, входят в двери погребавшие мужа твоего; и тебя вынесут... И великий страх объял всю церковь”.
И далее мы видим, что Господь сдержал свое слово: более великие чудеса совершались их руками, нежели те, которые сотворил Он сам, и нигде не упоминалось о тени Господа, исцеляющей больных. Все больше и больше верующих присоединялось к Господу. Неверующие остерегались, а “из посторонних же никто не смел пристать к ним”. Множество мужчин и женщин, души которых склонились перед словом Бога, присоединялось к Господу, а враг исполнился благоговейного страха: некоторые встревожились, другие же прогневались. “Первосвященник же и с ним все... исполнились зависти, и наложили руки свои на апостолов, и заключили их в народную темницу”.
Но “ангел Господень” являет свое могущество, и эта глава замечательна не только тем, что рисует картину прекрасного действия благодати, но и тем, что показывает божественное могущество перед лицом зла. Мы видим явное вмешательство Духа Бога. В конце предыдущей главы мы видели его второго свидетеля, после того как во 2-ой главе было положено основание и воздвигнут первый свидетель. Но здесь мы располагаем доказательствами его присутствия другими способами: во-первых, силой в назидании греха и осуждением его в собрании Бога; во-вторых, силой ангельского избавления; в-третьих, силой, данной людям провидением. Совет Гамалиила - столь же подлинный результат силы Бога, действующей через человека, как и то, что ангел отворил двери темницы и вывел апостолов. Это не чудесная, но, скорее, реальная частица промысла Бога в отношении своего собрания и своих служителей.
Однако здесь возникает еще один момент. Тех же самых людей, которые были спасены божественным могуществом, позволено избить. Они - люди, вокруг которых сила Бога зримо являла себя в той или иной форме, - не только безропотно приняли это, но и возрадовались, что удостоились принять страдание. Готовы ли мы поступить также? Не сомневайтесь, братья, что если мы связаны с Христом благодатью, то мы из того же числа: это наши сотоварищи, это частица нашего собственного наследства в благословении. Я допускаю, что не в духе нашего века обращаться с нами подобным образом, но в мире нет реальных изменений к лучшему, могущих воспрепятствовать вспышке насилия в любое время. Поэтому не лучше ли для нас осознать, кому мы принадлежим, чего Господь ожидает от нас и что Он запечатлел в поучение и утешение нам?
Затем мы видим, что “они же пошли из синедриона, радуясь, что за имя Господа Иисуса удостоились принять бесчестие. И всякий день в храме и по домам не переставали учить и благовествовать об Иисусе Христе”. Невозможно, чтобы человеческой власти было дано право отменить то, что заповедовал сам Господь Иисус. Господь заповедовал им идти по всему миру и проповедовать евангелие всякой твари. Люди запретили им это. Ясно, что апостол Петр отвергает такой человеческий запрет (ст. 29). Если люди велели ему молчать, а Господь повелел ему проповедовать, то должна возобладать высшая власть.

### Деяния 6

Другая разновидность греха обнаруживается в следующей (6) главе. Здесь мы снова сталкиваемся с тем, что в самом сотворенном Богом благе зло подает свой голос, и это происходит здесь не просто с отдельными лицами, как до этого. В некоторых отношениях это более серьезный случай, когда в собрании были услышаны жалобы. “Произошел у Еллинистов ропот на Евреев [то есть у евреев из языческих стран на истинных евреев из обетованной земли] за то, что вдовицы их пренебрегаемы были в ежедневном раздаянии потребностей”. Именно таким был повод проявиться воздающей мудрости Духа Бога.
Мы уже видели немало доказательств того, насколько истинно собрание является божественным учреждением, основывающемся на божественной личности (и на Святом Духе), нисшедшей с небес и сделавшей его после искупления своей обителью здесь на земле. Кроме того, мы смогли узнать, что действие этой живой силы обуславливается обстоятельствами, которые ее вызывают. Эта не какая-нибудь система правил, ибо ничто так не может быть губительно для самой природы собрания Бога; это и не человеческое общество с его вождями и толпой, выбирающей себе того, кого они считают лучшим, но это Святой Дух, пребывающий в нем, который приемлет в своей мудрости все, что может оказаться необходимым для славы Христа. Все это сохраняется в письменном Слове для нашего теперешнего поучения и руководства.
Здесь мы видим облечение семи человек обязанностью попечения о бедных, которых забыли или которыми пренебрегали по какой-либо причине - по крайней мере, они на это пожаловались. Для того, чтобы устранить проявление этого и одновременно освободить себя для подобающей им работы более духовного свойства, “двенадцать апостолов, созвав множество учеников, сказали: нехорошо нам, оставив слово Божие, пещись о столах. Итак, братия, выберите из среды себя семь человек изведанных, исполненных Святого Духа и мудрости; их поставим на эту службу”.
Здесь представлены два момента. Апостолы не позволяют себе формального назначения там, где речь идет о распределении воздаяния, но разрешают большинству учеников осуществить выбор. Со стороны тех, кто возглавлял собрание Бога, не должно было быть даже намека на то, что они желали имущества паствы или хотели распоряжаться им. Но в то же время апостолы действительно назначают тех, кто был выбран для этого дела. Они были призваны Богом служить, и они служат. “А мы постоянно пребудем в молитве и служении слова”.
Поразителен также сам принцип выбора, ибо оказывается, что все названные имена были греческими. Какая прекрасная мудрость! Это, несомненно, закрыло рты всем жалующимся, каковыми были еллинисты (евреи из рассеяния), позавидовавшие палестинским евреям. Судя же по именам, избранными были все до одного еллинисты, или евреи, говорившие на иных языках. Смутьяны должны были не только быть удовлетворенными, но и немного устыдиться. Итак, благодать, прозревая все, знает, как возобладать над злом, ибо ропот на других не является способом исправления несправедливости, пусть даже самой глубокой. Но благодать Господа всегда отвечает обстоятельствам и обращает их на пользу, являя мудрость свыше. Поле деятельности должно было быть расширено, но, хотя к этой новой стратегии привело лишь появление жалких сетований человека, Бог, господствующий над всем, мог использовать этих семерых, отличив некоторых из них, как вскоре случилось со Стефаном, а позднее с Филиппом. Он послал еще другое знамение, показывающее его одобрение. Несмотря на произошедший ропот, “слово Божие росло”, и, более того, проявилась новая особенность - “и из священников очень многие покорились вере”.
А Стефан, исполненный веры и силы, совершал великие чудеса (хотя утверждают, что один Он был исполнен благодати и истины). Это вызвало противоборство предводителей иудеев, которые “не могли противостоять мудрости и Духу, Которым он говорил”. “Тогда они научили некоторых сказать: мы слышали, как он говорил хульные слова на Моисея и на Бога. И возбудили народ и старейшин и книжников и, напав, схватили его и повели в синедрион. И представили ложных свидетелей, которые говорили: этот человек не перестает говорить хульные слова на святое место сие и на закон. Ибо мы слышали, как он говорил, что Иисус Назорей разрушит место сие и переменит обычаи, которые передал нам Моисей”.

### Деяния 7

Безусловно, после подобного обвинения, Стефан возражает первосвященнику, спросившему: “Так ли это?” В своей чудесной речи (гл. 7), которой я хочу слегка коснуться, он раскрывает перед ними выдающиеся события их истории, тесно связанные с взаимоотношениями Бога и иудеев в тот момент. Бог переселил их праотца, Авраама, в эту землю, но не дал ему на ней наследства. Зачем тогда так много похваляться этим? Те, кто по природе склонны громко похваляться Авраамом и делами Бога, явно не связаны ни с Богом, ни даже с Авраамом. Несмотря на любовь и уважение, которые Бог питал к их праотцам, они никогда не владели этой землей. Зачем тогда придавать такое большое значение этой земле?
Но и это еще не все. Был еще один потомок их отцов, который стоит особняком среди всего семейства Авраама, который в книге Бытие был более, чем кто-либо другой, прообразом Мессии. Стоит ли говорить, что это был Иосиф? А как ему жилось? Он был продан братьями язычникам. Сделать выводы было нетрудно. Они знали, как они обошлись с назореем Иисусом . Их совесть не могла не напомнить им, что язычники охотно бы отпустили его и что их речи и воля убедили даже жестокого прокуратора Иудеи, Понтия Пилата. Таким образом, становится очевидным, что главное значение истории Иосифа состоит в том, что это касается озлобленности иудеев и продажи его язычникам и повторения этого с Иисусом Назореем.
Но, придя чуть позже, еще один человек заполняет собой историю второй книги Библии и, несомненно, имеет прямое отношение к остальным книгам Пятикнижия. Это был Моисей. Что можно сказать о нем? Абсолютно та же самая история Слова: отвергнутый израильтянами, чья гордыня не желала слушать его, когда он стремился примирить израильтянина, дерущегося со своим обидчиком, Моисей был вынужден бежать из Израиля и скрываться среди язычников. Не нам судить, насколько умно рассуждал Стефан о поведении этих людей, но нам хорошо понятна мудрость Бога: мы видим силу Святого Духа, которым он говорил.
Однако здесь есть еще один момент. Стефан переходит к их храму, и это чрезвычайно существенно. И он говорит не только о назорее Иисусе, которого они обвинили еще и в том, что Он говорил, что разрушит то место и переменит их обычаи. А что говорили их собственные пророки? “Соломон же построил Ему дом. Но Всевышний не в рукотворенных храмах живет, как говорит пророк: Небо - престол Мой, и земля - подножие ног Моих. Какой дом созиждете Мне, говорит Господь, или какое место для покоя Моего? Не Моя ли рука сотворила все сие?” Короче говоря, он показал, что Израиль согрешил против Бога в любой области отношений. Они нарушили закон, они убили пророков, они убили Мессию, они всегда противодействовали Святому Духу. Какое ужасное положение! И оно тем более ужасно, что представляет собой простую истину.
Это вызвало бешеную ярость израильтян; и они скрежетали на него зубами, а тот, кто обвинил их в том, что они, как и их отцы, вечно противоречили Святому Духу, обращает взор к нему и видит Сына человека и свидетельствует, что он видит его, стоящего справа от Бога. И тут мы видим то, с чего я начал: мы видим проявление характера христианства и осознание его силы и воздействия, оказанного им на того, кто высоко ценит его. Мы видим не просто Господа, вознесшегося на небеса, но его раба, который увидел открытые небеса и Иисуса, Сына человека, стоящего справа от Бога.
Но и это еще не все: в то время, как они пытались заставить умолкнуть его уста, столь полно доказавшие обычное для их народа согрешение против Духа, они побили его камнями, побили камнями того, кто молился и говорил: “Господи Иисусе! приими дух мой”. Они не могли заглушить слова, свидетельствовавшие, насколько полно он испил от благодати Господа Иисуса. Они не могли заставить замолчать его веру, воспрепятствовать его предстанию пред Христом, ибо он был сознательно с ним связан. И затем мы узнаем (возможно, с его стороны это было непредумышленно), как благодать согласуется со словами Иисуса на кресте безо всякой, конечно, попытки подражать ей, но еще более выказывающая силу Бога. Ибо один Иисус мог и имел право сказать: “Отче! в руки Твои предаю Дух Мой”. Тот, кто мог отдать свою жизнь и принять ее снова, мог так сказать Отцу. Но раб Господа по праву мог благоговейно сказать: “Господи Иисусе! приими дух мой”. И это было еще не все: тот же, кто столь искренне доверился Господу и знал о своей божественной части с Иисусом, преклоняет колена и восклицает громким голосом. Это было предназначено не одному Иисусу - громкого голоса тут не понадобится, - ему достаточно будет шепота. Громкий голос был для человека, для его грубых ушей и бесчувственного сердца. Громким голосом он воскликнул: “Господи! не вмени им греха сего”. Какая простота и какая полнота единения с Иисусом! Тот же, кто молился за них, внушил свои чувства в сердце своего слуги.
Я не стану продолжать этой темы и других глубоко волнующих сцен, но просто и коротко оценю все те прекрасные свидетельства, которые здесь содержатся и касаются истинного положения, силы и благодати христианина.

### Деяния 8

Итак, мы добрались до поворотного пункта в истории не просто собрания, но откровения Бога и явления его промысла, поэтому смерть Стефана имеет большое значение с различных точек зрения. И это неудивительно. Его дух отошел первым, чтобы быть со Христом после того, как был дан Святой Дух. Однако он не просто отошел в лучший мир, чтобы быть с Господом, но это совершилось из-за злодеяния иудеев, одержимых злобным духом преследования. Это сделали те же самые люди, которые совсем недавно принимали с величайшим благословением (не истину, не благодать Бога, которая неотделима от его истины) глубокое впечатление благодати и истины, которое породило редкостное великодушие и бескорыстие духа и ликование и свободу, поразившие умы иудеев, привыкших к смертному холоду своей религии.
Но теперь все изменилось. То, что было самым сладостным, стало вскоре горьким, как это часто бывает у творения Бога. И когда они поняли смысл того, что Бог сотворил здесь на земле, то произошел суд над человеком, который ни во что не ставил религиозность, чем они кичились, и который весьма убедительно показал это - и чем убедительнее, тем горше для них. Он показал им, что имел в виду Бог во всех своих свидетельствах перед ними и через пророков и через прообразы самого закона, показал, что у него были более глубокие цели, что ничто, происходящее на земле, не удовлетворяет его, что Он замыслил после свершившегося падения Израиля установить царство небес, принадлежащее ему, для небесного народа еще здесь на земле. Это было невыносимо теперь, когда это сделалось очевидным, и прежде всего благодаря свидетельству, данному Стефаном о том самом человеке, которого они отвергли и распяли, увиденному во славе справа от Бога. Могло ли быть иначе, когда вопреки горделивому неверию и надлежащему утверждению своих привилегий они были вынуждены ощутить, что, подобно их отцам, они были не более чем постоянными мятежниками против Святого Духа, будучи виновны сами и пострадав от последствий своей вины, когда язычники попрали их? Они были вынуждены ощутить, что они сами были не лучше, а гораздо хуже, что в них было то же неверие, которое приносило еще худшие плоды, что они были виновны в пролитой крови своего собственного Мессии, который ныне воскрес и был вознесен на высочайший небесный престол. Все это заставил их понять Стефан. Я же, поистине, коснулся лишь небольшой части его весьма красноречивого обращения.
Но в заключение мы увидели нечто большее. Здесь было откровение о Христе как небесной цели для христианина, причем это было откровение, некоторым образом выходящее за узкие рамки иудаизма. Стефан говорит о Христе как о Сыне человека. Это существенная особенность христианства. В отличие от закона, она обращена ко всем - в небесном отвергнутом Христе нет узости. Святой Дух передает всю твердость божественных уз и теснейшую связь истинных и тесных взаимоотношений. В то же время наряду с этим мы видим и некую всеобщность в том, что как истина, так и благодать исходят от Бога, что не может не оказаться чуждым закону. И его характер должен был быть еще более ярко выявлен другим и более великим свидетелем божественных деяний, который по слепоте иудейского неверия все еще играл свою жалкую роль, хотя и с чистой совестью плоти, в смерти Стефана, сильно отразившейся на иудеях, чрезвычайно поразив их чувства.
Я уже упоминал практические последствия и поэтому не буду сейчас о них распространяться. Моя цель, разумеется, состоит в том, чтобы дать обзор этой важной книги, рассматриваемой нами с намерением соединить (ибо очевидно, что эта глава действительно соединяет) то, что предстояло, с тем, что было в прошлом. Савл одобрил убиение Стефана, и Савл наиболее ясно выражал чувства иудеев. Они теперь были виновны в противлении вплоть до убийства, но не так, как сделали их отцы, а при божественном свидетельстве Иисуса. Однако Бог, восстановивший честь распятого Иисуса, не забыл замученного Стефана; и хотя волна преследований рассеяла по всем областям Иудеи и Самарии всех верующих, которые были в Иерусалиме, за исключением апостолов, в преданных мужах, которые погребли бы Стефана, не было недостатка. Ясно, что они не были христианами, но Богу подвластны все сердца. И они “сделали великий плач по нем”. Это подобало им. Они не испытали радости, воззрев в лицо Бога. Они в определенной степени чувствовали, что было совершено великое дело. И поскольку чувства их были по крайней мере реальными, они и устроили подобающий случаю плач. “А Савл терзал церковь, входя в домы и влача мужчин и женщин, отдавал в темницу”. Религиозные преследования всегда беспощадны и слепы даже по отношению к самым общим соображениям гуманности.
“Между тем рассеявшиеся ходили и благовествовали слово”, ибо Бог, который не только владеет всеми обстоятельствами, собирался теперь довершить то, о чем всегда помышлял, сделав учеников свидетелями Иисуса по всей земле, но в первую очередь в Иудее и Самарии. Соответственно, мы обнаруживаем, что в то время свидетельство распространилось по меньшей мере по всему Иерусалиму, так что теперь старый соперник Иерусалима столкнулся с промыслом Бога. Филипп, который был назначен апостолами по выбору большинства учеников заботиться о воздаянии бедным, приходит в самарийские города, проповедуя Христа. Это вовсе не проистекало из его назначения. Его обязанностью было пещись о столах. Христа же он благовествовал по призыву Господа. Когда подобный человек избирает что-либо, Господь одобряет это. Он желает, чтобы его святые говорили в полный голос. Он оделяет их благодатью, прекращая ропот и показывая, что Он чтит и доверяет их надлежащему выбору. Но иначе обстоит дело с благовествованием слова или свидетельством Господа. Здесь Господь один дает, один призывает, один посылает. Филипп, будучи одним из семи, был, кроме того, “благовестником”, как это ясно сообщается в другой части этой самой книги (гл. 21, 8). Важно различать две вещи: с одной стороны, обязанность, которую возложил на него человек, с другой - дар, которым наделил его Господь (Еф. 4). Я сделал это замечание мимоходом, и хотя большинству оно не понадобится, некоторым оно может пригодиться.
Итак, Филипп пришел, проповедуя Христа, и “народ единодушно внимал тому, что говорил Филипп, слыша и видя, какие он творил чудеса”. Но свидетельство чудес, вероятно, воздействует на плоть. Это действительно является знамением для неверующих, и мы обнаруживаем подобный результат, показанный Духом Бога в рассматриваемой нами главе. Какой бы благодатью ни были дарованы Господом эти знамения для привлечения беспечных людских умов, они становятся опасными, когда их делают целью и конечным пунктом рассуждений. И это было роковой ошибкой, совершенной тогда, хотя с тех пор ее допускали многие миллионы людей. Вера не может покоиться ни на каком другом основании, кроме Слова Бога. Все остальное есть суета, хотя и способная вызвать доверие к себе или прельстить человека. В этом случае, несомненно, было явное действие Духа Бога - силы, которая изгоняла нечистых духов и исцеляла больных, а также средства, распространившего радость в душах людей того города. Очевидно, что это были именно внешние проявления силы, столь полно обнаружившиеся, которые подействовали на земной разум Симона, кто имел репутацию кого-то великого и бывшего перед этим сосудом некой демонической силы - жалкой силы сатаны, которой он ослеплял глаза людей. Но теперь, когда его затмили, он, как хитрый человек, поставил своей целью самому воспользоваться, по возможности, этим сверхмогуществом. Его целью не был Христос - все это было нужно ему самому. Он хотел достичь нового влияния и не потерять прежнего. Почему бы этим новым способом не обратить все по возможности в свою пользу?
Соответственно, в списке тех, кто приобщился к евангелию и крестился, и значится Симон. Филиппу не хватило проницательности разглядеть его натуру: евангелистам свойственен оптимизм. Возможно, Господь не позволил в тот момент проявиться истинному характеру Симона . Чуть позже он не ускользнет от проницательного взора Петра. Однако, как здесь говорится, “когда поверили Филиппу, благовествующему о Царствии Божием и о имени Иисуса Христа, то крестились и мужчины и женщины. Уверовал и сам Симон”. Писание показывает веру, основанную на доказательстве, хотя и не освещает ее как божественную, и продолжает в том же духе. Так же и Иоанн часто говорит об этом - тот самый, кто повествует нам больше о божественном характере истинной веры, кто более других открывает нам ее скрытую силу и благословенность и связанную с ней вечную жизнь. Но тот же самый Иоанн более всех других приводит примеры чисто человеческой веры. Таковой была вера Симона. Евангелие по Луке также описывает нечто подобное, то есть веру, не то чтобы неискреннюю, но человеческую - не сотворенную Духом, а основанную на доводах разума, доказательствах, подтверждениях, которые для нее всесильны, - в которой нет ничего от Бога и нет единения души с Богом. Без этого вера ничего не стоит, и самого Бога не почитают в его Слове. Сила - вот что поразило воображение Симона, который сам был поклонником силы и который в былые времена унизился до самого врага Бога и человеческого рода, чтобы любым путем стать сосудом сверхчеловеческого могущества. Он не мог отрицать мощи, которая без усилий доказала, что превосходит все, чем он когда-либо владел. Вот что привлекало его, и поэтому, как здесь сказано, он “не отходил от Филиппа [между ними не было никаких других уз]; и, видя совершающиеся великие силы и знамения, изумлялся”. Верующий больше бы удивился благодати Бога и склонился бы в обожании пред ним, и его сознание проникалось бы истиной Бога, а сердце наполнилось бы хвалой благодати Бога. Ни то, ни другое никогда не приходило в голову или сердце Симона.
И тогда “находившиеся в Иерусалиме апостолы, услышав, что Cамаряне приняли слово Божие, послали к ним Петра и Иоанна”. Единство необходимо было поддерживать на деле, и имело огромнейшее значение не просто провозглашать истину о том, что должно было быть единство, но соблюдать это на практике. Поэтому Петр и Иоанн, главные из апостолов, прибыли из Иерусалима. Хотя была еще одна причина этого. Бог предусмотрел, чтобы Святой Дух не мог быть сначала дарован ученикам в Самарии: я не имею в виду только таких, как Симон или неискренних братьев, но даже и тех, кто был предан. Несомненно, они не смогли бы поверить евангелию, не будь при этом живительного действия Святого Духа. Но мы должны различать Святой Дух , дающий жизнь, и даруемый Святой Дух.
Позвольте мне подчеркнуть еще и еще раз: дар Святого Духа вовсе не означает эти великие чудеса могущества, которые так поразили любостяжательный и тщеславный дух Симона-волхва. Дар Святого Духа вовсе не одно и то же, что и другие дары. Эти дары, по крайней мере те, что были сверхъестественного свойства, были внешними признаками этого дара в древние времена, и очень важно, чтобы при этом было несомненное и ощутимое свидетельство его. Присутствие Святого Духа было первым и беспримерным явлением даже в среде для верующих. Значит, существовали могучие силы, которые действовали через тех, кто служил Святому Духу, как, например, через самого Филиппа, а потом также через учеников, когда Петр и Иоанн, придя, возложили с молитвой на них свои руки. Святой Дух снизошел на них не просто через какие-то духовные силы, но, можно сказать, сошел сам. У них не было одной лишь этой силы, но эта божественная личность была дана им. Писание ясно и недвусмысленно выражает истину в данном случае. Я могу представить умственные затруднения верующих, но никто не желал навязывать убеждения или торопить кого-либо. Не было бы также ни малейшей пользы в том, чтобы воспринять саму истину без веры, которая пробуждается, развивается и очищается Словом Бога. И в то же время, как мне кажется, единственным знаком внимания к Слову Бога будет согласие с моим утверждением.
Поэтому я должен сказать, что дар Святого Духа здесь, по-моему, явно отличается от какого-либо подобного духовного дара для души или чудодейственной силы, как ее называют. Были также разные знамения или внешние силы, но Святой Дух был дарован сам по себе, согласно слову Господа - по обещанию Отца, обещанию, которое, как все знают, было гарантировано тем, кто уже был верующим, и которое должно было пойти им на благо, потому что они были верующими, а не для того, чтобы сделать их таковыми. Когда свершилось искупление, это стало печатью веры и жизнью, которую они уже имели. Несомненно, события в Самарии были аналогичны, но следует отметить ту замечательную особенность, что Святой Дух был дарован (в отличие от Иерусалима) с возложением рук апостолов. Мы ничего не слышали об этом в божественной истории дня пятидесятницы, и я думаю, что в Писании достаточно ясно сказано, что именно тогда ничего подобного не могло быть. Во-первых, сами апостолы и ученики ожидали его и получили Святого Духа, который снизошел на них внезапно без какого-либо предварительного знамения, за исключением того, что было свойственно Святому Духу, когда Он ниспосылался с небес - силой дуновения ветра, и тогда явились на каждом знаки его присутствия. Однако для того, чтобы быть его посредником, не требовалось никакого наложения рук. Но может показаться, что для того, чтобы появилась эта необходимость в Самарии, в этом существовали особые причины. Было очень важно сохранить связи с деяниями, которые многим тогда, как и сейчас, показались весьма необычными. Они были осуществлены не теми, которые прежде были великими духовными свидетелями, ибо мы не видим никого, кто служил бы, кроме апостолов, да и не все апостолы говорят, хотя, возможно, они и говорили. Но здесь перед нами человек, явно выбранный собранием для другого, внешнего дела, которого Господь использует в другом месте с новой и высшей целью, для чего Он и облек его Святым Духом.
Однако были приняты все меры предосторожности во избежание видимости независимости или безразличия к единству. Было абсолютно свободное действие Святого Духа - божественно свободное, - и невозможно переоценить это; и была тщательная забота о том, чтобы все было открыто Святому Духу для беспрепятственного волеизъявления его не только внутри собрания, но и в делах благовествования вне его. Итак, Бог позаботился связать дело в Самарии с тем делом, которое совершено в Иерусалиме. Поэтому, хотя Филипп мог благовествовать, а они - воспринять евангелие, пришли апостолы и с молитвой возложили на них свои руки, и тогда они приняли Святого Духа. Здраво рассуждающему верующему станет ясно, что в настоящее время объяснения всего этого не выдерживают критики. Я делаю это замечание, чтобы никто не мог заключить из этого, что людям, облеченным божественными полномочиями, необходимо возлагать руки для того, чтобы даровать подобное духовное благословение.
Суть в том, что понятие о возложении рук, которое якобы является универсальным средством передачи Святого Духа, несомненно, ошибочно. Относительно того величайшего повода, когда был дан Святой Дух, у нас нет основания полагать, что на кого-либо возлагали руки. Было два исключительных случая, когда один или несколько апостолов поступили так, но во времена более общего участия и деятельности они ни о чем подобном даже и не слышали. Возьмем, к примеру, день пятидесятницы как наиболее важный момент из всех. Кто из почитающих Писание сможет утверждать, что тогда на кого-либо возлагали руки? И все же Святой Дух был дан в тот день с особой силой. Но что гораздо более важно для нас, язычников, так это то, что когда Корнилий и вся его семья собрались, не только не было и видимости этого, но положительно доказано было противоположное. Петр пришел, но он, конечно, не возложил руки ни на одного человека в тот день перед тем, как им был дан Святой Дух. Дело обстояло совсем иначе, как мы узнаем из 10-ой главы: Святой Дух был им дан, когда Петр еще продолжал эту речь, и раньше, чем они крестились. В день пятидесятницы они сначала крестились, а затем получили дар Святого Духа. В Самарии, как мы знаем, они уже довольно давно были крещены. Уверовав, они крестились, как сказано в 8-ой главе, но лишь через некоторое время они при содействии апостолов получили Святого Духа.
Я говорю об этом только для того, чтобы показать, насколько Писание далеко от того, чтобы разделять ограниченные идеи людей; единственно истинный путь заключается в том, чтобы верить всему Слову Бога, отыскивая главный принцип, с помощью которого Бог наставляет нас в различных качествах. Он всегда мудр и не противоречит себе. Это мы, путая разные вещи, в результате утрачиваем благословенность и красоту истины Бога.
Как мне кажется, причиной того, почему божественная мудрость столь отличным от других образом проявилась в Самарии, была необходимость воспрепятствовать той независимости, к которой столь склонны даже христиане. Возникла особая опасность греха, которая вынуждала к еще большей защите от нее в Самарии. Как прискорбно было бы Святому Духу, если бы древняя гордость Самарии восстала на Иерусалим! Бог должен был пресечь всяческое поползновение на это. Дух Бога свободно действовал в Самарии без апостолов, но Святой Дух был дан возложением их рук. Этот торжественный акт был не просто древним знаком божественного благословения, но и отождествления. Таковым, по моему предположению, был принцип, который коренился в различном действии божественного начала в этих двух случаях.
Тут же мы видим Симона, пораженного не столько тем, что отдельные люди были наделены чудодейственной силой, сколько тем фактом, что другие получали ее при наложении рук апостолами. И тотчас же своим инстинктом он почувствовал удобную для себя возможность, и, судя о чужих сердцах по-своему, он предлагает деньги как средство приобретения вожделенной силы. И это обличает его. Как часто наши слова выдают наши намерения! И именно тогда, когда мы меньше всего этого ожидаем! И не только в тех случаях, когда мы судим (ибо ничто так не обличает человека, как его собственное суждение о другом человеке), но когда мы желаем того, чего не имели. Как немаловажно для души, чтобы мы лицезрели Христа и чтобы мы не желали ничего, кроме его славы! Ни один луч света Христа не вошел в сердце Симона, и поэтому Петр сразу узнал неискреннее сердце. С характерной для него выразительностью он говорит: “Серебро твое да будет в погибель с тобою, потому что ты помыслил дар Божий получить за деньги. Нет тебе в сем части и жребия, ибо сердце твое не право пред Богом”. И в то же время налицо была та жалость, которая исходит от того, кто познал благодать Бога и видел конец всего перед его судом. “Итак покайся в сем грехе твоем, и молись Богу: может быть, опустится тебе помысел сердца твоего; ибо вижу тебя исполненного горькой желчи и в узах неправды”. Бог не радуется смерти грешника. Симон смог лишь ответить: “Помолитесь вы за меня Господу”. У самого Симона нет ни крупицы веры в Господа. Как у тех, кто верит в Господа и не имеет ни частички веры в человека, так и его единственная надежда на благословение его души основывалась на влиянии другого человека, а не на благодати Христовой. “Помолитесь вы за меня Господу, дабы не постигло меня ничто из сказанного вами”.
Апостолы же после благовествования во многих самарийских семьях вернулись в Иерусалим. Но не так обстояло дело со словом Бога. Евангелие появляется везде в других местах, оно ни коим образом не ограничено Иерусалимом. Наоборот, глубокий смысл этой главы состоит в том, что волна благословения откатывается от Иерусалима. Священный город отверг евангелие. Мало того, что они отвергли Мессию, а ведь Он стал на небесах Господом и Христом, они полностью отрицали свидетельство Святого Духа о Сыне человека, восславленного на небесах, и убили или разогнали свидетелей. Кто же тогда удостоился стать орудием свободного проявления Святого Духа повсюду - вне человеческих планов и замыслов - внешне из-за стечения обстоятельств, но на самом деле рукой Бога, направляющей все? Ангел Господа велел Филиппу встать и идти “на полдень, на дорогу... в Газу, на ту, которая пуста”. “Он встал и пошел”. Как прекрасно зрелище искренней преданности, с которой он отвечает на призыв своего владыки! Я не хочу сделать вид, что Филиппу это ничего не стоило, но я уверен, что для многих людей было бы тяжким испытанием отставить все, что было светлого, когда Он творил чудеса, отдавая себя служению его славы. Но он был, поистине, рабом, готовым незамедлительно идти по зову Господа, который даровал ему радостную жатву там, где Он сам вкусил первых плодов во дни своего служения здесь на земле. Самария, которая прежде противилась истине, теперь взрастила урожай больше посеянного Филиппом; и радость была в этой самой Самарии, где более великие дела вершились по слову его.
Но и этого было мало Богу. “И вот, муж Ефиоплянин, евнух, вельможа... царицы Ефиопской... возвращался”, побывав в Иерусалиме для поклонения. Он возвращался, не получив благословения, которого жаждало его искреннее сердце. Он приезжал в великий город торжеств, но уже нельзя было найти в нем благословения. Дважды опустел дом Господа - к своим грехам Иерусалим прибавил еще один грех, когда благословение сошло с небес, а он не пожелал его принять. Он презрел Святого Духа, как он презрел Мессию. Неудивительно, что тот, кто приехал в Иерусалим для поклонения, возвращался, не утолив жажды своего сердца. И теперь не ангел, а Дух направил его. Ангел имел отношение к обстоятельствам предвидения, а Дух - к тому, что непосредственно связано с духовной нуждой и благословением. Дух сказал Филиппу: “Подойди и пристань к сей колеснице”. Филипп сразу послушался и живо услышал, что евнух читал пророка Исаию, и спросил, понимал ли тот читаемое. Тот ответил: “Как могу разуметь, если кто не наставит меня?” После этого он попросил Филиппа взойти и сесть с ним, причем рассматривался отрывок из Ис. 53, 7; и евнух спросил, о ком пророк сказал эти слова: “О себе ли, или о ком другом?” - настолько велико было его невежество даже в самом главном вопросе этой главы. “Филипп отверз уста свои и, начав от сего Писания, благовествовал ему об Иисусе”. Этого было довольно. Чего бы ни могло свершить это имя через веру в него? Дальнейшие события известны, но в одном мы можем быть уверены, что их никогда не излагали для уразумения эфиоплянина, как в тот миг, никогда их не соединяли с живым Словом и благодатью. Теперь они соприкоснулись с его нуждами, и все мгновенно прояснилось в его душе. О, какое это благословение - иметь и знать такого Спасителя! Какая радость - быть правомочным безгранично свидетельствовать о нем перед другими и даже такому невежественному человеку, как эфиоплянин, который тотчас же крестился!
Не забывайте, что 37-ой стих представляет собой лишь воображаемый разговор между ним и Филиппом. Человек, только что бывший столь невежественным, не может быть источником, которым Бог хотел воспользоваться, чтобы исторгнуть такое замечательное признание, которое вводится здесь преждевременно. Оно предназначалось для другого, о ком речь пойдет в следующей главе. В этой сцене действительно показан чужеземец, узнающий обещанного Мессию в назорее Иисусе - Мессию, несомненно, страдающего, но свершающего искупление. Конечно, эфиоплянин получил дар истины, но лучше не придавать значения 37-ому стиху, по крайней мере в этой связи. Всем, кто знаком с этими вопросами, известно, что высшие авторитеты отрицают весь этот стих.
Евнух “продолжал путь, радуясь”. Хотя Дух Господа вел Филиппа дальше, сердце эфиоплянина было так переполнено истиной, что мы можем быть уверены, что все произошедшее подтвердило ее в его глазах. Как могло что-либо показаться слишком великим и благим тому, чье сердце только что познало Иисуса? Разве не почувствовал он, что еще более укрепился в Иисусе теперь, когда не было другого предмета в его душе? Господь послал Филиппа, и его Дух восхитил его; и именно Он даровал ему Иисуса, и даровал навеки. Филипп оказался в Азоте и, проходя, благовествовал повсюду.

### Деяния 9

Теперь (гл. 9) мы сталкиваемся с историей призвания другого, еще более достойного свидетеля божественной благодати и славы Христа. Савл из Тарса все еще дышал угрозами и убийством, когда Господь продолжил свое благодатное дело среди самарян и чужестранцев. Возвращавшийся хранитель сокровищ царицы Кандакии был, я полагаю, прозелитом из язычников. Самаряне, как нам известно, были смешанной расой; чужеземец мог бы оказаться прозелитом из язычников, но теперь должен был быть призван апостол язычников.
Савл в своем рвении пожелал иметь письма, которые бы дали ему власть покарать христиан-иудеев. Когда он приближался к языческому городу, в который направился, “внезапно осиял его свет с неба”. “Он упал на землю и услышал голос, говорящий ему: Савл, Савл! что ты гонишь Меня? Он сказал: кто Ты, Господи [все зависело от этого]? Господь же сказал: Я Иисус, Которого ты гонишь”. Какой переворот совершило это слово в таком решительном сердце! Вера в человека, в себя поколебалась до основания, т.е. все, что тщательно воздвигалось в течение всей жизни. “Я Иисус, Которого ты гонишь”. Это несомненно Господь, и Господь объявил, что Он есть Иисус и Иисус есть Сущий. Он не смел больше сомневаться: для него это было самоочевидным. Если Иисус был Сущий, тогда какой была его религия? Что сделал для него первосвященник синедриона? Разве он не был первосвященником Бога, по закону Бога? Несомненно, так оно и было. Как же тогда могла совершиться такая роковая ошибка? Однако она совершилась. Люди, Израил, а не один только Савл пребывали в совершенном ослеплении: плоть никогда не знает Бога. Презираемое и ненавидимое имя Иисуса - единственная надежда для человека, Иисус - единственный Спаситель и Господь. Его слава вспыхнула перед удивленными очами Савла, который сразу стал покорен. Он не избежал глубочайших угрызений совести, хотя и был тотчас сокрушен. Возможно ли тогда было усомниться в божественной силе? Как можно было сомневаться в ее реальности? Столь же несомненной была и благодать, дарованная ему, хотя образ ее проявления был не человеческий. Свет, внезапно осенивший его, исходил с небес. И это был промысел Бога. Голос, сказавший: “Савл, Савл! что ты гонишь Меня?” - исходил от Иисуса. “Кто ты, Господи?” - вскричал Павел. И услышал: “Я Иисус, Которого ты гонишь”. Как мог он противиться небесному видению?
Заметьте, что хотя следующие слова, вне всяких сомнений, принадлежат Писанию, и этот случай отличается от упомянутого в 37-ом стихе из предыдущей главы, здесь последняя фраза в 5-ом стихе и первая в 6-ом относятся, строго выражаясь, скорее к двум другим главам (22 и 26), нежели к этой. Поэтому я здесь не комментирую данные вставки - они останутся на своих истинных, надлежащих им местах. Савл встал с земли, а люди, шедшие с ним, стояли в оцепенении, слыша голос, и слова были духом и жизнью, вечной жизнью для его души. Три дня и три ночи он не ел и не пил. Глубокая духовная работа Бога происходила в этом обращенном сердце. Однако даже Павел, хотя он и был апостолом, должен был войти через эти узкие врата, как и любой другой. И здесь начинается история промысла Бога в отношении Анании - не какого-нибудь великого апостола, даже не Филиппа, но некоего ученика в Дамаске по имени Анания, с которым в видении говорил Господь. И он пошел, а Господь послал другое видение самому апостолу, в котором тот видит пришедшего к нему Ананию, возложившего на него руку, чтобы тот прозрел.
Дух показывает нам степень свободы этого слуги, прибегающего к Господу, ибо ни человек, ни даже дитя Бога не может подняться до его высочайшей благодати. Анания, совершенно не готовый к призыву такого врага евангелия, слишком неповоротливый умом, чтобы всему поверить, спорит со Спасителем. “Господи! - говорит он. - Я слышал от многих о сем человеке, сколько зла сделал он святым Твоим в Иерусалиме; и здесь имеет от первосвященников власть вязать всех, призывающих имя Твое”. Однако “Господь сказал ему: иди, ибо он есть Мой избранный сосуд, чтобы возвещать имя Мое перед народами и царями и сынами Израилевыми”.
И здесь сделан достаточно ясный намек на то, что первостепенной заботой, назначенной в удел Савлу из Тарса, были язычники. Но это еще не все. Необходимо было также быть сочувственным свидетелем благодати страдания во имя Христа. “И Я покажу ему, сколько он должен пострадать за имя Мое”. Так оно и было. Анания пошел и возложил на него руки, назвав его сладостным именем, присущим тем узам, которые завязал, освятил и даровал Христос, и рассказал ему, как Господь Иисус явился ему. Как и должно быть, это укрепило сердце апостола, когда он узнал, что Анания был послан тем самым Господом Иисусом без малейшего знака извне со стороны самого Савла или другого человека. “Господь... послал меня, чтобы ты прозрел и исполнился Святого Духа”. И каждое слово исполнилось. Савл, “встав, крестился, и, приняв пищи, укрепился. И был Савл несколько дней с учениками в Дамаске”.
В должное время приходит дальнейшее подтверждение истины свидетельства о Христе. “И тотчас стал проповедывать в синагогах об Иисусе, что Он есть Сын Божий”. Таковым было яркое и необычное явление его личности, предназначенное апостолу, причем незамедлительное. Дело не в том, что Петр не знал того же самого; мы все знаем, как благословенно он признал живого, пока Иисус был здесь на земле. И не то чтобы у других апостолов не было той же веры. Несомненно, это свойственно всем, кто истинно верил и познал славу его. Однако “уста говорят от полноты сердца”, и тот, кто возлюбил Господа в глубине его личной благодати и высоте его славы, несомненно, обладает духовными способностями для выражения сердечной радости, которая возникает благодаря вере. Поэтому другим также был дарован Спаситель Святым Духом, но в каждом из этих случаев была разная степень принятия или проявления. Павел ощутил это не столько внезапно, сколько с божественным восторгом, которое было свойственно ему самому. Затем было свершено великое дело: было выявлено то, что принадлежало Христу, и не просто то место, которое занял Христос, но то, что Он существует извечно, что, по сути, самое важное. И Павел с дерзновением проповедовал о нем в синагогах, “что Он есть Сын Божий”. И все слышавшие дивились. “А Савл более и более укреплялся и приводил в замешательство Иудеев, живущих в Дамаске, доказывая, что Сей есть Христос”. Учение о том, что Он Сын Бога, конечно же, ни в малейшей степени не изменилось, но он проповедовал о нем более в личной его славе не как о Сыне Давида, рабе, что так обременяло учение Петра, не о соделанном Господом и Христом, не о Сыне человека на небесах, как свидетельствовал Стефан, а как об Иисусе Христе, Сыне Бога. Посему это находилось в более явной связи с божественной природой или божественной славой его как главы.
За это для Савла последовала нешуточная кара. Ночью, когда иудеи стерегли ворота, чтобы убить его, ученики, взяв его, спустили по стене в корзине. Здесь мы видим величайшую простоту и спокойствие. Нет и намека на свершение великих дел, не видим мы и особенного дерзновения: ни в том, ни в другом не было ничего от Христа. Наоборот, мы видим то, что внешне выглядело чрезвычайно слабым, но это был человек, который однажды сказал, что он черпает силу в своих слабостях. Его направлял Бог.
Далее, мы извлекаем еще один важный урок. “Савл прибыл в Иерусалим и старался пристать к ученикам; но все боялись его, не веря, что он ученик”. Бог не облек его таким всепобеждающим могуществом, что все двери открывались бы перед ним, хотя он был величайшим из апостолов. Почему же любой, исповедующий Христа, любое дитя Бога должен воздерживаться от воздаяния божественного удовлетворения ищущему его? Зачем столько спешки и нетерпения? Для чего пожелание пойти навстречу и подчиниться другим, когда вопрос заключается лишь в приеме? Почему бы не возникнуть искреннему желанию склониться перед всем, что исходит от собрания Бога? Мы видим, что даже апостол Павел не смог быть выше этого.
С другой стороны, вовсе не должно быть духа подозрительности или недоверия ни в собрании, ни в христианах. Я не хочу сказать, что то было красиво с их стороны - предаваться сомнению по поводу этого чудесного проявления божественной благодати. Я только хочу подчеркнуть для вашего блага, возлюбленные братья, что тот, кого коснулась благодать, может позволить себе быть милостивым. И не столько ее недостаток, сколько внешняя горячность виновна в том, что люди готовы обидеться при малейшем страхе или беспокойстве со стороны других. Несомненно, с нашей стороны было бы себялюбием избегать их вопросов. Если бы Христос был целью нашей души, мы бы склонились, как сделал это тот, кто был призван Богом, с несравненно более высокими знаками благоволения Господа, чем у кого бы то ни было еще - как сделал это благословенный человек, тарсянин Савл. Но если собрание проявило недоверчивость, то Господь оказался заботливее и знал, как ободрить сердце своего слуги. Среди них был добрый человек, исполненный Святого Духа, о котором прежде говорилось много хорошего, и много еще будет добрых вестей до самого конца (хотя и не без некоторых оговорок). Ибо он действительно был всего лишь человек. Однако, будучи добродетельным человеком, исполненным Святого Духа, Варнава нашел Савла и привел к апостолам, когда другие отстранились от него, и рассказал им, “как на пути он видел Господа, и что говорил ему Господь, и как он в Дамаске смело проповедывал во имя Иисуса. И пребывал он с ними, входя и исходя, в Иерусалиме”. Благодать может легко поверить благодати, она разумеет промысел Бога и обезоруживает подозрения. Как это прекрасно, что даже в случае с такими беспрецедентными событиями, которые могли показаться не относящимися к сфере христианских нужд, Господь согласно своему благословенному обетованию, заботится о повседневных затруднениях, которые мы можем подтвердить в нашу эпоху слабости.
После этого чудесного деяния Бога собрание было оставлено в покое. Я говорю “собрание”, ибо думаю, что излишне сомневаться в том, что это и есть истинная форма {Внешние свидетельства решительно ставят единственное число, а не множественное. Так, все первоклассные уникальные рукописи, Синайская, Ватиканская, Александрийская и Палимпсест (Париж), с которыми согласуются некоторые из лучших отрывков и все лучшие древние переводы, опровергают общераспространенное написание.
Следующий отрывок из “Писем” покойного д-ра Карсона в ответ на “Защиту пресвитерианства” д-ра Джона Брауна свидетельствует, насколько сильно заблуждался прекрасный и талантливый человек, защищая конгрегационализм из-за незнания того, что его аргументы основывались не на Слове Бога, а на том, что с ним стало в результате искажения его человеком. Я цитирую первое издание (Эдинбург, 1807): “Церкви же по всей Иудее, Галилее и Самарии были в покое”. Здесь я хотел бы узнать, каким образом это можно истолковать иначе, чем то, что церковь в единственном числе соответствует единой церкви, когда говорится о церкви учеников Христа. Не церковь в Иудее, и не церковь в Галилее, и не церковь в Самарии, а церкви в Иудее и т. д. Более того, если бы это были пресвитерианцы, объединенные одной и той же властью, фраза была бы составлена так, что не церковь в Иудее, и не церковь в Галилее, и не церковь в Самарии, но все они в совокупности были бы в одной церкви, но даже тогда они были бы лишь малой частицей церкви. Фраза звучала бы примерно так: “Церковь была в покое по всей Иудее, Галилее и Самарии”, то есть та часть церкви, которая находится в этих странах” (стр. 378). Как был бы удивлен этот почтенный человек и чрезвычайно остроумный спорщик, если бы он узнал, что единственное логически возможное прочтение уничтожает здесь понятие о независимых церквах и фактически дает название всей церкви учеников из всех этих местностей как имеющую одну общую основу и обладающую полным и тесным общением, хотя и в разных областях. Но эта отрасль критики, которая заключается в полном знании источников, скрупулезном разделении различных вариантов текста и здравом суждении при выборе окончательного текста, как это редко случается, не была сильной стороной д-ра К. Сто пятьдесят лет назад д-р Э. Уэллс в своем “Пособии для облегчения чтения и понимания Писания” (Оксфорд, 1718) не только принял форму единственного числа в своем греческом тексте и английском парафразе, но и указал в своих “Примечаниях” на необоснованность утверждения, сделанного сектантами на основе множественной формы слова “ekklesiai”, поскольку это не противоречило их системе отдельных церквей} того слова, которое дано в 31-ом стихе. В общепринятом тексте и переводах стоит слово “церкви”, но я считаю, что эта неверная форма вкралась потому, что сознание единства собрания так быстро сошло на нет, так что люди не могли понять, что это было одно и то же собрание во всей Иудее, и Галилее, и Самарии. Достаточно просто увидеть христианское собрание в одном городе, будь оно даже столь многочисленно, как в Иерусалиме, где оно собиралось в довольно многих местах и помещениях. Людям довольно понятно, что такое собрание не только в городе, но в провинции или стране. Но вскоре стало трудно видеть его единство в различных и враждующих провинциях. Изменение здесь написания, видимо, доказывает, что это было непосильно для переписчиков книги. Вариант, освященный лучшими и наиболее древними авторитетами, стоит в форме единственного числа - не “собрания”, но “собрание”. “Собрание [только не “церкви”] же по всей Иудее, Галилее и Самарии было в покое”. Несомненно, по всем этим областям существовали собрания, но все это было одно и то же собрание, а не разные собрания.
Конец главы описывает паломничество Петра. Он обходит всех. Он побывал не только в Иерусалиме, и хотя он не был призван для свершения такой массы деяний, как Павел, он все же обошел все провинции Палестины и пришел к святым в Лидде, и его видели все жившие в Сароне. В Иоппии было совершено еще более поразительное чудо Господа над уже умершей Тавифой, нежели в случае с Енеем, который был парализован много лет. Здесь я хочу только отметить, как благодать обратила все это во благо свидетельству. “И видели его все, живущие в Лидде и в Сароне, которые и обратились к Господу”. “Это сделалось известным по всей Иоппии, и многие уверовали в Господа”. Но в этот момент должен был состояться другой важный шаг, и Господь приступил к нему со всей надлежащей торжественностью, как видно из следующей главы.

### Деяния 10

Великий апостол обрезания ничуть не подозревал о том, что ему предстояло, пока жил довольно много дней в Иоппии у некоего кожевника Симона. Ибо с этого момента Господь призвал его для выполнения новой задачи, которая, по иудейским понятиям, была чрезвычайно странной. Было бы ошибкой предполагать, что Господь не воздействовал на сердца язычников. Мы встречаем таких в евангелиях. Корнилий был одним из тех язычников (гл. 10), которые оставили идолопоклонство, хотя иногда встречалось и нечто более замечательное. Были язычники, которые истинно обратили свои взоры к Господу, отрекшись от себя и от людей, которых Он научил ожидать пришествия Спасителя, хотя они совершенно правильно связывали этого Спасителя с Израилем, ибо таковым было бремя обетования. Подобно тому, как в Ветхом Завете был Иов, не зависевший от закона, а может, и не отвечавший перед ним, мы находим в Новом Завете Корнилия прежде, чем благая весть была внешне послана народам. Все знают, что были иудеи, ожидавшие Спасителя. В этом интересно убедиться и следует хорошо понять, что среди язычников не было недостатка в людях, которые не поклонялись идолам, но служили живому и истинному Богу. Несомненно, их духовное состояние было ущербным, а их внешнее положение должно было казаться ненормальным, но Писание утверждает, что такие богобоязненные язычники существовали.
Поэтому было бы ошибочно предполагать, что у Корнилия не было никакой другой религии, кроме плотской. До прихода Петра он был, вне всякого сомнения, обращенным человеком. Считать его непробужденным в то время - значит, неправильно понять большую часть того, чему учит эта глава. И дело не в отрицании того, что могучая работа свершалась тогда в Корнилии. Мы не должны, подобно невеждам, сводить действие Святого Духа к новым рождениям. Ни один человек в его первозданном состоянии не смог бы ни молиться, ни как следует служить Богу, как это делал Корнилий. Человек должен родиться вновь; но как у многих других, кто был действительно оживотворен в те дни (да и сейчас тоже, я полагаю), человек хотя и мог родиться свыше, но еще не упокоился в искуплении и далеко не осознал избавление от всех вопросов относительно своей души. Несомненно, между подобными случаями в наше время и случаем с Корнилием есть та разница, что до начала миссии Петра было бы самонадеянным для язычника претендовать на спасение. Ныне же для верующего сомнение в этом будет плодом неверия. Душа, обратившаяся к Иисусу, должна успокоиться, несомненно, будучи искупленной. Но мы должны помнить, что тогда еще язычникам не проповедовали во всеуслышание об Иисусе - еще не благовествовали свободно и в полной мере, в преизбытке благодати. Поэтому чем богобоязненнее был Корнилий, тем маловероятнее было то, что он осмелился бы протянуть руку за благословением прежде, чем Господь велит ему протянуть ее. Он поступал правильно, и я в этом нисколько не сомневаюсь. Он был совершенно искренен пред Богом. Как здесь говорится (а Дух находит удовольствие в подобных рассказах), “он был благочестивый и боящийся Бога со всем домом своим, творивший много милостыни народу и всегда молившийся Богу”.
Таков был человек, которому Бог намеревался даровать евангелие через Петра. И мы должны хорошо усвоить, что евангелие несет не просто обращение к Богу. Это была весть о жизни, но также и весть о мире. Прежде чем евангелие было проповедано каждой твари, новая природа была сообщена многим; но до этого не было и не могло быть мира. Евангелие раскрывает оба момента: жизнь в свете и проповедуемый мир, что было сотворено кровью Христа. В то же время Писание свидетельствует, что мог быть и часто был перерыв после того, как евангелие было ниспослано. Так, по опыту мы знаем, что многие люди, вне сомнения обратившие свои взоры к Господу, все-таки далеко не успокоились в мире Бога. Корнилий, я полагаю, как раз находился в таком положении. У него было не больше шансов погибнуть - пожелай Бог призвать его в этом состоянии, - чем у любого ветхозаветного святого, будь то иудей или язычник. Ни один верующий не мог быть столь невежественным в промысле Бога в прежние времена, чтобы вообразить, что следует сомневаться в тех, кто, тем не менее, был полон тревоги и озабоченности и из-за страха смерти всю свою жизнь нес цепи рабства.
Даже теперь, хотя Бог ниспослал евангелие, мы хорошо знаем, сколь многие, неверно толкуя учение Ветхого Завета, расстраивают себя, тревожась и сомневаясь. Бог не выражает сомнений в своем собственном благоволении к ним или в действенности жертвы Христа за них - так поступает неверие. С Корнилием дело обстояло иначе. Ему не было дано право принять мир через евангелие, пока Бог не послал Петра, чтобы тот даровал его ему. Именно это совершил Бог. Замечательно также то, что Бог не ждал, пока апостол язычников принесет благую весть Корнилию. Разве не переплетаются здесь события божественным образом? Это не могло быть сделано по формальным правилам человеческой логики. Но как великий апостол язычников написал заключительное слово свидетельства христианам-иудеям в послании Евреям, так и великий апостол иудеев был послан отворить двери язычнику. Петр, а не Павел, был послан к Корнилию. В данной главе доказывается, что он был вынужден пойти. Создается впечатление, что он упустил из виду слова Господа Иисуса о том, что Иисус, воскресший из мертвых, повелел проповедовать евангелие всему творению. Всем народам должно было представить свидетельство. Обетование было не только им и их детям, но “и всем дальним, кого ни призовет Господь Бог наш”. По крайней мере теперь Господь милостиво вмешался, и когда Он дал Корнилию видение, весьма поучительное для него, то на следующий день Петру было от Господа другое видение.
В ответ на видение посланные привели апостола в дом Корнилия, и далее “Петр отверз уста и сказал: истинно познаю, что Бог нелицеприятен, но во всяком народе боящийся Его и поступающий по правде приятен Ему. Он послал сынам Израилевым слово, благовествуя мир чрез Иисуса Христа; Сей есть Господь всех. Вы знаете...” Обратите на это внимание. Корнилию было известно, что евангелие было ниспослано сынам Израиля, но поскольку он был смиренным верующим, то поэтому он не осмеливался притязать на благословение для себя самого. Сама сущность веры состоит в том, что вы не забегаете вперед, но приемлете то, что Бог посылает, и тогда Он посылает это вам. Бог говорил об этом сынам Израиля, и добродетельный муж радовался этому. Но что он мог сделать для себя и своего дома, кроме как молиться, пока не произошло изобильное благословение? Он ценил древний народ Бога. Не был он, однако, и единственным сотником, который возлюбил этот народ. Нам также известно о другом сотнике, построившем синагогу. Таким образом, Корнилий знал, что Бог ниспослал евангелие иудеям. А идти дальше он никак не мог.
“Вы знаете, - говорит Петр, - происходившее по всей Иудее, начиная от Галилеи, после крещения, проповеданного Иоанном: как Бог Духом Святым и силою помазал Иисуса из Назарета и Он ходил, благотворя и исцеляя всех, обладаемых диаволом, потому что Бог был с Ним [которого они]... убили, повесив на древе. Сего Бог воскресил в третий день, и дал Ему являться не всему народу, но свидетелям, предъизбранным от Бога, нам, которые с Ним ели и пили, по воскресении Его из мертвых. И Он повелел нам проповедывать людям [ясно, что под этим подразумеваются иудей] и свидетельствовать, что Он есть определенный от Бога Судия живых и мертвых. О Нем все пророки свидетельствуют, что...” Далее следует сокровенное слово для каждого, кто боится Бога и склоняется пред Словом, будь он хоть язычником: “Всякий верующий в Него получит прощение грехов именем Его”. Петр познал это не сам. Разве он не слышал или не прочел эти слова у пророков? Несомненно, он читал их много раз, как и многие другие слова, но вникал в них не более нас, пока могучая сила Бога не заставила их воздействовать на наши души! В этом случае Петру явилось непосредственное оправдание самим Богом, но не собранию (ибо не в этом заключался смысл нисхождения полотна с неба), ибо явно прозвучал призыв язычникам. Здесь было уничтожение простого земного различия между иудеем и язычником. Бог принимал грешников такими, какие они есть, какими бы они ни были, придавая божественное свойство тому, что имело божественный источник и приносило божественные плоды. Но здесь еще не раскрыта истина о теле, хотя это и подразумевается в словах Господа тарсянину Савлу, когда Он спросил: “Что ты гонишь Меня?” Здесь имеется в виду не это, но нелицеприятная благодать Бога к грешникам - как иудеям, так и язычникам, к тем, которые, по суждению иудеев, были неугодными, мерзкими и нечистыми.
И тогда Петр с этим новым убеждением в душе перечитывает пророков совершенно другими глазами и в совершенно другом свете. Исполненный истины, он с величайшей простотой говорит с Корнилием, который со своим домом внимает благословенному слову. “О Нем все пророки свидетельствуют”. Это было одно целостное свидетельство: “О Нем все пророки свидетельствуют, что всякий верующий в Него получит прощение грехов именем Его”. Речь идет не об иудее, а о “всяком верующем в Него”. Увы! иудеи не уверовали в него; но кто уверовал, будь то иудей или язычник, “получит прощение грехов”. Именно этого и не знал Корнилий, и никто не мог знать до тех пор, пока не свершилось дело искупления. Ветхозаветные пророки находились под такой же защитой, как и до дела Христа, под какой они были после, но это дело направляло их на путь осознанного спасения пред Богом. Здесь речь шла не о спасении в день суда, и не в этом значении используется слово “спасение” в Новом Завете. Спасение означает то, что душа обретает избавление благодатью как действительное и признанное положение в этом мире. Никто не мог обрести этого в дьявольские времена, и даже после Бог сам послал язычникам особую весть, ибо Он имеет свои собственные пути, равно как и времена и сроки. Бог всегда остается самим собой и не может быть иным, нежели владыкой.
Итак, мы видим, что Бог позволил всему идти своим чередом. Израилю была дана истина так же, как впоследствии всем другим. Теперь, как никогда, они обязаны были принять дар благодати Бога. Если бы Израиль принял, Бог бы даровал. Благодать предлагалась настоятельно, но они с презрением отвергали эту весть и убивали вестников. Посему отвержение самого свидетеля Христа, говорящего Святым Духом, отвержение, доведшее его до небес, становится поворотным моментом, после которого Господом с небес призван свидетель благодати и славы Христа. Наконец, после призыва тарсянина Савла, появляется сам Петр (чтобы устранить видимость разногласия среди орудий благодати, а также по некоторым другим причинам), чтобы явить совершенное равновесие между божественной истиной и чудесной гармонией промысла. Итак, собрание осталось незыблемым, и свидетельство Бога сохранило те же общие черты, хотя осталось место для любой из особых форм, в какие Бог захотел бы облечь истину, а также для промысла, через который Бог мог бы использовать того или иного человека. Таким образом, именно Петр, а не Павел, проповедовал евангелие Корнилию, который принял его Святым Духом и не только достиг безопасности, но и был спасен. Это было уже не просто тяготение к праведному Богу, который не мог обмануть и разочаровать человека, уповающего на его милость, но осознанная радость от знания того, что с грехами человека покончено и сам он обладает свершенным искуплением, что есть известная в настоящее время истина для его души в этом мире. Таково спасение!
“Когда Петр еще продолжал эту речь, Дух Святый сошел на всех, слушавших слово. И верующие из обрезанных, пришедшие с Петром, изумились, что дар Святого Духа излился и на язычников”. Так в великом событии для язычников, как до этого с иудеями в день пятидесятницы, совершенно исчезает посредничество человека. То, что апостолы не должны были в этот день ни на кого возлагать рук, так же не было противно воле Бога, как и не было противно его милости и мудрости и то, что они должны были возложить руки на самарян. Разумеется, человеку это трудно понять - ему этих вещей не примирить, - но будьте уверены, что главное, в первую очередь, уверовать. Следует раз и навсегда признать, что Бог мудрее нас. Разве это много? И хотя это кажется простой, чуть ли не избитой истиной, но нельзя придумать ничего более достоверного, хотя в жизни это не всегда самая ясная и несомненная истина, которая в нашей душе объемлет все. Вера - вот секрет подлинного возрастания в богооткровенной мудрости.
В данном случае верующие из обрезанных увидели, что язычники получили дар Святого Духа, и изумились, ибо они слышали, как те говорили языками и величали Бога. Тогда Петр спосил: “Кто может запретить креститься водою..?” Это была общественная привилегия, которую он был уполномочен даровать язычникам, уже окрестившимся Святым Духом. Крещение водой не принижается и не выдвигается как повеление или условие. Предшествовавший дар Духа без вмешательства человеческой руки лучше всего заставил умолкнуть братьев из числа обрезанных, которые были склонны воспротивиться и наверняка запретили бы крестить водой, если бы Бог не даровал им невыразимый дар Духа. Но это свидетельство и плоды действия благодати заставили замолчать даже непокорные и черствые сердца обрезанных. “И велел им креститься”.
Здесь можно мимоходом заметить, что такое простое крещение ни в коей мере не является непременно актом служения. Вероятно, вполне в порядке вещей, что исповедующий евангелие должен крестить; но может возникнуть случай, когда проповедующий крещение пытался бы сам избежать этого. Мы знаем, что Павел возблагодарил Бога за то, что так оно и случилось с ним в Коринфе; и мы видим, что Петр здесь не крестил, но просто “велел им креститься”. Бог всегда мудр. Здесь слишком знакомая картина, и как быстро человеческое суеверие исказило божественные установления Господа, превратив их в таинство благодати, отправляемое должностными лицами в порядке очередности.

### Деяния 11

Следующая (11) глава рассказывает о том, как Петр пересказал свои приключения тем, кто не был свидетелем явления могущества Бога в доме Корнилия. Когда суть дела была изложена, самым сильным доводом был следующий: “Итак, если Бог дал им такой же дар, как и нам, уверовавшим в Господа Иисуса Христа, то кто же я, чтобы мог воспрепятствовать Богу?” Так было достигнуто простое разрешение вопроса. Но здесь снова следует отметить, что дар Святого Духа принадлежит верующим. И не его воздействие побуждает людей уверовать, но здесь есть драгоценная награда, дарованная уверовавшим. “Выслушав это, они успокоились и прославили Бога, говоря: видно, и язычникам дал Бог покаяние в жизнь”. Дух Бога один оживляет человека верой в Христа. Вера не возможна без участия Святого Духа; но эта животворящая сила и дар Святого Духа - две разные вещи, причем Бог дал им Святого Духа, что подтвердилось ощутимыми фактами, и весьма очевидно, что они должны были иметь через благодать Бога покаяние в жизнь. Дух, данный верующему, был привилегией, превосходящей веру и стоящей над ней, и поэтому предполагал их покаяние в жизнь.
А вот еще один серьезный факт. Оказалось, что рассеявшиеся кипряне и киринейцы, из-за гонения разошедшиеся повсюду и среди прочего достигшие Антиохии, никому не проповедуя Слово, кроме иудеев, набрались мужества и говорили (не еллинистам), но еллинам, “благовествуя Господа Иисуса”. Те, к кому они обращались, были в действительности язычниками. Слово “еллинисты” обозначает не “еллинов”, а, скорее, евреев, говорящих по-гречески, тех, кому евангелие было проповедано давным-давно, о чем ясно свидетельствуют, например, случаи со Стефаном и Филиппом. В 6-ой главе сказано о ропоте их группировки. Они уже были членами собрания. но этот смысл теряется в английском переводе. Ошибка имеется не только здесь, но и в общепринятом греческом тексте, который так же ошибочен, как и английский перевод. Истинный текст, {Древние переписчики с латыни и других древних языков перевели “ellenas” (еллины) “ellenistas” (еллинисты) здесь и в других текстах. Это могло бы показаться невероятным, если бы не было общеизвестным фактом, что две единственные рукописи, подтверждающие то, что здесь, несомненно, требуется, это Александрийская и Кэмбриджская греко-латинская рукопись Безы. Ватиканская и все другие рукописи, унциальные и курсивные (сопоставленные с оригиналом и изученные) содержат ошибку. Отцы церкви, Эвсебий из греков и Кассиодор из римлян подтверждают правильный вариант; остальные противоречат друг другу, причем их текст имеет неверное написание (возможно, по ошибке переписчиков), а их комментарий исправляет ее. Вариант написания в Синайской рукописи (euaggelistas) является обыкновенной опиской, нередко встречающейся в этом самом древнем, но не очень точном документе, возникшей в результате смешения с родственным словом; оно несло значение “проповедникам, проповедующим Господа Иисуса”. Но исправление подтверждает истинный вариант.
Важность внимательного отношения к тексту хорошо известна по примечаниям Кальвина к этому стиху. Он встал перед весьма серьезным затруднением, современным ему вариантом написания, остающимся к стыду христианского мира в качестве общепринятого варианта. Однако его мужской здравый смысл крепко держался за истину, хотя он и не знал солидного основания, на котором она покоилась. Я цитирую “Комментарий к Деяниям”, 1, стр. 466, 467 издания общества Кальвина: “Лука пространно объявляет, что некоторые из них принесли это сокровище даже язычникам. И Лука называет этих еллинистов не “ellenes”, но “ellenistai”. Поэтому некоторые говорят, что они произошли от иудеев, но населяли Грецию (и они были бы правы, если бы действительно было написано “ellenistas”, а не “ellenas”); чего я не допускаю. Поскольку, если учесть, что иудеи, которых он чуть ранее упомянул, были отчасти с Кипра, то им и следует числиться, поскольку иудеи считают Кипр частью Греции. Но Лука отличает их от тех, кого он называет потом “ellenistas” (тут он и ошибся; рассуждает он здраво, но знание его неполно). Более того, поскольку он сказал, что сначала слово проповедовали только иудеи, и он имел в виду тех, которые, будучи изгнаны из своей страны, жили в Финикии и на Кипре, комментируя это исключение, он сказал, что некоторые из них, действительно, учили еллинистов. Это противоречие заставляет меня подумать о язычниках”.
Совершенно верно: только верный текст избавляет от необходимости искажения слов, и он вне всяких сомнений и рассуждений подразумевает еллинов, а не еллинистов и имеет в виду язычников. Но, как доказательство небрежного разбора реформаторов, еще более странно, что Беза, который был большим ученым, чем его предшественники, также редактирует “ellenistas” и пишет ошибочное замечание, указывающее, что здесь оно употребляется в значении “ellenas”. Хотя в его распоряжении была знаменитая греко-латинская унциальная рукопись (D), подаренная им Кэмбриджскому университету в 1581 году, которая подтверждает Александрийскую рукопись} который является достаточно авторитетным и едва ли не самым древним источником, гласит, что они проповедовали еллинам, или язычникам. Итак, мы видим, что Господь вершил дело, и, как это постоянно случается, не просто призвал Павла к язычникам и не просто послал Петра к язычнику, но теперь эти люди, которые, быть может, заслужили осуждение как нерадивые делатели, исполняли одно и то же дело Господа, даже если ничего и не знали об этом, а лишь догадывались благодаря божественному чувству.
Как благословенно видеть свободное проявление Святого Духа без какого-либо вмешательства человека! Таков всегда промысел Бога. Бог не просто использует того или иного человека; и если Бог делает это, мы благословляем его за это, но Бог, который употребляет средства, всегда выше их, и ему необходимо лишь воодушевлять с помощью обстоятельств некоторых безыскусных христиан, которые обладали достаточной верой и любовью, чтобы идти к язычникам, не требуя мощных и чудодейственных средств, бывших в могучей руке, что и сделал апостол. Хотя Петр был великим тружеником, необходимо было посредничество Бога в видении, чтобы он пошел и свершил дело, которое эти безымянные братья предприняли в уповании на благодать, без какого-либо видения или знамения. Казалось, это было не более, чем действием божественной благодати в их душах. Сначала они были более робкими, они никому не проповедовали, кроме иудеев. Постепенно сила евангелия и действие Святого Духа влили в их души стремление утолять нужды других. Язычники были грешниками, и почему бы им не осмелиться проповедовать язычникам? “И была рука Господня с ними, и великое число, уверовав, обратилось к Господу”. Но каким упреком это было тем, кто хотел бы сделать собрание простым орудием властей или, что еще хуже, подчинить его человеческой воле?! Как благословенно видеть, что оно представляет собой органическое целое, а не просто живое существо, и тот, кто есть источник жизни, есть сам Святой Дух - божественная личность, которая не может не откликнуться на благодать Господа Иисуса, ради прославления которого Он нисшел!
Далее мы видим Варнаву, помыслившего совершить другое и весьма характерное дело. Прежде он избавил Савла от последствий несправедливых подозрений и недоверия со стороны учеников. Он хотел, чтобы Савл отплатил добром за то, что я осмелюсь назвать злым поступком по отношению к нему. Так как собрание в Антиохии пребывало в нужде, он пошел и нашел его. Он был убежден, что это то орудие, которое Господь употребит во благо. Таким образом, мы видим, что наряду с ангелом Господа в одних случаях и непосредственно Духом Господа в других перед нами божественное суждение благочестивого сердца. Все это совершенно справедливо. Не следует считать это простым человеческим рассуждением. Это было не только достоверной, но и запечатленной Богом истиной, которую мы могли узреть и употребить во благо. Варнава разыскивал Савла с полным на то основанием. “Целый год собирались они в церкви и учили немалое число людей, и ученики в Антиохии в первый раз стали называться Христианами”. Местность, некогда столь известная своими названиями, теперь должна была дать бессмертное имя - имя бесконечно сладостное и благословенное, соединяющее Христа со своими святыми. Несомненно, оно было языческим. Вряд ли был какой-то смысл в том, чтобы дать его иудеям, ибо все иудеи на словах ожидали Христа. Какая чудесная перемена для этих язычников: познать Христа и называться в честь Христа! Так положил Господь.
Далее мы видим, что когда собрание в Иерусалиме обеднело, язычники решили каждый по своему достатку послать им пособие. Савл (как его до сих пор называли) и Варнава служили посредниками при передаче пособия пресвитерам, чьи имена не упомянуты. Как эти пресвитеры были избраны, если они вообще были формально избраны, не известно. Среди язычников, как нам стало известно позднее, их назначали посредством апостольского выбора. Было ли так среди иудеев, Писание об этом умалчивает, однако мы ясно видим, что среди них были лица, занявшие это ответственное положение, а впоследствии и в собраниях язычников.

### Деяния 12

Напоследок и в нескольких словах (ибо я не намереваюсь больше говорить о 12-ой главе) мы завершим эту часть нашего рассуждения. Перед нами поразительный прообраз злого царя, который появится в последнее время - тот, кто будет править иудеями при поддержке язычников, как Ирод, и не более чем его предшественник, склонный к убиению невинных и чье сердце полно ненависти к тем, кто спасется благостью Господа.
Иаков пролил свою кровь, как до него Стефан; к этому же был приговорен и Петр, но Господь не разочаровал. Ученики предались молитве, хотя они мало верили своим молитвам. И здесь мы узнаем, что в эти дни у них были молитвенные собрания; и вот они предались молитве за служителя Господа, который не преминул появиться благодаря посредничеству могущественного промысла. Все это подтверждает, что они поступали в типично иудейском духе, и это было естественно для Иакова и Петра, которые служили прежде всего среди обрезанных.
Нет нужды останавливаться на этой сцене подробнее; достаточно лишь отметить то, что, несомненно, известно всем, - тот способ, которым Господь судил отступников. Ирода, вскоре после этого признанного народом, которому он хотел угодить, не преуспевшего в одной области, но вознесенного в другой, приветствовали как Бога. И тут ангел поразил его за гордыню, и он, будучи изъеден червями, умер - жуткое зрелище страшного суда Бога, который падет на того, кто сядет “в храме Бога как Бог, выдавая себя за Бога”.
В следующей части лекции мы рассмотрим способ действия Духа Бога посредством великого апостола язычников.

### Деяния 13

Теперь мы приступаем, так сказать, к миссионерским путешествиям Павла. Дело, предписанное Святым Духом, начинается во славу Господа. Благодать не только ниспосылается язычникам, но и вводит их в дом Бога: Он воздействовал на каждую душу в отдельности - этому мы уже были свидетелями прежде, в миссии Петра к Корнилию и его дому. Но благодать стремится далее в поисках не только иудеев, но и язычников, ибо это стало особым полем деятельности, предназначенной Павлу Богом, а также и другим апостолам, поскольку у них был такой уговор.
Но существуют еще предварительные обстоятельства, не менее интересные и значительные, о которых Святой Дух повествует нам прежде, чем описать эти путешествия. В начале 13-ой главы приводится описание подобной сцены. Тарсянин Савл уже был призван в то время, но здесь перед нами формальный акт отделения, и это истинно представленное в Писании событие, никоим образом не похожее на так называемое рукоположение. Савл постарался опровергнуть это в ясных и недвусмысленных выражениях. Человек не только не был источником служения, и это, вне всяких сомнений, клятвенно подтвердят все верующие, но Савл использует самые сильные выражения, чтобы показать, что это произошло без посредничества людей. Поскольку бывают случаи, когда через посредничество людей передаются и дар, и полномочия, то мы можем убедиться в том, что хитрость и невежество могут достаточно быстро запутать все дело и, таким образом, подготовить почву для создания церковной системы. Писание не дает оснований для этого. Но есть в нем служение и связанные с ним четкие обязанности - и то, и другое не подлежит сомнению. Эти два явления явно признаются Святым Духом. Здесь мы не находим ничего общего с официальными обязанностями. Поскольку апостол Павел был наделен как даром, так и обязанностями - а он был наделен и тем, и другим (ведь апостольство отличается от дара пророка и всего прочего тем, что это не только дар, но и обязанности), - то все было решено между Господом и его служителями. Но теперь Богу было угодно именно в этот момент призвать Варнаву, который был своего рода переходным звеном между двенадцатью апостолами с Иерусалима, как центра обрезанных верующих и их сферы деятельности, и свободным и беззаветным служением Павла среди язычников. Богу было угодно отделить эти два избранных сосуда его благодати для дела, к которому Он призвал их.
Обратимся на мгновение к положению дел в Антиохии, прежде чем идти дальше. “В Антиохии в тамошней церкви [или собрании] были некоторые {Лучшие унциальные и курсивные рукописи, а также древние переводы опускают слово “tines” (некоторые)} пророки и учители”. Там существовало то, что обычно называется общественным богослужением. Следует всегда давать полноценную оценку фактам, иначе, если что-либо отвергать или опускать, это только ослабит свидетельство, данное Богом.
Те, кто противостоит истине собрания и отрицает ее теперешний упадок, постоянно пытаются строить козни тем, кто научился у Бога действовать по его слову, намекая, что последние отрицают служение, а точнее, то, что они называют “общественным служением”. Они отрицают исключительное служение или служение, осуществляемое одним человеком. Они отрицают ту профанацию служения, которая изгоняет из круга служения действие всех даров, кроме одного, ревниво относящегося ко всем другим дарам, если они не одобрены и не дозволены им, что, следовательно, выказывает недостаток веры в призвание Господом или в силу Святого Духа, даруемого во благо, и в результате как ограниченность, так и самодовольство, вследствие полного непонимания Писания и силы и благодати Бога, вменяется как долг. Я ни на минуту не отрицаю того, что все, какой-либо мере научившиеся от Бога его воле в служении Христу, должны разоблачать клерикализм в любой его форме и степени проявления как принцип, непримиримо противостоящий по своей сути действию Святого Духа в собрании.
Но важно удостовериться, что никто из тех, кто подвергает себя и истину (что еще хуже) заслуженному упреку за отрицание подлинного места обитания служения, не понимает действия Духа. Не в этом дело. Все христиане, которых просветил Бог по этому вопросу признают служение божественным и вечным установлением. Поэтому очень важно иметь евангельские взгляды на его источник, назначения и пределы. Истина в своей сущности сводится к тому, что служение является действием духовного дара. Я считаю, что это его истинное определение. Умы большинства христиан обременены понятием о каких-то конкретных пастырских обязанностях. Подобные пастырские обязанности не имеют ничего общего со служением как таковым. Одно и то же лицо, конечно, может иметь и то, и другое, но это может быть или этого может не быть.
Кто-то, например, как обнаруживается в случае с Филиппом и другими, имеет местную паству в Иерусалиме, и там мы видели, что собрание выбирало, поскольку это был такой вид обязанностей, который был связан с распределением благословения собрания. И в этом заключается его принцип. Собрание оговаривает то, что дает. Но Господь наделил Филиппа духовным даром, и собрание склонилось и приняло его, а не выбирало. Собственно, особенный дар, полученный Филиппом от Господа, скорее, имел свое должное применение вне собрания, а не внутри: он был евангелистом. Но это подкрепляет мое утверждение: может существовать человек без каких-либо обязанностей, но с особенным даром, и, в частности, для общественного служения.
Пресвитеры или епископы, о которых вы еще услышите со временем, имели еще более важные обязанности. В каждом полностью сформированном собрании существовала должность надзирающего или епископа - там, где было время для появления всего необходимого. Но были какие-то обязанности или не были, были или не были соответствующие назначения, и Господь не забывал ниспосылать дары для исполнения своего дела. Те же люди, которые обладали дарами, применяли их, как им надлежало это делать, ибо здесь речь шла не о назначении, и, конечно, проявление этих даров не имело ничего общего с разрешением, соизволением или распоряжением кого-либо, но проистекало исключительно благодаря дару самого Господа. Это было надлежащее служение слова. Но такую мысль, как исключительное служение, никогда не обсуждали и тем более не действовали на ее основании, что выдвигается в наше время, как если бы это было единственно правильным как в теории, так и на практике. По сути это абсолютно неверно, и не только не оправдывается Словом Бога, но находится в вопиющем противоречии с ним.
Здесь, например, перед нами картина собрания, изображенная Духом. Она тем более поучительна, что здесь нельзя сделать скидку на то, что в собрании в Иерусалиме были элементы с примесью внутренних особенностей иудейской системы. Дело происходило среди язычников. Это было там, где трудился сам Савл; и там же были другие служители Господа, кроме Савла: Варнава и Симеон, Луций и Манаил. Не упоминается здесь и о том, что они были единственными лицами, которые обладали дарами пророчества и учения, хотя, несомненно, они имели большой вес в собрании. “Когда они служили Господу и постились, Дух Святый сказал: отделите Мне Варнаву и Савла [ибо он все еще называется Савлом по своему еврейскому имени] на дело, к которому Я призвал их”. Так их призвал Господь.
Следует сделать акцент на то, что Святой Дух также может выделять служителей для особой службы. Это ярко описывается, когда возник вопрос о Варнаве и Савле. Святой Дух, конечно, имел отношение к действиям Петра, или Иоанна, или кого-либо другого, кто рассматривался нами в предыдущих пересказах книги, но здесь это представлено ясно - и к тому же весьма обоснованно и поучительно для нас, поскольку Бог здесь готовит пути и наставляет своих служителей в своем промысле, особенно в собрании среди язычников. Посему СвятойДух решительно и определенно подчеркивает: “Отделите Мне Варнаву и Савла на дело, к которому Я призвал их”. Святой Дух пребывает в собрании, Он действует лично, и не просто давая силу, но в четко определенном и особенном призвании. Без сомнения, Он подчиняется славе Господа Иисуса, но как божественная личность не лишен верховенства, ибо сказано - “по Его изволению”.
“Тогда они, совершив пост и молитву и возложив на них руки, отпустили их”. Это было сделано не с той целью, чтобы даровать полномочия так, чтобы одно писание противоречило другому. Гал. 1, 1 отрицает подобное заключение. Прежде чем покончить с этой историей, мы увидим, каков был характер этого действия и для чего на них возлагались руки, - это объясняется в конце 14-ой главы. Сказано (ст. 26), что они отплыли в Антиохию (которая была исходным пунктом), откуда “были преданы благодати Божией на дело, которое и исполнили”. Вот значит в чем заключались цель и смысл возложения рук на Варнаву и Савла. Здесь не было самонадеянного убеждения, что люди, которые в действительности стояли духовно на более низкой ступени, чем они, могли даровать апостолам то, чем они не обладали в той же степени, - здесь было всего лишь братское вверение благодати Бога, которая всегда сладостна и желанна в повседневном служении Господу. “Сии, быв посланы Духом Святым...” - нет ничего более определенного, чем то место, которое Дух Бога предуготовил, нет ничего более выразительного, чем выражения, в которых вдохновленный автор привлекает внимание к этому факту в данных начальных стихах. Все теперь в его власти. Он присутствует на земле и является направляющей силой всего, что делается. Эта сила не принадлежит собранию, которое, в крайнем случае, обязано судить грех, но в других случаях не может вмешиваться в служение, не оскорбляя Господа и препятствуя служению. С другой стороны, служение не может смешиваться с делами собрания. Это две разные сферы. Конечно, одно и то же лицо может быть служителем, поскольку является членом тела Христа. Однако поскольку ему не разрешается использовать свое служение, ущемляя при этом собрание в каком-либо отношении, но, скорее, сослужить в его надлежащих действиях, помогая ему, насколько это в его силах, то, с другой стороны, собрание никоим образом не может управлять этим служением, которое проистекает не от собрания, а прямо от Господа.
Сегодняшнее состояние дел нисколько не отменяет и не изменяет этот принцип. Наоборот, великое утешение, что служение никогда не исходило от собрания, и поэтому современный упадок собрания не может лишить места и обязанности тех, кто служит словом. Суть в том, что это две совершенно разные, хотя и равные, области благословения.
Итак, Варнава и Савл отплыли на Кипр, на родину Варнавы, и, придя туда, они стали проповедовать слово Бога в иудейских синагогах. Все было очень обстоятельно, тем более, что Савл был апостолом язычников, который должен был идти к иудеям, и сколь восхитительно видеть промысел Бога также и в этом. Как мы знаем, из всех других главным образом Лука приводит самого Господа Иисуса Христа в благодати к язычникам. Несмотря на это, нет столь иудейского евангелия по своему началу, чем евангелие по Луке, и даже евангелие по Матфею уступает в этом. Таких сцен нет в евангелии по Матфею, тем более в евангелиях по Марку или Иоанну - нет сцены в храме и внутри его, нет такого описания иудейского остатка верных, нет такой обстоятельности в изображении покорности Иосифа и Марии требованиям закона, - как в первых двух главах евангелия по Луке. Суть в том, что то, что сначала изображено в евангелии, а потом в книге Деяний, обращено сначала к иудею, а затем и к язычнику. И так они оказываются в служении вместе с этими благословенными мужами, которые ныне отбыли.
Упоминается также, что они, между прочим, имели при себе Иоанна для служения. Не надо искать в этом облечения духовной властью. Несомненно, однако, что это выражение может нести в себе подобный смысл для невежественных умов. Я не хочу также ничего говорить о мотивах, которые могли быть у тех, кто перевел это, придав такой оттенок данному отрывку. Очевидно, однако, что подобное утверждение было бы абсурдным, поскольку это было бы не служение для других, а служение для Павла и Варнавы. Поэтому очевидно, что служение Иоанна заключалось, как я предполагаю, в поисках подходящего крова и привлечения народа для проповедей апостолов, и в такого рода заботах, которые можно было бы ожидать от юноши по отношению к тем, кого он имел счастье сопровождать и кому сподобился служить в доме Господа.
В этом случае они встретились с проконсулом острова Сергием Павлом, которого окружил своими ухищрениями некий волхв, стремившийся сохранить власть над умом вельможи. Но пришло время, когда ложь должна была пасть перед истиной. Когда он, таким образом, попытался обратить свое коварство против евангелия и тех, кто был послан проповедовать его на острове, Бог доказал свою могучую силу. Ибо, когда Елима воспротивился Варнаве и Савлу, Савл, “он же и Павел [Дух Бога здесь воспользовался возможностью упомянуть его языческое имя в связи с делом обращения преимущественным образом язычников, хотя и начатого по промыслу Бога с иудея], исполнившись Духа Святого”, устремив свой взор на злодея, проник в его сущность и, более того, вынес приговор, осуждающий приговор, от Господа, который тут же исполнился. Сказано: “И вдруг напал на него мрак и тьма, и он, обращаясь туда и сюда, искал вожатого”. Это было печальным знамением преступного рода, иудеев, которые из-за их противления евангелию и благодати Бога, и в особенности среди язычников, ныне осуждены на ту же слепоту, только духовного свойства. “Тогда проконсул, увидев происшедшее, уверовал, дивясь учению Господню”. Какой разительный контраст по сравнению с волхвом Симоном! Симона удивила проявленная сила, проконсула же удивила истина.
Преклонение перед силой естественно для человека, и особенно для падшего человека. Осознающий свою слабость, он жаждет силы, которой ему хотелось владеть, к тому же он осознает, какое место он был призван занять, но с которого пал; ибо Бог подчинил себе всякую тварь, и, хотя через грех этот человек потерял свое право, он ни в коей мере не оставил своих притязаний, и тогда же он задумал получить силу, которая позволила бы ему не только укрепиться, но и избавиться от прискорбных последствий падения. Радость сознания истины, сердце, созданное для откровения Бога, даются только Святым Духом; и это было счастливым уделом проконсула. Он уверовал, и уверовал по-иному - сознанием, божественно просветленным силой Духа, а не просто рассудочной верой, принимающей на основе доказательств то, что одобрил суд его разума.
Далее мы читаем о Павле и его товарищах, ибо с этого момента он занимает главное место, а другие упоминаются благодаря своему товариществу с ним. Было ли это положение сколько-нибудь не угодно Господу? Разве не было все в точности по его воле? Мы все знаем, что иногда возникает некоторая ревность по отношению к любому подобному духовному влиянию. Мне кажется, однако, что это чувство, которое радуется деянием Святого Духа и полноценному проявлению святого слова Бога, исходит скорее из плотской независимости ума, нежели простоты. Однако продолжу. Павел и бывшие с ним отплыли из Пафа и “прибыли в Пергию, в Памфилии. Но Иоанн, отделившись от них [ибо он не столь был высок в вере для этого дела, по крайней мере, не как Павел] возвратился в Иерусалим [на свою родину]”.
Остальные продолжали свой путь в писидийскую Антиохию и очутились в субботний день в синагоге. “После чтения закона и пророков, начальники синагоги послали сказать им: мужи братия! если у вас есть слово наставления к народу, говорите”. Какой глубокий контраст с тем, что мы находим в христианском мире! Даже среди несчастных иудеев, несмотря на всю холодность и узость их религии, тогда была большая открытость души и простота восприятия всего, что можно было сообщить, нежели там, где должны были бы течь реки живой воды, где среди всего, принадлежащего Господу, должно было бы править взлелеянное желание того, чтобы наилучшая помощь была оказана каждому святому Бога, а также каждому несчастному погибшему грешнику. Однако здесь, среди этих иудеев, правители были озабочены тем, чтобы получить всевозможную помощь от других ради понимания Слова Бога и для его справедливого применения. Хотя они и не знали ничего о Павле и Варнаве (кроме того, что они были иудеями или были похожи на таковых), они послали сказать им, чтобы они говорили со всеми. “Павел, встав и дав знак рукою, сказал: мужи Израильтяне и боящиеся Бога! послушайте”.
Там были прозелиты, а также потомки Иакова. Многие язычники оставили идолопоклонство во всех больших городах, где в то время проживали иудеи. Несомненно, иудаизм проложил путь Господу среди народов земли, в среде которых были рассеяны иудеи. Умами язычников владело чувство омерзения. Отвращение к язычеству достигло ужасающей степени. В то же самое время имелось немало тех, которые, хотя и были язычниками, не были идолопоклонниками (и вы должны это помнить) и действительно боялись Бога.
Ко всем этим людям и обратился сам Павел: “Бог народа сего избрал отцов наших и возвысил сей народ во время пребывания в земле Египетской, и мышцею вознесенною вывел их из нее”. История рассказывалась до тех пор, пока он не добрался до Давида, поскольку цель была указать на Сына Давида, и при этом апостол, ведомый Господом, говорил с изрядным красноречием, которое свойственно употреблять любви, исходящей от Духа Бога. Так, при описании появления Спасителя нам показано, как возвестил о нем креститель. В этом не было никакого сговора. Перед самым его появлением Иоанн проповедовал крещение покаяния всему израильскому народу. При окончании же своего поприща он признался, что не был Мессией. Посему Бог дал тогда чудесного свидетеля о грядущем Мессии. Дело здесь было не в великом человеке или великих делах, но в исполнении Богом своей цели. Если бы хоть частица честолюбия взыграла в Иоанне, то он, имея огромное число последователей в народе, мог бы сделать так, чтобы его самого считали Мессией. Истина же состояла в том, что он не был женихом, но лишь его другом, и страх Бога подавлял низменные желания, и он почел радостью и своим долгом исполнить волю Бога и стать свидетелем того, кто должен был прийти.
Итак, Павел возвещает о самом Мессии: “Мужи братия, дети рода Авраамова, и боящиеся Бога между вами! вам послано слово спасения сего”. Далее он ярко живописует то ужасное положение, в которое иудеи поставили себя: “Ибо жители Иерусалима и начальники их, не узнав Его и осудив, исполнили слова пророческие, читаемые каждую субботу [наряду с духовной слепотой здесь, как всегда, был налицо сильнейший недостаток обыкновенной справедливости], и, не найдя в Нем никакой вины, достойной смерти, просили Пилата убить Его. Когда же исполнили все написанное о Нем, то, сняв с древа, положили Его во гроб”. Бог был против них; а что до человека, которого они распяли, то “воскресил Его из мертвых”. “Он в продолжение многих дней являлся тем, которые вышли с ним из Галилеи в Иерусалим и которые ныне суть свидетели Его перед народом. И мы благовествуем вам, что обетование, данное отцам, Бог исполнил нам, детям их, воскресив Иисуса”.
Нельзя говорить: “Воскресил Иисуса снова”. Вы можете сказать: “Воскресил Иисуса” или: “Воздвиг Иисуса снова”, но нельзя употребить и то, и другое вместе. Это слово не может включить оба значения, хотя оно может в определенных случаях, согласно контексту, означать и то, и другое. Правильным прочтением здесь будет “воздвиг Иисуса”. Это значение слова соответствует фактам. Оно относится к Иисусу, данному иудеям как Мессия, согласно пророкам. И то, что это слово относится к воскресению, тоже самое обычное явление. Слово “воскресение” требует после себя “из мертвых”, что бы оно твердо обозначало воскресение. Но здесь речь идет не об этом, пока мы не доходим до стиха 34. Поэтому я считаю, что в предыдущем тексте имелось в виду вовсе не воскресение, но воздвижение Иисуса как Мессии, как и написано во втором псалме: “Ты Сын Мой, Я ныне родил Тебя”. Это подтверждается и, я считаю, вполне доказывается следующим стихом, где мы имеем дополнительное утверждение: “А что воскресил Его из мертвых”. Таким образом, мы имеем две различные ступени: стих 33 подтверждает, что Бог исполнил обетования, воздвигнув на земле Мессию своему народу, стих же 34 добавляет, что, кроме этого, Он воскресил его из мертвых. Это важно потому, что служит ключом к истинному пониманию второго псалма, который часто и, я полагаю, ошибочно соотносится с воскресением. Здесь упоминается Мессия, причем не поднимается вопрос об имевшем место телесном воскрешении, которое впервые отчетливо упоминается в Пс. 15 и подразумевается в Пс. 8. Итак, в проповеди апостола воскресение из мертвых обосновывается не вторым псалмом, но известным отрывком из книги пророка Исаии (гл. 55, 3), а также упомянутым псалмом.
Но здесь апостол (вместо того, чтобы указать, что Бог сделал отверженного Иисуса Господом и Христом, в чем состояло учение Петра, причем, конечно, совершенно истинное) оговорил все это в духе его собственного учения об истине и наставил их души в том, что “ради Него возвещается вам прощение грехов; и во всем, в чем вы не могли оправдаться законом Моисеевым, оправдывается Им всякий [т.е. не одни иудеи, но и] верующий”. Апостол провозглашал свою истину заблаговременно, с воодушевлением и просто, и, несомненно, для всех иудеев, которые склонялись перед ней, но также сформулировал ее в таких выражениях, которые подразумевали бы и верующего язычника наряду с израильтянином: “Во всем... оправдывается Им всякий верующий”. И завершается все это торжественным предупреждением тем, кто презрит слово Господа, и это основывается или, скорее, цитируется по сказанному у некоторых пророков. (ср. Ис. 29 и Авв. 1)
“При выходе их из Иудейской синагоги язычники просили их говорить о том же в следующую субботу. Когда же собрание было распущено, то многие Иудеи и чтители Бога, обращенные из язычников, последовали за Павлом и Варнавою, которые, беседуя с ними, убеждали их пребывать в благодати Божией. В следующую субботу почти весь город собрался слушать слово Божие”. Это возбудило иудеев, т.к. было новым учением, которое сразу разожгло их ревность. Однако мы видели ненависть и кровопролитное сопротивление иудеев в Иерусалиме. Мы понимаем, что они невзлюбили то, что считали новой религией, которая претендовала на то, чтобы воцариться с высочайшего повеления Бога Израиля, и в особенности потому, что она заставила живо ощутить свои собственные грехи, свое прошлое и нынешнее противление Святому Духу, а также недавнее убийство их Мессии. Но здесь выступает новая черта, которую Дух Бога позволяет нам увидеть отныне во всех путешествиях и трудах апостола Павла, - ненависть, которую испытывают неверующие иудеи во время проповедования истины язычникам. “Но Иудеи, увидев народ, исполнились зависти”. Действие теперь происходило на чужой стороне, среди народов, которых они презирали. Если бы евангелие было ложью, зачем же тогда так сильно возмущаться? Это не было любовью или уважением к язычникам. Однако сатана возбудил не просто их религиозную гордость, но их зависть, и, исполнясь ей, они “противореча и злословя, сопротивлялись тому, что говорил Павел”.
Закон никогда не вызывал такой перемены среди людей. Он мог наказывать грубые выражения идолопоклонства и судить его прегрешения, чтобы вследствие этого некоторые люди боялись Бога, но он никогда не покорял сердца подобным образом. Таким образом, согрешение их сердец обнаружилось у иудеев и тем более явственно, что сила благодати Бога подтвердилась, привлекая сердца к Господу. “Тогда Павел и Варнава с дерзновением сказали: вам первым надлежало быть проповедану слову Божию [как удивительны и как прекрасны слова божественной любви!], но как вы отвергаете его и сами себя делаете недостойными вечной жизни [как печально показать себя недостойными вечной жизни, как поступает каждый неверующий!], то вот, мы обращаемся к язычникам”.
Что это было: духовная мудрость или просто инстинкт? Возможно, были и те, кто обратился к язычникам по не менее глубоким и определенным причинам, как мы выяснили это ранее. Еще были те, кто понимал, что евангелие было слишком большой наградой, чтобы ограничиться одним народом, и что оно было приспособлено ко всеобщим потребностям людей, и что благодати Бога подобало даровать его и язычникам. И они поступали по своему убеждению - Господь был с ними, и многие уверовали. Но в этом не было духовного инстинкта - здесь было нечто более святое и земное, и в то же время более высокое и благословенное. Это было такое духовное повиновение, при котором казалось, что повинующийся не мог определить направление достаточно четко. Но око любви видит; оно бдительно ожидает зова сердца.
“Ибо так, - говорит Павел, - заповедал нам Господь: Я положил Тебя во свет язычникам”. Что это означало для Павла и Варнавы? - Все. Бесспорно, пророк имеет в виду именно Христа, и, возможно, некоторые будут склонны относить эти слова исключительно ко Христу, но не к Святому Духу, который поэтому распространяет их значение на Павла и Варнаву. Разве Павел не написал впоследствии: “Для меня жизнь - Христос”? Христос был для них всем. Христианская вера присваивает то, что было сказано ему. Какое положение! Какая сила во имя его! Несомненно, до этого было скрытой тайной, что человек должен быть так связан с Христом, отвергнутым (и, таким образом, отделенным) от древнего народа Бога. Но что сказал Он человеку презренному и уничиженному ими? Это было то самое время, когда Мессия, потерянный для Израиля, новым и сокровенным образом становится средоточием для полного отождествления с ним Бога во благодати. Так, то, что принадлежит ему, принадлежит им, и то, что Бог говорит о нем, есть указание для них. “Я положил Тебя во свет язычникам, чтобы Ты был во спасение до края земли”.
В этом не было опрометчивости или самонадеянности, но была трезвая мудрость. Было ли это справедливо только для апостолов? Разве нет в этом наиважнейшего принципа для нас, братья? Разве это четко не доказывает, что мы не только получаем буквальное повеление, но и то, что мы можем и должны различить призыв к послушанию? Апостолы, как люди веры, сказали об этом с дерзновением: “Ибо так заповедал нам Господь”. Все же, думаю, на всей земле вряд ли еще хотя бы две души постигли заповеданное им. Неверие попросило бы доказательства и не удовлетворилось бы им, но вера, как никогда, радуется и радует. “Язычники, слыша это, радовались и прославляли слово Господне, и уверовали все, которые были предуставлены к вечной жизни. И слово Господне распространялось по всей стране”. Но иудеи не собирались оставить свою зависть. Чем больше было благословение, тем больше их сердца были раздражены этим. “Но Иудеи, подстрекнув набожных и почетных женщин...” Несомненно, они охотнее поддавались их увещеваниям, равно как и “первые в городе люди”. В то время как вера обращена к Богу и истине, неверие стремится к такому или иного рода влиянию - женщин, с одной стороны, и первых людей города - с другой. Так они воздвигли гонение на Варнаву и Павла и изгнали их из своих пределов. “Они же, отрясши на них прах от ног своих, пошли в Иконию. А ученики исполнялись радости и Духа Святого”. Как враг обращает доброе в худое, так Бог обращает злой умысел противников в благословение своим святым.

### Деяния 14

Оттуда апостолы пошли в другие места - они, как всегда, неутомимы в своей любви. Здесь, пожалуй, нет более заметной и поучительной черты, чем тот факт, что ничто не может отвратить сердце Павла от несчастных иудеев. Он любил их безответно. Он любил их вопреки всей их ненависти и зависти. И “они вошли вместе в Иудейскую синагогу [как и в любой новой местности, которую посещали] и говорили так, что уверовало великое множество Иудеев и Еллинов. А неверующие Иудеи [для Павла обычно они были совершенно одинаковы, что в одном месте, что в другом] возбудили и раздражили против братьев сердца язычников. Впрочем они пробыли здесь довольно времени, смело действуя о Господе, Который во свидетельство слову благодати Своей, творил руками их знамения и чудеса. Между тем народ в городе разделился: и одни были на стороне Иудеев, а другие на стороне апостолов. Когда же язычники и Иудеи со своими начальниками устремились на них, чтобы посрамить и побить их камнями, они, узнав о сем, удалились” (гл. 14,1-6). Итак, они склонились перед бурей. Ничего из того, что люди называют героизмом, не отличало апостолов; в них было нечто гораздо лучшее - простота благодати. Терпение есть истинная мудрость, и только Бог может даровать его. И они ходили везде, благовествуя евангелие. В Листре, которую они посетили, они встретили увечного человека, “не владевшего ногами”, который никогда не ходил. Павел, увидев, что тот имеет веру для получения исцеления, устремил на него свой взор и велел ему стать на ноги. Господь сразу же отозвался на призыв, и человек тотчас вскочил и стал ходить. “Народ же, увидев, что сделал Павел, возвысил свой голос, говоря по-ликаонски: боги в образе человеческом сошли к нам. И называли Варнаву [который, очевидно, выглядел внушительнее] Зевсом, а Павла Ермием, потому что он начальствовал в слове. Жрец же идола Зевса [ибо город славился поклонением так называемому отцу богов и людей]... приведя к воротам волов и принеся венки, хотел вместе с народом совершить жертвоприношение. Но апостолы {Так Дух Бога называет их обоих, и это важный момент. Здесь нет ограничения двенадцатью апостолами - мы видим, что Святой Дух действовал таким образом. Мы находим апостольство совершенно независимо от двенадцати колен Израиля. И апостолом является не только Павел, но и таковым также признается Варнава} Варнава и Павел, услышав о сем, разодрали свои одежды и, бросившись в народ, громогласно говорили: мужи! что вы это делаете? И мы - подобные вам человеки, и благовествуем вам, чтобы вы обратились от сих ложных к Богу Живому, Который сотворил небо и землю, и море, и все, что в них”.
Что примечательно, я думаю, в особенности для всех тех, кто посвятил себя делу Господа, так это разнообразный характер обращений апостолов к людям. Тогда не было такой официальности, которую мы находим в евангельских проповедях в наши дни. О, какое однообразие! какой рутинный распорядок, независимо от того, к кому все это может быть обращено! Мы обнаруживаем, что в Писании с людьми обращаются просто, и каждый раз был особый призыв к совести, соответствующий их насущному состоянию. Проповедь в синагоге основывалась на иудейском писании; здесь же перед жителями Ликаонии никаких ссылок на Ветхий Завет нет и в помине, но простыми словами упоминается все, что известно всем и каждому, - природа и мироздание, которое Богу было угодно издревле возвести вокруг них, и плоды, непрестанно ниспосылаемые от его изобилия, о которых даже самые ограниченные умы не могут не иметь понятия. Так, мы видим, что здесь была проповедь соответствующей случаю истины, в частности о том, что есть Бог и что достойно его, проторяющего пути евангелию своей благодати. Как это отличается от мерзости Зевса или Гермеса, бога разврата и своеволия и бога воров! Что это? Лучшая религия и нравственность язычника, делающего себе богов, подобных себе самому? Это, конечно же, не истинный Бог. Кто может отрицать, что все это не что иное, как суета, даже из суждений наиболее цивилизованных и утонченных язычников? Истинный Бог, хотя Он и попустил в прошедших родах, чтобы все народы ходили своими путями, не “переставал свидетельствовать о Себе благодеяниями, подавая нам с неба дожди и времена плодоносные и исполняя пищею и веселием сердца наши”. Это было не более чем предисловием к тому, что апостол хотел сказать; это было слово, возбранявшее грех идолопоклонства. Это было не благой вестью о вечной жизни и прощении грехов во Христе, но оправданием Бога и осуждением того, что, бесспорно, являлось в глазах всех низменной греховностью их ложных богов и языческой религии.
“Между тем... из Антиохии и Иконии пришли некоторые Иудеи и... возбудив народ, побили Павла камнями и вытащили за город, почитая его умершим”. “И побили Павла камнями” - как это похоже на его учителя! Какая резкая перемена! Стать почти предметом поклонения, словно бог, и потом, после этого, быть побитым камнями и быть брошенным, поскольку его сочли мертвым! Увы! и здесь иудеи подстрекали язычников. “Когда же ученики собрались около него, он встал и пошел в город, а на другой день удалился с Варнавою в Дервию”. Такова победа, которая одержана над миром, таковы сила и стойкость веры. Они пошли дальше, неустрашимые, утверждая души учеников из разных мест, “увещевая пребывать в вере и поучая, что многими скорбями надлежит нам войти в Царствие Божие”. Невозможно, чтобы мир поверг тех, кто снес худшее, что он мог сделать, возблагодарил Бога и ожидал его царства.
Но здесь отметьте следующую часть их проповеди: утверждение душ тех, кто уже уверовал. Дело не просто в том, чтобы обратить душу, а затем оставить ее на попечение других людей; апостолы укрепляли их в вере по данному им повелению. Но это еще не все. “Рукоположив же им пресвитеров...” Позвольте мне сказать вольность, что “рукоположив” - это очень обманчивое выражение, которое имеет церковный оттенок, причем безо всяких на то оснований. Не то чтобы слово “рукоположив” было здесь вставкой, как в первой главе {Прим. ред.: данное слово имеется в английской авторизованной Библии в Д.ап.1,22} книги Деяний, но несомненно, что придаваемое ему значение вымышлено. Истинное значение фразы состоит в том, что они избрали им старейших. Это важно во многих отношениях, ибо как простой выбор отменяет рукоположение, а с ним и тот таинственный ритуал, который так любят большие церкви, так и, с другой стороны, апостольский выбор пресвитеров для них отметает все, что придает столько важности маленьким собраниям. Ибо тут не выбирают для себя ни малые собрания, ни большие, облеченные большим авторитетом, но выбирают апостолы, то есть они выбирали для учеников “пресвитеров к каждой церкви”.
Я хорошо понимаю, что среди весьма почтенных лиц не было недостатка в желающих доказать то, что данное греческое слово означает, будто апостолы выбрали их, исходя из мнения собрания. Однако это всего лишь этимологическая игра. В тексте Писания этому нет ни малейшего обоснования. Не требуется быть ученым, чтобы отвергнуть эту мысль как ложную. Так, слово “им” опровергает ее в глазах любого вдумчивого читателя английской Библии. Апостолы просто избрали. Если скажут, что люди должны были быть выбраны для них, чтобы рукоположить, ответ прост: люди не выбирали вовсе. Это доказано тем простым утверждением, что апостолы избрали “им” - для учеников. Таким образом и должна заканчиваться фраза: “Они избрали им старейших” {Вряд ли необходимо опровергать подробно заявление отцов церкви или некоторых современников вроде епископа Билсона (“Вечное правление Церкви Христовой”, стр. 13., издание Идена, Оксфорд, 1842) о том, что kheirotonesantеs здесь означает посвящение в сан путем наложения рук. Верно, что данное слово использовалось в этом значении богословами в более поздние времена и что такое его употребление в Писании является явной ошибкой. Оно смешивает kheirotonia и keirothesia (или его эквивалент he eрithesis ton kheiron). С другой стороны, идея, что kheirotonesantes означает, что апостолы уступили ученикам право выбора голосованием, тогда как за собой оставили право одобрения и утверждения, еще менее правдоподобно и, одним словом, не находит примеров ни в одном из греческих писаний, светских или священных, древних или средневековых. У более древних греческих авторов, пишущих об общественных событиях своего времени, это слово часто встречается в значении выбора голосованием (по сравнению с бросанием жребия); позднее оно стало обозначать назначение, независимое от голосования. Но, насколько я понимаю, его никогда не использовали для того, чтобы выразить мысль, будто одни назначили кого-либо на основании выбора другими. И я рад сказать, что не только завзятый пресвитерианец, вроде профессора Г. Кэмпбелла, относится к переводу Беды (рer suffragia creassent) с величайшей резкостью как к “простой вставке ради осуществления конкретной цели”, но что пресвитерианские богословы 1645 года в “Jus Divirum” указывают на явную несостоятельность подобной интерпретации по сравнению с ясным языком источника. Никто не выбирал, кроме Павла и Варнавы (каким бы ни был способ); и они выбирали для учеников не по их голосам, что было бы несовместимо с их собственным выбором. Сравните Д. ап. 10, 41; 2 Кор. 8, 19. В первом случае Бог заранее выбрал свидетелей и при этом никто не голосовал; в последнем случае собрания выбирали братьев, чтобы они стали их доверенными посланниками, но они и не подумали собрать голоса других людей. В каждом случае в Писании упоминается простой выбор}. Для того, чтобы выяснить смысл того, из-за чего спорили пресвитерианцы или конгрегационалисты, следовало бы сказать, что они выбирали через них, или употребить какой-либо оборот, означающий, что они выбирали по числу голосов собравшихся. Здесь нет никаких оснований для подобного толкования; наоборот, апостолы выбрали пресвитеров для остальных. “Рукоположив же им пресвитеров к каждой церкви, они помолились с постом и предали их Господу, в Которого уверовали”.
Тщетно отрицать или оспаривать важность этого решения Писания по вопросу о пресвитерах. Нередко встречаются нападки на тех, кто действительно хочет следовать Слову Бога, со стороны людей, которые спрашивают: “Где ваши пресвитеры?” или “Вы утверждаете, что верно следуете Писанию, так почему же у вас нет пресвитеров?” Им я ответил бы: “Когда вы дадите нам апостолов, чтобы выбрать для нас пресвитеров, мы будем вам крайне обязаны и за то, и за другое”. Как можем мы иметь пресвитеров, назначенных в согласии с Писанием, пока у нас нет апостолов или их представителей? Где ныне те люди, которые значили бы в глазах Бога и собрания столько же, сколько Павел и Варнава? Нам нужны либо апостолы, либо, по крайней мере, преемники апостолов вроде Тимофея и Тита, ибо совершенно очевидно, что если просто назвать людей пресвитерами, то это не сделает их таковыми. Не было бы ничего легче, чем облечь кого-то в сан пресвитера внутри какой-либо секты или освятить это по закону страны. Любой из нас мог бы быть назначен и формально вершить дело, в этом нет никакого сомнения, но я оставлю вам самим решать, будет ли это в действительности великим грехом, самонадеянностью или же глупостью.
Итак, мы знаем с благословенной определенностью, что пресвитеры были выбраны апостолами для учеников во всех собраниях. Таково учение Писания и таков факт, описанный здесь. Посему очевидно, что до тех пор, пока не будет достойных людей, которых бы Господь облек свыше для этой цели и в силу их исключительного отношения к собранию, до тех пор, пока не будет таких личностей, апостолов или личностей, представляющих апостолов в данном конкретном случае, - не будет авторитета для подобного назначения, а будет лишь простая подделка. В вопросах авторитета должно быть очевидно, что имитация есть такая же глупость, как и в вопросах власти. Невозможно имитировать силу Духа, не совершая греха, так же, как невозможно посягнуть на авторитет Господа, не восстав против него. Несмотря на это, так зачастую поступают с весьма хорошими - даже скажем, с наилучшими - намерениями, но с великой опрометчивостью и невниманием к Слову Бога. Посему те, кто берется выполнять дело, которое могли совершить только апостолы или их представители (вместо того, чтобы довольствоваться выполнением своих собственных обязанностей и отказаться от тонкого и ответственного дела, к которому они не призваны Господом), на самом деле ошибаются, чтобы не сказать - непростительно ошибаются.
Что же тогда будет правильным? Бог недоволен нынешним упадком собрания, чтобы обеспечить все желаемое и необходимое для сохранения всего в надлежащем порядке, - вот все, что мы можем сказать. Всегда ли Он поступает так, когда все приходит к нравственному упадку? Предусматривает ли Он продолжение того, что обесчестило его? В этом вовсе нет противоречия его путям; напротив, мне кажется, что это согласуется с ними, свойственно им и, мне кажется, не вопреки им. Такого состояния не было в Израиле во дни возвращения пленников, как и в дни, описанные в Исходе, но Неемия также был восставлен Богом для возвращения из Вавилона, как Моисей - для исхода из Египта. И все-таки эти два состояния были совершенно разными, и сам факт совершения Неемией того, что сделал Моисей, был незнанием надлежащего ему самому места. Такое подражание не обладало бы силой и не принесло бы благословения. Точно такой же удел постиг теперь и нас. С нашей стороны умнее воспользоваться тем, что Бог дал нам, не претендуя на тот же авторитет, какой имели Варнава и Павел. Давайте будем держаться их веры. Бог сохранил все, и не только то, что необходимо, но и гораздо больше того, для благословения, если не для изначальной силы и власти собрания Бога. И даже в наш развращенный век нет ни малейшей причины для этого, кроме недостатка веры и проистекающего из него непослушания, которое мешает детям Бога получить изобильное благословение. В то же время Бог предустановил так, что нет более тщетной похвальбы, чем похвальба обладанием всей внешней властью собрания Бога. По сути, чем громче бахвальство, тем призрачнее претензии на украшения, которые Бог сорвал со своего виновного народа. Никто не может похвалиться столь отлаженным и установленным порядком и службой, чтобы выдержать сравнение с состоянием собрания в те времена, когда она была основана и управлялась апостолами. {“Но для церковной системы характерно, - говорит господин Литтон в своей книге “Церковь Христа”, стр. 636, рассуждая о сакраменталистах, - быть чрезвычайно требовательной и категоричной там, где Писание предоставляет для этого меньше всего оснований”}
Вовсе не считая, что это нехорошо и немудро, я восхищаюсь промыслом Бога даже при, казалось бы, отсутствии повода для похвальбы. Я верю, что все с его стороны обстоит надлежащим и действительно наилучшим образом для нас, как таковых. Мы не должны также чувствовать недостатка благочестивого порядка былых времен. Но стоит ли говорить о том, что если мы чувствуем нужду в пресвитерах, то значение апостолов несравненно выше? Апостолы были гораздо важнее, чем пресвитеры, и они были гораздо большими вестниками благословения для собрания Бога. Но надлежащее назначение пресвитеров прекратилось после ухода апостолов из жизни. Иначе было с дарами, а значит, и со служением, ибо все это в сущности не зависит от присутствия апостолов и связано с живым действием Христа - главы собрания, который пребывает здесь, на земле, и вершит свою волю Святым Духом.

### Деяния 15

Теперь мы приступаем к другой по-своему очень важной теме: о стараниях иудаистов, которые начали не только мешать делу апостола, но и искажать проповедуемое им учение. Особенно это заметно в 15-ой главе. Источник этой беды находился не среди неверующих иудеев, а среди тех, кто веровал в имя Господа Иисуса. “Некоторые, пришедшие из Иудеи, учили братьев: если не обрежетесь по обряду Моисееву, не можете спастись. Когда же произошло разногласие и немалое состязание у Павла и Варнавы с ними, то положили Павлу и Варнаве и некоторым другим из них отправиться по сему делу к апостолам и пресвитерам в Иерусалим”. Но Иерусалим, увы, был теперь источником зла: именно в собрании Иерусалима зародилась эта напасть. Сатана пытался осквернить учение о благодати Бога, допустившего, чтобы влияние и авторитет Павла и Варнавы оказались бессильны на месте остановить зло. Все это было обращено во благо, поскольку было гораздо важнее сдержать волнения в Иерусалиме и получить приговор апостолов, пресвитеров и всех тех, кто боролся против этих смутьянов, чем просто иметь осуждение со стороны Павла и Варнавы. Павлу и Варнаве суждено было противостоять тем, кто отвергал их учение. Но главным вопросом для иудаистов был: как быть с двенадцатью? Поэтому перенесение вопроса в Иерусалим было весьма своевременным и мудрым поступком. Возможно, что и не Варнава с Павлом пришли к такой мысли, - я не думаю, что они сделали это. Нет сомнения в том, что они хотели решить все среди язычников, но этого им не удалось. В результате решение вопроса поневоле было оставлено на усмотрение Иерусалима, куда Павел и Варнава и отправились за тем, что Павел подразумевал под истиной евангелия. “Итак, быв провожены церковью, они проходили Финикию и Самарию, рассказывая об обращении язычников, и производили радость великую во всех братиях”. Мы видим, что когда они вступили в этот тягостный спор, их сердца были исполнены благодати Бога. Не возникало вопроса относительно того, чем они были исполнены, - безусловно, его благодатью.
“По прибытии же в Иерусалим они были приняты церковью, апостолами и пресвитерами, и возвестили все, что Бог сотворил с ними”. Здесь опять упоминается то, что наполняло их сердца радостью. Это весьма важный момент, ибо я уверен, что зачастую, когда возникает обязанность, сопряженная с трудностями, и когда сердце какого-либо слуги Господа исполняется ею, независимо от того, насколько это обоснованно, это бремя становится настоящей помехой, потому что человек таков, что, если вы будете всецело поглощены этим, другие непременно припишут это какой-нибудь ложной цели с вашей стороны, тогда как, напротив, другие не противятся так, когда вы просто веруете в Господа, исполняя только то, что велит вам долг, и идете дальше. Тем временем ваше сердце устремляется к тому, что угодно благодати его; и тем больше вам прибудет силы, чем труднее будет дело.
И было так по благодати и мудрости, дарованной этим возлюбленным слугам Господа. Когда же спросили их, “тогда восстали некоторые из фарисейской ереси уверовавшие”. Это, как мы видим, новая особенность - здесь уже не просто завистливые неверующие иудеи, но проявление законничества у верующих иудеев. Это серьезное зло, которое только что показало себя. Они утверждали, что должно обрезать язычников и заповедать им соблюдать закон Моисея. По сути, они считали, что христиане станут лучше, если сделаются законопослушными иудеями. Это была их цель и их учение, если его можно назвать таковым. “Апостолы и пресвитеры собрались для рассмотрения сего дела”.
Все это заставляет нас обратиться к тогдашней обстановке и доказывает, что идея о решении всех вопросов просто при помощи слов безосновательна; этого не было никогда, даже когда весь апостольский совет был в сборе. Мы становимся свидетелями оживленных споров среди них. “По долгом рассуждении Петр, встав, сказал им: мужи братия! вы знаете, что Бог от дней первых избрал из нас меня, чтобы из уст моих язычники услышали слово Евангелия и уверовали; и Сердцеведец Бог дал им свидетельство, даровав им Духа Святого, как и нам; и не положил никакого различия между нами и ими, верою очистив сердца их”. В этом случае мы слышим, что Петр проповедует учение Павла, так же, как Павел мог бы проповедовать среди иудеев наподобие Петра: Бог “не положил никакого различия между нами и ими, верою очистив сердца их. Что же вы ныне искушаете Бога, желая возложить на выи учеников иго, которого не могли понести ни отцы наши, ни мы? Но мы веруем, что благодатию Господа Иисуса Христа спасемся, как и они”. Не “они спасутся” и не “они спасутся, как и мы”. Вероятно, мы бы так и сказали, но Петр сказал вовсе не это. “Мы веруем, что благодатию Господа Иисуса Христа спасемся [мы, иудеи], как и они [необрезанные язычники]”.
Как прекрасна благодать Бога, какой неожиданный удар по притязаниям верующих фарисеев, и вдобавок от Петра! Если бы это сказал Павел, было бы менее удивительно. Апостол язычников (так они склонны были о нем думать), естественно, говорил бы в защиту язычников, но Петр? Что заставило так говорить великого апостола обрезанных? И это в присутствии апостолов в самом Иерусалиме! Как же это случилось, что без человеческого умысла и, несомненно, вопреки желаниям мудрейших неудача, которую потерпели Павел и Варнава, улаживая дело, какими бы миролюбивыми и исполненными благодати они ни были, лишь послужила славе Господа? Здесь явно была рука Бога к еще более великому утверждению его благодати. “Тогда умолкло все собрание и слушало Варнаву и Павла, рассказывавших, какие знамения и чудеса сотворил Бог через них среди язычников. После же того, как они умолкли, начал речь Иаков [ибо теперь он берется сделать предложение или вынести суждение] и сказал: мужи братия! послушайте меня. Симон изъяснил, как Бог первоначально призрел на язычников, чтобы составить из них народ во имя Свое. И с сим согласны слова пророков, как написано: Потом обращусь и воссоздам скинию Давидову падшую, и то, что в ней разрушено, воссоздам, и исправлю ее, чтобы взыскали Господа прочие человеки и все народы, между которыми возвестится имя Мое, говорит Господь, творящий все сие. Ведомы Богу от вечности все дела Его”.
Здесь мы видим, что сказанное Павлом и Варнавой находилось в согласии с предначертаниями пророков и не противоречило им, но подтверждало их. Он ничего более этого не сказал; он не имел в виду того, что это было их исполнение; не было сделано и никакого особого заявления. Павел и Варнава учат тому, что имя Господа будет наречено язычникам не тогда, когда они станут иудеями. Следовательно, то, что они будут благословлены и признаны, соответствовало пророчествам. Они были язычниками, как таковые признанные Богом, но не ставшие иудеями через обрезание - язычниками, которым было наречено имя Господа.
Таков был довод или доказательство пророка Амоса, и он был заключительным. “Посему я полагаю не затруднять обращающихся к Богу из язычников, а написать им, чтобы они воздерживались от оскверненного идолами, от блуда, удавленины и крови”. Эта последняя часть его рассуждения представляет всего лишь заповеди Ноя - предписания, которые были составлены до призыва Авраама; опять-таки это все то, что явно происходило от самого Бога в связи с развращением человека, которое сопутствует идолопоклонству; так что все было выражено таким простым и мудрым образом. Не было ни одного правильно мыслящего язычника, который не признал бы уместность и необходимость того, о чем утверждает заповедь.
“Тогда апостолы и пресвитеры со всею церковью рассудили, избрав из среды себя мужей, послать их в Антиохию с Павлом и Варнавою, именно: Иуду, прозываемого Варсавою, и Силу, мужей, начальствующих между братиями”. Следует отметить, между прочим, что среди братьев были начальствующие. Некоторые, видимо, завидовали этому, другие, настроенные враждебно, говорили об этом так, как будто это противоречит братству, хотя, согласно Писанию, это естественно и вполне справедливо. И только придирчивые люди делают здесь ошибку. Там, где Бог говорит столь прямо, не должно быть места зависти. Это означало бы вступить в противоречие с благоволением Бога по отношению к нам. Послание было послано и, если можно так сказать, скреплено печатью Духа Бога от апостолов, пресвитеров и {Весьма авторитетные источники (рукописи N, A, B, C, D, и т. д.) опускают слово kai “и”, таким образом соединяя вместе hoi рr. ad. “старшие братья” (в смысле, однако, “старейшины”)} братьев братьям из язычников в Сирии и Киликии. Не буду говорить о его содержании: оно известно всем.
Иуда и Сила, будучи также пророками, обильным словом преподали наставление братьям в Антиохии и утвердили, то есть укрепили их. “Пробыв там некоторое время, они с миром отпущены были братиями к пославшим их {Прим. ред.: в русской синодальной Библии - “к апостолам”}” (здесь я цитирую более точно, чем в общераспространенном варианте текста).
Требовалось присутствие тех людей, которые были сведущими свидетелями того, что обсуждалось и решалось в Иерусалиме. Они должны были быть чем-то большим, чем обычными и безучастными письмоносцами. Они знали доводы оппонентов, которые были поставлены на карту, и, кроме того, они знали настроение апостолов и собрания в целом. Эти люди сопровождали Павла и Варнаву. Но это, по провидению Бога, привело великого апостола в его город, имевший большое значение, ибо говорится, что Павел и Варнава “жили в Антиохии, уча и благовествуя, вместе с другими многими, слово Господне”. Какая щедрость и любовь! Как это отличается от тех времен, в которые высокий титул защищает никчемных и высокомерных людей, а денежные затруднения мешают учителям и ученикам! “По некотором времени Павел сказал Варнаве [младший берет на себя инициативу]: пойдем опять, посетим братьев наших по всем городам, в которых мы проповедали слово Господне, как они живут”. Павел любил собрание - он был не только великим проповедником евангелия, но и проявлял глубокий интерес к жизни братьев и ценил их наставления. Варнава предложил взять с собой Иоанна, называемого Марком, но Павел не согласился с этим. “Павел полагал не брать отставшего от них в Памфилии и не шедшего с ними на дело, на которое они были посланы”. Отсюда произошло огорчение, так что они разлучились друг с другом. Дух Бога с особой тщательностью записывает происшедшее, и это необходимо отметить. Это должно было подействовать как предупреждение, и, с другой стороны, это подготовило бы умы детей Бога к осознанию того факта, что даже у наиболее благословенных мужей могли быть свои затруднения и разногласия. Мы не должны слишком сильно падать духом, если столкнемся с чем-нибудь подобным. Я сделал это замечание вовсе не потому, что не придаю значения подобным разногласиям, но, увы, мы знаем, что подобное случается.
Однако здесь есть нечто, еще более поучительное: “А Павел, избрав себе Силу...” Это существенное практическое соображение. Я уверен, есть люди, которые полагают, что в деле Господа все должно делаться совершенно без всяких мыслей о себе. Я не нахожу этого в Слове Господа. Я в самом деле верю в искреннее подчинение Господу. Несомненно, вера в действие Святого Духа чрезвычайно важна - как в собрании, так и в служении Христу. И все же, кроме свободы, есть еще долг, велящий советоваться по поводу тех, кто принимает участие в деле. В том, что часто называют договором может быть духовная мудрость. Поэтому я верю, что бывают случаи, когда иной поступок был бы вольностью и ошибкой по отношению к промыслу Господа, не считая этого нарушением Писания или того, что принадлежит Святому Духу. Не подлежит сомнению то, что Павел не хотел, чтобы ему навязали нежелательного в его деле человека. Он пришел к заключению, что, хотя Марк мог быть служителем Господа и несомненно мог иметь надлежащую ему сферу деятельности, он не был именно тем работником, который подходил бы той миссии, к которой Господь призвал Павла. Соответственно, Павел решил не брать Марка с собой. Варнава же, наоборот, хотел взять Марка или, по крайней мере, так сильно настаивал на этом, что сделал это необходимым условием своего собственного союза с апостолом. В результате Павел предпочел даже разлучиться со своим возлюбленным другом, братом и товарищем по служению Варнавой, нежели терпеть нежелательного спутника, навязанного ему.
Я почти не сомневаюсь, что ближайшие братья сердечно рассудили, что Павел был прав, а Варнава ошибался, ибо апостол, избрав себе Силу, отправился, как здесь сказано, “быв поручен братиями благодати Божией”, не сказав ни слова о том, что братья послали Варнаву и Иоанна. Никому и в голову не придет, что Варнава имел благословение Бога. Что касается Иоанна (Марка), то мы вскоре узнаем о его выдающемся служении впоследствии. Апостол особенно старается показать свое уважение и любовь к Варнаве после всего этого во вдохновенном послании и, что еще более кстати, делает наиболее почтительным упоминание о Марке в более чем одном из своих посланий (Кол.4 и 2 Тим.4). Как прекрасно, что Господь позволяет нам увидеть в конце концов торжество своей благодати! И какая радость для любящего сердца апостола описать его торжество!
В то же время вся эта история содержит весьма важный принцип практического служения Господу. Мы ни в коей мере не должны быть связаны плотски: там, где затронуто свидетельство, мы должны быть готовы порвать кровные и плотские узы, например, с отцом или матерью, которых я не знал, и не признавать ни собственных братьев, ни собственных детей. Мы также не должны чересчур задумываться об этом испытании, ибо, вне всякого сомнения, многие будут уязвлены степенью преданности Господу, которая порицает это как часть бремени его дела. С другой стороны, стоит ли говорить, что нет ничего более неприятного, чем грубость - фамильярное и резкое обращение с другими у свершающих волю Господа? В этом нет ни благодати, ни праведности, ни мудрости, но одно лишь себялюбие и самообман; ибо это лишь внешне похоже на усердие - этот огонь нежного человека. И в то же время существует такое понятие, как обращение к Богу, чтобы иметь искушенное суждение как о ваших товарищах, так и о вашей работе. Один лишь Господь может даровать чистое око и самоосуждение, которое позволяет нам Духом праведного отличить, кого мы должны отвергнуть, а кого избрать, если в деле искать или выбирать товарищей.

### Деяния 16

В 16-ой главе мы снова находим интересные подробности. Перед нами впервые появляется Тимофей, который впоследствии должен был так часто фигурировать в истории служения Павла Господу. Здесь мы также находим немаловажный принцип для руководства, тем более, что Павел свершил такой поступок, за который, надо полагать, многие осудили бы его. Удивительно, как склонны люди, и особенно несведущие, осуждать тех, кто знает больше их самих. Нет ничего легче, чем составить суждение, но есть ли на то достаточное основание и последует ли из него разумный вывод - это другой вопрос. Здесь говорится, как апостол взял Тимофея (матерью которого была иудеянка, а отец был еллином, сам же он был учеником с хорошей репутацией среди братьев), чтобы тот сопровождал его. Но, странное дело, Павел обрезал его. Какай ужас, должно быть, это вызвало среди братьев, особенно среди язычников! Это случилось как раз после того, как состоялась и была выиграна битва за освобождение язычников от обрезания. Они наверняка подумали, что Павел сошел с ума, раз он сам обрезал Тимофея. Даже иудей не решился бы на такое. Могло ли случиться, что апостол необрезанных в конце концов подпал под влияние врага? Или он настолько поддался своим давним предубеждениям, что позабыл о своем былом свидетельстве креста, смерти и воскресения Христа?
Я же без колебания скажу, что, поступая так, Павел был далек от предубеждений закона; напротив, он ничего не сделал в своей жизни, что в большей степени показало бы, насколько он был выше этого. Чего бы закон ни позволил, так это именно обрезать Тимофея. Хорошо известно, что в случае смешанного брака (то есть брака между иудеянкой и язычником) закон не признавал их потомства. По закону отец-иудей не мог считать своими детей, рожденных от матери-язычницы и наоборот (см. Ездр. 10). Итак, поскольку Тимофей родился от такого брака, то даже если бы на это было позволение, не могло быть и речи о том, чтобы его обрезать (и просто потому, что речи об этом не было, так как он, с одной стороны, произошел от еллина, хотя его мать и была иудеянкой, и поскольку это не могло быть заповедано). Павел по благодати снизошел к тем, кто держался худшего мнения, и очень удачно заставил их замолчать. Благодать знает, когда и как склоняться, и может быть не менее твердой, чем скала; но именно это широким слоям верующих было менее всего понятно. Праведность (то есть соответствие нашим отношениям) еще не все. Бог исполнен благодати, и мы тоже можем исполниться благодатью и понять, как те, кто верно и истинно пребывает в благодати и чье состояние не противоречит Слову Бога, могут испытывать самые глубокие симпатии к тем, кто, хотя и принадлежат Богу, придерживается совсем других взглядов, говорит и творит такое, что удивляет других, не наделенных благодатью. Разве не стоит поразмыслить над этим? Вне сомнений, мы можем обнаружить важность этого прежде, чем пройдем свой короткий жизненный путь. Этот вопрос часто ставится в различной форме, но я считаю, что решит его всего одно средство. Пока душа твердо держится истины Бога, будем стремиться в это самое время постичь пути этой истины благодатью Бога.
Вот в чем заключался секрет действий апостола, но это ни в коей мере не помешало ему исполнить решение, к которому они пришли во время последнего совета в Иерусалиме. “Проходя же по городам, они предавали верным соблюдать определения, постановленные апостолами и пресвитерами в Иерусалиме. И церкви утверждались верою и ежедневно увеличивались числом”.
Далее мы находим другой важный факт. Павел был остановлен в своем путешествии по Асии. Как тут говорится, “они не были допущены Духом Святым проповедывать слово в Асии”. Настолько безоговорочно Дух Бога считался руководящей личностью собрания. “Дойдя до Мисии, предпринимали идти в Вифинию; но Дух Иисуса {Прим. ред.: в русской синодальной Библии - “но Дух не допустил их”.} [ибо так должно быть в тексте] не допустил их. Миновав же Мисию, сошли они в Троаду. И было ночью видение Павлу: предстал некий муж, Македонянин, прося его и говоря: приди в Македонию и помоги нам”. В любом случае недостатка в божественном предвидении не было.
Таким образом, они приходят в первое место в Европе, которое было благословлено благовествованием великого апостола язычников. Они пришли в Филиппы. “Это первый {Главным городом Македонии был не Филиппы, а Фессалоника, и как показал Визелер, если бы тогда было известно разделение на Македонию первую, Македонию вторую и т. д., то Амфиполис (а не Филиппы) был бы столицей той части территории. Поэтому дословным и правильным с географической точки зрения переводом будет “первый”. Экхель (IV, стр. 477) изображает монету с подписью COL. AVG. IVL. PHILIP. Это, вероятно, была колония, основанная Юлием Цезарем и впоследствии расширенная Августом} город в той части Македонии, колония. В этом городе мы пробыли несколько дней”.
Здесь мы читаем о том, как открылось сердце Лидии, и о ее доме. Действие Духа в семьях, видимо, сильно проявилось среди язычников; насколько мне известно, среди иудеев этого не наблюдалось. Мы уже видели области в Иудее, а также в Самарии, которые по меньшей мере находились под сильным влиянием евангелия; но у язычников, по свидетельству Духа, божественная благодать посещает именно семьи - взять, например, сотника Корнилия, Стефана. И, действительно, с этим встречаешься вновь и вновь. Это чрезвычайно воодушевляет, в особенности нас.
Но благодать редко действует силой, не возбуждая противодействия врага, причем действующего средствами, рассчитанными на сопротивление и разрушение. Его тактика в Европе, по крайней мере, в первом месте, где благовествовали евангелие, отличалась от тактики в Асии. Самое первое соприкосновение со словом Бога, как правило, имеет особый характер. Если применить это к фактам, то мы обнаружим, что особенность действий сатаны в Европе состояла не столько в явном противодействии, сколько в мнимом покровительстве. Служанка, одержимая прорицательным духом, не пыталась хулить слуг Господа, но восхваляла их. Как здесь говорится, “идя за Павлом и за нами [ибо Лука теперь был с апостолом], она кричала, говоря: сии человеки - рабы Бога Всевышнего, которые возвещают нам путь спасения. Это она делала много дней”, так как сначала апостол молчал, не придавая значения открытым нападкам злого духа. Но после того, как в течение нескольких дней он не обращал на это внимания, он, вознегодовав на ее дерзость, обратился к духу и сказал ему: “Именем Иисуса Христа повелеваю тебе выйти из нее”. Это взбудоражило весь город.
Ремесленники рассердились потому, что исчез источник их доходов, а начальникам не понравилось все, что вызвало волнения. В результате народ восстал на них, воеводы сорвали с них одежду, и апостол со своим спутником были избиты и брошены в темницу, а темничному стражу было приказано крепко их стеречь. Тогда и сотворил Господь чудо. Около полуночи, когда другие спали, Павел и Сила, молясь, воспели Бога, который вскоре внял им. “Вдруг сделалось великое землетрясение, так что поколебалось основание темницы; тотчас отворились все двери, и у всех узы ослабели”. Обращение темничного стража по благодати Бога было результатом явленной впоследствии истины. Сейчас нет времени подробно останавливаться на деталях, как бы ни была прекрасна и отрадна для сердца эта сцена. Воеводы вскоре были вынуждены признать ошибку, совершенную ими, когда они без суда приказали избить римских граждан вопреки закону, который они представляли. Таким образом, мир получил урок, братья были утешены, а Павел и его спутники отправились путем служения и долготерпения.

### Деяния 17

Следующая (17) глава изображает первую проповедь евангелия в Фессалонике, и стоит отметить, как прекрасно было проповедано там. Однако люди из Верии оказались еще благоразумнее, и не столько из-за пророческого стиля проповеди, обращенной к ним, сколько вследствие усердного и простосердечного разбора Писания.
Наконец, апостол пришел в Афины и там обратился с наиболее красноречивым призывом, запечатленным для нас в этой поразительной книге, с призывом, совсем не восхваляющим человеческое совершенство и ученость, - и ни в каком ином месте, а именно в этом городе искусства, поэзии и высокой умственной деятельности. Апостол снисходит к простым формам истины. Он взял слова из известной всем надписи на жертвеннике - “неведомому Богу”. И он поведал им то, что они, хвастаясь своим знанием, сами признали, что не знают. Его речь была о едином и истинном, сотворившем мир и все, что в нем, - о той истине, которую философия никогда не признавала, а теперь отрицает и вовсе отвергла бы, если бы это было возможно.
“Бог, сотворивший мир и все, что в нем, Он, будучи Господом неба и земли [это другая истина, которую отвергает неверие; она заключается в том, что Бог не только создатель, но и Господь, владыка и податель всего], не в рукотворенных храмах живет [апостол оказывается в разногласии как с иудеями, так и с язычниками] и не требует служения рук человеческих, как бы имеющий в чем-либо нужду [в противоположность всем языческим религиям, где бы и какими бы они ни являлись], Сам дая [таково его свойство] всему жизнь и дыхание и все. От одной крови Он произвел весь род человеческий”. Здесь Павел опять противоречит людским представлениям, в особенности эллинистическому многобожию, ибо единство человеческого рода - истина, идущая рука об руку с истиной Бога. У людей немало примеров, когда разные народы имели каждый своего собственного, национального божка, и, естественно, неверность многобожия была связана, поддерживая их, с подобными притязаниями многих независимых племен. Это была излюбленная мысль языческого мира. Они считали, что каким-то совершенно нелепым образом произошли от земли, и в то же время утверждали, что каждый независим от другого. С другой стороны, истина, которую дает божественное откровение, такова, что человеческий ум ее никогда не обнаруживал, но, будучи явленной, эта истина сразу же внушает убеждение в себе. Разве не побуждает к смирению то, что простая истина о простом факте совершенно выходит за пределы круга знаний надлежащих умов, лишенных помощи Библии? Казалось бы, человек должен знать свое собственное происхождение. Именно этого он и не знает. Сначала он должен познать Бога, а когда познает его, то все остальное становится простым. “От одной крови Он произвел весь род человеческий для обитания по всему лицу земли”.
И далее: “...назначив предопределенные времена [все находится в его провидении и власти] и пределы их обитанию, дабы они искали Бога, не ощутят ли Его и не найдут ли [здесь, согласно высшим авторитетам, должно быть слово “Бога”, так как слово “Господь” в этом месте не будет соответствовать учению. Он показывает им, что Бог есть Господь, но это другой вопрос], хотя Он и недалеко от каждого из нас: ибо мы Им живем и движемся и существуем, как и некоторые из ваших стихотворцев говорили”. Так он обратил признание их собственных поэтов против них самих, а вернее, против их идолопоклонства. Может показаться странным, что поэты, какими бы причудливыми они ни были, мудрее философов. Как часто в своих мечтах они натыкаются на вещи, находящиеся за пределами того, что они сами так или иначе придумывают! Так, некоторые поэты, и среди них Клеантес и Аратус, говорили: “Мы Его и род”. “Итак мы, будучи родом Божиим, не должны думать, что Божество подобно золоту, или серебру, или камню, получившему образ от искусства и вымысла человеческого”. Как ясно проявилась глупость их хваленого разума! Что может быть проще или убедительнее? Поскольку мы - род Бога, нам не следует думать, что Бога можно сотворить нашими руками. Вот к чему все по сути сводилось на деле. Боги из золота и серебра были плодом человеческого искусства и воображения.
“Итак, оставляя времена неведения [какое низкое мнение о хвастливых афинянах!], Бог ныне повелевает людям всем повсюду покаяться”. Это явно призыв к совести. Вот почему апостол повторяет здесь призыв Бога к покаянию. Нет смысла говорить о науке, литературе, политике, религии. Старые или новые философские теории одинаково тщетны. Бог ныне повелевает всем повсюду покаяться. Так Он поставил на одну доску мудреца и дикаря, поскольку Бог является судьей всех. Очевидно, что божественная истина должна быть настоятельной, поскольку ей приходится иметь дело с совестью всякого, кто услышит ее во всем мире. Закон может громогласно предъявить требования к каким-то определенным людям, истина же имеет дело с всяким, каков он есть пред Богом. Повод для призыва весьма серьезен. “Ибо Он назначил день, в который будет праведно судить вселенную”. Серьезная перспектива! Он доводит это до их сведения в своеобразных выражениях, отвечавших, однако, нравственному состоянию Афин.

### Деяния 18

Бог будет праведно судить вселенную. Он не говорит здесь о суде над мертвыми. Это внезапное вмешательство человека, который, воскреснув из мертвых, решил судить людей на земле. Таков несомненный смысл этого текста. “Вселенная” здесь означает пространство, где живут люди. Здесь речь идет вовсе не о суде перед великим белым престолом. Конечно, все, что Павел произнес перед ними, было замечательно рассчитано на то, чтобы пробудить их от мифических грез к свету истины, но и, удовлетворяя их величие, к умозрительному. “Ибо Он назначил день, в который будет праведно судить вселенную, посредством предопределенного Им Мужа, подав удостоверение всем, воскресив Его из мертвых”. Упоминание воскресения сразу послужило знаком для нечестивой насмешки. “Услышав о воскресении мертвых, одни насмехались, а другие говорили: об этом послушаем тебя в другое время. Итак, Павел вышел из среды их”. Результат был ничтожен, несмотря на прекрасную, даже для апостола, речь. “Некоторые же мужи, пристав к нему, уверовали; между ними был Дионисий Ареопагит и женщина именем Дамарь, и другие с ними”. Странно, но в глубоко погрязшем в разврате Коринфе евангелию суждено было обрести столь великое и сильное влияние на определенные слои населения. Иначе обстояло дело в Афинах: и людей было мало, и дело было немощно. Но в Коринфе, из всех греческих городов вошедшем в поговорку своей безнравственностью, это был такой неожиданный и благой промысел Господа! Он собрал (вокруг себя) много народу в этом городе, что было большим утешением в его трудах там и впоследствии, когда дело казалось пропавшим. Он все же мог верить и, несмотря ни на что, надеялся на обращение отвратившихся. Господь всегда добр и верен; так и Павел продолжал свое дело с отвагой, хотя и пройдя из-за них много испытаний и унижений.
Обратите здесь внимание еще на один замечательный факт. Апостол везде, как мне известно, выполняет то, что предписано всеми духовными канонами, то есть он занимается таким простым делом, как сооружение палатки вручную. “Во всякую же субботу он говорил в синагоге и убеждал иудеев и еллинов. А когда пришли из Македонии Сила и Тимофей [он воспользовался этим как поводом для совершенного свидетельства перед иудеями], то Павел понуждаем был по слову {Прим. ред.: в русской синодальной Библии - “понуждаем был духом”} [не духом, как сказано в общепринятом тексте, но] свидетельствовать Иудеям, что Иисус есть Христос. Но как они противились и злословили, то он, отрясши одежды свои, сказал к ним: кровь ваша на главах ваших; я чист; отныне иду к язычникам” (гл.18,4-6). Далее дело продолжилось среди язычников, хотя Господь не остался без свидетельства и среди иудеев. И это привело к сильному взрыву эмоций и протесту. “А все Еллины, схватив Сосфена, начальника синагоги, били его перед судилищем”. А консул не только не желал заниматься этим вопросом, но и проявил высокомерие и равнодушие к общему беспорядку.
Как раз в этот момент появляется новая замечательная особенность. В Кенхреях Павел остригся по обету. Очевидно, что какой бы ни была сила божественной благодати, даже в величайшем из апостолов, наиболее благословенном орудии вдохновения Нового Завета, налицо некоторое снисхождение к своим прежним религиозным привычкам.
Однако, как бы то ни было, конец главы дает другое замечательное свидетельство благодати. Перед нами предстает Аполлос, наученный Акилой и Прискиллой, которые приняли его и точнее объяснили ему путь Господа. Я сомневаюсь в том, что было бы угодно воле Бога, если бы женщина сделала все это одна, но вместе со своим мужем они научили его так, как могли. Прискилла же, в чем я не сомневаюсь, знала больше своего мужа, и поэтому было желательно, чтобы она оказала свою помощь. И все-таки пути Господа неизменно благие, поэтому очевидно, что это важное дело было исполнено совместно с ее мужем, а не отдельно от него.

### Деяния 19

Другим важным фактом открывается 19-я глава. Павел нашел в Ефесе дюжину учеников, которые находились в двусмысленном положении, ибо они не были иудеями в полном смысле слова и не были истинными христианами - они находились в переходном состоянии . Вам это кажется удивительным? Вероятно, это может встревожить тех, кто привык думать или, по крайне мере, говорить, что все люди должны пребывать в одном из этих состояний и что невозможно находиться в промежуточном положении между ними. Но дело не в этом. Обратиться к Слову Бога всегда благо, и Бог ничего не начертал напрасно.
И я утверждаю, что эти люди были признаны в Ефесе верующими, но совершенно очевидно, что они не основывались на деле Господа Иисуса. Они, обладая верой, обратили взоры к нему, но не прониклись его делом во спасение своих душ. Поэтому Павел, найдя этих учеников, спросил их: “Приняли ли вы Святого Духа, уверовав?” Не выражается ни малейшего сомнения по поводу того, что они уверовали, но он поднимает очень серьезный вопрос другого рода: “Приняли ли вы Святого Духа, уверовав?” Мы не можем точно объяснить, почему он спросил так. Возможно, он увидел что-то такое, что указало его проницательному взору на души, успокоившиеся в свободе благодати. По духу они все еще находились под властью закона. Это состояние описано в последней части Рим. 8. Конечно, используя это описание и ссылаясь на послание Римлянам, я забегаю вперед, поскольку тогда оно еще не было написано. Но люди пребывали в этом состоянии до того, как оно было написано, равно как и после этого; цель же послания состояла в том, чтобы избавить их от этого.
Павел тогда спросил: “Приняли ли вы Святого Духа, уверовав?” Они же сказали ему: “Мы даже и не слыхали, есть ли Дух Святый”. Это не то, что они не слышали о существовании Духа Бога. Смысл этих слов не в этом. Все иудеи знали из Писания о Святом Духе, и, в частности, ученикам Иоанна было хорошо известно по сути не только о его существовании, но и о том, что Святой Дух должен был сойти на верующих, или, скорее, то, что они должны были креститься Святым Духом. Состоялось ли это крещение? Они об этом не знали; они еще не получили великого благословения. Таким образом, видно, что они были верующими, хотя и не получили крещения Святым Духом. Так говорится в Писании об их состоянии.
Следует отметить это, ибо мы можем и ныне найти людей, находящихся в подобном состоянии. Есть многие души, которые не обладают свободой, не приняв еще Духа усыновления. И все-таки это люди, которых мы можем считать действительно рожденными от Бога; они действительно возлюбили Господа Иисуса, немало не сомневаясь в его Слове и в том, что Он Спаситель. Несмотря на это, они не могут, что называется, применить истину в своем собственном случае и к своим установившимся отношениям. Они не всегда могут принять благословение. Они не обрели покоя и не свободны душой. Мы, с одной стороны, не должны считать таких людей неверующими, а с другой - нам не следует полагать, что они уже все получили. Это два заблуждения, в которые многие склонны впадать. Писание не допускает ни того, ни другого, полностью обосновывая каждый случай. Апостол же поступил следующим образом: он не подвергал сомнению реальность их веры, но показал, что она не проявилась по отношению к совершенному предмету веры. Они еще не вкусили праведных плодов искупления. Поэтому он спросил, как это случилось - во что же они крестились? “Они отвечали: во Иоанново крещение”. Это объясняет все. Оно было от Бога, но лишь предваряло, а не давало благословения. Таким было и состояние этих людей. Апостол же изрек им истину. “Они крестились во имя Господа Иисуса, и, когда Павел возложил на них руки, нисшел на них Дух Святый, и они стали говорить иными языками и пророчествовать”.
Это очень важно понять, и еще более важно поверить. Мы видим, что апостол особенным образом возложил руки на учеников, пребывавших в этом состоянии, точно так, как Петр и Иоанн возлагали руки на верующих самарян, которые через это приняли Святого Духа. Таким образом, Бог прилагает особое старание, чтобы показать, что апостол Павел имел те же знаки и ручательства своего апостольства, какими были отмечены до него Петр и Иоанн. Однако нам не следует полагать, что человек не может получить Святого Духа иначе, чем путем подобных действий. Это было бы ложным представлением и искажением Писания. Как я уже не раз говорил и давно уже пытаюсь объяснить, эти два общих случая, касающиеся дара Святого Духа, совершенно не зависят от какого-либо подобного действия; особые случаи, когда налагались руки, обязаны своим существованием особым обстоятельствам, которые не требуют подробных и запоздалых примечаний.
Затем мы узнаем о возрастании и углублении дела - не только силы, которой Бог облек апостола, но также той силой, которая запретила суеверное употребление имени Иисуса теми, кто без веры притязал на это. Глава заканчивается описанием мятежа в Ефесе.

### Деяния 20

В 20-ой главе мы узнаем о безусловном соблюдении вечери Господа, которую Дух освятил и запечатлел для нас, или о первом дне недели как о подходящем дне для преломления хлеба. И мы находим это у язычников (ст. 7). Я чувствую, что есть такие, кто, возможно, думает, что запрещается преломлять хлеб в какой-либо другой день. Не могу не отрицать подобного вывода. Мне кажется, существует полная свобода преломлять хлеб в любой день при условии, что для этого имеется какая-нибудь соответствующая и разумная причина; по-моему, Д. ап. 2 является авторитетным источником по этому вопросу. И в то же время, хотя дозволено преломлять хлеб, когда бы ни возникал для этого достаточный повод по духовным соображениям, в любой день недели, для всех святых, пребывающих с Господом, обязательно, если можно так выразиться по подобному вопросу, преломлять хлеб в день вечери Господа, всегда памятуя, что обязательство исходит от благодати Христа и подобает самому полному чувству свободы пред Господом. Короче говоря, тогда постоянным освященным днем для преломления хлеба у язычников был первый день недели (не месяца, или квартала, или года), но при особых обстоятельствах первые ученики преломляли хлеб ежедневно, что кажется правильным ответом на вопросы относительно всего этого.
И, наконец, в этой же главе (я не буду вдаваться в настоящий момент в подробности) мы можем отметить встречу пресвитеров {Здесь видно, что тех, кого вдохновенный летописец называет “пресвитерами церкви” (т. е. собрания в Ефесе), апостол именует начальниками или епископами (eрiskoрous). В Писании нет двух рангов духовных начальников, но всего один сан. И епископы были не только поименованы пресвитерами (высшее отличие включало в себя низшее), но пресвитеров Павел называл епископами, что могло случиться лишь потому, что это название описывает как этих людей, так и сан. То же предполагается в Фил. 1, 1; 1 Тим. 3, 1-7; 1 Петр. 5, 1. 2. С другой стороны, пресвитеров никогда не посвящали в этот сан, хотя апостол отождествлял их с собой, возлагая руки на Тимофея и передавая ему harisma. Но в Писании Тимофей никогда не называется пресвитером или епископом, но евангелистом, хотя он тоже служил Господу, занимая весьма ответственный пост в Ефесе, и, кажется, осуществлял заменяющее апостольское попечение над пресвитерами и тамошними святыми.
Прошу прощения, но я добавлю поучительный образец ослепляющего влияния богословской традиции на благочестивый ум некоего человека в те давние времена. Это цитата из известного сочинения Иринея против ереси (III. XIV. 2), или, скорее, латинский вариант, который один дает о нем впечатление: In Mileto enim convocatus eрiscoрis et рresbyteris, qui erant ab Eрheso et a reliquis рroximis curtatibus, quoniam iрse festinaret” и т. д. Несомненно, здесь два неверных утверждения: 1) упоминание епископов и пресвитеров должно рассматриваться по крайней мере как противоречие факту; 2) они принадлежали именно к собранию в Ефесе и в других близлежавших городах. Стоит ли удивляться, что более поздние авторы, с менее честными и непредвзятыми взглядами, чем святой мученик епископ Лионский, заходили еще дальше и не стеснялись, стараясь оправдать растущий отход от нормального состояния собрания, его учения, служения и послушания, запечатленных в Слове Бога. Я не могу не счесть примечания Массюэ, бенедиктинского редактора, позором для христианского богослова и просто для честного человека, если не забывать, что духовное око подобных лиц слепо, когда они читают отцов церкви} с Павлом и важную истину, что они не брошены на каких-нибудь преемников апостола, и он не говорит ни о каких преемниках в их собственном служении, но предает их “Богу и слову благодати Его”. Это тем более достойно внимания, ибо апостол предупреждает их о лютых волках извне и людях, говорящих превратно, в их среде. Итак, были все причины, чтобы говорить о преемственности, если она действительно имела место, которое традиция отводит ей, как по отношению к апостолам, с одной стороны, так и к пресвитерам - с другой; но здесь видно явное отсутствие любой подобной оговорки. На это не только не указывается, но и предсказывается совсем иное утешение.

### Деяния 21

Заключительные главы, с 21-ой и до конца книги, посвящены интересному и поучительному эпизоду - пути Павла из Иерусалима в Рим. И здесь мы оказываемся совершенно в иной атмосфере, чем до этого. Уже нет ни той могучей силы Святого Духа, начинающего великое дело Бога на земле Иерусалима, ни его чудесной мощи, разорвавшей старые мехи иудаизма, когда благодать изобильно излилась сначала на самарян, потом на язычников и в конце концов, как известно, в предуказанное время до края земли. Не был апостол избран, как говорится, и к благословению Бога. Таковы были три главных раздела и основное содержание книги вплоть до того момента, к которому мы подошли. Но теперь апостолу суждено стать пленником, о чем его предостерегали. Как сразу видно из приведенных мною стихов, Святой Дух время от времени предостерегал апостола. Однако апостол явил нам самое поразительное сочетание истинно божественного в жизни и вере с сильнейшей сердечной привязанностью к своим братьям по плоти. Вот что составляет немалую трудность для понимания его истории, хотя можно сказать, что тому, что есть слабость, можно позволить оставаться слабостью человеческого сердца в благороднейшем смысле слова (если это так и было, что я не отрицаю). Однако непосредственный результат, как мы видим, показал, что даже это переносит нас в совершенно новые обстоятельства, в которых Бог всегда сумеет прославить себя. Ему известно, как обратить к своей славе даже свершившееся по ошибке, а затем Он в благодати изыскивает новые средства и подобающие пути, чтобы осудить ошибку, даже если ее свершили достойнейшие, и это тем более замечательно, что онасовершена именно достойнейшими. И это, я считаю, очевидный урок последних глав книги Деяний.
Однако давайте продолжим путь божественного наставления.
Апостол, идя своим путем, встретил учеников и пробыл с ними в Тире, как здесь сказано, “семь дней”. Видимо, это был обычный срок пребывания - мы можем легко догадаться о причине этого. Во-первых, несомненно, одна из самых важных причин состоит в том, чтобы всем общаться со святыми, провести с христианами в новом месте тот день, который предъявляет величайшее из возможных требований по отношению к сердцу, верному Иисусу - первый день недели, о чем было ясно показано в 20-ой главе. Хотя Дух Бога не повторяет здесь того же очевидного свидетельства, но, тем не менее, я не думаю, что мы сильно ошибемся, если соединим семидневное пребывание апостола с тем, о чем ясно сказано в стихах 6,7 той главы: в Троаде они “пробыли семь дней”, и “в первый же день недели, когда ученики [или, скорее, “мы”] собрались для преломления хлеба, Павел... беседовал с ними”. Здесь нет такого уверенного утверждения, но все же подобное упоминание о семи днях, проведенных с учениками, открывает перспективу для духовного суждения о том, каковы могли быть мотивы для употребления подобного выражения. Я не сомневаюсь, что это делалось, чтобы насладиться радостью встречи со всеми святыми в каждом местечке, если представится возможность для того, чтобы их ободрить и укрепить на их пути.
Несомненно, духовное чувство детей Бога побуждало их к тому, чтобы стремиться быть вместе. Со своей стороны, я не понимаю тех чад Бога, которые принципиально избегают любого повода сплотиться вокруг имени Господа со своими братьями по вере. Мне кажется, что, не будучи пустой тратой времени и означая больше, чем что-либо другое, это составляет вопрос о том, любим ли мы Христа, истинно ли мы ходим в Духе; а если мы живем в Духе, то соразмерны ли предметы постоянной действенной любви Бога с предметами нашей любви во имя Христа.
Поэтому я думаю, что Господу угодно, чтобы дети Бога бывали вместе по возможности ежедневно. К этому ведет сила Духа: лишь обстоятельства нашего существования неизбежно мешают этому. Поэтому, согласно Слову Бога, было бы правильным собираться вместе по мере возможности. С нашей стороны было бы хорошо заставить наше сердце и совесть потрудиться, чтобы рассудить: действительно или воображаемо это препятствие. Может оказаться, что это есть наше опознанное оправдание духовной лености, недостаток любви к детям Бога и недостаток осознания того, что нам необходимо. Поэтому нашему уму и представляются препятствия вроде деловых или семейных обязанностей или даже само дело Господа. Да, все это имеет место. Несомненно, Бог желает, чтобы все его дети стремились восславить его, каким бы ни были их обязанности. В этом мире у них есть свои, человеческие обязанности, и чудесная сила Христа проявляется в том, что наполняет божественным (то, что без Христа, было бы всего лишь плотью). Это должно углубить весь жизненный путь человека после того, как он стал Христов. И опять-таки права детей или, например, родителей и других родственников неоспоримы, но если и они действительно прилепились ко Христу, то я не думаю, что это причинит ущерб детям или родителям или будет в итоге потеряно то малое время, которое они затратили в достижении силы Господа и в общении по мере возможностей. Мы должны быть готовы к тому и другому, и мы сами никогда не сможем помогать, если не ощутим, что сами нуждаемся в помощи от других; но все это возникает одновременно.
Мне кажется, что через благословенного апостола Святой Дух в течение своего сжатого повествования дает важные намеки относительно Духа, воодушевившего его в его пути. Мы в определенной степени познаем, что значит долго находиться в пути без должного отдыха, пищи или крова. Путешествие же из одной страны и континента в другую страну и вовсе было не таким легким делом, как в наши времена. Мы все имеем привычку быстро двигаться и стремимся поскорее добраться до конца. Нам понятно, почему апостол, встретив столько препятствий на пути, ощущал утешение в этих повторяющихся остановках. Семь дней в одном месте, семь - в другом, что, как мы убедились, свидетельствовало о сердечном стремлении к общению, а также к укреплению их душ. Вот о чем говорит нам путь этого благословенного человека. По мере нашего скромного дара так должно быть и с нами.
В этот раз, однако, ученики по внушению Духа говорили Павлу, чтобы он не ходил в Иерусалим. Это было опасно, хотя это больше никак не поясняется. Мы не знаем ничего из того, что сказал или сделал апостол, кроме того, что он, несмотря ни на что, пошел в Иерусалим. “Проведя эти дни, мы вышли и пошли”. Затем перед нами предстает прекрасная сцена с женами и детьми. Она имеет свою прелесть. В книге Деяний подчеркнуто отсутствие упоминаний о детях и многое говорится от лица мужей, святых и служителей Бога. Но мы находим здесь соответствующее случаю упоминания о детях. Они описываются не так, как до сих пор это делала суеверная церковь. Все должно было измениться, если бы не достигло этого положения. Мы видим их в свете любви, которая переполняла всех, и видим желание испить до последней капли благословение от пребывания среди них апостола. Короче говоря, там были дети как в знак почтительной любви к нему, отъезжавшему, так и в надежде получить то благословение, которым Господу могло быть угодно одарить их. “И нас провожали все с женами и детьми даже за город; а на берегу, преклонив колени, помолились. И, простившись друг с другом, мы вошли в корабль, а они возвратились домой”.
В Кесарии промысел Бога среди его святых был выражен другим способом. “Мы... пришли... в дом Филиппа благовестника, одного из семи диаконов”. Еще не забыты его труды в былые времена в Самарии и ее окрестностях. Но здесь говорится о том (чего они не знали тогда), что “у него были четыре дочери”. Будучи незамужними, они оставались в отцовском доме; и они пророчествовали. Почему бы женщине не иметь этот дар или большинство других даров наравне с мужчиной? Я не имею в виду непременно ту же степень одаренности. Несомненно, Бог мудр и дает подобающие дары как мужчинам, так и женщинам, а может быть, и детям. Бог могуществен и знает, какими путями, собрав всех, кто ныне верует в тело Христа, дать им также дело в соответствии с намерениями своей благодати. Несомненно, Он облек этих четырех дочерей Филиппа совершенно особенной духовной силой. Они обладали духовным даром высшего рода: они прорицали. И поскольку они были наделены этой силой, то, несомненно, ее следовало применять, а не придерживать; вопрос состоял лишь в том, каким образом это сделать.
В Писании об этом сказано ясно, если только мы проявим смирение. Во-первых, по общему признанию, пророчество, хотя и относится к учению высшего рода, тем не менее является учением. Кроме того, апостол лично говорит, что женщине не позволено учить. Это звучит весьма убедительно; и если мы склоняемся перед апостолом как вдохновенным свыше учить нас путям Бога, то должны понимать, что женщине-христианке не подобает учить. Павел говорит на эту тему не в 1 Кор. 11, а в 14-ой главе. Он проводит различие между мужчинами и женщинами и в 1 Тим. 2. Последнее послание запрещает учить всему женскому сословию. В других еще более конкретных словах им велено молчать в собрании. В Коринфе, очевидно, возникли некоторые затруднения относительно благочестия и правильных взаимоотношений между мужчинами и женщинами, поскольку коринфяне, будучи людьми рассудительными, вместо того, чтобы верить, рассуждали о разных предметах. Свойством греческого ума было подвергать все сомнению. Они не могли понять, что, если Бог дал женщине такой же дар, как мужчине, она не могла в равной мере им пользоваться. Мы можем понять их затруднения. Недостатка в таких “учителях” нет и сейчас. Порочность всего этого состоит в том, что Бог упускается из виду. В суждениях коринфян отсутствовала его воля. Они не взирали на Господа, чтобы узнать, что было в его сердце. Ясно, что поскольку Он создал собрание, то оно может существовать лишь во славу Господа. У него есть свои суждения и намерения относительно собрания , и поэтому Он возвестил в своем Слове, как должны использоваться все дары его благодати.
Итак, 1 Кор. 14 и 1 Тим. 2 кажутся мне совершенно ясными в отношении того, что касается положения женщины с каким бы то ни было даром. Можно сказать, что это имеет решающее значение всего лишь в одной сфере - собрании, где женщина, согласно Писания, должна воздерживаться от применения своего дара. Еще я могу сказать, что в те дни никому не приходило в голову, что женщины могут публично выступать, благовествуя Слово. Как бы плохо ни обстояли дела в былые времена, мне кажется, что люди искали в женщинах более высокое чувство скромности. Нет и тени сомнения в том, что многие женщины из лучших побуждений благовествовали так же, как это они делают до сих пор . Они или их подруги оправдывают свое поведение, взывая, с одной стороны, к благословению Бога, а с другой - указывая на ужасные страдания гибнущих грешников повсюду. Но Писание со всей несомненностью (и таково правило) не оставляет никакого оправдания их поведению со стороны Господа. Писание никогда не предусматривало проповедование евангелия женщинами. Со стороны коринфян была порочная мысль, будто они могли рассуждать среди верующих. Могло бы показаться, что там женщины были под защитой благочестивых мужей, что там они не выставляли себя напоказ перед всеми, как это обычно бывает во время проповедей. Находясь среди набожных людей, они могли вообразить себе, что более или менее покрыты некой вуалью. Но в наши времена считают, что цель оправдывает средства. Хотя коринфяне и были грубы, я должен признать, что, по моему мнению, перспективы наших дней еще более безобразны и заслуживают еще меньшего прощения.
Как бы то ни было, мы здесь видим, что дочери Филиппа пророчествовали. Несомненно, это происходило в доме их отца, как уже сообщалось, иначе одна часть Писания Бога противоречила бы другой.
Между тем, как они пребывали у них, из Иудеи пришел некий пророк, который вновь предостерег апостола. Связав себе руки и ноги поясом Павла, он сказал: “Мужа, чей этот пояс, так свяжут в Иерусалиме Иудеи и предадут в руки язычников”. И все сбылось точь-в-точь. Однако, несмотря на плач святых, несмотря на предупреждение пророка, равно как и предостережения других, данные прежде, Павел решительно ответил: “Что вы делаете? что плачете и сокрушаете сердце мое? я не только хочу быть узником, но готов умереть в Иерусалиме за имя Господа Иисуса”.
После всего этого апостол отбыл, и братья в Иерусалиме радушно приняли его. “На другой день Павел пришел с нами к Иакову; пришли и все пресвитеры”. Из этой картины становится очевидным, что в Иерусалиме все, что касалось собрания, находилось в должном порядке. Там был апостол, который, очевидно, занимал в этом собрании почетное место. Кроме того, там были и обычные надзиратели (то есть местные пресвитеры), которых Святой Дух поставил наставниками и вождями в собрании. “Приветствовав их, Павел рассказывал подробно, что сотворил Бог у язычников служением его. Они же, выслушав, прославили Бога и сказали ему: видишь, брат, сколько тысяч [истинное значение слова - десятки тысяч, мириады, что может создать у некоторых преувеличенное представление, не соответствующее действительности, о широком и быстром распространении евангелия среди народа в те времена] уверовавших Иудеев, и все они ревнители закона. А о тебе наслышались они, что ты всех Иудеев, живущих между язычниками, учишь отступлению от Моисея, говоря, чтобы они не обрезывали детей своих и не поступали по обычаям”. Это было неверно. Не таким было поведение апостола.
По сути Павел учил тому, что не должно язычников подчинять закону, а в дела иудеев он тогда не вмешивался. Позже явилось ясное повеление Святого Духа; но дело Господа в отношении их совершалось постепенно - я думаю, нам важно познать его обращение с древним народом и подражать ему. Абсолютно истинно, что замысел Бога состоял в том, чтобы в надлежащее время полностью освободить от закона как иудеев, так и язычников; но это не свершилось сразу, по крайней мере по отношению к иудеям. Сам апостол решительно восстал против того, чтобы подчинить язычников закону; именно этого рьяно добивались фарисеи. Когда же иудействующие христиане или язычники сами принимали закон, апостол всегда решительно отвергал и порицал эту роковую ошибку. Но что касается самих иудеев, то к ним проявлялась не только истинная терпимость, проистекавшая от свойственного апостолу великодушия, но и нежная внимательность к тончайшим душевным побуждениям. Если Бог еще не ниспослал свое последнее слово о том, что старый завет должен исчезнуть, то как мог торопиться тот, кто так скрупулезно следовал его промыслу? Первые дни действительно были переходным временем, когда Христос проповедовался сначала иудеям, а затем язычникам. Язычники, никогда не знавшие закона, гораздо искренне ценили свободу евангелия, нежели иудеи. Иудеям прощались их предубеждения, пока не явилась заключительная весть Бога, предупреждающая их об опасности отступничества от евангелия через свою приверженность закону.
Послание Евреям было для них последним трубным гласом, который призывал их порвать все отношения со старым порядком. Ранее наблюдался постепенный переход, пропасть все расширялась, различия все углублялись, но все-таки еще не все связи были разорваны до этого последнего призыва. Такой образ действия кажется мне достойным нашего Бога - образ действия, который нашему близорукому рассудку может показаться несколько непонятным, так как мы большей частью наставлялись как язычники. Поскольку мы были более совершенным образом наставлены в истине Бога, то мы видим великое заблуждение в смешении закона с евангелием.
Будем же помнить, что пока Святой Дух постоянно отстаивал свободу для язычников, для иудеев это, бесспорно, было время долготерпения. И апостол Павел не был исключением в своей терпимости к их предрассудкам. Что касается двенадцати апостолов, то они, казалось, довольно слабо осознали эту свободу от закона. Несомненно, Павел, будучи апостолом язычников, призванный с небес воскресшим Иисусом, будучи свидетелем могущества благодати, воспринял это несколько иным образом и в более сильной степени. Мы увидим, что и он мог испытывать весьма большое сочувствие по отношению к переживаниям иудеями. Он есть тот, кому мы все обязаны пред Богом за то, что мы знаем о христианстве в его полном виде и подлинной силе. И все-таки, несмотря на все это, совершенно очевидно, что если у него и не было иудейских предрассудков, то он испытывал самую горячую привязанность к иудеям, и, по сути, именно сила этой привязанности к народу Бога довела его до беды, описываемой в заключительных главах книги Деяний.
Следует помнить, что это до некоторой степени можно считать ответом на любовь, обретенную в самом нашем Господе, хотя здесь все же были и большие различия. В нашем Господе любовь к Израилю, как и все прочее, была совершенной: в ней не было и не могло быть ни малейшего изъяна. Нам хорошо известно, что один лишь намек на подобную мысль был бы отвратителен для нашей веры и любви к его личности. Христианин даже на минуту не может вообразить себе подобное. И в то же время мы знаем, что его любовь к этому народу ощущалась и выражалась до конца. Именно его неотступная любовь привела к тому, что Павел был совершенно покинут, когда настал срок, назначенный Богом, и он пострадал от последствий их ненависти (хотя бесконечно более пострадал Он один). Апостол знал, что значит любить Израиль и пострадать за эту любовь, и не только среди язычников, но и среди святых - чем больше он любил их, тем меньше любили его. Это было правдой, но если это справедливо вообще, то это должно было подтвердиться среди иудеев. Так выглядит выдающийся факт в истории апостола Павла, того самого мужа, который сформировал собрание и показал, как не пытался никто другой, его божественную сущность, того самого мужа, который добился абсолютной отмены всех старых связей и отношений, стерпев все во Христе, воссевшем справа от Бога. Павел - человек, чье сердце сохранило сильнейшую сердечную привязанность к народу Бога. И у меня нет ни малейшего сомнения в том, что Бог дает нам на его примере серьезное, но милостивое предостережение об опасности. Пусть он был апостолом, пусть он был величайшим из апостолов, но все же Павел не был Христом, и то, что в Христе могло быть и было абсолютным совершенством, в Павле не было таковым, хотя Павел и был человеком, затмившим всех, кто был до него.
Если мне будет позволено выразить здесь свои чувства, то я скажу, что для меня коснуться этой темы было самым большим испытанием моего собственного духа. Я не могу найти другой такой темы, на которую я остерегался бы рассуждать, чем о подобном служителе Христа. И все же Бог запечатлел историю всего этого, и запечатлел ее не для сообщения о ней на общее благо; Он запечатлел ее, несомненно, для того, чтобы мы почувствовали свои собственные огромные недостатки и чтобы мы остерегались осуждать в душе человека, подобного великому апостолу язычников.
Все-таки я повторяю: Святой Дух, с одной стороны, запечатлел здесь предостережения, а с другой - показал отказ апостола повиноваться им, хотя последнее и произошло, осмелюсь сказать, вследствие полноты нежной любви и неугасимой привязанности к своим братьям по плоти. Увы! Когда мы размышляем о собственных несовершенствах, когда мы отмечаем, сколь мало они связаны с чем-либо прекрасным, когда мы вспоминаем, как сильно они смешаны с суетностью, нетерпением, гордостью, тщеславием и себялюбием, когда мы замечаем, насколько глубоко целомудренным был Павел, столкнувшийся с таким прискорбным препятствием во всемирном деле, которое Бог поручил ему, то в каком свете предстают тогда наши собственные недостатки! Апостол подвергся таким испытаниям, которые немногие познали, кроме него, и, что печальнее всего, это были естественные последствия пренебрежения предостережениями Духа Бога, когда Павел поддался своей неистребимой любви к народу, из которого он был божественно выделен на дело, которое Господь поручил ему. Если Бог запечатлел для нас это свидетельство, то разве не для того, чтобы мы прочли о нем, какими бы ни были наши собственные чувства по этому поводу, со стремлением постичь его благодатью? И не только понять - нам надлежало бы также воспринять это для благословения наших душ в настоящем и для нашего земного шествия по пути Христа, каким бы оно ни было. Мы можем вращаться в самых малых сферах, но, в конце концов, святой - это святой, чрезвычайно дорогой для Бога, прославляющего себя в ничтожнейших из тех, кто является его святым.
Святой Дух запечатлел такое замечательное приложение к этой истории - последующей истории - деяний апостолов, несомненно, для нашего блага и к собственной славе Бога. Здесь мы видим препятствие, которое порождает новое - результат того, что Павел настаивал на том, чтобы идти в Иерусалим, несмотря на свидетельство Духа против этого. Чем более благословен человек, тем печальнее утрата твердой позиции. Это был всего один шаг в сторону от предписанного Духом, какими бы прекрасными и восхитительными ни были побуждения, и в то же время здесь не было, так сказать, в полной мере водительства Духом Бога, что подвергало апостола чему-то большему, и, как это всегда бывает, тем более, что это был такой человек, как Павел. Тот же принцип ясно проявлялся и в жизни Давида. Недостаток силы, который мог быть сравнительно небольшим злом для другого, стал серьезной ловушкой для Давида, и, оказавшись вне пути Сущего, он вскоре попадает в сети дьявола. Я ни в коей мере не подразумеваю ничего подобного в Павле - вовсе нет, ибо, несомненно, в этом случае апостола милосердно миновало все, что дало хотя бы малейший повод для духовного падения. Как мне кажется, это был всего лишь недостаток, заключавшийся в поглощенности своей любовью к Израилю, что в результате привело к пренебрежению предупреждениями, данными Духом. Слезы и призывы, казалось, лишь подкрепили и усилили его стремления, и, соответственно, это привело его в ловушку не столько нравственного, сколько религиозного порядка из-за того, что он слушал других, бывших по уровню ниже его, и к тому же он послушался совета Иакова.
“Итак что же? Верно соберется народ; ибо услышат, что ты пришел. Сделай же, что мы скажем тебе: есть у нас четыре человека, имеющие на себе обет. Взяв их, очистись с ними, и возьми на себя издержки на жертву за них, чтобы остригли себе голову [вот так положение для апостола!], и узнают все, что слышанное ими о тебе несправедливо”. Если не предполагать, что в предшествовавших поступках Павла не было ничего, что вело бы к этому (ср. гл. 18), то становится очевидно, что цель всего этого состояла в том, чтобы создать видимость того, что он был весьма добропорядочным иудеем. Было ли это только предположением или окончательной истиной? Разве он не был немножко странным иудеем? Мне кажется, что в этом проявилось нескрываемое уважение к тому, что однажды было освящено Богом. И в этом как раз и состояло отличие апостола от совершенного поведения нашего благословенного Господа. Мы все знаем, что до распятия домостроение закона или первый завет были освящены Богом; после распятия закон был, по сути, осужден. Апостол, несомненно, все это взвесил и оценил; он не нуждался в тех, кто указал бы ему на истину. И в то же время в немалой степени к этому примешивалась любовь к народу; а мы знаем, как она может получить чистоту ока, которое охраняет каждого христианина.
Затем апостол выслушал, что говорили его братья о деле, в котором он мог разобраться несравненно лучше, чем они, и составить трезвое суждение. Поэтому он принимает все последствия. Мы видим, как он очищается вместе с теми людьми, которые имели на себе обет. Он вошел в храм и “объявил окончание дней очищения, когда должно быть принесено за каждого из них приношение. Когда же семь дней оканчивались [что, как известно, связано с назорейской клятвой], тогда Асийские Иудеи, увидев его в храме, возмутили весь народ и наложили на него руки, крича: мужи Израильские, помогите! этот человек всех повсюду учит против народа и закона и места сего; притом и Еллинов ввел в храм и осквернил святое место сие”. В следующем стихе показано ошибочное предположение иудеев, которого, тем не менее, было достаточно, чтобы взбудоражить весь народ Израиля. “Весь город пришел в движение, и сделалось стечение народа”, возникла ужасная суматоха, и апостол подвергся опасности быть убитым разъяренной толпой, когда подоспел тысяченачальник и спас его. Это послужило поводом для замечательного обращения Павла к народу на еврейском языке, приведенного в следующей (22) главе.

### Деяния 22

Упоминание еврейского языка подтверждает, казалось бы, истинное объяснение различия между этим рассказом об обращении апостола и другими. Однако не только в этой книге, но и в евангелиях имеется иной вариант изложения одного и того же факта или слов нашего Господа Иисуса, согласно особенностям преследуемого замысла, хотя в основе всего лежит один и тот же принцип. Даже в этой книге можно видеть разницу в замысле. Это наблюдается в трех выражениях, в которых приводится обращение: во-первых, историческое повествование, во-вторых, собственное заявление Павла перед иудеями и, в-третьих, заявление Павла перед иудеями и язычниками, обращенное к римскому правителю и царю Агриппе. Вот истинная причина различия в манере изложения фактов. Нам нет никакой необходимости вдаваться в малейшие подробности.
Изучив это, мы соглашаемся с правильностью всего, что сказано о том, что здесь, как очевидно, Павел говорит на этом языке с целью привлечь внимание, взывая к чувствам иудеев. Он говорил на их родном языке и поэтому рассказал о своем обращении таким образом, каковым, он считал, можно было умиротворить иудеев. Для них существовала одна непростительная вещь, но она же и составляла всю ценность его апостольства - та непосредственная цель, ради которой Бог и воздвиг его. И вот с наилучшими намерениями и с горячей любовью к своим соплеменникам по плоти апостол рассказывает о своем обращении и чудесных событиях, сопровождавших его, о своей встрече с Ананией, благочестивым и законопослушным мужем, что он здесь особо подчеркивает, и о вдохновении, в которое он затем впал в иерусалимском храме во время моления. Но он им говорит и то, что, как он мог легко догадаться (тем более, что он хорошо знал чувства иудеев), раздразнит их до крайней степени; короче говоря, он сообщил им о том, что Господь призвал его и послал к язычникам.
Этого было достаточно. В тот миг, когда слово “язычники” достигло их ушей, была задета вся их иудейская гордость, и они подняли крик, говоря: “Истреби от земли такого! ибо ему не должно жить”. “Между тем как они кричали, метали одежды и бросали пыль на воздух, тысяченачальник повелел ввести его в крепость, приказав бичевать [допросить под пыткой] его”. Здесь он совершил ошибку, ибо Павел был не только иудей, но и римский гражданин, и к тому же он был лучшего происхождения, чем тысяченачальник, который велел связать его. Апостол спокойно излагает этот факт. Я не смею судить его, хотя могут встретиться некоторые христиане, которые сделали бы это: он явно имел право напомнить тем людям, которые были защитниками закона, об их собственном нарушении его. Он ни на чем больше не настаивал, но лишь сообщил им о том, как обстояло дело.
Мне кажется, что лишь болезненная щепетильность, а не истинная духовная мудрость, порицала бы подобный поступок со стороны апостола. Все знают, что легко быть мучеником на словах, и те, которые изображают из себя мучеников на словах, редко становятся ими на деле. Перед нами был человек, обреченный на муку, и притом, поистине, один из самых благословенных свидетелей Господа. Вера позволяет нам ясно увидеть реальность. Вера никогда не учила нас гоняться за опасностями и трудностями, но она учит идти путем Христа и благодарения в мире. Господь же призывал своих служителей покинуть этот путь. Осмелюсь сказать, что некоторые из нас, возможно, поразятся тому, что, когда их преследовали в одном городе, Господь говорил им, чтобы они бежали в другой. Ясно, что это не погоня за мученичеством, но нечто совершенно обратное; и если сам Господь дал такое повеление своим служителям в Иудее и своим ученикам (что общеизвестно), то, мне кажется, по крайней мере рискованно без серьезных нравственных оснований столь решительно осуждать невиновных, которые достойны благословения. Здесь нет ни малейших признаков того, что сказанное Святым Духом было предостережением, и поэтому здесь ни в малейшей степени не опровергается то, что четко выражено в других местах. Мы видим, что Святой Дух предостерег апостола, когда тот слишком воспарил в своей горячей любви, и мы убеждаемся, что Он облечен высшим правом направлять и наставлять даже апостола.
Здесь же ничего подобного нет: налицо факт, которым римский начальник незаконно пренебрег, и апостол имел право заявить об этом факте. Это ни в коей мере не было обращением к закону. Стоит ли упоминать, что случись подобное обращение к властям, разве пристало бы оно последователю и служителю Христа? Это не было использованием таких средств, к которым прибегли бы люди. Это было самое простое из всех возможных изложений обстоятельств, важных с точки зрения закона, и оно возымело свои действия. “Но когда растянули его ремнями, Павел сказал стоявшему сотнику: разве вам позволено бичевать Римского гражданина, да и без суда? Услышав это, сотник подошел и донес тысяченачальнику, говоря: смотри, что ты хочешь делать? этот человек - Римский гражданин”. Тысяченачальник тогда осведомился обо всем, ведь утверждение, что ты - римлянин, если таковым не являешься, было серьезным оскорблением закона, которое, конечно, они не преминули бы сурово наказать. Притязать на это на ложных основаниях означало слишком большую опасность, чтобы часто пытаться это сделать, поскольку было связано для человека с неминуемым риском смерти. Поэтому чиновники римской империи вряд ли были склонны усомниться в подобном заявлении, в частности когда оно было сделано человеком, который, судя по внешнему виду, был такой личностью, как апостол, как бы мало они его ни знали.

### Деяния 23

Итак, далее сказано: “Тогда тотчас отступили от него хотевшие пытать его. А тысяченачальник, узнав, что он Римский гражданин, испугался, что связал его”. Однако он пытался сохранить свое достоинство по-своему. “На другой день, желая достоверно узнать, в чем обвиняют его Иудеи, освободил его от оков [то есть он все еще оставил его узником, хотя не имел права этого делать] и повелел собраться первосвященникам и всему синедриону и, выведя Павла, поставил его перед ними”. Апостол не ищет дальнейшего удовлетворения и совершенно далек от желания или мысли наказать того человека за совершенную им ошибку, ибо это было бы очевидным отступлением от благодати. Данный случай дает некоторую возможность понять этого чудесного человека Бога, ибо когда первосвященник Анания (гл . 23) приказал стоявшим перед ним бить его, сказавшего, что он жил “всею доброю совестью”, Павел быстро возразил ему, сказав: “Бог будет бить тебя, стена подбеленная [Он так и сделал]! ты сидишь, чтобы судить по закону, и, вопреки закону, велишь бить меня”. “Предстоящие же сказали: первосвященника Божия поносишь? Павел сказал: я не знал, братия, что он первосвященник; ибо написано: начальствующего в народе твоем не злословь”.
Это чудесный пример самого простого и в то же время вызывающего восхищение способа, которым благодать побеждает, даже если случится минутная оплошность, смешанная с поспешностью. Не может быть и тени сомнения в том, что первосвященник поступил совершенно вразрез с законом. Поэтому бесспорно, что его вправе были упрекнуть. И в то же время, я полагаю, его решительность и острое чувство вопиющей несправедливости обнаружили себя в его восклицании. Далее следует пример того, что зачастую встречается в других местах Писания. Бог может стоять за дело, к которому, с одной стороны, может и примешивается поспешность, но с другой - подлинная истина и праведность. Сделанное первосвященником находилось в вопиющем противоречии с законом, официальным исполнителем которого он был. Бог безусловно дозволил этим торжественным словам пасть на землю, не принеся плодов. Павел, однако, сразу поправился и признался, что если бы он знал, что тот был первосвященником, то не сказал бы этого, то есть, другими словами, как бы ни был прав этот человек, Павел не собирался унижать его сан. Он оставил судить Богу то, что было в этом недостойного.
Здесь есть еще кое-что, требующее нашего внимания. Разве не проявилась теперь в апостоле некоторая довольно выраженная особенность? Сначала была душевная опрометчивость. Твердо ли он ступает, как прежде, по пути, на котором сила Духа Бога почила на нем? Разве мы не обнаруживаем, осмелюсь сказать, находчивость, хотя и не стремящуюся говорить лишних слов, что ему легко удается? И, кроме того, разве это не было ловким приемом, которым воспользовался апостол, узнав, что одна половина синедриона состоит из саддукеев, а другая - из фарисеев, и воскликнув: “Мужи братия! я фарисей, сын фарисея; {Множественное число рекомендуется самой древней унциальной рукописью, несколькими хорошими отрывками, Вульгатой и древнесирийской рукописью; единственное же число преобладает в огромном большинстве копий и переводов [см. русскую синодальную Библию. - Прим. ред.], поскольку оно естественнее и привычнее, хотя и менее выразительно, но мы понимаем, почему переписчики прибегли к нему} за чаяние воскресения мертвых меня судят”?
Это не согласуется с простым и совершенным образом действий Духа Бога, который мы видели в апостоле, когда он был вдали от Иерусалима. Он пошел туда, куда ему не следовало идти согласно божественному предостережению, и не имеет значения, кем он был, пусть даже величайшим из апостолов. Разве нет чувствительной разницы, когда возникает хотя бы малейшее отклонение от мирного наставления Святого Духа? И если это справедливо по отношению к нему, то что нам сказать о себе? Не позволяйте своим устам сурово судить апостола Павла, но пусть ваша собственная совесть, как и моя, больше обращает внимание на свои поступки и больше всего остерегается того, чтобы мы пренебрегли хотя бы одним словом, которое нисходит к нам от Святого Духа. Будем же взвешивать и лелеять каждое выражение суждения Бога. В данном случае апостол Павел не мог сомневаться в этом. Это не было сомнением, но он укреплял себя тем, что настало время пострадать. Он решился на самое трудное, что человек мог бы сделать. Но нет ли здесь еще чего-нибудь другого? Поистине в этом было нечто большее; но я думаю, что относительное отсутствие спокойствия, склонность к торопливости и другие признаки, проявляющиеся в этой замечательной истории, служат знаками для наших душ о той подлинной сути дела в том виде, в каком оно обстояло.
Последствия в данном случае вскоре стали очевидны. Отвлекающий маневр, к которому прибегнул апостол, люди, без сомнения, назвали бы политическим: то есть апостол вознамерился разделять и властвовать. Он неплохо использовал одну из партий, которая была весьма ревностной и ортодоксальной. Здесь не было ни малейшего потворства саддукеям, что вовсе не соответствовало бы Духу Бога. Я же не говорю и не намекаю на какие-то недостойные действия, но подразумеваю, что он в некоторой степени выгодно использовал разногласия, царившие между теми, кто придерживался слова Бога, по крайней мере, при внешнем уважении обрядов, и теми, кто презирал их. Это такая крайность, от которой никому не уберечься, особенно в случае опасности. Апостол тогда впал в эту крайность. Он утверждал, что чаяние на воскресение мертвых было поставлено под сомнения, хотя и напрашиваются вопросы: “Какими были мотивы, заставившие его так выразить это? Что Дух Бога являет нам в этом? Было ли это просто истиной? Был ли это только Христос?” Я сомневаюсь в этом.
Кажется очевидным, что от проницательного взора апостола не укрылось ужасное состояние первосвященника и его сторонников и то, что, какой бы ни была честь сана, в грязных и оскверняющих руках, в которых он находился, он использовался лишь для достижения личных греховных целей вопреки истине и благодати Бога. И вот он воспользовался горячим рвением более разумной части народа и, таким образом, приобрел, казалось, неожиданных сторонников среди фарисеев, хотя в конце концов преимущества это не принесло. Разве не всегда так бывает с верующими? Я очень сомневаюсь в ценности подобной награды. Разве мы не познали, что истинная награда есть Христос? И разве не истинным путем служения, как и несомненным залогом победы, будет безоговорочно встать на сторону Господа и благодатью Бога закрыть глаза на все последствия, а уши - от всяческих нареканий и просто продолжать придерживаться того, что, как мы знаем, является угодным в его глазах и приемлемым для его славы? В этом случае это будет победа всецело ради Господа. Мысли о своей собственной победе не должны занимать ум христианина. Пусть все наши желания будут сосредоточены в Господе во имя его благодати и истины, ради его дела и прославления собрания. Его имени не сослужит хорошей службы, если им не воспользуются даже самые почтенные из его приверженцев. Как известно, те, кто ревностно соблюдал закон, были против евангелия, причем фарисеи не меньше, чем саддукеи. Апостол говорил перед собравшимися о “ чаянии воскресения мертвых”, и он не выдает себя и не говорит об Иисусе, и ни слова не говорит о евангелии. Если бы он это сделал, то все пропало бы втуне: фарисеи так же воспротивились бы евангелию, как и саддукеи. Оставляя в стороне то, что противоречило его замыслу, Павел высказал то, что, как он знал, настроит одну половину его врагов против другой.
Однако Господь удостоил своего служителя немалым утешением. “Но как раздор увеличился, то тысяченачальник, опасаясь, чтобы они не растерзали Павла, повелел воинам сойти взять его из среды их и отвести в крепость. В следующую ночь Господь, явившись ему, сказал: дерзай, Павел; ибо, как ты свидетельствовал о Мне в Иерусалиме, так надлежит тебе свидетельствовать и в Риме”. Какое подтверждение того, что Господь присутствует даже в тех (или из-за тех) самых обстоятельствах, когда апостол мог бы чрезвычайно сильно пасть духом! Он упорствовал в том, чтобы идти в Иерусалим, поставил себя, по всей видимости, в ложное положение и подвергся ряду несчастий в резких столкновениях с противниками. В это самое время Господь, когда обстоятельства выглядели наиболее безотрадными, явился своему служителю и утешил его. Вместо слов упрека было все, что могло бы весьма ободрить его.
Как благ Господь! Как совершен Он в своем промысле! Он знает, как исправить ошибку, если она случается, и Он по-прежнему праведно судит даже о том, кто не должен был бы совершать эту ошибку, которая в его случае становится в тысячу раз серьезнее, чем если бы ее допустил другой человек. Однако Господь несет в подобный момент лишь утешение. “Дерзай, Павел; ибо, как ты свидетельствовал о Мне в Иерусалиме, так надлежит тебе свидетельствовать и в Риме”. Его не должны были убить. Это случилось как раз до возникновения заговора. Что мог сделать человек? И чего ему теперь было бояться? Господь пожелал, чтобы он пошел в Рим: душа его стремилась туда. Вот к чему устремилась его душа после Иерусалима; а теперь Господь должен был привести его в Рим. В Рим он и шел, но он должен был посетить его, отмеченный следами своего пребывания в Иерусалиме; он шел в Рим пленником, несомненно, неся весть благодати Бога, но и познав на опыте, чего это стоило уступить своей любви к древнему народу Бога. Он шел в Рим, более глубоко осознавая, каковым было его истинное призвание. Ему главным образом было уготовано дело среди язычников, и преимущественно среди необрезанных. Почему же он искренне и всецело не отдался своему призванию?
Враги евангелия не были щепетильными, несмотря на свою хваленую привязанность к закону Бога. Жалкие иудеи составили заговор, и Господь своим предвидением уведомляет о нем через одного из родственников апостола, сердцу которого были близки кровные узы, а возможно, и более высокие побуждения. Несомненно, он, должно быть, был иудеем, раз был посвящен в тайны той части народа, которая склонялась к тому, чтобы убить апостола. Он раскрыл тайну сначала Павлу, а потом и тысяченачальнику. Поэтому Лисий приготовил подразделение пеших и конных воинов и стрелков, чтобы ночью отправить Павла к правителю Феликсу с письмом. Вряд ли римлянин думал, что мы с вами будем читать его письмо. вряд ли он догадывался, что было око, видевшее его насквозь, когда он писал. Он не рассчитывал на то, что все выйдет на чистую воду. “Клавдий Лисий достопочтенному правителю Феликсу - радоваться. Сего человека Иудеи схватили и готовы были убить; я, придя с воинами, отнял его, узнав, что он Римский гражданин”. Ничего подобного он не имел в виду, он просто обманывал вышестоящего, по сути стремясь выгадать на том, что было ошибкой и преступлением, ибо, как мы уже видели, он начал с явного нарушения римского закона. Он велел связать того, чтобы пытать такого же гражданина, как и он сам. Он был виновен в том, что претендовал на хорошую репутацию и исполнительность, в то время как сам проявил нерадивость и поспешность. О, как мало мир думает о том, что самые секретные послания - кабинетные совещания, смещения царей, правителей и государственных министров, военачальников и их подчиненных, кем бы и чем бы они ни являлись, - все открыто пред тем, кто видит все и не забывает ничего.

### Деяния 24

Однако Павел был спасен, и далее следует новая сцена (гл. 24). Первосвященник Анания пришел со старейшинами пытать счастья перед правителем с жалобой на пленника. По этому случаю они наняли ритора, чтобы тот просил за них. Если тот начинает с грубейшей лести и напыщенных выражений, то апостол отвечает с тем поразительным, восхитительным и спокойным достоинством, которое полностью отвечает духу обстоятельств.
И здесь же апостол, когда правитель дал ему говорить, объяснил, насколько абсолютно ложными были все обвинения этого наемного ритора. Он слишком любил свой народ, чтобы быть его возмутителем, как его там изобразили. “Ты можешь узнать, что не более двенадцати дней тому, как я пришел в Иерусалим для поклонения. И ни в святилище, ни в синагогах, ни по городу они не находили меня с кем-либо спорящим или производящим народное возмущение”. Поэтому не было тех поступков, которые ему вменили в вину: “Найдя сего человека язвою общества, возбудителем мятежа между иудеями, живущими по вселенной, и представителем Назорейской ереси, который отважился даже осквернить храм”. Он пробыл в Иерусалиме всего несколько дней и провел это время в поклонении, а не стремился возмутить кого-либо. “...И не могут доказать того, в чем теперь обвиняют меня. Но в том признаюсь тебе, что по учению, которое они называют ересью, я действительно служу Богу отцов моих, веруя всему, написанному в законе и пророках, имея надежду на Бога, что будет воскресение мертвых, праведных и неправедных, чего и сами они ожидают”. Затем он искренне объявляет, что именно привело его туда на этот раз. “Я пришел, чтобы доставить милостыню народу моему и приношения”. Он действительно любил их. “При сем, - сказал он, - нашли меня, очистившегося в храме не с народом и не с шумом. Это были некоторые Асийские Иудеи, которым надлежало бы предстать пред тебя и обвинять меня, если что имеют против меня”. Но свидетелей не нашлось. Фактически не было ничего существенного, в чем можно было бы обвинить. Тут была всего лишь вспышка ненависти священников и общее негодование, за которым последовал заговор с целью убийства; и когда этот заговор потерпел неудачу, было измышлено судебное обвинение. Всякий разглядел бы в этом чистый произвол и человеческое коварство! Другого источника, другой подоплеки здесь не было.
“Выслушав это, Феликс отсрочил дело их, сказав: рассмотрю ваше дело, когда придет тысяченачальник Лисий, и я обстоятельно узнаю об этом учении. А Павла приказал сотнику стеречь, но не стеснять его”. Его проницательный взор сразу разглядел, как обстояло дело: для обвинения апостола не было ни малейших оснований. Отсюда его необычайный приказ: не только не стеснять его, но и не запрещать никому из его близких служить ему или приходить к нему. И даже больше. “Феликс, придя с Друзиллою, женою своею, Иудеянкою, призвал Павла, и слушал его о вере во Христа Иисуса”. Но примирения не вышло: он услышал то, чего не ожидал. На этот раз речь шла не о воскресении из мертвых; был призыв к совести, призыв нравственный, или, как здесь говорится, “он говорил о правде, о воздержании и о будущем суде”. Всему свое время, и это слово было весьма своевременно сказано мужу и жене, которым Павел проповедовал. Это было своевременно.
Феликс пришел в страх и обещал выслушать его в другое время; но это подходящее время так и не наступило. “Притом же надеялся он, что Павел даст ему денег”. Как справедливо и своевременно Павел “говорил о правде”! “Притом же надеялся он, что Павел даст ему денег, чтобы отпустил его: посему часто призывал его и беседовал с ним”. Кроме того, мы узнаем характер этого человека из того, что последовало затем. “Но по прошествии двух лет... Желая доставить удовольствие Иудеям, Феликс оставил Павла в узах”. Нечего было ждать справедливости от такого несправедливого судьи. И дело не в том, что ему не хватало здравого смысла, ума или рассудительности. Он был не лишен всего этого. Тем хуже для него, так как он не хотел жертвовать всем ради своих собственных целей. Он был уязвлен в своем корыстолюбии; и теперь, чтобы доставить удовольствие тем иудеям, которых он от всей души презирал, желая сделать что-нибудь, чтобы подольститься к ним без каких-либо издержек со своей стороны, оставил Павла в узах.

### Деяния 25

Вскоре, уже в следующей (25) главе, перед нами предстает Фест. У него было такое же стремление. Он был не лучше своего предшественника. Фест сделал очень странное предложение, чтобы Павел пошел в Иерусалим. Для римского правителя, главного представителя империи, было неслыханным делом - послать приведенного к нему обратно в Иерусалим, чтобы его судили иудеи. Павел сразу защитился общеизвестным правилом Римской империи, которым должен был руководствоваться Фест. Он сказал: “Я стою перед судом кесаревым, где мне и следует быть судиму. Иудеев я ничем не обидел, как и ты хорошо знаешь. Ибо, если я не прав и сделал что-нибудь, достойное смерти, то не отрекаюсь умереть; а если ничего того нет, в чем сии обвиняют меня, то никто не может выдать меня им. Требую суда кесарева”. Очевидно, что это вопрос духовного выбора. Теперь Павел решился идти по этому пути, как позднее он и вправду пойдет на суд к кесарю. Это было нерушимо. Не в человеческих возможностях было что-либо теперь изменить. Он сказал это, и он должен был предстать перед кесарем. Однако через несколько дней обнаруживается, что прибыл Агриппа, и римский правитель, хорошо зная деятельный ум государя, рассказал ему историю Павла. Он почувствовал свою собственную слабость, столкнувшись с этим делом, и он знал, что Агриппа заинтересуется этим. Соответственно, Агриппа сказал правителю, что хотел бы сам выслушать этого человека.
“На другой день, когда Агриппа и Вереника пришли с великою пышностью и вошли в судебную палату с тысяченачальниками и знатнейшими гражданами, по приказанию Феста приведен был Павел”. И здесь мы видим разительный контраст со всем этим блеском и пышностью двора. Сам царь был весьма выдающимся человеком, но лишенным нравственных устоев. Его жена, какими бы природными дарами она ни обладала, увы, была женщиной с дурной репутацией. Оба они казались весьма подозрительными даже по суждению самих язычников, не говоря уже об иудеях. Таковы те люди, которые вместе с римским правителем судили апостола. И вот появляется пленник, скованный цепями. Но какая пропасть отделяет его от них! Какая разница в очах Бога! Какое это зрелище было для него - лицезреть этих судей, судивших подобного мужа, не имея и крупинки благодати, которая облекала бы их, - со всем, что в них было постыдного и низкого! Они восседали во всем великолепии земных титулов и своего высокого положения, выслушивая жалкого узника, однако весьма богатого в Господе.

### Деяния 26

И Агриппа (гл. 26) сказал ему: “Позволяется тебе говорить за себя”. “Тогда Павел, простерши руку, стал говорить в свою защиту: царь Агриппа! почитаю себя счастливым, что сегодня могу защищаться перед тобою”. Если мы видим полное спокойствие и благословенность этого почтенного человека Бога, что было делом рук Господа, то мы ощущаем весьма достойную и в то же время непритязательную учтивость по отношению к слушавшим, особенно к Агриппе. “...Тем более, что ты знаешь все обычаи и спорные мнения Иудеев. Посему прошу тебя выслушать меня великодушно”.
Потом Павел рассказал о всей своей жизни, как от своей юности он жил по строжайшему в его вероисповедании учению среди иудеев, и он снова упоминает то, что стоял перед судом за надежду на обетование, данное от Бога “нашим” отцам. Он рассуждает о воскресении: “Неужели вы невероятным почитаете, что Бог воскрешает мертвых?” Он сразу упоминает то, что признавал каждый фарисей и что было главным испытанием на правоверность среди иудеев. Это относится и к истории назорея Иисуса. По сути, все зависело от этого. Если истинно было то, что Бог воскресил его из мертвых, то какими были положение иудеев и слава Иисуса? Все зависело от воскресения.
Затем он указывает на факт собственного обращения. Не какие-то благоприятные обстоятельства или какое-либо равнодушие к закону толкнули его на путь евангелия, а чувства, совершенно противоположные привязанности к христианам. Он был всецело предан Израилю и всецело предубежден против евангелия. Тем не менее, когда он довел все это до крайней степени, когда, получив власть от первосвященников, он преследовал христиан до смерти, благодать Бога возобладала как над религиозными привязанностями, так и над религиозной яростью в сердце Павла. “Для сего, идя в Дамаск, - сказал он, - со властью и поручением от первосвященников, среди дня на дороге я увидел, государь, с неба свет, превосходящий солнечное сияние”.
Но не столько небесный свет, превосходивший всякий природный свет, осиял апостола, сколько благодать Бога, явленная Богом в тот день, которая затмила в его душе и предыдущей жизни все, что было в них человеческого. Все обратилось в ничто перед всепобеждающей силой благости Бога во Христе. “Все мы упали на землю, и я услышал голос, говоривший мне на еврейском языке: Савл, Савл! что ты гонишь Меня? Трудно тебе идти против рожна. Я сказал: кто Ты, Господи? Он сказал: “Я Иисус, Которого ты гонишь”. Свершилось дело. Я не говорю, что за этим ему предстояли один лишь мир и благословенность, но тогда произошло нисшествие того духовного света Христа, который проник до самых глубин его сознания. В тот же миг все всколыхнулось до самых основ его нравственного существа, и семя добра, семя вечной жизни было посеяно в его глубинах. Ему велено было подняться и стать на свои ноги. “Ибо Я для того и явился тебе, чтобы поставить тебя служителем и свидетелем того, что ты видел и что Я открою тебе”.
Далее написано не совсем точно: “Избавляя тебя от народа Иудейского и от язычников”. Трудно усмотреть уместность слова “избавляя” в общепринятых текстах Библии. В связи с этим скажу, что это был вопрос не столько спасения, сколько отделения его от народа и от язычников. Господь отделил его как от иудеев, так и от язычников. И это нечто большее, чем Петр сказал в главе 15 (“чтобы составить из них [язычников] народ во имя Cвое”), что мы уже видели, поскольку утверждение этого на великом совете в Иерусалиме имело первостепенное значение. Конечно, то, что Бог выделял народ во имя свое, все еще было истиной, но в случае с тарсянином Савлом Господь говорит об отделении его как от иудеев, так и от язычников, “к которым [говоря о язычниках] Я теперь посылаю тебя открыть глаза им, чтобы они обратились от тьмы к свету и от власти сатаны к Богу, и верою в Меня получили прощение грехов и жребий с освященными”.
И Павел не ослушался небесного видения. Он склонился пред Господом. Он поступил праведно, как подобало человеку, наученному Богом. И он “сперва жителям Дамаска и Иерусалима, потом всей земле Иудейской и язычникам проповедывал, чтобы они покаялись и обратились к Богу, делая дела, достойные покаяния”. Именно в этом и состояла истинная причина враждебности иудеев.
Он не противопоставлял себя закону. Не дай Бог, чтобы это когда-либо стало целью для христианина! Он не призывает нас к отрицательному свидетельству, пусть даже и законному. Он призывает нас на истинно Господне дело. И Господь направляет нас не столько для дел против зла, сколько для благих дел. Мы всегда должны придерживаться этой истины как строго правила. Ручаюсь, что тот, кто призван с целью, достойной Бога, может судить, что есть зло, и не только это, но то, что внешне кажется добром. Исправление зла насилием не является истинной целью Бога для христиан или для собрания; будьте уверены, что его воля - единственно верный указатель и единственно твердое основание для нас во всем.
Будем же всегда задавать вопрос: а что, согласно Писанию, Бог уготовил и желает для своего народа ныне? каково ныне его богооткровенное дело? к чему Он этим призывает вас и меня? для чего Он тогда отделил апостола?
Конечно, не для ниспровержения иудеев или их законов. Этот народ предлежал скорому суду, но коль скоро Бог терпимо относился к тому, что Павел медлил относительно их в долготерпеливой любви, то разве Он не был прав? Бог призывал людей как из язычников, так и из иудеев, и для этого Он отделил его от всего прошлого, от всего, к чему так привязано было его сердце, ибо не было смертного, который больше возлюбил бы Израиль, чем апостол Павел. Но Бог отделил его от всех его старых друзей среди иудеев, а также и от язычников, к которым теперь Он посылал его.
Очевидно, что мы должны быть отделены от человеческих влияний даже наилучшего свойства для того, чтобы стать подобающими сосудами промысла Бога там, где в них испытывается наибольшая нужда. Если вы хотите хорошо помогать другим, вы должны быть выше тех побуждений и привычек, которые властвуют над ними. Невозможно должным образом помочь человеку, если вы находитесь с ним на одном и том же уровне. Вот почему, если брата уличили в каком-либо проступке, все, что требуется, так это истинно духовный человек, который искал бы его оправдания. Беспечный христианин испортит все дело, потому что если совершивший прегрешение может найти что-либо, подобное своему собственному недостатку, в судящем его, то это даст ему повод для оправдания своего собственного греха, а также основание для того, чтобы судить своего судью. Тогда как если бы в том, кто взывает к его душе, действовала истинная благодать Бога, если бы благодать отвращала его от всего злого и укрепляла в добре, чтобы его нельзя было упрекнуть ни в чем, противном Господу, то надо ли говорить, что Бог почитает это своей волей и особым условием в обхождении с теми, кто замешан в каком-либо проступке. Итак, в апостоле Павле мы видим тот же принцип, только в более глубоком и широком масштабе. Действительно то, что могущественный принцип благой власти Бога, действующей наперекор злу согласно его помыслам, есть по сути утверждение благодати.
Павел был совершенно отделен от всего: как от иудеев, так и от язычников, но был послан именно к язычникам. И одного лишь упоминания об этом было достаточно, чтобы привести иудеев в ужас. Не могли они также примириться с тем, что тот, кто так пылко возлюбил иудеев, в то же время мог быть выдающимся, неустанным свидетелем благодати перед язычниками. Они не могли простить ему этого, обуреваемые своей законнической гордыней. Самые враждебные чувства вкупе с безумной завистью и ревностью к язычникам обрушились на Павла. И он сказал им: “За это схватили меня Иудеи в храме и покушались растерзать. Но, получив помощь от Бога, я до сего дня стою, свидетельствуя малому и великому, ничего не говоря, кроме того, о чем пророки и Моисей говорили, что это будет, то есть что Христос имел пострадать и, восстав первый из мертвых, возвестить свет народу (Иудейскому) и язычникам”.
Когда он так защищался, римский правитель прервал его, воскликнув, что большая ученость доводит его до сумасшествия. Павел ответил: “Нет, достопочтенный Фест... я не безумствую, но говорю слова истины и здравого смысла”. Следует заметить, что все внешние знаки уважения здесь налицо, и в то же время Павел не мог, не высказав своего протеста, позволить невежеству слепого язычника нанести истине удар. Он обращается к другому человеку, к тому, кто был рядом с Фестом, - явно беспристрастному свидетелю, насколько это касалось христианства: “Ибо знает об этом царь, перед которым и говорю смело. Я отнюдь не верю, чтобы от него было что-нибудь из сего скрыто; ибо это не в углу происходило”. Утверждаемые факты жизни, смерти и воскресения Иисуса были не безызвестны Ироду Агриппе. Об этом повсеместно толковали все, кто соприкасался с израильским народом.
Внезапно он обратился с прямым вопросом: “Веришь ли, царь Агриппа, пророкам? Знаю, что веришь”. Агриппа сказал Павлу: “Ты немного не убеждаешь меня сделаться Христианином”. Я не согласен с некоторыми современными высказываниями относительно этого оборота. Я допускаю, что слова “ немного не” вряд ли выражают истинную глубину смысла. “Ты немного не убеждаешь...” С каким чувством это было сказано? Мне кажется, это было чувство, вызванное его удивлением, и в этом смысле оно было исторгнуто из него. Он не мог отрицать истины, утверждаемой апостолом. Он не мог отречься от своих собственных пророков. По сути, он был загнан в угол, насколько это касалось фактов и пророчеств, которые говорили о них заранее. Таким образом, хотя он и был хладнокровным светским человеком, меткий и неожиданный вопрос апостола заставил его признаться, что в некоторой степени Павел убедил его стать христианином. Это не означает, конечно, что он действительно уверовал в Господа Иисуса, но из доводов апостола следовало заключение о том, что иудейские пророки указывали на Иисуса Христа так, что Агриппа не мог не признаться в том, что это произвело на него определенное впечатление.
Однако Павел ответил ему поистине достойным восхищения образом, и ответил не только мудро, но и с благожелательной любовью. Была в этом и другая, чрезвычайно прекрасная черта, свидетельствовавшая о душевном состоянии апостола в тот момент и о глубоком наслаждении его души в общении с Господом и его благодатью. “Молил бы я Бога, чтобы мало ли, много ли, не только ты, но и все, слушающие меня сегодня, сделались такими, как я, кроме этих уз”. Я не слышал из человеческих уст ничего подобного. Мы знаем много чудесных слов других апостолов, в том числе и самого Павла, но, по-моему, даже в пределах этой благословенной книги трудно было бы найти выражение благодати, истины и состояния блаженства, которою удостаивает Дух, более великолепно соответствующее обстоятельствам всех упомянутых здесь лиц и более совершенно отражающее то, что Бог дает через Христа Иисуса, нашего Господа.
Павел не желал своих уз никому, как бы ни радовался им сам. Он похвалялся, что является пленником Иисуса Христа, но он не желал подобной платы, по крайней мере для тех, которых он желал привести к Господу. Несомненно, могло наступить время, когда те, которые оказались хорошими бойцами в этой войне, могли бы возликовать, как ликовал он в своих страданиях ради Христа и ради его собственного тела, а также ради евангелия. Но он всем сердцем пожелал, чтобы они не в некоторой степени (не хотя бы чуть-чуть), но в значительной степени уподобились ему. Не для того, чтобы они просто стали христианами, и тем более не для того, чтобы они обратились, но чтобы стали “такими, как я”.
Это пожелание охватывает как внешнее поведение, так и внутреннее состояние христианина, и такую радость, как та, что наполняла сердце Павла в тот самый момент, когда он стоял в узах перед этими блестящими судьями. Разве не видел Павел темных туч, нависавших над Агриппой и Вереникой, не говоря уже о других? Благодать преодолевает всякое зло, побуждая и прощая самых злых врагов. Она не допускает ни одной горькой мысли, ни одного осуждающего слова. Благодать желает самого лучшего даже для тех, кто проводит время в греховных наслаждениях. Мы знаем, что суд безошибочен и справедлив, но благодать может подняться до более высокой степени справедливости - не земной и человеческой, но справедливости Бога, который праведен и оправдывает верующего. “Праведности Божией верою в Иисуса Христа” - вот, что наполняло сердце апостола. Это была совершенно безграничная сила благодати Бога, принесшая плоды и явленная во Христе, которая теперь свершала свое дело в его душе. Она была вызвана его радостью и торжеством во Христе, во имя которого он свидетельствовал и перед чьей славой бледнело все, чем мог похвастать иудейский царь или римский правитель. Это было не удивление, но восторг того, кто заглянул прямо в вечность, кто еще раз вспомнил свет небесной славы, в которой он лицезрел самого Христа, который есть источник, сила и совершенство всего и податель всего для верующих. Вот что наполняло его тогда и дало ему силы выразить такую божественную любовь.
Суд был прерван; Агриппа сам признал, что Павла можно было бы освободить, если бы он не потребовал суда у кесаря. Это следует взять на заметку.

### Деяния 27

В следующей (27) главе описывается весьма поучительное путешествие апостола, когда он, вместо того чтобы выглядеть узником, кажется капитаном корабля. Действительно, если бы к его словам вовремя прислушались, они были бы в целости и сохранности. Какая чудесная сила - вера! Как благословенна преданность, проистекающая от веры! Насколько всецела эта сила Бога, в каком бы положении человек ни очутился!
Здесь мы видим, как апостол возвращается к язычникам. Теперь все прояснилось. Он теперь далеко от того, что было для него заколдованным кругом, где его колени были некрепкими, но теперь, как перед Фестом и Агриппой, он обрел свою прежнюю силу. Все встает на свои места, и не нужно доказательств там, где каждое событие подтверждает это.

### Деяния 28

В последней (28) главе показано не только путешествие в Рим, но и прибытие туда апостола. Здесь мы тоже видим, сколь истинно сила Бога была с ним. Его приняли со всем радушием обитатели острова Мелит. Случившееся с Павлом свидетельствует о том, насколько оправдывается любое слово Господа. Это поразило воображение язычников, так что впоследствии мы видим встречу отца начальника острова с Павлом, который, помолившись, возложил на него руки и исцелил его. “После сего события и прочие на острове, имевшие болезни, приходили и были исцеляемы, и оказывали нам много почести и при отъезде снабдили нужным”.
Прибыв в Италию, они вкусили утешение братской любви, “где нашли братьев, и были упрошены пробыть у них семь дней, а потом пошли в Рим”. “Тамошние братья, услышав о нас, вышли нам навстречу до Аппиевой площади и трех гостиниц. Увидев их, Павел возблагодарил Бога и ободрился”. Какая радость для смиренного брата - стать источником нового ободрения для апостола Павла на пути Христа, и как мы обманываем себя и своих братьев якобы столь большим благословением нашей малой верой и скудной любовью, сравниваясь с самыми отверженными и страдающими за имя Господа! К такому ли делу мы призваны? Какое чудесное предназначение заключается в том, что Господь дарует самой бесхитростной душе, призывающей имя Иисуса! Да пробудит Он нас, чтобы мы почувствовали, как мы благословенны и каким источником благословения Он для нас является. Сказано, что у того “из чрева потекут реки воды живой”. Здесь, заметьте, это был сам апостол, и хотя некоторым это может показаться странным, но даже он ощутил сладостную силу служения любви.
Павел пришел в Рим и жил там особо с воином, стерегшим его. В свое время он повстречался с иудеями и проповедовал им евангелие во всех подробностях. Увы! это была та же самая история, ибо люди повсюду одинаковы, но и Бог тоже. “Одни убеждались словами его, а другие не верили. Будучи же не согласны между собою, они уходили, когда Павел сказал следующие слова: хорошо Дух Святый сказал отцам нашим через пророка Исаию: пойди к народу сему и скажи: слухом услышите, и не уразумеете, и очами смотреть будете, и не увидите”.
Приговор, долго откладываемый, ужесточающий кару, вот-вот должен был быть вынесен во всей своей испепеляющей силе. Он довлел над народом еще со дней пророка Исаии, ибо был высказан тогда небезосновательно. И все же было долготерпение Бога, пока не пришел Иисус и не был отвергнут, когда тучи начали сгущаться быстрее. Теперь Святой Дух не только был явлен, но и возвестил о воскресении и восславленном человеке от Иерусалима до Рима. Но когда он свидетельствовал, иудеи, вместо того, чтобы быть первыми в получении свидетельства Бога, по сути, были теми первыми, которые оказались самыми деятельными и упрямыми поборниками неверия и власти сатаны, не только не вошедшими в царство, но и запрещавшими это тем, кто хотел. Именно тогда из-за неверия, в котором они пребывают до сих дней, вполне справедливо пал покров, скрывавший приговор. Однако евангелие пришло к язычникам, и, несмотря на все, что они могли совершить до той поры и могли бы сделать после того, им было дано услышать, и они услышали, и мы сами, благодарение Богу, свидетели этого.

### Приложение

Многим читателям будет интересно прочесть следующую статью господина Эдуарда А. Литтона о “Идее, атрибутах и служении церкви Христа, с подробными ссылками на спор между католиками и протестантами”. В ней, конечно, имеются неточные выражения ввиду того, что истина сама по себе постигается лишь частично; но вас порадуют взгляды, столь решительно опережающие обычный евангелизм и еще более решительно направленные против клерикализма.
“В первых главах Деяний апостолов мы явно видим христианское служение; ибо все стороны, вероятно, согласятся с тем, что именно с нисхождения Святого Духа в день пятидесятницы и началось это служение. Более того, в этих главах впервые говорится о церкви Христа как о реально существующей. То, что в обещаниях нашего Господа есть предвосхищение или пророчество, здесь предстает как свершившийся факт. Сперва еще не вполне осознав ту великую перемену, которая произошла в их религиозном положении и еще меньше ощущая ее последствия, первые верующие сразу образовали отдельную общину в ложе иудейской теократии, общину, отличительными чертами которой были подчинение двенадцати апостолам, крещение во имя Христа и празднование вечери Господа. {Сколь прискорбно обнаружить в этом вдумчивом творении автора, стоящего гораздо выше людских традиций и сектантских предубеждений, забвение величайшей и самой важной отличительной черты собрания, а именно присутствия Святого Духа, ниспосланного с небес! Это неверие, увы, характерно для всего христианского мира} С тех пор церковь вошла в историю; и ее история представляет собой цепь превратностей от процветания к упадку, через которые в течение веков прошло царство Бога на земле.
Уже было отмечено, что, не ограничиваясь невидимым присутствием Духа, наш Господь рассматривал нашу церковь как реально существующую, а последователей - объединенными в общество (причем это общество называется церковью, или сонмом святых). С этой целью Он сам учредил использование, по мере необходимости, определенных различий христианского служения и принял меры, чтобы собрать небольшой, но избранный кружок верующих, поддерживая с ними свою личную постоянную связь в течение своего земного служения, а покинув мир, Он облек их чудодейной силой управлять всеми делами и руководить созданием христианских обществ. С самого начала мы находим в жизни церкви существенные условия существования любого обычного общества: каждый апостол был уполномоченным, а его члены допускались, пройдя крещение; и они свидетельствовали о своем пребывании там, участвуя в таинстве крови и тела Христа. В ходе божественной истории мы обнаруживаем дополнения, сделанные к этим простым элементам социального общения, организация христианских обществ становится более сложной и упорядоченной, вопросы государственного устройства и закона занимают немалое место в апостольских посланиях, и у нас есть все причины полагать, если не на основании одного писания, то исходя из единодумных свидетельств достоверных фактов истории, что к концу апостольского века христианство почти повсюду откристаллизовалось в определенные и хорошо известные формы церковной организации” (стр. 192, 193).
“Апостол Павел в гл. 14 первого послания Коринфянам кратко описывает, каким образом христиане первого века существования церкви совершали общественное богослужение. Таинство вечери Господа представляло собой внешний символ их служения и залог их единения с Христом и друг с другом, но главной службой {Следует избегать того образа, который клерикализм использовал для собственного возвеличивания и к бесчестию Господа. Собрание не проповедует и не учит, но Христос посылает тех, кто благовествует евангелие миру и учит собрание} было благовествование слова, независимо от того, какие внешние формы это принимало - “языки”, или “откровения”, или “пророчества”, или “истолкования языков”, или свод инструкций рукоположенных пастырей и духовников. Среди различных духовных даров, бывших тогда обычными для церкви, главное место отводится пророчеству, ибо пророчествующий изъясняет людям “или откровением, или познанием, или пророчеством, или учением”. Павел не упоминает никаких специфических или жертвенных элементов: вся служба, за исключением вечери Господа была явно назидательной, то есть словесной. То, что упомянутые в этой главе дары были по большей части сверхъестественными и со временем они должны были быть утрачены, не имеет значения для данного утверждения; ибо сейчас мы рассматриваем существенную особенность христианского служения, а не конкретное средство его выражения” (стр. 256, 257).
“Церковь Христа до дня пятидесятницы еще не существовала как таковая, тем более не пыталась она и выполнять свою миссию евангелизации мира. Действительно, группа людей была избрана Христом из иудейского народа, на которых должен был излиться Дух в день пятидесятницы, но до этого события эту группу людей явно нельзя было назвать его церковью. Следовательно, остается тот факт, что тайная церковь или то, что в церкви является тайным, предшествует явному. Духовная сила, которая произвела в апостолах такую чудесную перемену, должна была сперва снизойти с небес и придать церкви ее внутреннюю форму, ее духовную особенность; после этого апостолы проповедуют и организуют прежде всего святых, то есть людей, в которых жил Христос незримым действием Духа. Однако откуда Он берется, не известно, и затем эти святые приступают к выполнению предназначенной им миссии” (стр. 272).
“Если бы человека заурядного ума, не посвященного в суть спора, поднятого по этому вопросу, спросили: “Что такое христианская церковь согласно посланиям апостолов и какое ей дать определение?” - он, вероятно, не колеблясь и не затрудняясь, ответил бы, что христианская церковь, как это видно, например, в посланиях Павла, является собранием или обществом преданных Богу или верующих, чья тайная вера в Христа внешне проявляется в исповедовании определенных основополагающих учений, в отправлении и принятии таинств и умерщвлении плоти. Он привлек бы внимание к тому факту, что обычным обращением Павла в начале каждого послания было “святым и верным братьям”, являвшимся членами церкви в какой-либо местности, сонаследникам его в вечной жизни, и к тому, что на всем протяжении этих посланий утверждается, что члены церкви находятся в живом единении с Христом, причем к ним обращены назидания и поучения, сила которых, несомненно, доступна лишь тем, кто исполнен Духа Бога, короче говоря, члены церквей в Коринфе и Ефесе именуются христианами, и христианин - это тот, кто находится в спасительном союзе с Христом” (стр. 276).
“Чем очевидна простота этого вопроса, тем больше этот человек удивится, когда услышит, что он ошибся и что, именуя христианское общество собранием христиан, Павел рассматривает его просто как общество людей, исповедующих одну и ту же веру и внешне участвующих в одних и тех же таинствах (что несущественно для утверждения, обладают ли они спасительной верой или нет); общество, облеченное духовными привилегиями, не обязательно осуществляет эти привилегии, и вследствие этого мы должны ограничить значение слов “святые” и “верные Христу Иисусу” обозначением внешне преданных Богу и исповедующих учение христианства... То, что упомянутая манера интерпретации связана с отклонением от очевидного значения выражений Нового Завета, не является достаточной причиной для того, чтобы тотчас отвергнуть ее, но и нет никакой гарантии, что существует четкое выражение необходимости в подобном отклонении, чтобы мы могли ее потребовать. В данном случае это требование становится более понятным, если исходить из того обстоятельства, что апостолы единодушно отождествляют себя в отношении своих христианских взглядов и надежд с теми, кому они пишут. “Благословен Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа, благословивший нас во Христе всяким духовным благословением”, что означает утешиться общей верой. Когда Павел писал это, считал ли он себя лишь условно заинтересованным в благословении искупления? Была ли его вера всего лишь исповеданием христианского учения? Если он имел в виду нечто большее, чем это, если его собственная вера и собственная святость были живыми и подлинными плодами действия Святого Духа, тогда, поскольку в этом вопросе он не делает различия между собой и теми, к кому обращается, мы должны полагать, что он рассматривал их как истинных святых и верующих. Слог вдохновения авторов Нового Завета является выражением того христианского опыта, или осознанного участия в благословении, дарованного чрез Христа, который Святой Дух излил в их сердца, и поэтому их представление о святом или верующем, выведенное по опыту их собственного духовного сознания, должно было быть настолько высоким, что нельзя даже описать словами. Но в том смысле, в котором они считали себя христианами, они, по всей видимости, называли этим именем тех, к кому они писали” (стр. 280-283).
На аргумент об использовании сходных выражений в законе Моисея в чисто национальном и внешнем смысле, чтобы доказать, что они подразумевают то же самое и больше ничего в евангелии, наш автор отвечает: “В этом и кроется истинный источник ошибки: хотя и признают образный характер закона Моисея вообще, однако недостаточно учитывают то, что иудейская нация сама по себе в ее внешнем или политическом аспекте была не более чем прообразом христианского Израиля... Мы должны лишь приложить этот несомненный принцип интерпретации к самому иудейскому народу с его национальными, то есть связанными с законом особенностями, чтобы понять, что выражения, в которых в Ветхом Завете изложены его привилегии, приобретают при использовании их по отношению к христианам иное значение, вернее, обозначают те духовные реалии, прообразами которых были первые” (стр. 286, 287).
“На все это, однако, можно ответить, что природа внешней церкви, которая, как мы знаем, должна быть явлением смешанного характера, а также действительное состояние нескольких церквей, которым Павел адресовал свои послания, не оправдывают предположение о том, что, именуя их общинами святых и верующих, он мог употребить эти слова в их высшем значении. Здесь имеется вторая трудность, которая заключается в буквальном толковании слов апостола с нашей стороны. Но непродолжительное размышление показывает, что это нижняя трудность. Мы должны вспомнить, что в апостольской церкви существовало суровое умерщвление плоти, само представление о котором мы, по-видимому, уже утратили. Вследствие этого умерщвления плоти они были отделены от общества, явные дела которого противоречили их христианскому исповеданию, а так как апостол не был наделен божественной привилегией, позволившей бы ему читать в сердцах, он был вынужден принимать других такими, какими они хотели казаться, и обращаться с ними как с истинными христианами до тех пор, пока не появлялись видимые, осязаемые доказательства противного... Не рассуждая о состоянии каждого отдельного человека перед лицом Бога, апостол предполагал, что вся церковь была тем, на что они претендовали, - церковью истинных христиан. Ибо следует помнить, что, как бы далеким от истинного ни было его исповедание, каждый исповедующий христианство претендует на то, чтобы быть истинным христианином, а не просто называться им. Если бы не это предположение, апостол не смог бы далее требовать исполнения христианских обязанностей, исходя из христианских побуждений” (стр. 298, 299).
“Легковесно также возражение относительно того, что они были весьма ущербны в учении, или на практике, или и в том, и в другом и что Павел на основании разногласий в их сердце говорит о них как о живущих “по плотскому разуму”, не “по мудрости духовной”, но как “младенцы во Христе” и сурово бранит их за распущенность нравов в случае с кровосмешением и отсутствие благочинности во время празднования вечери Господа. Ибо не утверждается, что первые христиане могли быть или были идеальными, не более чем современные. И из всего, что Павел говорит о коринфянах, можно заключить, что они были несовершенными и непоследовательными. На основе замечаний, сделанных когда-либо по этому поводу, казалось бы, можно предположить, что не существует утверждения, промежуточного между нашим утверждением о том, что тот или иной человек является христианином, и утверждением, что он вовсе не христианин, тогда как фактически не существует такого христианина, каким бы святым он ни был, кто бы соответствовал христианскому идеалу... Возвращаясь к примеру с коринфянами, давайте спросим на каком основании Павел упрекал их за прегрешения. Обращался ли он с ними как с совершенно лишенными главного источника благодати или как с обладающими ею, но нуждавшимся в назидании, чтобы пристойно ходить в ней? Последнее несомненно и является той позицией, которую он избирает” (стр. 302, 303).
“Христианство, как выясняется в Новом Завете, ничего не знает об атомистической теории современных сторонников независимости. Не подлежит сомнению то, что даже в апостольский век церковь любого большого города, вроде Рима или Ефеса, состояла не из одного собрания верующих, но из нескольких, которые вкупе именовались церковью в этом городе; несомненно, что к концу первого века так оно и было. Иначе быть не могло. Могучий рост христианства побуждал его прорываться вширь во все стороны; и первоначальное собрание или говоря, на современном языке, материнская церковь быстро порождала другие общества христиан в том регионе... Ни одно понятие так не противоречит духу апостольского христианства, чем понятие об обществах христиан, существующих в той же местности, но не общающихся друг с другом и не подчиняющихся одним и тем же властям” (стр. 449, 450).
“Утверждать с целью достижения творческой согласованности, что видимые плоды Духа не обладают достаточным отличительным свойством, чтобы позволить нам судить о том, есть они или их нет, - опасный для рассудка путь, могущий привести к всеобъемлющему скептицизму, не говоря уже о том, что наш Господь предупреждал о грехе отрицания очевидного действия Святого Духа словами, слишком страшными, чтобы не заставить нас трепетать при мысли о приближении к нему. Плоды Духа, независимо от того, получены ли они в нашей собственной ограде или за пределами ее, всегда одинаковы, и их всегда можно узнать, иначе наш Господь никогда не дал бы нам простого средства отличить ложного пророка от истинных. “По плодам их узнаете их”. Если люди утверждают, что не могут сделать этого, они просто признаются в том, что у них нет ни совести, ни нравственного чувства” (стр. 470).
“Итак, единственным видимым проявлением святости церкви является святой путь и обращение отдельных христиан; но есть еще другой и более конкретный способ, с помощью которого она утверждается в святости, а именно путем умерщвления плоти. Личная святость христианина является качеством индивидуума, а не общества как такового; следовательно, общество, исповедующее христианство, как бы много святых людей оно ни содержало, не может утверждать, что оно является частью святой церкви Христа, пока она не подкрепит это утверждение каким-либо конкретным, явным действием. Умерщвление плоти есть истинное и законное выражение святости внешней церкви, рассматриваемой как общество. Отсюда проистекает большое значение умерщвления плоти. Не то что его отсутствие пагубно действовало на уровень и идеал набожности в церкви, оно влияет на притязание общества как такового быть законным членом вселенской церкви. Христианское общество, которое бы открыто исповедовало введение умерщвления плоти и принципиально терпело бы явно и заведомых грешников (или еретиков, антихристов или их соучастников) в своем ложе, отреклось бы от права на один из самых существенных атрибутов церкви; оно бы порвало все явные связи между собой и истинной церковью (то есть Христом и его жертвой; см. 1 Кор. 5), подъемлемым свойством которой является святость; короче говоря, оно бы претерпело обмирщение. Ибо каждая конкретная церковь называется так на основе того предположения, что она является более или менее истинным проявлением единой святой церкви - тела Христа... Насколько существенно умерщвление плоти по отношению к представлению о церкви, видно из разительных противоречий между теорией и практикой, которые постоянно возникают вследствие фактического его отсутствия в английской церкви” (стр. 515-517).

## Иакова

Оглавление: гл. 1; гл. 2; гл. 3; гл. 4; гл. 5.

### Иакова 1

Переход от рассмотрения посланий Павла к изучению послания Иакова представляет собой сильную и внезапную для читателя перемену. (Примечание: В английской Библии Соборные послания располагаются после посланий ап. Павла.) Главной целью предлагаемого послания было довершить разрыв со старыми отношениями таких христиан, какими были иудеи в прошлые времена, и решительно вырвать их из земных связей, приведя к небесному общению с Христом.
Совсем иначе обстоит дело тогда, когда мы начинаем изучение данного послания после рассмотрения книги Деяний, как это, по сути, расположено в большом числе авторитетных источников древности и некоторых переводах, следующих им. Эти “общие послания” располагаются не после цикла посланий Павла, но до него. Поэтому разрыв здесь вовсе не подчеркнутый, но, наоборот, естественный и легко объяснимый, ибо фактически учение Иакова согласуется с тем миропорядком, который мы находим в собраниях Иудеи и особенно в собрании святых Иерусалима, которые ревностно соблюдали закон и посещали храм в часы молитвы, то есть, как мы знаем, оставаясь израильтянами вместе со священниками, представляли великое собрание некогда послушных вере. У нас нет оснований полагать, что они оставили жертвоприношения либо непосредственно священнические обряды. Сейчас это может звучать странно, ибо люди всегда судят обо всем по своему собственному сиеминутному состоянию, но послание таким образом понимать не следует. Вы должны брать то, что дает Библия, и пытаться с ее помощью составить справедливое суждение согласно учению Бога.
Из начальной части книги Деяний совершенно ясно следует, что и подтверждается позднейшими указаниями, которые Святой Дух дает нам относительно собрания Иерусалима, что тогда все еще существовала сильная и решительная преданность тому, что тогда было истинно иудейского у ранних христиан. Они использовали Христову веру, скорее, для добросовестного, богобоязненного, тщательного изложения своего иудейского вероучения. И этого отрицать нельзя, что бы ни говорили и ни думали об этом люди. Каким бы им ни казалось их место как христиан, которые никогда не оказывались в таком положении и, значит, не могли быть поставлены в такое, непосредственно охраняемое Святым Духом, несомненно то, что факты, которые представлены в Писании относительно собрания Иерусалима именно таковы, как я попытался их представить.
Итак, послание Иакова было написано не просто собранию Иерусалима, но двенадцати коленам, находящимся в рассеянии. Это обещает нам нечто большее: не только для христиан-иудеев, но и для израильтян, где бы они ни находились не только в обетованной земле, но и вне ее - “в рассеянии”, или, как сказано, “двенадцати коленам, находящимся в рассеянии”. Короче, очевидно, что среди вдохновенных посланий обращение Иакова занимает особое и исключительное место. Когда же это не принималось во внимание, то не удивительно, что возникало неправильное его толкование. Мы знаем, что великий реформатор Лютер воспринял эту часть учения Бога с самым незаслуженным недоверием и даже презрением. Но я убежден, что ни один человек не только не игнорирует послание Иакова, но даже не может недооценить его. Лютеру не повредило бы истинное понимание этого творения Иакова, что сделало бы его учение сильнее. Оно было необходимо ему во многих отношениях, необходимо оно и нам. Поэтому налицо жалкий обман, когда кто-то позволяет себе, руководствуясь своими субъективными представлениями, отвергать ту или иную часть учения Бога; все они занимают важное место, каждое со своей собственной целью. Разве мы требуем многого, желая, чтобы документ оценивали по его конкретному и явному замыслу? Наверняка нам вовсе не следует брать поставленную Павлом цель, чтобы судить о замысле Иакова. Что может быть (не скажу - противоположнее, но) благословеннее тому, что называется вдохновением, нежели подобная мысль для здравого смысла и разумения? И случилось так, что люди споткнулись на этом месте, мало сказать, драгоценном и полезном, но, что самое главное, практически полезном месте учения Бога.
В то же время мы должны его читать в его первозданном виде, то есть так, как Бог начертал иудеям-христианам, находящимся в рассеянии. Таким образом, послание охватывает тех из них, кто был христианами, и оно отводит надлежащее место тем, кто уверовал в Господа Иисуса. Однако ошибочно предполагать, что оно больше никого не имеет в виду. Люди могут обращаться к нему с мыслью, что все послания адресованы христианам, но это просто-напросто неверно. Нет более порочного источника заблуждения, чем этот путь. Если вы будете подходить к Слову Бога с таким предвзятым мнением, то неудивительно, если Слово его оставит вас вне пределов своей божественной и святой сферы. Ибо Он извечно выше и неизмеримо мудрее нас. Наша задача - понять то, чему Он нас учит. Неудивительно, что люди подходят к Писанию с предубеждением, надеясь найти ему подтверждение, вместо того чтобы постичь замысел Бога в отношение того, в чем, может быть, они разочаровываются. Недоразумение, очевидно, кроется в них самих, а не в божественном Слове. Будем же, молясь, избегать подобной ловушки.
Иаков пишет в двойственной манере. Он говорит: “Раб Бога”. Ясно, что здесь перед нами прочные основания, которые даже у иудея вызовут уважение. С другой стороны, наряду с “рабом Бога” он добавляет: “И Господа Иисуса Христа”. С этого момента сразу начнется расхождение во мнениях. Большинство израильтян, конечно, полностью отвергнет подобное рабство, но Иаков пишет и о том, и о другом. Заметьте, что он не говорит о себе как о брате Господа, хотя он был им, и в послании Галатам он именуется братом Господа. По моему мнению, нет нужды объяснять, что Иаков, написавший это послание, не был сыном Зеведея, ибо тот довольно рано пал жертвой репрессий Ирода Агриппы, задолго до того, как было написано это послание. Я не сомневаюсь, что писавший есть тот, кого называли справедливым и братом Господа, но с надлежащей скромностью, над которой нам не мешало бы призадуматься и которой не плохо бы поучиться; здесь же он избегает именовать себя братом Господа. Другие были совершенно вправе так называть его, но он предпочитает называть себя рабом, и не только Бога, но и Господа Иисуса Христа.
Как мы видим, он пишет двенадцати коленам, находящимся в рассеянии, и посылает им приветствие. Это не то приветствие, которое столь знакомо нам по посланиям Павла и других апостолов; по своей форме это в точности то самое приветствие, которое использовалось в известном послании (Д.ап. 15) от апостолов и старейшин в Иерусалиме, которые писали собраниям из язычников, предостерегая их от излишнего подчинения закону. И поскольку он был тем человеком, который вынес приговор, то небезынтересно проследить связь между тем, что было написано в тот день, и тем, что Иаков пишет здесь.
Цель Духа Бога состояла в том, чтобы через него, занимавшего выдающееся место в Иерусалиме, начать окончательный призыв всего Израиля, где бы кто ни находился. Это сразу бросается в глаза. И это даже не чье-либо мнение, но речение Бога. Об этом говорится прямо. Разногласия должны были быть совершенно исключены. Сам апостол Иаков, собственно, и дает нам знать, что такова цель его послания. Послание имеет именно такой настрой. Несомненно, оно необычно, но не более необычно для Нового Завета, чем книга Ионы для Ветхого Завета. В целом мы понимаем, что пророки обращались к народу Израиля. Ионе было предназначено служить в Ниневии, наиболее известном языческом городе тех дней. Как еврейские писания имеют исключение, так и в Новом Завете мы имеем одно исключение. Что могло бы лучше осудить узость мышления человека, который хотел бы, чтобы все точка в точку совпадало с его понятием?! В целом Новый Завет обращается к христианскому собранию, но только не Иаков. Иными словами, как Ветхий Завет лишь в исключительном случае обращается к язычникам, так и Новый Завет лишь в исключительном случае обращается к иудеям. Разве это все не абсолютно правомерно? И совершенно отчетливо видно, при всех самых крайних различиях, что это все то же самое божественное рассуждение, более мощное, нежели человеческая ограниченность. Давайте будем помнить об этом! Это принесет нам пользу во всем, а также и сейчас при чтении Слова.
“С великою радостью принимайте, братия мои, - говорит он, - когда впадаете в различные искушения, зная, что испытание вашей веры производит терпение; терпение же должно иметь совершенное действие, чтобы вы были совершенны во всей полноте, без всякого недостатка”. Таким образом, сразу становится очевидным, что нам даны практические основания проявления богобоязненности как по отношению к человеку, так и по отношению к Богу, и здесь Святой Дух настаивает на этом как на первом предписании данного послания. “С великою радостью принимайте... когда впадаете в различные искушения”. Искушения, испытания (ибо апостол явно ссылается на внешние испытания) ни в коей мере не являются какими-то ужасными страшилищами, которыми их делает неверие. Павел говорит, что так нам суждено. Израильтянам, несомненно, это казалось тяжким, но Дух Бога соблаговолил наставить их. Они не должны были считать испытания бедствием. “С великою радостью принимайте... когда впадаете в различные искушения”. Причина заключается в том, что Бог использует это для нравственных целей, исправляя природу, которая противостоит его воле. “...Зная, что испытание вашей веры производит терпение [или стойкость], терпение же должно иметь совершенное действие, чтобы вы были совершенны во всей полноте, без всякого недостатка”.
И как это должно осуществиться? Здесь раскрывается другое важное положение послания. Вопрос заключается не только в тех испытаниях, которые выпадают верующему здесь на земле. Ясно, что в этом месте он обращается к своим братьям во Христе. Он не просто обращается ко всем двенадцати коленам, но к верующим, как видно в начале следующей главы: “Братия мои! имейте веру в Иисуса Христа нашего Господа славы, не взирая на лица”. И я думаю, что здесь явно имеются в виду люди, способные понимать, что есть духовное. “Если же у кого из вас недостает мудрости, да просит у Бога”.
Это два наиболее важных положения, которые, по сути, развиваются на протяжение всего послания. Одно из них состоит в том, чтобы радоваться не только приятному, но и невзгодам и трудностям, которые Бог посылает для нашего блага. Благословение же заключается не в легкой жизни и почете, но, наоборот, в почитании испытания как радости, когда принимаешь тягостное от Бога, зная, что Он никогда не ошибается и что все расположено им для совершенного благословения его святых. Тогда это и главенствует в нашей жизни и заставляет почувствовать необходимость просить мудрости у Бога для того, чтобы разумно и счастливо извлечь благо из испытания; ибо, как мы знаем, благословение всяческих испытаний суждены тем, кто испытан. Для того, чтобы различать, нам необходима мудрость. Об этом он упоминает: “Если же у кого из вас недостает мудрости...” Таким образом, есть необходимость зависимости от Бога, дух привычного служения ему, поклонения ему, короче говоря, послушания. “Если же у кого из вас недостает мудрости, да просит у Бога, дающего всем просто и без упреков”. Мы увидим, благодаря чему и отчего это проистекает, но здесь мы пока имеем просто общее назидание.
“Но да просит с верою, - говорит он, - нимало не сомневаясь, потому что сомневающийся подобен морской волне, ветром поднимаемой и развеваемой. Да не думает такой человек получить что-нибудь от Господа. Человек с двоящимися мыслями не тверд во всех путях своих”. Таким образом, он показывает, что вера предполагает доверие к Богу и что двоякие мысли, неуверенность в Боге есть, по сути, не что иное, как неверие. Значит, это отрицание самих отношений с Богом, это постоянные колебания, как если бы ты пытался спрашивать Бога, а в действительности не верил ему. Да не думает такой человек получить что-нибудь от Господа.
Далее апостол также показывает, чем это оборачивается на деле: “Да хвалится брат униженный высотою своею, а богатый - унижением своим [таков промысел Бога], потому что он прейдет, как цвет на траве [ибо это лишь естество]. Восходит солнце, настает зной, и зноем иссушает траву, цвет ее опадает, исчезает красота вида ее; так увядает и богатый в путях своих”.
С другой стороны, всякий может и должен быть благословен. Здесь мы видим резкое противопоставление и объяснение того, для чего это здесь изложено; между этими стихами есть совершенная связь, как бы это ни казалось маловероятным с первого взгляда. “Блажен человек, который переносит искушение [вместо того, чтобы быть во власти неустойчивости неверия, как мы видели, либо полностью зависеть от естественных условий, о чем говорится далее; человек же, который переносит искушение, который принимает его с великой радостью, благословен], потому что, был испытан, он получит венец жизни, который обещал Господь любящим Его”.
Это открывает другую сторону испытания во внутреннем, а не во внешнем зле. Существует искушение, которое от дьявола, равно как и испытание от Бога, которое во благо человеку. То есть существуют испытание веры и искушение плоти.
Теперь ясно, что испытание веры так же дорого, как и полезно; и именно об этом до сего момента рассуждал апостол. И он лишь отвлекается в сторону, чтобы отметить то одно, то другое; и тем более важно хорошо это обдумать, поскольку, как мне известно, это единственное место в Писании, где об этом говорится определенно. Искушения повсюду означают испытания, но не внутренние нашептывания зла; они не определяют греховной природы и не связаны с ней, но, наоборот, являются промыслом, которым Господь из своей любви испытывает тех, кому Он доверяет, и готовит еще большее благословение тем, кого Он уже благословил. Здесь, с другой стороны, мы обнаруживаем общее понятие об этом. Увы! Сам факт его распространенности показывает, каковы люди, как мало в них есть от Бога, сколько у них мирского. “В искушении [т.е. в соблазне или желании чего-либо запретного] никто не говори: Бог меня искушает [поскольку далее апостол говорит о другом свойстве]; потому что Бог не искушается злом [следует читать это как примечание] и Сам не искушает никого, но каждый искушается, увлекаясь и обольщаясь собственной похотью”.
Таким образом, сам Бог не доступен злу, и Он также никогда не искушает на злое. Даже и мысли такой не возникает у Бога. Он царственно пребывает выше зла - это основание для благословения каждого чада Бога, которое апостол явит ныне, когда покончит с рассмотрением зла, что идет от человеческой природы. Зло исходит из самого себя, ибо, как он говорит, “каждый искушается, увлекаясь и обольщаясь собственною похотью; похоть же, зачав, рождает грех, а сделанный грех рождает смерть”. Апостол Павел рассматривает этот вопрос иным образом. Дело не в том, что между ними есть хотя бы малейшее противоречие. Они совершенно согласны друг с другом, но здесь возникает другой взгляд на вещи, и причина очевидна, потому что Павел в Рим. 7 (а это тот отрывок Писания, на который я ссылаюсь) рассматривает не человеческое поведение, а естество. Если же вы обратите взоры на естество, то станет ясно, что грех в нем первичен и, вследствие греха, живущего во плоти, рождаются похоти как результат этого. Здесь он говорит о греховном поведении и, соответственно, о внутреннем действии зла, а затем о внешнем греховном поступке. Здесь же видна, как и везде, слепота и невежество тех, кто противопоставляет одну часть Писания другой.
На это, возможно, скажут: “А у вас не бывает сомнений?” Наверняка бывают, но что должен делать всякий, испытывающий затруднения в Слове Бога? Служить Богу. Не пытайтесь сами уладить ваши затруднения, но доверьтесь Богу. Просите мудрости и просите ее у Бога, дающего всем просто и без упреков. Он наверняка прояснит все, что делается во славу его. Нет ни одного человека с испытанной душой, который не согласился бы с истинностью того, что я говорю сейчас. Нет ни одного человека, который, придя к пониманию промысла Бога, не засвидетельствовал бы, что те самые отрывки, которые когда-то ему казались такими трудными, когда они были непонятными ему, стали источником чрезвычайного озарения для его души, когда стали понятны. И поэтому спешить в решении затруднительных вопросов на деле есть оскорбление либо Бога, либо его Слова - да, его Слова, потому, что оно глубже нас самих; оскорбление Бога потому, что Он не дает младенцу знания, которое надлежит дать взрослому. Теперь очевидно, что это всего лишь непонимание. Именно спешка мешает благословению и продвижению вперед. Однако нет ничего более простого и более надежного, чем то, о чем пишет здесь апостол и что он советует нам.
Теперь взглянем на другую сторону вопроса. “Не обманывайтесь, братия мои возлюбленные. Всякое даяние доброе и всякий дар совершенный нисходит свыше”. Мы уже рассмотрели тот источник зла, которым является падшее естество человека, что, без сомнения, есть дело рук сатаны, хотя и не упомянутого здесь. Мы вскоре убедимся в этом, читая 4-ую главу; но здесь он просто рассматривает человеческую природу, а затем обращает свой взор к Богу: “Всякое даяние доброе и всякий дар совершенный нисходит свыше, от Отца светов, у Которого нет изменения и ни тени перемены”. Первой мыслью Святого Духа здесь является стремление оправдать Бога любым путем и совершенно отдельно от нас. Как все зло исходит от нас, так и все доброе исходит от Бога; и Бог не только является источником всякого добра, так как “всякое даяние доброе и всякий дар совершенный” исходят от Бога (как способ, так и само дарование), но, кроме того, Бог не знает изменений, а тварь и в наилучшие времена есть сама неустойчивость.
Таким образом, в этом стихе мы видим наиболее полное доказательство духовной славы Бога, противопоставленное человеку с его слабостью, падением и пороками. Но апостол идет еще дальше и утверждает, делая это достойным восхищения образом, истину могущественного действия благодати. Он уже утверждал это в отношение Бога, но теперь мы видим выводы, сделанные относительно нас. И поэтому Бог не только благ, но Он есть податель, не дающий ничего худого, но лишь благое. Безупречный в своей святости и неизменный в своем свете, Бог дает в своей любви; и в результате этой сильной могущественной любви Он благословляет. Благословение полностью лишено того, что мы теперь познали в христианстве, того, о чем рассуждает даже Иаков, судя по его весьма широкому и содержательному посланию. В светлом грядущем дне Бог благословит всякую тварь. В темные же времена, которые люди называют современностью, Бог не только благословляет, Он делает гораздо большее тем, кто верует. Мы сами есть его род. Он передает верующему свою природу. Он делает это, несомненно, незаслуженно для нас. Незаслуженно! Ведь не было ничего, кроме греха, и апостол только что показал все это. Ничего благого от человеческого естества, как создания падшего, не происходит; нет ничего, кроме блага Бога.
Итак, пусть это прозвучит еще раз, мы находим у него не только благо, но обретаем его духовную природу; и это Он творит словом истины. Писание его носитель. И вот тут перед нами предстает его откровение, посредством которого Он воздействует на души не меньше, чем собственной всемогущественной волей, как источник всего. “Восхотев, родил Он нас словом истины, чтобы нам быть некоторым начатком Его созданий”. Со временем Он намеревается даровать полноту благословения. Это случится, насколько это касается государственной власти, в тысячелетнем царстве; но поскольку будет государственная власть, зло останется и его придется обуздывать и подавлять во славу его. Это ни в коей мере не может удовлетворить Бога, и поэтому Писание открывает нам тот час, когда настанет время, при котором все будет происходить по воле Бога. Покой в полном смысле слова наступит тогда, когда все вопросы, связанные с его творением и ответственностью человека будут решены, когда Он, оценив плоды, дарует нам свой покой. Тогда мы будем не просто начатком его творений, но все пребудем в славе и покое в новых небесах и на новой земле.
Между тем, мы, рожденные таким образом, начаток его творений, обладаем чудесным благословением, дарованным нам. И мы не просто предмет этого благословения. Увы! как часто дарованное благословение бывает потеряно, будучи обращенным к бесчестью и развращению людей. Как мы знаем, Бог благословил с самого начала все, что сотворил, однако не было устойчивости в самом благословении. Для обеспечения устойчивости все должно покоиться на том, кто будет обладать природой Бога и человека, даруя нам естество по подобию Бога. Падшим должно быть сообщено божественное естество, и это есть и всегда было во времена старого завета. Но для того, чтобы существовала основа для неизменного благословения и любой степени общения между Богом и его созданием, должно было совершиться дарование божественного естества. Об этом здесь и говорит Иаков. Пока же мы не будем вникать в то, как это связано с учением Петра, Иоанна и Павла. Мы видим, что тот, кто мог бы презирать (однако, презирать не следует, ибо Он сам не презирает никого) подобное послание, ибо таков человек, вызывает боль и жалость по поводу того, что такие мысли могли появиться в душе, рожденной от Бога и к тому же в душе слуги Иисуса Христа.
На основании этого сообщения его собственного естества с его духовными заповедями, мы имеем жизненное наставление: “Итак, братия мои возлюбленные, всякий человек да будет скор на слышание”. Слышание и есть то самое условие зависимости. Итак, тот, кто служит Богу, - тот устремляет взоры к Богу, доверяет Богу и с надеждой ожидает даяний от Бога. Вот место, которое подобает тому, кто принадлежит его роду. “Итак, братия мои возлюбленные, всякий человек да будет скор на слышание, медлен на слова”. Нашей речи свойственно быть выражением сущности нас самих. Будь скор на слышание, медлен на слова. Ясно, что апостол имел в виду Бога и размышлял о его Слове и о том, что сделало бы Слово понятным. Давайте же будем “скоры на слышание, медленны на слова”.
Однако следует учесть еще одно обстоятельство. Сущность человека выражается не только в речи, но и в побуждениях сердца; и увы! в гневе падшего создания. Будем же не только медленны на слова, но и “медленны на гнев”. Вы можете сразу увидеть, что наше наставление основано, если можно так выразиться, на духовной анатомии нашего существа, во-первых, а потом нам сообщается о чудесных свойствах новой жизни, которую мы получили через веру в Иисуса Христа и которая, как мы знаем, будет наша, потому что мы “рождены словом истины”. Тут же апостол объясняет причину: “Ибо гнев человека не творит правды Божией”.
Стоит ли упоминать, что здесь речь идет не о праведности Бога в богословском смысле. Иаков не рассматривает подобные вопросы. Он не углубляется в то, как грешник должен оправдываться. Поэтому, конечно, он ни в коей мере не противоречит Павлу в том, что говорится о вере или оправдании. В самом деле, он вовсе не рассматривает тот же самый вопрос, который Павел поставил до него. Когда двое разрабатывают одну и ту же тему, вынося о ней противоположные суждения, они, несомненно, противоречат друг другу, но если они возьмутся за два совершенно разных вопроса, то, хотя они могут быть даже весьма тесно связаны, противоречия не возникает. Именно так и обстоит дело с Павлом и Иаковом в рассматриваемом нами вопросе, не говоря уже о том, что вдохновение делает это противоречие невозможным. Они оба употребляют слова “вера”, “дела” и “оправдать”, но они решают не один и тот же, а два разных вопроса. Со временем мы обнаружим причину этого, а я с большой охотой сделал по ходу это замечание для того, чтобы помочь тем, у кого возникли затруднения, поскольку это зачастую оказывается ловушкой, особенно для тех, кто слишком полагается на словесные аналогии.
Обратимся же к благодати Господа, чтобы понять Писание. Многие привыкли, находя одно и то же выражение, придавать ему один и тот же смысл. Это неверно ни в повседневном общении, ни в Слове Бога. Здесь, например, перед нами праведность Бога имеет совсем иной смысл, чем тот, который нам так знаком по посланиям Павла. Он говорит о том, что неугодно Богу, потому что противоречит его естеству, и человеческий гнев явно оскорбляет его. Он не творит ничего, угодного его духовному естеству. В отрывке говорится о практике, а не о теории.
“Посему, отложив всякую нечистоту и остаток злобы, в кротости примите насаждаемое слово, могущее спасти ваши души”. Следует заметить, что это не похоже на навязываемый закон. Особые усилия прилагаются для того, чтобы предостеречь от этой преобладающей мысли. Иудей был бы склонен рассуждать таким образом, ибо для него естественным было обращаться к закону как к единому и единственному образцу. Но, с другой стороны, Иаков далек от того, чтобы отказываться от использования закона: мы обнаружим это в этом же самом послании. Все-таки в данном отрывке апостол стремится показать, что слово воздействует на человека изнутри, что это “насаждаемое слово”, как он называет его, которое способно спасти души, а не внешний закон. Слово возвещается верой, или, как выразился апостол в послании Евреям, “растворяется верою слышавших”. “Будьте же исполнители слова, а не слышатели только, обманывающие самих себя”. Ясно, что в жизненных проявлениях мы все время участвуем практически. Это есть главная идея и цель послания.
“Ибо, кто слушает слово и не исполняет, тот подобен человеку, рассматривающему природные черты лица своего в зеркале [он может прекрасно видеть себя, он четко видит себя, каков он на мгновение, но скоро это забудет]: он посмотрел на себя, отошел [отражение потускнело и исчезло] и тотчас забыл, каков он”. Как это верно и точно списано с жизни! Это та искра убеждения посредством истины, которая является людям, когда они побуждаются различить, в чем источник их мыслей, каковы их чувства, когда свет Бога озарит человека, проницая насквозь; но как быстро он гаснет, вместо того, чтобы войти и поселиться в душе! Лишь сила Духа Бога может запечатлеть все это в сердце. Но здесь апостол обличает отсутствие внутренней работы, когда разум оторван от совести, и это он поясняет, как мы видели, на примере человека, взглянувшего на себя в зеркало, а потом повернувшегося спиной и забывшего все. Тогда как сила и постоянство пребудут с тем, кто вникает в “совершенный закон свободы”.
И здесь уместно заметить, что Иаков, не будучи законопослушным в дурном смысле слова, здесь - вдохновенный муж, как, впрочем, и любой другой, который этим самым выражением убивает законопослушание. Во всем Новом Завете нет более могучего слова и более сокровенной мысли, высказанной с такой целью. В ее собственной области нет ничего лучше, яснее и поразительнее. Причина того, что люди зачастую находят законопослушание у Иакова, состоит в том, что они сами привносят его. В душе они находятся под его влиянием и, естественно, пытаются замутить свет Иакова с помощью того, что предназначено для сокрытия виновных во тьме.
Что же такое закон свободы? Это Слово Бога, которое направляет человека, рожденного словом истины, побуждая, ободряя и укрепляя его во всем том, в чем находит отраду новая жизнь. Соответственно, его воздействие прямо противоположно воздействию закона Моисея на израильтян. Это очевидно хотя бы из выражений “не делай” того-то и “не делай” этого. {Если память не подводит меня, то одна знаменитость своего века написала эссе о свободе, в котором заметила, что христиане представлены закону Моисея из-за недостатка положительной морали в Новом Завете. Можно ли вообразить что-либо более поверхностное, нежели это замечание? или более очевидный признак слепоты неверия в том, кто сделал его? Но так и должно быть там, где не знают Христа. Разве это не очевидно, как и доказательство того, что суеверие в своей глубине также безбожно, как и свободомыслие. В этом теолог и скептик приходят к одному и тому же заключению и из одной и той же предпосылки недостатка видения и веры во Христа. Жизнь во Христе позитивна, закон же по сути своей негативен. Слово Бога выражает жизнь, а Дух придает ей силу, однако последняя нуждается в вере, которой ни у кого нет.} Почему? Потому что они хотели делать то, что Бог воспрещал. Так как человеческие вожделения ведут к злу, то закон воспретил потворствовать своеволию. Он был, по сути, запрещающим и отнюдь не разрешающим по своему характеру. Закон запрещал те самые поступки, которые человеку подсказывали все его помыслы и желания, и являлся важным средством обличения мятежной и бунтующей падшей природы. Однако это ни в коей мере не закон свободы, но закон рабства, осуждения и смерти.
Закон свободы привносит положительное для возлюбивших Его, не просто отрицание того, что желает своеволие и человеческая похоть, но осуждение в новой жизни всего того, что не соответствует ее собственной природе. Так, закон свободы очень часто и очень хорошо изображали в виде любящего родителя, говорящего ребенку, что тот должен пойти туда или сюда, то есть в те самые места, которые, как он прекрасно знает, ребенок будет очень рад посетить. Закон свободы таков, как если бы кто-то сказал ребенку: “Теперь, дитя мое, ты должен идти туда-то и делать то-то и то-то”, зная все это время, что он не может оказать ребенку большей услуги. Все это не выглядит так, будто воле ребенка противятся; напротив, его волю направляют на то, что наиболее полезно для него. Родитель смотрит на ребенка и руководит им с любовью, зная желания ребенка, желания, которые возникли в силу новой природы, насажденной в ребенке самим Богом. Он даровал ему жизнь, которая возлюбила промысел и Слово, которая ненавидит и восстает против зла и испытывает самые сильные муки, когда по неопределенности впадает в грех, пусть даже самый небольшой. Закон свободы, следовательно, состоит не столько в ограничении потворствованию ветхому человеку, сколько в направлении и предостережении нового, ибо сердечная радость обретается в том, что есть благо, свято и истинно. Слово нашего Бога, с одной стороны, приучает нас держаться того, что радостно для христианского сердца, и укрепляет нас в нашем презрении ко всему, что, по нашим понятиям, противно Господу.
Таков закон свободы. Соответственно, “кто вникнет в закон совершенный, закон свободы, и пребудет в нем, тот, будучи не слушателем забывчивым, но исполнителем дела, блажен будет в своем действии”. Необходимо, однако, вникнуть и в другую сторону этой картины - “если кто из вас думает, что он благочестив, и не обуздывает своего языка, но обольщает свое сердце, у того пустое благочестие”.
И в конце главы нам дается образец чистого и неиспорченного благочестия и, главным образом, то, как мы соблюдаем его в повседневной жизни, - основная цель никогда не упускается из виду. Во-первых, здесь говорится о том, “чтобы призирать сирот и вдов в их скорбях”, то есть тех людей, от которых нельзя получить ничего такого, что льстило бы плоти, ни того, что каким-либо образом было бы рассчитано на услужение самому себе. С другой стороны, говорится о том, чтобы “хранить себя неоскверненным от мира”. Как часто можно слышать тех, кто привычно цитирует этот, обращая внимание только на первую часть и совершенно игнорируя последнюю! Почему же получается так, что они забывают о последней части фразы? Разве те, кто цитирует, не обнаруживают, что труднее всего доказать именно то, что они так не ценят? Обратим же во благо себе это предупреждение, а более всего, драгоценный урок Слова Бога.
Из всего, что мы рассмотрели, естественным образом возникает вопрос: в чем же особенность этих назиданий и почему они обращены к двенадцати коленам? Несомненно, мы можем задать такой вопрос, ибо тем, кто дорожит Словом Бога, не воспрещается спрашивать о его цели. Скорее всего, мы испытываем побуждение спросить, почему Богу было угодно, чтобы подобные слова были обращены к Израилю и, в частности, к тем из двенадцати колен Израиля, кто уверовал в Господа Иисуса Христа. В следующей (2) главе Иаков именно с этого и начинает.

### Иакова 2

“Братия мои! имейте веру в Иисуса Христа нашего Господа славы, не взирая на лица. Ибо, если в собрание ваше войдет человек с золотым перстнем, в богатой одежде, войдет же и бедный в скудной одежде, и вы, смотря на одетого в богатую одежду, скажете ему: тебе хорошо сесть здесь, а бедному скажете: ты стань там, или садись здесь, у ног моих, - то не пересуживаете ли вы в себе и не становитесь ли судьями с худыми мыслями? Послушайте, братия мои возлюбленные: не бедных ли мира избрал Бог быть богатыми верою и наследниками Царствия, которое Он обещал любящим Его? А вы презрели бедного”. Здесь, как казалось бы, мы начали более ясно понимать причину. Мы видим необходимость, ценность и мудрость того, что было сказано, но мы обнаруживаем и причину всего этого: для Израиля существовала особая опасность принятия христианства как системы. Как народ, который обладал исключительно религиозными убеждениями, он был еще более подвержен этому, нежели язычники. Иудейское мышление со своей стороны было так же склонно превратить христианство в закон, как язычники пытались соединить его с философией. Греческое мышление могло бы рассуждать и теоретизировать о нем, а иудеи на свой лад сделали бы из него талмуд талмудов. Они постарались бы свести его к ряду положений и, таким образом, превратить во внешнюю систему.
На это и нацелено послание, а именно на отделение веры от обрядов. В остальной части главы предостерегающие и глубокие слова произносит Святой Дух. Это вводит упоминание о законе. “Если вы исполняете закон царский, по Писанию: возлюби ближнего твоего, как себя самого, - хорошо делаете Но если поступаете с лицеприятием, то грех делаете, и перед законом оказываетесь преступниками”. Далее следует серьезное и глубокое замечание для тех, кто говорит о законе: “Кто соблюдает весь закон и согрешит в одном чем-нибудь, тот становится виновным во всем. Ибо Тот же, Кто сказал: не прелюбодействуй, сказал и: не убей; посему, если ты не прелюбодействуешь, но убьешь, то ты также преступник закона”. От рассуждения об этих двух моментах, то есть о царственном законе, об отношениях к ближнему и законе в общем, апостол переходит к закону свободы, о котором речь шла до этого: “Ибо суд без милости не оказавшему милости; милость превозносится над судом”.
Это предворяет знаменитый отрывок, смутивший такое множество умов: “Что пользы, братия мои, если кто говорит, что он имеет веру, а дел не имеет? может ли эта вера спасти его?” Очевидно, что не может. Вера без плодов не имеет живой связи с Богом. Что толку от веры, которая состоит в простом согласии с множеством догм и этим обнаруживает свое человеческое происхождение? Спасает вера, данная Богом, а не та, которая есть плод человеческого разумения. Мы в этом уже убедились, и поэтому великий принцип, изложенный в первой главе, самым простым путем осуществляется во второй. Здесь все разъясняется на простых и выразительных примерах: “Если брат или сестра наги и не имеют дневного пропитания, а кто-нибудь из вас скажет им: “идите с миром, грейтесь и питайтесь”, но не даст им потребного для тела: что пользы [таковой явно нет]? Так и вера, если не имеет дел, мертва сама по себе. Но скажет кто-нибудь: “ты имеешь веру, а я имею дела”: покажи мне веру твою без дел твоих, а я покажу тебе веру мою из дел моих. Ты веруешь, что Бог един: хорошо делаешь; и бесы веруют, и трепещут”. И если есть какая-либо разница, то преимущество на стороне лжеучителей бедных падших людей. Они по крайней мере чувствуют это, и посему на них это производит большее впечатление, нежели на рассуждающих иудеев. “Но хочешь ли знать, неосновательный человек..?” - вопрошает он. Дело не в том, что коринфяне рассуждали неосновательно, но ведь и иудеи не в меньшей степени говорили и поступали так. “Но хочешь ли знать, неосновательный человек, что вера без дел мертва?”
Однако отличительная черта, которую нам также следует здесь оценить, состоит в том, что когда представлены дела, то внимание привлекается к тому, что все было бы совершенно незначительно, не будь это результатом веры, и даже хуже, чем незначительно, совершенно преступно и чревато самым суровым наказанием. Ибо если мы просто обратим внимание на Авраама или Раав, независимо от Бога и от веры, если мы рассмотрим их поступки, приведенные здесь как пример праведных человеческих поступков, то кто в миру так охарактеризует сделанное Авраамом или Раав? Совершенно ясно, что, по человеческому разумению, Аврааму суждено было расстаться со свободой, если не с жизнью, из-за его намерения убить Исаака; и, несомненно, если судить по законам страны Раав, то ее поведение должно было навлечь на нее самое строгое наказание за тягчайшее из политических преступлений. Но это означало бы судить ее действия в отрыве от Бога, чьей волей они совершались, и в отрыве от веры, которая одна придавала этим делам жизнь и смысл. Иначе в человеческих глазах Авраам был бы отцом, готовым убить своего собственного сына; а что может быть хуже этого? Короче говоря, если мы рассмотрим его случай в отрыве от веры, он может показаться самым черным злом, которое только мыслимо. А чем было поведение Раав, если не изменой своему отечеству и государю? Разве не хотела она, так сказать, предать город, в котором родилась и воспитывалась, тем, кто собирался сравнять его с землей?
Как только мы вспоминаем Бога и его волю и цели, то стоит ли говорить, что эти два достопамятных деяния сияют небесным светом? Первое было достойным восхищения актом повиновения Богу с безоговорочной верой в него даже тогда, когда не видишь, в чем должно было выразиться непреложное обетование, зная лишь, что это произойдет. Авраам был мужем, воззревшим на Бога, скорым на слышание и медленным на слова, мужем, в котором совсем был заглушен громкий зов естества так, что воля и слово Бога могли всецело царить в его душе. Посему, хотя это и был его единственный сын, рожденный Саррой, особенно дорогой его сердцу, ибо он был так необычайно дарован ему как знак милости Бога, он все же отказался бы от него и был готов собственной рукой совершить ужасное дело. О, если от начала мира и существовало дело веры, то это было дело, к которому готовился Авраам, к которому он приложил руку. Также нет необходимости долго распространяться об истории Раав, разве для того, чтобы показать, насколько явно ссылка, сделанная Иаковом, была вдохновлена божественной мудростью. Как истинно то, что она отмечена печатью вдохновения, тем более, что мы знаем, что апостол Павел ссылался на Авраама с абсолютно иной целью! Но Павел, конечно, был не более вдохновлен представить веру Авраама и поступок Авраама в заключительных обстоятельствах его жизни (мы могли бы сказать - в великом и окончательном испытании его веры), и, безусловно, Павел был не более озарен свыше в своем указании, чем Иаков в своем, и мы только что рассмотрели это.
Великий смысл всего этого, по-видимому, заключается в том, что из дел веры Иаков выбирает те, в которых вера составляет их отличительную особенность и одна может быть их оправданием. Разве это позволяет ценить дела, совершенные без веры? Как раз наоборот. Он призывает к делам, но не удовлетворяется просто верой. Дела, которые он приводит, являются делами, ценимыми всецело за веру.
Поэтому неразрывная связь между верой и делами никогда так благословенно не подтверждалась, как в тех самых обстоятельствах, которые Иаков приводит для нас. Так далек он от того, чтобы поколебать веру, которую он предполагает, и дела, которые он хвалит, отмечены самым решительным и поразительным образом.

### Иакова 3

Далее (гл. 3) мы переходим к некоторым новым практическим назиданиям. Как обнаруживается, он особенно предостерегает против языка как выразителя сварливости и злобы. “Ибо от избытка сердца говорят уста”. Эта цитата вводит нас в другую и, если это возможно, еще более важную область, то есть к вопросу о назидании в поучение многим. Мы должны помнить, что опасность заключена не только в том, что мы можем сказать кому-то с глазу на глаз, но он говорит: “Не многие делайтесь учителями [то есть наставниками], зная, что мы подвергнемся большему осуждению”. Несомненно, произносимое человеком во всеуслышание будет использовано для оценки его самого, и, очевидно, следует приготовиться к этому. Если мы должны быть медленны на слова, то и тогда, когда мы беремся учить других, не следует делать исключения , ибо таким образом мы навлечем на себя еще более суровое осуждение. Это есть назидание, которое, с одной стороны, показывает зло и опасность чрезмерной готовности проявить себя, желая покрасоваться. С другой стороны, оно предполагает абсолютную свободу, которая царила среди верующих. Невозможно, чтобы подобное назидание могло применяться там, где существует режим исключительного служения.
Таким образом, очевидно, что учение Иакова не только проясняет благословенную истину новой природы, как мы уже видели, но и его назидание у христиан в применении дара служения, подобного тому, который был обнаружен в 1 Кор. 14 и в деятельности всего собрания Бога. Хотя в послании Иакова не содержится никаких противоречий по отношению к другим и хотя оно довольно необычно по форме обращения (к двенадцати коленам), а также по широте охвата и по подробности, суждение Бога едино. Вдохновляющий Дух, даже в самых своеобразных писаниях Нового Завета, дарует нам то, что гармонирует со всеми остальными частями и скрепляет все здание божественной истины.
Имеется и дополнительная причина нравственного характера - “ибо все мы много согрешаем. Кто не согрешает в слове, тот человек совершенный, могущий обуздать и все тело”. На мой взгляд, он не ограничивается, говоря о публичных высказываниях, только этой областью, хотя и начинает, как мы видели, с этого. “Вот, мы влагаем удила в рот коням”. Он подразумевает, что это может показаться человеку мелочью, но мы не должны прощать того, что неправедно только потому, что может показаться, что источник этого мал. Он доказывает, что мельчайшее зачастую управляет неравномерно большим: “Вот, и корабли, как ни велики они и как ни сильными ветрами носятся, небольшим рулем направляются”. Это относится к рассматриваемому предмету. “Так и язык - небольшой член, но много делает. Посмотри, небольшой огонь как много вещества [или леса] зажигает! И язык - огонь, прикраса неправды; язык в таком положении находится между членами нашими, что оскверняет все тело и воспаляет круг жизни, будучи сам воспаляем от геенны”. Во всей Библии мы не встретим более яркой и точной картины зла, которому подвержены люди из-за этого небольшого, но много делающего члена. “Ибо всякое естество зверей и птиц, пресмыкающихся и морских животных укрощается и укрощено естеством человеческим, а язык укротить никто из людей не может”. Утешение заключено в том, что Бог может справиться с ним, Бог, дающий верующему свою природу и знающий, как совлечь ветхого человека так, чтобы появилась возможность для проявления нового.
Не щадит Иаков и так часто встречающуюся человеческую непоследовательность: “Им благословляем Бога и Отца, и им проклинаем человеков, сотворенных по подобию Божию. Из тех же уст исходит благословение и проклятие: не должно, братия мои, сему так быть”. Эта мысль подкрепляется различными примерами, а за ней следует описание мудрого человека, который считается таковым не из-за превосходства знаний, но по своим делам. И всегда Иаков подразумевает практическое осуществление того, о чем он говорит. И это всегда уместно, как и то, что как раз это и было необходимо в то время. Если бы в своем послании он пустился в пространные рассуждения об истине, то дал бы толчок к нагромождению большого количества догм. Такой путь привел бы к усугублению зла вместо того, чтобы вырвать его с корнем. Поскольку он сам в повседневной жизни был мудрым человеком, то божественная мудрость была дарована ему Святым Духом в столь непосредственном выявлении ловушек, угрожающих двенадцати коленам Израиля, в том числе той части из них, которая исповедовала веру в Господа Иисуса Христа.
Итак, если человек обладает мудростью, то возникает вопрос: из чего это следует? Вероятно, не из многоречивости, которая обычно приводит к злоречию. “Мудр ли и разумен кто из вас, докажи это на самом деле добрым поведением с мудрою кротостью”. Если бы, напротив, в их сердцах были черная зависть и сварливость, как бы они не согрешали, похваляясь против истины, и не оболгали бы ее? Как это беспощадно сурово, и это лишь вследствие того, что вещи были представлены в истинном свете! И все-таки какое обличение! Подумайте о людях, похваляющихся своим позором! “И не лгите на истину”. Это была практическая непоследовательность и противоречие замыслам Бога.
Затем перед нами предстают два рода мудрости: одна, благословенная Богом и прославляющая человека, который проявляет терпение, а другая - постыдная, потому что исходит от падшего естества. “Это не есть мудрость, нисходящая свыше, но земная, душевная, бесовская, ибо где зависть и сварливость, там неустройство и все худое”. Ее дела обличают ее природу и ее источник. Во всем худом есть неустройство. “Но мудрость, сходящая свыше, во-первых, чиста, потом мирна”. Никогда не переставляйте эти слова: эта мудрость не просто чиста и мирна, но она, во-первых, чиста, потом мирна. Она сначала утверждает славу Бога, а потом ищет мирных плодов среди людей. Но это еще не все. Она “скромна, послушлива”. Вместо того, чтобы бросаться в бой за свои истинные или предполагаемые права, она обладает ясным послушанием благодати. Она не имеет ничего общего с упрямством самоутверждения или самоуверенностью. Это, наоборот, признак душевной, стремящейся возвыситься, земной мудрости; но то, что нисходит свыше, кротко, послушно, исполнено благодати и добрых плодов, беспристрастно и нелицемерно. Когда человек осознает, что его мудрость сомнительного свойства, можно понять, что он не захочет, чтобы его волеизъявление или мнение обсуждались; но суть в том, что ничто так не отличает превосходство благодати, истины и мудрости, даруемых Богом, как терпение и отсутствие стремления навязать то, что считается правильным и истинным. Верными и неотъемлемыми признаками некой слабости является то, когда человек постоянно настаивает на своих словах и навязывает свои привычки, или привычно придирается к другим. Но “мудрость, сходящая свыше, во-первых, чиста, потом мирна, скромна, послушлива, полна милосердия и добрых плодов, беспристрастна и нелицемерна”. Она отличается самоосуждением, которое находит отраду в промысле Бога и выражает промысел Бога. “Плод же правды в мире сеется у тех, которые хранят мир”. Так, если путь мирен, праведность подобна семени и плоду. “Плод же правды в мире сеется у тех, которые хранят мир”. Какая честь быть сынами мира на земле, вечно воюющей с Богом и его святыми!

### Иакова 4

Увы! мы находим в 4-ой главе нечто обратное этому: “Откуда у вас вражды и распри [явно не от новой природы, благословенным источником которой есть Бог, а от ветхого человека]? не отсюда ли, от вожделений ваших, воюющих в членах ваших? Желаете - и не имеете; убиваете и завидуете - и не можете достигнуть; препираетесь и враждуете - и не имеете, потому что не просите. Просите, и не получаете, потому что просите не на добро, а чтобы употребить для ваших вожделений. Прелюбодеи и прелюбодейцы! не знаете ли, что дружба с миром есть вражда против Бога?” Я надеюсь, никто не будет утверждать, что это все - род Бога. Мне кажется, что сказанное в начале данного рассуждения является важным ключом к толкованию использованных здесь выражений. С другой стороны, забвение того, к кому обращены эти слова, и утверждение, что послание имеет в виду лишь род Бога и никого иного, приводит к тому, что нам приходится оправдывать силу божественного слова. Внемлите этому обращению в искренней вере, и всякое слово Бога дойдет до разума. Не требуется приглушать значение даже одной фразы. Иаков имеет в виду христиан, но не только одних христиан. Он пишет, по его словам, всему роду израильтян, а не только тем из них, которые веруют. Он ясно обращается к двенадцати израильским коленам. Веруют ли они все или нет, послание обращено к ним всем. Соответственно, это слово и для тех из них, кто не принадлежал роду Бога, как и для тех, кто относился к нему.
С такими мыслями я прочел следующее: “Итак, кто хочет быть другом миру, тот становится врагом Богу. Или вы думаете, что напрасно говорит Писание: “до ревности любит дух, живущий в нас”? Но тем большую...” Стоит ли мне говорить вам, что этот стих поставил в затруднительное положение многие умы? Хотя я вовсе не готов к истолкованию догматов о его силе, мне кажется, слишком резким предположение о том, что дух, о котором здесь идет речь, всего лишь человеческий дух. Я не пониманию, как можно утверждать, будто человеческий дух обитает в человеке. Можно понять “дух человеческий живущий в нем”, как выразился апостол Павел в 1 Кор. 2, говоря о духе человека, но едва ли можно понять утверждение о духе, обитающем в человеке. Но если здесь не человеческий дух, то единственный дух, о котором говорится, что он живет в человеке (то есть в верующем), есть Дух Бога. Как раз в этом и кроется причина затруднения. Если это Дух Бога, то как Он может появиться здесь в такой связи? Должны ли мы соблюдать смысл и пунктуацию общераспространенного греческого издания Нового Завета и английской Библии?
Поэтому многие придерживаются мнения (и я склонен его разделить, хотя на большее не решился бы) о том, что стих должен подразделяться следующим образом: “Или вы думаете, что напрасно говорит Писание? разве до ревности любит Дух, обитающий в нас?” Ясно, что как Слово осуждает, так и Святой Дух ведет в совершенно противоположную сторону. Плотский дух человека действительно возбуждает к ревности, но Дух, живущий в нас, противится плоти во всем, как нам известно из Писания.
И это связано, как мне кажется, с тем, что следует далее: “Но тем большую дает благодать”. То есть, не любя до ревности, Бог поступает, исходя из своей благости. Одна лишь благодать укрепляет новую природу через дар Святого Духа, живущего в нас; и даже более того: “Но тем большую дает благодать; посему и сказано: Бог гордым противится, а смиренным дает благодать”. Тот, кто вместе с Богом осознает, каков этот мир и какова человеческая природа, смирен пред ним, и именно таким дается большая благодать. Осознание всего, что вокруг него и внутри него, приводит человека к самоосуждению перед очами Бога.
Таким образом, как я полагаю, но не рискую утверждать с большей решительностью, это и есть конкретный результат. “Итак покоритесь Богу; противостаньте диаволу, и убежит от вас”. Как много заключено в этих двух назиданиях! Одно из них есть источник всего благого, а другое предостерегает против всего злого. “Приблизьтесь к Богу, и приблизится к вам; очистите руки, грешники”. Кто станет утверждать, что грешники означали святых? Они совершенно другие. Среди слишком многих проповедников евангелия преобладает порочная привычка говорить о “спасенных грешниках”. По моему мнению, это не только неточно, но и является опасным заблуждением. Мы можем с полным правом радоваться “грешнику спасенному”, если мы познали благодать этого действия в наших душах; но если мы узаконим выражение “спасенный грешник”, то его нравственным следствием будет то, что, хотя он спасен и является спасенным, он может грешить. Ни один человек, познавший истину, не будет отрицать, что спасенная душа еще обременена плотью и, если не остерегается, бывает подвержена греху. И все-таки тот, кто спасен, получил новую жизнь и Святого Духа, и грешить для него противоестественно; он должен ходить в Духе, который живет в нем. Очевидно, что, если он согрешит, ему придется поступить вопреки его новой природе, положению и благословенному спасению, которое Бог даровал ему во Христе.
Итак, очень большую роль играет даже то, каким образом утверждается истина. Манера изложения истины, даже используемая самыми лучшими побуждениями, может послужить камнем преткновения для людей из-за нашего собственного недостатка подчинения драгоценной истине и чудесной мудрости Бога, изложенной в его Слове. Вместо того чтобы способствовать святости, можно, наоборот, каким-либо неосторожным словом в чем-то дать волю ветхой природе. Этого нет ни в одной части Писания. Совершенно истинно то, что, когда Бог обращается к человеку, Он относится к нему как к грешнику; но Он никогда не ограничивается этим. Я не помню ни одной страницы Слова Бога, на которой верующий, разве что в переходном состоянии, был грешником. Несомненно, что тот, кто был впереди всех святых и служителей Бога, когда смотрел на то, чем был сам, похваляющийся законом и происхождением по плоти, мог сказать о себе и говорил, что он глава грешников, особенно когда он думал о безмерных сокровищах благодати Бога, которую был избран нести людям. В этом мы должны соединиться по мере наших возможностей. В то же время очевидно, что быть святым и грешником одновременно - это очевидное противоречие.
Короче говоря, святое Писание не одобряет такого сочетания, и чем раньше мы освободимся от выражений, которые иначе чем религиозно-ханжескими не назовешь, тем лучше для всех сторон. Говорить о подобном сейчас было бы пустой тратой времени, если бы это не имело практического значения; а я убежден, что это так и что это и другие стереотипные высказывания, употребляемые в религиозных кругах, требуют проверки в свете Писания и не выдерживают ее. Традиции протестантов ничем не лучше традиций Римской католической церкви и не лучше традиций иудеев, которые существовали прежде всех их. Самый разумный путь - отбрасывать все неевангельские выражения, хотя и распространенные и оказывающие влияние.
Я же настаиваю на том, что слово “грешники” здесь явно показывает, что Дух Бога в этом послании подразумевает более широкий круг людей, нежели полагает большинство. Здесь содержится также немаловажное подтверждение того, о чем уже начал говорить Иаков: “Очистите руки, грешники, исправьте сердца, двоедушные. Сокрушайтесь, плачьте и рыдайте; смех ваш да обратится в плач, и радость - в печаль. Смиритесь пред Господом, и вознесет вас. Не злословьте друг друга, братия: кто злословит брата... тот злословит закон [Бога] ”.
Но в конце нашей главы апостол также подчеркивает необходимость другого рода зависимости от Бога. Иными словами, он предостерегает нас против того, чтобы строить свои планы, решать заранее предстоящие нам дела и тому подобное. Это тоже предмет, имеющий практическое значение. Мы все должны понимать, насколько нам необходимо остерегаться такого пренебрежения по отношению к Господу. Как здесь сказано: “Теперь послушайте вы, говорящие: “сегодня или завтра отправимся в такой-то город, и проживем там один год, и будем торговать и получать прибыль”; вы, которые не знаете, что случится завтра [просто завтра]: ибо что такое жизнь ваша? пар, являющийся на малое время, а потом исчезающий. Вместо того, чтобы вам говорить: “если угодно будет Господу и живы будем, то сделаем то или другое”, - вы, по своей надменности, тщеславитесь: всякое такое тщеславие есть зло”. Однако он не делает выводов, не воззвав к совести еще раз. “Итак, кто разумеет делать добро и не делает, тому грех”. Это закон свободы и безграничной чистоты и силы. Следовательно, грех состоит не только в том, чтобы творить зло, но и в том, чтобы не делать добро, которое мы понимаем. Давайте никогда не будем забывать то, что любит и считает истинным и святым в Христе новый человек.

### Иакова 5

Далее, в 5-ой главе, мы видим торжественный призыв к богатым, чтобы они плакали и рыдали о бедствиях, которые найдут на них. Будет ли кто-нибудь все еще спорить, что тут не подразумеваются его святые? Разве они есть те люди, которых призывают рыдать и плакать о бедствиях, находящих на них? Разве им велят рыдать и плакать? “Богатство ваше сгнило, и одежды ваши изъедены молью. Золото ваше и серебро изоржавело, и ржавчина их будет свидетельством против вас и съест плоть вашу, как огонь: вы собрали себе сокровище на [не совсем точно] последние дни”. Это вряд ли имеет какой-либо смысл. То, что, несомненно, имел в виду Святой Дух, означало: “Вы собрали себе сокровище в последние дни”. Это усугубляло своеволие их путей и их безразличие к другим. Собирать сокровища дурно в любое время, но собирать их в последние дни значит в глазах Господа немало способствовать злу. “Время ли, - сказал когда-то возмущенный пророк своему алчному и лживому прислужнику, - брать серебро и брать одежды, или масличные деревья и виноградники, и мелкий или крупный скот, и рабов или рабынь?” Время ли было делать это, когда Бог обратился с необычайной силой и благодатью даже к язычникам? Время ли было для израильтян лгать ради выгоды и получать прибыль таким путем? Так и здесь, когда Слово Бога торжественно провозгласило о последних днях, собрание сокровищ в дни, подобные этим, было самым большим оскорблением для Него.
“Вот, плата, удержанная вами у работников, пожавших поля ваши, вопиет, и вопли жнецов дошли до слуха Господа Саваофа. Вы роскошествовали на земле и наслаждались; напитали сердца ваши, как бы на день заклания. Вы осудили, убили Праведника”. Какая неожиданная духовная параллель! Апостол показывает, что дух накопления сокровищ в последние дни - это тот же дух, который при других обстоятельствах убил Иисуса Христа, праведника. Мы не могли бы ожидать такого поворота, но это как раз то, что распознал Святой Дух, всегда восприимчивый к славе Господа. Так оно и есть, как мы это можем ощутить при некотором размышлении. Именно своеволие пришло в прямое столкновение с Господом славы, который “ будучи богат, обнищал ради вас, дабы вы обогатились Его нищетою”. Мы понимаем, что те, чьей единственной целью было лишь собственное преуспевание, слава и приятная жизнь в этом мире, не могли понять, что такой человек был их живым укором, осуждал их за легкомысленное противление благодати Бога и учил словом и делом, что отдавать благословеннее, чем брать. К этому учению и делам фарисеи совершенно не были готовы. Поэтому их ненависть возрастала, пока не привела к кресту Господа; и это стало одной из причин, хотя, конечно, не единственной, которая навлекла суд Бога. Дух Бога объясняет это так: “Вы... убили Праведника”. Имеется в виду Господа, а не просто некоего праведника. Именно Христос праведный, и “Он не противился вам”.
“Итак, братия, будьте долготерпеливы до пришествия Господня. Вот, земледелец ждет драгоценного плода от земли и для него терпит долго, пока получит дождь ранний и поздний. Долготерпите и вы, укрепите сердца ваши, потому что пришествие Господне приближается”.
Затем апостол снова и снова призывает их не сетовать друг на друга, потому что судья стоит у дверей. Он учит их долготерпению и стойкости. Это повторяется как окончательный призыв. Мы видели его в начале главы и встречаем сейчас, чтобы непременно запомнить его. “В пример злострадания и долготерпения возьмите, братия мои, пророков, которые говорили именем Господним. Вот, мы ублажаем тех, которые терпели. Вы слышали о терпении Иова и видели конец оного от Господа, ибо Господь весьма милосерд и сострадателен”.
С этим связаны ловушки, которых следует избегать. “Прежде же всего, братия мои, не клянитесь ни небом, ни землею, и никакою другою клятвою, но да будет у вас “да, да” и “нет, нет”, дабы вам не подпасть осуждению”. Что здесь имеет в виду апостол? Клятву, данную в суде? Писание ни в коем случае не отрицает этого важного обязательства. Сам Господь признавал клятву первосвященника; и мы нигде в нагорной проповеди либо в другой какой-то части Библии не увидим уничижительного отношения к беспристрастной клятве в том, что здесь говорит Иаков. Наоборот. Господь обращался к ученикам из иудеев, и Иаков пишет двенадцати коленам Израиля, находящимся в рассеянии. То, против чего они оба всегда восставали, так это против привычки приносить клятвенные заверения со стороны проповедующих с целью подтверждения их малозначащих слов, и вдобавок против упоминания имени Господа всуе при решении повседневных вопросов. Вместо того чтобы подкреплять сказанное, это, по сути, ослабляет его, ибо очевидно, что все неуместное здесь не делает утверждения убедительным, но чаще всего является плодом слабости и явным доказательством ее. Там, где содержится простая правда, не нужно ничего, кроме спокойной констатации факта.
Не было еще таких людей, столь склонных к обычной борьбе, как иудеи. Поэтому я нимало не сомневаюсь, что воспрещаемое нашим Господом и его служителями было употребление клятв в повседневной речи; и ясно, что это не относится к клятве, требуемой судьей в суде. Действительно, мне кажется, само по себе грешным для человека отказать в клятве (при условии, что ее форма никоим образом не вызывает возражений), если этого требует от него власть. Мне это кажется фактическим отрицанием промысла Бога в делах гражданской власти здесь на земле. Поэтому я верю, что долг каждого человека, с которого берут клятву, давать ее в страхе Господа. Я допускаю, что это должны делать представители власти. Поэтому мы не должны предполагать, что отрывок из Матф. 5 или данный отрывок имеет хотя бы малейшее отношение к судебной присяге. Как можно подумать, что те, кто предается подобным мыслям, обнаруживают хоть какое-то реальное знание Слова Бога? Они, несомненно, проявляют определенное стремление к добросовестности, и это ни в коей мере не отрицается. Но мы должны следить, чтобы в этом мы оберегались Господом, что очень важно в наши дни, когда мы знаем, что этот развращенный век стремится изгнать Бога из всего, что связано на земле с человеком. Господь безмолвствовал, пока не был приведен к присяге первосвященником. Разве его поведение не соответствовало в полной мере его собственному учению? Поэтому от клятвы не следует отказываться, когда ее требует судья. Я думаю, что в словах клятвы нет ничего, что могло бы быть связано с лжеучением или отражать суеверие. Например, в католических странах могут встретиться упоминания святой девы, ангелов или святых. Я не думаю, что христианин может свободно клясться ими. Но я думаю, что от человека требуется во имя Бога объявить о том, что он считает истиной в деле, по которому проходит свидетелем, сказать правду, всю правду и ничего, кроме правды. Мне кажется, что он далеко не свободен в том, чтобы отказаться от подобного, и, напротив, повинен через свое невежество в немалом грехе лжесвидетельства.
Остаток главы посвящен другой теме: послушанию Богу. Оно превыше всего. “Злостраждет ли кто из вас, пусть молится. Весел ли кто, пусть поет псалмы”. Это означает не только боговдохновенные псалмы. Люди склонны обращаться к псалмам Давида каждый раз, когда речь заходит о Слове. Несомненно, к этому ведут старые привычки и ассоциации, но Библия не дает для этого основания. Ничего другого здесь не подразумевается, кроме того, что, радуясь, человек должен выразить свою радость, воспевая хвалу Господу. И не более того. “Болен ли кто из вас, пусть призовет пресвитеров Церкви, и пусть помолятся над ним, помазав его елеем во имя Господне”. Это, как мы знаем, было странным обычаем. Им пользовались даже те, кто был наделен чудодейственной силой. Когда апостолы были посланы перед лицом Господа, Он велел им мазать больных елеем. И здесь пресвитеры должны были действовать подобным же чудесным образом. Я не отрицаю, что бывают необычайные молитвы, не остающиеся без ответа. Я не причисляю эти ответы к чудодейственным силам, потому что истинная сила подобного рода это та, которая применяется человеком, восставленным Господом с этой целью, знающим, что он может рассчитывать на нее в том случае, когда ему угодно будет ее явить. Вместе с этим при ответе на молитву всегда происходит испытание веры, как это было с теми, кто молился за Петра, когда он находился в темнице. В случае с ними чуда не произошло, насколько это касалось их самих. Там было удивительно непосредственное вмешательство Бога, но оно никоим образом не было связано с даром творить чудеса, сообщаемым молящимся. “И молитва веры исцелит болящего, и восставит его Господь”. Человек наказывается болезнью за какое-либо зло; теперь оно осуждается; благодать нисходит, и Бог исцеляет.
Затем говорится об общем духе исповеди: “Признавайтесь друг пред другом в проступках и молитесь друг за друга, чтобы исцелиться”. Лишь истинная любовь проявляет внимание не только к тому, что есть благо, но и к тому, что - увы! - есть плод неосужденного зла. Но следует тщательно воздерживаться от требования исповедаться пресвитерам. Я не могу сомневаться в дальновидной мудрости Бога, любящего людей и ненавидящего суеверие. “Много может усиленная молитва праведного”. В подтверждение приводится пример с Илией. И, наконец, мы читаем: “Братия! если кто из вас уклонится от истины, и обратит кто его, пусть тот знает, что обративший грешника от ложного пути его спасет душу от смерти и покроет множество грехов”. Несомненно, все это изложено в самой обобщенной форме. В то же время, как мне кажется, это лишь подтверждает то, что составляет всеобъемлющий смысл послания, что и было здесь показано.
В следующей лекции, если Богу будет угодно, мы приступим к тому, что более соответствует обычному ходу мыслей в нашем христианском мышлении.

## 1 Петра

Оглавление: гл. 1; гл. 2; гл. 3; гл. 4; гл. 5.

### 1Петра 1

Послания Петра обращены к избранным иудеям, уверовавшим в Господа Иисуса и рассеянным среди просторов Малой Азии. Апостол особенно старается разъяснить им смысл прообразов, содержащихся в левитских обрядах, которые были им знакомы. Но, сравнивая их христианское положение с их прежним положением в иудейской религии для того, чтобы укреплять их в сознании их места и призвания во Христе и через Христа, он также стремится полностью выявить все общие истины, которыми обладают христиане и святые Ветхого Завета. Ибо вряд ли нужно повторять любому здравомыслящему верующему, что какими бы ни были новые привилегии и, соответственно, новые обязанности, проистекающие из них, имеются определенные духовные принципы, которые неизменны для Бога во все времена. О них напоминают в Ветхом Завете, особенно в книге Псалмов и в книгах пророков. И апостол предостерегает против неверных выводов, поскольку в определенных вопросах мы противопоставлены святым Ветхого Завета и не имеем точек соприкосновения.
Будем же хорошо помнить, что Бог постоянен и тверд в том, что Он постановил для своих святых, в том, что касается духовного провидения Бога. Это провидение может быть различным по характеру и глубине: в какой-то подходящий момент может иметь место более сокровенное обращение к душе (как, несомненно, это и было со времени искупления). В то же время общие принципы учения Бога ни в коей мере не ослабляются христианством, но, скорее, укрепились и весьма прояснились. Возьмем, к примеру, долг послушания, добродетель благочестивого, миролюбивого поведения здесь, на земле, силу веры в Бога. То, что любовь должна снисходить к другим, всегда считалось правильным, будь то вообще доброта ко всему человечеству или конкретная привязанность к семье Бога. Эти положения в принципе всегда оставались истинными, и они останутся неприкосновенными, пока человек существует на земле.
Однако равным образом истинно, что с самого начала в своем первом послании Петр противопоставляет христианское положение ветхозаветному иудейскому. Что бы ни было написано в книгах, проповедях или богословских трактатах, Писание не знает такого понятия, как избранное собрание. Может показаться, что оно упомянуто в последней главе этого послания, но это дело человеческих рук, и не более того. В 5-ой главе мы читаем: “Избранная, подобно вам, церковь в Вавилоне”. Но все соглашаются, что выражение “подобно вам, церковь” было вставлено переводчиками и никакого значения не имеет. Здесь было упомянуто какое-то конкретное лицо, а вовсе не собрание. Скорее всего, это была хорошо известная сестра; и поэтому было достаточно просто сослаться на нее: “Сестра в Вавилоне, избранная подобно вам, приветствует вас”. Сама суть христианства состоит в том, что если это избрание, то оно личное - строго индивидуальное. Именно это и чувствуют лучше всего те, кто борется против истины избрания: они утверждают, что может быть избрана какая-то совокупность людей вообще, а затем отдельные лица, составляющие эту совокупность, должны вводиться в нее на определенных условиях при благонравном поведении. Ничего подобного мы не находим в Слове Бога. Бог избрал отдельных людей. И в послании Ефесянам сказано, что Он избрал нас лично, а не собранием. От начала мира мы встречаем отдельных лиц, избранных Богом.
Также и здесь апостол говорит об избрании не только в абстрактном смысле - во всем Писании об этом не говорится таким образом. Святые были избраны “по предведению Бога Отца”, ибо и речи не могло быть о том, чтобы Владыка имел народ, в котором Он не мог явить свою мудрость, силу и праведный промысел. Они к этому привыкли в иудаизме, но те времена уже отошли. Иудеи презрели его предведение, восстав против его имени, и сам Бог нашел духовно необходимым предать свой народ во власть их врагов. Соответственно, этот народ, как отражение его предведения, был явлением прошлых времен. Верно, что остаток был приведен из Вавилона, чтобы быть испытанным через явление Мессии. И даже если бы это был долг, состоявший либо в выполнении требований закона, либо в том, чтобы уверовать в Мессию, - все это сводится к одному, когда речь идет о том, что это значило для человека. Творение совершенно погибло во всех отношениях, и чем скорее это проявлено, тем более духовно испытание.
Поэтому, как известно, отвержение Мессии было несравненно более чревато гибельными последствиями для иудеев, нежели их разрыв в прошлом с божественным законом. Это, в свою очередь, дало Богу повод предложить новый вид выбора. Несомненно, после грехопадения существовало тайное избрание святых, причем задолго до призвания Авраама и его рода, но теперь избрание святых должно было быть свидетельством перед людьми, хотя, конечно, не раньше, чем свершится слава. Бог избирал теперь не просто среди людей, но среди иудеев. И это положение Петр особо подчеркивает перед ними - поразительную мысль с иудейской точки зрения, но им стоило лишь поразмыслить, чтобы признать истинность этого: “Избранные, по предведению Бога Отца”. Он собирает семью, и больше не возглавляет один лишь избранный народ. Те из иудеев, к кому он обратился, были среди избранных “избранными, по предведению Бога Отца”.
Но есть еще другая сторона: это уже было для них не вопросом таинства, зримо отделяемого этот предмет от остального мира. Это было истинно внутреннее (а не просто внешнее) отделение, ибо происходило “при освящении от Духа”. Бог избрал их силой Святого Духа. Теперь о даре Духа речь уже не заходит. Освящение от Духа совершенно отличается от этого дара. Его освящение есть могучее действие божественной благодати, которая сначала отделяет человека от мира пред Богом, будь то иудей или язычник. Когда, например, человек обращается к Богу, уверовав в Иисуса и раскаявшись пред Богом, даже если вера несильна или мало проявилась в нем и даже если покаяние довольно поверхностное (и все же предполагает истинную веру и покаяние через действие Святого Духа), то все это есть признаки освящения от Духа.
Есть люди, которые постоянно думают и говорят об освящении как о практической святости, и только таковой. Разумеется, есть в Писании освящение, которое сопряжено с повседневной жизнью. Здесь же смысл не в этом, но, скорее всего, он еще глубже, и по той простой причине, что практическая святость должна быть относительной, то есть иметь какую-то степень. “Освящение от Духа”, о котором здесь говорится, абсолютно. Вопрос не в том, какие плоды оно принесет сердцу верующего, а в том, что оно равным образом охватывает всех верующих. Это действие Святого Духа с самого начала жизни в вере. Конечно, избранными перед лицом Бога они были от века, но они становятся освященными лишь с того момента, когда Святой Дух позволяет им увидеть свет истины во Христе. Сознание пробуждается Духом через Слово (ибо я не говорю сейчас о чем-либо душевном: ни о нравственных стремлениях, ни о сердечных побуждениях). Там, где налицо подлинное действие Духа Бога - не просто свидетельство совести, но пробуждение ее пред Богом, - там свершается освящение от Духа.
Если спросят, почему именно таков смысл этого выражения, то я соглашусь с тем, что следует объяснять причину того, что, несомненно, отличается от точки зрения многих, и я отвечу, что, по моему суждению, правильное и единственное значение слова вытекает из того факта, что о святых говорится как об “избранных, по предведению Бога Отца, при освящении от Духа, к послушанию и окроплению Кровию Иисуса Христа”. Порядок здесь весьма точен и поучителен. Святость, как таковая, появляется после окропления кровью Иисуса Христа, тогда как освящение от Духа, о котором здесь пишет Петр, предшествует этому. Святые избираются при освящении от Духа в послушание. Это несколько затруднительный момент для богословов, поскольку вообще даже умные и благочестивые люди склонны замыкаться в кругу распространенных банальных предрассудков. Я ни на минуту не собираюсь осуждать упрямство, с которым они держатся истины и долга в достижении святости или того, что они называют освящением. Все это в своем роде правильно и необходимо. Ошибка состоит в отрицании другой и более существенной стороны освящения, показанной Петром в ее соответствующем соотношении с послушанием. Часть истины - еще не вся истина. Истинный рост фактически начинается явно после оправдания: освящение в стихе 2 происходит перед оправданием. Очевидно, что когда человек оправдан, он находится под воздействием окропления драгоценной кровью: он уже окроплен ею пред Богом. Но освящение от Духа, изложенное здесь, предшествует окроплению кровью Иисуса, и, следовательно, пока вы отвергаете благодать Бога и извращаете множество свидетельств Писания в том, что касается оправдания верой, это освящение не может стать повседневным.
Смешайте одно с другим, и вы нарушите евангелие. Следует различать освящение в принципе для всех и с самого начала от повседневного освящения верующих в той или иной мере, и тогда вы признаете истинность того, чему здесь учит Петр и что большей частью позабыто в христианском мире. Если вы утверждаете, что святость предшествует окроплению кровью Иисуса, то я спрашиваю: как тогда должно человеку стать святым? Откуда берется сила, то есть возрастание в святости? Очевидно, что учение Бога совсем не таково, и еще меньше в этом сходства с тем, что здесь утверждает Петр. Существует более широкий и, если это возможно, более глубокий подход, чем оценка нашего поведения, что, в конце концов, различно у всех детей Бога, так как нет на свете двух совершенно одинаковых людей. При этом все мы зависимы от нашей самооценки, а также от рассмотрения нашего познания Господа и его благодати. Слово Бога, молитва, то, как мы используем возможности, которые благодать дарует нам как в общественной сфере, так и в частной, - все средства, которые назидают и заставляют нас жить по воле Бога, несомненно, способствуют этой святости.
Однако здесь апостол не говорит ни о чем подобном, но лишь о Духе, отделяющем святых, чтобы быть покорными, как был покорен Иисус, и чтобы быть окропленными его кровью. И это мы обнаруживаем в повседневной жизни и в Писании. Так, например, тарсянин Савл принял это освящение от Духа, когда, поверженный наземь, он получил свидетельство Господа, говорившего с небес. После этого в нем свершилась глубокая духовная работа. Как мы все знаем, он не ел и не пил три дня и три ночи. Все это было весьма своевременно, и потом, как сказано, его слепота пропала и он исполнился Святого Духа. Это не освящение от Духа. Это явно было следствием того, что Святой Дух был дарован ему, но дар Святого Духа - это не освящение от Духа. Освящение от Духа - это то предварительное состояние, которое испытал Савл, прежде чем примирился с Богом. Когда человек пробуждается, осуждая свои грехи, когда свидетельство Бога постигает его и осуждает его пред Богом, а не в собственных глазах, когда человек стыдится того, чем он был перед лицом благодати Бога, которую столь трудно представить себе и понять, - тогда в душе совершается истинная работа и там есть освящение от Духа. И это должно быть великим утешением, а не страхом даже для самых слабых детей Бога. Нет ни одного из них, кто не получил бы освящение от Духа. Они могут тревожиться лишь относительно своей практической святости, но основное и существенное освящение от Духа - это то, что уже принадлежит всем детям Бога. Я не говорю о каком-то особом учении. Речь идет не об этом, но о душе, оживленной Духом через истину, полученную столь простым и непосредственным образом. Но такова реальность, и с этого момента освящение от Духа становится свершившимся фактом.
Но тогда к чему они освящаются таким образом от Святого Духа? - К послушанию Христа и окроплению кровью Иисуса Христа, ибо Иисус Христос наличествует в обоих этих условиях. Это опять-таки вводит в затруднение некоторых людей. Они сначала поставили бы окропление кровью, а потом - послушание. Я могу их понять, но совершенно с ними не согласен. Действительно, подобные затруднения показывают, чем живут люди. Причина всего кроется в том, что люди прежде всего заняты собой, вместо того чтобы полагаться на Господа. Несомненно, если бы человек сразу получил утешение полного мира с Богом через окропление кровью Иисуса, то это удовлетворило бы чаяния и нужды его сердца. Но Слово Бога дарует нам, благодаря этой обращенной душе, о которой я говорил, совсем другое. Что сказал тарсянин Савл, когда свет Бога осиял его душу? “Господи! что повелишь мне делать?” И разве не случилось это до того, как он познал все утешения и благословение окропления кровью Иисуса?
Первым побуждением обращенного будет исполнить волю Бога. В этом, возможно, еще не проявится ни чувство свободы, ни даже блаженство в Господе, к тому же не может быть и прочного мира. Все это придет в должное время, и это может случиться очень скоро, почти тотчас, но первое побуждение души, рожденной Богом, - любой ценой выполнить волю Бога. Этим и был исполнен Иисус. Речь шла не о том, к чему Он должен был стремиться и чего избегать, но, как написано, “вот иду исполнить волю Твою, Боже”. Нет более чудесного в нашем Господе, когда Он был на земле, нежели его преданность своему Отцу, проявлявшаяся не время от времени, а как единая движущаяся сила, воодушевлявшая его от начала до конца его пути на земле. Он пришел исполнить волю Бога, но не в рамках закона, не так, чтобы ему было хорошо и Он мог долго жить на земле, ибо у него никогда не было таких побуждений, хотя Он исполнял закон неукоснительно. Напротив, Он прекрасно знал, прежде чем прийти, что ему не суждено было жить здесь долго, но стать жертвой за грех, предав себя, страдая не только от человеков, но и от Бога. Но воля Бога должна быть выполнена любой ценой. “По сей-то воле освящены мы единократным принесением тела Иисуса Христа”. Единовременный принцип существенен для верующего, хотя, конечно, это чистая благодать по отношению к нему, тогда как она была нравственным совершенством в Иисусе. В нашем случае это все происходит чрез Иисуса. Несомненно, именно Святой Дух производит это. Это побуждения новой природы - новой жизни в верующем, который, будучи возрожденным от Бога, обладает этим необходимым чувством новой природы: стремлением выполнить волю Бога. По сути, Христос есть жизнь верующего, и поэтому мы прекрасно понимаем, что жизнь Христа (рассматривать ли ее во всем его совершенстве или преобразованной в нас самих) все равно есть та же самая жизнь, в нашем случае обремененная (увы!) всякого рода обстоятельствами и более всего порочностью нашей ветхой природы, окружающей нас.
В этом случае, мне кажется, порядок божественного совершенен, и это очевидно. Будучи освященными от Духа, мы призваны к послушанию наподобие послушания Христа. Это другая особенность и мера ответственности. Иудей, как таковой, должен был повиноваться закону. Для него речь шла о том, чтобы не делать того, к чему его побуждало его естество. Он в любом случае не желал делать ничего, на что не было воли Бога. Новая же природа в верующем не имеет никакой другой мысли или побуждения, и только в нашем случае мы еще имеем дело с ветхой природой, которая может и - увы! - борется, чтобы идти наперекор. Поэтому у Бога есть его собственный, святой и милостивый образ действий. Мы увидим, что об этом говорится далее в нашем послании, и поэтому мне нет необходимости говорить об этом сейчас.
Здесь мы видим первый великий и важный факт: иудей-христианин больше не принадлежит к избранному народу, но, будучи взятым из этого своего прежнего положения, избран совершенно другим способом. В этом случае обращенные принадлежали ранее к этому избранному народу, но теперь были избраны по предведению Бога Отца. Это не пришло ему в голову после, но было частью его предустановленного плана. Это было предведение Бога Отца при освящении от Духа к послушанию Иисуса Христа (послушанию этого рода) и окроплению его кровью. Следующие два момента должны быть тщательно обдуманы: христианское послушание и окропление его кровью. Я считаю, что они явно противостоят тем таким же двум положениям закона, которые мы находили в Исх. 24. Там мы читаем, как Израиль покорился выполнять требования завета, после чего была взята кровь жертвы и народ был окроплен, а также и книга завета.
Предполагается, что кровь здесь означает очищение от грехов. Это вовсе не единственное значение крови, даже если она используется в качестве жертвенной. Тогда, я считаю, это значило то, что люди связывали себя обязательством к законопослушанию и заключали такой торжественный завет послушания. И поскольку кровь окропления была от животных, убитых перед ковчегом завета, то они не боялись того страха и крайнего стеснения, угрожавшего в случае ослушания воли Бога. Они бы навлекли на себя проклятие смерти от Бога, если бы нарушили его заповеди. Ввиду этого и наряду с прочим соблюдалось окропление завета. Это не имело совершенно ничего общего с искуплением - такое предположение исходит лишь от людей, закрывающих глаза на другие библейские истины, к своему собственному огромному ущербу даже в понимании тех истин, которых они придерживаются. Мы не должны сужать границы истины. Искупление занимает свое несравненное место. Но, конечно, когда израильтяне клялись быть послушными завету, это совершенно ничего общего не имело с признанием искупления. Подобная интерпретация Библии - величайшее заблуждение, оскорбительное для славы Бога и для наших собственных душ. В результате этого смешения завета и евангелия получается путаница, ведущая к ущербу для того и другого и уничтожающая красоту и силу истины.
В случае с христианином все обстоит иначе. Ибо Христос дал новую природу, которая с любовью повинуется воле Бога, которая даруется нам с момента обращения, задолго до того, как человек обретет мир (и, может быть, за очень долгий срок до этого). С того момента, с которого дарована эта новая природа, цель души - покориться. Таким было послушание Иисуса, не тронутое печатью несовершенства.
Но, кроме этого, в евангелии, вместо того чтобы испытывать человека кровью, угрожая или заклиная смертью в случае, если он оступится, и держать перед его глазами ужасный знак его обреченности в случае его неповиновения, он окропляется кровью Иисуса, которая обеспечивает ему полное прощение. С этого момента он становится христианином. Он начинает свою жизнь, найдя благословенное прибежище, свидетельствующее ему, что он, вступив на путь христианского послушания, прощен и оправдан перед лицом Бога. Таково соответствующее и убедительное вступление, которое апостол сделал, сравнивая удел верующего во Христе с участью иудея, изложенной в их собственных священных книгах, которые, как по их, так и по нашему мнению, имеют божественную силу.
Затем следует приветствие: “Благодать вам и мир”. Это обычный христианский и апостольский вид обращения. “Благословен Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа, по великой Своей милости возродивший нас воскресением Иисуса Христа из мертвых к упованию живому, к наследству нетленному, чистому, неувядаемому, хранящемуся на небесах для вас, силою Божиею через веру соблюдаемых ко спасению, готовому открыться в последнее время”. Здесь Петр с любовью подчеркивает и вновь утверждает новые отношения, в которых они теперь находятся с Богом. “Благословен Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа”. Здесь речь идет не о благословении Христом на небесах. Петр избирает другую тему, которая посвящена иному средству, более подобающему для описания места верующего на небесах. Но если это не единение с Христом и если это не наше совершенное место в Христе пред Богом, то это ясное утверждение о нашем небесном уповании. И далее Петр толкует об этом шире. Говоря о Боге, он сказал: “По великой Своей милости возродивший нас воскресением Иисуса Христа из мертвых к упованию живому, к наследству нетленному... хранящемуся на небесах”. Это не то всеобщее наследство, о котором рассуждает Павел. Так что очевидно, что между его свидетельством и свидетельством Павла, как видим, явно существует различие.
Не забывайте, что и то и другое является истинно христианским. Они равны по своей авторитетности, но каждое важно по-своему. Человек, который все Писание сведет к посланию Ефесянам, вскоре испытает нужду в посланиях Петра. И я убежден, что упрямство, совершенно невыносимое для людей с духовным складом ума, будет неизбежно усиливаться, если сделать нашу духовную пищу из того, что можно извлечь из посланий Ефесянам и Колоссянам, и результат этого вскоре станет болезненно ощутимым для других. Результатом будет то, что невольно будет упущено почти все воздействие духовной привязанности, немало смиряющее душу, требующее сейчас благодатного попечительства Господа Иисуса как нашего небесного защитника и священника. Другими словами, если мы помышляем о твердости, а также обладаем чувством причастности к небесному блаженству ярким, ликующим осознанием славы, то тогда мы наверняка войдем и обретем блаженство в драгоценной истине нашего единения с Христом. Но это еще не все; нам необходим Христос-заступник, а также право быть во Христе. Нам необходимо, чтобы Он проявил свою любовь перед нашим Богом, а не просто то положение, в котором мы пребываем. Петр главным образом рассуждает о первом, а Павел - о том и другом, но прежде всего о последнем. Таким образом, по воле Бога распределились вопросы для обоих. Из всех посланий Павла послание Евреям ближе всего к свидетельству Петра и в большой степени совпадает с ним. Здесь речь идет не о единении с главой, но об “участниках в небесном звании”, и последнее слово истины совпадает с тем, что мы находим в 1-ом послании Петра.
Мы видим здесь не только окропление кровью Иисуса, но и жизнь, дарованную нам благодатью, которая отмечена силой воскресения. “Возродивший нас, - сказал Петр, - воскресением Иисуса Христа из мертвых к упованию живому”. Кровь Иисуса Христа, как бы драгоценна и незаменима она ни была, сама по себе не делает человека христианином ни по его сознанию, ни по положению. Это лишь основание для него, и каждый, кто основывается на крови Христа, подлинно является христианином. Но я повторяю, что для нашего положения пред Богом и разумного восприятия и силы души нам необходимо большее, и мы получаем гораздо большее. Предположим, что Бог давал бы верующему по его мыслям (зачастую скудным). Даже если человек искренне верит в силу драгоценной крови, но не имеет ничего, кроме истинного удела от Духа, то подобный человек, по моему мнению, будет поистине жалким христианином. Нет сомнения в том, что это весьма важно и без этого никто бы не смог сделаться христианином. Все же христианину необходимо воздействие воскресения Иисуса вслед за окроплением кровью; я не имею в виду воскрешение без крови Его и тем более не имею в виду славу без нее же. Христос во всей своей полноте необходим нам. Я не верю в этих восславленных людей или воскрешенных людей без крови Иисуса. Но, с другой стороны, как мало Писание ограничивает нас этой самой чудесной из всех основ: искуплением нашим Господом Христом Иисусом! Ограничить себя этим было бы неправильно не столько по отношению к собственной душе, сколько по отношению к благодати Бога, особенно если здесь есть хоть какая-то разница, в особенности по отношению к тому, кто вытерпел все ради славы Бога и ради нашего собственного безграничного благословения.
В данном случае мы имеем христианина, божественной благодатью наделенного новой природой, возлюбившего послушание. Он окроплен кровью Христа, который даст ему уверенность и дерзновение в вере пред Богом, потому что он познал несомненность этой любви, которая уничтожила его грехи кровью. Но, кроме этого, какой источник открывается для души благодаря познанию того, что его жизнь есть жизнь воскресшего Иисуса! Так, добавляет апостол, есть подобное наследство для святых с самим Христом: “Наследство нетленное, чистое, неувядаемое, хранящееся на небесах”, куда Он уже вознесся. Более того, мы находимся в полной безопасности, несмотря на то, что пребываем в мире, наполненным ненавистью и гибелью, особенно для христианина. Ибо мы “соблюдаемы ко спасению”, поскольку христианство - это не учение о стойкости святых, хотя люди часто так говорят. В это я, например, не верю. Мы встречаем - увы! - слишком часто святых, сбившихся с пути, и сравнительно редко - стойких, если говорить об их последовательности, верности и преданности. Но есть нечто - “сила Божия через веру”, которой верующий взят в удел до скончания дней. Одно это восстанавливает равновесие, и, таким образом, мы лишаемся тщеславной уверенности в нашей собственной устойчивости. Как и должно быть, мы зависим от милости, мы с благоговением взираем на того, кто бесспорно выше нас и все же безгранично близок нам. Это должно быть источником всей нашей веры, веры в самого Бога всей силой сохраняющего нас. Душа того, кто полагается, таким образом, на Бога, получает совсем иную силу, нежели душа того, кто думает о своей собственной стойкости как святого. Следовательно, бесконечно хорошо быть “соблюдаемым силою Божиею через веру”, и это, главным образом, зависит от нашего упования на него.
Однако есть еще послушание. Бог испытывает нас, и, несомненно, если бы оставалось неверие, нам пришлось бы пожинать горькие плоды нашего собственного неразумения. Благо, если мы почувствуем появление неверия и осознаем, что неверие не может породить ничего, кроме смерти. Неверие может проявиться в различной степени и поэтому чрезвычайно велика опасность того, что мы допустим проявление маловерия. В неверующем оно осуществляет свое действие беспрепятственно, причем последствия всегда роковые и навсегда. И пусть они не обманывают себя, но что касается действия неверия, то результатом всегда будет смерть. Святые же “соблюдаемы силою Божиею через веру ко спасению”. И здесь следует отметить тот важный и достойный признания факт, что спасение в послании Петра относится к будущему, и оно по-другому и не характеризуется. Спасение здесь рассматривается как еще не наступившее. В общем смысле слова спасение ожидает откровения Господа Иисуса Христа. Оно предполагает, что верующий отторгается от всего плотского, даже в физическом плане, - верующий уже превратился в подобие Христа. Петр указывает, что спасение готово открыться “в последнее время”. Вот причина, по которой он соединяет его с явлением Иисуса Христа. Это не просто свершенное дело, но явленное спасение, и поэтому оно должно ожидать откровения Иисуса Христа.
Спасение имеет еще и другой смысл, и наш апостол, как мы вскоре увидим, ни в коей мере не упускает его, но, наоборот, подчеркивает. Даже соотносясь с настоящим, видно, что это спасение души, но не тела, - особенность для христианина, о которой желательно сейчас поговорить. С другой стороны, когда имеется в виду единственное спасение, то мы обращены к откровению в последние времена. “О сем радуйтесь, поскорбев теперь немного, если нужно, от различных искушений”. Таков путь испытаний, которым идет верующий, подтверждая веру, дарованную Богом, “дабы испытанная вера ваша [не плоть, как в законе] оказалась драгоценнее гибнущего, хотя и огнем испытываемого золота, к похвале и чести и славе в явление Иисуса Христа”.
Здесь не сказано, что это произойдет во время прихода Христа. Испытание нашей веры откроется не тогда, но “в явление Иисуса Христа”; и именно в связи с испытанием здесь упоминается явление Иисуса. Приход Иисуса мог быть не так понят, имея более общее значение, чем его явление или откровение. Его приход есть то, что приводит к восхищению и принятию святых для него; и его явление означает, что впоследствии они вместе с ним будут явлены миру. Поэтому это понятие выражает лишь одну сторону его присутствия, будучи узким по смыслу (а не обобщающим) выражением. Явление Иисуса произойдет только тогда, когда Господь сделается видимым и станет доступным взгляду любого. Очевидно, что Господь мог прийти и сделаться видимым лишь для тех, в ком Он явно заинтересован и кто сам лично связан с ним, - в этом, без сомнения, и состоит истина Писания. Но тогда Он сможет сделать больше и явится миру. Таково явление Иисуса, и именно это имеет в виду апостол Петр, когда говорит о том, что совершится откровение сынов Бога в славе. Именно тогда испытание веры христиан откроется в славе. Когда бы святые ни употребляли веру или маловерие, с какими бы препятствиями от мира, от плоти или от дьявола они ни сталкивались, какими бы ни были уловки, увлекающие их в сторону, - все обнаружится в тот момент. Себялюбие уже не сможет казаться благовидным. Неверие столь же дорого обойдется в этот день, насколько оно безнаказанно сейчас. Но испытание веры там, где она оказалась подлинной, будет тогда “к похвале и чести”. Доказанное неверие, конечно, не послужит ни к чьей похвале; и хотя слабая, колеблющаяся вера подтвердилась испытанием и будет прощена благодатью Бога, тем не менее прегрешение не сможет остаться не осужденным. Плоть никогда не полагается на Бога до конца. Поэтому очевидно, что все неверие - от плоти, а не от Духа, и простить его нельзя.
Но это дает апостолу повод высказаться об Иисусе, особенно когда он говорит о его явлении, причем в таких выражениях, которые прекрасно выявляют особенность христианства. “Которого, - говорит он, - не видев, любите”. Это поначалу кажется странным, но в итоге это бесценно. Кто-нибудь когда-нибудь любил человека, которого не видел? Мы знаем, что среди людей такого не бывает. Но в божественных отношениях именно это свидетельствует о силе и особенном отличии христианской веры. “Которого, не видев, любите, и Которого доселе не видя, но веруя в Него, радуетесь радостью неизреченною и преславною, достигая наконец верою вашею спасения душ”, еще не спасения тела, но спасения души. Это сразу дает нам представление о том, что такое христианство, чрезвычайно важное для иудеев, потому что они всегда ожидали видимого Мессию - царского отрока Давида, - без сомнения, предмет наибольшего уважения, почитания и верности для всего Израиля. Но здесь налицо совершенно иной образ мыслей. Именно отвергнутый Мессия и является надлежащим предметом любви христианина, хотя он никогда не видел его, кто, не будучи увиден, становится предметом его искренней и чистой веры и вместе с тем источником “радости неизреченной и преславной”.
Хотя это находится в полном и очевидном противоречии с иудаизмом, не много требуется доказательств того, что именно это в полном объеме выражает христианство, которое не могло предстать в истинном свете до тех пор, пока Иисус не покинул мир. Если бы Господь был здесь, было бы невежественно и ошибочно называть христианством такое положение дел, каким бы благословенным и необходимым оно ни было. Конечно, это был Христос, который в конце концов был гораздо значительнее в определенном смысле, чем то дело, которое Он свершил, чтобы привести нас к Богу. Все, на что можно взирать с радостью и хвалой, сосредоточено в его личности. Кем же тогда были его ученики? Членами его тела? Кто вам это сказал? Никто не найдет этого в Писании. В то время состояние членами Христа или пребывание во Христе еще не стало фактом и, следовательно, не могло быть ни засвидетельствовано ни одной душе, ни быть известным кому-либо, пусть даже самому опытному верующему. Христос тогда был для них всем: никто ни в малейшей степени не подозревал (ибо это еще не было истиной), что кто-либо был в нем. Господь сказал о дне, в который они узнают об этом; но до тех пор для этого не было даже приготовлено основания. Это было совершенно великим делом Спасителя на кресте; и не только само это событие, но и его последствия обратились во благо, когда Христос, вдохнув в них свою воскресшую жизнь, вознесся на небеса и ниспослал Святого Духа, чтобы они могли вкусить радость и получить его силу. Это дает простор для практического проявления христианства. Для его существования было необходимо, чтобы Иисус покинул мир. Без прихода Иисуса не было бы никакого христианства. Однако до тех пор, пока Он зримо присутствовал на земле, христианство как таковое не могло даже возникнуть.
Христианство проявилось в своей полной силе тогда, когда умерший вознесся на небеса. Тогда и вера воссияла в своем истинном виде. Пока Он был на земле, существовал некий смешанный опыт, - это было частично зримое и частично вера. Но когда Он покинул мир, то была всецело вера и ничего, кроме веры. Таково христианство. Но опять-таки до тех пор, пока Христос был здесь, это не могло быть именно надеждой. Как мог кто-либо уповать на того, кто был здесь, на земле, каким бы отличным от ожидаемого и желаемого ни было его положение? Так, ни вера не имела своей соответствующей и надлежащей сферы, ни надежда - своей существенной особенности до тех пор, пока Иисус не покинул мир. Когда Он покинул землю, прежде всего как распятый, тогда поистине было дано место вере. И лишь вера получила и оценила все и возрадовалась всему. И прежде, чем Он покинул мир, Он возвестил им о своем возвращении. Таким образом, вера могла возникнуть из ожидания встречи с ним, поскольку, поистине, дело Святого Духа - пробуждать веру и надежду, дарованную им.
Следовательно, это может служить иллюстрацией подлинной природы христианства, которое, возникнув после искупления, основывается на нем и формирует в нас божественные помыслы и упования, пока Иисуса нет и мы ждем его пришествия. Возможно, нет нужды говорить, как испытывается сердце. Здесь есть все, что бы даровать не только вере и надежде, но и их высшему проявлению - любви. Сказано: “Которого, не видев, любите, и Которого доселе не видя, но веруя в Него, радуетесь радостью неизреченною и преславною”. Но ни одно из этих чудес благодати не произошло бы, если бы искуплением мы не достигли цели нашей веры, а именно спасения души.
Очень важный вывод сделан в следующих стихах: “К сему-то спасению относились изыскания и исследования пророков, которые предсказывали о назначенной вам благодати”. Как мало ветхозаветные пророки понимали свои собственные пророчества! Пророки постоянно повторяли, что праведность Бога была близка и должно открыться спасение. Из этого мы видим, что они действительно говорили об этих самых предметах. Они “предсказывали о назначенной вам благодати, исследывая, на которое и на какое время указывал сущий в них Дух Христов, когда Он предвозвещал Христовы страдания и последующую за ними славу”. Возьмите Пс. 22 или Ис. 53, где говорится о страданиях Христа и последующей славе. Но заметьте, что “им открыто было, что не им самим, а нам служило то, что ныне проповедано вам благовествовавшими Духом Святым, посланным с небес”. Таково христианство. Это слишком далеко от того, чтобы отождествлять состояние и свидетельства пророков с нашим состоянием и свидетельством, ныне пребывающими в благодати и с обитающим в нас Духом. Он показывает, что, во-первых, это свидетельство было предназначено не для них самих, но для нас, начиная, конечно, с остатка обращенных иудеев, тех евреев-христиан, уверовавших в евангелие, которое, по сути, так же принадлежит нам, произошедшим от язычников, как и им.
Христианство ныне пришло к нам; действительно познанное, оно не сводится к вопросу пророческого свидетельства, пусть даже и божественного, хотя существует проповедование евангелия Святым Духом, ниспосланным с небес. Евангелие описывает свершившееся недавно - искупление же стало свершенным делом, насколько это касается души. В то же время не настал еще день для осуществления всех пророчеств в целом. Это существенное отличие, которое здесь обнаруживается. В этих стихах имеются три четко различимые, весьма ярко очерченные истины, как зачастую отмечалось и как мы видели. “Посему, (возлюбленные,) препоясав чресла ума вашего, бодрствуя, совершенно уповайте на подаваемую вам благодать в явлении Иисуса Христа”. И тогда пророчества исполнятся. Таким образом, Господь Иисус, придя и собираясь прийти вторично, выражает эти две ступени, тогда как миссия Святого Духа по распространению евангелия заполняет промежуток между ними. Будь у нас всего одно пришествие Христа, насколько это могло случиться, то свершение, каким мы сейчас обладаем, и исполнение пророчеств в будущем совпали бы. Но два отдельных пришествия Господа (одно в прошлом и другое в будущем) разбили этот вопрос на две отдельные части. Иными словами, мы имели свершение дела в прошлом, и мы ожидаем будущего исполнения всех радостных предвкушений грядущего царства. После первого и перед вторым из них Святой Дух, ниспосланный с небес, является силой христианского благословения, и, как нам известно, собрания - не меньше, чем проповедование евангелия повсюду.
И когда Господь Иисус со временем явится, не будет ни евангелия в том виде, в каком оно сейчас проповедуется, ни Святого Духа, каковой ныне ниспослан с небес, но слово и Дух, излившийся, как надлежит в тот день. Возможно, будет еще более вдохновенное действие Святого Духа, когда Он изольется на всякую плоть, не просто в качестве примера, но до степени (я не говорю - до глубины), превосходящей свершенное в день пятидесятницы. В должное время исполнятся пророчества буква в букву. Следовательно, христианство имеет место между двумя крайними моментами: после первого и до второго пришествия Христа; и это как раз то, о чем Петр говорит в своем послании: “Посему... препоясав чресла ума вашего, бодрствуя, совершенно уповайте”. В 14-ом стихе вновь сказано: “Как послушные дети, не сообразуйтесь с прежними похотями, бывшими в неведении вашем, но, по примеру призвавшего вас Святаго, и сами будьте святы во всех поступках. Ибо написано: будьте святы, потому что Я свят”. Вот пример того, на что и указывал апостол: существенные нравственные принципы Ветхого Завета ни в коей мере не нарушаются христианством. И, действительно, это можно найти не только у Петра, но и у Павла. Павел говорит так даже после того, как показал, что христианин мертв для закона; и далее он употребил такое выражение, которое свидетельствует о том, что он вовсе не имеет в виду то, что праведность закона не совершается в нас, но, наоборот, что она совершается. Фактически праведность закона исполняется только в христианах, и ни в ком другом. Человек под властью закона никогда не исполняет закон, как человек под благодатью, ибо праведность закона исполняется в тех, “которые живут не по плоти, но по духу”. Поэтому Петр берет отрывок из книги Левит и показывает, что все в нем абсолютно истинно, и, если можно так выразиться, более истинно (при этом, конечно, имеется в виду более очевидная истина) при христианской, нежели иудейской системе. Как всем известно, в те времена жестокосердию позволялось многое из того, что сейчас полностью осуждается. Иными словами, святость христианина совершеннее и глубже, чем святость иудея. Как христиане, мы подлежим гораздо более взыскивающему принципу, а именно благодати Бога, которая непременно должна принести лучший и более плодотворный результат.
Теперь стало ясно, как апостол относится к самим иудеям и их похвальбе. “Но, по примеру призвавшего вас Святаго, и сами будьте святы во всех поступках. Ибо написано: будьте святы, потому что Я свят. И если вы называете Отцем [то есть если вы обращаетесь к нему как к Отцу] Того, Который нелицеприятно судит каждого по делам, то со страхом проводите время странствования вашего, зная, что не тленным серебром или золотом искуплены вы от суетной жизни, преданной вам от отцов, но драгоценною кровию Христа, как непорочного и чистого Агнца, предназначенного еще прежде создания мира, но явившегося в последние времена для вас, уверовавших чрез Него в Бога, Который воскресил Его из мертвых и дал Ему славу, чтобы вы имели веру и упование на Бога”. Что может быть более величественно, чем это утверждение христианина на подобающем ему основании?
Можно заметить, что здесь приводятся две причины святости: первая - та, что Он призвал нас, вторая - что мы назвали его прекрасным и сокровенным именем Отца. Это уже более не родство с Богом и признание его владычествующим и правящим. Это было известно в Израиле, но это никак не могло вызвать тех чувств, какие возникают при назывании его Отцом. Это похоже не на отношения подданного и государя, но на привязанность ребенка к своему родителю. К этой двоякой причине добавляется другое соображение, на котором все основано и без которого ни того, ни другого не могло существовать. Как случилось, что ему угодно было назвать нас так? И как случилось, что мы можем называть его Отцом? Вот ответ: “Зная, что не тленным серебром или золотом искуплены вы от суетной жизни, преданной вам от отцов, но драгоценною кровию Христа”. Всем иудеям была известна цена выкупа, обычно выплачиваемая серебром. Но не имело значения, платил ли кто-либо серебром или золотом, - все это было тленное; и к чему все в конце концов сводилось? Драгоценная кровь Христа - это совершенно другое, и лишь в этом кроется ее действенность пред Богом, а также и его нетленное семя, явившее его и насажденное в сердце святого.
И тогда они были искуплены драгоценной кровью Христа, словно кровью непорочного и чистого агнца. Эта мысль была не нова. Лишь по-новому изложенная, она, по сути, была древнейшим из всех замыслов. Хвалились ли они своим законом - апостол мог сказать, что христианство благословеннее в откровении благодати в Христе и было задумано Богом до сотворения мира. Таким образом, относительно этого не могло быть никаких сравнений даже для иудеев. И это было важное соображение; ибо иудеи считали, что если Бог делает сегодня одно, то Он не сможет сделать другого. Они считали, что раз Бог неизменен, то у него нет своей собственной воли. Но разве может так быть, если даже у вашей собаки есть воля; и я уверен, воля есть и у вас самих. Здесь же - необыкновенное, слепое безрассудство неверия. Тот самый образ мышления, который так высоко ставит волю человека и весьма гордится ею, желает лишить воли самого Бога и под страхом обвинения людьми в несправедливости запрещает ее проявление по его желанию. И, таким образом, Он проявляет одну грань своей сущности в одно время, а другую - в другое. Поэтому он дал им понять, что относительно новизны, в которой они упрекают христианство, была допущена ошибка, ибо непорочный и чистый Агнец, хотя и убитый затем, был предопределен прежде основания мира. Когда апостол называет его “непорочным и чистым Агнцем”, он, очевидно, указывает им на их предков, на Христа перед этими предками, поскольку это уже было у нас с самого начала, с первой описанной в Писании жертвы, задолго до появления иудеев, и тем более до составления закона. На что все это указывает? На “драгоценную кровь Христа, как непорочного и чистого Агнца”. Ясно, что Бог предопределил его, и Он к тому же позаботился повлиять на то, чтобы все это случилось задолго до появления иудаизма или закона.
Таким образом, существовало самое твердое убеждение в нелепости того утверждения иудеев, что христианство было нововведением, хотя оно “явилось в последние времена для вас, уверовавших чрез Него в Бога”. Здесь это вера не просто в Мессию, но вера в “Бога, Который воскресил Его из мертвых”.
Я же не верю, что душа человека может всецело успокоиться до тех пор, пока не уверует в самого Бога соответственно истинности воскресения им Христа из мертвых. Искренняя вера в Христа может сделать человека совершенно счастливым, но сама по себе она никогда не знает прочного, нерушимого мира, того мира, который противостоит всем нападкам извне и всей слабости внутри. Вера проявляется в отказе от него и приносит человеку уверенность в том, что его отношения с Богом выяснены. Это Он пробуждает совесть перед своим лицом, и это еще более ужасно, так как возродившись, мы лучше понимаем нашу собственную лживость и его непорочную безупречную святость. Это относится к тому состоянию, когда человек, будучи падшим, но еще способным чувствовать добро, которого - увы! - он не творит, и зло, которое он делает, боится Бога, зная, что Он должен свершить суд над добром, которое он знал, но не делал, и злом, которое он знал и делал. Поэтому грешник не может не бояться, хотя посредством скептицизма он может уговорить себя не бояться или же он постарается найти религию, которая усыпляет и убивает его совесть.
Одно лишь христианство решает все вопросы. Мы имеем не только благословенного Спасителя, который в неизреченной любви нисходит и привлекает сердце и проницает совесть, но ради нас уладит все пред Богом через искупление. Он не только нисходит от Бога, но и возносится к Богу. То, что мы обретем мир, который нам нужен как христианам, главным образом связано не с его ниспосланием от Бога, но, скорее, с его вознесением к Богу. Как здесь сказано, “для вас, уверовавших чрез Него в Бога, Который”, - что сделал? Дал ему пролить его кровь? Без этого не может быть ничего: невозможно получить святого и вечного благословения души без этого. Однако речь идет не только об этом. Речь идет о цене крови Христа, о которой уже сказано, но теперь также добавлено, что Бог “воскресил Его из мертвых и дал Ему славу”. Где? - Перед своим лицом. Даже царства на земле недостаточно. Согласно христианским воззрениям, не нужно ничего, кроме возможности предстать перед величием Бога. И это через дело Христа обращается нам во благо, потому что тот, кто взял на себя наши грехи на кресте, ныне восславлен. Бог воскресил его из мертвых и дал ему славу. В результате для тех, кто верует в Бога, все прояснится и утвердится так, чтобы “мы имели веру и упование [не на Христа, хотя это, конечно же, так, но] на Бога”. Это важнее, так как само по себе полностью опровергает насколько общераспространенную, настолько и печальную для Господа мысль о том, что Христос есть средоточие любви и что его цель в основном состоит в том, чтобы предотвращать совершенно противоположное чувство, заключенное в самом Боге. Это не так, ибо, поскольку Он пришел в любви Бога, который тем не менее должен этим самым Христом судить каждого человека, живущего в грехе и неверии, Он не вернулся бы на небеса до тех пор, пока своей жертвой не уничтожил бы грех. Такова была воля Бога. И вот Он предстает в торжестве умиротворения перед лицом Бога, утверждая нашу веру и упование на Бога, а не только на себя самого.
Но следует рассмотреть еще и другое. “Послушанием истине чрез Духа, очистив души ваши к нелицемерному братолюбию [и вот верное следствие], постоянно любите друг друга от чистого сердца”! Вот в чем состояла наилучшая и самая весомая причина всего, поскольку естество, таким образом пробуждаемое в них, есть то святое естество, которое ниспосылается благодатью от самого Бога. “...Как возрожденные не от тленного семени, но от нетленного, от слова Божия, живого и пребывающего вовек Ибо всякая плоть - как трава, и всякая слава человеческая - как цвет на траве: засохла трава, и цвет ее опал; но слово Господне пребывает вовек; а это есть то слово, которое вам проповедано”.

### 1Петра 2

Далее (гл.2) апостол показывает некоторые права, а также нужды христианина . Сначала он окружен миром зла, но, кроме того, он не утратил и нечто более близкое, столь же дурное, как и заключенное в мире. “Итак, отложив всякую злобу и всякое коварство, и лицемерие, и зависть, и всякое злословие, как новорожденные младенцы, возлюбите чистое словесное молоко, дабы от него возрасти вам во спасение”. Вы не найдете слов “во спасение” в большинстве общераспространенных Библий, и тем не менее эти слова должны быть {Прим. ред. : ср. русскую синодальную Библию (ст. 2).}. При этом апостол представляет нас возрастающими “во спасение” (т. е. до конца в славе). Не часто случалось так, что пропускались слова. Более распространенная ошибка тех, кто переписывал писания, состояла в том, что они вставляли слова. Они смешивали один отрывок с другим; они думали, что то, что правильно в одном случае, должно быть правильным в другом; и, таким образом, тенденция состояла в том, что притуплялось острие меча Духа, который есть Слово Бога. Но в данном случае они допустили пропуск. С первого взгляда некоторых, возможно, эти слова поразят, а именно тех, кто думает, что смысл “спасения” вследствие этого ослабляется. Но никогда не следует бояться довериться Богу или его Слову. Никогда не бойтесь за честь Писания, никогда не избегайте вверяться тому, что говорит Бог. Я без колебаний скажу, что, по моему суждению, так сказал Бог, если руководствоваться наиболее древними и авторитетными источниками. {По сути, одна унциальная рукопись девятого века подтверждает этот пропуск, но A, B, C, K, более пятидесяти минускульных и все переводы, кроме арабского из Парижской Полиглоты, подтверждают эти слова. Древние выдержки, греческие и латинские, кроме Экумениуса, также указывают на такой вариант написания.}
“...Ибо вы вкусили, что благ Господь. Приступая к Нему, камню живому, человеками отверженному, но Богом избранному, драгоценному, и сами, как живые камни, устрояйте из себя дом духовный, священство святое, чтобы приносить духовные жертвы, благоприятные Богу Иисусом Христом”. Здесь показаны две стороны священства. Сначала мы прочли об одной из них - “священство святое”, а вторая упомянута ниже, в стихе 9, где Петр говорит: “Вы - род избранный, царственное священство”. Обе стороны происходят от Христа и пребывают в единении с тем, кто ныне несет священство, подобно Аарону, хотя сам лично является священником вовек по чину Мелхиседека. То, что Он - царский священник, так же истинно, как то, что его действия ныне совершаются на основе жертвы, когда Он ходатайствует, подобно Аарону, за завесой, но за разодранной завесой. Ныне Он, являясь пресвятым, напоминает прообраз левитов. На этом основывается духовное священство, и мы вследствие этого, будучи его святыми, приступаем к нему и воздаем духовные жертвы. Кроме того, в приступающих к Богу верующих есть не только святость, но и отпечаток царского достоинства. Это тоже очень важно помнить и стараться осуществлять верой. Стоит ли доказывать другое? Пред Богом мы склоняемся, восхваляя и любя; перед миром мы осознаем славу, которую нам дала благодать. Воздавая почет миру, стремясь к милостям мира, мы оскорбляем наше место. Увы! как часто и с какой готовностью христианин забывает подобающее ему достоинство! Будем же помнить, что мы есть “царственное священство... дабы возвещать”, как здесь сказано, “совершенства Призвавшего вас из тьмы в чудный Свой свет”. Но когда речь идет о том, чтобы приступать к Богу, не будем забывать, что мы и “священство святое”. Мы это все понимаем: святость в общении с Богом, царственность перед миром, когда мы искушаемы забыть наш небесный сан.
“Некогда не народ, а ныне народ Божий; некогда непомилованные, а ныне помилованы”. Здесь снова упоминается ветхозаветное писание; и оно до сего дня истолковывалось и истолковывается неправильно, как будто люди, упомянутые здесь, должны были быть язычниками, потому что они названы пришельцами в рассеянии. Здесь подразумевались иудеи, и никто кроме иудеев, уверовавших в Господа Иисуса. Он ссылается на то, что они потеряли свое звание народа Бога, которое Израиль носил в дни вавилонского плена. С тех пор они перестали явно быть народом Бога. Соответственно, их земли стали собственностью язычников, и так все это продолжается и поныне. Как нам известно, с тех пор и до нашего времени никто уже больше не возвратился по-настоящему, приходили лишь остатки людей - на время и с определенной целью. Времена язычества все еще в стадии завершения. Они еще не закончились, хотя и должны быть точно завершены. Поэтому очевидно, что пока времена язычников продолжаются, иудеи не могут ни восстановить свое древнее звание, ни стать действительными обладателями земли Еммануила. Конечно, это слишком очевидный факт, чтобы его оспаривать. Все это время они не были народом, они зависели от воли своих господ - язычников. Но даже и ныне благодать дает верующему (здесь - верующим иудеям) войти в это место; мы теперь народ Бога. Мы не ждем времен и сроков. Израиль должен ждать, но не мы.
В этом и заключается разница между христианином и иудеем. Христианин не принадлежит к миру и, соответственно, не связан привратностями времени. Он ныне обладает вечной жизнью и является небесным жителем даже оставаясь еще здесь на земле. Таково христианство. Так апостол сказал иудеям, к которым обращался, что они не были народом (то есть во дни своего неверия), но стали им ныне. Такова была их вера в Христа от их избрания из народа, и только тогда они стали его народом. “Некогда не народ, а ныне народ Божий; некогда непомилованные, а ныне помилованы”.
И это чрезвычайно интересно, потому что если сравнивать слова пророка, то видно, что они служат иллюстрацией к предыдущему замечанию: о разнице между нынешним свершением, благословенным в наших сердцах Святым Духом, и будущим исполнением пророчеств. Если люди принимают действительность за исполнение пророчеств, то это, по сути, не только отрицает будущее в данном отрывке Писания, но и уничтожает красоту и смысл настоящего; ибо то, что апостол сообщает, состоит в том, что они получили ныне благодать, хотя ни один не стал семенем, посеянным в землю. Иудеи не стали семенем, посеянным в землю. Они еще станут величайшим народом на земле, и все язычники признают это. Они получат все в свое распоряжение и достойно воспользуются всем этим для Бога. Они не только должны быть открыто поставлены во главе народов, но сам Бог соединит свою славу свыше с ними как своим земным народом здесь на земле; ничего не будет на земле, кроме мира, праведности и изобилия в тот день славы. Таким будет “тот день”, о котором пророчествует Осия. Вы можете легко судить, наступил ли сейчас этот день. Это только богослову трудно судить об этом - его традиционные представления окутывают его же, как туман.
Я не думаю, что потребуется много доказательств для того, чтобы показать, будут ли, по евангелию, иудеи или мир в таком состоянии, которое описывает пророк, или сейчас творится что-то такое, что направлено и рассчитано на то, чтобы привести к такому результату. Но чему только люди ни верят при условии, что это не из Библии?! Я полагаю, что изложенное в Библии требует веры, именно так должно быть. Однако слишком очевидно, что только исключительная недоверчивость проглатывает все и потворствует первому человеку, отвергая славу второго. В писаниях же мы находим, что исполнение пророчества предполагает какое-то место на земле, которое явно и со славой будет дано иудейскому народу. Однако чудесное место, отведенное христианству, означает, что, хотя мы становимся ныне народом Бога, будь мы иудеями или язычниками, и хотя верующий иудей теперь получает милость, он не будет семенем, посеянным в землю, но будет призван на небеса и вследствие этого становится странником и пришельцем здесь, на земле, до прихода Иисуса. Дело будет обстоять иначе, когда иудеи вернутся в свою землю. В определенном смысле они теперь пришельцы; но это ужасно, потому что это плоды суда. Они рассеялись по всей земле и не могут найти покоя ни своей душе, ни ногам. Это известно всякому и даже им самим. Менее всего можно сказать об иудеях, что они посеют свое семя в Палестине. Я не отрицаю ни того, что они могут сначала обрести обманчивую славу, ни того, что антихрист придет под видом Мессии и введет некоторых из них в землю. Но думаю, что близок час искупления.
Однако, ожидая это, отрадно видеть положение верующего иудея теперь, когда божественная мудрость здесь применила сказанное Осией. Хотя он принадлежит народу Бога, вместо того, чтобы через христианство обрести земной характер, он становится, наоборот, странником и пришельцем. “Возлюбленные! прошу вас, как пришельцев и странников, удаляться от плотских похотей, восстающих на душу”. Получилось так, как будто Бог нарочно поставил 11-й стих, чтобы опровергнуть ложные выводы, сделанные людьми из 10-го стиха.
Затем Петр начал свои назидания, обращая внимание прежде всего на ежедневные личные искушения, с которыми христианину приходится бороться в себе самом. Апостол поведал то, что относилось к остальным. Он сказал: “Итак будьте покорны всякому человеческому начальству, для Господа: царю ли, как верховной власти, правителям ли, как от него посылаемым для наказания преступников и для поощрения делающих добро”.
Я полагаю, что среди этих христиан-иудеев существовала опасная наклонность к мятежу. Конечно же, иудеи ветхозаветных времен редко были хорошими подданными. Они были склонны восставать против угнетения и плохо подчинялись властям, особенно языческим. Они всегда были, как мы знаем, непокорным народом, а христиане-иудеи всегда склонялись к тому, чтобы оправдать с помощью христианства свое непослушание. Мы это можем легко понять, поскольку вполне очевидно, какими грубыми, темными и развращенными были их языческие правители. Однако в подобных обстоятельствах человеку необходимо четкое понимание воли Бога, чтобы не нарушить долга повиновения. Неминуемо встает вопрос: “Как можем мы повиноваться людям, поклоняющимся камню и дереву, даже религия которых делает их безнравственными и падшими?” Как бы то ни было, а для христианина очень важно, чтобы он утвердился в положении терпеливого подчинения. Как мы видим, Павел в других местах особенно настаивает на том, что христиане в Риме должны были подчиняться, пусть даже когда им пришлось иметь дело с одним из самых падших людей, когда-либо правивших империей, который вскоре после этого обрушил на них беспощадные гонения. Апостол, однако, требует здесь самого безоговорочного подчинения властям, которые только могут быть. Так мы видим здесь христиан-иудеев, которые могли бы освободиться от бремени, возложенного на них их языческими правителями. Апостол Петр сердечно назидает выполнять свой обет ради Господа. Я не говорю, что здесь нет никаких ограничений. Послушание - всегда правильно, только не по отношению к человеку, вознамерившемуся обесчестить Бога. Тем не менее послушание остается христианским принципом. Однако подчинение высшего порядка поглощает подчинение низшего порядка, когда они приходят в столкновение, и это единственное кажущееся исключение.
После этого Петр не только толкует о божественной жизни, но и особое внимание уделяет семье и семейным отношениям. Некоторые из тех, к кому он обращается, были слугами, независимо от того, были они рабами или не были. Апостол Павел особо подчеркивал перед рабами-христианами красоту и добродетельность послушания, хотя Петр настаивает на этом независимо от того, является ли человек рабом или нет. Это основывается на самом принципе христианства, на совершении добрых дел, страдании за них, терпеливом отношении к ним. Безусловно, это требует веры, но Господь и не может не ожидать веры от христиан. Для того, чтобы подтвердить это и показать наглядно, перед нами предстает сам Христос. Не только христианин призван к этому, но Христос был призван к этому. “И Христос пострадал за нас, оставив нам пример, дабы мы шли по следам Его. Он не сделал никакого греха, и не было лести в устах Его. Будучи злословим, Он не злословил взаимно”. Злословие - напасть, которой, как слуги, они были особенно подвержены, как и всевозможным другим притеснениям. Чего не испытал Христос на том же пути?
“...Страдая, не угрожал, но предавал то Судии Праведному. Он грехи наши Сам вознес Телом Своим на древо [Он испытал все страдания, и в этом Он исключителен], дабы мы, избавившись от грехов, жили для правды: ранами Его вы исцелились. Ибо вы были, как овцы блуждающие (не имея пастыря), но возвратились ныне к Пастырю и Блюстителю душ ваших”. С тех пор, как Он пришел и явил совершенный пример, тем более было не время благоволить непослушанию и еще более, чем всегда, не подобало уклоняться от стези страдания.

### 1Петра 3

Это назидание предназначено не только для слуг. Практически здесь рассматриваются всевозможные жизненные отношения. По крайней мере, отмечена наиболее важная часть, и в особенности важные социальные узы между женами и мужьями (гл. 3). “Наконец будьте все единомысленны, сострадательны, братолюбивы, милосердны, дружелюбны, смиренномудры; не воздавайте злом за зло или ругательством за ругательство; напротив, благословляйте, зная, что вы к тому призваны, чтобы наследовать благословение”. Какое положение для христианина, призванного к благословению и быть благословенным! И это исключительно подтверждается (подтверждает то, что уже было сказано) в псалмах. Он процитировал закон в гл. 1, пророков в гл. 2 и теперь псалмы в гл. 3. Так все жившие пророки Бога приносят пользу христианам, и вы только должны постараться не оскорблять их или кого-либо из них.
“Ибо, кто любит жизнь и хочет видеть добрые дни, тот удерживай язык свой от зла и уста свои от лукавых речей; уклоняйся от зла и делай добро; ищи мира и стремись к нему, потому что очи Господа обращены к праведным и уши Его к молитве их, но лице Господне против делающих зло”. После этого апостол спрашивает: “И кто сделает вам зло, если вы будете ревнителями доброго? Но если и страдаете за правду, то вы блаженны; а страха их не бойтесь и не смущайтесь. Господа Бога святите в сердцах ваших”.
Это приводит к другому важному положению о том, что если мы страдаем, то не за грехи, а по той трогательной причине, что Христос страдал за грехи. Этого достаточно здесь, если можно так выразиться. Он держит монополию, но давайте расставим все точки над “i”. Почему мы должны страдать? Раз Он один сподобился пострадать за грех, то мы не должны страдать, кроме как во имя его, и, как сказано, здесь, “потому что и Христос, чтобы привести нас к Богу, однажды пострадал за грехи наши, праведник за неправедных, быв умерщвлен по плоти, но ожив духом, которым Он и находящимся в темнице духам, сойдя, проповедал”.
Особо отметим, что Петр не говорит, что Христос пошел в темницу и проповедовал там духам. Никаких подобных слов не употребляется, и не это он имеет в виду. О духах сказано, что они в темнице. Они ожидают здесь судного дня. Бог, может быть, их судья в этом мире, но этим дело не кончилось. Он собирается судить их в мире ином. Мог быть суд, но это не суд. Поэтому он говорит, что эти самые духи, о которых говорится, были “некогда непокорными ожидавшему их Божию долготерпению, во дни Ноя, во время строения ковчега, в котором немногие, то есть восемь душ, спаслись от воды”.
Это не является отношением всех, кто умер в неверии, но описанием поколения, которое было удостоено особого свидетельства и уничтожено особым приговором суда. Проповедование было во времена Ноя. Это случилось как раз перед тем, как суд обрушился на них, и все потому, что они презрели свидетельство Христа через Ноя. Как Дух Христа пророчествовал устами пророков, так Дух Христа и проповедовал через Ноя. Я не вижу в этом ничего затруднительного. В этом стихе нет ничего, что бы оправдывало запутанную версию, чужеродную для остальной части Библии. Ошибочно основываться и на том, кто не знал, что происходило в преисподней. И говорится не о проповедовании в темнице, а о проповедовании пленным духам. Он же говорит о людях, которые слышали Ноя, но презрели слово Господа. И не дух Ноя проповедовал, это был Дух Христа.
Наверняка следует указать, что Дух упоминается особенно в связи с Ноем, о чем мы читаем в Быт. 6: “Не вечно Духу Моему быть пренебрегаемым человеками; потому что они плоть”. И срок долготерпения был назначен: “Пусть будут дни их сто двадцать лет”. То есть Дух все это время продолжал быть пренебрегаемым свидетельством перед людьми. Затем наступил потоп и погубил их; но их духи теперь томятся, пленные, ожидая вечного суда. По этой причине лишь очень немногие спаслись тогда, но очень многие погибли. При размышлении становится очевидно, что нет более подходящего примера, чем этот, в нашем споре - так мало спаслось и так много погибло. Неверующие могли бы упрекнуть христиан в их малочисленности, в то время как огромная масса все еще оставалась в иудейской вере, а также нелепостью такого исхода, как пришествие Мессии. Христианин может ответить, что этот довод неубедителен, ибо, когда начался потоп, лишь немногие спаслись, в конце концов, в их собственной, бесспорно, боговдохновенной истории. Спора нет, многие тогда погибли, и еще меньше спаслось, нежели было христиан-иудеев в то время. Следовательно, отрывок достаточно ясен. Нет никаких оснований для неверного истолкования этого выражения или для допущения чего-либо неизвестного в остальной части Писания. Это серьезное предостережение неверно основывающемуся на очевидных событиях, происходящих перед глазами всего мира, а не на том, что следует истолковывать, соотнося с миром иным.
“Так и нас ныне подобное сему образу крещение, не плотской нечистоты омытие, но обещание Богу доброй совести, спасает воскресением Иисуса Христа”. Это опять-таки свойственно английскому переводу. Здесь не совсем “обещание доброй совести”. Истинный смысл этого может на миг вызвать большее затруднение (как, я полагаю, зачастую случается с истиной); но когда это принято и понято, то что может с такой силой воззвать к нашей совести? Это довольно трудное слово, но я считаю, что его значение заключается в том, чего совесть хочет и просит у Бога. Ну, а если совесть пробуждена Святым Духом, то что удовлетворит такую совесть? Ясно, что не меньшее чем благоугодность в праведности пред Богом; и это именно то положение, к которому приводит крещение. Другими словами, здесь не просто кровь Христа, которая не может быть смыслом крещения, и тем более не жизнь Христа, - крещение ничего подобного не означает. Оно действительно основывается на смерти Христа, а поэтому другое надлежащее нам место показано посредством его воскрешения. Таким образом, он и говорит: “Так и нас ныне подобное сему образу крещение... спасает”. Мы нигде не найдем такого подтверждения спасения во всем его истинном значении, независимо от воскресения. “Так и нас ныне подобное сему образу крещение, не плотской нечистоты омытие... спасает”. Он не имел в виду простой внешний акт крещения, который никого не может спасти. Но то, что крещение означает, действительно спасает. Оно провозглашает то, что христианин имеет новое место и положение перед лицом Бога: теперь уже не первого Адама, а второго безгрешного человека, ставшего благоугодным чрез Христа. Вот что обозначает крещение и к чему оно как знамение приводит нас. “Так и нас ныне подобное сему образу крещение, не плотской нечистоты омытие, но обещание Богу доброй совести, спасает воскресением Иисуса Христа, Который, восшед на небо, пребывает одесную Бога и Которому покорились ангелы и власти и силы”.

### 1Петра 4

“Итак, как Христос пострадал за нас плотию, то и вы вооружитесь тою же мыслью [в данной главе (4) мы подходим к божественному предведению, имея дело с естеством, противящимся воле Бога]; ибо страдающий плотию перестает грешить”. Если вы покоряетесь естеству, вы потворствуете ему, но если вы страдаете, отвергая его похоти, тогда “страдающий плотию перестает грешить”. Это факт; и святость стоит страданий в этом мире. Страдания - это тот способ, с помощью которого мы находим силу смирить плоть, чтобы “остальное во плоти время жить уже не по человеческим похотям, но по воле Божией. Ибо довольно, что вы в прошедшее время жизни поступали по воле языческой, предаваясь... похотям”. Удивляются ли люди вашему воздержанию? Они предлежат суду. “Ибо для того и мертвым было благовествуемо, чтобы они, подвергшись суду по человеку плотию, жили по Богу духом”. Так, Петр показывает, что даже если обратиться к мертвым, разницы нет никакой. Также и они: те, кто был, кто был прежде них, были испытаны тем же способом. Он сохраняет связь со святыми прежних времен по общему принципу. В какой бы то ни было форме Бог никогда не оставляет своего праведного предведения, хотя есть еще и его благодать. Отсюда следует, что если кто-либо принял евангелие, то он избавлен от суда и живет в Духе угодно Богу. Если же кто презрел его, то он испытал последствия этого.
“Впрочем близок всему конец. Итак будьте благоразумны и бодрствуйте в молитвах. Более же всего имейте усердную любовь друг ко другу, потому что любовь покрывает множество грехов”. После этого эпизода, относящегося к людям на земле, а не к существам из незримого мира, Петр возвращается к обязанностям христиан в отношении друг друга и назидает их быть благоразумными, бодрствовать в молитвах, усердно любить и также быть “страннолюбивыми друг ко другу без ропота”. Затем он рассматривает то, что явно выражает духовную силу, которую следует проявлять не только с милосердием, но и с осознанием ее пред Богом и ради прославления его через Иисуса Христа. Столь же характерным образом мы видели в послании Иакова соединение нравственной цели с учением. Но оба открывают двери служению среди христиан в христианском собрании. С какой целью осуществилось полезное действие Духа Бога, дарующего столь различные благие дары, если они не влекли за собой обязанности служения?
Ни один христианин не должен думать или говорить о праве служения, хотя свобода служения может быть вполне законной по своей сути. Здесь есть фраза, которую часто понимают неправильно. Ее можно легко истолковать так, как если бы она означала право говорить для любого человека. Я совершенно отрицаю это. Бог имеет право использовать того, кого ему угодно, по своей собственной всемогущей воле и мудрости, но дело в том, что, если вы получили дар, вы не просто вольны, но, скорее, обязаны использовать его во имя Христа. Это не просто вопрос о наличии разрешения. Такой принцип хорош для человека; но обязанность - это слово для служителей Бога, для детей Бога. Каждый должен служить “тем даром, какой получил”. И это не просто отдельные люди, один или два, но каждый, сколько бы их ни было, мало или много.
“Служите друг другу, каждый тем даром, какой получил, как добрые домостроители многоразличной благодати Божией. Говорит ли кто, говори как слова Божии”. В соответствии с этим никто не может говорить, пока у него не будет твердого убеждения, что он несет слова Бога и весть Бога в надлежащее время и надлежащим людям. Если бы это все чувствовали должным образом, разве не удержало бы это многих от высказываний? Также нет причин бояться, что молчание в подобных случаях нанесет какой-либо ущерб собранию Бога. Это не имеет такого уж первостепенного значения, чтобы об этом долго распространяться. Суть в том, что изрекаемое должно быть от Бога. Люди не должны говорить, если у них нет уверенности, что то, что они хотят сказать, не только верно (не об этом идет речь), но что это действительно есть воля Бога в данном случае. Говорящий должен быть устами Бога для того, чтобы незамедлительно провозгласить волю Бога. Это значит говорить “слова Божии”. И не просто говорить в согласии с его словами, как обычно люди истолковывают этот отрывок, выводя из него оправдание тому, что говорят так, как им кажется подобающим, не задумываясь о воле Бога. Они думают, что понимают писания и что поэтому говорят благое; но это совершенно другое дело, когда человек всего лишь хочет быть устами Бога, когда известно, что в этом, как и во всем другом, можно ошибиться и потерпеть неудачу.
Тем не менее это здравый принцип, и давайте будем ревностно исполнять его, взирая в нашем несовершенстве на благодать Господа. “Говорит ли кто, говори как слова Божии; служит ли кто, служи по силе, какую дает Бог”. Заметим здесь, что служение отличается от говорения. Какие огромные изменения, должно быть, произошли в христианском мире, если мы видим, что теперь человека считают уже почти служителем только потому, что он говорит, тогда как истинное служение святым так же драгоценно в своем роде, как и любые речи! “Говорит ли кто, говори как слова Божии; служит ли кто, служи по силе, какую дает Бог”. Разумеется, даже при наличии духовного дара красноречия существует также природная способность человека, которую следует учитывать, но это не дар, хотя и может быть подобающим его орудием. Мы всегда должны отличать способность человека от духовного дара, который дает Господь, и, кроме того, есть еще право использовать дар. Человек должен упражнять и усердно развивать дар, данный Богом. В этом нет ничего, противоречащего здравому смыслу или принципам, но для тех, кто в это не верит, это, поистине, большая ошибка; по сути, это означает вызов Писанию, которое ясно и недвусмысленно судит обо всем этом. О Христе сказано, что Он дал каждому по его силе. Здесь мы имеем дар, данный по силе человека, прежде чем тот обратился, то есть внешние черты дара, когда последний, несомненно, соответствует этой силе. Сам же дар есть сила Духа по благодати Христа. Нет такой силы, которая составляла бы дар, в то время как духовный дар не вытеснит природную силу, которая становится носителем дара, так как дар дается и действует в соответствии с этой силой. Но, кроме этого, необходима также настоящая сила от Бога тем, кто взирает на него. Он прославляется во всем через Иисуса Христа, “Которому слава и держава во веки веков”.
Далее мы видим испытания, через которые проходили упоминаемые здесь святые, и призыв страдать не только ради праведности, но и ради Христа. Наконец, дается увещевание о важности страданий по воле Бога, предавая ему свои души (творя добро) как верному Создателю, который праведен и ревнует к долгу. Но если это так серьезно для его святых, то что тогда говорить грешникам?

### 1Петра 5

И снова перед нами наставление пастырям (гл. 5). Как мучительно снова быть вынужденным сделать уничижительное замечание по поводу общепринятого перевода Библии! Это действительно выразительный и в общем верный перевод, но ему нередко не хватает точности. Пастырям велено пасти стадо Бога, “надзирая за ним не принужденно, но охотно... не для гнусной корысти, но из усердия” и т. д. Они прежде всего должны помнить, что это стадо Бога. Если человек не ощущает в своей душе, что это стадо Бога, то я не думаю, что он годен быть пастырем или иметь какой-либо другой сан духовной веры; он далек от истинного положения и не сможет быть благословением для тех, кто составляет стадо Бога. Короче говоря, мы здесь снова видим предостережение, которое помогает прояснить смысл отрывка: “Пасите Божие стадо, какое у вас, надзирая за ним не принужденно, но охотно и богоугодно, не для гнусной корысти, но из усердия, и не господствуя над наследием Божиим”.
Следует заметить, что слово “Божиим” вставлено курсивом. Итак, следует без колебаний подтвердить, что эта фраза вовсе не означает наследие Бога, но выражает совершенно иную идею, отличающуюся от этой. Вот истинный оборот: “И не господствуя над ними как над своей собственностью”. Пастыри не должны относиться к стаду так, как если бы оно принадлежало им. Это как раз то, что считают для себя позволительным и обязательным. Именно в эту ловушку неверие завело христианский мир. Это постоянный и известный источник затруднений, с которыми человеку приходится постоянно бороться, потому что через это пробуждаются различные отрицательные чувства, а зависть всякого рода и оскорбленные чувства приводят к всяческим затруднениям. Короче говоря, мы можем везде найти действительно прекрасных людей и даже, как мы допускаем, благочестивых. Но, кроме того, они представляют собой собрание его; они думают так, и благочестивый человек действительно верит этому. Он полагает, что они есть собрание, и они того же мнения. Вследствие этого, когда умы обеспокоены, возможно, их положением, тогда возникают всевозможного рода затруднения. Такой человек чрезвычайно расстроен, потому что, как он часто любит повторять, “это один из лучших моих людей; я потерял цвет своего собрания”. Соответственно, он чрезвычайно расстроен вследствие того, что один из самых преданных уходит, хотя, возможно, для того, чтобы более верно последовать Слову Бога; и, без сомнения, очень много переживаний и страданий приходится на долю того члена собрания, который покидает своего пастыря.
Все это здесь осуждается и отвергается как совершенно неправильное. Пастыри назидаются и предостерегаются. Есть просто те, кто направляет, руководит, и так надлежит поступать. Во времена написания данного послания все это содержалось в должном порядке. Мне нет нужды объяснять вам, что в нынешнее время эти дела достаточно запутаны. Можно иметь реального носителя истины, но нельзя обладать ею в настоящее время в явном виде. Однако, кроме того (на чем я больше не буду заострять внимание), примечательно одно явление: даже когда все было в порядке, установленном апостолами, когда были пастыри, и учители, и пророки и так далее, и, кроме того, пресвитеров надлежащим образом назначали сами апостолы или доверенные апостолов - даже в то самое время их назидали с тем, чтобы они не считали, что “это мое собрание, а этот вот ваш вождь”. Ничего подобного в Слове Бога нет, но есть лишь противоположное этому.
Их оставляли “пасти стадо Божие”. Я повторяю: стадо Бога, а не ваше, и никто не имеет права господствовать над ним, как если бы это была ваша собственность. Если бы это было ваше наследие, то вы имели бы определенные права; но истина состоит в том, что тот, кто занимает положение пастыря, имеет немалую ответственность. Бесспорно, он должен пасти стадо, и это стадо Бога, а не его собственное. Там, где это должным образом осмыслено, какая чудесная перемена происходит в мышлении, поведении и нравах: перемена как в тех, кто пасет стадо, так и в тех, о ком заботятся, поскольку тогда Бог присутствует в сердцах и нет мелочного посягательства на права человека в той или иной форме. Следовательно, здесь уже и речи нет об обидах, ибо как это может задеть вас, если я вижу конкретную истину и должен поступать в соответствии с ней? Почему это должно служить причиной для огорчения? Истина заключается в том, что в утверждениях типа “мое стадо” или “твое стадо” содержится корень нескончаемого зла. Это стадо Бога, и если человеку доверено Господом пасти это стадо, то как благословенно такое доверие!
Остаток главы состоит из назиданий для молодежи, а в конце - для всех, с молитвой о том, чтобы “Бог же всякой благодати, призвавший нас в вечную славу Свою во Христе Иисусе, Сам, по кратковременном страдании вашем, да совершит вас, да утвердит, да укрепит, да сделает непоколебимыми. Ему слава и держава во веки веков. Аминь. Сие кратко написал я вам чрез Силуана, верного, как думаю, вашего брата, чтобы уверить вас, утешая и свидетельствуя, что это истинная благодать Божия, в которой вы стоите. Приветствует вас избранная, подобно вам, церковь в Вавилоне и Марк, сын мой. Приветствуйте друг друга лобзанием любви. Мир вам всем во Христе Иисусе”.

## 2 Петра

Оглавление: гл. 1; гл. 2; гл. 3.

### 2Петра 1

Во втором послании Петра (и здесь я должен быть краток), как и в послании Иуды мы сталкиваемся с утверждением все того же существенного факта праведного предведения Бога. Но апостол здесь дополняет свое первое послание, описывая мир в будущем и особенно осуждение христианского мира или растленного христианства. Написанное для наставления святых, послание вполне может служить предостережением для грешников в падшем мире или для тех, кто оскорбляет праведность и истину.
В 1-ой главе есть выражение, на которое я прошу вас обратить особое внимание: “Как от Божественной силы Его даровано нам все потребное для жизни и благочестия, через познание Призвавшего нас славою и благостию”. На самом деле не “славою и благостию”, но “его славою и благодатью”. Мне кажется, что это важно для понимания утверждения Святого Духа. Вот что служит объявлением этого: Адам не был призван, когда был в Едеме. Будучи невинным, он не был призван славой и благодатью Бога. Все, что Адам был обязан сделать, это оставаться таким, каким он был, то есть он был обязан исполнять волю Бога, или, вернее, не делать того, что Бог запретил ему. Это было простое испытание послушания. Адам, поистине, ни в чем не нуждался ни в малейшей степени. У него было в избытке все, чего бы он ни желал, ибо Бог явил себя милостивым, изобильно благословляя, когда Он поместил человека в Едеме. Уделом человека было сохранить свое первоначальное состояние. Он должен был просто пребывать в этом положении. Когда он послушал дьявола, то это было не призывом славой и благодатью Бога, а призывом исполнить волю дьявола. Это было стремление к своей собственной независимости через непослушание ясному запрету Бога. Мы же призваны собственной славой и благодатью Бога.
В этом состоит сам принцип христианства. Он выводит христианина из того состояния, в котором тот пребывает по своей природе - и увы! - в грехе; и поэтому о нем говорится как о призвании. Христианское призвание предполагает, что евангелие, когда его принимают, исполняет душу силой Духа Бога, и получивший его призван выйти из того состояния, в которое человек ныне низвергнут грехом; не возвратиться в состояние Адама, но прийти в совершенно иное состояние. Речь уже идет не о человеке на земле, а о том, кто призван славой и благодатью Бога. Именно славой и благодатью Бога, потому что, если Бог спасает, Он призывает пребывать в славе, и ни в чем ином. Признанным результатом греха является сказанное в Рим. 3, что все “лишены славы Божией”. Этим они сейчас поверяются. Достойны ли они предстать перед лицом славы Бога? Слава Бога теперь является мерой суда для грешника; и это не вопрос возвращения утраченного рая, даже если бы это было возможно, или исполнения закона. Благословенность евангелия состоит в том, что оно призывает человека не для того, чтобы поставить его на место человека, не совершившего грехопадения, или иудея на земле, но оно призывает славой Бога и его благодатью. Благочестивое воздержание становится уздой попущениям плоти в любом отношении. Оно ставит первым великим условием не благодать, но славу Бога, а затем уж благодать.
“...Которыми дарованы нам великие и драгоценные обетования, дабы вы через них соделались причастниками Божеского естества [такова действенность звания благодати; даруется новая природа, которая, возлюбя волю Бога, гнушается зла, которым сатана переполнил мир], удалившись от господствующего в мире растления похотью”. Далее Петр показывает, что времени на ожидание или благодушие нет: “То вы, прилагая к сему все старание, покажите в вере вашей добродетель [или духовное мужество], в добродетели рассудительность, в рассудительности воздержание, в воздержании терпение, в терпении благочестие, в благочестии братолюбие, в братолюбии любовь”. Эти два последних качества не одно и то же. Любовь гораздо больше и глубже, нежели братолюбие. Последнее преимущественно направлено на брата; первая поверяет все Богом, его волей и славой. Поэтому можно обнаружить христианина, переполненного братолюбием, но жестоко заблуждающегося, когда наступает испытание любви, которая чувствует и настаивает на том, что величайший долг состоит в том, чтобы Бог свершил свой промысел. “Что мы любим,- сказал Иоанн (и кому, как не ему, лучше знать об этом), - детей Божиих, узнаём из того, когда любим Бога и соблюдаем заповеди Его”.
В остальной части главы говорится о царстве, которое в сущности является главным предметом свидетельства Петра в первом послании, равно как и во втором. Сам собираясь вот-вот отойти, он открывает благословенное будущее заступничество Господа, чтобы уничтожить зло в этом мире и явить силу и благодать на земле. Таково царство, которое наступит с пришествием нашего Господа Иисуса Христа. Его пришествие, то есть присутствие, включает царство в свою всеобъемлющую сферу.
Но при утверждении этого принимаются все усилия, чтобы показать, что есть нечто лучшее, чем это грядущее царство, каким бы славным оно ни было; и весьма важно четко понять это. Так, 19-й стих открывает вопрос, который я могу более четко сформулировать, чем он выражен в английском переводе Библии: “И притом мы имеем вернейшее пророческое слово; и вы хорошо делаете, что обращаетесь к нему”. Они были совершенно правы в том, что твердо придерживались древних пророческих писаний; как иудеи, они знали эти части Слова Бога, и апостол ни в коей мере не порицает их за то, что они твердо придерживались их. До сих пор это было совершенно правильно. “И вы хорошо делаете, что обращаетесь к нему”. Не было нужды в более горячем участии, тем не менее он хвалит то внимание, с которым они отнеслись к пророческим словам Ветхого Завета. И все-таки, читая об этом в Новом или в Ветхом Завете, нельзя не ужасаться, когда пророчество затмевает все остальное. Оно не должно глубоко затрагивать чувства. Оно может занимать разум, но исключая то, что выше его. Его природа воспрещает ему полностью занимать сердце, очищенное верой; и апостол вовсе не имеет в виду, что оно когда-либо должно занять подобное место. Когда он говорит: “И вы хорошо делаете, что обращаетесь к нему”, то добавляет поучительное сравнение: “Как к светильнику, сияющему в темном месте”. Вот что напоминает пророчество. И Петр на этом не останавливается, но указывает затем на другой, еще более яркий свет: “Доколе не начнет рассветать день и не взойдет утренняя звезда в сердцах ваших”. Он имеет в виду то, что пророчество есть богоданный светильник, который сияет в этом темном мире. Никто не может безнаказанно презирать свет, который изливается на эту темную сцену - на мир, который подлежит суду. Он показывает нам страшный конец и, таким образом, предостерегает на всем нашем пути.
Поэтому пророчество превосходно, подобно светильнику в темноте. Оно дается Богом с той же целью, и ни один христианин не может себе позволить пренебрегать им или относиться к нему свысока как к какому-то бесполезному делу, которое не может вознаградить его трудов, в последнем случае они были бы совершенно правы. Но пусть они позаботятся о том, чтобы сердце обрело гораздо большее сокровище. И что бы это могло быть? Конечно, не христианство в целом, но христианская надежда. Пришествие Господа и все, что связано с ним на небесах, будучи надеждой христианина и собрания, не должно принижаться до простого примера пророчества. Пророчество имеет дело с землей, с иудеями, с язычниками, со злом на земле. Пророчество провозглашает, что люди настолько порочны, что Господь должен прийти и судить их, а затем явить свое царство - уже не в духовной сфере и не в свидетельстве, но в силе и славе. Но разве это все, что есть Христос для нас? Разве можно смешивать христианскую надежду с вавилонским судом, с ниспровержением язычников или с воссоединением Израиля? Христианин верует в то, что принципиально все зло было давным-давно осуждено на кресте, что суд над ним свершился, абсолютный и окончательный, выходящий за пределы всего, что может быть в творении. Поэтому его надежда стоит намного выше той явленной силы праведности, а также благодати, которая должна уничтожить зло, а потом благословить этот многогрешный и несчастный мир покоем, радостью и всякой благодатью для твари. Христианская надежда сулит полное отделение христианина от мира, чтобы пребывать во славе с Христом, дорогим его сердцу. Поэтому Петр говорит: “Доколе не начнет рассветать день и не взойдет утренняя звезда в сердцах ваших”. Какое время он подразумевает под этими словами? Когда христианином овладевает эта надежда, то пророчество не просто предостерегает его, но завладевает его сердцем и наполняет его небесной надеждой, светом лучших дней, когда источником и средоточием всего этого будет сам Христос.
Соответственно, “доколе не начнет рассветать” не означает прихода того дня, пока не взойдет солнце праведности, исцеляя, а нечестивые не будут растоптаны, словно пепел под ногами. Смысл фразы вовсе не таков. Это рассвет в сердце, надежда, которая должна осуществиться сейчас, потому что мы дети дня. Вследствие этого мы должны иметь в настоящем этот дневной рассвет, эту утреннюю звезду, встающую в наших сердцах. Человек, рожденный от Бога, может поверить всему, что есть в пророчествах; и хорошо, когда обращаются ко всему этому, но этого недостаточно. Ни падение, ни суд над великой блудницей, ни победа над зверем не составляют христианской надежды. Наша надежда состоит в том, что мы и все прочие христиане должны быть отделены от мира и перейти в славу небес. Поэтому света светильника будет недостаточно, - нам необходим также и дневной свет. Как бы ни был хорош светильник, в темном мире он действует лишь, “доколе не начнет рассветать”, не до тех пор, пока мы не получим больше его собственного света, но пока не возгорится свет, дневной свет, т.е. рассвет. И Петр имеет в виду не реальный приход дня, но свет дня, пока он ни прольется сам: “Доколе не начнет рассветать день и не взойдет утренняя звезда в сердцах ваших”. Христос познается христианином в этом небесном свете. И это не Христос, судящий мир и народы, а образ, воссоздающий Христа в пророчестве. Но не таким образом Христос утверждается перед христианином.
Короче говоря, апостол считает, что неплохо, если крепко держишь светильник пророчества, который он никоим образом не хотел умалить, при условии, что он будет содержаться в надлежащем месте. Он предсказывает суд над миром и отделяет верующего, если тот верит ему, от мира. Но все это лишь негативная сторона. А мы разве не принадлежим другому миру? Это все равно, что повернуться спиной к миру, отчужденному светильником пророчества. Но при этом поворачиваемся ли мы лицом к свету, изливающемуся с небес? Ныне очень много христиан, которые, по-видимому, озабочены огромными переменами в ходе событий или предвидением их на земле. При этом они растрачивают по мелочам свои силы и время, не имея достаточного, положительного, освещающего предмета своих чувств. Как может кто-либо испытывать любовь к суду над Вавилоном и ехидной? Я не испытываю ничего подобного. Светильник явил мне это, и я рад, что меня предостерегли, и я обязан предостеречь других. Но разве я не призван к тому, чтобы мое сердце наполнил единственный достойный предмет? Это сам Христос, и не исполняющий суд, а в совершенстве благодати готовый взять нас с земли на небеса, и не просто для того, чтобы мы были судьями вместе с ним, когда Он будет судить мир, явясь во славе.
Поэтому я весьма настойчиво борюсь с тщетными попытками, предпринимаемыми для того, чтобы отсечь выражение “в сердцах ваших” от этого стиха. Прискорбно видеть и знать, что любой христианин может попасть под подобного рода влияние. Сегодня я просматривал книгу, где была очень обманчивая вставка, смысл которой примерно такой: “Вы хорошо делаете, что обращаетесь к нему в сердцах ваших”, устраняя, таким образом, связь выражения “в сердцах ваших” со словами “доколе не начнет рассветать день и не взойдет утренняя звезда”. Разве можно не назвать это чудовищным?
Есть еще другой способ, которым, как я знаю, пытались уничтожить истину, соединяя слова “в сердцах ваших” и “зная прежде всего” в противовес всем сравнениям с посланием Петра или еще кого-либо, и, по сути, без малейшей на то причины, но с очевидной целью уничтожить в сердцах драгоценную небесную надежду. Такое манипулирование текстом я не могу охарактеризовать только как ошибку - это еще и недопустимое вмешательство в Писание. Нет ни малейшего основания ни для первой расстановки знаков препинания, ни для второй. По крайней мере в этом английский перевод Библии совершенно правилен.
И, возможно, это пойдет на благо любознательным, если я покажу, что Петр в других местах тщательно подтверждает это, как бы обращаясь к среднему читателю-англичанину. В первом послании написано: “Господа Бога святите в сердцах ваших”. Ясно, что выражение “в сердцах ваших” - немаловажная фраза в посланиях Петра. Если мы не будем “святить Господа Бога в сердцах”, то мы не получим пользы ни от пророчества, ни от небесной надежды. Но если мы будем это делать, то для нас весьма важно, чтобы Христос был утренней звездой, восходящей в наших сердцах, и нас не должно удовлетворять такое же знание пророчества, которым мог бы когда-то обладать благочестивый иудей. Сравните также “прежде всего знайте” в 2 Петр. 3, 3. Там так же, как и здесь, нет связи с выражением “в сердцах ваших”.
Трудно спокойно говорить о небрежном обращении со Словом Бога. Я считаю серьезным прегрешением - искажать Писание, извращая цель, с которой Бог писал его. Даже если бы сказали, что эти нововведения были сделаны с добрыми намерениями, вопрос заключается в том, имеет ли право кто-либо без достаточных оснований изменять форму текста и особенно делать это без предупреждения об этом читателя. Хотя бы в этом самом месте, например, в книге, которая претендует на то, чтобы быть каноническим текстом Библии; вы, ничего не подозревая, берете эту книгу, не зная ни о каких изменениях в пунктуации, и ваша надежда уничтожается прежде, чем вы осознаете почему, если, конечно, принять форму изложения в этой книге, на что и надеялись составители.
Далее есть еще одна фраза, по поводу которой тоже стоит сказать несколько слов. “Никакого пророчества в Писании нельзя разрешить самому собою”. Многие люди спрашивают, что же здесь подразумевается? Конечно, заблуждения католицизма отпадают: не давать пророчеству частного истолкования ни в коей мере не входит в богословскую традицию. Я обращаюсь сейчас к людям, не находящимся под влиянием подобных мыслей, и мне не нужно обличать их нелепость и абсурдность. Но опять-таки есть многие протестанты, вроде епископа Хорсли, считающие, что это означает способ предупредить частное истолкование пророчеств истории для истолкования пророчества. Признаюсь, я не вижу в этом изменений к лучшему. Заставляете ли вы собрание истолковывать пророчество или ищете в мирских событиях его истолкования, это весьма скудный выбор, и он весьма и весьма далек от истины в том и другом случае. Суть же в том, что ни одно пророчество в Писании не имеет своего обособленного истолкования. Ограничьте пророчество каким-либо конкретным событием, на которое предположительно сделан намек в Писании, и вы уже сужаете смысл пророчества.
Например, если вы подобным образом рассматриваете пророчество о падении Вавилона в Ис. 13, 14, то вы даете ему частное толкование. Каким образом? Потому что вы подгоняете событие под пророчество и истолковываете пророчество, исходя из самого события. Но это как раз то, чем пророчество не должно быть, и апостол пишет здесь об этом для того, чтобы предотвратить такую ошибку. Истина же, наоборот, состоит в том, что все пророчества ставят своей целью утверждение царства Христа; и если вы отделите нити пророчества от этого великого главного смысла, на котором они все сходятся, вы разрушите сокровенные связи этих пророческих строк с центром. Это все равно, что отсечь ветви от дерева, к которому они принадлежат, или члены тела от тела, которое они составляют.
Так же обстоит дело и с пророчеством. Все пророчества обращены к царству Христа, ибо это исходит от Святого Духа. Если бы это были предсказания людей, то кто-то мог бы применить их к конкретному событию, и этим бы все кончилось. Это может быть проницательным или недалеким предположением. Но если предположить, что оно все же правильно, то в конце концов оно не выходит за пределы человеческого разумения. С пророчествами же Писания дело обстоит иначе. Дух Бога не ставит никаких целей, не направленных к царству Христа, и поэтому пророчество в целом устремлено к этой сияющей цели. Оно могло иметь частичное исполнение и надлежащее применение на пути к завершению, но оно никогда не теряет из виду его пришествия - дня Господа. По той же причине, когда Петр попытался было провести малейшее сравнение между Моисеем и Илией и Господом Иисусом в нагорной проповеди, Отец отстранил Моисея и Илию со словами: “Сей есть Сын Мой возлюбленный, в Котором Мое благоволение; Его слушайте”. Предмет его внимания не Моисей и не Илия, но Христос, возлюбленный Сын Бога. Так и Святой Дух в пророчестве творит то же самое. У него была та же цель, что и у Отца - слава Господа Иисуса. Как Отец провозглашал славу Сына как такового, так и Святой Дух в пророчестве предвидит царство, которым будет властвовать Господь Иисус, ибо “никогда пророчество не было произносимо по воле человеческой, но изрекали его святые Божии человеки, будучи движимы Духом Святым”. Поэтому у них не могло быть иного предмета, нежели тот, которым Святой Дух вдохновил их; и потому пророчество следует истолковывать не изолированно, но как часть свидетельства Духа о промысле Бога в прославлении Христа.

### 2Петра 2

Вторая глава указывает на противную сторону - козни сатаны с целью обесчестить Христа и совратить души, - лжеучителей в христианском мире, таких же, какими были лжепророки среди людей в давние времена. Какие ужасные черты приданы им, подтверждающие справедливость суда, грядущего для них!

### 2Петра 3

В последней (3) главе перед нами не просто лжеучители, живущие нечестиво и проповедующие пагубу, но безбожники, высмеивающие пришествие Христа. Что ответит Святой Дух на это? Они основывались на мнимой неизбежности мира. О, какова глупость человека, когда он восстает против Бога! Какое это подтверждение тому, что в настоящее время философия именно к этому и призывает! Христианский мир с огромной скоростью откатывается к языческим убеждениям. Не имеет значение, возьмем ли мы известных физиологов, геологов, натуралистов, астрономов, экономистов, метафизиков, историков или кого угодно другого - все они в общей массе стремятся к этому уничижительному концу, то есть к отрицанию ясных положений Писания и к исключению Бога из его же собственного мира. Их идея заключается в том, что в природе господствует некий цикл, который вновь и вновь повторяется. По сути, это то же самое, что Петр порицает здесь: понятие о том, что в состоянии вещей вокруг нас есть некая низменность.
Вследствие этого те, кто верит в природу, непременно будут наслаждаться утверждением о пришествии Господа с целью изменить все сущее. Апостол увещевает их оставить это заблуждение, ибо всегда в конце концов Бог вмешивался в ход событий. Бог, который навел на мир потоп и уничтожил мир, уже существовавший однажды, может снова истребить мир. И именно это Господь собирался сделать. Поэтому если вы, издеваясь, говорите: “Где обетование пришествия Его?” - я отвечаю вам, что не Он придет к вам, но день Господа наступит для мира. Какое отношение богохульники имеют к пришествию Господа, к его народу? Но мы можем со всей убежденностью ответить, что день Господа грядет, как вор в ночи: внезапно, неожиданно и нежеланно; он грядет для суда и истребления твари, что станет для таких людей забвением и гибелью. Когда все исчезнет, все, чему надлежит сотрястись, рухнет, возникнут новое небо и новая земля, на которых обитает правда и где не будет ни одного насмешника.
Верующие же перед лицом всего этого назидаются быть непорочными в речах и благочестивыми: “Итак вы, возлюбленные, будучи предварены о сем, берегитесь, чтобы вам не увлечься заблуждением беззаконников и не отпасть от своего утверждения [ибо существует опасность заражения христианина мирским духом; как же сохраниться?], но возрастайте в благодати и познании Господа нашего и Спасителя Иисуса Христа. Ему слава и ныне и в день вечный. Аминь”.

## 1 Иоанна

Оглавление: Предисловие; гл. 1; гл. 2; гл. 3; гл. 4; гл. 5.

### Предисловие

Данное послание апостола Иоанна носит особый характер. Речь в нем идет о вечной жизни, явившейся в Иисусе и переданной нам, - жизни, которая была у Отца и которая есть в Сыне. Именно пребывая в этой жизни, верующие наслаждаются общением с Отцом, находятся в связи с Отцом через Духа усыновления, в отношениях с Отцом и Сыном. Божественный характер - вот то, что испытывает эти отношения, потому что это общение происходит от самого Бога.
Два момента и подтверждаются в первой главе, а именно общение с Отцом и Сыном и то, что это общение должно отвечать сути характера Бога. Определяющим моментом второй главы является имя Отца. Впоследствии это именно то, чем является Бог, что испытывает истинность передаваемой нам жизни.
Если говорить о посланиях апостола Павла, хотя в них и повествуется о вечной жизни, то они в основном излагают перед христианами истину, касающуюся тех средств, которые помогают устоять перед лицом Бога принятыми и оправданными им. Первое послание Иоанна говорит нам о жизни, которая исходит от Бога через Иисуса Христа. Иоанн представляет нам Бога Отца, открывшегося в Сыне, и вечную жизнь в нем. Павел представляет нас пред Богом как усыновленных через Христа. Я же говорю о том, что характеризует их. Каждый автор соответственно касается разных моментов.
Итак, явленная в личности Иисуса вечная жизнь настолько драгоценна, что представленное нам послание в этом отношении обладает особым очарованием. И я тоже, когда обращаю свой взор к Иисусу, когда созерцаю всю его покорность, его чистоту, его милосердие, нежность, терпение, его преданность, святость, его любовь, полное отсутствие эгоизма и своекорыстия, могу сказать, что это и моя жизнь. Это неизмеримая благодать. Возможно, что эта жизнь сокрыта во мне, но тем не менее истинно то, что это и моя жизнь. О, как я радуюсь, когда вижу ее! как благословляю Бога за это! О, какое успокоение души! какая чистая радость сердца! И в то же время сам Иисус становится объектом моих привязанностей, и вся моя любовь формируется на основе этого святого объекта. И это чрезвычайно важно в нравственном отношении, потому что причина моей радости, моего восторга именно в нем, а не во мне самом.

### 1Иоанна 1

Вернемся к нашему посланию. Существовало много претензий на новый свет, на более ясные взгляды. Говорили, что христианство было очень хорошим в своем первоначальном виде, но выросло и появился новый свет, идущий гораздо дальше той сумрачной истины.
Личность нашего Господа, истинное проявление самой божественной жизни, рассеяла все эти гордые притязания, это возвеличивание человеческого разума, находящегося под влиянием дьявола, который не может не затемнять истины и ведет людей обратно во тьму, из которой они сами вышли.
Апостол Иоанн говорит о том, что было от начала (то есть о христианстве в личности Христа): “Что мы слышали, что видели своими очами, что рассматривали и что осязали руки наши, о Слове жизни, - ибо жизнь явилась”. Та жизнь, которая была у Отца, явилась ученикам. Могло ли быть что-либо еще более совершенное, более прекрасное, имеющее развитие более чудесное в глазах Бога, чем сам Христос, чем та жизнь, которая была с Отцом и явилась во всем своем совершенстве в личности Сына? Как только личность Сына станет предметом нашей веры, мы почувствуем то совершенство, которое было от начала.
Ведь личность Сына, вечная жизнь, явленная во плоти, и является рассматриваемой нами темой данного послания.
Обетование, обусловленное законом, и жизнь, приходящая в благодати, - Спаситель представлен прежде, чем открывается сущность Бога
Следовательно, благодать проявляется здесь в том, что имеет отношение к жизни, тогда как Павел представляет это в связи с оправданием. Закон обещал жизнь за послушание, но жизнь явилась в личности Иисуса, во всем ее божественном совершенстве, в ее человеческих проявлениях. О, как драгоценна истина, что эта жизнь, которая была с Отцом, которая была в Иисусе, теперь дана нам! В какие отношения она ставит нас с Отцом и самим Сыном силой Святого Духа! Именно это и демонстрирует нам здесь Дух. И заметьте, что все здесь от благодати. Далее отметим, что Он испытывает всякие претензии на дружеское отношение с Богом, являя присущий Богу характер, который Он никогда не изменит. Но прежде, чем приступить к этому, Он представляет самого Спасителя и тем самым предлагает общение с Отцом и Сыном без сомнений и без какого-либо изменения. Это и есть наше положение и наша вечная радость.
Апостол видел ту жизнь, осязая ее своими руками, и он писал другим, объявляя это, чтобы и они имели общение с ним, узнав жизнь, которая явилась таким образом. Итак, поскольку этой жизнью являлся Сын, ее нельзя было познать, не зная Сына, то есть того, кем Он был, не вникнув в его помыслы, его чувства; иначе его нельзя узнать по-настоящему. Только так они могли иметь общение с ним - с Сыном. Как замечательно вникать в помыслы и чувства Сына Бога, сошедшего с небес благодати! И делать это через общение с ним - иными словами, не только знать их, но и разделять эти чувства и мысли с ним. В результате это и есть жизнь.
Эта жизнь была явлена. Поэтому нам не надо больше искать ее, идя за ней ощупью во тьме, исследуя наугад неясности или сомнения наших сердец, чтобы найти ее, трудиться под бременем закона, чтобы получить ее. Мы созерцаем ее, она открылась в Иисусе Христе. Каждый, имеющий Христа, обладает ею.
Нельзя иметь общения с Сыном, не имея общения с Отцом. Видевший Сына видел и Отца, а следовательно, всякий, имеющий общение с Сыном, имеет общение и с Отцом, ибо их мысли и чувства совпадают. Сын пребывает в Отце, а Отец в нем. Поэтому мы имеем общение с Отцом. И это действительно так, когда мы смотрим на это в другом плане. Мы знаем, что Отец имеет полную радость в Сыне. Теперь Он, открыв Сына, дает и нам возрадоваться в нем, какими бы ничтожными мы ни были. Я знаю, что когда радуюсь и восхищаюсь Иисусом, его покорностью, его любовью к своему Отцу и к нам, его чистым оком и чистым преданным сердцем, я испытываю те же самые чувства, что и сам Отец, в моей голове те же мысли, что и у него. Радуясь Иисусу теперь, как и Отец, я имею общение с Отцом. Поэтому я пребываю с Сыном и познаю Отца. Все это, с той или иной точки зрения, следует из личности Сына. В этом мы имеем полную радость. Что может быть больше для нас, чем Отец и Сын? Что даст более полное счастье, чем единство мыслей, чувств и радостей с Отцом и Сыном, чем общение с ними, чем возможность черпать полную радость из этого? И если кажется трудным поверить в это, то давайте помнить, что действительно не может быть иначе, ибо в жизни Христа Святой Дух является источником моих мыслей, чувств, моего общения, и Святой Дух не может внушить иных мыслей, нежели те, которые принадлежат Отцу и Сыну. Они едины по своей природе. Назвать их восхитительными мыслями - это нечто само собой разумеющееся и делающее их еще более ценными. Ели благословенный Дух будет источником мысли, люди будут мыслить подобно ему.
Таково наше положение христиан здесь на земле через познание Сына Бога. Апостол Иоанн говорит : “И сие пишем вам, чтобы радость ваша была совершенна”.
Он, который был жизнью и явился от Отца, принес нам знание о Боге. Апостол услышал из уст Иисуса о природе Бога. Это знание - бесценный дар, который, однако, испытывает душу. И это тоже апостол объявляет верующим как бы от лица Господа. Именно от него они узнали, что Бог есть свет и нет в нем никакой тьмы. Что касается Христа, то Он говорил, что знал, и свидетельствовал о том, что видел. Никто не был на небесах, кроме него, кто спустился с небес. “Бога не видел никто никогда; Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил”. Никто не видел Отца, кроме того, кто был от Бога: Он видел Отца. Поэтому Он мог, благодаря своему совершенному знанию, открыть его. Бог есть свет, совершенная чистота, который в то же время указывает на все, что чисто и что вовсе не таково. Чтобы иметь общение со светом, нужно самому быть светом, иметь природу, присущую ему, и быть подготовленным к тому, чтобы раскрыться в совершенном свете. Свет может быть связан только с тем, что исходит от него. Если что-то еще примешивается к нему, то свет перестает быть светом. Он совершенен по своей природе, так что исключает все инородное ему.
Мы обнаруживаем, что, когда в послании Иоанна говорится о благодати к нам, то автор говорит об Отце и Сыне, когда же речь идет о природе Бога или о нашей ответственности, то апостол говорит о Боге. Иоан. 3 и 1 Иоан. 4 могли быть исключением, но не являются таковым. Речь идет о Боге как таковом, а не о личной деятельности и отношениях в благодати.
Каждый, видевший его, видел Отца, однако здесь апостол говорит о сообщении информации о нем, об открытии его природы. Поэтому “если мы говорим, что имеем общение с Ним, а ходим во тьме, то мы лжем и не поступаем по истине” и наша жизнь становится сплошной ложью.
Но “если же ходим во свете, подобно как Он во свете, то имеем общение друг с другом, и кровь Иисуса Христа, Сына Его, очищает нас от всякого греха”. Это есть великие принципы, значительные особенности положения христиан. Мы находимся перед лицом Бога, и нет уже завесы между ним и нами. Это реальное обстоятельство, вопрос жизни и хождения. Это не одно и то же, что хождение согласно свету, но это хождение во свете. Иначе говоря, это хождение перед очами Бога, освещенное полным откровением сущности Бога. Это не значит, что в нас нет греха, но, ходя во свете, мы имеем волю и сознание, освещенные светом Бога, и то, что не отвечает этому свету, подлежит осуждению. Мы живем и действуем в сущности с ощущением, что Бог постоянно присутствует с нами и что мы знаем его. Таким образом, мы ходим во свете. Нравственный принцип нашей воли - сам Бог, Бог познанный. Мысли, оказывающие влияние на душу, исходят от него и сформированы на основании его откровения. Апостол всегда выражает это в абстрактной форме, поэтому он заявляет: “И он не может грешить, потому что рожден от Бога”. И это утверждает нравственный принцип такой жизни. Это ее сущность, это истина, так как человек рожден от Бога. Мы не можем иметь никакого другого критерия, и любой другой оказался бы ложным. Увы, мы, как из этого следует, не всегда отвечаем ему. Мы не отвечаем этому критерию, если не пребываем в таком состоянии, если не ходим согласно той природе, которая заложена в нас Богом, если не находимся в том истинном состоянии, которое соответствует божественной природе.
Более того, ходя во свете, подобно как Он во свете, верующие имеют общение друг с другом. Внешний мир эгоистичен: плоть, страсти ищут вознаграждения себе, однако если я хожу во свете, то эгоизму там нет места. Я могу наслаждаться светом, и все, что я ищу в нем, я ищу в общении с другими, и потому нет места зависти и ревности. Если другой и обладает плотскими страстями, то я лишен их. Во свете мы вместе обладаем тем, что Он дает нам, и мы радуемся этому еще больше, когда делимся этим друг с другом. А это является пробным камнем для всего плотского. Поскольку мы находимся во свете, то радуемся общению со всеми, кто пребывает в нем. Апостол Иоанн, как мы уже говорили, утверждает это в обобщенной и категорической форме. Это самый верный способ узнать саму суть дела. Все остальное только вопрос осуществления.
Кровью Иисуса Христа, Сына Бога, мы очищаемся от всякого греха. Ходить во свете, подобно как Бог в нем, иметь общение друг с другом и быть очищенным от греха кровью Иисуса Христа - вот три основные момента, характеризующие положение христианина. Мы чувствуем потребность в последнем. Ходя во свете, подобно как Бог во свете, имея (да будет благословен Бог!) совершенное откровение о нем самом, данное нам природой, которая знает его, имея, таким образом, возможность увидеть его духовно, подобно тому, как глаз создан, чтобы оценить свет (ибо и мы разделяем божественную природу), мы не можем сказать, что не имеем греха. Сам свет возразил бы нам. Но мы можем сказать, что кровь Иисуса Христа совершенно очищает нас от всякого греха.
Не сказано “очистила” или “очистит”. Это указывает не на время, а на действенность крови. Я точно так же мог бы сказать, что какое-то лекарство исцеляет лихорадку. Это говорит о действенности.
Через Духа мы вместе радуемся свету; это общая радость наших сердец пред Богом, и это приятно ему, это является свидетельством нашего общего участия в божественной природе, что также является любовью. И наша совесть не есть тому помеха, поскольку мы знаем цену крови. Мы не ощущаем греха на себе пред Богом, хотя знаем, что он есть в нас, но мы ощущаем, что очищены от него кровью. Однако тот же самый свет, который показывает нам это, предостерегает нас (если мы находимся в нем) от заявления, что мы вообще не имеем греха. Мы обманываем самих себя, если говорим так, и истины нет в нас, ибо если бы истина была в нас, если бы то откровение божественной природы, какое есть свет, откровение Христа - нашей жизни, было бы в нас, то грех, пребывающий в нас, был бы осужден самим светом. И если он не осужден, то этого света - истины, открывающей все таким, какое оно есть, - нет в нас.
Если, с одной стороны, мы уже совершили какой-то грех и, будучи осуждены светом, исповедовались в грехе (таким образом, что нет больше своеволия и гордыня сломлена в нас), “то Он, будучи верен и праведен, простит нам грехи наши и очистит нас от всякой неправды”. И далее: “Если говорим, что мы не согрешили, то [это свидетельствует не только о том, что в нас нет истины, но и о том, что мы] представляем Его [Бога] лживым, и слова Его нет в нас”, поскольку Он утверждает, что все согрешили. Существует три момента: мы лжем, истины нет в нас, мы представляем Бога лживым. Речь идет о том общении с Богом во свете, которое в практической повседневной христианской жизни неотделимо связывает прощение и настоящее ощущение его посредством веры и чистоты сердца.
Говоря о грехе, апостол говорит в настоящем времени: “Говорим”. Когда же он говорит о согрешении, то употребляет прошедшее время. Он не основывается на том, что мы и дальше собираемся грешить. Сомнения вызывает то, говорит ли он о первом обращении к Господу или же о последующих грехах. На это я отвечу: он говорит в абстрактном и абсолютном смысле; исповедь приносит прощение через благодать. Если речь идет о нашем первом обращении к Богу, то это прощение, и это сказано в полном и абсолютном смысле. Я прощен Богом, и Он больше не помнит о моих грехах. Если речь идет о последующем грехе, то возрожденная душа всегда признает грехи, и тогда прощение рассматривается как управление Бога и как настоящее положение связи моей души с ним. Заметим, что апостол Иоанн, как и везде, говорит независимо от чего-либо, он говорит в принципе.
Таким образом, мы видим положение христианина (ст. 7) и три момента, которые тремя разными путями противоречат истине, т.е. общению с Богом в жизни. Апостол писал о том, что имеет отношение к общению с Отцом и Сыном, чтобы радость христиан могла быть совершенной.

### 1Иоанна 2

Имея откровение о сущности Бога, которое апостол получил от того, который был жизнью, посланной с небес, Иоанн пишет послание, чтобы христиане не грешили. Однако говорить так - значит, предполагать, что они способны совершить грех. Нельзя думать, что они непременно будут грешить, ибо присутствие греха в плоти ни в коем случае не обязывает нас жить по плоти. Но если уж грех возымеет место, благодать примет меры предосторожности, чтобы иметь возможность действовать и чтобы мы не попали под осуждение и не были снова под законом.
Мы имеем ходатая пред Отцом, который заступается за нас на небесах. Теперь уже не для того, чтобы добиться справедливости, не для того, чтобы смыть наши грехи. Все это уже сделано. Божественная правда поместила нас во свет, подобно тому, как сам Бог во свете. Однако общение с Богом прерывается, как только в нашем сердце появляется легкомысленность, ибо она от плоти, а плоть не имеет общения с Богом. Если общение нарушено, если мы согрешили (не тогда, когда покаялись, ибо именно его заступничество приводит к покаянию), Христос вступается за нас. Правда всегда присутствует - наша правда - “Иисус Христос, праведник”. Поэтому ни правда, ни ценность искупительной жертвы за грех не изменяются, благодать действует (можно сказать, что действует обязательно) силой той правды и той крови, которые пред Богом действуют благодаря ходатайству Христа, который никогда не забывает нас, чтобы привести нас назад к общению через покаяние. Поэтому, находясь еще на земле, перед тем, как Петр совершил грех, Иисус молился за него. В какой-то момент Он смотрит на Петра, и тот раскаивается в содеянном и горько рыдает. После этого Господь делает все необходимое, чтобы заставить Петра осудить сам корень греха, однако все это происходит через благодать.
То же самое и в нашем случае. Божественная правда пребывает - это неизменная основа наших отношений с Богом, упрочившаяся на крови Христа. Когда общение, способное существовать только во свете, прерывается, то заступничество Христа, достигаемое силой его крови (ибо искупительная жертва за грех была тоже принесена), возрождает душу, чтобы она вновь могла наслаждаться общением с Богом согласно свету, в который правда ввела ее. Эта искупительная жертва за грех принесена во имя всего мира, а не только ради одних иудеев, не только ради кого-то одного вообще, но ради целого мира, и Бог с присущей ему духовной природой был полностью прославлен смертью Христа.
Здесь речь идет об общении, а следовательно, говорится и о возможном грехопадении. В послании Евреям мы видели, что это доступ к Богу, и мы сделались “навсегда совершенными”, и священство существует ради милосердия и помощи, не для грехов, за исключением великого акта искупления.
Таким образом, мы рассмотрели три основных момента (или, если желаете, два основных момента и третий, а именно защиту, что является дополняющим два первых), образующих вступление к учению послания. Все остальное является пробным применением того, что заключено в уже рассмотренной части: во-первых, жизнь была дана в общении с Отцом и Сыном; во-вторых, сущность Бога в свете, который выявляет ложность всякой претензии на общение со светом, когда жизнь проходит во мраке; в-третьих, видение того, что грех в нас, что мы можем согрешить, хотя очищены пред Богом и можем наслаждаться светом, имея заступничество, которое Иисус Христос, праведник, всегда может явить перед Богом на основании той правды, которая всегда присутствует с ним, и пролитой им за наши грехи крови, чтобы восстановить наше общение, которое мы потеряли по нашей преступной небрежности.
Теперь Дух приступает к изложению характерных особенностей божественной жизни, при которой мы освящены к покорности Иисуса Христа. Иными словами, мы должны быть послушны и следовать тем же принципам, которым следовал Иисус, для которого воля его Отца была побуждением к действию и правилом действия. Это покорность жизни, в которой исполнение воли Бога являлось пищей и питьем, но не под властью закона, чтобы получить жизнь. Жизнь Иисуса Христа была жизнью в послушании, и в ней Он в полной мере наслаждался любовью своего Отца, будучи испытанным во всех ситуациях и достойно выдержав все испытания. Его слова, его заповеди были выражением той жизни; они являются путеводителем такой же жизни в нас и должны проявлять его влияние на нас, влияние того, кто произносил их.
Закон обещал жизнь тем, кто покорится ему. Христос сам есть жизнь. Эта жизнь была дарована нам - верующим. Вот почему эти слова, являющиеся выражением той жизни, в ее совершенстве в Иисусе, направляют нас и руководят нами согласно этому совершенству. Кроме того, эта жизнь оказывает на нас влияние, которое выражается через заповеди. Поэтому мы должны подчиняться и поступать, как поступал Он. Вот два основных указания к действию. Недостаточно лишь хорошо себя вести - мы должны подчиняться, ибо над нами существует власть. Это и есть существенный принцип праведной жизни. С другой стороны, послушание христианина, как это доказывает сам Христос, не есть то, что мы часто думаем. Мы называем послушным ребенка, который, имея свою собственную волю, тем не менее подчиняется родителям сразу же, как только они начинают, являя свою власть над ним, препятствовать осуществлению им своей воли. Однако Христос никогда не был послушным таким вот образом. Он пришел исполнить волю Бога. Послушание было его формой бытия. Воля его Отца была побуждением, и вместе с любовью, которая всегда была неотделимой от этого, она являлась единственным мотивом каждого его поступка и каждого порыва. Такая покорность называется, собственно говоря, христианской. Это новая жизнь, которой радостно исполнять волю Христа, признавая его полную власть над собой. Мы считаем себя умершими для всего остального, мы живем для Бога и не принадлежим себе. Мы знаем только Христа, поскольку живем его жизнью, ибо плоть не знает его и не может понять его жизнь.
Теперь, когда жизнь является послушанием, каждый, кто говорит: “Я познал Его”, но не соблюдает его заповеди, есть лжец, и нет в нем истины. Здесь не сказано, что “тот обманывает себя”, ибо вполне возможно, что он и не обманывается, как происходит в другом случае, когда кто-то воображает себе общение, потому что здесь действует воля, и человек знает это, если исповедуется. Но исповедь здесь поддельная, и человек является лжецом, и той истины, какая есть в познании Иисуса и которую он исповедует, нет в нем.
Сейчас следует сделать два замечания. Во-первых, дело в том, что апостол видит вещи всегда такими, какими они являются сами по себе в абстрактном понятии, без всех тех отклонений, которые вызваны другими вещами, среди которых оказываются или с которыми связаны первые. Во-вторых, те выводы, которые делает апостол, не являются формальными рассуждениями, смысл которых, соответственно, лежит на поверхности самого факта. Он опирается на великое духовное начало, чтобы никто не смог увидеть значение его доводов, не познав сам факт, масштабы данного принципа и, в частности, то, чем является жизнь Бога по своей сущности, по своему характеру и в своем проявлении. Но, не имея ее, мы не сможем ничего понять в ней. И, действительно, авторитет апостола и авторитет Слова должны убедить нас, что это так, и этого достаточно. Однако связующие звенья его проповеди не будут поняты, если не иметь той жизни, которая толкует его слова и сама истолковывается тем, что говорит апостол.
Я возвращаюсь к тексту: “А кто соблюдает слово Его, в том истинно любовь Божия совершилась”. Именно таким образом мы осознаем, что знаем его. “Слово Его” имеет гораздо более широкий смысл, чем “заповеди Его”. Иными словами, в то время, как оба этих понятия подразумевают покорность, слово - это нечто менее внешнее. “Заповеди Его” здесь представляют собой детали божественной жизни. “Слово Его” содержит ее полное выражение: дух той жизни. Это универсальная и абсолютная истина: жизнь - божественная жизнь, явленная в Иисусе и сообщенная нам. Видели ли мы ее в Христе? Сомневаемся ли мы, что это любовь и что любовь Бога проявилась в этом? Ведь если я соблюдаю его слово, если цель и средства той жизни, выраженной этим словом, поняты таким образом и достигнуты, то любовь Бога совершенна во мне. Апостол Иоанн, как мы уже видели, всегда говорит абстрактно. Если в любой данный момент я действительно не соблюдаю это слово, то в этом смысле я не осознаю его любви и прекрасное общение с Богом нарушено, ибо его слово выражает его сущность, и я соблюдаю его. Это есть духовное общение с его природой во всей его полноте, общение с природой, в которой я участвую. Поэтому я знаю, что Он есть совершенная любовь, и я наполнен ею, и это проявляется в моих поступках, ибо то слово является совершенным выражением его самого.
В сущности эти понятия мало чем отличаются, что подтверждает 7-ой стих, гласящий: “Заповедь древняя есть слово, которое вы слышали от начала”. Можно сказать, что заповедь является словом Христа, и это совершенная истина. Но я сомневаюсь, можно ли сказать, что слово - это заповедь. И это заставляет нас почувствовать какую-то разницу. Замечателен контраст стихов 4 и 5, и все дело здесь в том, что человек либо обладает, согласно Слову, божественной жизнью, зная и полностью осознавая то, чем он владеет, или не обладает ею. “Кто говорит: “я познал Его”, но заповедей Его не соблюдает, тот лжец, и нет в нем истины”, - ибо истиной является только то, что “слово Его” открывает. И если мы живем как творение, выражением которого является слово Христа, и поэтому познаем его через слово, то мы подчиняемся этому слову. С другой стороны, обладая этой жизнью, являясь участниками этой божественной природы, мы имеем в себе любовь Бога, имеем заповедь Христа, его слово, совершенную любовь Бога, поступаем подобно Христу, а жизнь Христа передается нам таким образом, что его заповедь действительно пребывает в нем и в нас, и мы ходим во свете, любя своих ближних. Как обильна цель благословений! Привилегии, о которых здесь идет речь, следующие: знание Христа, пребывание в нем, нахождение во свете. Доказательством оправдания первой привилегии является покорность. Ведь если мы пребываем в Христе (а это мы знаем, соблюдая его слово), то обязаны поступать так, как Он. То, что последняя претензия является истинной, доказано любовью к нашим братьям. Во-вторых, наш долг - поддерживать свое хождение на высоте хождения Христа. Но одно хождение еще не является доказательством нашего пребывания в нем и соблюдения нами его слова. Заметьте, что не сказано: “Мы знаем, что верим”, ибо не об этом здесь идет речь, но: “Узнаем, что мы в Нем”.
Позвольте мне добавить, что апостол никогда не использует эти доказательства, потому что они слишком часто встречаются, чтобы в них сомневаться. Стихи 12 и 13 явно подтверждают, что Иоанн говорит о тех, к кому он обращается, как об окончательно прощенных, имеющих Духа усыновления, иначе он не писал бы им. Всех, даже самых маленьких и слабых, он считает таковыми. Другие пытались ввергнуть их в сомнения, однако апостол призывает, чтобы их сердца были уверены пред Богом, чтобы они не поддавались всяким сомнениям, ибо они имеют всего Христа и являются совершенными христианами, имеющими вечную жизнь. Только таким способом, имея это, они смогут сохранить твердую уверенность, даже если их будут разубеждать в том, что они получили вечную жизнь. Они получили прощение, стали сыновьями. Если бы другие стали ввергать их в сомнения, у них, как пишет апостол, не было бы причины сомневаться.
Я не сомневаюсь, что это является истинным значением сказанного в Иоан. 8, 25: “От начала Сущий, как и говорю вам”. Сказанное им полностью выражало его природу. То, кем Он был, передают его слова. Итак, это та жизнь, которая передана нам, но это была любовь Бога среди людей и в человеке. И эта жизнь - наша с вами жизнь, а слово Христа дано нам, чтобы познать ее, и если соблюдать его, то любовь явится в нас во всей своей глубине.
Следовательно, таким образом нам известно, что мы - в нем, ибо мы знаем, чем является Он в единстве его природы. Итак, если мы говорим, что пребываем в нем, то это очевидно из того, что мы теперь видим в данном нам апостолом наставлении, что нам следует поступать так, как Он поступал. Наши поступки фактически являются выражением нашей жизни, а эта жизнь есть Христос, познанный через его Слово. А поскольку она познается через его Слово, то мы, которые обладаем этой жизнью, принимаем на себя духовную ответственность, заключающуюся в том, чтобы следовать ей, иными словами, поступать, как Он поступал. Ибо то слово является выражением его жизни.
Послушание же, именно как послушание, является, таким образом, скорее нравственной характерной особенностью жизни Христа в нас. Однако это является доказательством того, что в христианском мире неотделимо от жизни Христа в нас: мы пребываем в нем. Нам известно, что мы не просто знаем его, но и пребываем в нем. Наслаждение совершенной любовью Бога на пути повиновения дает нам через Святого Духа осознание того, что мы в нем. Однако если я в нем, то я не могу быть в точности таким, каким был Он, ибо Он был совершенно безгрешен. Но я должен поступать так, как поступал Он. Следовательно, я знаю, что я - в нем. Но если я признаю, что пребываю в нем, то моя душа и сердце полностью там, и я должен поступать, как поступал Он. Принципы, формирующие уклад нашей жизни, таковы: послушание, как основной из них, соблюдение его слова, чтобы совершенная любовь Бога пребывала во мне, а также знание того, что я в нем.
В стихах 7 и 8 представлены две формы правила этой жизни - две формы, которые, более того, соответствуют тем двум началам, о которых мы только что говорили. Апостол Иоанн пишет не новую заповедь, а древнюю заповедь: слово Христа от начала. Если бы не так, если бы она была в этом смысле новой, то было бы гораздо хуже для того, кто ее выдвигает, ибо она не была бы больше выражением совершенной жизни самого Христа, а являлась бы чем-то другим, возможно, фальсификацией того, о чем говорил Христос. Это совпадает с первым принципом, то есть имеется в виду послушное исполнение заповедей, заповедей Христа. Сказанное им было выражением того, чем Он был. Он мог заповедовать, чтобы они любили друг друга, как Он возлюбил их (сравните с заповедями блаженства).
Новая заповедь - “истинный свет уже светит”. В каком-то другом смысле это была и новая заповедь, ибо (силой Духа Христа, объединенного с ним и черпающего нашу жизнь из него) Дух Бога продемонстрировал результат этой жизни, открыв новым образом прославленного Христа. И теперь это была не только заповедь, но, как нечто истинное в Христе, это было заключено в его собственных как участниках его природы, пребывающих в нем, а Он в них.
Через это откровение и через присутствие Святого Духа “тьма проходит и истинный свет уже светит”. На небесах не будет другого света, и только тогда этот свет явится всем в безоблачной славе.
В мире еще много тьмы, но что касается света, то он действительно уже светит.
Та жизнь, о которой говорится в Иоан. 1, 4, теперь представлена, как свет человеков (ст. 9), только еще ярче, с верой, что Христос ушел, но его свет очень ярко светит через разорванную завесу. Мы уже обсуждали притязания знать его, пребывать в нем. Теперь мы имеем право пребывать во свете, и пребывать в нем перед тем, как Дух Бога подробно коснется детально этой жизни в доказательство ее существования для души, в ответ соблазнителям, стремящимся запугать христиан новыми утверждениями, будто бы христиане в действительности не обладают жизнью Отца и Сына. Истинный свет уже светит. И этот свет - Бог, его божественная природа. И, как таковой, свет является средством осуждения самих обольстителей, выявляя еще одно качество, связанное с нашим пребыванием во свете, то есть с Богом, полностью открывшимся. Христос был в этом мире светом. И мы поставлены быть светом, и в этом мы рождены от Бога. И тот, кто имеет такую природу, любит своего брата, ибо разве Бог не есть любовь? Разве Христос не возлюбил нас, не постеснявшись назвать нас братьями? Могу ли я иметь его жизнь и его природу, если не люблю своих братьев? Нет. Тогда я нахожусь во тьме и не имею света на своем пути. Любящий своего брата пребывает во свете, природа Бога действует в нем, и он пребывает в ярком духовном познании этой жизни, в присутствии Бога и общении с Богом. Если кто ненавидит своего брата, то ясно, что он не пребывает в божественном свете. Имея чувства, отвечающие природе, противоречащей Богу, может ли он претендовать на то, чтобы находиться во свете?
Более того, не может быть сомнений в том, кто любит, ибо он ходит в божественном свете. В нем нет ничего, что бы заставило другого сомневаться в нем, ибо откровение в благодати природы Бога, несомненно, не сделает того, что противно Богу; именно это и проявляется в любящем своего брата.
Читатель здесь себе в назидание может сравнить это с тем, что сказано в Еф. 4, 1-5.12, где эти два имени Бога, используемые только для раскрытия его природы, используются также для того, чтобы показать путь христиан и истинную их сущность. Только согласно этому Святой Дух открывает устами Павла волю и дело Бога в Христе. У Иоанна показана больше божественная природа.
Отрывком 1 Иоан. 1,1 - 2,11 завершается вступление первой части данного послания. Здесь сначала повествуется о привилегированном положении христиан, говорится о нашем истинном положении, мы предостерегаемся от возможного паде ния. Затем, начиная со второго стиха 2-ой главы, подтверждается мысль о том, что христиане занимают истинно привилегированное положение, имея согласно повествованию, следующие привилегии: повиновение, братскую любовь, знание Христа, пребывание в Христе, наслаждение совершенной любовью Бога, пребывание в том, кто во свете, формирование условий, что подтверждается таким образом.
Утвердив два великих принципа, повиновение и любовь, как доказательство обладания божественной природой Христа, познанного как жизнь, и нашего пребывания в нем, апостол обращается уже лично к христианам и показывает, на основе явленной благодати, их положение в зависимости от трех различных степеней зрелости. Рассмотрим теперь это вводное, но весьма важное обращение апостола.
Он начинает с призыва ко всем христианам, к которым он обращается, называя их “дети”. Так называет их престарелый апостол, являя к ним любовь. И поскольку он в стихе 1 призывал их не грешить, то теперь он обращается еще и для того, чтобы сообщить им, что грехи прощены им ради имени Иисуса. В таком прочном положении находились все христиане, и это было даровано Богом всем им вместе с верой, чтобы они могли прославить его. Апостол не позволяет им сомневаться в том, что они прощены. Он пишет им, потому что они являются таковыми.
Далее мы находим три категории христиан: отцы, юноши и отроки (дети). Апостол дважды обращается к каждой категории христиан: к отцам, юношам и отрокам. К отцам он обращается в первой части 14-го стиха; к юношам - начиная со второй его части и до конца 17-го стиха; к детям - начиная со стиха 18 и включая 27-ой стих. В 28-ом стихе апостол опять обращается ко всем христианам, называя их “детьми”.
Отцов во Христе отличает то, что они “познали Безначального” - Сущего от начала, то есть Христа. И это все, что апостол имел сказать о них. Все следует из этого. Иоанн лишь повторяет то же самое, когда, меняя свою форму выражения, снова обращается к этим трем категориям христиан. Отцы познали Христа. Это итог всего христианского опыта. Плоть осуждена, распознана, как бы далеко она ни проникала и ни смешивалась с Христом в наших чувствах. Ее узнают опытным путем как негодную, и в результате испытаний Христос остается один, свободным от всяких примесей. Отцы научились отличать то, что имеет лишь внешность добра. Они не заняты опытами, это значило бы для них быть занятыми собой, своей душой. Все это - пройденный этап. Один Христос остается нашей частью, не смешиваясь ни с чем другим; именно Он отдал нам себя. Более того, Он познан гораздо лучше, они познали на опыте и подробно, что Он из себя представляет, познали его в радости общения с ним, при осознании своей слабости, познали его преданность, щедрость его милосердия, его умение понять их нужды, познали его любовь, откровение его полноты, поэтому теперь они могут сказать: “Я знаю, в кого верю”. Их характеризует привязанность к нему. Таковы “отцы” во Христе.
Вторую категорию христиан представляют “юноши”. Их отличает духовная сила в борьбе с сатаной, т.е. энергия веры. Они победили лукавого. И апостол говорит об их характере пребывания в Христе. Они сражаются, и сила Христа проявляется в них.
Третью категорию христиан представляют “отроки”. Они знают Отца. Мы видим здесь, что Дух усыновления и свободы характеризует самых маленьких детей как верующих во Христа, то есть показывает, что вера не есть результат развития. Мы обладаем ею, потому что мы христиане, и это всегда отличительная черта начинающих верующих. Напротив, нечто иное отличает тех, которые теряют ее.
Вновь обращаясь к этим трем категориям христиан, апостол, как мы видим, был вынужден повторить только то, что сказал, обращаясь в первый раз к отцам. Это итог христианской жизни.
Обращаясь к юношам, апостол развивает свою мысль и вдобавок предостерегает их. Он говорит: “Вы сильны, и слово Божие пребывает в вас”. Это важная характеристика. Слово есть откровение Бога, и, применяя Христа к сердцу так, чтобы мы, таким образом, имели стимулы, формирующие душу и руководящие ею, оно свидетельствует на основе состояния души и признаний, имеющих божественную силу в нас. Это меч Духа в нашем столкновении с миром. Мы сами сформированы тем, о чем свидетельствуем в наших отношениях с этим миром, и это в нас соответствует силе Слова Бога. Лукавый, таким образом, побежден, ибо он способен только разжигать в нас мирские страсти, тогда как слово Бога, пребывая в нас, удерживает нас в совершенно иной сфере мысли, в которой иная природа формируется и укрепляется через божественное общение. Юноши имеют тягу ко всему мирскому, им присущи юношеский пыл, сила их возраста, отклонение в сторону от истинного пути. Юноша должен остерегаться всего этого, полностью отделяясь от этого мира и всего, что присуще миру, потому что всякий, возлюбивший этот мир, лишен любви Отца, ибо все, присущее этому миру, не от Отца. Отец имеет свой собственный мир, средоточием и славой которого является Христос. Похоти плоти, похоти очей, житейская гордыня - все это от мира и характеризует его. Действительно, только это присуще миру, и больше ничего, только это движет им. Все это не от Отца.
Отец является источником всего, что отвечает его душе, - всякой благодати, всякого духовного дара, славы, небесной святости, всего того, что было явлено в Христе Иисусе. И это грядет: весь мир грядущей славы, центром которой является Христос. И все это имело только крест в качестве своего удела на земле. Однако апостол говорит здесь об источнике мирского, указывая на то, что не Отец является источником этого.
Но этот мир проходит, а всякий, исполняющий волю Бога, каждый, кто, проходя через этот мир, избирает своим путеводителем не мирские страсти, а волю Бога - волю, которая отвечает его сущности и выражает ее, - такой человек пребудет вовек, согласно той природе и той воле, которым он следует.
Мы видим, что этот мир и Отец со всем, что от него, плоть и Дух, дьявол и Сын противостоят друг другу. Все то, о чем говорилось, принципы, действующие в нас и характеризующие наше существование и наше положение, и противостоящие друг другу конфликтующие начала добра и зла не имеют неопределенности (возблагодарим за это Бога!) относительно исхода борьбы, ибо слабость умирающего Христа сильнее сил сатаны. Сатана бессилен против всего, что совершенно. Христос пришел, чтобы разрушить дела дьявола.
Обращаясь к отрокам, апостол говорит главным образом о тех опасностях, которым они подвергаются со стороны обольстителей. Он предостерегает их с нежной любовью, одновременно напоминая им, что все источники духовности и силы были открыты и принадлежат им. Речь идет о “последнем времени”, не о последних днях, а о времени, носящем характер завершения, принадлежащем к сфере отношений Бога с этим миром. Должен прийти антихрист, и уже появилось много антихристов; именно это указывает на наступление “последнего времени”. Это не просто грех, не просто нарушение закона. Но Христос уже приходил, и теперь, когда Он покинул землю и был скрыт от мира, появилось явное противодействие тому особому откровению, которое было дано людям. Это было не просто сомнение или неверие по невежеству, оно приняло форму явного своеволия, направленного против Иисуса. Противники Иисуса, возможно, верили всему, чему верят иудеи, поскольку все это уже было открыто миру, но что касается свидетельства Бога, данного через Иисуса Христа, то они встретили его враждебно. Они не признавали Иисуса за Христа, они отвергли Отца и Сына. Все это, как вероисповедание, носит истинный характер антихриста. Он может верить или притворяться верующим в то, что должен прийти Христос, и тем не менее выдавать себя за него. Антихрист не принимает христианство в двух аспектах: с одной стороны, в личности Иисуса предусматривается исполнение обетований, обещанных иудеям, а с другой - вечные небесные благословения, явленные в откровении Отца через Сына. Антихриста прежде всего характеризует то, что он отрицает Отца и Сына. Отвергать то, что Иисус есть Христос, действительно означает иудейское неверие, формирующее характер антихриста. То, что придает характер антихриста, так это отрицание основы христианства. Он - лжец, потому что отрицает, что Иисус есть Христос. Следовательно, это отрицание является делом отца лжи. Но и сами неверные иудеи и без антихриста сделали в этом плане очень много. Отвергать Отца и Сына свойственно антихристу.
Но есть и еще кое-что большее. Антихристы вышли от христиан. Отступничество христиан уже имело место. Нельзя полагать, что это были истинные христиане, но отступники были среди христиан и вышли от них (как же поучительно это послание и для наших современников!). Таким образом открылось то, что они не были истинной паствой Христа. Все это имело тенденцию пошатнуть веру детей в Христа. Апостол старается укрепить их веру. Существовало два средства укрепить их веру, внушившие апостолу уверенность. Во-первых, христиане имели помазание от Святого; во-вторых, то, что было от начала, являлось пробным камнем для всякого нового учения, а они уже владели тем, что было от начала.
Пребывание Святого Духа в них, их помазание и духовное знание и та истина, которую они приняли от начала, то есть полное откровение Христа, - вот что являлось надежной защитой от обольстителей и обольщений. Можно преодолеть всякую ересь, всякое заблуждение и развращенность, имея первое и божественное откровение истины, если помазание от Святого пребывает в нас, чтобы осуждать все это. Такое помазание имеют даже самые молодые христиане, и их следует вдохновлять, чтобы они осуществили его, о чем нежно и предупреждал их здесь апостол.
Какие важные истины мы открываем здесь для себя! “Последнее время” уже выявлено, поэтому мы должны остерегаться обольщающих нас, тем более что они выходят из христианского мира.
Суть антихриста состоит в том, что он отвергает Отца и Сына. Опять явилось неверие в своей иудейской форме, ибо иудеи признавали Мессию (Христа), однако отрицали, что Иисус есть Христос. Нашей надежной защитой от этих обольщений является помазание от Святого, но особым образом связанное со святостью Бога, что позволяет нам ясно видеть истину (еще одна характерная особенность Духа), и, во-вторых, то, что пребывает в нас и что мы слышали от начала. Это, очевидно, то, что мы читаем в Писании. Заметьте, что “эволюция” не является тем, что мы имеем от начала. Самим своим названием она в корне противоречит защите, о которой напоминает апостол. То, что проповедует собрание как развитие истины, всякий раз когда оно принимает ее, не является тем, что было услышано от начала.
Здесь следует отметить еще один момент, на который указывает апостол в данной главе. Люди имеют склонность каким-то неясным образом представлять Бога как Отца, заявляя, что имеют его без Сына, Иисуса Христа. Однако такого не может быть, ибо всякий, не принимающий Сына, не имеет и Отца. Ведь именно через него нам открылся Отец, в нем Отец был познан нами.
Если истина, которую мы обрели от начала, пребывает в нас - значит, мы пребываем в Сыне и в Отце, ибо эта истина открыта Сыном и является его откровением, который сам есть истина. Это живая истина, если она пребывает в нас. Таким образом, обладая ею, мы обладаем Сыном, а в Сыне и Отцом. Мы пребываем в ней, и через это имеем вечную жизнь.
Итак, апостол Иоанн имеет счастливую уверенность в том, что помазание, которое христиане получили от него, пребывает в них, а потому они не нуждаются, чтобы кто-то учил их, поскольку это самое помазание учит их всему. Это помазание истинно и неложно, ибо сам Святой Дух действует в Слове, являющемся откровением истины о самом Иисусе, и в нем нет лжи. Поэтому дети должны пребывать в нем согласно тому, чему Слово их научило.
Заметьте также, что результат научения различению истины помазанием свыше носит двойственный характер. Христиане знали, что истина неложна, ибо она от Бога, но все, что не относится к ней, есть ложь. Они знали, что это помазание, научившее их всему, истинно и что нет в нем лжи. Это помазание учило их всему, иными словами, всей истине как истине Бога. Поэтому то, что не было истиной, являлось ложью, и не было лжи в этом помазании. Точно так же и овцы слышат голос доброго пастыря; если другой кто позовет их, то это не его голос, и этого достаточно, чтобы они испугались и разбежались, потому что другой голос незнаком им.
28-м стихом завершается серия призывов к трем категориям христиан. Апостол опять обращается ко всем христианам (ст. 29). Мне кажется, что этот стих перекликается с 3-ей главой первого послания Коринфянам.
Закончив свое обращение к тем, которые все вместе находились в общении с Отцом, апостол обращается к важнейшим принципам божественной жизни, божественной природы как явившейся во Христе, чтобы испытать тех, кто претендует на участие в ней. Он делает это не с целью заставить верующих сомневаться, но для того, чтобы отбросить все ложное. В повторном своем обращении в 28-ом стихе апостол сказал о явлении Иисуса. Это представляет Господа полностью раскрывшим свою сущность и дает возможность проверить утверждения тех, кто называет себя его именем. Существует два доказательства, имеющие отношения к божественной жизни, и третье, являющееся дополнительным, как привилегия: праведность или послушание, любовь и Святой Дух.
Далее отмечу то, каким удивительным образом здесь говорится о Боге и Христе как о единой сущности или личности: не как в доктрине о двух природах, но Христос занимает мысли апостола, и тот говорит о нем в одном предложении как о Боге и одновременно как о человеке. Посмотрите на 28-ой стих: “Он явится”. В 29-ом стихе сказано, что “всякий, делающий правду, рожден от Него”. Значит, мы - дети Бога. Но мир не знал его. Теперь это Христос, пребывающий на земле. В гл. 3, 2 сказано, что “мы теперь дети Божии”, но в том же стихе говорится, что когда Он явится, то мы “будем подобны Ему”. Но что еще прекраснее, так это то, что апостол отождествляет нас с ним, называя нас “детьми”, потому что мы связаны с ним. Мир не знает нас, потому что не знал его. Мы знаем, что будем подобны ему, когда Он явится. Нам отведено то же место здесь и там!
Праведности нет во плоти. Если она действительно обнаруживается в ком-то, то этот человек рожден от него, он заимствует свою природу от Бога во Христе. Мы можем заметить, что такая праведность была явлена в Иисусе; мы знаем, что Он праведник, потому что нам известно, что “всякий, делающий правду, рожден от Него”. Это та же самая природа, явленная через те же самые плоды.

### 1Иоанна 3

Итак, сказать, что мы рождены от него, - значит, сказать, что мы дети Бога. Какую же любовь даровал нам Отец, что мы можем называться его детьми! Поэтому мир не знает нас, ибо он не знал его. Апостол опять говорит здесь о его пришествии и о том, как это скажется на нас. Мы - дети Бога, это наше настоящее, надежное и известное положение, ведь мы рождены от Бога. То, какими мы будем, еще не открылось. Но мы знаем, что, находясь в родственных отношениях через Иисуса с Отцом, имея его самого своей жизнью, мы уподобимся Господу, когда Он явится. Ибо именно нам уготовлено видеть его таким, каким Он является сейчас, находясь со своим Отцом, от которого исходит жизнь, явленная в нем и переданная нам, и мы явимся в той же славе.
Иоанн обычно использует слово “дети”, а не “сыны”, поскольку это слово яснее выражает мысль о том, что мы из одной семьи. Мы - как и Христос в этом мире, и мы таковыми будем, когда Он явится.
Имея же надежду увидеть его таким, каков Он есть, зная, что я буду совершенен, как Он, когда Он явится, я стремлюсь быть подобным ему и теперь, насколько это возможно, поскольку я уже имею эту жизнь и Он во мне и является моей жизнью.
Это и есть мерило нашего практического очищения. Мы не так чисты, как Он чист, но мы принимаем Христа таким, каким Он является на небесах, за образец и критерий нашего очищения; мы очищаемся, чтобы быть такими же совершенными, как Он, когда Он явится. Прежде чем противополагать принципы божественной жизни дьяволу, апостол представляет нашему вниманию истинное мерило чистоты (несколько позже он представит нам и критерий любви) для детей, поскольку они являются участниками его природы и имеют те же отношения с Богом.
“И всякий, имеющий сию надежду на Него...” Здесь следует сделать два замечания. Во-первых, “надежда на Него” - это надежда, имеющая Христа своей целью. Во-вторых, удивительно видеть то, как апостол на первый взгляд смешивает слова “Бог” и “Христос” в своем послании: он употребляет слово “Его” как для обозначения Христа, так и тогда, когда говорит о Боге. Отчетливо мы можем увидеть принцип этого в конце пятой главы: “ И да будем в истинном Сыне Его Иисусе Христе. Сей есть истинный Бог и жизнь вечная”. В этих нескольких словах мы имеем ключ к пониманию послания. Христос есть жизнь. Это явно Сын, но это также сам явленный Бог и совершенство божественной природы, являющейся источником жизни для нас, поскольку эта жизнь обнаружилась в Христе как человеке. Таким образом, я могу говорить о Боге и сказать: “Рожденный от него”; но именно в Иисусе был явлен Бог, и от него я заимствую жизнь, поэтому “Иисус Христос” и “Бог” взаимно чередуются. Поэтому о Христе сказано: “Он явится” (гл. 2, 28). Христос - праведник, и всякий, делающий правду, рожден от него. Однако в гл. 3, 1 сказано о рожденных от Бога, “детях Божиих”, но мир не познал его, и здесь говорится о Христе, пребывающем на земле. “Когда откроется” - это опять о Христе, и мы очищаем себя “так, как Он чист”. Существует и много других примеров.
О верующем сказано: “Очищает себя”. Это указывает на то, что он не так чист, как Христос. Соответственно, не сказано, что он чист, подобно тому, как Христос чист (ибо тогда бы в нас не было греха), но верующий очищает себя, чтобы быть чистым, подобно Христу, пребывающему на небесах, чтобы иметь ту же жизнь, какую имеет сам Христос.
Продемонстрировав позитивную сторону чистоты христиан, апостол продолжает говорить о ней под другим углом: как об одном из характерных доказательств жизни Бога в душе человека.
Тот, кто совершает грех (не нарушает закона, но), - делает и беззаконие. В Рим. 2, 12 это слово используется в противоположность термину “нарушение закона” или “согрешение под властью закона”. То есть данное греческое слово, обычно используемое для обозначения того, что переводится как “нарушение закона”, здесь применяется в значении “грешить, не имея закона” в противоположность “согрешению под властью закона и наказанию законом”. Я не колеблясь заявляю, что это изменение относительно определения греха - весьма серьезная вещь.
Человек ведет себя несдержанно, не подчиняясь правилам закона. Он не обуздывает свои прихоти, ибо грех есть действие без оглядки на закон или на другую власть, действие своевольное. Христос явился исполнять волю своего Отца, а не свою. Но Христос явился, чтобы снять с нас наши грехи, и в нем нет греха, поэтому всякий, делающий грех, выступает против цели явления Христа; он противодействует той природе, в которой мы, поскольку Христос есть наша жизнь, имеем участие. Поэтому всякий, пребывающий в Христе, не делает греха, а всякий, делающий грех, “не видел Его и не познал Его”. Итак, мы видим, что все зависит от участия в жизни и природе Христа. Так давайте же не будем себя обманывать! Всякий, делающий правду, есть праведник, как и Иисус праведен, ибо, участвуя в жизни Христа, человек открывается Богу во всем совершенстве того, кто является главой и источником такой жизни. Таким образом, мы подобны Христу пред Богом, потому что Он сам действительно является нашей жизнью. Не наша деятельная жизнь является мерилом нашего приятия, а Христос. Ведь Христос - наша жизнь, и если мы приняты Богом согласно его превосходству, то только потому, что являемся участниками его жизни.
Заметим, что осуждение больше, чем отрицание. Всякий, делающий грех, - от дьявола и имеет одну природу с ним, ибо “сначала диавол согрешил”, и его истинный характер подобен дьявольскому. Христос явился, чтобы разрушить дела дьявола. Как же может тот, кто разделяет характер этого врага Бога, врага человеческих душ, находиться вместе с Христом?
С другой стороны, всякий, рожденный от Бога, не делает греха. И ясно почему. Он становится сопричастником божественной природы, наследует свою жизнь от него, в нем начало божественной жизни, семя Бога пребывает в нем, и он не может грешить, потому что рожден от Бога. Эта новая природа не имеет в себе греховного начала, чтобы совершать грех. Разве может быть такое, чтобы божественная природа грешила?
Определив, таким образом, эти два семейства- семейство Бога и семейство дьявола, - апостол добавляет еще один признак, отсутствие которого свидетельствует о том, что человек не от Бога. Он уже говорил о правде, теперь он добавляет к ней и братскую любовь. Ибо о ней поведал ученикам сам Христос, заповедав им любить друг друга. В 12-ом стихе апостол показывает, что ненависть к брату вызвана тем, что дела одного праведны, а дела другого злы. Более того, мы не должны удивляться тому, что мир ненавидит нас, ибо мы знаем, что перешли от смерти в жизнь, потому что любим своих братьев. Если эта любовь является существенным доказательством того, что мы возрождены, то вполне естественно, что эту любовь нельзя найти в мирских людях. Однако дело в том, что всякий, не любящий своего брата (печальная мысль!), пребывает в смерти. Вдобавок к сказанному, “всякий, ненавидящий брата своего, есть человекоубийца ... никакой человекоубийца не имеет жизни вечной”. Отсутствие божественной природы есть смерть. Более того, ветхий человек действует в противоречии с божественной природой, он ненавидит и действует в духе смерти, а поэтому он - человекоубийца.
Далее, как в случае с правдой и чистотой, мы имеем Христа как мерило этой любви. Мы познаем эту любовь в том, что Христос положил за нас свою жизнь, и мы должны полагать свои жизни за братьев. Далее, если наш брат терпит нужду в то время, как мы имеем достаток в этом мире, и мы не помогаем ему в нужде, то разве пребывает в нас та божественная любовь, которая заставила Христа положить свою жизнь за нас? Именно по этой настоящей и действенной любви мы узнаем, что пребываем в истине и что наша душа успокоена и уверена перед лицом Бога. Ибо если у нас на совести ничего нет, то мы уверены в его присутствии, но если наше сердце осуждает нас, то Бог знает еще больше.
Здесь речь идет не об уверенности в нашем спасении, а об уверенности в присутствии Бога. Мы не можем иметь вечной жизни, имея нечистую совесть в практическом смысле этого слова, ибо Бог есть свет и всегда свят.
Если мы любим ближних пред его лицом и делаем благоугодное пред ним, то, чего ни попросим, получим от него. Ибо, поступая с такой уверенностью пред его лицом, мы доверяем душу и ее желания этому благословенному влиянию, будучи наставленными радостью общения с ним во свете его лица. Именно Бог оживляет сердце. Эта жизнь и эта божественная природа, о которой говорится в послании, пребывают в полной активности и освещены и движимы тем божественным присутствием, в котором они находят удовольствие. Таким образом, наши просьбы исполняются только в том случае, если желания возникают тогда, когда эта жизнь и наши мысли заполнены присутствием Бога и общением с его природой. И Он дает от своей силы для исполнения этих желаний, источником которых является Он сам, - желаний, которые сформированы в душе его же откровением.
Таково, поистине, положение самого Христа, когда Он пребывал здесь на земле, и только Он был совершенен в нем.
Здесь дана заповедь Бога, и Он желает, чтобы мы ее исполняли, а именно заповедь его такова, “чтобы мы веровали во имя Сына Его Иисуса Христа и любили друг друга, как Он заповедал нам”.
Итак, каждый, кто сохраняет его заповедь, пребывает в нем, и Он пребывает в покорном ему. Возникает вопрос: Бог или Христос имеется здесь в виду? Апостол Иоанн, как мы уже видели, взаимозаменяет их в своих рассуждениях. Иными словами, Святой Дух объединяет их в нашем сознании. Мы в нем, который праведен, то есть в Сыне Бога, Иисусе Христе. Это Христос, который представляет Бога людям в человеческой жизни, а для верующего Он является сообщением божественной жизни, так что и Бог пребывает в нем. Христос передает это через откровение, божественно прекрасное и совершенное, открывающее ту природу, которую верующий разделяет силой Святого Духа, пребывающего в нем, так что эта любовь одинаково проявляется и приносит радость всем.
Но какая удивительная благодать - обрести жизнь и природу, с помощью которой мы получаем возможность обладать самим Богом, который пребывает в нас, и благодаря чему, поскольку эта жизнь и природа во Христе, мы фактически наслаждаемся общением с Богом, этой близостью к Богу! Имеющий Сына имеет жизнь, но ведь и Бог пребывает в нем как часть, а также как источник этой жизни, и тот, кто имеет Сына, имеет также Отца.
Какие замечательные звенья жизненно важной и живой радости, полученной через сообщение божественной природы того, кто является ее источником, и все это соответственно ее совершенству во Христе! Таков христианин по благодати. И потому еще христианин послушен, что эта жизнь в человеке Христе (и таким образом она стала нашей) была самой покорностью и примером истинных отношений человека с Богом.
Праведность на деле является свидетельством того, что мы рождены от того, который по своей природе есть источник этой праведности. Находясь среди мирской ненависти, мы знаем, что перешли от смерти в жизнь, потому что любим братьев. Итак, имея добрую совесть, мы имеем дерзновение к Богу, и мы получим от него все, что попросим, если будем покорны ему и будем делать благоугодное пред ним. Поступая так, мы пребываем в нем, а Он в нас.
Здесь о пребывании в нем говорится в первую очередь, потому что оно является практическим выполнением покорности души. Ведь о его пребывании в нас говорится отдельно; о нем узнается по Духу, данному нам, чтобы сохранить нас от неверного пути, на который мы можем встать под влиянием злых сил. В гл. 4, 7 апостол опять возвращается к этому, говоря о любви Бога.
Итак, здесь представлено третье доказательство христианских привилегий. Дух, которого Он дал нам, является доказательством того, что Он сам пребывает в нас; это есть проявление присутствия Бога в нас. Здесь апостол не добавляет, что и мы пребываем в нем, потому что речь идет о проявлении присутствия Бога. На это указывает присутствие Духа. Однако в пребывании в нем есть, как мы увидим далее, наслаждение его сущностью и, соответственно, духовное общение с его природой. Как мы уже видели, каждый, кто послушен, имеет это. Здесь говорится о присутствии Святого Духа в нас. Но присутствие Бога в нас от благодати и благодаря силе Духа предусматривает также общение с божественной природой. И мы пребываем в нем, от кого заимствуем эту благодать и все духовные формы этой природы, заимствуем в общении с ним и в практической жизни. Об этом апостол говорит в 12-ом 16-ом стихах 4-ой главы.
Действенная праведность или послушание, братская любовь, проявление Духа Бога - все это служит доказательством нашей связи с Богом. Покорно исполняющий заповеди Господа, являющий праведность на деле пребывает в нем, а Он в нем. Данный нам Святой Дух является доказательством того, что Он пребывает в нас.

### 1Иоанна 4

Итак, чтобы использовать последнее доказательство, требовались предусмотрительность и осторожность, ибо даже во времена апостолов появилось уже много лжепророков, которые делали вид, что имеют связь со Святым Духом, и вкрадывались в общество христиан. Поэтому было необходимо научить христиан мерам предосторожности, указав им точный признак истинного Духа Бога. Первым признаком было исповедование Иисуса Христа, пришедшего во плоти. Это не просто исповедование того, что Он пришел, но что Он пришел именно во плоти. Во-вторых, истинно знающий Бога слушал апостолов. Таким образом, написанное апостолами становилось пробным камнем для тех, кто претендовал на место проповедника в собрании. Все Слово Бога таково, и это несомненно, однако я ограничусь здесь тем, что сказано в данном отрывке. Действительно, учение апостолов является пробным камнем для всякого другого учения - я имею в виду то, чему они сами непосредственно учат. Если кто-то скажет мне, что другие должны истолковать или разработать учение, чтобы иметь истину и уверенность в вере, то я отвечу: “Вы не от Бога, потому что тот, кто от Бога, слушает апостолов, а вы хотите, чтобы я не слушал их, и что бы вы ни приводили в качестве оправдания, вам не удастся сбить меня с толку”. Дух, который отрицает Иисуса, пришедшего во плоти, есть дух антихриста. Не слушать апостолов - это начальная форма зла. Истинные христиане победили духа заблуждения Духом Бога, который пребывает в них.
Три испытания истинного христианства теперь ясно изложены, и апостол продолжает свои увещевания, рассказывая о полной и близкой нашей связи с Богом, который есть любовь, утверждая такое участие в природе, в которой любовь исходит от Бога, согласно чему мы являемся сопричастниками его природы, и всякий, любящий других, рожден от Бога и знает его (ибо это происходит через веру) как принявший часть его природы. Кто не любит, тот не познал Бога. Мы должны иметь природу, которая любит, чтобы знать, что такое любовь. Ведь тот, который не любит, не знает Бога, ибо Бог есть любовь. Такой человек не имеет никаких чувств, связанных с природой Бога; как тогда ему знать его? А без этого человек может знать и понимать Бога не больше, чем животное понимает человека.
Читатель должен обратить особое внимание на ту особую прерогативу, которая вытекает из всего учения, изложенного в данном послании. Вечная жизнь, которая была у Отца, явилась и была передана нам. Таким образом, мы являемся участниками божественной природы. Любовь, присущая этой природе, действует в нас под влиянием силы Святого Духа, благодаря чему мы имеем общение с Богом, который является источником этой любви; мы пребываем в нем, а Он в нас. Первое - это утверждение истины в нас. Чувства этой природы доказывают, что Он пребывает в нас и что если мы так любим, то сам Бог пребывает в нас. Но Он безграничен, и душа покоится в нем. В то же время мы знаем, что мы пребываем в нем, а Он - в нас, потому что Он дал нам от своего Духа. Однако данный отрывок, такой щедрый на благословения, требует, чтобы мы строго следовали ему.
Апостол начинает с той истины, что любовь от Бога - это его сущность. Он - ее источник. Поэтому тот, кто любит, рожден от Бога, является участником его природы. Тот знает Бога, кто знает, что такое любовь, и Бог является ее полнотой. Это учение ставит все в зависимость от нашего участия в божественной природе.
С одной стороны, это может привести к мистицизму, если мы сосредоточим наше внимание только на нашей любви к Богу и на любви в нас, которая является сутью Бога, как будто было сказано, что любовь есть Бог, а не Бог есть любовь, если мы будем пытаться искать божественную природу в нас самих или сомневаться насчет других, поскольку мы не найдем тех плодов божественной природы в нас, которые желаем найти. В результате тот, кто не любит (и это, как всегда, выражено у Иоанна абстрактно), не познал Бога, ибо Бог есть любовь. Обладание божественной природой необходимо для понимания сути этой природы и для познания того, кто есть ее совершенство.
Но если я стремлюсь познать ее и получить или дать доказательство ее, то это не есть наличие в нас той природы, когда Дух Бога направляет мысли верующих с определенной целью. Апостол говорит, что Бог есть любовь, и эта любовь по отношению к нам проявилась в том, что Он послал в мир своего единородного Сына, чтобы мы получили жизнь чрез него. Доказательством этого является не жизнь в нас, а то, что Бог отдал своего единородного Сына, чтобы мы через это имели жизнь и, более того, нам были прощены наши грехи. Хвала Богу! Мы познали эту любовь, и доказательством этого являются не плоды ее воздействия на нас, а ее совершенство в Боге и даже ее проявление к нам, которое никак не связано с нами самими. Проявление этой совершенной любви является обстоятельством, не зависящим от нас. Мы пользуемся ею, потому что имеем участие в божественной природе и знаем эту любовь через безграничный дар Сына Бога. Проявление и доказательство этой любви состоит именно в этом.
Удивительно видеть, как Святой Дух в послании, которое существенно связано с жизнью Христа и ее плодами в нас, дает доказательство и полную характеристику любви в том, что совершенно не касается нас. Ничего не может быть совершеннее, чем то, как здесь представлена любовь Бога от времен наших прегрешений и до того, как мы будем “иметь дерзновение в день суда”. Бог предусмотрел все: любовь к нам, когда мы были еще грешниками (ст. 9,10), когда стали святыми (ст. 12), когда будем совершенными в том положении, в каком окажемся в день суда (ст. 17). В первых из этих стихов любовь Бога явлена в даре Христа. Во-первых, благодаря ему мы обрели жизнь, а прежде были мертвы; во-вторых, наши грехи искуплены, а прежде мы были грешны. Наше положение рассмотрено во всех отношениях. В следующих указанных стихах представлен великий принцип благодати и то, какова любовь Бога и как познать ее, и это ясно выражено в словах безгранично важных для раскрытия самой сущности христианства. “В том любовь, что не мы возлюбили Бога [ибо это принцип закона], но Он возлюбил нас и послал Сына Своего в умилостивление за грехи наши”. Именно через это мы познали, что такое любовь. Она была совершенна в нем, когда мы не имели любви к нему, совершенна в нем потому, что Он проявил ее к нам, когда мы пребывали в грехах, и “послал Сына Своего в умилостивление за грехи наши”. Апостол, несомненно, утверждает, что только любящий знает Бога. Именно это доказывает привилегию обладания любовью. Однако чтобы познать любовь, мы должны не искать ее в самих себе, а искать ее проявление в Боге. Он дает жизнь, исполненную любви, и умилостивление за наши грехи.
А теперь поговорим о том, что касается обладания любовью Бога и ее привилегий. Если уж Бог так возлюбил нас (именно это Он берет за основу), то и мы должны любить друг друга. “Бога никто никогда не видел”, но если “мы любим друг друга, то Бог в нас пребывает”. Присутствие Бога и его пребывание в нас возвышает нас в его величественной природе над всеми препятствиями и обстоятельствами, притягивая нас к тем, кто от него. Именно Бог в силу своей природы является источником мыслей и чувств, распространяющихся среди тех, в ком есть эта природа. Это понятно. Как же происходит, что у меня такие же мысли, такие же чувства и симпатии, как и у тех людей, которых я никогда не видел? Почему я связан с ними тесными узами и у меня гораздо больше общего с ними, чем с друзьями моего детства? Да потому, что и в них, и во мне есть общий источник мыслей и чувств, не присущий мирским. И в этом Бог. Бог пребывает в них и во мне. Какое это счастье! какая связь! Разве не Он наполняет наши души собой? Разве не Он дает почувствовать свое присутствие в любви? Несомненно, это так. И коль Он таким образом пребывает в нас, как благословенный источник наших мыслей, то может ли быть страх, или отчужденность, или неуверенность по отношению к нему? Вовсе нет. Его любовь совершенна в нас. Мы знаем его проявление любви в своей душе. Наслаждение божественной любовью, пребывающей в наших душах - второй важный момент в этом замечательном отрывке.
До этого момента апостол Иоанн не говорил, что “мы пребываем в Нем и Он в нас”. Он заявляет об этом теперь. Но если в нас есть братская любовь, то и Бог пребывает в нас. Когда это проявляется, мы ощущаем в себе присутствие Бога как совершенной любви. Она наполняет душу и, таким образом, проявляется в нас. И это ощущение является результатом присутствия в нас его Духа как источника, силы жизни и божественной природы. Здесь говорится, что Он дал нам не “Дух Свой” (доказательство того, что Он пребывает в нас), но “от Духа Своего”. И мы через его присутствие в нас пользуемся божественной любовью, благодаря этому Духу, и, таким образом, мы знаем не только о его пребывании в нас, но и о присутствии Духа, действующего в той природе, которая в нас от Бога, и дающего нам понять, что мы обитаем в нем, ибо Он является той безграничностью и тем совершенством, которое сейчас в нас.
Душа успокаивается этим, радуется ему и избегает всего, что не связано с ним, ощущая в себе ту совершенную любовь, в которой (таким образом пребывая в нем) человек находит себя. Благодаря Духу мы пребываем в Боге; Он дает нам ощущение того, что Он пребывает в нас. Поэтому мы, вкушая и ощущая эту божественную любовь, можем понять то, что недоступно иудеям со всеми их ограничениями, а именно что Отец послал Сына как Спасителя миру. Далее мы увидим и другую особенность этого.
Если мы сравним гл. 4, 12 с Иоан. 1, 18, то это поможет нам лучше понять цель учения апостола Иоанна. Одна и та же трудность, или, если вам угодно, одна и та же истина представлена в обоих случаях. “Бога никто никогда не видел”. Как же это объясняется?
В Иоан. 1, 18 Бога явил “Единородный Сын, сущий в недре Отчем”. Тот, который находится в самой совершенной близости с ним, в самом абсолютном родстве с Богом и вкушает любовь Отца, - этот вечный и совершенный, познавший любовь Отца как его единородный Сын, Он открыл Бога людям таким, каким знал его сам. Заметьте, здесь сказано не “находился в недре”, но “сущий в недре”. В Писании никогда не говорится, что Сын покинул недро Отца, но сказано: “Единородный Сын, сущий в недре Отчем”. Зная таким образом Бога, Он открывает его людям на земле.
Какой же ответ дан в нашем послании на это затруднение? “Если мы любим друг друга, то Бог в нас пребывает, и любовь Его совершенна есть в нас”. Через передачу нам божественной природы и благодаря пребыванию в нас Бога мы в душе радуемся ему таким, каким Он был явлен своим единородным Сыном. Его любовь совершенна в нас, известна нашей душе как явленная Иисусом. Бог, явленный Сыном, пребывает в нас. Какая замечательная мысль! Это и есть ответ на то, что “Бога никто никогда не видел”, и равным образом на то, что единородный Сын явил его и что Он пребывает в нас. Какой свет это проливает на слова - “что есть истинно и в Нем и в вас”! Ибо именно потому, что Христос стал нашей жизнью, мы можем радоваться таким образом Богу и его присутствию в нас под влиянием Святого Духа. Из этого мы видим то, что вытекает из 14-го стиха. И это показывает нам, в самом высоком смысле, разницу между евангелием по Иоанну и первым посланием Иоанна.
Даже в том, что Христос говорит о себе, мы видим разницу между тем, что Бог пребывает в нас, и тем, что мы пребываем в Боге. Христос всегда пребывает в Отце, а Отец в нем. Однако Иисус говорит: “Отец, пребывающий во Мне, Он творит”. Слыша слова Христа, ученики должны верить в него и в Отца, но в том, что они услышали, они должны скорее увидеть доказательство того, что Отец пребывает в нем и что видевшие его видели Отца. Но в тот день, когда явится Утешитель, они узнают, что Иисус пребывал в своем Отце, божественный пребывал с Отцом.
Апостол не говорит, что мы пребываем в Боге или в Отце, но что “мы пребываем в Нем”, и мы знаем это, потому что “Он дал нам от Духа Своего”. Единственным выражением в Писании, которое немного напоминает это, является фраза: “Церкви Фессалоникской в Боге Отце”, но то было обращение к многочисленному собранию, которое носит несколько иной смысл.
Мы уже заметили, что в гл. 3, 24 Он говорит: “А что Он пребывает в нас, узнаем по Духу, который Он дал нам”. Здесь же апостол добавляет, что мы знаем, что мы пребываем в Боге, потому что это не проявление его в качестве доказательства, но общение с самим Богом. Мы знаем, что пребываем в нем, и это всегда, как драгоценная истина, неизменный факт, ощутимый, когда его любовь действует в душе. Следовательно, имея в виду именно эту активность, апостол сразу же добавляет: “И мы видели и свидетельствуем, что Отец послал Сына Спасителем миру”. Это каждому свидетельствовало о той любви, которой апостол, как и все верующие, наслаждался в своей душе. Важно заметить, что в данном отрывке сначала упоминается о том, что Бог пребывает в нас, а затем о том следствии (поскольку Он безграничен), что мы пребываем в нем, и, наконец, об осознании первой истины в ощущении реальности жизни.
Мы можем заметить здесь, что поскольку пребывание Бога в нас является доктриной учения и истинно для каждого настоящего христианина, то наше пребывание в нем, хотя и вызвано этим, тем не менее связано с нашим состоянием. Это подтверждается следующими стихами: “И кто сохраняет заповеди Его, тот пребывает в Нем, и Он в том” (гл. 3, 24) и “...пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нем” (гл. 4, 16).
Любовь друг ко другу действительно берется как доказательство того, что Бог в нас и его любовь совершенна в нас; это отличает его присутствие в нас от присутствия в нас Христа (Иоан. 1, 18). Но именно через эту любовь мы узнаем, что пребываем в нем, а Он - в нас. В любом случае это знание передается через Духа. Стих 15 излагает универсальный факт, стих 16 открывает все вплоть до источника этой любви. Мы узнали и поверили в ту любовь, которую Бог питает к нам. Его природа проявляется в этом (ибо мы радуемся в Боге). Бог есть любовь, и всякий, пребывающий в любви, пребывает в Боге и Бог в нем. Нигде нет ничего подобного. Если мы черпаем от его природы, то мы черпаем и от его любви, и всякий, пребывающий в его любви, пребывает в Боге, который есть полнота ее. Заметим, однако, что подтверждение того, чем Он является, влечет за собой настойчивое подтверждение его личного бытия - Он обитает в нас.
И здесь появляется принцип глубокой важности. Возможно, следует сказать, что это пребывание Бога в нас и наше пребывание в нем в большой степени зависит от духовности, ведь апостол действительно говорил о высшей радости. И хотя та степень, в которой мы осмысливаем все это, указывает на духовность, все же само по себе это пребывание является частью каждого христианина. Это наше положение, потому что Христос есть наша жизнь и потому что Святой Дух дан нам. “Кто исповедует, что Иисус есть Сын Божий, в том пребывает Бог, и он в Боге”. Как велика благодать евангелия! Как восхитительно наше положение, потому что мы занимаем его, пребывая в Иисусе! Очень важно подтвердить то, что радость униженного является уделом каждого христианина.
Апостол объясняет это высокое положение обладанием божественной природой - состоянием, присущим христианству. Христианин - это тот, кто является участником божественной природы и в ком пребывает Дух. Однако знание нашего положения вытекает не из рассмотрения данной истины (хотя оно зависит от истинности его), а, как мы уже видели, из любви Бога. И апостол продолжает: “И мы познали любовь, которую имеет к нам Бог, и уверовали в нее”. Это есть источник нашего знания и радости, вызванной этими привилегиями, такими приятными и такими удивительно возвышенными, но при этом такими простыми и такими реальными для сердца, когда они известны.
Мы познали любовь - ту любовь, которой Бог любит нас, - и уверовали в нее. Драгоценное знание! Обретя ее, мы познали Бога, ибо именно таким образом Он явил себя. Поэтому мы можем сказать: “Бог есть любовь”. И ничего, кроме этого. Он - сама любовь. Он - любовь во всей своей полноте. Он не святость, а святой, но Он - любовь. Он не праведность, а праведный. Праведность и святость предполагают ссылку на другое. Так, известно зло, отрицание зла и осуждение. Любовь, хотя и явленная к другим, есть то, что Он представляет собой. Другое имя, которое носит Бог, - это свет. О нас сказано, что мы “свет в Господе”, потому что мы являемся сопричастниками божественной природы, не любви, которая, хотя и является божественной по природе, тем не менее независима в благодати. Поэтому нас нельзя назвать любовью.
Ведь, пребывая в любви, я пребываю в нем, но я не способен на это, пока Он не пребудет во мне, и Он это делает. Здесь апостол говорит сначала о том, что мы пребываем в нем, потому что перед нами сам Бог как любовь, в которой мы пребываем. Поэтому когда я думаю об этой любви, то говорю, что пребываю в нем, потому что я сознаю это своей душой через Духа. В то же самое время эта любовь является действенным и мощным началом в нас; в этом сам Бог. Такова радость нашего положения - положения каждого христианина.
Стихи 14 и 16 раскрывают двойной эффект проявления любви Бога.
Во-первых, свидетельство того, что Отец послал Сына как Спасителя миру. Это находится за рамками обетований, данных иудеям (как повсюду в евангелии по Иоанну); это дело есть результат того, чем является сам Бог. Соответственно, всякий, исповедующий, что Иисус есть Сын Бога, наслаждается всей полнотой благословенных плодов любви.
Во-вторых, сам христианин верит в эту любовь, и он наслаждается ею во всей ее полноте. Существует только такая формулировка выражения нашего славного удела: признание Иисуса Сыном Бога в первую очередь является здесь доказательством того, что Бог пребывает в нас, хотя другая часть этой истины равным образом утверждает, что всякий, исповедующий его, пребывает также в Боге.
Говоря о нашем участии в общении с Богом как верующих в его любовь, мы можем сказать, что всякий, кто пребывает в любви, пребывает и в Боге, ибо в результате это приходит в сердце. Здесь раскрывается и другая часть истины, которая одинаково верна: Бог пребывает в нем равным образом.
Я сказал об осознании этого пребывания в Боге, ибо только так это познается. Но важно помнить, что апостол проповедует это как истину, относящуюся к каждому верующему. Верующие могут оправдываться тем, что не соответствуют этим требованиям, которые слишком высоки для них, однако данный факт отвергает подобное оправдание. Это общение упускается из вида. Однако Бог пребывает в каждом исповедующем, что Иисус есть Сын Бога и Он в Боге. Какое это ободрение для робкого верующего! и какой это упрек для беззаботного христианина!
Апостол опять говорит о нашем родственном положении, рассматривая Бога вне нас самих как того, пред кем мы должны предстать и с кем мы должны всегда иметь дело. Это третье великое свидетельство и образ любви, в котором она совершенна. Оно свидетельствует, как я уже сказал, что Бог думает обо всех нас, начиная с нашего греховного состояния вплоть до дня суда.
В этом плане любовь совершенна в нас (чтобы мы могли иметь дерзновение в день суда), а именно каков Он есть, таковы и мы в этом мире. И, действительно, что еще может дать нам более полную уверенность в тот день, чем то, что мы уподобимся самому Иисусу и будем подобны судье? Тот, кто будет судить по правде, является нашей правдой. Мы пребываем в нем, в той праведности, по которой Он будет судить. В плане суда мы подобны ему (то есть мы такие же судьи). И это действительно может дать нам совершенный мир. Но заметьте, что так будет не только в день суда (мы имеем дерзновение для того), но мы таковы в этом мире. Не такие, каким Он был, но в этом мире мы таковы, как Он теперь, и мы уже имеем известное положение, и это положение соответствует природе и воле Бога в тот день. Оно по нашему образу жизни отождествлено с ним.
Итак, в любви нет страха, но есть уверенность. Если я уверен в том, что человек любит меня, то я не боюсь его. Если же я желаю быть лишь предметом его любви, то я могу опасаться, что не являюсь таковым и могу даже бояться его. Тем не менее этот страх всегда будет иметь тенденцию к разрушению моей любви к нему и желания быть любимым им. Эти два понятия несовместимы - в любви нет страха. Ведь совершенная любовь изгоняет страх, ибо страх мучает нас и мучения мешают радоваться любви. Поэтому те, кто страшится, не знают совершенной любви. Итак, что апостол подразумевает под совершенной любовью? Именно этим и является Бог, именно ее Он полностью явил во Христе, дав нам узнать ее и насладиться ею через его присутствие в нас, чтобы мы пребывали в нем. Неоспоримым доказательством ее полного совершенства является то, что мы - как Христос. Эта любовь явлена по отношению к нам, она достигла совершенства в нас и делает нас совершенными. Но то, чему мы радуемся, есть Бог, который есть любовь, и мы радуемся тому, что Он пребывает в нас, так что любовь и уверенность присутствуют в наших душах, и мы имеем покой. То, что я знаю о Боге, - это то, что Он есть любовь, и любовь ко мне, и Он не является ничем другим, но только любовью ко мне, потому и отсутствует всякий страх.
Удивительно видеть, что апостол говорит не о том, что мы должны любить Его, потому что Он первым возлюбил нас, но что мы любим его. Мы не можем познать любовь к себе и наслаждаться ею, не любя сами. Ощущение любви к нам всегда есть любовь. Ее никогда не познать и не оценить, если не любить самим. Мое ощущение любви в других есть любовь к нему. Мы должны любить братьев, потому что не их любовь к нам является источником любви, хотя и она может питать ее таким образом. Но мы любим Бога, потому что Он первым возлюбил нас.
Если мы, так сказать, углубимся в историю этих привязанностей, если мы попытаемся отделить то, что соединяется в радости, потому что божественная природа в нас, которая есть любовь, наслаждается любовью в ее совершенстве в Боге (его любовь обильно изливается в душу благодаря его присутствию), если мы пожелаем точно определить ту связь, в которой наши души оказываются с Богом благодаря любви, то получим следующий ответ: “Мы любим его, потому что Он прежде возлюбил нас”. Это благодать, и это должно быть благодатью, потому что именно Бога должно прославлять.
Уместным будет обратить внимание на последовательность стихов в этом замечательном отрывке.
Стихи 7-10. Мы обладаем природой от Бога, и, следовательно, мы любим. Мы рождены от него, и мы знаем его. Но проявление любви к нам в Христе Иисусе есть доказательство этой любви, и именно через это мы узнаем о ней.
Стихи 11-16. Мы наслаждаемся ею, пребывая в ней. Это настоящая жизнь в любви Бога через присутствие его Духа в нас. Это наслаждение той любовью через общение, благодаря которому Бог пребывает в нас, а мы в нем.
Стих 17. Эта любовь достигает совершенства в нас; совершенство этой любви рассматривается с той точки зрения, что оно дает нам дерзновение в день суда, потому что в этом мире мы поступаем, как Христос.
Стихи 18,19. Любовь достигает совершенства в нас. Любовь к грешникам, общение, совершенство пред Богом дают нам духовные и специфические элементы этой любви, представляя эту любовь в наших отношениях с Богом.
В первом отрывке, где апостол говорит о проявлении этой любви, он не идет дальше заявления о том, что всякий любящий рожден от Бога. Природа Бога (который есть любовь) пребывает в нас; всякий, кто любит, познал его, ибо рожден от него, то есть имеет его природу и осознает ее сущность.
Именно таким является Бог по отношению к грешнику, в котором проявляется природа его любви. Впоследствии тем, что мы узнаем как грешники, мы наслаждаемся как святые. Совершенная любовь Бога с избытком наполняет душу, и мы пребываем в нем. Как уже было с Иисусом в этом мире и как происходит с ним сейчас, страх не имеет места в том, для кого эта любовь Бога является обителью и покоем.
Стих 20. Испытание нашей любви к Богу, которая является результатом его любви к нам. Если мы говорим, что любим Бога, и не любим братьев, то лжем, ибо если божественная природа, такая близкая нам (пребывающая в наших братьях), и оценка Христа, данная ей, не пробудили в нас наших духовных привязанностей, то тогда может ли Он, который так далеко, сделать это? Он также заповедал нам, чтобы любящий Бога любил и своего брата. И в этом проявляется послушание.

### 1Иоанна 5

Любовь к братьям доказывает истинность нашей любви к Богу. И эта любовь должна быть всеобщей: она должна проявляться по отношению ко всем христианам, ибо “всякий верующий, что Иисус есть Христос, от Бога рожден, и всякий, любящий Родившего, любит и рожденного от Него”. И если рождение от него является побудительной силой, то мы возлюбим всех рожденных от него.
Однако опасность состоит в другом. Может быть так, что мы любим братьев, потому что они приятны нам, их общество нам угодно, оно не задевает нашу совесть. Поэтому нам дан контраргумент: “Что мы любим детей Божиих, узнаём из того, когда любим Бога и соблюдаем заповеди Его”. Я не буду любить братьев как детей Бога до тех пор, пока не буду любить Бога, от которого они рождены. Я могу любить их отдельно как товарищей, или я могу любить некоторых из них, но не как детей Бога, если я не люблю самого Бога. Если сам Бог не занимает своего должного места в моей душе, тогда то, что называется любовью к братьям, исключает Бога, и это происходит гораздо более полным и тонким образом, потому что наша связь с ними несет в себе тайное имя братской любви.
Теперь имеется критерий даже для этой любви Бога, а именно покорность его заповедям. Если я вместе со своими братьями непокорен Отцу, то, очевидно, я люблю братьев не потому, что они его дети. Если бы это происходило потому, что я возлюбил Отца, и потому, что они его дети, то мне бы явно хотелось, чтобы они повиновались ему. Ведь не повиноваться Богу вместе с детьми Бога и одновременно притворно заявлять о братской любви, отнюдь не значит любить их как детей Бога. Если бы я действительно любил их так, то любил бы и Отца и не посмел бы, не повинуясь ему, разглагольствовать, что возлюбил их, потому что они от него.
Если бы я к тому же любил их, потому что они его дети, то я любил бы всех таковых, потому что та же самая причина обязывает меня любить их всех. Истинную братскую любовь отличает, во-первых, универсальный характер этой любви по отношению ко всем детям Бога, а во-вторых, ее проявление в настоящей покорности его воле. Все, что не характеризуется этими признаками, - всего лишь плотская показная духовность, надевающая на себя маску с именем и внешностью братской любви. Скорее всего, я не люблю Отца, если призываю его детей не повиноваться ему.
Таким образом, существует препятствие этому повиновению, и таким препятствием является этот мир. Мир имеет свои порядки, которые очень далеки от повиновения Богу. Если мы заняты лишь мыслями о Боге и исполнением его воли, мир вскоре начинает проявлять к нам враждебность. Он также завлекает душу человека своим комфортом и удовольствиями, заставляя его поступать по-плотски. Короче говоря, этот мир и заповеди Бога находятся в противодействии друг к другу, однако заповеди Бога не в тягость для тех, кто рожден от него, ибо всякий, рожденный от Бога, побеждает мир. Он обладает той природой и вооружен теми принципами, которые преодолевают все трудности, которые этот мир создает ему. Его природа является божественной природой, ибо он рожден от Бога; он руководствуется принципами веры. Его природа нечувствительна ко всем тем приманкам, которые этот мир предлагает плотским, и причина этого в том, что он совсем отделен от этого мира; его душа не зависит от него и ею управляют совсем иные помыслы. Вера направляет его стопы, и вера не замечает этого мира и того, что он сулит. Вера исповедует, что Иисус, которого этот мир отверг, есть Сын Бога, и потому этот мир потерял всякую власть над душой верующего. Ее привязанности и ее упование устремлены на распятого Иисуса, и она признает его Сыном Бога. Поэтому верующий, отделившись от мира, имеет дерзновение быть покорным Богу; он исполняет волю Бога, которая пребывает всегда.
В нескольких словах апостол подводит итог свидетельству Бога относительно вечной жизни, которую Он дал нам.
Эта жизнь заключается не в первом Адаме, а во втором - в Сыне Бога. Человек, родившийся от Адама, не обладает ею, он не обрел ее. Он действительно должен был обрести эту жизнь, подчиняясь закону, что можно охарактеризовать следующей фразой: “Вот что сделайте, и останетесь живы”. Но люди не смогли и не пожелали сделать это.
Бог дает человеку вечную жизнь, и эта жизнь в его Сыне. “Имеющий Сына (Божия) имеет жизнь; не имеющий Сына Божия не имеет жизни”.
Итак, каково же свидетельство о даре вечной жизни? Их три на земле: дух, вода и кровь. “Сей есть Иисус Христос, пришедший водою и кровию и Духом, не водою только, но водою и кровию, и Дух свидетельствует о Нем, потому что Дух есть истина”. Они свидетельствуют о том, что Бог дал нам вечную жизнь и что эта жизнь в его Сыне. Но откуда текут эта вода и эта кровь? Они текут из пронзенного бока Иисуса. Это смертный приговор, вынесенный плоти и приведенный в исполнение над ней, приговор всему, что в ветхом человеке, приговор, вынесенный первому Адаму. Не то чтобы грех первого Адама был во плоти Христа, но Иисус умер в ней как жертва за грех. “Ибо, что Он умер, то умер однажды для греха”. Грех во плоти был осужден в смерти Христа во плоти. И не было другого средства. Плоть невозможно было изменить или подчинить закону. Жизнь первого Адама была не чем иным, как только грехом, в основе которого лежало своеволие; его нельзя было подчинить закону. Наше очищение (как ветхого человека) могло произойти лишь через смерть. Тот, кто умер, оправдан от греха. Поэтому мы крестимся, чтобы принять участие в смерти Иисуса. Мы как бы распяты вместе с Христом, и тем не менее мы живем, но это не мы, а Христос живет в нас. Участвуя в жизни воскресшего Христа, мы считаем себя умершими с ним; ибо зачем жить этой новой жизнью, этой жизнью второго Адама, если мы можем жить перед лицом Бога жизнью первого Адама? Нет. Живя во Христе, мы верой одобрили смертный приговор, вынесенный Богом первому Адаму, и это христианское очищение, смерть ветхого человека, потому что мы сделались причастниками жизни в Христе Иисусе. “Мы умерли” - распяты вместе с ним. Мы нуждаемся в полном очищении пред Богом. Мы имеем его, ибо то, что было нечисто, больше не существует. А то, что существует как рожденное от Бога, совершенно чисто.
Он пришел водой, водой, истекавшей из пронзенного ребра мертвого Христа, - какое веское доказательство того, что бесполезно искать жизнь в первом Адаме. Ибо Христос, пришедший во имя человека и взваливший на себя его бремя, Христос, явившийся во плоти, должен был умереть, иначе ему пришлось бы остаться одиноким в своей чистоте. Жизнь следует искать в Сыне Бога, воскресшем из мертвых. Очищение достигнуто смертью.
Но Христос пришел не только водой, но и кровью. Такое искупление наших грехов было необходимо как нравственное очищение наших душ. Мы имеем его в крови убитого Христа. Только смерть могла искупить грехи и вычеркнуть их. И Иисус умер за нас. Верующий больше не виноват пред Богом. Христос поставил себя на его место. Это жизнь на небесах, и мы воскресли вместе с ним, Бог простил нам все наши грехи. Искупление достигнуто смертью.
Третьим свидетелем является Дух. Он поставлен первым среди свидетелей на земле, поскольку Он единственный свидетельствует, имея власть, давая нам возможность узнать двух других свидетелей. Наконец, если говорить об историческом порядке, ибо именно таким был порядок, то смерть пришла первой, и только после нее Святой Дух. Даже по порядку событий принятие Святого Духа было после смерти Христа (см. Д.ап. 2, 38).
В результате это свидетельство Духа и его присутствие в нас позволяют нам оценить значение воды и крови. Мы никогда бы не поняли практического значения смерти Христа, если бы Святой Дух не стал для нового человека открывающей силой, позволяющей постичь всю ее важность и действенность. Таким образом, Святой Дух спустился с небес от воскресшего и вознесенного туда Христа. Поэтому мы знаем, что вечная жизнь дана нам в Сыне Бога.
Доказательства трех свидетелей сходятся воедино в одной истине, а именно что благодать (сам Бог) дала нам вечную жизнь и что эта жизнь в Сыне. Человек не имеет никакого отношения к этому, разве что его грехи. Эта жизнь - дар Бога. И та жизнь, которую Он дает, - в Сыне. Это свидетельство является свидетельством Бога. Какое же счастье иметь такое свидетельство, и иметь его от самого Бога и через совершенную благодать!
Итак, мы видим здесь три момента: очищение, искупление и присутствие Святого Духа - как свидетелей о том, что вечная жизнь дана нам в Сыне, который был убит за людей, находясь среди них на земле. Он не мог не умереть за человека в том состоянии, в котором находился. Жизнь была не в людях, а в нем самом.
На этом учение данного послания завершается. Апостол написал все это для того, чтобы верующие в Сына могли знать, что они имеют вечную жизнь. Он не дает средства проверить это, чтобы не вызвать у верующих сомнений в том, на самом ли деле они имеют вечную жизнь. Однако он позволяет им увидеть соблазнителей, стремящихся повернуть их в сторону от истинного пути, как бы лишенного чего-то более важного, и утверждающих, будто бы они имеют некий высший свет. Иоанн указывает верующим на признаки жизни, чтобы переубедить их; он раскрывает им превосходство этой жизни и их положение как имеющих ее; и все это для того, чтобы они могли понять, что Бог дал им ее и что они ни в коем случае не должны поколебаться в мыслях.
Затем апостол говорит о реальной уверенности в Боге, которая вытекает из всего этого, - уверенности, возникающей в связи со всеми нашими желаниями на земле, всем, чего наши души хотели бы попросить у Бога.
Нам известно, что Бог всегда прислушивается к тому, что мы просим в соответствии с его волей. Драгоценная привилегия! Сам христианин не пожелал бы чего-то такого, что противоречило бы его воле. Его уши всегда открыты, Он всегда внимателен к этому. Бог всегда слышит. Он не как человек, часто настолько погруженный в свои заботы, что не может слушать, или настолько беспечен, что не желает этого. Бог всегда слышит нас, и, конечно, Он над всем имеет власть. То внимание, которое Он уделяет нам, является доказательством его доброй воли. Поэтому мы получаем то, что просим у него. Он принимает наши просьбы. Какая сладостная связь! Какая высокая привилегия! И это также то, что мы можем себе позволить, творя милость по отношению к другим.
Если какой-то брат грешит и Бог наказывает его, то мы можем молиться за этого брата, и Бог даст ему жизнь. Наказание ведет к умерщвлению плоти. Мы молимся за согрешившего, и он исцеляется. Иначе болезнь берет свое. Всякая неправда есть грех, но есть еще и такой грех, который ведет к смерти. Мне не кажется, что это какой-то особый грех, но всякий грех, который носит подобный характер, пробуждает в христианине вместо милосердия негодование. Так, Анания и Сапфира совершили грех к смерти. Они солгали, но ложь в данных обстоятельствах внушала скорее отвращение, чем сострадание. Мы легко можем отличить этот грех и в других случаях.
Это все, что касается греха и его наказания. Но перед нами открылась также и положительная сторона. Как рожденные от Бога, мы совсем не грешим, мы храним себя и “лукавый не прикасается” к нам. Ему не под силу соблазнить нового человека. У врага нет средств, чтобы привлечь к себе внимание божественного естества в нас, которое под влиянием Святого Духа занято только божественным и небесным, или исполнением воли Бога. Поэтому наш удел: жить так, ибо новый человек занят делами Бога и Духа.
Апостол заканчивает свое послание точным определением двух вещей: нашего естества и нашего способа существования как христиан, а также того, что было передано нам, чтобы порождать и питать в нас веру.
Мы знаем, что мы от Бога, и знаем это не по смутным представлениям, а по контрасту со всем, что не наше. Это принцип огромной важности, и он делает положение христианина исключительным по самой своей природе. Оно не просто хорошо, или плохо, или лучше, но оно от Бога. И все, что не от Бога (иными словами, что не рождено от него), не может иметь такого характера и занимать такое положение. Весь мир лежит во зле.
Христианин имеет уверенность в этих двух вещах в силу своего естества, которое способно распознать и узнать то, что от Бога, и тем самым осудить все, что противоречит этому. Эти две противоположности не просто добро и зло, но исходящее от Бога и исходящее от дьявола. Это то, что касается их сути.
Что касается цели нового естества, то мы знаем, что Сын Бога грядет. Это чрезвычайно важная истина. Дело не просто в том, что есть добро и есть зло, а в том, что сам Сын Бога явился в этот мир страданий, чтобы дать цель нашим душам. Однако есть еще нечто более важное, чем это. Он дал нам понять, что среди всей этой лжи мира, князем которого является сатана, мы можем познать его, который истинен, ибо Он - истина. Это замечательная привилегия целиком меняет наше положение. Власть этого мира, с помощью которой сатана ослепляет нас, совершенно сломлена, и нам открылся истинный свет, и в этом свете мы видим и знаем его, кто есть истина, кто сам по себе есть совершенство. Благодаря ему все можно хорошо рассмотреть и обо всем судить с позиции истины. Но это еще не все. Мы пребываем в этой истине как сопричастные к его естеству, и, пребывая в нем, мы можем наслаждаться источником истины. Как я уже отмечал, этот отрывок является своего рода ключом к истинному познанию нами Бога, позволяя нам пребывать в нем. В нем говорится о Боге, каким мы его знаем, в ком мы пребываем, объясняя, что мы пребываем именно в его Сыне Иисусе Христе, нашем Господе. Именно здесь, судя по тексту, говорится об истине, а не о любви. Теперь именно в Иисусе мы пребываем. Именно таким образом, именно в нем мы связаны с совершенствами Бога.
Мы опять можем заметить, что именно то, как Бог и Христос объединены в мыслях апостола, и придает свой характер всему посланию. Именно из-за этого апостол так часто повторяет слово “Он”, когда нам следует понимать “Христос”, хотя чуть раньше апостол говорил о Боге. Например, в гл. 5, 20 сказано: “Да познаем Бога истинного и да будем в истинном Сыне Его Иисусе Христе. Сей есть истинный Бог и жизнь вечная”.
Посмотрите, какие божественные связи мы имеем в нашем положении! Мы в нем, который есть истинный Бог; это естество того, в ком мы пребываем. Итак, что касается этого естества, то это сам Бог; что же касается личности и образа пребывания в нем, то речь идет о его Сыне Иисусе Христе. Именно в личности Сына, Сына человека, мы действительно пребываем, но Он есть истинный Бог, настоящий Бог.
И это еще не все, ибо мы имеем жизнь в нем. Он также является вечной жизнью, поэтому в нем мы имеем ее. Мы познали истинного Бога, мы имеем вечную жизнь.
Все, что находится за пределами Бога, относится к идолам. Да сохранит нас Бог от идолов, и пусть Он научит своей благодатью, как сохраниться от них! Это дает Духу Бога повод в следующих двух кратких посланиях поговорить об истине.

## 2 Иоанна

В двух своих посланиях Иоанн утверждает истину. Во втором послании он предупреждает верующих, чтобы они не принимали к себе в дом тех, кто не признает учение Христа особенно истину относительно личности Христа. Третье послание призывает верующих принимать проповедующих это учение и помогать таковым. Следовательно, оба этих послания ( особенно второе) делают ударение на истине.
Апостол любил эту “избранную госпожу... по истине”, как любили все те, кто познал истину, любили ради истины. Он желал ей благодати в истине и любви. Он радовался, что нашел некоторых из ее детей, ходивших в истине. Апостол выразил желание, чтобы все христиане любили друг друга. Любовь же эта состояла в том, чтобы они поступали по заповедям, ибо многие обольстители вошли в мир. Таким образом, всякий, преступающий учение Христа и не пребывающий в нем, не имеет Бога. Завершая свое послание, почти полный обзор которого мы представили, апостол предупреждает эту госпожу, чтобы в том случае, если кто придет к ней и “не приносит сего учения”, она не принимала его в своем доме и не говорила такому: “Да благословит тебя Бог”, или: “Да пребудет с тобой Бог”, или: “Приветствую тебя”. Ибо если она примет таковых и поприветствует их, то сама сделается причастной к тому злу, которое творят эти люди, не принимающие учения Христа.
То лжеучение, которое к тому времени уже распространилось за пределами страны, отрицало истину о том, что Иисус Христос пришел во плоти. Но апостол говорит в общих словах о том, что если кто-то согрешил и не пребывает в учении Христа, тот не имеет Бога.
В этом небольшом послании мы узнаем несколько важных вещей. Здесь речь идет не о человеке, пришедшем проповедовать, а о том учении, которое он приносит. Если он приносил здравое учение, то его приглашали в дом.
Женщина, о которой говорится, например, в этом послании, была способна судить об учении апостола и несла за это ответственность. Следовало быть непреклонным, если кто-то задевал учение о признании личности Христа. Следовало закрывать дверь перед всеми, кто опровергал это учение. Таковых запрещалось даже приветствовать, ибо приветствовавший их становился соучастником их злых дел, потому что потворствовал обману сатаны.
Более того, видимость любви, при которой не хранят истины, но приспосабливаются к тому, что не является истиной, не есть любовь, отвечающая воле Бога. Это просто стремление под именем любви способствовать обольщениям сатаны. В последние дни истинная любовь будет подтверждаться сохранением истины. Богу угодно, чтобы мы любили друг друга. И Святой Дух, властью которого мы обрели это божественное естество и который изливает любовь Бога в наши сердца, является Духом истины. Его долг - прославлять Христа. Поэтому невозможно, чтобы любовь, способная примириться с учением, которое искажает истину о Христе и которое безразлично к ней, могла исходить от Святого Духа, а тем более если такое безразличие представляют как доказательство этой любви.
Учение о награде и о венце славы, которые получат все трудящиеся за свое служение, представлено в очень ярком свете в 8-ом стихе. Второе послание заставляет христиан быть осторожными со всем, что сомнительно по отношению к личности Христа, и призывает к непоколебимой твердости в этом плане.
У второго послания Иоанна имеется та особенность, что оно единственно из всех богодухновенных сообщений непосредственно адресовано женщине, и не только ей, но также и ее детям. Несомненно, имеются весомые внутренние причины для столь исключительных действий. Мы знаем, как Слово Бога, не говоря уже о самом духовном инстинкте, может заставить христианку, какими бы дарами она ни обладала, стремиться к уединению и ненавязчивому служению. Мы чувствуем, как все, что благословлено благодатью Бога и, я хочу добавить, даром Бога, проявляется явственнее, когда женщина, употребляя во благо все, чем благодать Господа наделяет ее, понимает, какое место было угодно уготовить ей здесь на земле. И все-таки перед нами одно из наиболее значительных посланий, обращенных когда-либо Святым Духом к женщине - избранной госпоже - и ее детям как непосредственным его объектам: не к чрезвычайному посланнику апостолов, не к пресвитеру, не к собранию и тем более не к собранию, возглавленному епископами и дьяконами. Почему? Потому что перед Святым Духом стоял вопрос о такой чрезвычайной необходимости и значимости, что все соображения другого толка должны были отступить пред ним. Бог установил такой порядок, что послание должно было первоначально быть обращено к женщине, чтобы показать, что, каким бы ни были повседневные пути Бога в собрании, бывают времена и обстоятельства, когда сама основа благодати и духовной славы должна утверждаться любой ценой. Каждый раз, когда речь идет об этом, не может быть никаких скидок ни на пол, ни на возраст. Не говорите мне, что это всего лишь ребенок или женщина. Если речь идет о Христе, все остальное должно отступить. И это не жертва, а действительное достижение. Сказанное может послужить к тому, чтобы показать нам далеко идущие последствия того, что здесь предпринимает Святой Дух. Христа погубили те, кто провозглашал его имя. Все зависело от того, истинный или неистинный был Христос. Пол не имел тогда значения, юность тоже учитывалась не больше - все это много значило, когда все шло своим чередом и в привычном русле. Мы знаем, насколько неподобающим для того или другого человека будет выдвигаться на передний план и еще более неподобающим - поставить себя на это место, но Святой Дух обратился здесь к ним. И мы убедимся, что, как это всегда бывает, то, что может показаться странным в Слове Бога, на должном рассмотрении оказывается исполненным наставления для наших душ. Никакое другое возможное обращение не было бы столь уместно для второго послания Иоанна.
Если бы настоящее послание было бы написано в общих выражениях, наподобие первого послания, многое было бы утрачено, хотя, с другой стороны, я едва ли могу представить первое послание написанным к избранной госпоже и ее детям. Все точно так, как должно быть. В первом послании мы находим вопросы, интересующие всех детей Бога, и там речь идет обо всем семействе: отцах, молодых людях и детях. Но во втором послании, когда потоки зла сильно прибывают, когда неотложные вопросы должны быть у всех на устах, когда все быстрее и больше умножаются не только заурядные прегрешения, но и глубочайшая погибель для опоры всех наших надежд, предупреждение надлежащим образом обращено как к семье, так и к отдельным людям. Если первое послание охватывало эти вопросы в общих для всех чертах, то здесь мы сталкиваемся с более точным описа нием зла, и здесь мы также имеем дело с конкретными лицами.
Как часто приходится слышать утверждение, что женщине не подобает судить и что ни одному умному человеку не придет в голову сказать, что это все вопросы для детей: дескать, есть щекотливые вопросы, которые особенно требуют глубоких богословских знаний и зрелого суждения; а сможете ли вы ожидать, что собрание Бога рассудит подобные вопросы? Но Святой Дух обращается здесь к женщине и ее детям, и они должны рассудить. Если же они не рассудят, то Христос будет почитаться ими ничем. Теперь речь идет о Христе, Христе Бога. Мы это все ясно увидим, приступив к посланию. Сейчас я попытаюсь показать замечательную уместность того, что поверхностному взгляду может показаться в обращении послания несколько из ряда вон выходящим: “Старец - избранной госпоже и детям ее, которых я люблю по истине, и не только я, но и все, познавшие истину”.
Это другой, весьма характерный вопрос во втором послании Иоанна. Действительно, это все идет через Иоанна. Как мы знаем, в евангелии по Иоанну сам Христос непосредственно изображен как истина; и его послания, как мы убедились и еще можем убедиться, изобилуют той же самой приверженностью к тому, что открыто Христом и во Христе. Здесь мы и находим это. Это вплетается в само приветствие послания: “Старец - избранной госпоже и детям ее, которых я люблю по истине”. Все сразу становится понятным. Предмет рассмотрения здесь открывается разуму тех, кто читает столь примечательные обращения. Если Мария, которая должна была вскоре стать матерью Иисуса, могла дивиться исключительности приветствия ангела, то явно было рассчитано на то, чтобы воззвать к совести и пробудить души избранной госпожи и ее детей, когда апостол обратился к ним с неслыханно торжественным сообщением. Как велика благодать Христа и бесконечное благоволение, которые показывают, сколь драгоценен каждый, верующий в него! Мы не находим ничего подобного ни в одном из предыдущих посланий, адресованных галатам, римлянам, коринфянам или ефесянам. И все же я утверждаю, что именно это и необходимо было здесь. Это был более фундаментальный вопрос и более роковая ошибка. Это не было защитой или утверждением об оправдании верой. Иоанн здесь не дает представления о надлежащем порядке в собрании Бога; он так же не приобщает святого к райским привилегиям личности или собрания. Речь идет либо о Христе, либо ни о чем. Я сказал - ни о чем? Хуже, чем ни о чем. В послании представлен, либо Христос во всей его божественной славе, либо величайшее зло, в пучину которого человек мог бы быть погружен сатаной. Короче говоря, это была смертельная война: великое противостояние между Христом и антихристом. Страшно подумать и сказать, что то же чрезвычайное состояние действует и теперь на всех ныне живущих!
Я вспоминаю, как несколько лет назад прочел книгу одной знаменитости, ныне сошедшей со сцены, в которой поднят вопрос о том, были или нет какие-либо конкретные признаки во втором или третьем послании Иоанна, показывающие их богодухновенность, и в большей степени, чем такие сочинения, как буколические послания Игнатия {В откорректированном издании этой книги я читаю: “Какой внутренний признак вдохновения свыше можем мы обнаружить в третьем послании Иоанна, чтобы показать, что вдохновение иногда само собой разумеется здесь? Есть ли в этом послании что-либо, что не мог бы написать добродетельный и благочестивый пастырь первобытного века? что-либо превосходящее (!) по чувству или с точки зрения учения (?!), нежели то, что могли явить Игнатий или Поликарп? (“Лекции”, 1836). Поистине, “душевный человек не принимает того, что от Духа Божия... и не может разуметь, потому что о сем надобно судить духовно”.}. Не то чтобы писатель принял позицию - неверующего он был ректором английского колледжа в Риме с тех пор, как стал там кардиналом. Ужасная особенность клерикализма, например, аргумент, обличающий неверие, не так уж редко встречается под монашеской личиной или в устах высокоученых профессоров. Поэтому не следует удивляться, если какой-нибудь выдающийся богослов недвусмысленно засвидетельствует, что нет веры в Слово Бога, что он не является причастником его силы. Таким образом, такое весьма категоричное утверждение церковного авторитета может под внешней оболочкой оказаться не более чем вульгарным неверием. Он спросил, {“Позвольте спросить вас, например, как бы вы объяснили (я не буду сейчас говорить о книгах Ветхого Завета, поскольку принимаю, как само собой разумеющееся, отправляясь от исторических доказательств, что, как наш Спаситель, апостол считал их достаточными для того, чтобы удовлетворить ваш интерес в этом отношении; но христиане чаще интересуются Новым Заветом), исходя из внутренних свидетельств, вдохновленность второго и третьего посланий Иоанна, не найдя в них ни пророчества, ни чего-то другого, что не могло бы быть написано святым и очень благочестивым человеком без всякого вдохновения свыше. Конечно, в некоторых из посланий Павла вам будет также чрезвычайно трудно обнаружить места, решительно доказывающее действие божественных сил, когда он писал их для того, чтобы вы уверились, что они были вдохновлены свыше...” (“Лекции об учении и обрядах католической церкви”. Лондон, 1836).} как бы вы объяснили, исходя из внутренних свидетельств, вдохновенность второго и третьего посланий Иоанна, не найдя в них ни пророчества, ни чего-то другого, что не могло бы быть написано очень святым и благочестивым человеком без всякого вдохновения свыше! Тот же ядовитый аргумент выдвигает в еще более низменной и вызывающей форме “Конец спора” д-ра Милнера; поистине, он пронизывает католицизм в целом и доказывает его изначальную безбожность.
Я полагаю, братья мои, что наш опыт может предоставить солидные основания для ответа, хотя, возможно, иного рода, чем тот, который удовлетворил бы того, кто мог сделать подобное возражение. Недалек тот день, когда все решит суд. Однако сознание, на которое воздействует Святой Дух, может ныне выразить убеждение, которое не будет непогрешимым, ибо один Бог непогрешим или может быть непогрешимым, но будет соответствовать потребностям души. Я утверждаю, что утрата была бы огромной, если бы у нас не было хотя бы этих двух посланий, объясняющих дело не столь высокими причинами, чем эта. Нет нужды говорить, что я отказываюсь рассматривать вопрос о Писании исключительно с позиций полезности. И все-таки мы уверены, что Бог ничего не написал напрасно; и если бы в эти дни в час испытания понадобилась бы какая-либо часть Писания и ее недоставало бы (та часть, без которой мы не знали бы, как поступать в столь превратных обстоятельствах, выпавших на долю любому человеку), то это было бы именно второе послание Иоанна.
Далее апостол дает им всем понять, что любит их всех по истине, ибо верующего, молодого или старого, мужчину, женщину или ребенка лучше всего полюбить просто ради истины. Но те, кто ходит по истине, даже если они дети или ни на что не притязают, дороги для Бога, и его Дух служит таким людям, пишет им и оставляет им решать пред Богом в их собственной сфере деятельности, за которую они ответственны, вопрос: “Состоит ли моя душа в общении с Богом ? Какой бы ни была репутация других и какими бы ни были мои собственные слабости, чувствую ли я, что единственное, что должно определять для меня все остальное, есть истина, истина самого Христа?” Если бы это было так, все остальное было бы в основном правильно. Поэтому Иоанн пишет с этой целью избранной госпоже (которую он возлюбил по истине) и ее детям. И эта привязанность не носила личного характера и не складывалась в силу каких-то обстоятельств. “...Которых я люблю по истине, и не только я, но и все, познавшие истину”. Откровение Бога в Христе соединяет в любви всех, познавших истину. И теперь Иоанн написал об истине, как здесь сказано, “ради истины”.
Как неустанно апостол подчеркивает то, что теперь должно было послужить к их всяческому испытанию (ст. 2)! “...Ради истины, которая пребывает в нас и будет с нами вовек. Да будет с вами благодать, милость, мир [как часто и справедливо отмечается, там, где люди предстают перед судом Духа Бога, предполагается и появляется необходимость в милости] от Бога Отца и от Господа Иисуса Христа, Сына Отчего, в истине и любви”. Это выражение, насколько я помню, не встречается больше нигде. Оно как раз на своем месте. Сатана порочил славу “Сына Отчего”. Но если бы Он не был им, то как бы я мог пойти к нему, как бы я мог успокоить свою душу, все свое существо в нем? И как может Бог воззреть на лицо и дело каждого человека, который приходит к нему?
В этом заключается источник радости апостола. “Я весьма обрадовался, что нашел из детей твоих, ходящих в истине, как мы получили заповедь от Отца”. Хождение в истине - результат познания истины. Истина порождает истинность. Человек, не познавший истину, не может ходить в истине, и он недолго будет сохранять подобие. Подобное хождение в истине было результатом того, что сама истина была познана: они ходили “в истине, как мы получили заповедь от Отца”.
“И ныне прошу тебя, госпожа, не как новую заповедь предписывая тебе, но ту, которую имеем от начала, чтобы мы любили друг друга”. Это было старое, но вечно новое слово: старое, потому что оно явилось в самом Христе; новое, потому что оно истинно как в нем, так и в нас. Божественная любовь происходит от этой любви и проявляется во всех, кто познал истину в Христе. Но что есть любовь? “Любовь же состоит в том [не в независимости друг от друга, и не в том, чтобы соглашаться и не ссориться, или еще в каких-либо домыслах людей, которые не только являются отходом от истины, но и могут, по сути, оказаться вредными и пагубными в нравственном отношении], чтобы мы поступали по заповедям Его”. Нельзя отделить ее от послушания. Это любовь в действии, и это также любовь, даруемая верой в Христа. “Это та заповедь, которую вы слышали от начала, чтобы поступали по ней”.
И он объясняет причины, по которым так торжественно обращается к этой госпоже и ее детям: “Ибо многие обольстите ли вошли в мир, не исповедующие Иисуса Христа, пришедшего во плоти: такой человек есть обольститель и антихрист”. Многие обольстители вошли в мир, и поэтому необходимо, настоятельно необходимо, утверждать право истины Бога. “...Не исповедующие Иисуса Христа, пришедшего во плоти” - это сформулировано здесь несколько иным образом, нежели в первом послании. Там ссылка была сделана на сам факт, неотъемлемый от самой сущности Христа - Христа, пришедшего на землю. Здесь суть, скорее, не в пришествии Христа, но, как мне кажется, в том, чтобы указать по возможности на более глубокую степень неверия. Несомненно, упоминаются те же лица, но здесь, очевидно, с более явственными чертами неверия. Ибо здесь содержится отрицание не только самого факта, но даже его возможности. Они сделали умозаключение, что в той или иной степени это было унизительно для него. Некоторые из них отрицали его божественность, другие - его человечность.
Комментируя 1 Иоан. 4, уже отмечалось, что “Иисус Христос, пришедший во плоти”, предполагает не одну его божественность и не только его человечность, но и то, и другое. Мне кажется, это выражение не подразумевает чувства собственности, разве что обозначает то, что оба качества соединены в одной личности. По сути, это метание из одной стороны в другую, предпочтение одной части истины Христа с тем, чтобы отбросить все остальное, что является столь обильным источником заблуждения как здесь, так и повсюду, особенно роковых заблуждений в данном месте. “...Такой человек есть обольститель и антихрист”. Это гораздо хуже, чем привнесение раскола и обид, хотя и не менее порочных по своей сути, и это гораздо серьезнее, чем даже разложение нравственности, каким бы пагубным оно ни должно было быть. Подрывать или растлевать нравственность, несомненно, означает уничтожать себя и, возможно, других; но это также значит лишать славы и оскорблять Христа, Сына Отца. Следовательно, это еще более дерзкие ухищрения сатаны, и потому Иоанн называет причастных к ним не только “обольстителями” (ибо каждый лжеучитель в той или иной мере есть “обольститель”), но и в данном случае также “антихристами”.
Поэтому он призывает их зорко всматриваться в себя, чтобы не сбиться с пути. Ибо один лишь Бог предохраняет душу с помощью истины и в истине. “Наблюдайте за собою, чтобы нам не потерять того, над чем мы трудились [и к достижению чего немало послужили апостолы], но чтобы получить полную награду”.
Затем, в 9-ом стихе, Иоанн сформулировал великий принцип: “Всякий, преступающий учение Христово и не пребывающий в нем, не имеет Бога; пребывающий в учении Христовом имеет и Отца и Сына”. Это более возвышенное утверждение, чем то, которое просто признает Христа, пришедшего во плоти. Независимо от того, как и где, но если вы проигнорируете личность Христа, вы преступите его учение. Мы имели случай в 7-ом стихе, но от него Дух Бога восходит к утверждению истины, которая подходит ко всем этим случаям: “Всякий, преступающий учение Христово и не пребывающий в нем [то есть в учении, которое Святой Дух дал в Слове о Христе - не о деле, а о его личности вообще], не имеет Бога”; и именно теперь, когда проповедуют Христа.
Самое огромное заблуждение в отношении его дела не так пагубно для души, потому что оно не столь прямо оскверняет славу Господа Иисуса. Здесь же говорится об учении самого Христа, и так как мы должны в первую очередь остерегаться сойти с истинного пути, то мы должны также остерегаться преступить учение Христа. Человек может использовать его имя и пребывать некоторое время в собрании святых, будучи принятым как верующий или даже как учитель, но если он не ходит в истине Христа, то не имеет значения кто он, и абсолютно ничего не значит, как может показаться, что он благословен: с ним покончено, если он не ходит в истине Христа; и это становится необходимостью не только во имя других, но ради славы Бога, которая уязвлена здесь более всего прочего. “Всякий, преступающий учение Христово и не пребывающий в нем, не имеет Бога”.
Здесь можно заметить, что человек мог бы обладать истиной Ветхого Завета, поскольку он существовал до того, как Христос явил себя миру, и если человеку не удается обрести истину, которую выразило христианство, то не будет ли ему хуже, чем жившим и умершим до прихода Иисуса? Ответ состоит в том, что подобные характерные оправдания напрасны: этот человек несравненно более виновен и находится в худшем положении, потому что теперь мерилом будет не данное однажды Богом, но даруемое им ныне в проявленном Христе. Поэтому не нужно говорить о том, чего не знали другие. Это важный практический критерий, поскольку, хотя и не в той же степени, он разрешает трудности, которые, по мнению многих, якобы основаны на содеянном их предками две или три сотни лет назад. Что это означает в настоящий момент? Бог своим Духом заставляет свою истину коснуться нас в том виде и с той силой, которые наиболее подходят для нашего времени, Бог явно внушает что-либо; и это, кажется, указано в той форме, в которой Бог обходится здесь с преступлением. “Всякий, преступающий учение Христово и не пребывающий в нем, не имеет Бога”. И дело не только в том, что он лишен благословенности христианского откровения, но и в том, что он не имеет Бога - он не сопричастник, и у него нет удела с Богом. Святые Ветхого Завета имели Бога в различных его откровениях. Они получили его слово и наслаждались по мере веры той истиной, которую тогда Бог открыл им. Но ныне, когда пришел Христос, когда был ниспослан Святой Дух, ныне, когда были возвещены и явление славы Христа, и его возвеличение и безграничная благодать его дела, - ныне совершенно безнадежно искать оправдание неверию, как оправдывали его невежеством прежних времен. Именно нынешнее проявление воли Бога испытывает каждую душу. Поэтому не принимать его или не пребывать в нем, получив его, отступить от него или преступить им, впадая из одной крайности в другую или оставляя его, - это приводит в итоге к тому же тяжкому грехопадению и гибели.
С другой стороны, есть утешение избранной госпоже, ее детям и любому другому, кто предан истине: “Всякий... пребывающий в учении Христовом имеет и Отца и Сына”. Есть великая благословенность в таковом пребывании, братья; это великое дело: не быть столь легко потрясаемым, не колебаться под влияниями каких-либо учений, в особенности когда дело касается Христа. Остерегайтесь этого. Серьезно взвешивайте каждую мысль, независимо от того, от кого она исходит, любое слово, особенно если оно толкает вас к отказу от того, что вы имеете и полученной от Бога убежденности. Не позволяйте поколебать вашу прежнюю истину, если действительно она у вас есть и вы уверены в ней. И в то же время пусть ваша душа будет открыта для новой, но старайтесь не перепутать полученные (будь то через традиции или благодаря собственным размышлениям) представления с истиной Христа, чтобы, когда будут затронуты традиции, вы не уступили духу неверия, а также не отказались от истины, которой обладали (или хотя создали такое впечатление), чтобы выступить против истины Бога в других, которые знают ее лучше, чем вы.
Во всем этом нам необходимо иметь обещанное наставление Святого Духа. Мы не можем начинать что-либо или продолжать без него, мы и не стали бы этого делать, даже если бы и хотели. Это та же самая благословенность наших душ, которая должна сохраняться столь святым наставником и в столь надежном общении. Но как в своей повседневной жизни, если мы живем по Духу, мы должны ходить в Духе, так, если мы научались Духу, мы должны и далее идти, укрепляясь в Духе. Это ни в коей мере не должно противоречить “пребыванию”. Единственный путь, которого надо держаться, - это крепко придерживаться того, чему Бог воистину учил нас, однако, используя это в качестве основы для духовного роста. Таков истинный путь “пребывания”. “Пребывающий в учении Христовом имеет и Отца и Сына”. Теперь, когда учение Христа полностью претворено в Слове Бога, становится еще яснее, что добавить здесь нечего. Невозможно найти ни одной истины Бога, которой не содержалось бы в Библии. Но я уверен, что еще многое и многое нужно познать из того, что там есть. Мы не должны смешивать эти два понятия. Кто может предположить, что вы и я знаем все, что содержится в Библии? И если указать какую-либо истину в Писании, не говорите, что это какое-то вторичное рассуждение, ибо вы были настолько непроницательны, что не увидели ее. Сама суть веры заключается в том, чтобы знать, что поскольку сам Бог безграничен, то и его Слово содержит необозримые богатства для нас. Есть то, что может через Святого Духа воспри ниматься все более и более совершенно, и все-таки, в конце концов, это все то же святое сокровище, которое было дано христианину от самого начала.
Апостол, наконец, дошел до конкретных последствий. Он изложил этот принцип в десятом стихе и теперь применяет его на практике: “Кто приходит к вам и не приносит сего учения, того не принимайте в дом и не приветствуйте его. Ибо приветствующий его участвует в злых делах его”. Заметьте то, как это выражено. Не сказано: “Кто не приносит истинной человечности или надлежащей божественности”, потому что сатана может как-то изменить учение с тем, чтобы соблюсти видимость для простаков. Поэтому недостаточно будет просто обозначить какую-то одну конкретную форму заблуждения, потому что тогда дьяволу потребуется только избегать этой формы, и спасения от этого не будет. Но здесь сказано твердо и убедительно, что если “кто приходит к вам и не приносит сего учения [то есть учения Христа], того не принимайте”. Не имеет значения, каким конкретным образом сатана обольстил его душу и через это оскорбил Христа; не имеет значения, каким может быть особенная природа этого лжеучения, если человек приходит к вам и не приносит богооткровенного учения, учения Святого Духа о Христе, изложенного письменно, - “того не принимайте в дом и не приветствуйте его”. То есть не надо даже удостаивать его обычным приветствием. Слово “hairein” не имеет значения “Бог в помощь”, хотя вполне приемлемо “добрый день”. Более сильные выражения вставлены английскими переводчиками. Это была обычная форма каждодневного вежливого приветствия.
На мой взгляд, это серьезная мысль. Вы думаете, братья, что мы все соблюдаем это надлежащим образом? Разве мы не чувствуем, что мы не хотим достичь этого такой ценой и беспокоимся (если даже не боимся), как бы нас не сочли невежливыми? Одно я могу с уверенностью сказать: я сильно сомневаюсь, достаточно ли мы вообще осознаем важность того, на что всегда притязает сатана. Позвольте мне добавить в частности, что мы находимся в таком положении, что, согрешив в этом, мы подвергаем всех детей Бога нападкам врага. Нет, наверное, ни одного человека, кого бы он не пожелал бы затащить в грязную трясину и таким образом обесчестить имя Иисуса.
Итак, если придет подобный человек, не имеющий учения, вы не должны принимать его. Где? на вечере Господа? Нет, ибо это не могло быть сказано избранной госпоже и ее детям. Это назидание совершенно не зависит от социального общения. Вопрос о вечере Господа даже не поднимался. Они просто должны не принимать его у себя дома и не приветствовать его обычными словами. Чем объясняется это весьма суровое и настоятельное неприятие? “Ибо приветствующий его [не просто не принимающий в доме, но обменивающийся приветственными словами с подобным человеком, зная это и, конечно, делая по собственной воле] участвует в злых делах его”. Вы, как исповедники Христа, попробуйте оправдать этого человека, отрицающего Христа. Вы не могли бы поступить хуже, разве что самому отвергнуть Христа. В самом деле, в определенном смысле вы более виновны, чем если бы вы даже были втянуты в эту мерзость сами, потому что тогда вы будете честно исполнять то, во что сатана обманом заставил бы вас верить. Но чем больше вы придерживаетесь истинного Христа и вдруг сообщаетесь с теми, кто не делает этого, тем бесстыднее вы в своем вероломстве по отношению к Христу.
Для некоторых это может показаться неубедительным, но кто об этом написал? кто настаивает на этом? Разве это человек, не имеющий Бога? Разве это не Дух Бога, предписывающий нам именем Господа Иисуса столь тонко почувствовать истину Христа? Не будем же глухи к подобному требованию от подобного лица. Не будем изливать свои самые теплые чувства на наших друзей, а для имени Иисуса оставлять лишь безразличие. Тот, кто добром встречает человека, не приносящего учения Христа, предает Христа.
Хочу еще раз повторить, что здесь речь идет не о приветствии “Бог в помощь”, ибо подобный перевод может создать ложное представление, не о всяком пожелании удачи в работе, хоть к такому общему выводу мог бы прийти человек, не привыкший исследовать слова Святого Духа. Но здесь это ничего подобного не выражает; употребленное здесь слово по-гречес ки означает просто “доброе утро” - то, что бы могло прозвучать в нашем повседневном общении со знакомыми.
Тот же, кто говорит бесчестящему Христа то, что можно явно истолковать как одобрение, пусть даже ничтожно малое, становится соучастником злых дел. Речь идет совсем не о том, чтобы разделять его злое учение. Считалось, конечно, что избранная госпожа и ее дети придерживались верного учения, но здесь их настоятельно призывают отказаться от любого признака сочувствия к тому, кто не несет учения Христа, и не только не принимать его в своем доме, но даже вне его не приветствовать такого. Это было признаком верности, которую они обязаны были соблюдать по отношению ко Христу.
Иоанн заканчивает послание следующим образом: “Многое имею писать вам, но не хочу на бумаге чернилами, а надеюсь придти к вам и говорить устами к устам, чтобы радость ваша была полна. Приветствуют тебя дети сестры твоей избранной”. Это была сердечная любовь, но только по истине, в которой один Христос - мерило, а послушание - ее плоды.

## 3 Иоанна

В третьем послании апостол одобряет верующего за то гостеприимство, которое он оказывал знакомым братьям и странникам, и за великодушную заботу о них во время проводов их в дальнейшее путешествие, в том случае, если они ходили в истине и во имя истины не брали с собой ни денег, ни провизии. Гай принимал их, как подобало, помогал им в своем собственном доме и провожал их в путь. Диотреф, напротив, не любил этих странников, бродивших повсюду без официальной миссии, без средств к существованию и без пропитания. Они отправились в путь ради имени Господа, не взяв ничего от язычников. Если они действительно вышли в путь из-за любви к этому имени, то хорошо поступал тот, кто принимал их.
И вновь апостол настаивает на истине, характеризующей истинную любовь: “Которого я люблю по истине”. Так говорит он о Гае. Он обрадовался, когда братья (я полагаю, те, которых Гай принимал в своем доме и которых он поддерживал во время их путешествия) свидетельствовали о той истине, которая была в них, в результате чего он ходил в истине. Принимая тех, кто выходил проповедовать истину, они помогали самой истине, они были сотрудниками с ней, чего нельзя сказать о Диотрефе, ибо он не только отказывался принять этих странствующих проповедников, но и запрещал делать это желающим. Он сам стремился к власти. Апостол хотел напомнить об этом, ибо долгом христианина было творить добро: “Кто делает добро, тот от Бога”.
В отношении истины апостол говорит, что сама истина свидетельствует о Димитрии. Я полагаю, что последний распространял ее и что утверждение и укрепление истины повсюду (по крайней мере там, где он трудился) свидетельствовало о нем самом.
Утверждение истины как испытание в последние дни весьма замечательно. И таким же является это проповедование странниками, людьми, которые ничего не взяли от язычников, когда вышли в путь, предоставляя Богу позаботиться о том, чтобы их принимали все, имевшие истину в сердце, и истина была их единственным пропуском к христианам и единственным средством, с помощью которого апостол мог защитить верующих. По-видимому, эти проповедники были из иудеев, ибо апостол говорит о них: “Не взяв ничего от язычников”. Именно таким образом он выделяет их. Я отмечаю это потому, что если это так, то значение выражения “и не только за наши” (1 Иоан. 2, 2) становится простым и понятным, поскольку иначе оно будет понятно не всем. Апостол Иоанн, как и Павел, делает различия между нами и иудеями, хотя они едины во Христе. Мы также можем заметить, что апостол обращается здесь к собранию, а не к Диотрефу, местному главе, и что это был лидер, который, любя первенство, противился словам апостола, в то время как cобрание, по-видимому, не желало подчиняться Диотрефу.
Гай упорно продолжал делать добрые дела, несмотря на власть в собрании Диотрефа (каким бы ни были его права или притязания на права), которую, очевидно, имел Диотреф, изгоняя некоторых людей из собрания.
Придя, апостол Иоанн (подобно Павлу) явил бы свою настоящую власть. Он не признавал за собой права, как духовное лицо, исправлять сложившееся положение одними лишь повелениями. Его послания весьма замечательны в этом отношении. На тех, кто отправлялся проповедовать, он влиял одним лишь средством: призывал их быть внимательным к истине, к этому он призывал даже женщину. Влияние проповедника заключалось именно в этом. Его правомочность - другое дело. Апостол не знал ни одной власти, которая бы одобрила подобную миссию, отсутствие которой доказывало ее ложность или самозванство. Весь вопрос принятия проповедников упирался в учение, которое они несли. У апостола не было другого способа судить об авторитетности их миссии; тогда и не было другого способа, ибо если бы он и был, то это влияние исходило бы от него. Он мог бы заявить: “А где доказательства правомочности их миссии?” Его же волновало лишь то, несут ли они истину. Если нет, то их не следовало приветствовать. Если же они несли истину, то было добрым делом принимать их, несмотря на всех диотрефов этого мира.

### ***

Третье послание Иоанна вновь призывает нас бережно относиться к изумительной мудрости Господа, выраженной в обращении: “Старец - возлюбленному Гаию”, как мы уже, надеюсь, убедились в этом во втором послании в обращении к “избранной госпоже и детям ее”. Без третьего послания мы бы очень много потеряли, ибо здесь тоже мы можем видеть пренебрежение неверием, уже отмеченное у переписчика того времени, и непосредственное утверждение огромной ценности послания. Драгоценное и необходимое дополнение весьма кстати особенно в это бедственное время. Если бы мы имели второе послание Иоанна без третьего, то у нас была бы одна отрицательная сторона без положительной: лишь предупреждение против зла без утверждения добра. И то и другое весьма необходимо. Каким было бы второе послание Иоанна, если бы оно одно из этих двух дошло до нас в настоящий момент? Я хотел показать, насколько оно восхитительно и ни с чем несравнимо по своему собственному замыслу - как оно непредставимо ни в каком другом месте Писании, хотя при этом данное послание созвучно всему его тексту. Всем известно, что принцип, содержащийся в данном послании, пронизывает весь Новый Завет, но сила его претворения, степень его святой ревности о Христе обнаруживаются именно здесь. Однако если предположить, что у нас не было бы третьего послания Иоанна, то каким был бы весьма вероятный результат? Я уверен, что мы подверглись бы опасности сужения нашего кругозора, мы должны были бы постоянно страшиться антихриста среди окружающих нас, мы бы только и следили, чтобы каждый пришелец в нашем доме вдруг не оказался бы не принимающим учение Христа.
Однако апостол вовсе не призывает нас все время остерегаться зла со стороны других. Никогда не следует быть подозрительными. Не вера, а плоть чревата грехом. С другой стороны, если человек приходит и не приносит учение Христа, не следует обвинять в подозрительности или нелюбви того, кто отнесется к нему как к антихристу. Мы любим по истине, и это мудрость, которая приходит свыше, и, более того, это подлинное послушание и верность Христу. Но не простительно позволять сомневаться и вопрошать тому, кто или сам с собой или в разговоре с друзьями легкомысленно относится к славе Христа. Вот некий человек, носящий имя Господа, пришел не без Варнавы, который знает и может рекомендовать его, пускаться в рассуждения, не имея никаких доказательств относительно этого, что явно противоречит Христу. Именно здесь, я думаю, мы можем больше узнать о ценности и назначении третьего послания, которое так же решительно и настоятельно во внушении теплых чувств к верным слугам Господа, как второе послание, в предупреждении против злоупотребления именем Христа, чтобы мы не могли закрывать глаза на тот факт, что имеются люди, которые оскорбляют это имя, чтобы низвергнуть его личность и его истину.
Таким образом, третье послание не адресовано госпоже и ее детям. Это не отвечало бы его целям. Зачастую, как мы знаем, госпожи и их дети хотят не назиданий, не выражения теплых чувств, исходящих от проповедующих, и это общеизвестно. Немного найдется более распространенных ловушек для паствы в собрании Бога вроде вредного влияния, которое некоторые осуществляют, и притом сознательно ища его, над женщинами и молодыми людьми. Я имею в виду не тех, кто ищет обращения душ, но тех, чье рвение проявляется вне сферы назиданий, кто создает партии в основном при участии женщин и детей. Несомненно, так всегда и происходило. Если проследить историю собрания, то можно обнаружить, что когда люди преследуют неверную цель, то они не ищут мыслящих людей - тех, кто мог бы поддержать их и разделить их позиции, и еще меньше они ищут тех, кому Бог даровал благодать как верным служителям с независимыми суждениями, они чураются подобных людей и избегают совещаться, когда это может принести пользу, забираясь в разные углы и закоулки, где они могут в свое удовольствие проповедовать учения, приносимые ими тайно, узкому кругу.
Мы приобрели печальный опыт относительно всего этого. Это далеко не то, что мы могли бы прочесть о других людях в былые дни. Мы увидели и узнали все это сами. Мы горько были опечалены этим, и мы должны упомянуть об этой ловушке, если, конечно, мы действительно любим детей Бога и ревнуем о славе Христа. Несомненно, не подлежит сомнению прискорбный факт враждебности сатаны и того, что он использует тех, кто носит имя Христа для того, чтобы низвергнуть его славу, насколько это в его силах. И Святой Дух предупреждает об этом, хотя Слово и жизненный опыт доказывают, насколько могуществен Он во всем, что касается любви и славы Христа. Ибо действительно есть люди, преданные и верные этому имени; и мы просто обязаны проявить к ним любовь и поддержку и ободрить и помочь их всевозможным начинаниям, оказывая им почет, поскольку мы отвечаем за то, что никакие обстоятельства, ни старые заслуги, ни сердечность, ныне проявляемая, ни узы плоти и крови, ни другие человеческие соображения не ослабят наш торжественный отказ и отвращение от того, что отрицает Иисуса.
Итак, третье послание адресовано Гаию - несомненно, человеку, исполненному гостеприимства и благодати. Мы все слишком хорошо знаем, что люди склонны быть несколько эгоистичными. Женщины, как это нам известно, от природы отличаются чувственностью. Мужчины, если они обладают тем, чего от них ожидают, должны иметь некоторую долю рассудительности, но тогда их рассудительность может быть подпорчена их эгоистичностью, хотя это, вне сомнения, может зачастую быть скрыто, возможно, и от их самих претензиями на осмотрительность и. т. д. Женщины же в большинстве своем обладают более добрым и отзывчивым сердцем.
Таким образом, здесь чрезвычайно явственно проступает мудрость Бога. В самых добрых людях требуется пробуждать чувства, назидая относительно того, в чем они обязаны перед приходящими во имя Господа Иисуса. Для женщин это вряд ли стоит подчеркивать. Наоборот, обычно их следует призывать несколько умерить свой пыл. Но что касается мужчин, то я редко видел мужчину, который не нуждался бы время от времени в увещевании или одобрении относительно такого рода любви. Разве мы не признаем мудрость Бога, хотя и в новой форме? “Старец - возлюбленному Гаию, которого я люблю по истине”. Сам по себе это был великодушный человек, но он не стал бы хуже, если бы его ободрили. Есть опасность получения разочарования в этих муках любви. Существует много трудностей и разочарований, и нет человека, который не нуждался бы иногда в Слове Бога для укрепления духа и веры в Господа, чтобы источник любви мог дать свежую и изобильную струю.
Здесь мы сталкиваемся с тем фактом, что именно с этим намерением апостол обращается к “возлюбленному Гаию”. Он также любил его “по истине”. И для апостола не имело значения, была ли то избранная госпожа и ее дети, или возлюбленный Гай. И это не из-за его гостеприимства, но потому, что “которого я люблю по истине”. Несомненно, апостол придавал большое значение его щедрости и заботливости, но в вопросах, полностью отличавшихся от рассматриваемых во втором послании, той особенностью, которая волновала его душу было - “которого я люблю по истине”. “Возлюбленный! молюсь, чтобы ты здравствовал и преуспевал во всем, как преуспевает душа твоя”. Ему было небезразлично даже телесное здоровье Гаия. Святой Дух вдохновил его написать об этом. Это было не просто дружеским посланием и не простой констатацией факта, добавленной к тому, что было вдохновлено свыше; здесь все изложено в подлинном апостольском послании, написанном старцем Иоанном своему брату. Он пожелал, чтобы тот преуспевал и здравствовал во всем, как успевает его душа. “Ибо я весьма обрадовался, когда пришли братия и засвидетельствовали о твоей верности, как ты ходишь в истине. Для меня нет большей радости, как слышать, что дети мои ходят в истине”. Апостолу было радостно услышать подобное свидетельство твердости Гаия в истине, равно как и услышать обо всех, кого он возлюбил.
“Возлюбленный! ты как верный поступаешь в том, что делаешь для братьев и для странников”. Общепринятый текст и английский перевод, кажется, весьма своеобразно выразили это в том смысле, что они не были братьями. Замысел, явно, заключался не в этом. Он размышляет о братьях, которые в его представлении были странниками. Это были не просто братья, которые жили вместе с Гаием; здесь речь могла идти о замечательной дружбе. Доброта, проявляемая Иоанном по отношению к чужестранным братьям, которых он не знал, была доказательством большей любви и гостеприимства по отношению к христианам, которых он не знал. “Они засвидетельствовали перед церковью о твоей любви. Ты хорошо поступишь, если отпустишь их, как должно ради Бога, ибо они ради имени Его пошли, не взяв ничего от язычников. Итак мы должны принимать таковых, чтобы сделаться споспешниками истине”.
Это было особым уставом для братьев. Они, служа только Христу, не растрачивали себя на людей, мир, плоть. И только во имя Его они брались за какое-либо дело. Их больше ничего не интересовало, и апостол сказал: “Итак мы должны принимать таковых”; не “вы”, а “мы”. Как задушевно обращается к Гаию тот, кто обнимал Иисуса! Окажись апостол в тех же обстоятельствах, что и Гаий, он повел бы себя так же, но его апостольство не освобождало его от искренних проявлений любви к слугам Господа, которые могли занимать совсем другое место, нежели он сам. Очевидно, что именно так и обстоит дело, потому что в предыдущем стихе он говорил “ты”, в следующем же стихе он сказал: “Я”. Несомненно, когда он заменяет “ты” на “вы” или “я”, он говорит это всерьез. Так мы обнаруживаем, что если во втором послании было выражено сожаление в связи с обнаружением обманщиков и антихристов, ищущих, как быть принятыми среди простодушных, то в третьем послании мы видим радость, с которой приветствуют этих верных братьев, которые подвизались во имя Христа, и любвеобильное, радостное сердце, которое столь превозносится. Святым Духом имя Гаия неизгладимыми буквами вписано в писания истины, как и имена его сотоварищей.
Но у этой светлой картины есть и теневая сторона. “Я писал церкви; но любящий первенствовать у них Диотреф не принимает нас. Посему, если я приду, то напомню о делах, которые он делает, понося нас злыми словами, и не довольствуясь тем, и сам не принимает братьев, и запрещает желающим, и изгоняет из церкви”.
Здесь мы сталкиваемся с другим злом, которое ясно обозначено. Диотреф - пример служителя собрания, совершенно отличного от служителей Христа, что дает нам Писание. Здесь нет служения, потому что нет любви. Диотреф представляет собой духа, который противостоит свободному проявлению Святого Духа и противоборствует даже апостольской власти, чтобы обрести или утвердить свое собственное превосходство. Самодовольство, дух соперничества по отношению к вышестоящим, нетерпимость к другим, тоже поставленным на служение, презрение к пастве и при этом частое потворство наименее достойным ради собственных целей - вот характерные черты клерикализма. Я имею в виду не одних священников, ибо есть благочестивые люди, которые несравненно лучше, чем можно было бы судить по их положению. С другой стороны, это пагубное явление нигде не оскорбляет так, как там, где проповедуемая истина полностью его осуждает.
Если бы Диотреф был призван служить Господу, хотя внешне это никак не проявлялось, то разве не было бы тогда сотен и тысяч людей не хуже его, не менее призванных во имя Христа для выполнения того же дела, что и слуги Христа, по праву, полученному у Христа? Невозможно говорить о своем праве на имя Христа, не признавая того же права и за другими. Разве Диотреф не был обязан уважать имени другого? Тот, кто делает это честно и по истине, не может, наверное, требовать имени только для себя. Но именно так и поступил Диотреф, и это отличительная черта клерикализма. Вопрос не в служении и даже не в том, что люди называют “богослужением”. Кто станет сомневаться в богослужении? В то же время кто может отрицать, что Бог использует тех слуг, которые не назначены официально? Я считаю, что Он утвердил свое собственное имя в своем собрании, чтобы восставить человека произнести слово, и это может быть важным словом, и, возможно, этот человек больше не будет призван говорить - и это слово может быть использовано с некой особенной целью. Бог в древности обладал подобным правом, и, конечно, Он и поныне не отказался от него: без сомнения, есть множество путей, которыми Он ведет тех, кто, возможно, не имеет определенного положения в собрании Бога. Совершенно отвергнуть все это ради своей персоны, чтобы быть во главе и распоряжаться, - таково было подспудное желание Диотрефа. Именно этому и ничему другому мы бываем зачастую свидетелями. Предположим, люди имеют большие дарования, тогда тем более они должны допустить проявление менее блестящих даров, ибо нет более верного признака слабости дела кого-либо, чем нежелание признать дела других. Тот, кто ценит свое собственное призвание служить, данное Господом, обязан всячески содействовать всем в их трудах. Но Диотреф не поступал так. Делал ли он вид, что желает только того, что поучительно для большинства, и потому так был настроен против менее красноречивых проповедников? Он посмел восстать даже против апостола. Истина состоит в том, что он считался лишь с самим собой и стремился ко всяческому превосходству. У нас нет причин полагать, что он имел склонность еще к чему-либо или любил еще кого-либо. Таким был человек, который осмелился противопоставить себя Иоанну; и, как мы видим, апостол сказал, что запомнит его. И Господь не забыл этого.
Но Иоанн не мог закончить послание на столь печальной ноте. Обращаясь к более радостной теме, он сказал: “Возлюбленный! не подражай злу, но добру. Кто делает добро, тот от Бога; а делающий зло не видел Бога”.
Замечательно то, как до последнего послания звучит здесь ключевая нота первого! Если тогда и были стремящиеся к самовозвеличению люди с дарованиями или без них, с положением и влиянием или не имевшие таковых, то есть и другие, придерживающиеся иного мнения. “О Димитрии засвидетельствовано всеми и самою истиною; свидетельствуем также и мы, и вы знаете, что свидетельство наше истинно”.
Заканчивает апостол приветствием: “Многое имел я писать; но не хочу писать к тебе чернилами и тростью, а надеюсь скоро увидеть тебя и поговорить устами к устам. Мир тебе. Приветствуют тебя друзья; приветствуй друзей поименно”. Здесь содержатся некоторые интересные небольшие отличия от второго послания, но я опускаю подробности и перехожу к следующей теме.

## Иуды

Мы приступаем к посланию Иуды. Я воспользуюсь этой возможностью для того, чтобы коротко сравнить его с частью второго послания Петра, которое, как вы помните, я частично рассмотрел, обсуждая этот предмет. Как многие знают, люди, получившие некоторое образование, сомневались в нем. На основе их сходства в некоторых вопросах, они заключили, что, вероятно, Петр позаимствовал что-то у Иуды или Иуда у Петра; и если это в принципе верно, то тогда, если один озарен свыше, то другой - нет.
Братья, такого рода мысли и речи являются лишь домыслами неверующих. И я бы сказал даже больше (ибо это серьезный вопрос - подобного рода отношение к Писанию): я утверждаю, что это предположение столь же поверхностно, сколь и безбожно. Хотя, несомненно, имеются люди, считающие, что проявляют высшую мудрость своими сомнениями, но осмелюсь сказать, что оспаривать боговдохновенность как 2-го послания Петра, так и послания Иуды - значит, показывать незнание обоих. Я вовсе не хочу сказать, что виновные в подобных суждениях невежественны во всех вопросах. Вовсе нет. Человек, дошедший до таких взглядов, может обладать обширной и превосходной информацией в области того, чем он занимался всю свою жизнь, и даже, возможно, существуют отдельные части Писания, в которых он действительно руководствуется Духом Бога. Но, несмотря на все это, такие сомнения столь же необоснованны, сколь и опасны, и, кроме того, они оскорбляют Святого Духа. Я отдаю себе отчет в том, что некоторые люди с высоким положением и известные среди протестантов, а также другие, имеющие совершенно иное положение, поддались этим недостойным сомнениям в подлинности Писания. На это я могу сказать, что вовсе не из-за необходимости выяснения их возражений и не для размышления над тем, что они говорят против истины, я решился сурово судить их мнение.
Постараюсь показать, что ни Петр, ни Иуда ничего не заимствовали друг у друга и что оба были боговдохновенными людьми, которые писали через посредство и силой Святого Духа. Этим я вовсе не хочу сказать, что один из них не писал прежде другого и что один из них не мог прочитать того, что писал другой. А было ли это в действительности или не было - для данного вопроса значит очень мало. Совершенно очевидно, что поскольку ни один из них не стал путеводителем другого, Дух Бога позаботился о том, чтобы, даруя много того, что присуще обоим, дать еще и отличительные высказывания весьма существенного рода. По сути, замечание о том, что один позаимствовал что-то у другого, выдает заключенное в нем слепое невежество. Различия столь же поразительны, сколь и сходные места, и они прекрасно доказывают, что Иуда ничего не заимствовал у Петра и что у Петра столь же характерный для него стиль, как и у Иуды свой.
В послании Петра мы видим, что главная истина, наряду с выявлением благодати Христа, заключена в праведном руководстве Бога, которому вверяются святые. Мы убедились, что это праведное руководство не просто воздействует на святых, но будет иметь весьма веские последствия для мира, прежде чем Бог покончит со всем этим. Таким образом, во втором послании Петра, где мы, естественно, видим, что грядущий суд свершится по прошествии тысячи лет и созиждутся новые небеса и новая земля, на которых будет обитать Святой Дух, взирающий на происходящее, является человек, который будет судим в соответствии с принципами праведного руководства Бога. В случае с христианами все, конечно, проистекает от благодати и через благодать, но те, кто презрел благодать Бога, не смогут более презирать его руководство.
Соответственно, второе послание, продолжая эту линию, показывает, что среди иудеев было много лжепророков, как сейчас существует много лжеучителей. В последних Дух Бога отмечает весьма многозначительные черты. Сказано, что они принесли гнусную ересь, отрицающую даже верховного Владыку, искупившего их. Пояснения по этому поводу могут облегчить сердца людей, которым зачастую кажется слишком резким утверждение о том, что Господь купил лжеучителей и еретиков. Следует различать искупление и куплю.
Нигде Слово Бога не учит, что Господь искупил еретика или любого другого человека, который не был спасен. В Писании нет ни слова, которое бы умаляло несомненность вечной жизни для верующего, но не менее ясно говорится и то, что Господь “купил” каждого человека, спасенного и неспасенного, верующего и неверующего. Результат этого для человека не имеет ничего общего с жертвой Господа. Он купил этот мир, и все принадлежащее ему. В этом и состоит все учение, будь то притчи или поучения, евангелие или послание; и это неизменное речение Духа. Следовательно, несомненно то, что эти дурные люди были куплены, как и все прочее.
Но искупление совершенно иное понятие, и поскольку купля далеко не то же самое, что искупление, то эти два предмета явно противоречат друг другу. Цель искупления состоит в том, чтобы избавить человека от власти противника, вызволить пленного из оков рабства, освободить его ценой выкупа. Это верно лишь для верующего - лишь он один освобождается от рабства. И это действенное, а не условное спасение, и оно принадлежит только вере. Дело не в том лишь, что здесь упомянута цена выкупа, - этого недостаточно для искупления, которое ставит вопрос освобождать ли раба или заключенного, и это не может произойти, пока человек не уверует в Христа. Но с куплей вопрос обстоит иначе: вы можете купить неодушевленный предмет и купленное вами действительно принадлежит вам, - но, возможно, это причинит вам вред и навлечет на вас позор. Предположим, вы можете купить человека, но каков будет результат сделки? Вы делаете его рабом, так что это совершенно противоположно искуплению. Искупление делает раба свободным, но купля делает купленное вами вашей собственностью или рабом.
Оба эти факта истинны для христианского учения, и они сливаются в крови Христа. Христианин в равной степени как искуплен, так и куплен, но искуплен лишь он один. Однако кроме того, что он искуплен, он куплен кровью Христа, и потому получается так, что он становится рабом Христа. Он раб Христа Иисуса. Совершенно освобожденный искуплением, он через куплю делается абсолютным рабом, и именно в этом содержится парадокс, который душевный человек никогда не поймет. Что касается богословов, то некоторые из них, не являясь душевными людьми, могут в отчаяние сказать, что они вообще ничего не понимают. Дело в том, что они настолько перепутали эти два понятия, что сама постановка данного вопроса в их изложении заводит в тупик.
Ясно, что спор между так называемыми кальвинистами и так называемыми арминианцами часто сводится к данному вопросу, который в этом случае приобретает большое значение. И те, и другие сходятся в ошибочном мнении, что искупление и купля означают одно и то же. В результате они никак не могут решить этот вопрос. Кальвинист совершенно прав, предполагая, что искупление относится исключительно к верующим; арминианец же не менее прав в своем предположении, что купля относится к любому существу, находящемуся под влиянием греха. Но они оба одинаково ошибаются, полагая, что это одно и то же понятие. И вот они спорят и могут спорить так вечно, ни на крупицу не подвигаясь к решению вопроса, потому что каждый утверждает истину, которую другой отрицает. Истина в этом вопросе, как и во многих других, волновавших христианство, состоит в том, что вера получает то, что противоборствующие стороны проигрывают в споре, - вера поклоняется всей истине в целом и не отвращается ни от какой ее части. В 2 Петр. 2 мы увидели, что один лишь вопрос купли еще не означает, что эти люди были когда-либо рождены от Бога.
Мы получаем возможность увидеть последствия их учения и поведения: “И многие последуют их разврату, и через них путь истины будет в поношении”. И далее перед нами предстает их любостяжание и уверение в том, что их ожидает скорый суд: что их погибель не дремлет, но близка и неотвратима. Тогда Петр сказал (обратите внимание на выражение): “Ибо, если Бог ангелов согрешивших не пощадил [речь идет лишь о согрешении в этом послании, о праведности и неправедности], но, связав узами адского мрака, предал блюсти на суд для наказания; и если не пощадил первого мира, но в восьми душах сохранил семейство Ноя, проповедника правды, когда навел потоп на мир нечестивых...” Таковы предметы, рассматриваемые Петром: грех и неправедность. Затем он говорит о Боге, который, осудив на истребление “города Содомские и Гоморрские... превратил в пепел, показав пример будущим нечестивцам, а праведного Лота [вот снова праведность], утомленного обращением между людьми неистово развратными, избавил (ибо сей праведник, живя между ними, ежедневно мучился в праведной душе, видя и слыша дела беззаконные)”. Это еще не конец, хотя и не начало. Они сохранились для грядущего, еще большего наказания. Вот какая мысль более подробно прослеживается через все послание, показанная с большим размахом в следующей главе.
Но у Иуды мы видим зло совершенно другого толка. “Иуда, раб Иисуса Христа, брат Иакова, призванным, которые освящены Богом Отцем и сохранены Иисусом Христом: милость вам и мир и любовь да умножатся”. Хотя, по собственному признанию, послание Иуды обращено к святым вообще, Святой Дух высказывает то же самое пожелание милости, которое обычно адресовано одному человеку. По сути, это послание индивидуализирует святых, и чрезвычайно важно увидеть в этом месте истину для отдельного человека и сделать выводы из нее на благо собственной души. “Возлюбленные! имея все усердие писать вам об общем спасении, я почел за нужное написать вам увещание - подвизаться за веру, однажды преданную святым [иначе звучит это у Петра; он не говорит ни о каком подобном подвизании]. Ибо вкрались некоторые люди, издревле предназначенные к сему осуждению, нечестивые [отметьте, что это не просто грех или неправедность, но] обращающие благодать Бога нашего в повод к распутству и отвергающиеся единого Владыки Бога и Господа нашего Иисуса Христа”.
Таким образом, немалое сходство делает истинную разницу между посланиями еще более поразительной, чем если бы одно послание не имело каких-либо мест, перекликающихся с другим. В одном мы можем быть уверены: цитировал ли Петр слова Иуды или Иуда - Петра, в любом случае Святой Дух имел в виду и дал каждому по его мере; и нет более прекрасных примеров действия Святого Духа в относительно сходных гранях истины и в то же время в слиянии их в самой совершенной мудрости и восхитительной тонкости выражения, а также в их истинности, нежели эти два послания, которые рассматривают под разным углом зрения существующее и грядущее зло. Если мы предположим, что два человека руководствуются совершенно разными установками, то будет очевидно, что для каждого из них нет ничего легче, чем следовать своей собственной установке; но если предположить, что эти люди постоянно соприкасаются, ясно, что гораздо труднее сохранить в нетронутом виде истину, данную каждому из них. Последнее и есть тот самый случай с Петром и Иудой, хотя Святой Дух выполнил свое дело в совершенстве.
“Я хочу напомнить вам, уже знающим это, что Господь, избавив народ из земли Египетской, потом неверовавших погубил”.
У Петра об этом ничего не сказано. Почему тогда здесь говорится об этом? Потому что показанное апостолом Иудой есть не просто неправедность в поступках, но отказ от благодати и, по сути, обращение ее в повод для распутства. Фактически коренным вопросом у Петра в его втором послании является неправедность, а у Иуды ярко выраженной темой является вовсе не это, но отступничество (то есть оставление того положения, которое благодать Бога дарует во всякое время его народу). Соответственно, предупреждение имеет в виду избавленный, а затем погубленный народ, как это было с Израилем, вышедшим из земли Египта. Дело было не в том, что люди плохо поступали, - здесь был более тяжкий грех: они не веровали, они оставили истину и Его промысел. “И ангелов, не сохранивших своего достоинства, но оставивших свое жилище, соблюдает в вечных узах, под мраком, на суд великого дня”.
Здесь опять выражен тот же самый принцип. Это становится еще более поразительным, поскольку Петр также говорит об ангелах, но отнюдь не с той же самой точки зрения. Что касается послания Петра, то там просто сказано, что Бог не пощадил согрешивших ангелов, и ничего не сказано о том, утратили ли они свое достоинство или сохранили. Иуда же говорит об “ангелах, не сохранивших своего достоинства, но оставивших свое жилище”. Они также отступили, и в этом случае обстоятельства являются весьма отягчающими, а вина еще более тяжелой.
И далее следует пример из жизни людей, хотя подобное встречается и у Петра. Когда я говорю, что это встречается у Петра, то не пытаюсь решить вопрос о том, когда эти два послания были написаны, и это также не означает, будто я уверен в данном вопросе. Петр говорит: “И если города Содомские и Гоморрские, осудив на истребление, превратил в пепел, показав пример будущим нечестивцам...” У Иуды же написано: “Как Содом и Гоморра и окрестные города, подобно им блудодействовавшие и ходившие за иною плотию, подвергшись казни огня вечного, поставлены в пример...” В данном случае очевидно, что это не просто грехопадение, но подтверждение чего-то, сверх всякой меры разнузданного, - не только злого, но противного даже падшей природе. Вот о чем здесь говорится, т.е. те же самые лица описаны совершенно иным образом, сообразно замыслу Святого Духа.
Итак, еще несколько слов о поведении ангелов. У Петра сказано: “Тогда как и ангелы, превосходя их крепостью и силою, не произносят на них пред Господом укоризненного суда”. Иуда выдвигает более конкретное обвинение, нежели их общая провинность: “Так точно будет и с сими мечтателями, которые оскверняют плоть, отвергают начальства и злословят высокие власти. Михаил Архангел, когда говорил с диаволом, споря о Моисеевом теле, не смел произнести укоризненного суда, но сказал: да запретит тебе Господь”.
Таким образом, очевидно, что в каждом случае Петр разрабатывает широкие темы праведности и неправедности, тогда как Иуда вычленяет конкретный вид отступления от истины и извращения благодати Бога (короче говоря, вероотступничества).
Но есть еще одно различие. Оба апостола рассуждают о пришествии Господа, только Петр, как это характерно для него, представляет наиболее всеобъемлющую точку зрения из всех возможных. Он, и только он один, вместил в день Господа все тысячелетнее царство и все, что до и после него. Он мысленно охватил то, что непосредственно предшествовало этому тысячелетию, потому что этот день действительно обозначал божественный суд в Иерусалиме, в соседних и даже удаленных странах как ступень предварительного суда над плотью (или людьми, втянутыми в более или менее открытый мятеж против Господа и против его народа), прежде чем начнется тысячелетнее царство в подлинном смысле слова. Тысячелетие следует за этой эпохой, оно может последовать чуть-чуть позже, но все-таки позже. И опять пришествие небес и земли не укладывается в рамки тысячелетия, но приходится на последующее время. Будут затем недолгие времена, когда сатана овладеет всеми, рожденными в течение этой тысячи лет, всеми, кто рожден не от Бога. Пламя пожрет сплотившихся ропотников - на человека вновь обрушится божественный суд, пока не начнется вечный суд и пока взамен разрушившихся и растаявших небес и земли не явятся новые (в полном смысле этого слова) небо и земля. Все эти огромные события рассматриваются в пределах (не тысячелетия, но) дня Господа либо чуть прежде этого в одном случае или чуть позже - в другом.
Это наглядно свидетельствует о всеохватности рассуждений Петра. Так, он исследует духовные вопросы и изменения в домостроении, рассматривая все это пространно и всесторонне. Но все иначе у Иуды, чье перо весьма точно, и только он один может выразить в немногих словах всю желчь и яд отступничества в его неприкрашенном виде: “Горе им, потому что идут путем Каиновым, предаются обольщению мзды, как Валаам, и в упорстве погибают, как Корей”.
Единственная черта этого порока, которую упоминает Петр, поскольку он просто смотрит на нее более широко, как на вопрос праведного правления, - это путь Валаама, который любил неправедную мзду. Но здесь Иуда дает нам больше; он с наивозможной точностью представил сжатую духовную историю отступничества: “Таковые бывают соблазном на ваших вечерях любви; пиршествуя с вами, без страха утучняют себя. Это безводные облака, носимые ветром; осенние деревья, бесплодные, дважды умершие, исторгнутые; свирепые морские волны, пенящиеся срамотами своими; звезды блуждающие, которым блюдется мрак тьмы на веки. О них пророчествовал и Енох, седьмый от Адама, говоря: “се, идет Господь со тьмами святых Ангелов Своих сотворить суд над всеми и обличить всех между ними нечестивых во всех делах, которые произвело их нечестие, и во всех жестоких словах, которые произносили на Него нечестивые грешники”. Это ропотники, ничем не довольные, поступающие по своим похотям (нечестиво и беззаконно); уста их произносят надутые слова; они оказывают лицеприятие для корысти. Но вы, возлюбленные, помните предсказанное апостолами Господа нашего Иисуса Христа. Они говорили вам, что в последнее время появятся ругатели, поступающие по своим нечестивым похотям”.
Таким образом, это не день Господа, как в пространном описании у Петра, но сам факт его пришествия и вынесения суда над теми, кто был уличен в ужасном грехе, пойман на месте преступления. Иуда рассматривает дела, присущие вероотступничеству и вызванные вероотступничеством.
Однако здесь имеется другое уточнение, которое не содержится во 2-ом послании Петра, но характерно для Иуды. Иуда не просто возмущен насмешливым упреком говорящих: “Где обетование пришествия Его?” Он не только объясняет отсрочку долготерпением и желанием Господа спасти грешников, он не просто призывает святых надлежащим образом ходить в святом общении и благодати, ожидая нового неба и новой земли, на которых обитает правда. Присущее Иуде слово имеет оттенок особенной благодати: “А вы, возлюбленные, назидая себя на святейшей вере вашей, молясь Духом Святым, сохраняйте себя в любви Божией, ожидая милости от Господа нашего Иисуса Христа, для вечной жизни”.
“И к одним будьте милостивы, с рассмотрением...” {Необходимо отметить, хотя бы в примечании, что в рукописях здесь появляются чрезвычайно много разночтений. В Синайской и Ватиканской (как и корректор Парижского рескрипта) пишется “eleate”, что представляет собой всего лишь другую форму общепринятого варианта “eleeite” - “будьте милостивы”. Но тогда возникает повтор того же самого слова в последующем придаточном предложении, ибо в старинных рукописях содержится тройное разделение предложения. Согласно самым авторитетным источникам, в целом может показаться, что должно быть написано: kai ous men elegkhete diakrinomenous, ous de sodzete ek puros arpadzontes, ous de eleate en fobo, misountes kai ton apo tes sarkos espilomenon khitona: “А других страхом спасайте, исторгая из огня, обличайте же со страхом, гнушаясь даже одеждою, которая осквернена плотью”. Любопытно, что д-р Э. Уэллс в своем “Пособии по более легкому и ясному изучению священного Писания” (причем та часть, которая содержит эти послания, была издана в Оксфорде в 1715) почти полностью принял этот текст, который он перевел следующим образом: “А некоторых, колеблющихся, пристыжайте, других спасайте, исторгая из огня; а с другими будьте милостивы и боязливы”. Он отказался от деления фразы на две части и исправил отдельные слова, руководствуясь, главным образом, авторитетом Александрийской рукописи, а также некоторыми другими, менее солидными, рукописями, подтвержденными Вульгатой, Сирийским и Эфиопским переводами. За исключением уже указанной ошибки, древнейшие унциальные рукописи подтверждают представленный здесь текст, разве что Ватиканская рукопись, по-моему, запутывает дело, опуская первое “ous de”, что может показаться непреднамеренной опиской, поскольку вследствие этого предложение становится неудобопереводимым и непонятным. Вставьте слова из Синайской и других древних рукописей, и все станет ясным. Таким образом, это и есть та форма предложения, которую предпочитают Тишендорф и другие издатели. Существительное “diakrinomenoi” в общепринятом тексте (которому следует английский перевод), вряд ли появилось раньше, чем в девятом веке. Если бы оно было лучше, то фраза имела бы то значение, которое здесь дано. Но если справедливо древнее прочтение в винительном падеже, то 9-й стих разъясняет вероятный смысл этой фразы.} Некоторые сомневаются, стоит ли здесь проводить различие. Я считаю, братья, что, хотя для этого потребуются благодать и великая мудрость, все же не может быть более благоразумного принципа, чем этот. Я повторяю, однако, что в каждом случае непременно необходимо духовное различение. Бог, не отказывающий ни в чем, верен, и смиренным Он дарует большую благодать. В итоге божественно даруемая благодать становится все более очевидной в этих вопросах. “...А других страхом спасайте, исторгая из огня, обличайте же со страхом, гнушаясь даже одеждою, которая осквернена плотью”.
Затем Иуда обобщает все рассуждения, раскрывая перед нами свою собственную благословенную точку зрения, в выражениях совершенно отличающихся от слога Петра. “Могущему же соблюсти вас {Тем, кто боготворит некоторые древнейшие рукописи вплоть до того, что практически исключает все другие свидетельства и рукописные данные, будет полезно поразмыслить над тем фактом, что Синайская рукопись здесь смыкается с Парижским рескриптом и Пассионейской рукописью, а также весьма многими отрывками и большинством переводом в прочтении “umas” - “вас”, тогда как в Александрийской рукописи пишется emas - “нас”, а в Ватиканской рукописи Матфея и в более чем тридцати отрывках стоит “autous” - “их”, именно тот вариант, к которому склоняются и наши современные редакторы.} от падения...” И речь идет не только о том, что Он может ввести нас в новое небо или в новую землю, что, конечно, присуще всем его святым, праведникам всех времен, но здесь мы видим особое духовное благословение тех, кто ожидает Христа и кто будет восхищен, чтобы пребывать с Господом там, где Он находится. “Могущему же соблюсти вас(?) от падения и поставить пред славою Своею непорочными в радости, Единому Премудрому Богу, Спасителю нашему чрез Иисуса Христа Господа нашего, слава и величие, сила и власть прежде всех веков, ныне и во все веки. Аминь”.
Таков Господь, который грядет не столько для того, чтобы разделаться со злыми, сколько принять нас к себе. И дело не в суде над неправедными и не в праведном управлении народами на земле, но именно в пришествии нашего Господа Иисуса для святых. Ныне понятно, каким образом Иисус должен явиться своему народу, как Он не являет себя миру, не только силой Святого Духа, но и так, как Он придет к нам во второй раз, чтобы принять нас к себе, дабы мы пребывали вместе с ним.
Таким образом, я завершил обзор так называемых соборных посланий, которые, позволю себе сказать, не совсем удачно так названы, ибо Иаков обращался именно к двенадцати коленам, находившимся в рассеянии, как Петр - к пришельцам, рассеянным в Малой Асии, причем ясно было сказано, что его второе послание было написано тем же лицам, что и первое. При этом то, что называется основным (первым) посланием Иоанна, может показаться, скорее, трактатом, нежели посланием; неизвестно также, имело ли оно в виду сначала и других верующих среди иудеев, хотя, несомненно, оно, как и остальные послания, было предназначено для общего назидания всего собрания Бога. Второе и третье послания носят столь же явный личный характер, как и послание Павла Филимону. Вероятно, именно по этой причине Кальвин не включил их в свое толкование соборных посланий, но более непонятно то, почему он вообще о них не написал. Конечно, не потому, что они сами по себе не ценны или мало значат для христианина, не говоря уже о том почтении, которое они должны к себе вызывать как божественное откровение. Почему тот же Кальвин не писал достаточно ясно и об Откровении? Вероятно, потому, что ни он, ни кто-либо другой из реформаторов не имел истинного понятия обо всей этой книге в целом, хотя они не ошибались, сравнив Вавилон с Римом, высказав свое искреннее мнение. Послание Иуды само по себе, во всяком случае, столько же соборное, как и любое из названных так, хотя вряд ли вызовет сомнение то, что он, подобно его брату Иакову и подобно Петру получил обрезание Христа лишь для непосредственного круга своего служения. Иоанн дает больше оснований для того, чтобы считать, что Господь сделал его орудием благовествования также и среди язычников.
Да благословит Господь свое Слово и да сделает так, чтобы мы дорожили каждой его буквой, и да влечет оно к себе наши души и властвует над нами, жаждущими возрастать в благодати и познании Его!

## Римлянам

Оглавление: гл. 1; гл. 2; гл. 3; гл. 4; гл. 5; гл. 6; гл. 7; гл. 8; гл. 9; гл. 10; гл. 11; гл. 12 - 16.

### Римлянам 1

Обстоятельства, при которых было написано послание Римлянам, послужили поводом для самого подробного и всестороннего описания христианства, а не собрания. Ни один апостол еще не посещал Рим. Тамошним святым чего-то недоставало, но даже это было предусмотрено Богом, чтобы побудить Святого Духа вдохновить послание, которое больше, чем любое другое, походит на полное изложение основ христианского учения, и в особенности касательно праведности.
Что бы мы ни делали - восходили к вершинам божественной истины или нисходили в глубины христианской жизни, взирали на деяния Духа Бога в собрании или познавали его многообразные достоинства, - мы должны искать это в другом месте, несомненно, в писаниях Нового Завета, но, скорее, где-то еще, нежели в данном послании.
Состояние римских святых требовало благовестия Бога; но чтобы эта задача получила правильную оценку и встретила должное понимание, апостолу пришлось описать состояние человека. Перед нами, так сказать, предстают Бог и человек. Нет ничего более простого и существенного. Хотя, несомненно, здесь есть та глубина, которая всегда сопровождает каждое откровение Бога, и в особенности в связи со Христом, открывшимся ныне. Мы видим, что Бог не безучастен к самым насущным потребностям обновленного человека - даже к невежеству людей, лишенных Бога и не познавших должным образом ни себя, ни его.
Речь идет, конечно, не о том, что римские святые находились в таком состоянии, но о том, что Бог, писавший им через апостола, пользуется возможностью раскрыть человеку его состояние, а также свою благодать.
С самого начала перед нами раскрываются эти особенности послания. Апостол пишет, полностью утверждая собственное достоинство апостола, а также служителя, - “Павел, раб Иисуса Христа”, апостол “призванный”, не рожденный и тем более не воспитанный или назначенный людьми, но апостол, “избранный к благовестию Божию, которое Бог прежде обещал через пророков Своих”. Полностью подтверждается связь с тем, что исходило от Бога в прежние времена. Никакие новые откровения Бога не смогут уничтожить предшествовавшие, но подобно тому, как пророки заглядывали вперед, в грядущее, так явилось и благовестие , уже подтвержденное прошлым. Налицо взаимное подтверждение. Тем не менее то, что есть, ни в коей мере не идентично тому, что было, или тому, что будет. Как здесь сказано, прошлое проторило дорогу тому, “которое Бог прежде обещал через пророков Своих, в святых писаниях, о Сыне Своем [и Господе нашем; здесь мы находим центральную фигуру благовествования Бога - личность Христа, Сына Бога], Который родился от семени Давидова по плоти”. Это самое родство было непосредственным предметом пророческого свидетельства, и в соответствии с ним явился Иисус. Он был обетованным Мессией, царем иудеев.
Но Иисус был гораздо большим. Он “открылся Сыном Божиим в силе, по Духу святыни, через воскресение из мертвых”. Это был не просто Сын Бога, противостоящий земным силам, царь на священной горе Сион, но гораздо выше. Ибо, так как Он был неразрывно связан со славой Бога Отца, его делом было полное спасение душ из-под власти смерти. В этом мы также наделены благословенной связью с Духом (по особым причинам обозначенным здесь, в частности, “Духом святыни”). Та же самая сила Святого Духа, которая явилась в Иисусе, когда Он жил в святости здесь на земле, проявилась в воскресении, и не только в его собственном воскресении из мертвых, но и в воскресении мертвых в любое время, хотя, без сомнения, наиболее достойно и победоносно она проявилась в его собственном воскресении.
Влияние этого на содержание и главное учение послания проявится со временем. Позвольте мне предварительно сослаться мимоходом еще на несколько соображений для того, чтобы связать их с тем, что Дух повествовал римским святым, а также чтобы показать восхитительное совершенство каждого слова, которое вдохновение даровало нам. Под этим я не подразумеваю одну лишь его истинность, но имею в виду его утонченную уместность, так что вводное обращение открывает рассматриваемую тему и постепенно излагает конкретные принципы, которые Святой Дух находит нужным развить на протяжении всего послания. Следовательно, к этому апостол приходит после того, как он упомянул о божественной милости, оказанной ему, как тогда, когда он был грешником, так и сейчас, когда он служил Господу Иисусу. “...Через Которого мы получили благодать и апостольство”. Это не было вопросом послушания закону, хотя закон исходил от Бога. Радость и гордость Павла заключались в благовестии Бога. Потому обращение было к послушанию веры, но не благодаря каким-то значительным поступкам, и тем более не по мере человеческой ответственности, но благодаря тому, что коренится во всех поступках веры: послушания воли и сердца, обновленного божественной благодатью, которая принимает истину Бога. Для человека это самое трудное из всех видов послушания, но, однажды достигнутое, оно мирно приводит к повседневному послушанию. Если умалять его, как это часто бывает в душе, то оно, повседневное послушание, неизменно делается хромым, неповоротливым и слепым.
Именно поэтому Павел и называет себя апостолом. И поскольку это было благодаря послушанию веры, то оно ни в коей мере не ограничивалось еврейским народом. “...Во имя Его [Христа] покорять вере все народы, между которыми находитесь и вы, призванные Иисусом Христом” . Даже здесь, в преддверии, ему было приятно являть всю широту благодати Бога. Если он был призван, такими же были и они. Он - апостол, а они - не апостолы, но святые. Однако, тем не менее, для них, как и для него, все проистекало от той же могучей любви Бога - “всем находящимся в Риме возлюбленным Божиим, призванным святым”. Им же он пожелал, по своему обыкновению, нового излияния из того источника и потока божественного благословения, который сделался для нас нашим хлебом насущным: “Благодать вам и мир от Бога Отца нашего и Господа Иисуса Христа”. Затем, начиная с 8-го стиха, поблагодарив Бога через Иисуса Христа за их веру, о которой возвещается повсюду, и сказав, что молится за них, он вкратце описывает свое сердечное пожелание, касающееся их: давно взлелеянную надежду по благопоспешению Бога прийти в Рим, его веру в то, что любовь Бога через него преподаст им некое духовное дарование к их утверждению, по духу благодати, который наполнял его собственное сердце, и что он тоже желал утешиться с ними вместе “верою общею, вашею и моею”. Ничто не может сравниться с благодатью Бога; если надо вызвать истинное смирение, то смирение не только снисходит до самых падших грешников, чтобы сотворить им благо, но и само есть плод избавления от того себялюбия, которое возвеличивает себя или принижает других. Обратите внимание на обоюдную радость, которую благодать дарует апостолу и святым, кого он никогда не видел, так что даже он мог утешиться так же, как и они, общей верой. Поэтому он не хотел их оставить в неведении, что многократно намеревался посетить их . Он был “должен и Еллинам и варварам, мудрецам и невеждам”, он был также готов благовествовать и им, находившимся в Риме. И даже тамошним святым стало бы много лучше благодаря благовествованию. И не просто тем, кто был в Риме, а “вам, находящимся в Риме”. Потому будет ошибкой предполагать, что святым не принесет пользы лучшее понимание евангелия, по крайней мере, в том виде, в каком Павел проповедовал его. Соответственно, он сообщает им, какие у него были причины для того, чтобы прибегнуть к столь сильному выражению и не каких-либо выдающихся истин, а хороших вестей: “Ибо я не стыжусь благовествования Христова, потому что оно есть сила Божия ко спасению всякому верующему, во-первых, Иудею, потом и Еллину”.
Заметьте, что благовествование заключается не просто в прощении грехов и не только в мире с Богом, но “в силе Божией ко спасению”. Я хочу воспользоваться возможностью предупредить всех , чтобы они остерегались ограниченного взгляда на спасение, остерегались спутать его с оживотворением душ или дарованием радости. Спасение предполагает не только это, но и гораздо большее. Вряд ли есть выражения, которые бы причиняли больше вреда душам в этих вопросах, чем легкомысленные рассуждения о спасении. “По крайней мере, он - спасенный человек”, - слышим мы. “У этого человека нет ничего, что бы сравнилось с прочным миром с Богом; возможно, ему едва ли известно, что его грехи прощены; но, по крайней мере, он - спасенная душа”. Вот пример того, что так предосудительно. Это отнюдь не означает спасение, и я буду весьма энергично настаивать на этом перед моими слушателями, и особенно перед теми, кто должен столкнуться с делом Господа и кто, конечно, страстно желает трудиться с умом, и делать это не только ради обращения, но для утверждения и спасения людей. Я убежден, что именно это совершенное благословение, и никак не меньше, было той установкой, которую Бог дал вышедшим ко Христу за стан, кто, освободясь от ограниченных привычек людей, желает приобщиться к величию и в то же время к глубокой мудрости каждого слова Бога. Давайте не будем спотыкаться в самом начале, но оставим простор для истинного значения и глубины спасения в евангелии.
Сейчас нет необходимости останавливаться на спасении в трактовке Ветхого Завета и некоторых частей Нового, например, евангелий и Откровения, где оно означает избавление силой и даже провидение. Я ограничусь его значением в вероучении и полным христианским смыслом этого слова. Я утверждаю, что спасение означает такое избавление для верующего, которое является совершенным результатом могущественного дела Христа, понимаемого, конечно, не обязательно во всем его значении перед очами Бога, но, по крайней мере, в его применении к человеку по силе Святого Духа. Это не пробуждает совесть, каким бы подлинным оно ни было, это и не влечение сердца по благодати Христа, каким бы благословенным оно ни было. Мы всегда должны помнить о том, что, если человека не привести к осознанному спасению в результате божественного учения и не восставить делом Христа, то мы будем очень далеки от того представления благовествования, в котором находит отраду Павел, радуясь, что оно будет распространяться по свету - “не стыжусь”.
И он ссылается на свои причины: “В нем открывается правда Божия от веры в веру, как написано: праведный верою жив будет”. Иными словами, это есть сила Бога ко спасению - не потому, что это победа (которая в начале человеческого пути лишь придает важности человеку, если это возможно, тогда как это не так), но потому, что это “правда Божия”: Бог не ожидает, а человек не вносит праведность. Таким образом, вступление, открывающееся личностью Христа, завершается праведностью Бога. Закон требовал праведности, но невозможно было получить праведность от человека. Пришел Христос и изменил все. Бог открывает праведность святых в благовествовании. Именно Бог возвещает о праведности человеку, вместо того чтобы ожидать ее от человека. Несомненно, существуют плоды праведности, которые даны чрез Иисуса Христа, и Бог ценит их: я не скажу - у людей, но - у своих святых. Однако здесь это, согласно сказанному апостолом, Бог уготовил человеку. Конечно, праведность должны познать святые, но именно это в своем значении и предустановленной цели и соответствует нуждам человека: божественная праведность, которая оправдывает, вместо того чтобы порицать верующего. Это “сила Божия ко спасению”. Поэтому она предназначена для погибших, ибо именно они нуждаются в спасении. Она должна спасать, не просто оживлять, но спасать, потому что в благовествовании открывается правда (праведность) Бога.
Потому, как говорит апостол, это открывается в нем “от веры” или верой. Это в точности та же самая форма выражения, как и в начале главы 5 - “оправдавшись верою” (ek pisteon). Но, кроме того, он добавляет: “В веру”. Первая из этих фраз, “от веры”, исключает закон; вторая - “верою” - включает каждого имеющего веру в сферу правды Бога. Оправдание исходит не от дел закона. Правда Бога открывается от веры, и, следовательно, если в любом человеке есть вера, то она открывается ему в вере, где бы она ни была. И потому она ни в коей мере не ограничивается каким-то конкретным народом, вроде того, который уже был под законом и управлением Бога. Это послание исходило от Бога к грешникам как таковым. Пусть человек был каким угодно и где угодно, благая весть Бога предназначена для человека. И этому соответствовало свидетельство пророка: “Праведный верою [а не законом] жив будет”. Даже там, где был закон, не им, но верой жив был праведный. Веровали ли язычники? И они должны были быть живы. Без веры нет ни оправдания, ни жизни, которую дает Бог; если есть вера, остальное приложится.
Соответственно, это приводит апостола к первой части его обширного рассуждения - сначала предварительным образом: “Ибо открывается гнев Божий с неба на всякое нечестие и неправду человеков, подавляющих истину неправдою”. Вот что делает евангелие столь сладостным, драгоценным и, более того, совершенно необходимым, если человек желает избежать неминуемой и вечной гибели. Иной надежды у человека нет, ибо евангелие - это еще не все, что открылось ныне: открылась не только правда Бога, но также и его гнев. И не сказано, что он должен был открыться в благовествовании. Благовествование означает благую весть для человека. Гнев Бога ни в коей мере не мог быть благой вестью. Верно, что человеку необходимо это познать, но это ни в коей мере не благая весть. Итак, есть эта суровая истина о божественном гневе. И он еще не свершился. Он “открывается” и к тому же “с неба”. Речь идет не о земном народе или о гневе Бога, возгоревшимся в том или ином виде против человеческого зла в этой жизни. Земле или, по крайней мере, еврейскому народу были знакомы подобные действия Бога в былые времена. Но сейчас это “гнев Божий с неба”, и, соответственно, имеется в виду вечное, а не относящееся к настоящей жизни на земле.
Итак, поскольку гнев Бога обрушился с неба, он был направлен на “неправду человеков, подавляющих истину неправдой”. Подавлять истину неправдой было бы небезопасно. Увы! Мы знаем, как это случилось в Израиле и как это могло быть и было в христианском мире. Бог обличает неправду людей так, как если бы знание истины, каким бы точным оно ни было, не сопровождалось обновлением душ. Если бы оно было безжизненно по отношению к Богу, все было бы напрасно. Человек становится еще хуже, поскольку он знает истину, если он так жестоко подавляет ее неправдой. Некоторых затрудняет это место, так как выражению “подавлять” соответствует еще значение “твердо придерживаться”. Но для необращенных вполне возможно придерживаться истины и все-таки быть неправедными в своем поведении - и тем хуже для них. Бог поступает с людьми не так: если его благодать привлекает, то его истина смиряет и не оставляет места тщеславной похвальбе и самоуверенности. Действия ведут к тому, чтобы проникнуть в сознание человека и овладеть им. Если можно так выразиться, Он владеет человеком, вместо того чтобы позволить человеку считать, что он твердо придерживается истины. Объектом действия, проходя тщательное испытание, становится человек.
Ничего подобного не подразумевается в представленном перед нами типе людей. Это просто люди, кичащиеся своей ортодоксальностью, но находящиеся в совершенно не обновленном состоянии. Подобных людей всегда было в избытке с тех пор, как истина воссияла в этом мире; а теперь их еще больше. И гнев Бога открылся с небес в первую очередь на них. Суд Бога падет на человека, но самые тяжелые удары ожидают христианский мир. Вот где придерживаются истины, причем с твердостью. Однако со временем это будет подвергнуто испытанию. Но пока ее придерживаются твердо, хотя и не всегда в праведности. Так гнев Бога открывается с неба (не только на явное нечестие людей, но и) на ортодоксальную неправедность тех, кто подавляет истину неправдой.
И это наводит апостола на рассуждения о духовном опыте человека - доказательстве как его непростительного греха, так и его крайней нужды в искуплении. Он начинает с великой эпохи устроений Бога (то есть с времен, прошедших после потопа). Мы не можем назвать устроением то состояние вещей, которое было до потопа. Тогда было наиболее серьезное испытание человека в лице Адама. Но какое устроение могло иметь место после этого? Каковы были его принципы? Никто не может сказать об этом. Суть в том, что называющие это так совершенно заблуждаются. Но после потопа человек как таковой - весь человеческий род - был поставлен в определенные условия. Человек сначала стал объектом общего действия Бога при Ное, затем объектом его особого предведения через призвание Авраама и его семейства. Однако то, что привело к призванию Авраама, было впадением человека в идолопоклонство. Человек сначала презрел внешнее свидетельство Бога, его вечную силу как в творении, так и над ним и вокруг него. Более того, он отрекся от познания Бога, что передалось от отца к сыну . Падение человека, который, таким образом, оставил Бога, было очень быстрым и глубоким, и Святой Дух сурово прослеживает это до конца главы без лишних слов, несколькими яркими штрихами обобщая то, что в избытке подтверждается (но несколько иначе!) всем, что остается от древнего мира. “Называя себя мудрыми, обезумели, и славу нетленного Бога изменили в образ, подобный тленному человеку”. Так развращение не только заразило правду, но стало неотъемлемой частью религии людей и, таким образом, получило псевдо-божественное одобрение. Поэтому развращенность язычников в слабой степени осознавалась или совсем не осознавалась, потому что она была связана со всем тем, что в их понимании принимало обличие Бога. По существу нет ни одной области язычества из известных нам до нынешнего дня, которые бы ни были столь растленными, как соприкасавшиеся с предметами их поклонения. Следовательно, поскольку истинный Бог был утрачен, было утрачено все, и человеческое падение становится нестерпимым и унизительным зрелищем, хотя мы и вынуждены видеть, что люди с необновленным сердцем в гордыне ума ничем не утверждают истины, кроме неправды.

### Римлянам 2

В начале 2-ой главы мы видим человека, притязающего на праведность. И все же это человек - не обязательно иудей, но человек, который, возможно, получил благо через то, чем обладает иудей, по крайней мере благодаря действию плотского рассудка. Но плотский рассудок, хотя он и может обнаруживать зло, никому не дает внутренней причастности и наслаждения добром, никогда не приводит душу к Богу. Следовательно, во 2-ой главе Святой Дух показывает нам человека, тешащегося тем, что он судит, что правильно, а что неправильно, поучая других, и больше ничего. Бог же должен получить реальный результат в самом человеке. Не считая это малозначительным вопросом, евангелие оправдывает Бога в этом его вечном промысле, во всем, что касается того, кто связан с Богом. И поэтому апостол открывает нам это с божественной мудростью, предваряя благословенное успокоение и избавление, о котором рассказывает нам евангелие. Совершенно серьезно он обращается к человеку с вопросом, не думает ли он, что Бог отнесется снисходительно к судящему другого человека, но делающему злые дела. Такое осуждение нравов, несомненно, приведет к тому, что человек останется непрощенным и не сможет устроить или удовлетворить Бога.
Затем апостол говорит о мотивах, несомненности и особенностях суда Бога. Он “воздаст каждому по делам его: тем, которые постоянством в добром деле ищут славы, чести и бессмертия, - жизнь вечную; а тем, которые упорствуют и не покоряются истине, но предаются неправде, - ярость и гнев. Скорбь и теснота всякой душе человека, делающего злое, во-первых, Иудея, потом и Еллина!”
Здесь речь идет не о том, как должно спасти человека, но о неминуемом духовном суде Бога, который утверждает благовестие, вместо того чтобы смягчить, согласно святости и правде. Следует заметить, что в связи с этим апостол указывает место обоих - совести и закона - и показывает, что, вынося суд, Бог полностью учтет обстоятельства и состояние каждой человеческой души. В то же время он чрезвычайно интересным образом соединяет это раскрытие принципов вечного суда Бога с тем, что он называет “мое благовестие”. Это также весьма важная истина, братья мои, которую не следует забывать. Евангелие в своем величии ни в коей мере не умаляет, но утверждает духовное проявление сущности Бога. Установления закона ассоциировались с временным судом. Евангелие, явленное в Новом Завете, соединило с ним, хотя и не заключило в себе откровение божественного гнева с неба, согласно благовестию Павла, как вы можете заметить. Потому очевидно, что этой роли правосудия будет недостаточно для Бога, который имеет свои собственные незыблемые критерии добра и зла и который судит по мере имеющихся преимуществ.
И вот теперь ясно, каким образом здесь появляется этот иудей. “Но если [ибо так следует читать это] ты называешься Иудеем”. Дело было не просто в том, что у него было больше знания. Конечно, он имел его в откровении, данном от Бога: он имел закон, он имел пророков, он имел божественные установления. Это было не просто лучшее духовное знание, которое было и в других местах, как предполагается в начальных стихах данной главы, но положение этого иудея явно и несомненно относилось к божественным испытаниям, которым подвергалось состояние человека. Увы! иудею от этого было не лучше, если только он не подчинил свою совесть Богу. Увеличение привилегий не может пойти на пользу без самоосуждения души перед милостью Бога. Оно, скорее, увеличит его вину: таковы порочное состояние и человеческая воля. Соответственно, в конце главы апостол показывает, что можно верно применить к суду над нравственным состоянием иудеев и что никто так не бесчестит Бога, как порочные иудеи, и их собственное писание подтверждает это и то, что для этих людей их положение ничего не значило, тогда как его отсутствие не уничтожало праведности язычника, которая поистине обличала бы вероломный Израиль, и, короче говоря, лишь иудею, который внутренне таков, имеющему обрезание, которое в сердце, по духу, а не по букве - ему и похвала не от людей, но от Бога.

### Римлянам 3

В начале 3-ей главы поднимаются следующие вопросы: “Если это так, то какое же преимущество быть иудеем? Какая польза от того, чтобы принадлежать обрезанному народу Бога?” Апостол допускает, что это преимущество велико, особенно благодаря обладанию писанием, но он обращает этот повод против хвастунов. Нам не нужно здесь останавливаться на подробностях, но, судя внешне, мы видим, что апостол сводит это к тому, что представляет глубочайший интерес для каждого человека. Он рассматривает иудеев, исходя из их собственного писания. Претендовали ли иудеи на исключительное обладание этим словом Бога - законом? Если это так, то они получили его сразу и в полной мере. К кому же тогда был обращен сам закон? Несомненно, к тем, кто подлежал ему. Значит, он осуждал иудеев, ибо они хвалились тем, что закон говорил о них, что язычники не имели на него права и что они лишь притязали на принадлежавшее Богом избранному народу. Апостол использовал это, сообразуясь с божественной мудростью: тогда ваш принцип является вашим приговором. Все, что закон говорит, он говорит подлежащим ему. О чем же он гласит? Что нет ни одного праведного, нет делающего добро, нет разумеющего. О ком он говорит все это? Об иудеях, по его же собственному признанию. Уста всех были заграждены: уста иудеев - их пророками, а язычников - их очевидными мерзостями, которые уже проявились. Весь мир был виновен пред Богом.
Итак, когда в 3-ей главе было показано, что язычники заблуждались и безнадежно пали до самой последней ступени, когда раскрылся духовный дилетантизм философов, ничуть не выигравших в глазах Бога, а, скорее, наоборот, когда было показано, что иудеи были подавлены осуждением божественных пророчеств, которыми они главным образом похвалялись, не имея истинной праведности и будучи тем более виновными из-за своих особых преимуществ, - теперь все было подготовлено для принятия подобающей христианской вести, благовестия Бога. “...Потому что делами закона не оправдается пред Ним никакая плоть; ибо законом познается грех. Но ныне, независимо от закона, явилась правда Божия, о которой свидетельствуют закон и пророки”.
Здесь апостол снова возвращается к тому, о чем он возвестил в 1-ой главе - к правде Бога. Позвольте мне обратить ваше внимание на ее силу. Это не милость Бога. Многие утверждали, к своей большой невыгоде, что это так и есть, а также умаляли слова Бога. Правда никогда не означает милости, даже “правда Божия”. Она означает не то, чему подвергался Христос, но то, что произошло благодаря этому. Несомненно, божественный суд пал на него, но это не правда Бога, как апостол представляет ее в любой части других своих посланий наряду с этим, хотя мы знаем, что не могло бы возникнуть такого понятия, как правда Бога. Это выражение означает ту правду, которую Бог может явить благодаря искуплению Христа. Короче говоря, суть в том, что выражено словами “правда Божия”, и притом “через веру в Иисуса Христа”.
Следовательно, она стоит совершенно в стороне от закона, хотя о ней свидетельствуют закон и пророки, ибо закон со всеми его разновидностями предвидел этот новый вид правды, и пророки засвидетельствовали это. Ныне Он явился, а не просто был обетован или предсказан. Иисус пришел и умер; Иисус стал жертвой умилостивления, Иисус подвергся суду Бога из-за грехов, которые Он понес. Правда же Бога могла теперь проявиться посредством его крови. Бог был не только удовлетворен. Да, удовлетворение было налицо, но дело Христа значит гораздо больше. В этом Бог был утвержден и восславлен. Посредством креста Бог получил более глубокую нравственную славу, чем когда-либо, - славу, которую Он обрел через это, если можно так выразиться. Конечно, Он все тот же наисовершенный и неизменный Бог благости, но его совершенство проявилось новым и более славным образом в смерти Христа - в том, который смирил себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной.
Поэтому Бог не имел ни малейшего препятствия для того, чтобы явить, каким Он может быть и каков Он есть в милостивом заступничестве за самых худших из грешников. Он являет это как свою правду “через веру в Иисуса Христа во всех и на всех верующих”. Первое обозначает направление, а последнее - применение. Направляется “на всех” и применяется, конечно, только к “верующим”, но ко всем верующим. Что касается затронутых лиц, то здесь нет препятствий, нет никакой разницы, иудей это или язычник, так как ясно сказано: “Потому что все согрешили и лишены славы Божией, получая оправдание даром, по благодати Его, искуплением во Христе Иисусе, которого Бог предложил в жертву умилостивления в крови Его через веру, для показания правды Его в прощении грехов, соделанных прежде, во время долготерпения Божия, к показанию правды Его в настоящее время, да явится Он праведным и оправдывающим верующего в Иисуса”. Нет такого недалекого ума, который не мог бы воспринять очевидной силы этого последнего выражения. Правда Бога означает, что Бог справедлив, и в то же время Он оправдывает верующего в Иисуса Христа. Это его правда, или, другими словами, его совершенная неизменность по отношению к себе, которая всегда заключена в понятии правды. Он неизменен по отношению в себе, когда Он оправдывает грешников или, точнее говоря, всех верующих в Иисуса. Он может снизойти к грешнику, но Он оправдывает грешника, и в этом заключается не посягательство на его славу, а более глубокое откровение и утверждение ее, как если бы никогда не было греха или грешников.
Будучи настолько оскорбительным, как только грех может быть для Бога, именно грех послужил поводом для удивительного проявления божественной правды в оправдании верующих. Это не просто вопрос его милости, ибо это значительно умаляет истину и полностью искажает ее сущность. Конечно, правда Бога проистекает из его милости, но ее сущность и основа заключаются в праведности. Дело искупления заслуживает того, чтобы Бог поступил так, как Он поступает в евангелии. Отметьте снова, что здесь нет победы, ибо это дало бы толчок для человеческой гордыни. Это не преодоление человеком его трудностей, но подчинение грешника правде Бога. Это сам Бог, бесконечно восславленный в Господе, искупившем наши грехи своей жертвой, прощает их ныне, не ища нашей победы, и даже не ведя нас к победе, но через веру в Иисуса и его кровь. Бог оказался божественно неизменным по отношению к себе во Христе Иисусе, которому Он поставил престол благодати через веру в его кровь.
Соответственно, апостол говорит, что похвальба и дела совершенно отвергаются этим принципом, который утверждает, что вера, независимо от дел закона, есть способ общения с Богом. Поэтому двери открыты как для иудеев, так и для язычников. Основание, на котором иудеи предполагали, что Бог исключительно принадлежит Израилю, состояло в том, что они имели закон, который был мерой того, что Бог требовал от человека, и этого не было у язычников. Однако подобные представления совершенно исчезают сейчас: поскольку язычники, несомненно, были порочными и мерзкими, то вследствие явного осуждения законом иудеи несли всемирную вину пред Богом. Поэтому все вращалось не вокруг того, чем должен быть человек для Бога, но вокруг того, чем может быть и что есть Бог для человека, согласно евангельскому откровению. Это утверждает как славу, так и духовную универсальность того, который оправдает обрезанных по вере, если они веруют в благовестие. И это ни в коей мере не ослабляет принципов закона. Наоборот, учение веры утверждает закон, как ничто другое, и по той простой причине, что если виновный надеется спастись, несмотря на нарушение закона, то это должно случиться за счет закона, который осуждает его вину. В то же время евангелие не щадит греха, но проявляет самое полное осуждение всего этого, возложенного на того, кто пролил свою кровь для искупления. Поэтому учение веры, которое покоится на кресте, утверждает закон вместо того, чтобы уничтожить его, как было бы в случае с любым другим принципом.
Но и это еще не все значение спасения. Соответственно, мы не читаем в 3-ей главе о спасении как таковом. Здесь в качестве основы спасения утверждается наиболее существенная из всех истин: искупление. Здесь подтверждается промысел Бога в отношении верующих Ветхого Завета. Их грехи исчезли. До тех пор Он не мог их простить. Это было бы неоправданно. И благословенность евангелия состоит в том, что оно (не просто является проявлением личности, но также) отличается божественной справедливостью. В любом случае было бы несправедливо простить грехи до того, как они будут понесены тем, кто мог пострадать и пострадал за них. Теперь же они были прощены, и, таким образом, Бог в полной мере утвердил себя по отношению к прошлым временам. Но это великое дело Христа не было и не могло быть одним лишь утверждением Бога, и мы можем найти иное развитие этой мысли в разных частях Писания, которое я здесь упоминаю мимоходом, чтобы проиллюстрировать тот вывод, к которому мы пришли. Правда Бога явилась в отношении тех прошлых грехов, которые Он подверг суду через свое долготерпение, и все же более явно она явилась ныне, когда Он показал свою справедливость, оправдав верующего.

### Римлянам 4

Но это еще не все, и возражения иудеев дают апостолу повод более полно показать сущность Бога. Они ссылаются на Авраама (гл. 4): “Что же, скажем, Авраам, отец наш, приобрел по плоти? Если Авраам оправдался делами, он имеет похвалу, но не пред Богом”. Неужели иудеи воображают, что евангелие небрежно отзывается об Аврааме и о тогдашних действиях Бога? Это не так, как утверждает апостол. Авраам доказывает ценность веры в оправдании пред Богом. “Поверил Авраам Богу, и это вменилось ему в праведность”. Тогда еще не было закона, ибо Авраам умер задолго до того, как Бог заговорил на горе Синай. Он поверил Богу и его слову без особого поощрения со стороны Бога, и его вера вменилась ему в праведность. И это великолепно подтверждается свидетельством другого прославленного человека в Израиле (Давида), в Пс. 32: “Ибо день и ночь тяготела надо мною рука Твоя; свежесть моя исчезла, как в летнюю засуху. Но я открыл Тебе грех мой и не скрыл беззакония моего; я сказал: “исповедаю Господу преступления мои”, и Ты снял с меня вину греха моего. За то помолится Тебе каждый праведник во время благопотребное, и тогда разлитие многих вод не достигнет его. Ты покров мой: Ты охраняешь меня от скорби, окружаешь меня радостями избавления. Вразумлю тебя, наставлю тебя на путь, по которому тебе идти; буду руководить тебя, око Мое над тобою”.
Таким же образом апостол покончил с претензиями в отношении обрядов, в частности обрезания. Авраам оправдался не только вне закона, но и независимо от этого великого знака умерщвления плоти. Хотя обрезание началось с Авраама, оно явно не имело ничего общего с его праведностью, и в лучшем случае было лишь печатью праведности веры, которую он имел в необрезанном состоянии. Потому это не могло быть источником или средством его праведности. Верующие же, хотя и необрезанные, могли называть его отцом при условии, что праведность вменится им тоже. А он есть отец обрезанных в самом лучшем смысле слова, но не иудеев, а верующих язычников. Значит, рассуждение об Аврааме лишь усиливает аргументы в пользу необрезанных верующих к посрамлению величайшей похвальбы иудеев. Обращение к их собственной вдохновенной истории Авраама превращается в доказательство неизменности промысла Бога в оправдании через веру, и, значит, в оправдании необрезанных не в меньшей мере, чем обрезанных.
Но в 4-ой главе говорится еще больше. Он рассматривает третью особенность случая с Авраамом, то есть связь обетования с воскресением. Здесь это не просто отрицание закона и обрезания, но налицо и положительная сторона. Закон производит гнев, потому что он дает повод для преступления, благодать же творит обетование, несомненное для всего семени, не только потому, что вера одинаково доступна язычнику и иудею, но потому, что на Бога уповают как на оживляющего мертвых. Что дает Богу подобную славу? Авраам поверил Богу, когда по законам природы для него и для Сарры невозможно было родить ребенка. Поэтому здесь сила Бога раскрывается средствами, несомненно, исторически связанными с жизнью и последующими поколениями на земле, но, тем не менее, и как очень справедливый и верный признак силы Бога для верующего. И это заставляет нас увидеть не только аналогию с верующими в обетованного Спасителя, но также и весомое отличие, основанное на том факте, что Авраам поверил Богу прежде, чем родил сына, будучи вполне уверен, что Он силен и исполнит обещанное, и посему это вменилось ему в праведность. Но мы веруем в того, кто воскресил из мертвых Иисуса Христа, нашего Господа . Это уже свершено. И здесь это вера не в Иисуса, но в Бога, доказавшего, кто Он для нас, воскресив из мертвых того, который был предан за наши грехи и воскрес для нашего оправдания.
Это подчеркивает чрезвычайно выразительную истину и особую сторону христианства. Христианство - это совокупность не просто обетований, но, скорее, обетований, свершившихся во Христе. Следовательно, оно, главным образом, основывается не только на даре Спасителя, который явился по милости Бога, чтобы понести наши грехи, но того, кто уже открылся и дело которого исполнено и принято, и проявилось в том факте, что сам Бог вмешался, чтобы воскресить его из мертвых, - яркое и важное событие, волнующее души, как упорно повторяет нам апостол на протяжении книги Деяний. Ограничься он посланием Римлянам, не было бы столь полного мира с Богом, как здесь. Человек может ощутить самую настоящую привязанность к Иисусу, но это не дает сердцу мира с Богом. В таком состоянии то, что обнаруживается в Иисусе, зачастую неправильно понимается как составляющее некую разницу, так сказать, между Спасителем, с одной стороны, и Богом - с другой, что всегда гибельно для получения полного благословения. Однако не существует более благословенного способа, которым Бог мог бы заложить основу для мира с ним, нежели то, что Он сделал. Вопрос необходимости искупления больше уже не существует. Это первая необходимость для грешника пред Богом. Об этом полностью рассказано в Рим. 3. Явная же сила Бога проявилась в воскрешении из мертвых того, кто был предан за наши грехи и воскрешен для нашего оправдания. Дело свершено полностью.
Поэтому душа впервые представлена уже оправданной и исполненной мира с Богом. Это состояние ума, а вовсе не неизбежное или непосредственное следствие Рим. 3, хотя это основывается на истине, изложенной в Рим. 4, а также в главе 3. Без того и другого не может быть прочного мира с Богом.

### Римлянам 5

Человек, несомненно, может обрести подлинное общение с Богом - быть, возможно, очень счастливым, но это не “мир с Богом”, о котором говорится в Писании. Поэтому именно здесь мы находим упоминание спасения в великих плодах, которые предстают перед нами в главе 5. “Итак, оправдавшись верою, мы имеем мир с Богом через Господа нашего Иисуса Христа”. Это есть получение благодати, и только одной благодати. Верующий не подпадает под воздействие закона, как мы отметили, но - под воздействие благодати, которая прямо противоположна закону. Душа примиряется с Богом, когда она обнаруживает себя в благодати Бога и, более того, хвалится надеждой славы Бога. Таковы учение и факты. Значит, это не просто призвание. Мы чрез Иисуса Христа получили доступ к благодати, в которой пребываем, так что можем хвалиться надеждой славы Бога. В главах 3 - 5 было замечено, что теперь ничто не имеет такого значения, как соответствие славе Бога. Речь идет не о земном положении. Это ушло вместе с человеком, когда он согрешил. Теперь, когда Бог открылся в благовестии, это не подобает человеку на земле, но достойно присутствия славы Бога. Тем не менее апостол непосредственно не упоминает здесь небеса. Это не соответствовало бы характеру послания, но славу Бога он упоминает. Мы все знаем, где они пребывают и что ожидает христиан.
Таким образом, прослеживаются следующие последствия. Во-первых, общее положение верующего на нынешний день - во всех отношениях, в связи с прошлым, настоящим и будущим. Далее следует его путь, и он показывает, что невзгоды пути становятся явным поводом похвалиться. Это не было, конечно, непосредственным и существенным результатом, но плодами духовной деятельности для души. Именно Господь сподобил нас извлечь пользу в невзгодах, и мы сами склоняемся перед промыслом и предведением Бога в них, так что результатом несчастий будет богатый и плодотворный опыт.
И вот другая, заключительная часть благословения - “но и хвалимся Богом чрез Господа нашего Иисуса Христа, посредством Которого мы получили ныне примирение”. Это не только благословение по своей непосредственной сущности или по своим косвенным, хотя и подлинным последствиям, но сам дающий есть наша радость, хвала и слава. В духовном отношении последствия этого благословенны для душ, но насколько лучше будет припасть к источнику, из которого все исходит! Это, соответственно, и есть главный источник поклонения. Плоды его не перечисляются здесь, но, по сути, радость в Боге непременно составляет то, что делает хвалу и любовь искренними и непринужденными движениями сердца. На небесах мы исполнимся ею совершенно, но в этом послании нет более совершенной радости и ничего более высокого или столь же высокого.
В этом месте начинается весьма важная часть послания, на которой мы должны остановиться подробнее. Речь идет уже не о человеческой вине, а о природе человека. Поэтому апостол не рассуждает, как в предыдущих главах данного послания, о наших грехах (за исключением доказательств и симптомов греха). Соответственно, в первый раз Дух Бога в стихе 12 прослеживает природу человека до главы человеческого рода. Это влечет за собой сравнение с другим главой, Господом Иисусом Христом, который предстает перед нами не как тот, кто вознес наши грехи в своем теле на древо, но как источник и глава новой семьи. Значит, как показано дальше в этой главе, Адам - глава, которому свойственно непослушание, который ввел смерть, справедливое наказание греха; с другой же стороны, у нас есть тот, образом которого Он был, Христос, смиренный человек, который ввел праведность и сделал это особенно благословенным образом - “оправданием жизни”. До сих пор об этом ничего не было сказано. Мы получили оправдание как кровью, так и через воскресение Христа. Но “оправдание жизни” идет еще дальше, чем в конце главы 4, хотя и связано с последним, ибо теперь мы узнаем, что в благовестии имеется не только рассуждение о вине тех, к кому оно обращено; там также упоминается великое дело Бога в представлении человеку нового положения пред Богом, и, по сути, за его веру, очищающее от всех последствий, которые он находит у себя как человек во плоти здесь на земле.
Именно здесь вы обнаружили величайшую ошибку христианского мира, касающуюся этого. Дело даже не в том, что какая-то доля истины ускользнула от нас, - в этом роковая печать того “большого дома”, что даже простейшая истина терпит глубочайшее искажение; но что касается этой истины, то она кажется совершенно неизвестной. Я надеюсь, что братья во Христе согласятся со мной, если я настою на необходимости хорошенько следить за тем, чтобы их души получили тщательное наставление об этом, о надлежащем для христианина месте благодаря смерти и воскресению Христа. Эти выводы нельзя делать слишком поспешно. Многие склонны считать, что произносимое часто должно быть понятно, но опыт показывает, что это скорее не так, ибо даже тот, кто желает отделиться для Господа вне того, что ныне влечет души к погибели, тем не менее глубоко переживает состояние того христианского мира, в котором мы оказались.
Здесь речь идет вовсе не о прощении грехов. Во-первых, апостол указывает, что смерть пришла в мир и что это было прежде закона, а не следствием его. Грех существовал в мире и от Адама до Моисея, пока закона еще не было. Заметим, что это явно характерно для человека, и это здесь главный вопрос. Сравнение Христа с Адамом имеет в виду человека вообще, а также христианина. Соответственно, человек во грехе - увы! - был верен перед законом, под законом и во все времена после установления закона. Поэтому апостол явно имеет самые разные основания для сравнения, хотя мы еще встретим и другие.
Однако иудеи могли бы возразить, что это благовестие было несправедливым в принципе: все это обещания, которые переполняли апостола, ибо зачем одному человеку так влиять на многих, на всех? Почему это должно быть столь странным и неправдоподобным для вас? По вашему же собственному свидетельству, согласно тому слову, перед которым вы все склоняетесь, вы должны допустить, что грех одного человека принес всеобщую духовную гибель и смерть. Как бы вы ни гордились тем, что отмечает вас, невозможно объяснить, что смерть и грех присущи вам, не сможете вы также и отнести его, в частности, на счет закона - речь идет о всем человеческом роде, а не об одном Израиле. Ничто так убедительно не доказывает это, как книга Бытие, апостол же спокойно и торжественно обращается через Святого Духа к иудейскому писанию, чтобы показать то, что иудеи столь рьяно отрицали. Их собственное писание утверждало, как никакие другие книги, что все бедствия, которые происходят на свете, и все проклятия порождены одним человеком и, поистине, одним лишь поступком.
Если же со стороны Бога было справедливо (а кто посмеет это опровергнуть?) поступить со всем потомством Адама как подлежащим смерти из-за него, их общего прародителя, то кто может отрицать правомерность спасения через одного человека? Кто обманет Бога в том, в чем Он находит радость? Потому он сталкивается с признанной каждым израильтянином бесспорной истиной о всеобщем и повсеместном хаосе, произведенном одним человеком, и говорит о том человеке, который принес (как мы увидим, не только прощение, но и) вечную жизнь и свободу - свободу ныне через дар жизни, и такую свободу, которая никогда не перестает радовать душу, пока она не объемлет все тело, которое еще стенает, и это благодаря Святому Духу, обитающему на небесах.
Таким образом, здесь сравниваются Адам и Христос, и показано неизмеримое превосходство второго человека. То есть здесь не просто прощение прошлых грехов, но избавление от греха, а в надлежащее время и от всех его последствий. Апостол обратился к природе, и это существенный вопрос. Это предмет, беспокоящий обновленную и сознательную душу больше всего из-за изумления, когда он обнаруживает глубокую порочность плоти и рассудка и после того, как была доказана великая благодать Бога в даре Христа. Если меня так жалеет Бог, если я истинно и полностью оправданный человек, если я действительно являюсь предметом вечной милости Бога, то почему я постоянно ощущаю зло? Почему я все еще в узах и скорби вследствие постоянной порочности моей природы, над которой, кажется, я не имею никакой власти? Разве Бог не имеет силы избавить меня от этого? Ответ содержится в этой части послания (то есть начиная с середины 5-ой главы).
Показав сначала источники и сущность благословения вообще в отношении Спасителя, апостол подводит итог в конце главы: “Дабы, как грех царствовал к смерти, так и благодать воцарилась через праведность к жизни вечной”. Причем суть состоит в оправдании жизни ныне Иисусом Христом, нашим Господом.

### Римлянам 6

Это же используется и в последующих главах. Имеются два понятия, которые могут представить непосредственную трудность: одно состоит в препятствии греха, действующего в природе, для практической святости, другое состоит в порицании и осуждении закона. Учение же, которое, как мы видим, развернуто в последней части 5-ой главы, относится к обоим. Во-первых, что касается практической святости, то Христос не просто умер за мои грехи, но даже в первоначальном акте прощения истина заключается в том, что я умер. И не как в Еф. 2, я умер в грехах, что не соответствовало бы цели. Все это совершенно верно, - верно как для иудея, так и для язычника ,- верно для любого необновленного человека, ни разу не слыхавшего о Спасителе. Но именно смерть Христа засвидетельствована христианским крещением. “Неужели не знаете, что все мы, крестившиеся во Христа Иисуса, в смерть Его крестились?” (Гл. 6,3). В этом отождествлении с его смертью, “мы погреблись с Ним крещением в смерть, чтобы, как Христос воскрес из мертвых славою Отца, так и нам ходить в обновленной жизни”. Человек, который крестился во имя Господа Иисуса Христа, то есть по христианскому образу крещения, требующий каких-либо поблажек для греха по причине того, что это свойственно его природе, как если бы это была неизбежная необходимость, отрицает настоящее и очевидное значение своего крещения. Этот акт не означал даже омытия наших грехов кровью Иисуса, что не подходит к данному случаю и никоим образом не разрешает вопроса о естестве. Крещение выражает нечто гораздо большее, чем это. В словах Анании, обращенных к Павлу, нет непоследовательности: “Омой грехи твои, призвав имя Господа”. Наряду с кровью есть еще вода, и именно к ней относится здесь омытие. Но есть еще нечто большее, на чем Павел настаивал впоследствии. Это было, скорее, сказано Павлу, чем было проповедано Павлом. Апостолом была во всей полноте раскрыта великая истина, возможно, основополагающая: то, что я в праве, даже призван во имя Господа Иисуса, знать, что я умер для греха, не что я должен умереть, но что я умер и что мое крещение означает не больше и не меньше этого и лишается своего чрезвычайно глубокого смысла, если ограничивается лишь смертью Христа за мои грехи. Не в этом одном дело - в его смерти, в которую я крестился, - я умер для греха. “Мы умерли для греха: как же нам жить в нем?” Итак, мы обнаруживаем, что вся глава основывается на этой истине. “Станем ли грешить, - продолжает апостол , - потому что мы не под законом, а под благодатью?” Это поистине стало бы отрицанием ценности его смерти и новизны жизни, которую мы имеем в нем, воскресшем, и возвратом к рабству наихудшего рода.

### Римлянам 7

В 7-ой главе мы видим обсуждение роли закона как в теории, так и на практике и снова встречаем тот же довод об искушении и стойкости к нему. Речь идет уже не о крови, но о смерти - смерти и воскресении Христа. Сравнение со взаимоотношениями мужа и жены вводится для того, чтобы объяснить этот вопрос. Смерть, и ничто другое, по праву уничтожает эту связь. Соответственно, и мы мертвы, говорит он, для закона, и не закон умирает (как, несомненно, почти все мы знаем), но мы умерли для закона в смерти Христа. Сравните стих 6 (где правильны замечания на полях {Прим. ред.: имеется в виду английская авторизованная Библия}, но не сам текст) со стихом 4. Таков принцип. Остальная часть главы (ст. 7-25) является назидательным эпизодом, в котором совершенно опровергается бессилие и страдание обновленного разума, пытающегося возобновить существование под законом, пока тот не обретет спасение (но не прощение) во Христе.
Так, последняя часть главы заключает в себе не совсем учение, но рассуждение о затруднениях человека, не осознавшего смерть для закона посредством тела Христа. В самом ли деле закон, который осуждает, рассматривается здесь как зло? Нет, утверждается апостолом, ибо виновна греховность естества, а не закон. Закон не спасает, он осуждает и убивает нас. Поэтому апостол обсуждает здесь не прощение грехов, но избавление от грехов. Неудивительно, что если люди путают эти два понятия, то они не познают избавления на деле. Сознательное избавление, чтобы быть прочным в глазах Бога, должно соответствовать истине. Напрасно вы будете проповедовать Рим. 3 или только главу 4, пытаясь внушить людям мысль о том, что они сознательно и свято свободны. Тема развивается со стиха 14. Здесь мы обнаруживаем христианское познание применительно к рассматриваемому вопросу, но все же это не познание того, кто не находится в этом состоянии, а того, кто находится в нем. Мы должны тщательно избегать выводов о том, что это относится к собственному опыту Павла. Весомых причин для подобного утверждения нет, но существует много доводов против него. Вероятно, в той или иной мере удел любого человека - познание. Вовсе не подразумевается, что Павел ничего не знал об этом, но только то, что основы заключения и построенная общая теория одинаково ошибочны. Павел уведомил нас о том, что он иногда образно говорит о себе то, что вовсе не обязательно является его собственным опытом и чего, вероятно, он никогда не испытывал. Но это сравнительно незначительный вопрос. Главное здесь - обратить внимание на показанную нам картину души оживленной, но страдающей под законом. Последние стихи главы, однако, говорят о спасении - еще не о полном спасении, но, так сказать, о его основе. Оказалось, что источником внутренних страданий было то, что разум, хотя и обновленный, был занят законом как средством воздействия на плоть. Поэтому сам факт обновления заставляет человека ощутить гораздо больше, чем когда-либо, страдание, и силы не приходят, пока душа не обратится от человека к тому, кто умер и воскрес, кто предвидел эти трудности и кто один дарует полное исполнение всякой нужды.

### Римлянам 8

В 8-ой главе утешительная истина показана во всей полноте. С первого стиха мы читаем о воздействии умершего и воскресшего Христа на душу, пока в 11-ом стихе не увидим силу Святого Духа, который ведет ныне душу к той свободе, что будет применима также и к телу, когда осуществится полное спасение. “Итак нет ныне никакого осуждения тем, которые во Христе Иисусе живут не по плоти, но по духу, потому что закон Духа жизни во Христе Иисусе освободил меня от закона греха и смерти. Как закон, ослабленный плотию, был бессилен, то Бог послал Сына Своего в подобии плоти греховной в жертву за грех и осудил грех во плоти”. Чудесный способ, но чрезвычайно благословенный! И здесь это было полным осуждением зла (ибо таковой была суть), этой природы в ее настоящем состоянии, чтобы, тем не менее, освободить верующего (как перед судом Бога) от греха, а также от его последствий. Бог соделал это во Христе. И это ни в коей степени не достигается его кровью. Пролитие крови было абсолютно необходимо: без этого драгоценного искупления все другое было бы напрасным и невозможным. Но Христос означает гораздо больше, нежели то, чем ограничивается слишком много людей скорее к своей собственной невыгоде, чем к его бесчестию. Бог осудил плоть. И здесь можно повторить, что дело не в оправдании грешника, а в осуждении падшего естества, осуждении с тем, чтобы дать душе силу, праведную стойкость по отношению ко всем внешним влияниям. Ибо истина состоит в том, что Бог осудил грех во Христе и этим покончил с грехом, так что ему более ничего не надо было делать в осуждение этого корня зла. Каким именем тогда назовет меня Бог, когда я увижу Христа, уже не мертвого, но воскресшего, чтобы решить для моей души, что я в нем, как ныне Он во мне, где все вопросы разрешаются мирно и радостно?! Ибо что остается нерешенным Христом и во Христе? Некогда дело обстояло иначе. До креста стоял самый серьезный вопрос, который когда-либо поднимался, и его необходимо было решить в этом мире. Но во Христе грех навеки уничтожен для верующего, и не только в отношении того, что Он свершил, но по отношению к тому, что Он есть. До креста обращенной душе вольно было стонать, страдая от каждого нового свидетельства зла в себе самой. Но ныне для веры все это миновало - нелегко, но поистине - перед лицом Бога, так что человек может жить в Спасителе, который воскрес из мертвых как его новая жизнь.
Соответственно, в Рим. 8 в самом деловом тоне говорится о свободе, которой наделил нас Христос. Прежде всего, ее основание закладывается в первых четырех стихах, причем в последнем из них речь заходит о повседневном поведении. И тем, кто не знает об этом, будет полезно узнать, что здесь, в стихе 4, апостол говорит сначала о “живущих не по плоти, но по Духу”. Последняя фраза в первом стихе английского перевода искажает смысл. В четвертом стихе она не могла бы отсутствовать, в первом же стихе ее не должно быть. Так, спасение предназначено не только для радости душ, но также для укрепления нашего жития по Духу, который даровал и обрел естество во Христе, превращая для верующего послушание в радостное служение. Поэтому верующий, хотя и невольно, на самом деле бесчестит Спасителя, если он довольствуется тем, что не следует этому образу и духу; он обязан и призван жить согласно его положению и уповая на свое спасение во Христе Иисусе пред Богом.
Затем перед нами предстают сферы плоти и Духа: для одной присущи грех и смерть, по сути уже сейчас, для другой - жизнь, праведность и мир, которые, как мы видим, должны увенчаться в итоге воскресением наших тел. Святой Дух, который ныне дарует душе сознание избавления в ее пребывании во Христе, также свидетельствует, что и тело, смертное тело, будет в свое время спасено. “Если же Дух Того, Кто воскресил из мертвых Иисуса, живет в вас, то Воскресивший Христа из мертвых оживит и ваши смертные тела Духом Своим, живущим в вас”.
Затем апостол затрагивает другую область истины: Духа - не как состояние, противопоставленное плоти (эти два понятия, как мы знаем, всегда противопоставлены друг другу в Писании), но как силу, божественную личность, которая обитает в верующем и несет верующему свидетельство. Его свидетельство нашему духу состоит в том, что мы - дети Бога. Но если мы дети, то мы являемся его наследниками. Это, соответственно, будучи связанным со спасением тела, ведет нас к наследству, которым мы будем владеть, до тех пределов, в которых сам Бог, так сказать, владеет вселенной, всем, что будет подвластно Христу; а что не будет ему подвластно? Так как Он сотворил все, Он и наследник всего. Мы - наследники Бога и сонаследники Христу.
Поэтому действие Духа Бога представлено нам с двух точек зрения. Так как Он - источник нашей радости, Он также глубоко сочувствует нам в наших невзгодах, и верующий знает то и другое. Вера Христа исполнила душу божественной радостью, хотя, по сути, верующий странствует в мире немощи, страдания и горя. Прекрасно думать, что Дух Бога отождествляет себя с нами во всем этом, соизволяя даровать нам божественные чувства нашим жалким и ограниченным сердцам. Это рассуждение занимает центральную часть главы, которая заканчивается утверждением непогрешимой и верной власти Бога для нас всех во всех наших испытаниях здесь на земле. Так как Он даровал нам полное прощение кровью Иисуса, так как мы будем спасены этой жизнью, так как Он сподобил нам познать уже ныне настоящее осознанное избавление от всякой частицы зла, которое присуще самой нашей природе, так как мы имеем Духа, залог славы, которая предуготована нам, так как мы есть сосуды благодатной скорби среди всего того, от чего мы еще не избавлены, но будем избавлены, то ныне мы уверены, что Бог стоит за нас, что бы ни случилось, и ничто не может отлучить нас от его любви во Христе Иисусе, нашем Господе.

### Римлянам 9

Затем, в главах 9 - 11, апостол рассматривает трудный и серьезный вопрос для любого человека, в особенности иудея, который мог сразу почувствовать, что все это явление благодати во Христе равным образом как язычнику, так и иудею, посредством благовестия, кажется, совершенно обесценивает место Израиля, данное Богом. Если благая весть Бога ниспосылается человеку, полностью стирая различия между язычником и иудеем, то что же будет с особым обетованием Аврааму и его семени? Как насчет клятвы, данной отцам? Апостол с удивительной выразительностью описывает их с самого начала, когда он далек от того, чтобы нарушить их привилегии. Он дает такой обзор, какого не давал ни один иудей с тех пор, как они стали народом. Он подчеркивает особые достоинства Израиля в соответствии с глубокими рассуждениями евангелия, как он его знал и проповедовал, по крайней мере, о личности того, кто есть предмет веры, открывшейся ныне. Далеко не отрицая и не затмевая того, чем они хвалились, он вышел за пределы этого: “То есть Израильтян, которым принадлежат усыновление и слава, и заветы, и законоположение, и богослужение, и обетования; их и отцы, и от них Христос по плоти, сущий над всем Бог, благословенный вовеки”. Вот та истина, которую отрицал каждый иудей как таковой. Какое осмысление! Венцом их славы было именно то, о чем они не желали слышать. Какая слава была столь щедрой, как слава самого Христа, оцененная по заслугам? Он был Богом над всем, благословенным вовеки, а также их Мессией. Они могли презирать его, пришедшего в уничижении, согласно их пророкам, но тщетно было бы отрицать, что те же пророки дали свидетельство его божественной славы. Он был Еммануил, Иегова, Бог Израиля. Значит, если Павел выразил свое собственное понимание привилегий иудеев, то не было ни одного неверующего иудея, который бы поднялся до его оценки этих привилегий.
Но ныне, чтобы ответить на поставленный вопрос, они претендуют на особое обетование Израилю. На каком основании? - Поскольку они были детьми Авраама. Но как, возражает апостол, может ли это оставаться в силе, учитывая, что у Авраама был второй сын, такой же его сын, как и Исаак? Что они ответили израильтянам как сонаследники? Они не хотели и слышать об этом. Нет, кричат они, иудеи были призваны именно в семени Исаака. Да, но это уже другой принцип. Если только в Исааке, то речь идет не о рождении семени, но о призванном. Поэтому именно призвание Бога, а не просто рождение составляет истинную разницу. Они отважились утверждать, что должен быть не только тот же отец, но и та же мать? Ответ таков, что это ничуть не изменит положения дел, ибо когда мы рассматриваем вопрос поколения, то очевидно, что оба сына Исаака были от одной матери, к тому же близнецы. Какое родство могло быть ближе этого? Несомненно, если бы равные родственные узы могли гарантировать общность благословения, если бы дарственная от Бога зависела от рождения от одного и того же отца и одной и той же матери, то у Исава не было бы более несомненных оснований притязать на получение тех же прав, что и у Иакова. Почему они не допускали подобных притязаний? Разве не ясно и не очевидно то, что Израиль не мог принять обетование по причине одного лишь родства по плоти? Рождение от того же отца, с одной стороны, допустило бы это среди измаильтян, тогда как рождение от обоих родителей, с другой стороны, закрепило бы права Исава. Ясно, что такие основания неприемлемы. По сути, как апостол уже намекал ранее, их истинным положением было призвание Бога, который был волен, если так было ему угодно, ввести другие народы. По сути, все сводится к вопросу, действительно ли Бог призвал язычников или же выразил подобные намерения.
Но Он дает отпор их надменной исключительности другим способом, Он показывает, что они пришли к совершенной гибели именно на том основании, что они являются его народом. Если в первой книге Библии показано, что одно лишь призвание Бога сделало Израиль тем, чем они были, то вторая ее книга столь же ясно доказывает, что все было бы кончено с избранным народом, если бы не милость Бога. Они поставили себе золотого тельца и тем отвергли истинного Бога, своего Бога, отвергли даже в пустыне. Не перешло ли призвание Бога к язычникам? Был ли Он милостив только к виновному Израилю? Разве не было призвания, не было милости Бога еще к кому-нибудь, кроме них?
После этого Павел приступает к непосредственным доказательствам и в первую очередь цитирует свидетельство Осии. Этот древний пророк сказал Израилю, что на “том месте, где сказано им: вы не Мой народ, там названы будут сынами Бога живаго”. Изреель, Лорухама, “непомилованная”, и Лоамми, “не Мой народ”, имели огромное значение для Израиля. Однако в столь бедственных обстоятельствах не должно было быть просто народа, но должны были быть сыны Иуды и Израиля, и как один народ должны были поставить себе одну главу. Очевидно, что это больше относится к язычникам, нежели к иудеям. Сравните, как это употребляется у Петра в его первом послании, гл. 2, 10. И в конце он упоминает Исаию, показав, что они не сохранили своего благословения как цельный народ - спасется только остаток. Итак, невозможно не заметить этих двух веских выводов: превращения в сынов Бога тех, кто не был его народом, и суд и гибель огромной части его истинного народа. Из них спасется только остаток . Поэтому с той и с другой стороны апостол истолковывает важнейшие вопросы, которые он намеревался продемонстрировать на основе их собственного писания.
Для всего этого, как он доказывает дальше, были самые веские основания. Бог милостив, но свят, Он верен, но праведен. Апостол ссылается на Исаию, чтобы показать, что Бог “полагает в Сионе камень преткновения”. Он полагает его именно в Сионе. Не среди язычников, но в почитаемом политическом центре Израиля. Там должен был оказаться камень преткновения. Что должно было стать камнем преткновения? Конечно, это вряд ли мог быть закон - он был предметом гордости Израиля. Что же это было? Есть всего лишь один удовлетворительный ответ. Камнем преткновения был их презираемый и отвергнутый Мессия. Одно это и было ключом к их несчастьям и полностью объясняет их грядущую гибель, а также суровые предостережения Бога.

### Римлянам 10

В следующей (10) главе апостол продолжает тему, самым трогательным образом проявляя любовь к своему народу. В то же время он раскрывает существенную разницу между праведностью веры и праведностью закона. Он берет их собственные книги и доказывает по одной из них (согласно Второзаконию), что во время гибели Израиля их помощь не сходит в бездну и не восходит на небо. Христос же поистине совершил и то, и другое; итак, слово было близко к ним, оно было на их устах и в их сердце. Оно не в действии, но в вере. И потому оно есть то, что было возвещено им, то, что они получили и во что верили. Наряду с этим он собирает свидетельства многих пророков. Он приводит из пророка Иоиля цитату о том, что всякий, кто призовет имя Господне, спасется. Он также цитирует и Исаию: “Всякий, верующий в Него, не постыдится”. Обратите внимание на силу выражения “всякий”. Верующий, кем бы он ни был, не постыдится. Возможно ли отнести это только к Израилю? И, более того, “всякий, кто призовет”. Здесь двоякое пророчество: всякий верующий и всякий, призывающий Спасителя, не постыдится. Можно заметить, что в обоих случаях открывается дверь и язычникам.
Затем он снова сообщает, что сущность евангелия связана с проповедованием благой вести. И не Бог имеет земное средоточие, а народы приходят поклониться Господу в Иерусалиме. Это излияние изобильного благословения. И где? как далеко? до пределов священной земли? Гораздо дальше. Пс. 19 приводится в самом прекрасном изложении, чтобы показать, что пределами является вся вселенная. Как солнце на небе светит не для одного народа или одной страны, так и благовествование. Нет языка, на котором не слышался бы их голос. Истинно, “по всей земле прошел голос их, и до пределов вселенной слова их”. Благовестие распространяется повсеместно. Поэтому притязания иудеев были отвергнуты и в данном случае не новыми и более полными откровениями, но благодаря божественно искусному использованию их собственных ветхозаветных писаний.
Наконец Павел переходит к двум другим свидетелям. Первый свидетель - сам Моисей. Моисей говорит: “Я возбужу в вас ревность не народом”. Как могли иудеи утверждать, что здесь подразумевались они сами? Наоборот, это были иудеи, спровоцированные язычниками. “Не народом, раздражу вас несмысленным народом”. Отрицали ли они, что были несмысленным народом? Пусть так, Моисей объявил, что именно несмысленным народом они будут раздражены. Но это не удовлетворило апостола или, скорее всего, Духа Бога, ибо дальше он продолжает подчеркивать, что говорит Исаия: “Меня нашли не искавшие Меня; Я открылся не вопрошавшим о Мне”. Иудеи ни за что на свете не приняли бы такую точку зрения. Бесспорно, язычники не искали Господа и не вопрошали о нем, а пророк говорит, что Сущий был обретен не искавшим его и открылся не вопрошавшим о нем. В этом не только открытое призвание язычников, но и не менее ясно выраженное отвержение гордого Израиля, по крайней мере, на некоторое время. “Об Израиле же говорит: целый день Я простирал руки Мои к народу непослушному и упорному”.
Итак, доказательство было полным. Язычники - презренные язычники - должны были быть приняты, а самонадеянные иудеи - отвергнуты по справедливости и вне всяких сомнений, если они верили закону и пророкам.

### Римлянам 11

Но удовлетворяло ли это апостола? Несомненно, этого было достаточно для стоящих перед ним целей. Историческое прошлое Израиля изображено в Рим. 11; настоящее же больше изложено в главе 10. Будущее будет явлено через благодать Бога; и апостол показывает его нам, соответственно, в конце главы 11. Сначала он ставит вопрос: “Неужели Бог отверг народ Свой?” Отнюдь. Разве не был он сам, говорит Павел, примером противоположного? Затем он дополняет свой ответ и указывает, что по избранию благодати в наихудшие времена сохранялся остаток. Если бы Бог совсем отверг свой народ, то разве была бы такая благодать? Остатка бы не было, если бы совершилось правосудие. Остаток же доказывает, что даже на суде отвержение Израиля временно и скорее служит залогом будущей милости. Это первый довод.
Второй довод заключается в том, что отвержение Израиля только частичное, хотя и длительное, оно временное, но не окончательное. Здесь Павел прибегнул в тому методу, которым он уже пользовался. Бог уже в достаточной степени возбудил в Израиле ревность призванием язычников. Но если это и было так, Он не порвал с ними. Так первый довод показывает, что отвержение не было полным, второй - что оно было временным.
Но есть еще и третий довод. В соответствии с поучением о масличном древе он излагает ту же мысль об остатке, который живет за счет своего собственного рода и указывает на возрождение народа. И я бы заметил, между прочим, что упреки язычников в том, что ни один иудей не принял благовестие, на самом деле ложно. Израиль - это поистине единственный народ, среди которого всегда есть часть верующих. Было время, когда никто из англичан, французов или других народов не веровал в Спасителя. Но не было ни единого часа со дня существования Израиля как народа, когда Бог не имел бы остатка своих. Таков был их особенный результат обетования, таким он остался и в настоящее время среди всех их страданий. И так как этот небольшой остаток всегда питается благодатью Бога, то это постоянный залог их грядущего благословения, в связи с чем апостол разражается восторженными благодеяниями Богу. Приближается день, когда искупление придет в Сион. Он придет, говорится в одном из Заветов, из Сиона. Он придет в Сион, говорится в другом. В обоих Заветах, Новом и Ветхом, - одно и то же глубокое свидетельство. Туда Он придет и оттуда выйдет. Он воссядет на этом когда-то славном царском престоле в Израиле. Сион еще увидит могущественного, божественного, но однажды отверженного Спасителя. И когда Он придет, свершится спасение, подобающее его славе. Весь Израиль будет спасен. Поэтому Бог не отверг свой народ, но использовал время их падения на уготованном им месте вследствие отвержения ими Христа, чтобы призвать могущественной милостью язычников, после чего Израиль будет спасен целиком. “О, бездна богатства и премудрости и ведения Божия! Как непостижимы судьбы Его и неисследимы пути Его! Ибо кто познал ум Господень? Или кто был советником Ему? Или кто дал Ему наперед, чтобы Он должен был воздать? Ибо все из Него, Им и к Нему. Ему слава во веки”.
В остальной части послания рассматриваются конкретные последствия великого учения о правде Бога, которые, как было показано, подкрепляются его обетованиями Израилю и ни в коей мере не противоречат им. Все этапы истории Израиля, прошлое, настоящее и будущее, согласуются между собой, хотя и совершенно отличаются от того, что он излагает. Здесь я буду очень краток.

### Римлянам 12 - 16

В главе 12 рассматриваются взаимные обязанности святых. Глава 13 подталкивает их обязанности к тому, что находилось вне их, а конкретнее - к властям, а также к людям вообще. Любовь - это великий долг, который мы имеем и который мы всегда должны исполнять. Глава завершается днем Господа во всей его конкретности влияния на христианскую жизнь. В 14-ой главе и в начале 15-ой излагается деликатная тема христианской терпимости со всеми ее ограничениями и широтой. Слабые не должны судить сильных, а сильные не должны презирать слабых. Все это вопрос совести, и его решение во многом зависит от того уровня, которой достигла душа. Тема завершается великой истиной, которую не должны заслонять разные мелочи: мы должны принимать друг друга, как Христос принял нас во славе Бога. В оставшейся части главы 15 апостол рассуждает о сроках своего апостольства, вновь выражает надежду посетить Рим и в то же время показывает, как хорошо он помнит нужды бедняков в Иерусалиме. В главе 16 в самой интересной и поучительной форме представлены отношения, которые благодать создает и поддерживает в жизни между святыми. Хотя он никогда не бывал в Риме, многих из них он знал лично. С какой утонченной исключительной любовью он выделяет отличительные черты в каждом из святых, мужчин и женщин, которые проходят перед ним. О, если бы Господь дал нам сердца, чтобы помнить, а глаза, чтобы видеть согласно его благодати! Затем следует предостережение против производящих разделения и соблазны. Зло вершит свое дело, и благодать не закрывает своих глаз перед опасностью, и в то же время они никогда не поддаются натиску врага, пребывая в совершенной уверенности, что Бог мира вскоре сокрушит сатану ногами святых.
В конце концов апостол связывает этот фундаментальный трактат о божественной правде с точки зрения учения, ее провиденциальное значение и увещевания относительно жизни христиан с высшей истиной, раскрыть которую тогда было бы несвоевременно, ибо благодать учитывает состояние и потребности святых. Истинное служение свидетельствует не просто об истине, но об истине, подобающей святым. В то же время апостол ссылается на тайну, которая еще не была открыта, - по крайне мере, в этом послании, но он указывает, опираясь на вечную истину, на небесные высоты, которые были прибережены для других сообщений в надлежащее время.

## 1 Коринфянам

Оглавление: гл. 1; гл. 2; гл. 3; гл. 4; гл. 5; гл. 6; гл. 7; гл. 8; гл. 9; гл. 10; гл. 11; гл. 12; гл. 13; гл. 14; гл. 15; гл. 16.

### 1Коринфянам 1

Как обычно, вводные слова послания (ст. 1-3) в значительной степени раскрывают то, что будет дальше. Апостол говорит о себе как о “волею Божией призванном апостоле Иисуса Христа”, присоединяя к себе и брата Сосфена. Он пишет собранию Бога, находящемуся в Коринфе, а не святым, как это было в послании Римлянам. Именно к собранию в Коринфе следует обращение в первом послании - “освященным во Христе Иисусе, призванным святым, со всеми призывающими имя Господа нашего Иисуса Христа, во всяком месте, у них и у нас”.
Все это подводит к главной теме настоящего послания, в котором нам не следует искать великих основ христианского учения. Собрание раскрывается перед нами в своей повседневности. В своем высшем смысле собрание Бога здесь не рассматривается. Здесь дан лишь беглый взгляд на его взаимоотношения с Христом. Здесь не уделяется внимания небесам как сфере нашего благословения, не рассказывается также и о привязанности Христа к его телу как жениха. Однако послание обращено к собранию Бога и к “освященным во Христе Иисусе, призванным святым, со всеми призывающими имя Господа нашего Иисуса Христа, во всяком месте”. Таким образом отводится место для проповедования имени Господа. И здесь написано не так, как в послании Ефесянам, - “находящимся в Ефесе святым и верным во Христе Иисусе”. Здесь нет такой конкретности, близости, уверенности в подлинной внутренней святости. Они были освящены во Христе Иисусе. Они заняли такую позицию, как будто разделились, “призывая имя Господа нашего”, но, между прочим, следует отметить примечательное дополнение - “со всеми призывающими имя Господа нашего... во всяком месте, у них и у нас”. И это тем более примечательно, поскольку если и есть послание, которое неверие в христианском мире хотело бы опровергнуть больше других в его применении к настоящим обстоятельствам, то таковым является первое послание Коринфянам. Здесь нечему удивляться. Неверие чуждается всего призывающего (а ныне, скорее, повторяющего призыв) святых должным образом ощутить свою ответственность вследствие своего положения как собрания Бога здесь на земле. Жившие в Коринфе забыли об этом. Христианский мир не только забыл, но и отверг это и потому склонен отнестись к большей части того, о чем мы будем говорить, как к делам минувших дней. Никто не оспаривает, что Бог в былые времена сотворил некое дело, но у них не возникает ни малейшего серьезного побуждения к тому, чтобы повиноваться его указаниям в отношении наших настоящих обязанностей. Тем не менее, кто решится отрицать, что Бог больше, чем где-либо в другом месте, позаботился сделать это ясным и недвусмысленным в самом начале данного послания? Он мудр и праведен, а человек нет. Наш удел - склоняться и верить.
В следующих стихах (4-8) содержится еще одно утверждение, которое следует обсудить. Апостол сообщает им, как он благодарит Бога за них, но воздерживается от каких-либо слов поощрения в отношении их состояния. Он признает их щедрые дарования как данные от Бога. Он подтверждает, что они получили всякое слово и всякое знание, деяние Духа Бога и его силу. Это чрезвычайно важно, ибо существует предрасположение считать, что трудности и беспорядки среди святых проистекают вследствие недостатка силы управления и служения. Однако никакое количество дарований, у некоторых или у многих, не может само по себе произвести священный духовный порядок. Беспорядок никогда не бывает результатом одной только слабости. Конечно, этим могут воспользоваться, и сатана может соблазнить людей принять обличие силы, которой у них нет. Несомненно, притворство приводит к беспорядку, но просто слабость (когда она заставляет людей, как ей должно, обращаться со своей нуждой к Господу) приносит благодатное действие Святого Духа и верную заботу того, кто любит святых и собрание. В Коринфе было иначе. С их стороны была, скорее, продемонстрирована осознанная сила, хотя в то же время им не хватало страха пред Богом и чувства ответственности в использовании того, что Бог даровал им. Они были подобны детям, резвящимся и тратящим немалые силы, действующие в сосудах, и при этом они начисто были лишены самоосуждения. Это и было источником, главным источником трудностей и беспорядка в Коринфе. Это также весьма важно для нас, ибо и среди нас есть те, кто постоянно кричит, требуя усиления власти как единственной панацеи для собрания. Какой мыслящий духовный человек мог бы усомниться, что Бог видит, как его святые не в состоянии снести это? Сила в том смысле, в котором мы сейчас подразумеваем - то есть сила в виде дара, - весьма далека от того, чтобы быть глубочайшей потребностью или самым необходимым для святых. Опять-таки, всегда ли промысел Бога сводится к такому его проявлению в случае упадка? Речь идет не о том, что Он ограничен или что Он не владыка. Более того, Он не только может давать свободно, как подобает его славе, но Он дает мудро и свято, так, чтобы подвинуть людей к управлению ума и смирению духа и таким образом сохранить и даже углубить их понимание божественного призвания собрания и того состояния, в которое оно впало.
В Коринфе наблюдалось совершенно другое положение вещей. Это были времена раннего подъема собрания Бога, если можно так выразиться, среди язычников. И тогда не было недостатка в удивительных примерах силы Духа во свидетельство победы, одержанной Иисусом над сатаной. Это теперь и проявилось в них, по крайней мере, должно было проявиться в собрании Бога, находившимся в Коринфе. Но они потеряли из виду цели Бога. Они были заняты собой, друг другом, сверхъестественной силой, которой благодать наделила их во имя Господа. Святой Дух, вдохновляя апостола писать им, ни в коей мере не ослаблял источника и сущности этой силы. Он настаивает на ее реальности и напоминает им, что она от Бога, и в то же время вносит во все это божественную цель. “Верен Бог, - говорит апостол, - Которым вы призваны в общение Сына Его Иисуса Христа, Господа нашего”. Сразу после этого он упоминает о расколе, назревшем между ними, и призывает их соединиться “в одном духе и одних мыслях”, сообщая им о вестях, которые достигли его через “домашних Хлоиных”, что между ними были споры и при этом они говорили: “Я Павлов; я Аполлосов; я Кифин; а я Христов”. При любой возможности плоть пытается унизить истину. Однако апостол знал, как совместить имя Господа и благодать с величественно простыми, но вескими фактами, касавшимися его личности и дела. Они были крещены в Его имя, и Он, а не кто-либо другой, был распят. Необходимо отметить, что с самого начала этого послания именно кресту Христа уделяется выдающееся место - не столько пролитию крови его, ни даже его смерти и воскресению, но именно кресту. Это было бы столь же неуместно в начале послания Римлянам, как выделение умилостивления было бы неуместно здесь. Искупление грехов чрез Христа, его смерть и воскресение дано Богом, чтобы оно было явлено перед святыми, которым следовало знать твердую, неизменную основу благодати. Но больше всего святым необходимо было познать грубую несостоятельность обращения к самоуспокоению, почитанию и возвеличиванию привилегий собрания Бога и силы Духа Бога, действовавшей в его членах.
Именно крест уничижает гордость человека и повергает в прах его славу. Поэтому апостол представляет перед ними распятого Христа. Для иудеев это был соблазн, а для еллинов - безумие. Они находились под влиянием человека. Они не осознавали полной гибели естества. Они ценили мудрецов, книжников этого века. Они привыкли к школам своего времени и своей страны. Они полагали, что если христианство совершило такие великие дела, когда обладатели этого были бедны и незнатны, то что бы они могли сделать, если бы могли опираться на способности, познания и философию людей?! С каким триумфом это должно было бы шествовать к победе! Как должны были бы склониться великие, а мудрые обратиться к нему! Какая славная перемена произойдет, когда не только неграмотные бедняки, но великие и благородные люди, мудрые и осмотрительные - все соединятся в исповедании Иисуса!
Их помыслы были плотскими, не Божьими. Крест начертал суд над человеком и безумие на его мудрости, так как сам крест был отвергнут человеком как заблуждение. Ибо что могло показаться столь вопиюще неразумным для еллина, нежели Бог, сотворивший небеса и землю, ставший человеком, и распятый, как таковой, жестокими руками своих же созданий здесь на земле? То, что Бог должен был использовать свою силу, чтобы благословить человека, было естественно, и язычники могли согласиться в этом с иудеями. Потому в кресте иудеи обнаруживали для себя соблазн, ибо они ожидали Мессию в силе и славе. Хотя иудеи и еллины казались противоположностью друг другу, как полюса, с разных точек зрения они близко сходились в том, что оскорбляли крест и желали возвышения человека как такового. Поэтому и те, и другие (какими бы ни были их случайные противостояния и какой бы ни была временная внешняя разница) предпочли плоть, ибо им был неведом Бог, поскольку первое требовало внешних признаков, а второе - мудрости. Это была гордыня плоти - либо самоуверенная, либо основанная на религиозных притязаниях.
Поэтому апостол Павел в последней части 1-ой главы противопоставляет крест Христа плотской мудрости, а также религиозной гордыни. Настаивая на всемогуществе Бога в призвании человеков по его велению, он ссылается на тайну, но не описывает подробно благословенные привилегии, которые проистекают для нас от соединения с Христом, умершим, воскресшим и вознесшимся. Он показывает, что от человека ничего не зависит, что именно Бог избирает и призывает и что Он ничего не делает из плоти. Хвалиться можно, но только в Господе, “чтобы никакая плоть не хвалилась пред Богом”.

### 1Коринфянам 2

Это подтверждается во 2-ой главе, где апостол напоминает им о том способе, которым благовестие проникло в Коринф. Он пришел туда, настроившись против всего, что могло быть обращено в похвалу ему. Несомненно, человеку с такими выдающимися способностями и такими разносторонними дарованиями, как апостол Павел, было трудно (выражаясь так, как принято у людей) быть ничем. Сколько должно было понадобиться самоотречения, чтобы совершенно отказаться от той роли, которую он так хорошо мог сыграть и которую люди в Коринфе приветствовали бы громкими криками одобрения. Представьте себе великого апостола язычников, апостола бессмертия души, давшего полную свободу могучему духу, таившемуся в нем! Но это было не так. Крест Христа - вот что занимало его душу, когда он вошел в утонченную и развращенную столицу Ахаии. Поэтому он вознамерился, как он говорит, не знать ничего другого - не просто знать один лишь крест - кроме “Иисуса Христа, и притом распятого”. Это был именно крест, хотя и не он единственно. Это было не просто искупление, но наряду с ним - истина еще одного порядка. Искупление, несомненно, предполагает страдающего Спасителя и пролитие той драгоценной крови, которая выкупила пленников. Это Иисус, который в благодати подвергся суду Бога и проявил совершенную искупительную силу Бога для верующих. Но крест значит больше, чем это. Это в первую очередь позорная смерть. Это полное противоречие помыслам, чувствам, суждениям и обычаям людей, верующих или безбожников. Это была та роль, которую Он был подвигнут сыграть по мудрости Бога. Потому апостол ощущал недоверие к плоти и уповал на Бога посредством этого креста. Он сказал: “И был я у вас в немощи и в страхе и в великом трепете”. Подобно тому, как о самом Христе сказано в 2 Кор. 13, что Он распят в немощи, в таком же положении оказался и его слуга. И его слово и проповедь заключались “не в убедительных словах человеческой мудрости, но в явлении духа и силы”. Соответственно, в этой главе он продолжает излагать учение о кресте применительно к состоянию коринфян, говоря о Святом Духе, но это опять-таки предполагает беспомощность человека в сфере божественного.
Все раскрывается в манере, исполненной утешения, но в то же время без пощады к человеческой гордыне. Какова примечательная цитата из пророчества Исаии: “Не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его. А нам Бог открыл это Духом Своим”! Во-первых, перед нами общеизвестный факт. Таков Спаситель для спасенных. Распятый Христос - это знак конца всей человеческой мудрости, силы и правды. Крест безоговорочно осудил мир. Вот когда мир должен был ответить Иисусу. Крест был единственным, что он дал ему. С другой стороны, для верующих это есть сила Бога и мудрость Бога, потому что он смиренно, но добровольно читает в кресте истину осуждения своей собственной природы как чего-то такого, от чего нужно избавиться, и обнаруживает, что тот, кто был распят, сам Господь, совершил избавление, справедливое, немедленное и окончательное. Ранее Павел сказал: “От Него и вы во Христе Иисусе, Который сделался для нас премудростью от Бога, праведностью и освящением и искуплением”. Плоть была совершенно повержена. Человек не мог пасть ниже в немощи и бесчестии, нежели у креста, на который вознесено все блаженство, что Бог дает верующему. И в этом Бог восславлен, как Он не восславлен более нигде. Обе части этого высказывания выражены именно так, как и должно быть, и вера видит это и принимает это в кресте Христа. Состояние коринфян не позволяло апостолу представить Христа воскресшего, по крайней мере, в этом послании. Это могло создать ореол вокруг человеческого естества, так как здесь в первую очередь присутствует воскресший человек. Но он указывает на Бога как источник и на Христа как носителя и средство всего благословения. “От Него и вы во Христе Иисусе, Который сделался для нас премудростью от Бога, праведностью и освящением и искуплением”. Однако, как он показывает, был не только этот великий источник благословения в Христе, но есть еще сила, действующая в нас. Человеческому духу не под силу овладеть бесконечным благом, которое Бог прочит ему. Человеку требуется, чтобы божественная сила действовала внутри него так же, как ему нужен Спаситель вне его.
Соответственно, во 2-ой главе Павел все еще развивает мысль о распятом Христе и, связывая ее с их состоянием, сообщает, что ни в коей мере не ограничивается этим. Если люди постигли основы христианства, он был готов повествовать о глубинах богооткровенной истины, хотя в этом случае сила, свободно проникающая в них, была не человеческой, но от Святого Духа. Человек способен измерить глубины божественного не более, чем животное способно понять деяния человеческого разума или науки. Это учение было совершенно отталкивающим для гордыни еллинов. Они могли допустить, что человеку необходимо прощение или нравственное усовершенствование. Они полностью подтверждали недостаток учености, утонченности и, так сказать, одухотворенности в человеке, если бы такое могло быть. Христианство углубляет нашу оценку каждой потребности. Человеку не только необходима новая жизнь или природа, но и Святой Дух. Это не просто благодать в общем смысле, но сила Святого Духа, лично обитающего в нем. Только это может помочь нам проникнуть в глубины Бога, и Он позволяет нам видеть это, не просто подчеркивая ту или иную частность, но открывая все творение божественной благодати и силы в человеке. Единым и единственным средством дарования благословения должен быть Святой Дух. Поэтому Павел настаивает на том, что именно Дух Бога в первую очередь открывает нам истину, и, значит, тот же самый Дух выбирает подходящие слова, и, наконец, именно через Святого Духа человек получает откровение истины в словах, которые дал Он сам. Так, с начала и до конца, это есть процесс, начатый, продолженный и завершенный Святым Духом! Каким ничтожным это делает человека!

### 1Коринфянам 3

Этим же открывается третья глава, и это дает повод Павлу для упреков. Насколько необычен подобный упрек - поступать по человеческому обычаю! Могут спросить: а как же еще могли они поступать? И это затруднение - каковым оно было бы для многих нынешних христиан (что поступки по человеческому обычаю могли быть поставлены в упрек) - было, несомненно, как громовой удар для гордых, но простодушных коринфян. Действительно, поступки, сообразующиеся с человеческими обычаями, являются отходом от христианства. Это означает отказ от отличительной силы и положения, принадлежащего нам. Ибо разве христианство не явило нам человека, подвергшегося суду, осужденного и отвергнутого? Мы должны поступать по вере в это, живя во Христе. Кроме того, говорится о Святом Духе, действующем в верующем, разумеется, в силу искупления нашего Господа Иисуса. Именно это подразумевается в пребывании не во плоти, но в Духе, что подтверждает Святой Дух, живущий в нас.
Здесь апостол не объясняет все это, но дает уничижающее обоснование своей сдержанности. Коринфяне имели необычайно высокое мнение о себе, потому им следовало прямо назвать причину, по которой он не открывает им этих глубоких истин. Сами они еще не были готовы к этому - они были еще младенцами. Что? утонченные верующие еллины - всего лишь младенцы? Скорее всего, они сами выразились бы так об апостоле и его учении. Они считали себя весьма передовыми, апостол же остановился на простейших евангельских истинах. Они жаждали проповеднического жара Петра и риторики Аполлоса. Без сомнения, они вполне могли льстить себе, что это способствует делу Бога. Как плохо знают новообращенные о том, что им было бы полезнее! Коринфянам и пригрезиться не могло, что они недооценят второго человека или возвысят первого. Поэтому апостол и говорит, что может с ними разговаривать не как с духовными, но как с плотскими, как с младенцами во Христе: “Я питал вас молоком, а не твердою пищею”. Вовсе не отрицая ничего, он признает, что их догадка была верной - он действительно толковал им простейшие истины, ибо они были не в силе уразуметь больше. И это, по сути, важно и имеет значение во все времена. Мы можем сильно повредить душам, излагая высокие истины тем, кто нуждается в простейших начатках.
Подобно мудрому мастеру-строителю, апостол заложил основание. Состояние коринфян было таковым, что он не мог строить на этом основании так, как бы ему хотелось. Его отсутствие послужило поводом к тому, чтобы их плотские желания проявились в соответствии с обычаями мира. И даже страстность Петра и красноречие Аполлоса они превратили в причину для недовольства по отношению к человеку, который - едва ли нужно подчеркивать это - был выше обоих. Но апостол уязвил их самым неожиданным образом для их самодовольства и гордости, дав им понять, что их плотский характер был истинной причиной того, почему он не мог объяснить им более глубокие понятия.

### 1Коринфянам 4

В связи с этим он указывает на важность работы или строительства, ибо в этом образе он представляет собрание Бога. Какую осторожность должен соблюдать каждый служитель в том, как и что он строит! Как опасно привнести что-то такое, что не выдержит огня суда Бога, - более того, привнести что-то не просто слабое или бесполезное, но явно тлетворное, ибо существовало опасение, что начатки этого были уже тогда в Коринфе! Затем он приводит другой принцип, касающийся их. Дух розни среди них, их ощущение ограниченности, предрасположенность к выдвижению того или иного служителя Христа были не только бесчестием для Владыки, но и настоящей потерей для них самих. Дело не в том, что были какие-то причины, чтобы предполагать, что это была вина Петра или Аполлоса, или, тем более, Павла. Зло было в самих святых, погрязших в своей старой приверженности к школам, проявлявшим плотскую склонность к разномыслию. По сути, это не может произойти без весьма печального оскудения души, а также без помехи для Святого Духа. Вера должна убедиться в том, что “Павел ли, или Аполлос, или Кифа... все ваше”. И он подробно раскрывает тему, по своему обыкновению включая огромное разнообразие принадлежащего христианину: жизнь, смерть, все настоящее или все будущее. “Все ваше; вы же -Христовы, а Христос - Божий”.
Здесь снова возникает новый поворот мысли, прежде чем данная тема будет завершена. Он не довольствуется тем, что подчеркивает ответственность других, он обладает глубоким чувством своего предназначения, которое делало его необыкновенно независимым от людских суждений. Послушание дает твердость, а также смирение. И он ни в малейшей степени не проявил высокомерия в ответ на гордыню коринфян, но сохранил в своей душе Господа и его волю. Однако, несомненно, это действие веры выглядит как гордыня для человека, который судит о вещах поверхностно. Невозмутимое служение Христу, стойкость духа, как легкий ветерок, было, без сомнения, чрезвычайно неприятно для тех, кто считал себя мудрым в своей самонадеянности и придавал значение критике, которой щедро награждал разных служителей Господа. Но Павел видит все в свете вечного дня. Они забыли об этом и в какой-то степени заигрывали с силами Духа Бога. Они противостояли им в этой игре, в которую играли в этом мире. Они забыли, что данное Богом дается в благое время, но и навеки. Апостол изложил перед ними суть этого вопроса так же ясно, как понимал ее сам (гл.4).
Здесь можно заметить еще одну вещь. Он упрекнул их в том, что они поступают не по христианскому, а по человеческому обычаю (то есть их привычная жизнь и поведение определяются человеческими принципами, а не божественными). С другой стороны, из того, что следует далее, может показаться, что они упрекнули апостола в душе - конечно, не столь многословно - в том, что он, на их взгляд, не совсем благороден. По-моему, в этом состоит главная особенность четвертой главы. Они считали, что для христианского служителя работать своими руками, подвергаться тюремному заключению, терпеть побои толпы и т. п. было слишком недостойно. Они считали, что все это результат неблагоразумия и что этого можно избежать. Они предпочли бы общественную и личную респектабельность человека, который занимал бы положение слуги Христа. Все это апостол опровергает весьма благословенным образом. Он допускает, что они, конечно, не были в подобных обстоятельствах: они царствовали, как цари. Что же касается его, то он довольствовался тем, что был прахом, попираемым всеми, - в этом была его похвальба и благословенность. Он пожелал, чтобы они и в самом деле царствовали, чтобы он мог царствовать с ними (чтобы в самом деле пришло это благословенное время). Как бы его сердце радовалось в этот день вместе с ними! И, в самом деле, время придет, и они все будут царствовать, когда Христос воцарится над миром. Но сейчас апостол признает, что выбрал своим уделом страдания Христа. Если они могли, то он не мог похвалиться ни мирскими почестями, ни земными благами. Он ни в коей мере не ждал сиюминутного величия - Господь обещал им много пострадать ради него, и этого ожидал его слуга, став апостолом. Если по своему служению он занимал самое высокое положение в собрании, то в мире его положение было самым низким. Он в той же мере хвалился и гордился этим, как всем, что Бог дал им. Я не могу вообразить себе более многозначительного ответа любому из его клеветников в Коринфе, обладающему рассудком и совестью.

### 1Коринфянам 5

В 5-ой главе начинается другая, еще более уязвляющая часть послания. Выявился ужасный случай греха, такого тяжкого, что подобного нельзя было найти даже у язычников. Фактически это был случай кровосмешения - и это среди призванных Богом и освященных во Христе Иисусе! Речь ни в коей мере не идет о том, был ли виновник святым или нет. Еще меньше апостол склонен допустить то, что так часто и неприятно слышать в извинениях, вроде: “Да, но он (или она) прекрасный христианин”. Христианская любовь весьма возвышенна: как братья, мы должны любить друг друга настолько, чтобы отдать жизнь друг за друга. Верно и то, что мы должны ценить это деяние Бога превыше всего, что Он соделал по благодати. Но когда человек, носящий имя Господа, вследствие неосторожности, поддался пороку, что, конечно, огорчает Святого Духа и соблазняет слабых, не время рассуждать подобным образом. Наступает момент, даже при той любви, которую насаждает Бог, чтобы сурово обойтись с тем, кто опорочил имя Господа. Значит ли это отказать в любви человеку? Апостол давно уже показал, что он больше любит этого грешника, чем кого-либо другого. Второе послание Коринфянам убеждает их подтвердить свою любовь к отвергнутому ими. Они были слишком жестоки с ним тогда, равно как сейчас слишком снисходительны. Здесь следовало пробудить их совесть. Чтобы решить этот вопрос, они должны были обратиться к Господу Иисусу. Дело было не просто в том, чтобы отделаться от вредного человека. Они хотели доказать, что были чисты в этом деле, но он предлагает им другой путь, когда бы виновный раскаялся.
“А я, отсутствуя телом, но присутствуя у вас духом...” Случай был просто вопиющий, и все в нем было ясно. Факты были бесспорными, и это был неслыханный скандал. “А я... уже решил, как бы находясь у вас: сделавшего такое дело, в собрании вашем во имя Господа нашего Иисуса Христа, обще с моим духом, силою Господа нашего Иисуса Христа, предать сатане во измождение плоти”. Здесь не обсуждалось, может ли человек обратиться. Дело в том, что когда речь идет о наказании, то это неподходящее время для проявления христианской привязанности. Это привело бы к сознательному лицемерию и отвлекло бы взоры от того момента, к которому СвятойДух стремился привлечь внимание. Среди них было нечестие, и пока это было известно и не осуждено, все были замешаны в этом - никто не мог быть чистым, пока с этим не будет покончено. Соответственно, апостол, хотя и выражает пожелание спастись духу человека в день Господа, когда плоть будет уничтожена, в то же время побуждает святых к тому, что подобало бы имени Господа, так как они были без закваски. Если в них не было греха, пусть они поступают подобающим образом. Пусть они на деле сохраняют эту чистоту, которая была им присуща умозрительно. Они были бесквасны, а должны были стать новым тестом. Среди них явно была старая закваска. Зачем она была там? “Итак, извергните [не просто от трапезы Господа, ибо он не говорит этого, но] развращенного из среды вас”. Это гораздо внушительнее, чем изгнание из-за стола. Конечно, это означает очищение трапезы Господа, но и их трапезы тоже - “с таким даже и не есть вместе”. Обычная трапеза или любой подобный поступок, говорящий о естественных дружеских отношениях с лицом, обесчестившим Господа подобным образом, запрещается.
Заметьте, они должны извергнуть его. Уже не апостол действует на них, ибо Бог позаботился, чтобы этот случай, требующий чрезвычайного наказания, произошел бы там, где не было апостола. Какое изумительное поучение для нас, у кого больше нет апостолов! Никто не может сделать вид, что это было собрание с высокой степенью образования или духовности. Дело обстояло прямо противоположным образом. Ответственность за наказание зависит от нашего отношения к Господу как собрания, а не от его изменяющихся состояний. Коринфяне были младенцами. Они были плотскими. Глубоко любящий их Павел не мог говорить о них как о духовных. Тем не менее эта ответственность была связана с тем фактом, что они были членами Христа, его тела. Если святые собрались вместе во имя Господа и все собрание Бога тоже, если они обладают такой верой, чтобы занять подобающее положение здесь на земле и принять Святого Духа, чтобы Он обитал среди них, то это, и ничто другое, составляет их ответственность. Развращенное же состояние собрания не касается этого вопроса, как оно не может избавить их от их долга пред Господом. Собрание в Коринфе вскоре испытало весьма глубокий и всесторонний упадок. Это было тем более позорно, если учесть величие истины, которой они были удостоены, и поразительное проявление божественной силы среди них. Присутствие апостолов где-то поблизости на земле, прекрасное явление благодати пятидесятницы в Иерусалиме, тот факт, что столь краткий срок прошел с тех пор, как они были приведены от язычества к их положению в благодати Бога, - все это сделало настоящее положение коринфян еще более тягостным. Ничто не может уничтожить ответственности святых, будь то отдельные лица или собрание в целом. “Извергните развращенного из среды вас”.
Следует обратить внимание еще на одну вещь: мера греховности у Святого Духа не совпадает с человеческой. Кому бы из вас, братья, пришло в голову объединить сквернослова и прелюбодея? Сквернослов - это тот, кто употребляет бранные выражения для того, чтобы обидеть другого, а не для мимолетного восстания плоти, прискорбного, конечно, но вызванного или, по крайней мере, случившегося вследствие неосторожности. Привычка к бранным выражениям отличает того, кто предастся ей, будучи сквернословом; и такой человек не годится для общества святых, для cобрания Бога. Это старая закваска злобы и нечестия. Он нечист. Несомненно, мир будет иного мнения, хотя здесь нет осуждения мира. Коринфяне находились под влиянием этого мира. Апостол уже показал, что поступать по человеческому обычаю недостойно христианина. Теперь мы видим, что мирское поведение, неважно, каким бы утонченным оно ни было, заставляет христиан поступать хуже, чем миряне. Бог отметил своих детей именем Христа, и то, что не выражает его имени, не подобает не только отдельному христианину, но и собранию. Все они, как таковые, несут ответственность, согласно благодати, и святости, и славы Христа, за грех, совершенный среди них, о котором они осведомлены. Они же должны быть чистыми в своих поступках.

### 1Коринфянам 6

Был также один случай: брат судился с братом (гл. 6). У нас нет причин думать, что они зашли так далеко, что судились с теми, которые не были их братьями, - это оказалось бы еще большим падением. Но брат судился с братом, и судился у нечестивых. Как часто нынче можно слышать: “Да, можно было ожидать от брата чего-то лучшего. Наверняка ему придется пострадать от последствий своих дурных поступков”. Именно такие чувства испытывал коринфский истец. Каким же оружием пользуется апостол в этом случае? Он указывает на достойное место в славе, которое Бог отвел христианину: “Разве не знаете, что мы будем судить ангелов, не тем ли более дела житейские?” Разве подобные люди судились у язычников? Таким образом, видно, насколько реальна всякая истина и как Бог освещает ярким светом приближающегося дня мельчайшие подробности сегодняшней жизни.
Опять-таки в мире не было такого уголка, где о личном целомудрии слышали меньше, чем в Коринфе. И, поистине, таковы были обычаи древнего мира, что доказательства развращенности, в которой тогда погряз мир, лишь осквернили бы уши и умы детей Бога, притом еще были высшие сословия, не исключая самых мудрых и великих людей - увы, тех, чьи сочинения бывают сейчас в руках молодежи, возможно, даже чаще, чем обычно. Эти мыслители, поэты и философы языческой античности жили среди привычной и зачастую неестественной грубости нравов и не замечали ее. Для святых же Бога опасно заразиться атмосферой внешнего мира, когда первый жар благодати остынет и они вернутся к своим прежним привычкам. Так и случилось в Коринфе.
Соответственно, тамошние верующие вверглись в прежнюю нечистоту жизни, когда небесный свет потускнел. Как же с этим обошелся апостол? Он напоминает им о Святом Духе, который живет в них. Какая истина и как сильна она для верующего! Он не просто говорит, что они были искуплены, хотя и упоминает это; еще меньше он рассуждает о пагубности греха, не приводит он и слов закона Бога, осуждающего его. Он преподносит им то, что принадлежало им как христианам. Речь шла не о человеке, будь то язычник или иудей, но о христианине. Так, он говорит перед ними об отличительном христианском благословении: о Святом Духе, который живет в верующем и превращает его тело (не его дух, но его тело) в храм Святого Духа, ибо именно здесь враг, по-видимому, сбил с пути этих коринфян. Они обманывали себя, будто могли быть чистыми духом, но делать все, что им угодно, со своим телом. Однако апостол отмечает, что тело есть храм Святого Духа. Тело принадлежит Господу и Спасителю, а потому ныне Он владеет не только духом, но и телом. Без сомнения, дух предан Христу, хотя это и весьма высокие материи. Похотливая же человеческая плоть, по крайней мере, может рассуждать о Господе и в то же время предаваться пороку. Это осуждается тем благословенным фактом, что Святой Дух и ныне живет в христианине, ибо он куплен дорогой ценой. Так, само призвание к святости хранит святого Божьего в сознании его огромных привилегий, а также его совершенного спасения.

### 1Коринфянам 7

Глава 7 естественным образом ведет к другим вопросам, вставших перед апостолом относительно брака и рабства, - вопросам, которые были связаны с равными взаимоотношениями в жизни. Соответственно, апостол излагает нам то, что узнал от Господа, а также то, что мог сказать о заповедях Господа, в самой прекрасной манере проводя различие не между вдохновенным или невдохновенным, а между откровением и вдохновением. Все Слово вдохновенно, в этом нет различия. Нет такой части Писания, которая была бы более вдохновенной, чем другая. “Все [всякое] Писание богодухновенно”, но не все есть его откровение. Мы должны различать его части: откровения и вдохновленное целое. Когда что-либо является откровением Бога - это есть совершенно новая истина и, конечно, заповедь Господа. Но вдохновенное слово Бога содержит речи разного рода людей и очень часто высказывания порочных людей и даже дьявола. Мне не стоит упоминать, что это не откровение, но Бог передает, что говорит сатана и злые люди (например, слова Пилата, обращенные к нашему Господу и иудеям). Ничего подобного, очевидно, нельзя назвать откровением, но Святой Дух вдохновлял писавших книгу, чтобы они передали нам именно то, что каждый из них сказал, или открыл то, что Бог думал о них. Возьмем, например, книгу Иова, в которой встречаются изречения его друзей. Какому разумному читателю пришло бы в голову, что они являются уполномоченными носителями мнения Бога? Они делают иногда весьма неверные суждения, а иногда что-то мудрое, и очень часто говорят то, что ни в малейшей степени не относится к делу. Каждое слово книги Иова вдохновенно, но все ли говорившие непременно выражали мысль Бога? Разве один из говоривших не осуждал кого-либо из остальных? Нужно ли обоснование подобных фактов? Это, без сомнения, на первый взгляд представляет собой определенную трудность для человека, хотя по более зрелому размышлению все становится ясным и гармоничным и Слово Бога становится более веским в наших глазах.
Так и обстоит дело в данной главе, где апостол дает как заповедь Господа, так и свое зрелое духовное суждение, которое, как он ясно выразил, не было заповедью Господа. Тем не менее он был вдохновлен, чтобы выразить свое суждение как таковое. Таким же образом вдохновлена и вся глава, причем каждая ее часть - в той же степени, что и другая. Разницы во вдохновении нет никакой. То, что было написано разными орудиями вдохновения, в той же степени исходит от Бога, как если Он написал все это без них. В этом нет градации - во вдохновении не может быть какой-либо разницы. Однако во вдохновенном Слове Бога не всегда содержится откровение. Иногда это просто запись, которую Дух поручал человеку сделать о том, что тот видел и слышал, иногда он записывал через Духа то, что ни один человек не мог слышать или видеть. Иногда это было предсказанием будущего, иногда пересказом настоящего мнения Бога в соответствии с его предвечным замыслом. Но все равным образом вдохновенно и богодухновенно.
Затем апостол поясняет, по крайней мере, насколько можно здесь вкратце изложить то, что, хотя существуют случаи, когда состоять в браке было очевидным долгом, несомненно, существует лучшее состояние для всецелой преданности Христу. Блажен тот, кто отдался беспрепятственному служению Господу, и это все-таки, очевидно, дар Бога. Господь Иисус сам положил начало этому принципу. Та же самая истина, только в другой форме, содержится, как известно, в Матф. 19.
Опять-таки в то время, как Господь заставляет апостола таким образом выразить его заповедь и его мысль, общий принцип устанавливается для жизненных взаимоотношений. Общеизвестно, что человеку следует оставаться в том состоянии, в котором он призван, и причем по весьма благословенной причине. Допустим, что если человек был рабом, став христианином, то он - свободный Христа. Мы должны помнить, что в те времена везде были рабы; те, кто правил миром, брали их из всех сословий и из всех стран. Были рабы высокообразованные и некогда имевшие высокое положение в жизни. Стоит ли напоминать, что эти рабы часто восставали против своих жестоких хозяев? Само познание Христа и обладание осознанной истиной, если благодать не оказывала могучего смягчающего действия, приводили к усугублению их ужаса в этом положении. Допустим, например, что утонченная личность, обретшая истину Бога, является рабом человека, живущего во всей мерзости язычества, то каким испытанием для него было бы служить в таком положении! Апостол проповедует истину той свободы во Христе, которую христианский мир почти совсем забыл: если я слуга Христа, то я уже свободный. Попробуйте добиться такого же освобождения, как у него. Такого освобождения не купишь и за двадцать миллионов. И в то же время если мой хозяин предоставляет мне свободу, то я должен как можно скорее ею воспользоваться. Разве не удивительно так рассуждать и чувствовать? Христианин, даже если он раб, в конце концов обладает наилучшей свободой - все другое лишь случайно. С другой стороны, если вы свободный человек, вы должны быть осмотрительны в том, как вы пользуетесь своей свободой: пользуйтесь ею как раб Господа. Свободному человеку напоминают о его рабстве, а рабу напоминают о его свободе. Какой чудесной противоположностью человеку является второй человек! Как это опровергает все помыслы, стремления и чаяния плоти!
Затем, в конце главы, Павел рассуждает о различных взаимоотношениях, поскольку на них повлияло пришествие Господа. И нет ничего, что больше говорило бы о значении этого упования как реальной силы. Здесь содержится не только прямое, но и косвенное упоминание того момента, когда сердце занято каким-то предметом; и косвенное сильнее свидетельствует о том месте, которое он занимает, чем прямое. Легким намеком он дает понять то, что составляет нашу радость и постоянное упование, тогда как, если сам этот предмет мало что говорит нашему сердцу, приходится объяснять, доказывать и настаивать на этом. Но в данной главе ясно показывается, как преходяще все внешнее и даже образ этого мира! Время быстротечно. Его слишком мало, чтобы дорожить обстоятельствами, столь быстро изменяющимися, и искать чего-либо здесь, на земле, с таким завтрашним днем перед глазами. Поэтому он призывает имеющих жен быть как не имеющие, а покупающих и продающих быть выше предметов сделки. Короче говоря, он изображает Христа и его пришествие как реальность, а все остальное как тени, переход и изменения мира, который и ныне рассыпается в прах под нами. Неудивительно, что он заключает все своим собственным суждением: тот самый благословенный из людей, кто имеет меньше всего затруднений и более всего предан Христу и его служению.

### 1Коринфянам 8

Затем, в 8-ой главе, он начинает рассмотрение другого соблазна для коринфских святых. Звуки истины раздавались у них в ушах, и вряд ли есть что-либо сладостнее, чем свобода для христианина. Но чем легче всего злоупотребить? Ранее они, самовозвышаясь, злоупотребляли властью, теперь же они превратили свободу во вседозволенность. Но есть печальный факт, который никто не может позволить себе забыть, касающийся и власти, и свободы: без ответственности нет ничего более пагубного, чем то и другое. В этом и заключалась прискорбная непоследовательность этих святых. Они были совершенно лишены чувства ответственности. Казалось, они полностью позабыли, что Господь, который даровал свободу, есть тот, перед лицом которого, для славы которого и по воле которого должна применяться любая власть. Апостол напоминает им это, но он судит и их вольности, согласно которым они ходят в языческие храмы, едят идоложертвенное и не следуют высокому примеру Господа, а подражают своим собратьям. В своей хваленой свободе, поскольку они знали, что идол не был чем-то особенным, они считали, что могли ходить, куда хотят, и делать все, что хотят. Апостол восклицает, что это не так, ибо должно подумать о своем брате. Есть много учеников, которые, далеко не зная сколь презренно идолопоклонство, имеют высокое мнение об идолах. Поэтому вы, знающие так много, если вы будете снисходительны к этим заблуждениям, можете соблазнить других учеников последовать за вами, которые могут благодаря этому впасть в идолопоклонство, и, таким образом, погибнет один из братьев, ради которого умер Христос. Такая свобода для имеющего знание может оказаться крайне гибельной для того, кто равным образом верует в Господа. Итак, он оценивает это явление в его полном проявлении и наивысшем развитии, если его не сдержать. Однако, как мы знаем, благодать может остановить эти тенденции и предотвратить дурные последствия.

### 1Коринфянам 9

В 9-ой главе апостол прерывает ход своих рассуждений, обращаясь к своему собственному положению как апостола. Некоторые начали сомневаться в его апостольстве. Речь шла не о том, что он хотя бы в малейшей степени забыл о своем призвании к этой особой службе посредством воли Бога, не был он также нечувствительным и к благословенной свободе, с которою он служил Господу. Он мог иметь спутницей сестру, жену, как и прочие, но он не пошел на это ради Господа. Он мог искать поддержку у собрания Бога, но он предпочел работать собственными руками. Так, во втором послании Коринфянам он умоляет их простить ему обиды, ибо он не мог ничего принять от них. Они не достигли такого состояния, чтобы им был вверен такой дар. Их состояние было таковым, и Бог так предрешил в своем предвидении, что апостол ничего не принял от них. И он пользуется этим фактом, чтобы смирить их по причине их гордости и распущенности.
Рассуждения этой главы касаются его апостольского положения и в то же время его отказа пользоваться своими правами. Благодать может отказаться от всех притязаний на права. Осознавая должное, она утверждает права других, но отказывается пользоваться ими ради себя самой. Таковыми были дух и вера апостола. А теперь он показывает, что он чувствовал в отношении повседневного состояния и повседневной жизни. Вовсе не стремясь показать глубину своих знаний, не пытаясь использовать свое положение в собрании исключительно для утверждения своего достоинства и защиты от всех бед и неприятностей здесь на земле, он, наоборот, для подзаконных был как подзаконный, но был язычником для чуждых закона (то есть для язычников). Так, он для всех сделался всем, чтобы спасти, по крайней мере, некоторых. Кроме того, он позволяет им проникнуться духом служения, которого так недоставало в коринфянах, несмотря на их дарования, поскольку не обладание дарованием, а любовь служит и находит радость в служении. Простой факт сознания, что у нас есть какое-то дарование, может способствовать и зачастую способствует самодовольству. Величайшая истина состоит в том, чтобы Господь всегда был перед нами, и при этом, чтобы мы думали о других, необходима любовь, которой нет нужды искать величия или изображать его. Любовь к Христу доказывает свое величие служением другим.
Такой, следовательно, была душа этого благословенного слуги Господа. Он напоминает им другую особенность: сам он усердно усмирял свое тело. Он был подобен человеку перед состязанием в беге, который тренирует свое тело. Он облекает это в чрезвычайно яркие выражения - “чтобы, проповедуя другим, самому не остаться недостойным”. Обратите внимание на тактичность апостола. Когда ему нужно сказать что-либо осуждающее, он предпочитает сказать это о себе, когда ему необходимо сказать что-либо похвальное, он предпочитает говорить это о других. Так и здесь он говорит: “Дабы... самому [а не “вам”] не остаться недостойным”. Несомненно, он желал им блага; его намерение заключалось в том, чтобы они испытали этим свою собственную совесть. Если сам Павел приучался к тому, чтобы его совесть была невозмущенной, если сам Павел усмирял свое тело, то насколько больше нуждались в этом коринфяне? Они извратили весь тот покой, который несет с собой христианство, чтобы жить легко и изображать из себя джентльменов, выражаясь современным языком. Они ни в малейшей степени не приобщились к духу нравственной славы Христа, униженного здесь на земле. Они отделили крест от христианства. Они обособились от силы служения. Поэтому они были в величайшей опасности. Апостол же, который лицезрел благословенного Христа и был общником его страданий в той мере, в какой едва ли был кто-либо другой, - даже он применил все рвение своей души, чтобы обуздать себя. Он был преданным человеком и не позволял себе никаких вольностей. Он действительно ценил свободу, но она не означала хождения по разным местам для поедания идоложертвенного. Он был волен служить Христу, а время было быстротечно: как еще мог подобный человек относиться к языческим храмам?
Апостол хочет, чтобы они осознали свою опасность, но, в первую очередь, он начинает с самого себя. Он был свободен, но проявлял осторожность; и чем больше была благодать, оказанная ему, тем беспощаднее к себе был он. Дело даже не в том, что он хотя бы в малейшей степени сомневался в своем удостоверении в Христе, как по глупости говорят некоторые, или в том, что имеющие вечную жизнь могут потерять ее снова. Но ясно, однако, что имеющие вечную жизнь могут оставить и часто оставляют это положение. Имеющие вечную жизнь доказывают это благочестием, не имеющие же ее доказывают ее отсутствие безразличием к святости и отсутствием той любви, которая от Бога. Поэтому апостол показывает, что все его знание истины, далеко не делая его беспечным, подвигло его к еще большей искренности и к ежедневному самоотречению. Для всех нас это очень важное соображение (подчеркиваю это особенно для современной молодежи); и чем больше познание святых, тем более они должны иметь это в виду.

### 1Коринфянам 10

Апостол привлекает их внимание к другому предостерегающему примеру в истории Израиля (гл. 10). Они все ели одну и ту же духовную пищу (так он называет ее, ибо они имели манну небесную), пили одно и то же “духовное питие”, и все-таки что же с ними стало? Сколько тысяч из них погибло в пустыне? Апостол еще ближе подошел к их состоянию. Он начал применительно к самому себе, а теперь приводит пример с Израилем как народом, освященным для Сущего. По крайней мере, сказано: “Потому, кто думает, что он стоит, берегись, чтобы не упасть. Вас постигло искушение не иное, как человеческое; и верен Бог [это было великим утешением, но также и серьезным предостережением], Который не попустит вам быть искушаемыми сверх сил”. Поэтому напрасно ссылаться на обстоятельства в оправдание греха. Но Он “при искушении даст и облегчение, так чтобы вы могли перенести”. “Итак, возлюбленные мои, убегайте идолослужения”. После характерного обращения он дает понять, что взывает к их еще не увядшей совести, описывая свою собственную бдительность во всех поступках, а потом рассказывая печальную и мрачную историю Израиля, осужденного Богом. Поэтому он также находит новое обоснование - более глубокие духовные мотивы, - обращаясь к христианской любви и вере. “Чаша благословения, которую благословляем, не есть ли приобщение крови Христовой?” Он начинает с того, что так сильно трогает сердце. По порядку было бы более естественным, если можно так выразиться, говорить о теле Христа - как мы знаем, обычно в вечере Господа сначала следует тело, а потом кровь. Отход от того, что можно бы назвать хронологическим порядком, делает высказывание несравненно выразительнее. Более того, первое обращение основывается на крови Христа, ответе божественной благодати на глубочайшую потребность души, стоящей в грехе пред Богом, и можно ли было пренебречь этим? “Чаша благословения, которую благословляем, не есть ли приобщение крови Христовой? Хлеб, который преломляем, не есть ли приобщение тела Христова?” Здесь он не говорит “кровь” или “тело Господне”. Мы находим это в 11-ой главе. Здесь же сказано “Христово”, потому что это становится вопросом благодати. “Господне” привносит идею власти. Это же, очевидно, представляет собой огромный шаг вперед в развитии данной темы. Соответственно, затем он и развивает ее, основываясь не на обиде по отношению к брату, а на разрыве общения с самим Христом и равнодушии к его безграничной любви. Но он не забывает и о его власти. “Не можете пить чашу Господню и чашу бесовскую; не можете быть участниками в трапезе Господней и в трапезе бесовской”. Это не только любовь Христа, но и полнота его власти как Господа. Апостол противопоставляет две могучие противоборствующие силы: бесов, с одной стороны, силу, более мощную, чем человек, борющуюся за него здесь на земле, и, с другой стороны, Господа, который пролил свою кровь за них, - Господа, который будет судить живых и мертвых. Поэтому он заключает всеобъемлющим и простым утверждением, к тому же исполненным свободы, что, идя на торг, не нужно задавать вопросов. Если я не знаю, что пища имеет отношение к идолам, идола для меня не существует, но как только я узнаю об этом, речь идет уже не о пище, а о бесе, а бес, будьте уверены, поистине, весьма реальное существо. Так что подчеркнутое апостолом сводится к тому, что их хваленые знания были весьма поверхностными. Всякий раз, когда человек хвастается, мы обычно обнаруживаем, что он больше всего терпит неудачу именно в том, чем хвастает больше всего. Если вы будете претендовать на обширные познания, то это и будет той областью, где вас может ожидать фиаско. Если вы будете претендовать на чрезвычайную искренность, следующим известием, которое мы можем с ужасом услышать, возможно, будет то, что вы поступили нечестно. Лучше всего признать, что мы хвалимся напрасно. Да будет Христос всей нашей похвалой. Осознание своего собственного ничтожества и совершенной благодати есть путь, и единственный путь, чтобы идти им достойно. “Ибо всякий, рожденный от Бога, побеждает мир; и сия есть победа, победившая мир, вера наша”.

### 1Коринфянам 11

Затем, в 11-ой главе, мы сталкиваемся с другой мыслью. Могло показаться, что сестры в Коринфе причиняли изрядное беспокойство и что они совсем позабыли подобающее им положение относительно прочих. Вряд ли, вероятно, женщины стали бы пытаться выдвинуться в собрании, если бы мужчины-христиане не оставили своего истинного ответственного положения и общественной деятельности. Руководить - мужское дело; и хотя женщины, несомненно, могут быть гораздо полезнее в некоторых случаях, тем не менее если руководит не мужчина, то это явный отход от порядка, предписанного Богом. Какое полное забвение того положения, в которое они были поставлены по отношению друг к другу от начала! Так обстояло дело в Коринфе. Среди язычников женщины играли весьма важную роль, и, наверное, ни в одной части света они не играли столь большой роли, как здесь. Стоит ли говорить, что это послужило их глубочайшему стыду? Не было города, в котором бы они не пали столь низко, нежели тот, в котором они столь заметно и неестественно выдвинулись вперед. Как же апостол отнесся к этой новой особенности? Он сослался на Христа. Вот что решает все. Он подтверждает извечные принципы Бога и дополняет их тем, что было открыто Христом и во Христе. Он указывает, что Христос есть образ и слава Бога и что мужчина занимает подобное место по отношению к женщине и в отличие от нее. Иными словами, женщине надлежит занимать скромное место, и, по сути, она приносит больше всего пользы тогда, когда ее меньше всего видно. Мужчины, наоборот, должны играть общественную роль, и это, несомненно, более тяжелая и грубая задача, которая требует не утонченных чувств, но более спокойного и всестороннего суждения. Мужчина несет обязанность внешнего руководства и управления.
Соответственно, апостол отмечает первое отступление от надлежащего порядка в том, что женщина утратила знак власти над собой. Она должна покрывать свою голову, она должна иметь на своей голове знак власти над ней. Мужчине же приличествовало бы поступить наоборот, и хотя это может показаться мелочью, но как это чудесно и о какой мощи это свидетельствует, если удалось в одном послании совместить вечные понятия и малейшие подробности личного туалета: ношение длинных или коротких волос, наличие или отсутствие головного убора! Как истинно отличает это Бога и его Слово! Люди погнушались бы совместить то и другое в одном послании, ибо это кажется столь мелким и неуместным. Но именно ничтожество человека требует великих дел, чтобы придать ему значительности. Мельчайшие же дела Бога имеют значение, когда они, как всегда, касаются славы Христа. Во-первых, было нарушением порядка, когда жена пророчествовала с непокрытой головой, хотя мужчина должен был делать так. Он был образом и славой Бога. Апостол связывает это с изначальным принципом, восходящим к созданию Адама и Евы столь благословенным образом, а более всего с появлением второго человека, последнего Адама. Неужели они думали стать лучше обоих?
В последней части главы рассматривается не место мужчины и женщины по отношению друг к другу, но вечеря Господа, а значит, и собрания святых. Первая часть главы, очевидно, ничего не говорит о собрании и потому не решает вопроса о том, должна ли женщина пророчествовать в нем. В первых стихах, по сути, ничего не говорится и не подразумевается насчет собрания. В первую очередь обсуждается вопрос о том, что женщина пророчествует подобно мужчине, причем это делается по возможности с величайшей мудростью. Ее пророчествование отнюдь не исключается. Если женщина обладает даром пророчества, которым она, конечно, может обладать так же, как и мужчина, разве он не дан ей Господом для того, чтобы им пользоваться? Разумеется, такая женщина должна пророчествовать. Кто возьмется утверждать, что дар пророчества, данный женщине, нужно сдерживать? Она лишь должна следить за тем, как она им пользуется. Прежде всего Павел порицает тот недостойный способ, которым это совершалось: когда женщина забывала, что она женщина, а мужчина - что он не должен поступать, как женщина. Эти коринфяне, по-видимому, сделали поверхностный вывод, что раз женщина обладает каким-то даром не хуже мужчины, то она вольна пользоваться этим даром так, как это сделал бы мужчина. Это в принципе неверно, ибо женщина все же не мужчина и в общественном плане не равна ему, что бы там ни говорили. Апостол отвергает само основание этого довода как неверное, и мы никогда не должны слушать рассуждений, которые опровергают предустановленное Богом. Природа должна была дать им лучший урок. Но апостол не останавливается на этом: даже намек на то, что они забыли естественную уместность, был уничтожающим упреком.
Затем, в последних стихах, мы видим вечерю Господа, и там же ясно говорится о святых, собирающихся вместе. За этим следует естественный переход к духовным дарам, о которых говорится в следующей главе. Что касается вечери Господа, то, к счастью, мне не нужно много говорить о ней. По великой милости Бога она хорошо знакома большинству из нас; могу сказать, что мы живем, наслаждаясь ею, и знаем, что она одна из наиболее сладостных привилегий, которыми Бог наделил нас здесь на земле. Увы! это самое празднество послужило поводом для самого унизительного оскорбления вследствие плотского состояния, ибо в те времена у христиан было принято есть пищу вместе. Несомненно, нельзя пренебрегать социальной стороной христианства без ущерба, но, придя в упадок, оно подвергается многим оскорблениям. Все доброе может извратиться; и никогда не было попыток воспрепятствовать злоупотреблениям путем уничтожения того, что нужно было лишь поправить силой Духа Бога. Никакие правила, ни воздержание, никакие отрицательные меры не могут восславить Бога или сделать его детей духовными. Лишь силой Святого Духа в пробуждении чувства ответственности пред Господом, а также его благодатью святые поддерживаются должным образом. В Коринфе же собрание для вечери Господа тогда слилось с обычной трапезой, во время которой христиане ели и пили вместе. Они были рады встретиться, по крайней мере, первоначально было так, когда любовь вознаграждалась общением друг с другом. Поскольку там были не только молодые христиане, но и неосмотрительные и распущенные люди, то возник повод для прискорбного злоупотребления. Сказалась сила их прежних привычек. Они привыкли к языческим пиршествам, во время которых люди легко напивались допьяна, причем иногда это считалось похвальным. В некоторых из их мистерий считалось обидой для божка, если его почитатель не напьется, - столь низменным был язычник в своих понятиях о религии.
Таким образом, коринфские братья постепенно дошли до такого состояния, что некоторые из них впали в невоздержание по случаю вечери, и, конечно, не из-за вина, выпитого во время вечери Господа, но из-за пиршества, которое ее сопровождало. Так позор их пьянства пал на святую вечерю, и поэтому апостол постановил, что с того времени и далее не должно устраивать подобных пиршеств вместе с вечерей Господа. Если они хотят есть, пусть едят дома; если они собирались вместе для молитвы, пусть помнят, что сделали это, чтобы вкусить тела и крови Господа. При этом апостол использует самые суровые выражения. Он не считает, что необходимо или уместно говорить об “образе” тела Господа. Цель состояла в том, чтобы должным образом заставить их ощутить его благодать и священный смысл. Без сомнения, это был образ, но, тем не менее, обращаясь к людям, которые были хотя бы достаточно умны, чтобы правильно рассудить об этом, он со всей силой и выразительностью подчеркивает то, что имеет в виду. Так сказал Иисус. Таким это было в очах Бога. Поэтому кто вкусит, не рассуждая (о теле Господа) и без самоосуждения, тот будет виновен против тела и крови Господа Иисуса. Это был грех по отношению к нему. Замысел Господа, истинный принцип и поступки святого состоят в том, чтобы прийти, обдумав свое поведение, исследовав мотивы своих действий, подвергнув себя испытанию, и тогда пусть он вкусит (но не воздерживается, так как здесь обнаруживается многое, приводящее к смирению). Предостережение и предупреждение состоит в том, что если и сами осудим себя, то судить будет Господь. Как глубоко пало все, к чему стремятся все святые, и не только коринфяне! Я полагаю, что собранию следовало бы встать со своим осуждением между христианином, не имеющим самоосуждения, и наказанием Господа; но, увы! человеческое чувство долга было совершенно немощным. Это происходило не от недостатка дарований. Они не понимали роли, которую Бог уготовил самоосуждению, хотя Господь непогрешим.

### 1Коринфянам 12

Таким образом, в 12-ой главе апостол полностью раскрывает духовные силы. Он показывает, что отличительной чертой того, к чему приводит Дух Бога, является исповедание, но не именно Христа, а Иисуса как Господа. Он приводит простейший и самый необходимый довод - его власть. Эта мысль просматривается в 3-ем стихе: “Потому сказываю вам, что никто, говорящий Духом Божиим, не произнесет анафемы на Иисуса, и никто не может назвать Иисуса Господом, как только Духом Святым”. Не может быть, чтобы Дух обесчестил, чтобы Он не возвысил того, кто унизился во славу Бога. “Дары различны, но Дух один и тот же; и служения различны, а Господь один и тот же; и действия различны, а Бог один и тот же, производящий все во всех”. Они забыли обо всем этом. Они были заняты человеческими помыслами, таким-то рассудительным иудеем или таким-то способным язычником. Они перестали видеть самого Бога, действовавшего среди них. Апостол утверждает, что если и были различные служения и различные дары тому или иному, то это было для всеобщей пользы. Он представляет природу собрания как тело с его различными членами, подчиненными потребностям тела и воле главы. “Ибо все мы одним Духом крестились в одно тело”. И здесь Святой Дух не просто делает много членов, но “одно тело”. Таким образом, божественная цель противопоставляется их неверному употреблению своих духовных сил - их розни друг с другом, беспорядку в семейной жизни, самовосхвалению и тому подобному, как мы видим из более подробного описания в 14-ой главе. Он подчеркивает, что самые неказистые члены, которые менее всех заметны, могут быть важнее всех прочих, подобно тому, как в природном теле некоторые из наиболее жизненно важных частей даже не видны. Но люди склонны ценить больше всего то, что бросается в глаза. Так, апостол порицает саму суть и дух тщеславия коринфян. Вместе с тем он до последнего отстаивает их ответственное и благословенное положение. После всех их прегрешений он без колебаний утверждает: “И вы - тело Христово”. Но этот способ вразумления людей, к сожалению, недооценивается в наше время. Благодать столь мало известна, что первая мысль, которую мы обнаруживаем у благочестивых людей, это то, какими они должны быть; но доводы и оружие апостола Павла состоят в том, чем они являются посредством благодати Бога. “И вы - тело Христово, а порознь - члены. И иных Бог поставил в собрании {Прим. ред.: в русской синодальной Библии - “в Церкви”}”. Ему ни в коей мере не приходило в голову отрицать это. Обратите внимание на важное употребление здесь слова “собрание”. Это не может быть поместным собранием, ибо, судя по Коринфу, там не было апостолов. Каким бы ни был провиденциальный план по отношению к внешнему миру, он судит по собранию Бога здесь на земле; и это собрание в целом, причем коринфское собрание, как любое подлинное собрание, является чем-то вроде представителя собрания вообще. Это собрание Бога здесь на земле, не просто церковь, хотя и это так же верно.
Так мы можем судить о том, каким собрание станет со временем - восславленным и абсолютно совершенным. Мы можем также судить о конкретном поместном собрании. Кроме того, существует еще очень важное понятие о собрании, о котором всегда следует помнить, а именно что это божественное учреждение, рассматриваемое на земле как единое целое. Несомненно, его составляют члены Христа, но есть еще его тело, собрание как целое, в котором здесь, на земле, действует Бог. Вот почему мы не находим в этом послании евангелистов или пастырей, потому что речь идет не о том, что нужно, чтобы обратить людей или пестовать их. Он судит о собрании как о явлении, уже существующем в качестве свидетельства силы Бога перед людьми. Поэтому было совсем необязательно останавливаться на тех дарах, которые являются плодами любви Христа, и собрании для его назидания. Оно считается сосудом силы для утверждения славы Бога и ответственным за это на земле. Поэтому здесь подробно рассматриваются способности к языкам, чудеса, исцеления, использование стихийных сил.

### 1Коринфянам 13

Но мы переходим к другой, еще более важной теме, чудесно полной картине даже для Слова Бога, этому весьма совершенному и прекрасному описанию божественной любви, которое мы находим в 13-ой главе. В конце концов если коринфяне жаждали даров, то они жаждали не лучших. Но даже если мы и захотим самых лучших даров, то есть еще лучше, то лучший из всех - любовь. Таким образом, она представлена перед нами в самых восхитительных выражениях - то, что она есть и чем не может быть, и к тому же с поправками относительно ложных устремлений этих даров; так что кажущееся отступлением есть самое мудрое дополнение между главой 12, которая показывает распределение даров и их характер, и главой 14, которая определяет надлежащее употребление даров в собрании Бога. Существует всего лишь одна надежная движущая сила для их применения - любовь. Без нее и духовный дар будет лишь поддерживать самомнение его владельца и растлевать тех, кто является его объектом.

### 1Коринфянам 14

Поэтому глава 14 начинается так: “Достигайте любви; ревнуйте о дарах духовных, особенно же о том, чтобы пророчествовать”. А почему? Среди коринфян пророчество считалось чем-то презираемым. Чудеса и языки одобрялись, поскольку они показывали значимость. Подобные чудеса собирали зевак и привлекали общее внимание к тем, кто был явно наделен сверхчеловеческой силой. Но апостол утверждает, что дарам, предполагающим наличие духовного разумения, отводится более высокое место. Сам он знал больше языков, чем все они. Вряд ли стоит добавлять, что он совершил больше чудес, чем любой из них. Тем не менее более всего он ценил пророчество. Мы не должны полагать, что этот дар означает, что человек проповедует. Пророчество не означает проповедования. Более того, пророчество не просто учение. Оно, без сомнения, есть учение, но и нечто гораздо большее. Пророчествование - это такое духовное обращение слова Бога к сознанию, которое приводит душу пред его лицо и раскрывает слушателю мысль Бога, словно свет. Существует огромное количество ценных поучений, назиданий и обращений, не обладающих подобным свойством. Все это совершенно верно, но не приводит душу перед лицо Бога; и это не дает такой абсолютной уверенности в том, что мысль Бога осветила положение и осудила состояние души стоящего пред ним. Я сейчас не говорю о необращенных. Непосредственным объектом, конечно, был его народ; но в ходе рассуждений в этой главе показано, как неверующий входит в собрание и, пав ниц, говорит, что Бог истинно с ним. Таков истинный результат. Этот человек обнаруживает, что судится перед лицом Бога.
Нет необходимости подробно разбирать все, что изложено в данной главе, но следует отметить, что здесь говорится о благодарении и благословении, а также о пении псалмов и молитвах. Пророчествование и все остальное представлено как всецело относящееся к христианскому собранию. То, что не назидало непосредственно, вроде говорения на языках, запрещалось, если не было истолкователя. Я очень сомневаюсь в том, было ли откровение после того, как был завершен канон Писания. Предположить, что открылось что-то, когда текст, обычно называемый каноническим, был уже завершен, означало бы порицать промысел Бога, заключенный в нем. Но пока последнее изложение его мыслей не было увековечено для собрания, нам понятна благодать, проявляющаяся в том, что Он время от времени допускает дополнительное откровение. Это не дает права ожидать чего-нибудь подобного в любой отрезок времени, последующий за завершением Нового Завета. Опять-таки из этого следует, что к данной главе имеются определенные поправки. Так, до сих пор было известно, что если что-либо по воле Бога прекратилось (например, чудеса, языки или откровения), очевидно, что подобных проявлений Духа не следует ожидать; но это ни в малейшей мере не отменяет христианского собрания или проявления того, что Дух все еще явно дает по воле Бога. И, несомненно, Он продолжает давать то, что приносит пользу, и во славу Бога в настоящем свидетельстве и в собрании здесь на земле. В противном случае собрание опускается до уровня мирского учреждения.
В конце главы изложен очень важный принцип. Люди напрасно будут ссылаться на могущество Бога, чтобы оправдать какое-либо бесчинство. В этом огромная разница между силой Духа и бесовской силой. Бесовская сила может быть неуправляемой: цепи, оковы - все внешние человеческие силы - не смогут связать человека, в котором сидят бесы. Иначе обстоит дело с Духом Бога. Всегда, когда человек ходит с Господом, сила Духа Бога, наоборот, связана с его словом и подчиняется Господу Иисусу. Ни один человек не вправе сказать, что Дух заставляет сделать его то или иное вразрез с Писанием. Оправдание вопреки Писанию невозможно; и чем очевиднее то, что сила эта от Бога, тем меньше будет человек помышлять о том, чтобы пренебречь столь совершенным выражением разумения Бога. Поэтому все должно делаться благопристойно и по порядку - порядку, который определяет Писание. Единственная цель, насколько это касается нас, которую Бог одобряет, состоит в том, что все должно совершаться для наставления, а не для самовосхваления.

### 1Коринфянам 15

Другая тема (гл. 15) является наиболее серьезным предметом по своему учению и имеет огромное значение для всех нас. Дьявол не просто смутил коринфян в духовных вопросах, то но когда люди начинают отрекаться от доброй совести, то неудивительно если следующий соблазн приводит к крушению веры. Таким образом, как только сатана совершил первое злое дело среди этих святых, стало очевидно, что остальное вот-вот должно было последовать. Среди них были такие, кто отрицал воскресение - не особое состояние души, но воскресение тела. По сути, воскреснуть должно тело. Умершее должно воскреснуть. Поскольку душа не умирает, “воскресение” ей совершенно не подходит; а вот для тела оно необходимо во славу Бога, а также и для людей. И как же апостол отнесся к этому? Как обычно. Он привел в пример Христа. Они не думали о Христе в данном случае. Казалось, у них не было желания отрицать воскресение Христа, но разве не должен христианин сразу избрать Христа мерой всего? Апостол тотчас же обращается за подтверждением к его личности и его делу Если Христос не воскрес, то нет воскресения мертвых и, значит, нет истины в евангелии. “Вы еще во грехах ваших”. Даже они не были готовы к столь чудовищному выводу: если поколеблется воскресение, то христианство падет. По такому рассуждению он затем указывает на то ожидание христиан, что вскоре придет время радости, славы и благословения для тела. Отречься от воскресения - значит, отказаться от славного упования христианина и быть самым несчастным из людей. Ибо что может быть печальнее, чем отказаться от всей настоящей радости и не иметь той благословенной надежды на будущее в пришествие Христа?! Так явственно обозначилась вся сложная природа человека перед мысленным взором апостола, когда он говорил об этой скорой надежде благословения.
Затем делается резкий переход: вместо того чтобы еще рассуждать на эту тему, он начинает весьма значительное откровение истины: “Но Христос воскрес из мертвых, первенец из умерших. Ибо, как смерть через человека, через человека и воскресение мертвых. Как в Адаме все умирают, так во Христе все оживут”. Верно, что царство, которого мы ожидаем, еще не наступило, но настанет. Посмотрите, насколько последовательна любая истина и как сатана старается сделать последовательным заблуждение. Он знает слабость человеческого ума. Никто не любит быть непоследовательным. Вас могут втянуть в это, но вы никогда не будете чувствовать себя свободно, если вас преследует ощущение непоследовательности. Следовательно, как только одно заблуждение воцаряется над рассудком человека, он готов принять и другие, лишь бы только все было последовательно.
Таков был соблазн для коринфян. Они были обижены высшим безразличием, проявленным апостолом ко всему, что ценилось среди людей. Его слова и его жизнь совсем не соответствовали тому уровню, который им казался подобающим в глазах мирян для служения Бога. От этого плодовитого корня зла произошло духовенство. Это было попыткой обрести как можно большую утонченность. Духовный сан приобщает человека к знати, если он не был таковым прежде. Обычно там, где мы видим людей, совершающих явно неверные поступки, коренится ложное учение. По крайней мере когда это есть преднамеренное, настойчивое и систематическое заблуждение, то оно не будет частным заблуждением, но будет иметь глубокие корни. Именно это и обнаружилось в Коринфе. Слабость обнаружилась в том, что в конце концов лежит в основе христианства. Они не хотели отрицать личности Христа или его воскресение из мертвых. Однако вот то, что вознамерился враг и во что вовлекло их это ложное представление: следующий шаг после отрицания воскресения для христианства - отрицать его во Христе. И здесь апостол не преминул им дать довольно резкую отповедь. Он показывает нелепость их вопросов, какими бы глубокими они им ни казались. Каким образом? Для человека всегда небезопасно то, что он не довольствуется верой, что он всегда в первую очередь стремится осмыслить все. Но это пагубно для божественных явлений, которые всегда находятся вне сферы разумного и осмысленного. Подлинное осмысление для христианина является плодом веры. Апостол без колебаний обращается к неверующему или, по крайней мере, заблуждающемуся, которого он имеет в виду, чтобы разоблачить его глупость. “Безрассудный! - говорит он.- То, что ты сеешь, не оживет, если не умрет”. Таким образом, коринфяне подверглись самому серьезному порицанию, причем по поводу того, чем они сами кичились. Человеческий рассудок, несомненно, бессилен вне предназначенной ему сферы. Однако Павел не удовлетворяется лишь тем, что опровергает их теории, он приводит последовательное и особое откровение. Предыдущая часть главы указала на связь воскресения Христа с нашим воскресением, за которым последует царство и, наконец, случится так, что Бог будет все во всем. В последней части главы он дополняет то, что до тех пор не было объяснено. Из предыдущей части мы узнали лишь то, что все святые умрут и что все воскреснут в пришествие Христа. Но это не будет полной правдой. Сущая правда заключается в том, что мертвые во Христе воскреснут, и это несомненно, но это ничего не объясняет относительно живых святых. Он подтвердил славную суть воскресения. Он доказал, насколько фундаментальной, важной и насущной является истина о том, что тело должно снова воскреснуть, - та истина, которую они были склонны отрицать, как если бы это было нечто низшее и бесполезное, даже если и возможное. Они полагали, что истинный путь к духовности состоял в том, чтобы возвеличивать человеческий дух. Божественный путь к духовности для нас лежит через простую, но сильную веру в силу воскресения Христа, в упование на воскресение его как образец и источник нашего собственного воскресения. Затем он добавляет, что покажет им тайну. По этому поводу я должен сказать несколько слов для того, чтобы раскрыть ее значение.
Само воскресение не было тайной. Воскресение праведных и неправедных было хорошо известной ветхозаветной истиной. Оно могло основываться на сравнительно редких отрывках Писания, но это была основополагающая истина Ветхого Завета, насколько мы можем видеть у апостола Павла в его споре с иудеями в книге Деяний. По сути Господь Иисус также приводит аналогичное предположение в евангелиях. Но если о воскресении мертвых святых было известно, и было даже известно о воскресении порочных умерших, то преображение живых святых было абсолютно неизвестной истиной, и до сих пор она не открывалась. Это была истина Нового Завета, ибо именно она подразумевается под словом “тайна”. Это была одна из тех истин, которые хранились в тайне в Ветхом Завете, но ныне открытая, не столь трудная для понимания, когда ее формулируют, но нечто, не открывшееся прежде. “Говорю вам тайну: не все мы умрем, но все изменимся”. Очевидно, это подтверждает и обосновывает воскресение, хотя может показаться исключением, но, по сути, сказанное весьма неожиданным образом придает большую последовательность и значение воскресению мертвых. Общая истина воскресения, несомненно, выносит смертный приговор всему настоящему укладу для верующего, показывая, что земля не может быть по справедливости местом его радости, где все отмечено смертью, и что он должен ожидать применения воскрешающей силы Христа прежде, чем он обретет место, где покой Бога будет нашим покоем и где не будет ничего иного, кроме радости с Христом и его святыми, воцарившимися в нем до скончания века. Добавленная к этому истина Нового Завета об изменении придает всему огромную выразительность и свежесть, поскольку она постоянно держит христианина в ожидании Христа. “Говорю вам тайну [не ту, что ныне мертвые во Христе воскреснут, но “мы”, начиная со слова “мы”]: не все мы умрем, но все изменимся вдруг, во мгновение ока, при последней трубе; ибо вострубит, и мертвые воскреснут нетленными, а мы изменимся. Ибо тленному сему надлежит облечься в нетление, и смертному сему облечься в бессмертие”. “Итак, - завершает он конкретным обобщением всего этого, - братия мои возлюбленные, будьте тверды, непоколебимы, всегда преуспевайте в деле Господнем, зная, что труд ваш не тщетен пред Господом”.

### 1Коринфянам 16

И вот, наконец, перед нами последняя (16) глава, в которой апостол дает серьезное назидание по поводу сборов у святых. Основываясь на том, насколько кому из них удалось сделать сбережений, он связывает это с особым днем христианского празднования, когда они собирались вместе для общения со святыми. “В первый день недели каждый из вас пусть отлагает у себя и сберегает, сколько позволит ему состояние, чтобы не делать сборов, когда я приду”. Стоит ли говорить о том, как человеческое мнение исказило истину в этом вопросе? Несомненно, апостол, или Святой Дух видел, как в Коринфе развилось именно это заблуждение, которое сделало столько зла в христианском мире. Высокое личное положение, ученость, красноречие или прославленное имя (как, например, у апостола) призваны пробудить щедрость святых (может быть, даже мира) и увеличить доходы с помощью этих или подобных средств.
Но разве нет здесь другого соблазна? Когда люди более или менее свободны от обычного духа традиций, когда они не поддаются в такой степени возбуждению, к склонности известности или угождению тому или иному человеку или делу или любому из человеческих побуждений, которые очень часто имеют место, я представляю, что они подвергаются соблазну совершенно противоположного толка. В достаточной ли степени мы считаем себя ответственными пред Господом - каждый из нас - делать подаяние, и притом в связи с первым днем недели и его благословенными обстоятельствами и целями, когда мы собираемся для вечери? Подаем ли мы, каждый из нас, сообразно тому, сколько сберегли? Конечно, очень неплохо избегать людского влияния, но давайте не забывать, что “Господь нуждается” в нашем подаянии ради излюбленных целей его на земле. И я уверен в том, что если мы по справедливости отринули простые человеческие побуждения и если мы действительно благодарим Бога за избавление от мирского влияния, от силы привычки, общественного мнения и т. д., то будет очень жаль, если мы не сделаем вдвое больше под воздействием благодати, которая доверяет нам, как мы делали это под законом, который обычно управлял нами. Ваша собственная совесть должна подсказать, можете ли вы ответить Господу по этому поводу. Я уверен, что мы не в меньшей степени подвергаемся соблазну утвердиться в убеждении, что наши прежние привычки были совершенно неправильны, и просто будем складывать деньги в карман. Признаюсь, что мне кажется, какой бы отвратительной ни была человеческая назойливость, направленная на изымание денег, каким бы недостойным ни было человеческое мотовство, в конце концов хуже всего эгоистичное и своекорыстное стяжание. Я абсолютно убежден, что соблазн святых Бога, выведенных за стан, кроется именно в этом, чтобы, избавившись от того, что они считают неверным, они не искали в этом искушенного сознания. Утвердившись в сознании силы благодати Бога, они должны постоянно соблюдать себя в преданности ему. Недостаточно прекратить делать что-либо, делавшееся неверно, и иногда во имя неверных целей. Да будет ревностна и бдительна душевная работа и стремление узнать, как правильно достичь правильной цели, тем более если нам дано более простое и полное знание благодати Бога!
Далее перечисляются различные формы служения. Речь идет не о дарах как таковых, но о людях, преданных труду в Господе, ибо, как явственно обнаруживает эта глава, между этими двумя предметами существует разница. Сам апостол, например, предстает в служении перед нами со своим особым даром и положением в собрании. Далее: есть Тимофей, его сын по вере, не только евангелист, но и, по крайней мере, облеченный правами старшинства над пресвитерами, в определенных отношениях помогающий Павлу, и еще здесь упоминается красноречивый александриец, о котором сказано следующим образом: “А что до брата Аполлоса, я очень просил его, чтобы он с братиями пошел к вам; но он никак не хотел идти ныне, а придет, когда ему будет удобно”. Как деликатен, заботлив и тактичен Павел, желавший, чтобы Аполлос тогда пошел в Коринф, и как тактичен Аполлос, который не пожелал прийти при тех обстоятельствах. Судя по внешним событиям в их взаимоотношениях, мы видим проявление свободы и ответственности, и не кто иной, как апостол Павел сообщает нам, что Аполлос не пожелал прийти, как ему самому хотелось в то время. Речь шла не о человеке, имеющем более высокое звание в мире и руководящем поступками другого, подчиненного ему. Апостол действительно выразил свое сильное пожелание о приходе Аполлоса, но Аполлос не мог отступить от своего владыки, и, будьте уверены, он воспользовался мудростью большей, чем человеческая. И, наконец, мы видим другого рода служение, более простое, - в “семействе Стефановом”. Здесь случай проще и скромнее положение, но пред Богом оно весьма реально, какой бы ни была опасность насмешек других людей. Отсюда, я думаю, и слова поучения: “Прошу вас, братия (вы знаете семейство Стефаново, что оно есть начаток Ахаии и что они посвятили себя на служение святым) [они должным образом посвятили себя этому делу], будьте и вы почтительны к таковым”, не просто к Тимофею или Аполлосу, но и к таким простодушным христианам, кто желал служить Господу по мере имевшихся у них сил, и это было доказано их неустанным трудом. Несомненно, среди трудностей собрания, перед лицом противоречий и огорчений, всевозможных горестей, врагов и источников скорби и стыда требуется сила Бога, чтобы идти дальше, не замечая всего этого. Сделать первые шаги легко, но ничто, кроме силы Бога, не сможет удержать человека на этом пути без колебаний перед лицом всего, что тянет вниз. И в этом заключалось все дело. Мы можем предположить, что эти коринфяне были достаточно беспокойными. Это очевидно из заявлений, сделанных в самой начальной части послания, и поэтому апостол призывает их быть почтительными. Очевидно, что среди них существовал непокорный дух, и те, кому проповедовали, считали, что они не хуже семейства Стефана. Для нас благо быть почтительными “к таковым и ко всякому содействующему и трудящемуся”. Я убежден, возлюбленные братья, что утверждение избранности служения в Господе не означает порицания благословенности братства. В этих вопросах не может быть более прискорбной ошибки, нежели полагать, что не должно быть этого благочестивого подчинения одного человека другому в соответствии с положением и властью, которые Господу угодно вверить ему.
Пусть Господь дарует нам, чтобы наши души твердо держались истины, открытой здесь, причем не общим или поверхностным образом. Все, на что я претендую сейчас, - это дать набросок или сочетание частей послания. Но пусть само Слово или любая его часть проникает в наши души и станет нашей радостью, чтобы мы не только могли принять драгоценную истину подобного послания, а также мир и радость наших сердец в личной вере, но и могли через веру понять наше место как собрание Бога на земле, с благодарением и хвалой, как люди, призывающие имя Господа - их и нашего, - как люди, по сути, ощущающие необходимость в подобных наставлениях! Пусть Господь дарует нам свой дух послушания Отцу!

## 2 Коринфянам

Оглавление: гл. 1; гл. 2; гл. 3; гл. 4; гл. 5; гл. 6; гл. 7; гл. 8 - 9; гл. 10 - 11; гл. 12; гл. 13.

### 2Коринфянам 1

Невозможно даже поверхностно прочесть два послания Коринфянам, не заметив контраста между уязвленным настроем первого послания (сердца, опечаленного еще сильнее, ибо оно любило этих святых) и второго, когда то же самое сердце наполнилось утешением, ниспосланным от Бога, для них. Оно чрезвычайно убедительно, и оно, несомненно, божественно и явлено могучим проявлением благодати Бога.
В человеческих делах ничто в действительности не спасает от тления. Самые мудрые люди пытаются замедлить процесс тления и как можно дольше отбивать слишком частые набеги смерти. Благодарение Богу, в божественном все обстоит иначе. Ничто так не выказывает возможностей Бога, как его превосходство в благодати над злом, ничто так не являет его любящую милость и благость всегда, когда есть истинная вера. И, несмотря на тягостную службу в Коринфе, это была жизнь. Поэтому апостол, хотя и пал духом из-за их состояния, с надеждой уповал на Бога в их отношении даже в первом, столь сильно обличающем, послании, ибо сам Господь поведал ему, что у него было много народа в этом городе. По-видимому, вряд ли было что-либо подобное, когда он писал им самое первое послание. Но Господь был прав, ибо Он всегда прав, и апостол доверился Господу вопреки всему внешнему. Ныне же апостол вкусил радостных плодов своей веры в возобновленной благодати Господа. Поэтому в данном послании мы не встречаем столько свидетельств их внешних беспорядков, как в первом. Апостол не занимается, как ранее, регулированием состояния собрания как такового, но мы являемся свидетелями возрождения душ. Действительно, это результат благотворного воздействия на совершенно различных людей, а также собрания. В такой же степени здесь наличествует благословенное описание жизни во Христе, во всей его выразительности и последствиях.
Так наше послание до некоторой степени напоминает нам послание Филиппийцам, похожее на него, хотя, конечно, не тождественное с ним и ни в коей мере не обладающее столь красноречивым характером. Однако, тем не менее, в нем описывается состояние, совершенно отличное от того наклонного пути, который осудило первое послание. Бог подготовил своего слугу к этому изменению, ибо Он все понимает в своей несравненной щедрости и предвидении. Он понимает не только тех, кому написано послание, но и того, кого Он берет в качестве орудия для написания. Наверняка Он имел с ними дело, но Он имел дело и со своим слугой Павлом. Это были другого рода отношения (не без некоторого уничижения для них), уязвляющие естество без позора, который неизбежно пал на святых в Коринфе, но тем более сподобившие Павла проявить свою любовь к ним. Так как он знал, что благодать Бога совершила в их сердцах, он мог более свободно выразить симпатию, которую испытывал к ним, и, ободренный всем, что было содеяно, он мог взяться за то, что осталось свершить в них. Но неизменная благодать Бога, которая действует перед лицом немощи и перед лицом смерти и которая столь мощно действовала в нем, сделала коринфян очень дорогими ему и позволила ему повлиять на их состояние и расположение духа, дав им самое подобающее утешение, какое только когда-либо мог дать этот благословенный человек сердцам скорбящих.
И вот он изобильно изливает его: “Благословен Бог”. Его сердце, переполненное скорбью, когда писалось первое послание, могло теперь раскрыться. “Благословен Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа, Отец милосердия и Бог всякого утешения, утешающий нас во всякой скорби нашей”, несмотря ни на что, будь то вследствие серьезных проступков, будь то к их собственному глубокому стыду и к его скорби, как уже было однажды. Но теперь утешение далеко превосходит огорчение, и мы можем “утешать находящихся во всякой скорби тем утешением, которым Бог утешает нас самих”. И здесь, будучи верным сердцем, он упоминает страдания Христа: “Ибо по мере, как умножаются в нас страдания Христовы, умножается Христом и утешение наше. Скорбим ли мы, скорбим для вашего утешения и спасения”.
Отличие этого послания от послания Филиппийцам, на которое я ссылался, весьма примечательно. Суть в том, что они сами трудились для своего спасения, а апостол в определенном смысле был полностью изолирован от них. Будучи в стесненных обстоятельствах, он уведомляет их, что не может общаться с ними так, как прежде. Несомненно, в этом и состоит разница, но она заключается лишь в том, что происходит от их зрелости и благодати. Здесь им необходимо было большее. В обоих посланиях было проявление благодати, но эта разница, главным образом, делала честь его имени у филиппийцев. То, что апостол проникся к ним столь полным доверием, было доказательством их отличного состояния, даже хотя он был абсолютно лишен возможности быть рядом с ними. Он был далеко от них и имел очень мало шансов встретиться с ними вскоре.
С коринфянами он мог говорить по-другому. Он жил сравнительно близко и надеялся прийти к ним в третий раз, как он сообщает нам в последней части послания. Тем не менее он переплетает свои собственные переживания с их переживаниями чудесным и благостным образом, особенно для тех, кто обладает чувствительным сердцем. “Скорбим ли мы, - говорит он, - скорбим для вашего утешения и спасения, которое совершается перенесением тех же страданий, какие и мы терпим... Утешаемся ли, утешаемся для вашего утешения и спасения”. Разве это не было благодатным признанием? Что бы ни постигло их, все было для их утешения. Если были скорби, то Господь обращал их к их благословению. В то же время Павел разделяет с ними горести, которые постигли его самого, и он самым благословенным образом повествует о них. Каким бы ни было могущество Бога, которое поддержало его, когда с их стороны не нашлось ничего, что бы его утешило (но, скорее, усугубило огорчение духа), теперь, когда благодать действовала в их сердцах, он показывает, насколько он чувствовал себя зависимым от их молитв. Благодать воистину прекрасна, и это совсем иное, нежели человеческие обычаи.
Как благословенно видеть действие Бога, который есть абсолютное совершенство, не только в том человеке, который чувствует подобно нам, который обладает такой же природой и таким же состоянием, но и в человеке, в котором это порождает беспрерывную злобу по отношению к Богу! В то же время человек, как слуга Бога, оказывается лишь средством для того, чтобы дополнительно, в иной форме, доказать, что могущество Духа Бога безгранично и может творить величайшие чудеса духа даже в жалком человеческом сердце. Несомненно, мы потеряли бы многое, не имей мы этого во всем совершенстве и полноте в Христе; но как бы много мы утратили, если бы мы не обладали также действием благодати - не там, где сама человеческая природа была прекрасной без единого порока снаружи или пятнышка греха внутри, но где все естественно было одним лишь злом и ничем другим, где, тем не менее, сила Святого Духа действовала в новом человеке, возвышая верующего над плотью. Так было с апостолом.
В то же время в их сердцах был благодатный отклик, хотя, возможно, сравнительно слабый. Очевидно, в них еще много надо было исправить, но они были на правильном пути. Это принесло радость его сердцу, и он сразу ободрил их и дал им понять, сколь мало его сердце охладело к ним и как он любил общаться с ними, вместо того чтобы отстраняться от них: “При содействии и вашей молитвы за нас, чтобы за дарованное нам, по ходатайству многих, многие возблагодарили за нас. Ибо похвала наша сия есть свидетельство совести нашей, что мы в простоте и богоугодной искренности... жили”. Апостол был полон совершенно противоположных чувств. Будучи человеком выдающегося ума и проницательности, он расплачивался за это тем, что все относили на счет этого мира. Иными словами, они приписывали это его способностям и природной проницательности, и истинная сила Духа Бога, таким образом, просто приписывалась плоти.
Выдвигалось также обвинение в непостоянстве, если не в нечестности. Его намерение посетить Коринф было неверно истолковано. С самого начала апостол трактует это в духе самоосуждения, помышляя о славе Христа. Допустим, что их обвинения были справедливы, допустим, что Павел был столь вероломным человеком, как намекали его враги, если бы он сказал, что придет и не пришел бы, то, в конце концов, что тогда? По крайней мере, проповедовал он не это. Слово, проповеданное Павлом, не было “да или нет”. В Христе было “да”, тогда как “нет” не было. Здесь не было отказа или неисполнения обещанного. Здесь есть все, чтобы покорить, утешить и утвердить душу в Христе. Здесь нет отрицания благодати, тем более неуверенности в Господе Христе Иисусе. Здесь все, что может утешить опечаленных, привлечь жестокосердных и ободрить неуверенных. Пусть это будут самые низкие люди, но чего здесь не хватает, что могло бы направить и ввести в высшее место благословения и радости Бога не только в уповании, но и ныне Духом Бога перед лицом всех противников? Таким был Христос, которого он любил проповедовать. Через него проходили благодать и истина. Кому или чему стоило так доверять? И это все изложено самым выразительным образом. “Ибо все обетования Божии в Нем “да” и в Нем “аминь”. И это не одно лишь буквальное свершение обетований. Это утверждение выражает то состояние вещей, которое наступило ныне. Что же касается всех обетований Бога, то не имеет значения, какими они были бы, но “в Нем “да” и в Нем “аминь”, - в славу Божию, через нас”. Эти обетования нашли свое полное подтверждение во Христе.
Было ли обетование вечной жизни? В нем была вечная жизнь в ее высшей форме. Ибо какой будет вечная жизнь в тысячелетний день по сравнению с той, которая была и есть сейчас в Иисусе? Она будет весьма реальна и даже затмит вечную жизнь в эти дни, хотя, тем не менее, верующий имеет ее во Христе, и притом в ее абсолютном совершенстве. Возьмем опять-таки прощение грехов. Будет ли это проявление божественного милосердия, столь необходимого и драгоценного для виновного грешника в тысячелетии, сравнительно с тем, что явил Бог и посылает ныне во Христе? Возьмем, что угодно, скажем, небесную славу - разве нет в ней Христа во всем его совершенстве? Поэтому не имеет значения, на что обратить свой взгляд, “ибо все обетования Божии в Нем “да” и в Нем “аминь”. Об этом не говорится среди нас. Очевидно, имеется много обетований, не исполнившихся в отношении нас. Сатана не утратил, но достиг еще большего господства над миром после распятия Господа Иисуса Христа, однако вера видит в самом этом акте его обретения и его вечное падение. Ныне свершается суд над миром. Судится князь мира, но приговор еще не приведен в исполнение. Вместо того чтобы быть свергнутым с престола Христом, он через него обрел в мире это почетное место и звание. Но, тем не менее, каким бы ни было очевидное предстояние дьявола и какой бы ни была отсрочка, “обетования Божии в Нем “да” и в Нем “аминь”, - в славу Божию, через нас”.
Но в дальнейшем апостол не удовлетворяется одним этим. Он хотел бы, чтобы они знали, описав, таким образом, это слово, которое он проповедовал, что оно было бесконечно дороже ему, чем его собственная личность. И теперь он сообщает нам, что ради того, чтобы пощадить их, он не пришел в Коринф. В этом содержался упрек, который выражен самым деликатным образом. Он предпочел задержаться или свернуть в сторону, нежели посетить коринфян в их тогдашнем состоянии. Если бы он все-таки пришел, то он должен был бы прийти с карающим жезлом, а этого он не мог вынести. Он хотел бы прийти с одним лишь добром, никого не обвиняя и не говоря ни о чем неприятном и унизительном для них (хотя, по сути, более унизительном для него, ибо он любил их). И подобно тому, как устыдился бы родитель позору своего ребенка, будучи способным на более глубокое чувство, нежели ребенок, точно так же и апостол чувствовал по отношению к тем, кого он обрел в благовестии. Он горячо любил коринфян, несмотря на все их проступки, и он скорее снес бы их недостойные обвинения в непостоянстве из-за того, что не посетил их безотлагательно, нежели пришел бы судить их в неправедности и гордыне. Он хотел дать им время исправиться, чтобы он мог прийти к ним с радостью.

### 2Коринфянам 2

Во второй главе это раскрывается немного подробнее, и здесь показана глубокая забота его сердца о них. Мы можем легко догадаться, какая это была широкая возможность для благовествования тем, кто был великим проповедником благой вести и учителем язычников. Хотя такая возможность теперь представилась и была, без сомнения, сильной побудительной причиной для работы среди них, все же его душа была неспокойна. Его сердце тревожилось о состоянии коринфян и о том происшествии среди них, которое вызвало в нем наибольшее беспокойство. Казалось, он больше не переживал, как будто у него не было достаточно сильного стремления сделать что-то и в другом месте. Он мог обратиться до этого скорого и живительного вознаграждения к любому труженику в этом мире. Какой бы ни была бесценность раскрытия Христа перед теми, кто не познал его, увидеть явление славы Христа в тех, кто познал его, увидеть ее возрожденной там, где она помрачилась, было еще приятнее его сердцу. Вне сомнений, это было бы великой радостью для несчастных и послужило бы славе Господа в других краях. Когда же здесь слава Господа потускнела в тех, кто носил это имя перед людьми, то как же мог Павел легко отнестись к тому, что так неотступно давило на него? Поэтому ни привлекательность благовествования, ни обращение поработать, причем искреннее, которое призывало его в иные места, не могли помешать ему. Он испытывал глубочайшую скорбь из-за этих святых, как он здесь сказал, и не мог успокоиться духом, потому что не нашел Тита, своего брата, приходившего увидеться с ним.
И опять-таки среди конкретных обстоятельств, которые столь сильно подействовали на него, была его чрезвычайная забота о том человеке, которого он повелел им изгнать. На это у него была власть от Бога, и стоит ли упоминать, что обязанность повиноваться ей во всей полноте ложится и на нас. Мы совершенно в той же степени подчиняемся той власти, как подчинялись они. Но какое утешение для его сердца, что теперь он совершил перемену в том человеке, который был главным и самым вопиющим свидетельством власти сатаны в собрании! Этот грех, который был неизвестен даже среди язычников, и тем более постыдный, так как случился там, где исповедовалось имя Господа Иисуса и обитал Дух, стал поводом для самого благотворного наставления для их душ, ибо они узнали, что постигает собрание Бога при столь позорных обстоятельствах. И они откликнулись на строгий призыв, обращенный к ним во имя Господа, и исторгли злую закваску от трапезы Господа. Только теперь им угрожала опасность со стороны наказания. Они были расположены к чрезмерной строгости, равно как до этого были распущенными и несмиренными. Павел стремился вселить в них тот же дух милосердия к раскаявшемуся преступнику, которым был переполнен сам. Наконец-то они осознали бесчестие, которое было нанесено славе Господа, и возмутились против самих себя, как причастников имени его, не говоря уже о них самих, и против таких скандалов. Таким образом, они медлили прощать человека, совершившего подобное зло, а сатана прилагал усилия противоположного свойства, чтобы разделить их в сердцах с благословенным апостолом, который пробудил в них праведные чувства после их слишком долгого сна. Как Павел сначала ужаснулся их безразличию ко греху, так теперь невозможно было, чтобы он не побеспокоился, чтобы не случилось недостатка в милосердии, как чуть раньше недоставало справедливости. Но нет ничего, что сравнилось бы с милосердием, чтобы вызвать милосердие; и он уведомляет их о своих собственных чувствах, и не просто о преступнике, но и о них самих. “А кого вы в чем прощаете, того и я; ибо и я, если в чем простил кого, простил для вас от лица Христова, чтобы не сделал нам ущерба сатана, ибо нам не безызвестны его умыслы”. Таково его отношение. Это уже больше не повеление, но доверие, оказанное этим святым; и когда мы размышляем о том, что впоследствии появится в этом послании, это, несомненно, самое благословенное и прекрасное доказательство реальности благодати и ее последствий, которые могут, как это и было, порождаться этим в сердце святого здесь на земле. Чем только мы ни обязаны Иисусу!
Рассудив это дело в настоящий момент (ибо он возвращается к нему впоследствии), он заводит речь о том, каким образом он прошел с помощью Бога через испытание, неважно какого свойства. Пусть речь шла о человеке, который впал в столь глубокое заблуждение, но теперь вернулся в лоно Господа и по отношению к которому он хотел, чтобы его братья всенародно подтвердили свою любовь; или пусть речь шла о том, что он отошел от благовествования вследствие своей озабоченности на их счет, - теперь он рассказывает им о торжестве, которое Господь даровал ему распространять во всяком месте.
Это приводит к раскрытию праведности во Христе, но его стиль значительно отличается от того, который мы находим в послании Римлянам. Там нашему взору открываются широкие и глубокие основы, а также сила Духа и свободы, зависящая от подчинения человека делу Христа. Там утверждалось, что Бог праведен, но и оправдывает не только кровью, но и той силой воскресения, с которой Христос воскрес из мертвых. И мы оправданы, по крайней мере, посредством дела Спасителя.
Но в данной главе Дух поднимается еще выше. Он соединяет праведность с небесной славой, и в то же время показано, что праведность и слава находятся в совершенстве благодати в отношении к нам. Эта благодать ни в коей мере не лишена любви (как иногда некоторые люди представляют себе славу как нечто холодное); и если человек блекнет перед ней (плотское естество, конечно), то лишь с целью получить большую силу посредством силы Христа, нисходящей на нас в нашей очевидной и ощутимой слабости.

### 2Коринфянам 3

Третья глава открывается ссылкой на обычай, столь привычный для собрания Бога: посылать и спрашивать рекомендательные письма: “Неужели нам снова знакомиться с вами? Неужели нужны для нас, как для некоторых, одобрительные письма к вам или от вас?” Вовсе нет. В чем же тогда заключается его одобрительное письмо? В них самих. Какой же верой в благодатную силу Бога должен был он обладать, что его одобрительным письмом могли быть коринфские святые! Он не смотрит вокруг, чтобы выбрать самые поразительные случаи обращения из свершенных, или он не указывает на самую, возможно, унизительную сцену из когда-либо пережитых им, но он указывает на этих святых как на одобрительное письмо. Но почему? Потому что он познал силу жизни во Христе. Он был уверен в этом. В самые трудные дни, когда любое другое сердце было бы совершенно сражено, он уповал на Бога с верой в это. Теперь же, когда свет забрезжил перед ними, забрезжил, так сказать, вновь, он смог смело сказать, что они были не только его, но и Христовым письмом. Очевидно, что он становится все смелее и смелее, когда думает об имени Господа и о той радости, которую обрел вновь среди всех своих горестей. Поэтому он говорит: “Вы - наше письмо, написанное в сердцах наших, узнаваемое и читаемое всеми человеками; вы показываете собою, что вы - письмо Христово, через служение наше написанное не чернилами, но Духом Бога живаго, не на скрижалях каменных, но на плотяных скрижалях сердца”. Не было недостатка в тех, кто пытался навязать коринфянам принципы закона, и дело не в том, что в этом заключались самые злобные и коварные происки врага. Среди них больше исповедовалось саддукейство, чем фарисейство, но, тем не менее, нередко сатана находит применение для обоих или связь между ними обоими. Служение апостола явно не было тем, которое нашло бы свой образец в какой-либо форме закона, или написанного на каменных скрижалях, но, скорее, написанного Духом живого Бога на плотяных скрижалях сердца. Таким образом, это служит источником для самого сильного противопоставления буквы, которая убивает, и животворящего духа. Как сказано здесь: “Не потому, чтобы мы сами способны были помыслить что от себя, как бы от себя, но способность наша от Бога. Он дал нам способность быть служителями Нового Завета”. Затем, чтобы кто-либо не подумал, что таковым было завершение прежнего завета, он уведомляет нас, что в нем нет ни духа, ни буквы этого завета. Сам завет, в его непосредственном выражении, ожидает оба дома Израиля в день, который еще на настал; но пока Христос в славе предвосхищает для нас этот день, и это, конечно, завет не буквы, но духа, потому что буква убивает, а дух животворит.
Затем мы видим длинное отступление, ибо истинное продолжение конца 6-го стиха мы имеем в 17-ом стихе, а все, что находится между ними, образует, собственно говоря, отступление. Я прочту слова, лежащие вне данного отступления, чтобы это стало очевидным. Он сказал, что “дух животворит”. “Господь же, - добавляет он, - есть [тот] Дух”. Последнее слово должно быть напечатано со строчной, а не с заглавной буквы. В некоторых Библиях это дано, осмелюсь сказать, в правильном виде, но в других с ошибкой. “Тот дух” не означает Святого Духа, хотя именно Он один мог дать человеку возможность постичь дух, таящийся в букве. Но апостол, я считаю, подразумевает, что Господь Иисус есть дух иного рода, нежели тот, который обнаруживается в законе. И, таким образом, он отвлекается от темы в своей характерной и достопримечательной манере; и по мере того, как он раскрывает ее, в неком смысле он является служителем нового завета (то есть не просто в буквальной форме, но руководствуясь его духом), почему он последовательно и соединяет этот дух с формами закона. Существует ясное божественное предназначение или идея, скрытая под одеяниями закона; это их дух, и он сообщает нам, что это воистину и есть Христос, Господь. Господь есть тот дух. Вот что сквозной нитью проходило через всю систему закона во всех его разнообразных образах и отражениях.
Затем он упоминает Святого Духа: “А где [не просто “тот дух”, но] Дух Господень, там свобода”. Между двумя этими выражениями существует заметная разница. “Дух Господень” есть Святой Дух, который присущ христианству, но в букве иудейского воззрения вера постигла “тот дух”, который относится к Христу. Существовали внешний обряд и заповедь, которой довольствовалась плоть, но вера всегда уповала на Господа, и пусть смутно, но прозревала его буквой, которую неизгладимо начертал Бог и теперь подтверждает все новыми доказательствами то, что Он с самого начала указал на того, кто грядет. В этом было нечто большее, чем когда-то проявилось в Моисее и Аароне, Давиде и Соломоне, во всем, что говорилось и делалось, в знамениях и знаках: все указывало на того, кто был обетован - на Христа.
И ныне “где Дух Господень, там свобода”. Об этом раньше не знали: истина была скрыта покрывалом, но теперь она открылась. Святой Дух дает нам ныне силу и блаженство этого. Где Он - там свобода.
Однако, вернувшись на миг к вводной фразе, мы видим, что непосредственный результат действия закона (какой бы ни была милость Бога, поддерживающего его, и несмотря на проклятие) сам по себе есть служение смерти. Закон может лишь осуждать - он может от лица Бога навязывать лишь смерть. У Бога никогда и ни в какой мере не было намерения через закон воплотить праведность или жизнь. Более того, Он дает ныне Духа через Христа. “Если же служение смертоносным буквам, начертанное на камнях, было так славно, что сыны Израилевы не могли смотреть на лице Моисеево по причине славы лица его преходящей [это не было чем-то постоянным, но лишь временным по своей собственной сути], - то не гораздо ли более должно быть славно служение духа? Ибо если служение осуждения [следующий пункт после служения смерти] славно, то тем паче изобилует славою служение оправдания”. Обратите внимание: это не просто милость Бога, но служение оправдания. Когда Господь обитал здесь на земле, то каким была сущность его служения? Оно заключалось в благодати, но еще не в служении оправдания. Конечно, очевидно, что Он был праведным, и все, что Он совершал, полностью соответствовало природе праведника. Во всем, что Он говорил, не было ни малейшего отклонения от праведности. Благодать и истина ниспосланы Иисусом Христом. Но когда Он вознесся на небеса вследствие искупления своей кровью, то Он уничтожил грех своей жертвой : это было не только служение благодати, но и оправдания. Короче говоря, оправдание без искупления уничтожает, но не спасает; благодать прежде искупления не могла спасти, но, скорее, удержать от суда, хотя оправдание в силу искупления является самой устойчивой опорой для верующего.
Какой бы ни была благодать, открытая нам ныне, она совершенно праведна в Боге, являющем ее. Его действия оправданы во всем. Спасение не содержит в себе превышения его полномочий. Он не рассуждает так: “Человек виновен, но Я отпущу его и не исполню приговора, вынесенного ему”. Ныне христианин допущен перед лицо Бога по благоугодности самого Христа. Поскольку это всецело явилось чрез Христа, то это лишь прославляет Бога, так как умерший Христос был Сыном Бога, дарованным его любовью во искупление этого самого замысла, и нам (среди всяческой несправедливости, всех преступлений на земле, когда зло все еще остается не уничтоженным, когда свирепствует смерть и сатана захватил повсеместно всю возможную власть, как идол и князь этого мира) дано это глубочайшее явление славы Бога, выводящей людей не только перед лицо Бога, но и к осознанию своего духа и участию в нем, и притом в оправдание через искупление Христа. Вот в чем здесь торжествует апостол. Поэтому он, конечно, не называет это служением жизни, ибо через благодать Бога всегда происходило новое рождение или новое естество, но ныне он приводит гораздо более полное наименование благословения, благословение Духом, поскольку служение Духа над жизнью превыше ее. Оно предполагает жизнь, но также и дар и присутствие Святого Духа. Серьезная ошибка, однако, допускается тогда, когда святые цепляются за старое, блуждая среди развалин смерти, тогда как Бог даровал им звание, проистекающее от благодати, но и преизобилующее праведностью, а также служение не только жизни, но и Духа.
Поэтому он продолжает, высказываясь так: “То прославленное даже не оказывается славным с сей стороны, по причине преимущественной славы последующего. Ибо, если преходящее славно, тем более славно пребывающее”. Здесь опять-таки он говорит о другой особенности. Мы приходим к тому, что пребывает вечно, к тому, что не поколеблется вовеки, как это выражено позднее в послании Евреям. К этой вечности благословения мы пришли во Христе, что бы еще ни случилось. Для нас может наступить смертный час, а для мира, несомненно, будет суд - по крайней мере, для людей. Близка полная гибель этого творения. Но мы уже обрели пребывающее вовеки, и никакое уничтожение земли не повлияет на его незыблемость, и вознесение на небеса не кончится ничем иным, кроме выражения его величия и непреходящего характера. Поэтому апостол говорит: “Имея такую надежду, мы действуем с великим дерзновением, а не так, как Моисей, который полагал покрывало на лице свое”.
Это было характерно для действий закона, где никогда Бог и человек не оказывались, так сказать, лицом к лицу. Такая встреча еще не могла произойти. Но теперь она произошла. И Бог не только встретил человека лицом к лицу, но человеку было позволено заглянуть туда, где Бог восседает в своей славе и без покрывала между ними. Однако это не снисхождение Слова, ставшего плотью, пришедшего, чтобы обитать среди людей, но торжество свершившегося оправдания и славы, потому что Дух нисходит от небесного Христа. Это служение Духа, исходящего от человека, вознесенного в славе, и оно дало нам уверенность, что это и есть наш удел - ныне заглянуть туда, чтобы скоро быть вместе с ним. Поэтому он говорит: “Не так, как Моисей, Который полагал покрывало на лице свое, чтобы сыны Израилевы не взирали на конец преходящего. Но умы их ослеплены: ибо то же самое покрывало доныне остается неснятым при чтении Ветхого Завета, потому что оно снимается Христом [то есть Христом, уже познанным нами]. Доныне, когда они читают Моисея, покрывало лежит на сердце их; но когда обращаются к Господу, тогда это покрывало снимается”. Однако мы не ждем здесь, когда они обратятся к Господу, что станет со временем их уделом. Между тем Господь обратился к нам, обратив нас к себе в своей великой благодати, и привел нас к оправданию, миру, а также к славе в уповании - в настоящем общении через искупление. В результате для нас не существует зла, и нам обеспечено всяческое благословение, познанное во Христе, и, как говорит апостол, “где Дух Господень, там свобода”. Далее он добавляет: “Мы же все открытым [без покрывала] лицем, как в зеркале, взирая на славу Господню, преображаемся в тот же образ от славы в славу, как от Господня Духа”. Следовательно, результат торжества нашего Господа Иисуса и свидетельства Святого Духа состоит в том, чтобы нам соединиться со славой Господа как целью наших духовных устремлений, и именно это преображает нас по ее небесному образу.

### 2Коринфянам 4

В 4-ой главе апостол обращается к сосуду, содержащему это небесное сокровище. Он показывает, что мы, “имея... такое служение”, по крайней мере, “по милости Божией... не унываем; но, отвергнув скрытные постыдные дела, не прибегая к хитрости и не искажая слова Божия, а открывая истину, представляем себя совести всякого человека пред Богом. Если же и закрыто благовествование наше, то закрыто для погибающих [таков суровый вывод], для неверующих, у которых бог века сего ослепил умы, чтобы для них не воссиял свет благовествования о славе Христа, Который есть образ Бога невидимого. Ибо мы не себя проповедуем, но Христа Иисуса, Господа; а мы - рабы ваши для Иисуса, потому что Бог, повелевший из тьмы воссиять свету, озарил наши сердца, чтобы просветить нас познанием славы Божией в лице Иисуса Христа”.
Таково благовествование славы Христа. Дело не в том, что мы имеем небесное звание. Самое важное для нас здесь то, что мы названы небесными и нам суждено вскоре преобразиться в образ небесного Христа. Второе послание между двумя вопросами о звании и предназначении рассматривает преображающее влияние созерцания Христа в его славе на небесах. Таким образом, в промежутке между нашим призванием и нашим восславлением остается время для деятельности и усовершенствования. Но этот промежуточный путь ни в коей мере не щадит естество, ибо, как здесь показывает Павел, “сокровище сие мы носим в глиняных сосудах, чтобы преизбыточная сила была приписываема Богу, а не нам”. Бог заставляет нас почувствовать это и помогает в конкретном преображении, но какими средствами? - Вводя нас во всевозможные притеснения и горести, чтобы умертвить плоть. Ибо именно эта допущенная жизненность плоти препятствует проявлению сокровища, тогда как ее осуждение дает возможность воссиять свету. Следовательно, именно это и совершает Бог. Это многое объясняет в жизни апостола, что они были не в состоянии понять; и это дало свои плоды, будучи принятым и использованным в духе, способствуя достижению божественных целей относительно их. “Так что смерть действует в нас, а жизнь в вас”. Какая благодать и сколь благословенна эта истина! Но обратите внимание на то, каким образом продолжается этот процесс: “Мы отовсюду притесняемы, но не стеснены; мы в отчаянных обстоятельствах, но не отчаиваемся; мы гонимы, но не оставлены; низлагаемы, но не погибаем. Всегда носим в теле мертвость Господа Иисуса, чтобы и жизнь Иисусова открылась в теле нашем. Ибо мы живые непрестанно предаемся на смерть”. Он имеет в виду то, что все способствует великой цели: даже такие обстоятельства, которые кажутся самыми катастрофическими из всех возможных. Бог подверг своего слугу смерти. Это было лишь более ярким проявлением разрушения, которое всегда продолжается. “Так что смерть действует в нас, а жизнь в вас. Но, имея тот же дух веры, как написано: я веровал и потому говорил, и мы веруем, потому и говорим, зная что Воскресивший Господа Иисуса воскресит через Иисуса и нас и поставит перед Собою с вами. Ибо всё для вас”. И если страдания были длительны, он обрел их сердца, называя их так, как ощущал, “легкими страданиями”. Он хорошо знал, что такое испытания. “Ибо кратковременное легкое страдание наше производит в безмерном преизбытке вечную славу, когда мы смотрим не на видимое, но на невидимое: ибо видимое временно, а невидимое вечно”.

### 2Коринфянам 5

Так вводится оценка христианином смерти и суда, измеренных Христом. Он уже твердо смотрит на все, что вполне может ужаснуть плотского человека. Христианин может пройти через смерть. Суда же для христианина никогда не будет. Тем не менее его понимание суда, ибо он действительно будет, хотя и не для него самого, может очень сильно повлиять и на других. Через то, что нас совершенно не касается, может осуществиться сильное воздействие на душу, проявиться глубокий источник веры и мощная побудительная сила в служении. Понимание ее сущности может быть более ощутимым, потому что мы избавлены от ее тяжести, и, таким образом, мы можем более пристально и более спокойно размышлять о ней в свете Бога, видя ее неизбежное приближение и всепобеждающую силу для имеющих Христа. Поэтому апостол говорит: “Ибо знаем, что, когда земной наш дом, эта хижина, разрушится, мы имеем от Бога жилище на небесах, дом нерукотворенный, вечный. Оттого мы и воздыхаем, желая облечься в небесное наше жилище”(гл. 5,1.2).
Но будем помнить, что он сурово добавил (ибо в своем сердце не почувствовал облегчения касательно каждого из коринфян): “Только бы нам и одетым не оказаться нагими”. Он был не совсем уверен, что некоторые из них не окажутся нагими, так как не имеют Спасителя. Некоторые истолковывают это место совсем по-другому, находя в этом стихе утешение вместо предостережения, хотя такая точка зрения лишает нас истинного значения этой фразы. Общепринятый перевод и его естественное истолкование кажется мне совершенно правильным. Он не означает следующее: “Поскольку, будучи одетыми, не окажемся нагими”. Это не содержит достойного наставления, предназначенного чьей-либо душе. Есть различные варианты перевода, но я считаю правильным тот, который совпадает с общепринятым. Апостол хотел предупредить каждого человека, что хотя каждый будет облачен в грядущий день (а именно в день воскресения тела, когда душа не будет более бестелесной, но облечется), тем не менее некоторые, несмотря на это облачение, окажутся нагими. Злые же должны быть одеты так же, как и святые, которые уже воскреснут из мертвых как тела праведных; но когда праведные предстанут в воскресении перед великим белым престолом, насколько нагими они окажутся? Что это будет означать в тот день, если у нас не будет Христа, чтобы облечь нас?
После столь целительного предостережения людям, которые превознесли знание в ущерб совести, апостол возвращается к той полноте утешения, которым он наделял святых: “Ибо мы, находясь в этой хижине, воздыхаем под бременем”. Он не намерен отрицать горе и слабость. Он узнал, что значит страдать и скорбеть, гораздо в большей мере, чем любой из них. “Ибо мы, находясь в этой хижине, воздыхаем под бременем, потому что не хотим совлечься”. Таким образом, здесь представлено не просто желание избавиться от этой жизни с ее горестями и испытаниями: человеку никогда не дозволено быть нетерпеливым. Желать быть с Христом - достойно, но воспринимать спокойно то, что связывает нас с позором и мукой, - не от Христа, “потому что не хотим совлечься, но облечься”. То было его страстным желанием - “облечься, чтобы смертное поглощено было жизнью”. И речь идет не о том, что он мог умереть, но о совершенно обратном: чтобы смертное, уже действующее в нем, могло быть поглощено тем, который есть наша жизнь, и жизнь вечная.
“На сие самое и создал нас Бог”. И здесь сказано, что не создал что-то для нас, но “создал нас”. Это - замечательное выражение благодати Бога в связи с неизменным замыслом во Христе. “На сие самое и создал нас Бог и дал нам залог Духа”, и потому дал нам уже сейчас почувствовать благословенность и славу того, что предстоит нам. “Итак мы всегда благодушествуем”. Подумайте, каков язык! Подумайте об этом, как о словах апостола, описывающих наш удел в полном предвидении как смерти, так и суда! “Мы всегда благодушествуем”. Мы можем легко понять того, кто взирал на Христа и его любовь, говоря: “Мы благодушествуем”, хотя и оборачиваясь на то, что могло быть не под силу и самому бестрепетному сердцу. Конечно, было бы безумием не преклоняться перед этим, когда бы не было такого служения Духа, плодами которого наслаждался в своей душе апостол. Но он глубоко радовался им, и, кроме того, он говорит об этом как об общей радости для всех христиан. Это не только предмет его собственных переживаний, но и того, что Бог сподобил его разделить со всеми святыми как таковыми. “Итак мы всегда благодушествуем; и как знаем, что, водворяясь в теле, мы устранены от Господа, - ибо мы ходим верою, а не видением, - то мы благодушествуем и желаем лучше выйти из тела и водвориться у Господа. И потому ревностно стараемся, водворяясь ли, выходя ли, быть Ему угодными; ибо всем нам должно явиться пред судилище Христово”.
Это опять-таки в своем роде очень важная истина, и действие ее чрезвычайно поразительно, а именно: здесь выражена глубокая тревога о погибших и осознание нынешнего нашего появления пред Богом. Под этим я не подразумеваю, что мы вскоре явимся, ибо мы явимся совершенным образом. Но если мы по совести предстанем пред Богом ныне, то нет ничего, что могло бы вызвать даже самое легкое беспокойство, когда мы явимся перед судом Христа. Суть в том, что предстательство перед нашим Господом столь мало служит источником тревоги для святого (хотя оно могло бы привести душу в трепет), так что я уверен, что душа существенным образом утратила бы благовествование, если бы она могла как-то избежать появления там. И даже не имеет значения, насколько мы осознаем это появление, хотя, тем не менее, до тех пор она не сможет стать совершенной. Бог дарует нам в этом совершенство, как и во всем прочем. Ныне этому препятствуют всевозможные обстоятельства, насколько это касается нас. В сердцах святых действует себялюбие, и может случиться так, что пелена, затмевающая наши души, покроет очи. Увы! Мы это слишком хорошо знаем.
Результатом нашего явления перед судом Христа будет то, что мы познаем, как мы познаны, иными словами, это будет абсолютно совершенное выражение того, что мы сейчас знаем в меру нашей духовности. Каков же результат того, что человек получит лучшее представление о себе и более глубокое понимание места христианина во Христе? Это непременно будет подлинное благословение и возможность большего участия во Христе. Разве это уже не много - иметь более смиренное чувство в отношении себя самого? ценить себя самого? ценить других выше себя? И так ежедневно возрастать в благодати Господа Иисуса. И разве все это не будет результатом? и разве совершенное познание себя будет потерей, а не приобретением?
В то же время, несомненно, важным будет то, чтобы любая тайна между Господом и нами стала известной. Для нас всех важно оказаться в свете, в котором мы теперь могли обмануться и который мог причинить испытания и горе другим, бросив упрек имени Господа, что само по себе есть явление оскорбительное и прискорбное. Нам ни в коем случае нельзя поддаваться обману сатаны. Он может обвинить святых, но они ни в коем случае не должны поддаваться его обману. Он обманывает мир и обвиняет братьев. Увы! мы знаем, что из-за неосмотрительности мы попадаем в его сети. Однако это не уменьшает нашего уничижения и временного торжества сатаны, когда мы попадаем в его ловушку. Нам небезызвестны его уловки, но это бывает не всегда и в любом случае само по себе не предохраняет нас. Случаются и поражения. На судилище Христа обнаружится все - там все тайное станет явным и ничто не устоит вовеки, кроме плодов Духа.
Однако вид этого судилища заставляет Павла вспомнить не святых, а гибнущий мир; и столь совершенен покой его собственного духа, столь изобильно и несомненно спасение, свершенное Христом ради всех святых, что в результате его сердце возгорелось сочувствием к тем, кто бросил вызов вечной погибели, - к тем, для кого судилище не могло принести ничего, кроме безнадежного отлучения от Бога и его славы.
Мы говорим, между прочим, что мы все должны предстать, святые и грешники. В этой фразе есть особенность, которая, по моему мнению, решительно подразумевает не одних только святых. Что же касается противоположного мнения, основанного на слове “мы”, то оно совсем не имеет силы. “Мы”, несомненно, зачастую используется в апостольских посланиях святым, но не только исключительно Павлом. Все решает контекст. Не сомневайтесь, что все эти правила совершенно ошибочны. Какой разумный христианин мог когда-либо понять по Писанию все критические каноны в мире? Им нельзя поверить ни на миг. Зачем доверять чему-либо вроде этого? Традиционные образцы человеческой терминологии не годятся для удостоверения Слова Бога.
Как только люди начинают ссылаться на общие законы, истолковывая Писание, они, признаюсь, кажутся мне стоящими на грани ошибки или обреченными; если мы действительно хотим учиться, то должны читать и слушать все так, как это начертал Бог. Мы поступим правильно и мудро, если будем избегать всех кратчайших путей и людских способов истолкования смысла, открытого Богом. И этому соблазну подвержены не только студенты богословского факультета или современной философии. Никто из нас не может обойтись без того, чтобы оберегать себя и искренне уповать на Господа.
Здесь, поистине, доводы апостола и красота его слога представляют в данном отрывке наглядное свидетельство (то есть по духу и букве) того, что мы все, будь то святые или грешники, должны предстать пред Христом - не в одно и то же время и не с одной и той же целью, но все однажды предстанут перед его судилище. Если бы было сказано “нас должны судить”, то “мы” ограничивалось бы необращенными. И хотя только они и подлежали суду, верующие и неверующие одинаково должны были предстать перед ним. Результатом предстательства для верующего будет полнота упокоения и радости в промысле Бога. Результатом предстательства для неверующего будет полное отрицание всех отговорок и предлогов, которые обманывали его здесь на земле. Никакая плоть не будет хвалиться пред Богом, и человек должен предстать в самоосуждении пред судьей всего. Таким образом, выбор слов, как обычно в Писании, абсолютно совершенен и, по моему мнению, решительно доказывает, что явление будет всеобщим. Это воздействует на слугу Христа, знающего, что такое страх Господа, и заставляет его “вразумлять людей”. Что под этим подразумевается? На деле это проповедь евангелия всем людям вообще.
В то же время апостол добавляет: “Не снова представляем себя вам, но даем вам повод хвалиться нами”. Так он выразил свое доверие тому, чтобы открыться их совести, а также указать, как полно мы откроемся для Бога. “Если мы выходим из себя, то для Бога; если же скромны, то для вас”. Затем он говорит о всеобъемлющей силе любви Христа. Но почему? Потому что, глядя вокруг, он не видел ничего, кроме смерти, начертанной на человеке и всем, что к нему относится здесь на земле. Вся земля была одной большой могилой. Конечно, он не думал о святых, но, наоборот, посреди всеобщей смерти он рад видеть кого-то живым. Поэтому я понимаю, что когда он говорит: “Если один умер за всех, то все умерли”, то он подразумевает тех, кто действительно умер через грех, и по контрасту мне становится ясно, что Он “за всех умер, чтобы живущие [это святые, предмет благосклонности Бога] уже не для себя жили, но для умершего за них и воскресшего”. В чем проявились последствия этого? В том, что теперь перед его мысленным взором была не просто всеобщая смерть, но отдельные люди, которые были живы по благодати через смерть и воскресение Христа, которое он теперь описывает, а не противоположность нового творения всему, что предшествовало, - противоположность мессианских надежд, как таковых, той высшей славе, которую он теперь утверждал. Даже живой Мессия не мог стать выше того, что Он познал как соответствующее славе Бога. Одно дело ценить то, что Бог совершит для мира со временем, и совсем другое - не суметь оценить того, что Бог ныне создал и открыл в воскресшем небесном Христе, однажды отверженном и умершем за нас. Потому это одна сторона славы, которая явит обетования и предвидение Бога, торжествующее над человеком и сатаной; и другая, превосходящая, которую являет тот, кто является Мессией, но и в большей степени небесным человеком. Его смерть является осуждением наших грехов в благодати Бога и наконец всего земного существования для нас, и отсюда совершенное избавление от человека и от настоящего, вплоть до лучших надежд для земли.
Что может быть лучше, чем пришествие Мессии для того, чтобы благословить человека в этом мире? Но христианина вовсе не занимает это. Согласно Ветхому Завету, он принимал это во внимание, но теперь, когда увидели, что Мессия умер и воскрес, теперь, когда Он приобрел через смерть славу небес, эти слова предназначены для христианина. “Потому отныне мы никого не знаем по плоти” - это стало общим знанием для святых. “Потому отныне мы никого не знаем по плоти; если же и знали Христа по плоти, то ныне уже не знаем”. Что касается живого Мессии и всех ожиданий, которые были связаны с ним и его пришествием на эту землю, то все это отошло для христианина. Дело не в том, что Мессия не вернется как таковой, но когда речь идет о сфере и особенностях наших собственных отношений, то они основаны на смерти и воскресении и видятся на небесах. Так апостол истолковывает это. Он взирает на Христа в его общении с нами как на того, кто вознесся над этой землей и низшей тварью в небесные сферы. Именно там и в связи с этим мы знаем его. Под знанием его он подразумевает особую форму истины, которая нас затрагивает, и способ, которым мы поставлены в положительное, живое единение с ним. То, что мы знаем как центр нашего единения, как предмет нашей души, есть воскресший и восславленный Христос. С любой другой точки зрения, пусть светлой и славной, “ныне уже не знаем. Итак, кто во Христе, тот...”
Дело не просто в том, что любой человек уповает на Христа. Ветхозаветные святые радостно предвкушали, что увидят день его пришествия, но это совершенно отличается от пребывания во Христе. Существует много людей, которые воспринимают Писание столь грубо и туманно, что в их глазах это одно и то же. Несомненно, пребывать в Христе, как мы пребываем сейчас, можно уповая на него. Но это не всегда было так. Возьмите учеников в те дни, когда Христос ходил по этой земле; были ли они тогда в Христе? Конечно, нет. В них было действие божественной веры. Они бесспорно “родились заново”, но разве это равносильно пребыванию в Христе? Пребывание в Христе означает то, что по свершении искупления Святой Дух может дать нам и дает осознание нашего пребывания в воскресшем Христе. Пребывание в Христе относится не к ветхозаветным верующим, а к верующим нынешних времен.
“Итак, кто во Христе, тот новая тварь; древнее прошло, теперь все новое. Все же от Бога, Иисусом Христом примирившего нас с Собою и давшего нам служение примирения, потому что Бог во Христе примирил с Собою мир”. Итак, существует благословенное и подобающее служение. Закон удерживал народ на расстоянии от Бога. Он предполагал подобные условия и управлял в соответствии с ними. Даже если несчастное создание касалось священной горы, его следовало забросать камнями. Наконец, Бог снизошел в благодати к человеку, каков он есть; а человек отверг Бога, явленного во плоти. Таким образом, свершилось искупление, человек предстал пред Богом безгрешным. Христос - это личность, свершившая оба блага. Он привел Бога к человеку, и Он вознес в себе человека к Богу. Таково положение, в котором мы находимся. Уже не просто Бог снизошел к человеку во Христе. Это уже не образ и не мера, в которой Он открывается ныне. Господь Иисус Христос восшел на небеса, и сделал это не как отдельная личность, а как глава семьи. Он не хотел занимать главенствующего места, пока все зло не исчезнет полностью. Он даровал нам свое собственное принятие пред Богом. Он занял свое место после того, как утвердил духовную славу Бога, понеся наши грехи; однако как Он нисшел, так Он и взошел к Богу, святой и безгрешный. Своей кровью Он уничтожил грехи других, уверовавших в него. Это был не только рожденный Мессия, глава Израиля, но “Бог во Христе”. Обратите внимание на то, что “Бог был” {Прим. ред.: в английской авторизованной Библии часть стиха 19 звучит так: “...Бог был во Христе, примиряя...”}, а не есть во Христе. Это описание того, что открылось, когда Господь был здесь на земле. Но если ошибочно читать “Бог есть”, то еще большая ошибка, хотя и слишком распространенная в книгах, безразлично в старых или новых, что Бог примирил мир. Значение этого рассуждения заключается не в этом. Английский перевод совершенно правилен; критика, пытающаяся поправить его, в корне ошибочна. И здесь вовсе не говорится, что мир примирился с Богом. Христос был благословенным и надлежащим образом Бога; а Бог был в нем, являлся в превосходстве его благодати здесь на земле. Без сомнения, его закон находился на подобающем ему месте, но Бог в благодати неизбежно выше закона. Как человек, по крайней мере как израильтянин, Иисус родился под законом, но это ни в коей мере не было отказом от прав Бога и еще менее того - отказом от его благодати. Бог с любовью приблизился к людям в самом привлекательном образе, жил среди них, брал на руки детей, заходил в дома, когда его приглашали, разговаривал по пути, ходил и творил добро, исцеляя всех, кто был одержим дьяволом; ибо Бог был с ним. И это делалось не просто в поисках заблудших овец Израиля. Как могла такая благодать ограничиться одними иудеями? У Бога были более весомые помыслы и чувства, чем только это. Поэтому пусть приходит язычник-сотник или женщина-самарянка, или еще кто-нибудь - разве не все желанны? Ибо “Бог во Христе примирил с Собою мир, не вменяя людям преступлений их”.
Исполненный благодати и истины, Он даже не заводит речи о том или ином преступлении. Сомнений в виновности человека не было, но не это было божественным путем Христа. Другие, более действенные цели, были в распоряжении Бога всяческой благодати. Он спасал и в то же время, как никогда, испытывал совесть. Ибо потеря для пробудившегося грешника была бы огромной, если бы он отказался встать на сторону Бога против себя самого. Это истинный путь и результат душевного раскаяния. Но Бог был во Христе, примиряя мир для этого и вследствие этого. И речь шла не о том, чтобы воздать им за их преступления. Что же сейчас, когда Он ушел? “Бог... дал нам слово примирения”. Он ушел, но осталось дело милосердия, ради которого Он приходил. Мессия, как таковой, на время исчезает, но остается плод благословенного явления Бога во Христе в мире зла. “Итак мы - посланники от имени Христова, и как бы Сам Бог увещевает через нас; от имени Христова просим: примиритесь с Богом”. Но как это осуществить? На каком основании мы можем справиться с такой задачей? Не потому, что Дух Бога в нас, как бы истинно это ни было, но вследствие искупления. Причина - в искуплении кровью Христа. “Ибо не знавшего греха Он сделал для нас жертвою за грех, чтобы мы в Нем сделались праведными пред Богом”.

### 2Коринфянам 6

Затем, в последующей (6) главе, показаны истинные духовные качества христианского служения и ценность, которую оно представляло в его глазах. Что ни сделаешь и ни вынесешь ради достойного исполнения этого служения Христу здесь на земле! Каким должно быть конкретное свидетельство праведности, не приобретенной нами, но свободно дарованной Богом! Такова ее особенность благодаря делу Христа пред Богом и его искуплению, что мы “никому ни в чем не полагаем претыкания, чтобы не было порицаемо служение, но во всем являем себя, как служители Божии, в великом терпении, в бедствиях, в нуждах, в тесных обстоятельствах, под ударами, в темницах”. Апостол осуществлял свое предназначение среди всевозможных тягот. Разве позор Христа состоит в том, чтобы нести апостольское служение? Разве не вынуждены его слуги до сих пор разделять это? Разве это не правда от начала и до конца?
Опять же, в служении Господу есть два особых пути, на которых мы склонны впадать в заблуждение. Некоторые согрешают неподобающей ограниченностью, другие - опасной распущенностью. По сути, всегда неверно быть ограниченным и никогда не будет правильным предаваться распущенности. Во Христе обоим крайностям нет оправдания. Но коринфяне, подобно остальным, подвергались опасности и с той, и с другой стороны, когда каждый смущает другого. Отсюда и призыв: “Уста наши отверсты к вам, Коринфяне, сердце наше расширено. Вам не тесно в нас; но в сердцах ваших тесно”. Это было предупреждением против скупости сердца, а теперь он предостерегает против распущенного поведения: “Не преклоняйтесь под чужое ярмо с неверными, ибо какое общение праведности с беззаконием? Что общего у света с тьмою? Какое согласие между Христом и Велиаром? Или какое соучастие верного с неверным? Какая совместимость храма Божия с идолами?” Таким образом, охватывается индивидуальная ответственность наряду с коллективной. “Ибо вы храм Бога живаго, как сказал Бог: вселюсь в них”.

### 2Коринфянам 7

Так, в осуществлении служения, согласно Христу, не было ничего, чего нельзя было бы невынести. Не было такого унижения, испытания, такой боли или стыда, которых бы сам апостол не счел пустяком, так как следовало только служить Христу и нести свидетельство его имени в этом мире по благодати. Поэтому сейчас он внушает святым то, что им надлежит делать как письму Христа, чтобы стать ему хорошими свидетелями в этом мире, четко уклоняясь от всего холодного и ограниченного, что совершенно чуждо благодати Бога, а также и от распущенности, которая еще более оскорбительна для его слуги. В первом стихе 7-ой главы под этим вопросом подводится черта: “Итак, возлюбленные, имея такие обетования, очистим себя от всякой скверны плоти и духа, совершая святыню в страхе Божием”. Второй стих, очевидно, относится к последующей теме. В остальной части седьмой главы он возобновляет (и, я думаю, объединяет с этими словами о служении и ответственности святых) то, на что он уже ссылался, обращаясь к ним. С тем тонким тактом, столь характерным для него, он заговаривает об их раскаянии. Он всячески пытается ободрить их сердца и теперь дерзает пойти еще дальше по благодати Христа.
Поэтому сообщаются и его собственные чувства - насколько он пал духом и всемерно подавлен, так что не может успокоиться: “Отвне - нападения, внутри - страхи”. Действительно, страх был настолько глубок, что он, по сути, терзался из-за богодухновенного послания, которое написал. Апостол в душе сомневался в своем собственном богодухновенном послании! Хотя какое писание было бы более очевидно от Бога? “Потому, если я опечалил вас посланием, не жалею, хотя и пожалел было”. Как ясно мы видим, что каким бы ни было действие Бога в человеке, в конце концов вдохновение сосуда гораздо выше его собственной воли и плодов действия Святого Духа! Как мы обнаруживаем, несвятой человек может быть вдохновлен Богом, чтобы передать новую весть - например, Валаам или Каиафа, а святые Бога - тем более. Но замечательным является способ, с помощью которого поставлен вопрос о послании, которое Бог сохранил в своей книге и которое, без сомнения, божественно вдохновлено. Но он также упоминает, как он радовался, послав это послание, что опечалил их: “Ибо вижу, что послание то опечалило вас, впрочем на время. Теперь я радуюсь не потому, что вы опечалились, но что вы опечалились к покаянию; ибо опечалились ради Бога, так что нисколько не понесли от нас вреда”. Как велика эта благодать! “Ибо печаль ради Бога производит неизменное покаяние ко спасению, а печаль мирская производит смерть. Ибо то самое, что вы опечалились ради Бога, смотрите, какое произвело в вас усердие, какие извинения, какое негодование на виновного, какой страх, какое желание, какую ревность, какое взыскание! По всему вы показали себя чистыми в этом деле”. Какое утешение для сердца, столь глубоко тронутого их состоянием!

### 2Коринфянам 8 - 9

В главах 8 и 9 возобновляется вопрос о пожертвованиях для святых, хотя гораздо полнее, чем в 1Кор.16, - с новой ноткой радости, окрасившей его настроение. Какое свидетельство его трудов в этой области дано здесь! Оказалось, что апостол доверительно говорил о коринфских святых. Впоследствии произошло много такого, что ранило и ослабило это доверие, но теперь он возвращается к этой теме, уверенно утверждая, что Бог, действовавший в щекотливом деле, и не только в случае с виновным человеком, но и во всех них в связи с ним, своей благодатью дарует ему возможность для радости от пробуждения великодушной любви к униженным в других местах. Он хвалился радушием коринфян, которое разжигало рвение других. С одной стороны, он желал бы удостовериться в своей надежде на них, с другой - он не хотел отягощать никого, но желал даров Всевышнему как в дающих, так и в берущих. Сколь Он щедр и как обогащает своей благодатью! Да будет благословен Бог за неизреченный свой дар!

### 2Коринфянам 10 - 11

В главах 10 и 11 Павел переходит к другой теме - теме своего собственного служения, - по поводу которой достаточно сказать несколько слов. Он уже дал достаточно разъяснений, чтобы открылось сердце, и здесь он мог сказать обо всем подробнее. Именно его доверие к ним заставило его писать. Когда его дух был стеснен, потому что было столько причин для стыда и боли, он не мог быть свободным, а теперь он свободен. Поэтому перед нами благословенное изложение того, что этот слуга Бога ощущал в том, что причиняло такую боль его душе. Ибо что могло быть более унизительным, нежели то, что коринфские святые, плод его собственного служения, поверили наветам против него, усомнившись в подлинности его апостольства, поверили всему, что так обескураживает! Что еще, хотя и в других, но в основном схожих формах, мы слишком часто можем наблюдать и что прямо противоположно значительности и духовной ценности доверия, возлагаемого Богом на кого-либо на этом свете? Апостол познал горе так, как никто другой не познал его. Даже двенадцать апостолов не вкусили горечи так, как он, вследствие его духовности и в связи с обстоятельствами. Его слог, которым он описывает это, достоинство и в то же время смирение, вера, уповающая непосредственно на Господа, и в то же время теплота любви, сердечная печаль, смешанная с радостью, составляют такую живую картину, которая редкостна даже для Слова Бога. Нигде больше нет такого анализа душевных движений человека, служащего этим святым среди величайших оскорблений для его любви, если судить по этому посланию. Он смиряется с обвинением в грубости выражений, но они обратили выразительность его посланий против него самого. Однако он предупреждает о том, что они могут узнать, что каков он заочно, таков и при личном общении. Другие могут возвыситься его трудами; он же надеялся проповедовать евангелие в других краях, когда их вера возрастет. Они же побуждали других апостолов хулить его. Они обвиняли его даже в себялюбии. Может и правда, думали они, что он сам не получил от них материальной выгоды, но, может, от других, его друзей? Как все было рассчитано на то, чтобы ранить это щедрое сердце и, что было для него больнее, повредить его служению! Но среди подобных огорчений, исходящих из подобных источников, Бог следил за всем внимательным оком. Его слуга был необычайно окружен препятствиями, хотя, говоря сам о себе, он называет это своим неразумением (гл. 11). Но никакие человеческие силы или разум не могут защитить человека Бога от злоречия - никто не отвратит грозовых ударов зла. Напрасно искать защиты у плоти и крови: если бы это было возможно, сколь бы проиграло это послание для нас! Если бы его завистники были иудеями из Иерусалима, то ни испытания, ни благословение не были бы столь глубокими, как здесь; но тот факт, что они исходили от его собственных детей из Ахаии, был достаточен, чтобы причинить ему глубокую боль и стать для него суровым испытанием.
Однако Бог иногда возвышает нас, дозволяя нам взглянуть на славу, когда Он нисходит в гущу наших горестей с милосердием и сожалением. Все это вместе со всеми сердечными рассуждениями об этом апостол с любовью излагает перед нами, хотя, по моим меркам, невозможно хотя бы вкратце коснуться всего. Он описывает перед нами свои горести, опасности и преследования. Это было служение, которым он хвалился. Его часто бичевали и побивали камнями, он страдал от усталости, жажды, голода на море и на суше; это была полученная им награда и это были почести, которые мир воздал ему. Насколько все это должно было тронуть их сердца, если они вообще имели хоть какие-то чувства, а они и в самом деле имели их! Для них было благом ощущать это, ибо они успокоились. Он завершил список, рассказав им напоследок, как он был спущен по городской стене в корзине - не очень достойное положение для апостола! Такое бегство от врагов было чем угодно, только не героизмом.

### 2Коринфянам 12

Но тот же самый человек, бежавший подобным образом, тут же говорит о том, как был восхищен на небо (гл.12). Тут же проявляется именно это сочетание самого подлинного и самого подобающего достоинства, которое когда-либо человек имел в этом мире, ибо как мало человеческих сынов, которых можно было поставить рядом с Павлом в этом отношении, если говорить о христианах! Так, с другой стороны, сколь немногие познали достоинство того, чтобы страдать и быть ничем, видеть, подобно Павлу, как всякая естественная мысль и чувство жестоко растаптываются как внутри, так и вовне! Тем более что он был одним из тех, кто все переживал остро, ибо он обладал одинаково восприимчивым умом и сердцем. Таков был тот, кому пришлось пройти такие испытания как рабу Христа. Но когда он доходит до особенных чудес, то не говорит о себе; а когда говорит о корзине, то открывается. Итак, здесь он говорит обиняками. “Знаю человека” - вот его метод сообщения новых сведений. Не я, Павел, а “человек во Христе” восхищен, видел то, что нельзя ни пересказать словами, ни сравнить с теперешним состоянием человека. Потому это остается совершенно туманным. Сам апостол говорит, что не знает, было ли это в теле или вне тела, настолько это было далеким от обычного опыта и круга знаний людей. Но он добавляет то, что сразу бросается в глаза: “И чтобы я не превозносился чрезвычайностью откровений, дано мне жало в плоть”. Так ему выпало еще более глубокое унижение, чем он когда-либо знал. “Жало в плоть, ангел сатаны”, допущенный в противовес таким необычайным познаниям. Таков был Павел. Тайну нельзя было скрыть. Но от начала и до конца Христос, как всегда, остается темой апостола. Это было сокровище в глиняном сосуде; и для того, чтобы произвести соответствующее благо, Бог действует внешними средствами, а также внутренней благодатью с тем, чтобы довершить дело во все большем и неуклонном утверждении всего, что есть во Христе и уничижении человеческом.
Конец главы с горькой правдивостью, но любовно рисует вспышки этой природы, подавленной в нем и изнеженной в них. Ибо он боялся, что Бог смирит его среди них из-за их порочных поступков. О какой любви говорят эти слова!

### 2Коринфянам 13

Последняя (13) глава содержит ответ на вызов, который он приберег напоследок, ибо именно коринфянам это нисколько не подобало. Как тягостно ему было вообще говорить об этом! Они, по сути, осмелились просить доказательства, что Христос говорил с ними через него. Разве они забыли, что обязаны своей жизнью и спасением во Христе его проповедям? Так как он на первое место ставит терпение как знак своего апостольского сана, которое в нем, несомненно, проявлялось сверх всякой меры, то сейчас он делает на этом упор как на великой печати своего апостольского сана, по крайней мере, для них. Что может быть трогательнее этого? Речь идет не о том, что Иисус сказал через него. “Вы ищете доказательства на то, Христос ли говорит во мне: Он не бессилен для вас, но силен в вас... Испытывайте самих себя, в вере ли вы; самих себя исследывайте”. Они сами являлись живым доказательством для самих себя, что он был для них апостолом Христа. В этом призыве сомнение не допускается: скорее, с их стороны ожидалось совершенно обратное, что апостол превосходно обращает к посрамлению их неприглядные и беспочвенные сомнения в нем самом. “Для того я и пишу сие в отсутствии, чтобы в присутствии не употребить строгости по власти, данной мне Господом к созиданию, а не к разорению”. Далее следуют краткие, но красноречивые приветствия с пожеланием благодати нашего Господа Иисуса Христа, любви Бога Отца и общения Святого Духа.

## Галатам

Оглавление: гл. 1; гл. 2; гл. 3; гл. 4; гл. 5; гл. 6.

### Галатам 1

Мы убедились, что второе послание Коринфянам отличается наиболее резкими изменениями чувств, глубоким и ярким чувством утешения Бога, внезапной сменой настроений, тем более сильной для сердца, которое вникало во все, как поступали немногие от начала века. Ибо если в первом послании утверждается человек во всех его проявлениях, и, конкретнее, человек как выражение века в его гордыне, то второе послание дышит утешением возрождающей благодати Бога, и поэтому для него характерны сильнейшие сердечные переживания - апостол горячо любил этих святых. Он ощущал их неправоту и в то же время умел великолепно возвыситься над тем, что можно назвать личными чувствами, и потому тем более скорбь его любви могла отстраниться от того, что ослабляет ее и делает ее чувствительность несравненно менее острой. Тем более мы обнаруживаем действие духовного чувства, как Павел выразил его во втором послании, где он говорит о Боге, подымающем падших, как Он однажды избавил его самого от огромной опасности, которой подверглась его жизнь.
В послании Галатам мы видим другой стиль и тон, серьезное и опечаленное настроение, и не менее глубокие чувства - может быть, даже более глубокие переживания, чем в посланиях Коринфянам по причине того, что общественные устои претерпели еще более сильное влияние над тем, что творилось среди галатских собраний. Речь шла не о мирской самонадеянности человека, не об уроне, который это неизбежно наносит апостольской власти, а также порядку в собрании и даже нравственности, по крайней мере, христианской нравственности, благопристойному поведению братьев по отношению друг к другу в частных и в общественных собраниях. В послании Галатам поднимается более глубокий вопрос: о самом источнике благодати. Поэтому в данном послании важно не столько выявление нужды человека-грешника, сколько утверждение той самой благодати Бога для святого и показ гибельных последствий для уклоняющегося в сторону от глубокой и проторенной колеи, проложенной Богом для людей во Христе. Здесь в особенности христиане предостерегаются от коротких путей закона. Если в Коринфе величайшим врагом был мир, то в послании Галатам Святой Дух побудил апостола выступить против превратного закона. Плоть, увы, сродни обоим. Это послание, как и те, что адресованы коринфянам, открывается утверждением апостольского места. Здесь (но не там) с самого начала Павел отметает человеческое вмешательство. Человек не был его предтечей, люди не были для него даже посредниками. Соответственно, он указывает на корень всякой преемственной или наследственной власти. “Павел апостол, избранный не человеками и не через человека, но Иисусом Христом и [чтобы сделать это еще очевиднее] Богом Отцем, воскресившим Его из мертвых”. Это является особенностью нашего послания.
В послании Ефесянам мы находим, что апостол притязает на еще более высокую сущность всего служения. Там оно возводится не к Богу Отцу, воскресившему Христа из мертвых, а происходит от Христа, восшедшего на небеса (что, как мы увидим вскоре, совершенно согласуется с тем посланием). Здесь же это безоговорочное осуждение плоти с ее духовными притязаниями и в особенности - удар по тому, что является основополагающим принципом закона. Все установления закона существовали благодаря народу, ведшему свой род от Авраама, равно как их священники - благодаря сходной цепи преемственности от Аарона. Поскольку они были смертными людьми, то шла ли речь об общих привилегиях Израиля или особом положении священника, все передавалось от отца к сыну. Здесь Павел называет себя “апостолом, избранным не человеками и не через человека, но Иисусом Христом и Богом Отцем, воскресшим Его из мертвых”.
Быть с Мессией, быть слушателем его слов и свидетелем его дела вплоть до его ухода - это было неизменным требованием тех, кто привык к двенадцати апостолам. Сам апостол сталкивается с этой трудностью лицом к лицу и в результате признает перед своими обвинителями, что Христос не сделал его апостолом будучи здесь на земле. Но если он не был призван занять свое место среди двенадцати, то Господь своим верховным распоряжением Господа дал ему лучшее место. Здесь нет даже попытки похвалиться его достоинством. Он даже не соизволяет прояснить намек на это. Он оставляет на уразумение духовно мудрых то, что производило очевидное впечатление истины.
Ибо его собственное особое призвание, тем не менее, было бесспорным фактом, и большая радость для сердца - думать, как христианство (в то время как оно оставляет глубочайшее и высочайшее пространство во всех направлениях, так сказать, для действия Святого Духа, для выражения обновленного ума и чувств, даруемых Духом Бога, когда в результате оно допускает глубочайшие из возможных проявлений ума и сердца), и в своих великих истинах опираться на самые очевидные и несомненные факты. Ибо Бог добр к бедным, Он снисходителен к простодушным, его око устремлено на своих детей. А факты отражаются в их мнении. Воистину, нет человека, который был бы в действительности выше их. Любой, с презрением относящийся к истинам христианства, как если бы в Писании не было ничего достойного размышления или имеющего отношения к другим, кроме наставлений и умозрительных выводов, окажется, если уже зачастую не оказывается, на грани опасных заблуждений как для образа мыслей, так и для образа жизни.
Однако апостол не рассуждает здесь об этом вопросе. Он просто утверждает, как я уже сказал, что его апостольский сан произошел не только от Христа, но и от Бога Отца, воскресившего Его из мертвых. Не будучи от земного Христа, он имел своим источником воскресение и был связан с делом, которое Бог свершил, когда послал своего Сына сюда, на землю. Наряду с самим собой он не забыл ясно упомянуть и других: “И все находящиеся со мною братия”. Павел не оставался один. Он обладал такой верой, которая через благодать могла бы удержать его наедине с Богом, если б у него и не было друга, но Бог благословляет эту веру и через нее воздействует на совесть других людей, даже тех, которые, увы, слишком часто готовы уклониться в сторону. В этом случае, к счастью, близкие к Павлу сердцем братья были с ним. Как обычно, пожелав тем, к кому он обращался, благодати и мира, Павел говорит о Господе слогом, в высшей степени соответствующим цели этого послания: “Который отдал Себя Самого за грехи наши, чтобы избавить нас [не от суда, не от грядущего гнева, но] от настоящего лукавого века”. Зло, которое внедрялось среди верующих галатов, - законопослушание - связывает душу с веком и действительно доказывает, что он - лукавый - отдает в настоящем предпочтение плоти, ассоциируясь со всем тем, что существует теперь вокруг нас. Но, поистине, Господь “отдал Себя Самого за грехи наши, чтобы избавить нас от настоящего лукавого века, по воле Бога и Отца нашего; Ему слава во веки веков”.
И сразу же апостол оказывается в бурном море. О том, что Бог сделал для них, не рассказывается. Не упоминается здесь благодать или даже какие-либо особые силы, сообщаемые Духом Бога. Мы обнаружим, что он не забывает об этом в других местах: он рассуждает об этом в другой части послания. Но его сердце было слишком взволновано, чтобы не обратиться сразу к угрожающей им опасности. Поэтому без дальнейших вступлений и зловеще умалчивая об их состоянии (ибо, поистине, о нем можно было только умалчивать), он сразу переходит к сути: “Удивляюсь, что вы от призвавшего вас благодатью Христовою так скоро переходите к иному благовествованию, которое впрочем не иное”.
Обратите внимание, насколько каждое слово соответствовало их душам. Он говорит о “благодати Христовой”. Он предостерегает против “иного благовествования”, то есть отличного от его, которое в действительности вовсе не было благовествованием. “Впрочем не иное, - говорит он, - а только есть люди, смущающие вас и желающие превратить благовествование Христово”. И затем он, возмущенный подобной мыслью, самым торжественным образом взывает к ним: “Но если бы даже мы [сам Павел или любой другой человек, близкий ему] или ангел с неба стал благовествовать вам не то, что мы благовествовали вам, да будет анафема”. Более того: “Как прежде мы сказали, так и теперь еще говорю: кто благовествует вам не то, что вы приняли...” Апостол ратует за истину благовествуемую и принятую. Что касается этого вопроса, то благовествованное им было истиной. Он не отрицает, что и другие благовествовали ее, и если это так, то они благовествовали одну и ту же истину. Апостолу было дано благовествовать истину более полно, чем кому-либо другому. Отойти от этого было бы роковой ошибкой. Кроме того, если он благовествовал полную истину, то он настаивает на том, что они приняли ее. Он не мог смириться ни с каким притворным непониманием. Он отвергает всякое оправдание иному образу мыслей - в обоих случаях “да будет анафема”.
И он оправдывает эту резкость предостережения: “У людей ли я ныне ищу благоволения, или у Бога? людям ли угождать стараюсь? Если бы я и поныне угождал людям, то не был бы рабом Христовым”. Невозможно служить двум господам! Христос вовсе не имеет ничего общего ни с плотью, ни с законом, а тем более с миром. Там рабство, а Он - Избавитель, и это ради славы Бога и для своего служения в свободе благодати.
И теперь апостол приступает к другой части своей темы. Его рассказ показывает, насколько независимым он был от тех самых лиц, которых они желали бы видеть вблизи него. Это было преступление в глазах еврейских христиан, и, возможно, особенно в глазах христиан иудействующих, что апостол так мало был в Иерусалиме, что он так мало общался с двенадцатью. Апостол принимает этот факт во всем его значении. Вовсе не желая добиваться популярности в благосклонности либо в своем собственном положении как апостола благодаря связи с бывшими апостолами до него, он настаивает на той самой независимости, которую они считали предусмотрительной. Его апостольство само по себе столь же действительно, как и у двенадцати апостолов, но другого рода: не в то же самое время и другим образом действия. Несомненно, все произошло от одного и того же Бога, от того же Господа Иисуса Христа, но в данном случае - от Бога и от Господа в несколько другой связи. Это было отмечено особым образом его призвания: его апостольство не было связано ни с миром, ни с плотью. Оно даже не имело ничего общего с самим Господом в дни его пребывания во плоти, когда Он выступал священнослужителем обрезанных в Иудее. Как правило, когда кто-то хочет показать преемственное апостольство, двенадцать апостолов служат для него хорошим образцом.
Поэтому Рим, который решительно основывается на принципах человеческого наследования (так как все мирские религии, должно быть, до определенной степени покоятся на этом принципе), пытается, как всем известно, вести историю своей власти от Петра. Ни один человек не может внимательно прочесть Новый Завет и не заметить совершенную ошибочность подобного подхода, ибо Петр, как ясно говорится в следующей главе этого послания, был апостолом обрезанных. Таковы и другие, которые, по-видимому, были главными над всеми. Если чье-либо апостольство и послужило язычникам, то только апостольство Павла, ибо Павел был апостолом необрезанных. Какое это осуждение им самим, что ни одна система, ищущая земного наследования, не может сделать так, чтобы Павел отвечал ее целям! В его случае разрыв с человеком был очевиден: связь с небесами, а не с Иерусалимом была слишком явной, чтобы ее оспаривать или избегать. У Павла нет преемников, а если и были, то кто и где? В случае с двенадцатью мы видим, как выбирают апостола на место выбывшего Иуды - выбор осуществлен, я допускаю, самим Богом, хотя и на иудейский манер, как справедливо отмечают критики, ибо Святой Дух еще не был дан. Я допускаю, что это все было уместно и случилось в благое время для Иерусалима.
И в то же время очевидно, что апостол Павел начинает здесь с того поучительного факта, что то самое, за что некоторые иудействовавшие тогда обвиняли его, было явной славой того, к чему призвал его Господь. “Возвещаю вам, братия, - говорит он, - что Евангелие, которое я благовествовал, не есть человеческое, ибо и я принял его и научился не от человека, но через откровение Иисуса Христа. Вы слышали о моем прежнем образе жизни в Иудействе, что я жестоко гнал Церковь Божию, и опустошал ее, и преуспевал в Иудействе более многих сверстников в роде моем, будучи неумеренным ревнителем отеческих моих преданий. Когда же Бог, избравший меня от утробы матери моей и призвавший благодатью Своею, благоволил открыть во мне Сына Своего, чтобы я благовествовал Его язычникам, - я не стал тогда же советоваться с плотью и кровью, и не пошел в Иерусалим к предшествовавшим мне апостолам, а пошел в Аравию, и опять возвратился в Дамаск”.
Теперь становится очевидно, и я хочу привлечь к этому ваше внимание, что здесь апостол связывает воедино свое благовествование и свое апостольское место. Это было серьезным ходом для противников: невозможно нападать на подобного служителя, не нападая на его свидетельство; невозможно подвергнуть сомнению его апостольство, не подвергая опасности само благовествование, которое получили они сами. И это по-своему справедливо и показывает чрезвычайную серьезность противопоставления, где Бог воскресает для своего особого дела в этом мире, и в особенности там, где, как в случае с апостолом, сам способ его обращения, особая форма его отделения для Бога носят печать истины, которую он должен был благовествовать. Оспаривание первого означало бы опасность для второго. Галаты об этом не думали: люди, ослепленные врагом таким образом, никогда не думают. Для них, несомненно, все это выглядело так, как если бы они были ревностными и искренними поборниками единства. Им было грустно сознавать, что иудейское собрание с его двенадцатью апостолами и пресвитерами, с его многообразными связями с древностью и прошлым свидетельством Бога на земле казалось в какой-то степени отделенным от апостола и его дела. Несомненно, здесь имелась разница в стиле. Если бы кто-либо перешел от учения двенадцати, хотя и вдохновленных Богом писать, как мы знаем про некоторых из них (причем все из них имели самое истинное апостольское место), то он был бы сильно удивлен учением Павла. Можно ли сомневаться, что особая форма духовной мысли и чувства, созданная, например, учением Иакова или Петра и даже учением Иоанна, гармонируя с наставлениями Павла там, где сердце было открыто, тем не менее покажется сначала совершенно иной? Мы знаем, как слабо и медлительно сердце и как склонны ученики вообще умалять богатства благодати и истины Бога. Даже в христианстве велика необходимость помнить то, о чем Господь предупреждает нас в Лук. 5: никто, пив старое, не захочет тотчас нового, ибо говорит, что старое лучше. Так было и в те древние времена. Среди других этим заразились и галаты, ибо хотя по сути именно божественное свидетельство Павла обратило их, тем не менее они в свое время познакомились с христианами, возможно, из иудейских собраний, которые не имели такого счастья. Возможно, они и были святыми, а таковые, как мы знаем, разъезжались повсюду из Иерусалима. По крайней мере, галаты, непостоянные от природы, быстро переняли их предрассудки и начали некоторым образом беспокоиться. Те, которых сатана использовал, чтобы противостоять лично апостолу, а также чтобы выразить сомнение в свидетельстве, оценить которое у них не хватило духовности, живо принялись внушать сомнения в умы этих языческих братьев и нашли среди них весьма охотных слушателей.
Таким образом, апостол должен был соединить благовестие благодати со своим апостольским достоинством - и с нашей стороны следует принять во внимание этот замечательный факт. С предельной простотой он показывает, что его собственное отделение от человека было частью промысла Бога ради того, чтобы сделать более сильно ощутимой великую истину, которую он должен был впоследствии провозгласить. Он сам был (и могли ли они отрицать это?) по крайней мере таким же ревнителем иудейской религии, как любой самый правоверный иудей. Он стал не менее опытным, чем любой его современник, а возможно, и более. Кто из представителей его народа продвинулся в иудаизме дальше его? Кто был большим ревнителем учения своих отцов? Поэтому случилось так, что не было ничего, чем они похвалялись, чего бы не знал апостол. Он уже прошел подготовку под руководством самого выдающегося учителя, когда Бог, избравший его от утробы матери и призвавший своей благодатью, благоволил открыть в нем своего Сына. Опять-таки обратите внимание на силу этого выражения. Он не просто был приведен, чтобы следовать Иисусу, веровать и исповедовать его имя, но Бог благоволил открыть в нем своего Сына. И мы все видим, насколько точно эта фраза совпадает со словами нашего Господа, приведенных в книге Деяний, ибо чудесная истина коснулась слуха апостола в начале, в призыве Спасителя, обращенном к нему с небес. Как мы все хорошо знаем, здесь ясно подразумевается единство святых с самим Христом. Так, здесь сказано, что Бог благоволил открыть в нем своего Сына, чтобы он мог проповедовать благую весть среди язычников. Тогда же, как здесь добавлено, он не стал советоваться с плотью и кровью и не пошел в Иерусалим к предшествовавшим ему апостолам, а пошел в Аравию и опять возвратился, но не в Иерусалим, а в Дамаск, в то место, вблизи которого он был призван в начале. “Потом, спустя три года, - говорит он, - ходил я в Иерусалим видеться с Петром”. Теперь-то наверняка установилась кое-какая связь с двенадцатью? Отнюдь! Он ходил туда просто познакомиться с Петром и пробыл с ним - как долго? - “дней пятнадцать”. Слишком короткий промежуток времени, если бы речь шла о подобающем посвящении в свидетельство двенадцати. Однако налицо факт, что он не видел двенадцати апостолов. Он видел Петра, а “другого же из апостолов я не видел никого, кроме Иакова, брата Господня”. И это он весьма торжественно и клятвенно подтверждает: “А в том, что пишу вам, пред Богом, не лгу”. Так он принимает вызов, брошенный неверием. Он чистосердечно подтверждает то, что они считали недостатком, и не только говорит это, но и с величайшей серьезностью уверяет их, что он не видел апостолов, за исключением Петра и Иакова, брата Господа, да и то короткое время.
Следовательно, апостольство Павла совершенно не зависело от Иерусалима и двенадцати апостолов. Он получил благовествование, которое проповедовал, от Господа, а не от кого-либо из своих сотоварищей, служивших прежде него. И он не стал тогда же советоваться с плотью и кровью - его мнение, как и его обращение и призвание, не зависело от них. Он был призван, вне всяких сомнений, таким образом, какого не знал ни один другой апостол. Ни о ком другом нельзя было сказать, что “Бог... благоволил открыть в нем Сына Своего”. А Петр и остальные вовсе не были вынуждены следовать своему учителю. Эти выражения неприменимы в случае с призванием других апостолов. Тогда речь не шла об открытии Сына Бога в них. Разве можно было сказать, что Бог благоволил открыть своего Сына Петру и остальным, когда не было ощущения единства и не было сознания отождествления святого со Христом? Соответственно, эти выражения были бы преждевременными и совершенно за пределами осознанного опыта святых или истинного значения этого перед очами Бога. Но Бог позаботился, чтобы призвание Павла было отложено до тех пор, пока не завершится весь порядок иудейского апостольства. Он позаботился также о том, чтобы место двенадцатого апостола было занято, ибо глубоко ошибочно предполагать, что Петр и другие апостолы поспешили, причислив к себе Матфия и что в действительности Павел был двенадцатым апостолом по мнению Господа. Дело в том, что они были причиной того, что их было двенадцать, и мне ясно, что Господь сделал это истинным ключом к пониманию сказанного им, что в воскресении Сын человека воссядет на престоле своей славы, а они воссядут на двенадцати престолах и будут судить двенадцать колен Израиля. Один из них выбыл из их числа, но пустовавшее место было тут же заполнено.
Так все было надлежащим образом подготовлено Богом с дальновидной мудростью, чтобы сделать призвание Павла совершенно особым явлением и чтобы сделать его апостольство столь же отличительным по сути, сколь и по форме, чтобы даровать ему новую весть, даже о вечере Господа, и заново передать то самое благовестие, которое он проповедовал как откровение Сына. Господь действительно отметил свидетельство Петра как бывшее истинным откровением Отца. Плоть и кровь не открыли этого. Это не было делом человеческого ума. Отец дал откровение Петру. Что же было открыто? Он открыл, что Иисус был Христос, Сын живого Бога. Но я повторяю: это было просто открыто ему. Дальше идти некуда. Иисус, отверженный Мессия, был Сыном живого Бога, Он был жизнедателем, животворящим Сыном Бога. В случае с Павлом Святой Дух мог сделать шаг дальше, и, как мне кажется, Он сделал этот шаг. Апостол утверждает это совершенно спокойно, не сравнивая себя с другими. Не принижается ни один человек, но ясно утверждается простая истина, что в конце концов это есть самый лучший и смиренный путь, который более всего возвеличивает Бога и назидает его детей. Так и было, когда апостол указал на свою чудесную общность с Христом. Иудействовавшие клеветники не просто принижали Павла, но приносили в жертву благодать Бога. И не просто было подвергнуто сомнению его апостольство, но отрицалось прославление Богом своего Сына. Неблагодарное человеческое сердце в своей жажде чего-то такого, что создало бы видимость силы и единства, принесло в жертву небесное тому, что в итоге было связано с земным и плотским.
Позвольте мне мимоходом указать еще на один вопрос. Если и был человек, который больше других утверждал единство святых в любом отношении, а более всего единое тело Христа, единство Духа, то это был Павел. Тем не менее не было человека, который бы имел более глубокое осознание важности хождения в меру необходимости единства с Богом. Будьте уверены, что это та же самая простота веры, которая содержится в обоих этих понятиях. С другой стороны, там, где единство становится целью, этого никогда не понимают; и в то же время хождение по вере становится неосуществимым. Короче говоря, кто поглощен небесным Христом, тот по этой самой причине становится причастником благословенности тела Христа здесь, на земле, посредством Святого Духа, ниспосланного с небес, и узнает в надлежащее время, что такое не советоваться с плотью и кровью. Несомненно, это может иногда раздражать человеческое самолюбие. “Я не стал тогда же советоваться с плотью и кровью”.
Несомненно также, что его способ обхождения совсем не совпадает с желаниями тех, которые были ревнителями земных порядков и путей, выглядящих надежными и почитаемыми в человеческих глазах. Как апостол или, по крайней мере, говорящий, что он есть апостол, не признает того, что Бог начал в Иерусалиме, и даже не советуется с теми, кого сам Господь лично призвал здесь на земле? Они могли льстить себе тем, что это были ясные и осязаемые факты, но здесь было самое полное свидетельство со стороны Господа, что двенадцать - это действительно его избранные апостолы. Однако что касается апостола Павла, то он говорит, что он был призван и притом владыкой с небес, хотя, по его же собственному признанию, никто не слышал гласа Христа, кроме него самого. Легко представить себе, что люди с сильными предрассудками и слабой верой сомневались в этом, в особенности ввиду непререкаемого утверждения апостола о полной свободе от закона для язычников. Соответственно, с самого начала ясно, что апостольство Павла требовало подтверждения, чего не было с другими носителями апостольского сана. Он был врагом, остановленным высшей благодатью. Он не был сначала обращен, а затем постепенно доведен до того высшего положения, но сразу был призван стать апостолом и святым таким способом, который, кроме него самого, никому не был свойственен, который исходил от Христа и был связан с небесным Христом. Павел в вере поступает в соответствии с этим; он осознает это с такой силой и ясностью, которая еще больше возросла во время его пребывания в римской тюрьме.
И это истинно с самого начала. “Я не стал тогда же советоваться с плотью и кровью”. Если бы Павел решился предъявить свои полномочия другим, то он бы принизил, затемнил и поставил бы на грань уничтожения внутри себя ту особую благословенность и неповторимую славу своего апостольства. Но он не мог ослушаться своего небесного видения. Бог же распорядился так, чтобы истина оставалась чистой и незапятнанной; и апостол пошел на юг, а потом на север, как Господь направил своего слугу, но не в Иерусалим, к тем, кто были апостолами до него. Он еще раз посещает Аравию и Дамаск. Затем, по истечение определенного срока, он все-таки посетил Иерусалим, но не всех апостолов, а лишь Петра и Иакова. И вы заметите огромное значение, придаваемое этому простому изложению фактов, ибо все здесь - простые факты, но имеющие значительные последствия, пока здесь, на земле, есть собрание и благовествование.
“А в том, что пишу вам, пред Богом, не лгу. После сего отошел я в страны Сирии и Киликии. Церквам Христовым в Иудее лично я не был известен”. Был ли это упрек? Пусть так, но такова была истина, которая действительно была в нем частью чудесного промысла Бога и указывала на истинный характер христианства и его служения в противовес иудаизму. Потому это было предназначено не только для него, но и для наставления галатов и всех нас. Будучи осознанным, это совершенно отбрасывает земные пелены небесного собрания и христианина. Те, кто жил в Иерусалиме, были слишком склонны беречь пеленки и колыбель, которые сначала были в ходу, но не пользовались спросом у язычников. Какую бы нежность апостол ни испытывал к своему народу в иных местах, но земным связям суждено было разорваться. Поэтому апостол подчеркивает тот факт, что “Церквам Христовым в Иудее лично я не был известен, а только слышали они, что гнавший их некогда ныне благовествует веру, которую прежде истреблял, - и прославляли за меня Бога”.
А это, как известно, было частью промысла Бога в отношении его в отличие от других. Такого понятия, как постепенная подготовка, для него не существовало. Другим апостолам пришлось вкусить этого больше. Они следовали Иисусу в его земном пути во время его явления Израилю. Они постепенно наставлялись согласно тому свидетельству, которое благоволил дать Господь Иисус, и оно, конечно, наилучшим образом подобало времени, людям и обстоятельствам. Все другое было бы несовершенным, но тем не менее оно носило переходный характер. Оно было частично обращено к сердцу и совести иудеев и частично предвосхищало разрыв всех связей с Израилем.
В случае с Павлом ничего подобного не было. Его свидетельство было по свидетельством наиболее полной благодати. Как это могло быть иначе с тем, кто был остановлен в его преследованиях со смертельной ненавистью к собранию Бога, когда раздался неожиданный призыв с небес, услышанный им? В этом видна благодать Всевышнего, а также небесная связь, немедленно установившаяся между Господом в славе и его слугой на земле. Неудивительно, что апостол придавал величайшее значение фактам своего обращения и призвания и что, вместо того чтобы скрывать недостаток знакомства как с апостолами, так и с собраниями иудеев, он похвалялся этим. Он получил свое апостольство вовсе не таким путем. Его призвал небесный Христос. Такова была воля Бога Отца, воскресившего Христа из мертвых.

### Галатам 2

Однако мы узнаем гораздо больше. Он сообщает нам, что спустя четырнадцать лет он опять ходил в Иерусалим (гл. 2). Он ходил “с Варнавою, взяв с собою и Тита”. Сделал же он это по откровению, а не по приглашению из Иерусалима или ради получения сана через это. “...И Тита, - говорит он здесь, - бывшего со мною, хотя и Еллина”. Насколько это было далеко от малейшего потакания иудейским предрассудкам, настолько это само по себе было мощным ударом по ним. Итак, ходив с Варнавой, он взял с собой Тита, язычника, причем по откровению. Это было сделано, скорее, для того, чтобы добиться утверждения двенадцатью апостолами свободы язычников и чтобы иудействовавшие были осуждены иерусалимским собранием. Это было совершенно обратным тому, чтобы пытаться унаследовать свою власть от обеих сторон. Он ходил по откровению для того, чтобы добиться осуждения тех, кто в самом Иерусалиме хотел навязать иудейские принципы всему собранию Бога. Смута в отношении закона исходила из Иерусалима: там и должна была быть применена целительная благодать через посредство апостолов, пресвитеров и братьев. Это было злоупотребление почетом, естественным образом оказываемым некоторым приходившим из Иерусалима, и поэтому Бог позаботился исправить зло посредством решительного публичного приговора тамошних властей, вместо простого и чистого отказа от этой ошибки в собраниях из язычников, что могло бы выглядеть как разрыв или, по крайней мере, как разногласие во мнениях между ними и апостолом Павлом. Возможно, сложилось мнение, что Павел должен был сделать все, что в его силах, для собраний из язычников, в то время как двенадцать апостолов заботились исключительно о собраниях из иудеев, и, соответственно, он не имел к ним никакого отношения. Но это не так. Апостол идет в Иерусалим не просто с Варнавой, который был родом оттуда, но взяв с собой Тита, своего любимого товарища по служению, хотя и язычника. По сути, Иерусалим, насколько это касалось данного вопроса, позволил проскользнуть тем, которые хотели навязать обрезание. Это “лукавые делатели”, как презрительно называет их Павел в одном из своих посланиий, ибо они развращали иудаизмом собрания из язычников, вместо того чтобы помогать им во Христе.
Таким образом, Бог распорядился и постановил так, что апостол должен был пойти и добиться, чтобы зло было осуждено на месте и в средоточии своего возникновения. А когда он пошел туда, то не было ли это ради получения чего-либо от двенадцати апостолов? Нет, он предложил благовествование, проповеданное им среди язычников. Не они передали ему благовествование, которое они узнали от Иисуса здесь на земле, а он передал им то благовествование, которое имел обыкновение проповедовать среди язычников. И это было сказано без тщеславия и не с тоном превосходства, хотя, несомненно, это было более полное и высокое свидетельство, нежели у них, ибо он добавляет: “И особо знаменитейшим... не напрасно ли я подвизаюсь или подвизался”. Он допускал, что люди могли иметь подобные мысли о нем. Иерусалимские власти сами должны были рассудить об этом, и они рассудили об этом к посрамлению противников апостола. “Но они и Тита [он воспользовался случаем вставить это], бывшего со мною, хотя и Еллина, не принуждали обрезаться”. Каков же был результат всего этого в свете того, что там были “вкравшиеся лжебратия, скрытно приходившие подсмотреть за нашею свободою, которую мы имеем во Христе Иисусе, чтобы поработить нас”? Павел ни на миг не уступил и не покорился, “чтобы истина благовествования сохранилась у вас”, ибо на карту была поставлена основа основ. “И в знаменитых чем-либо...” Здесь он говорит не о лживых смутьянах, язычниках, которых он без колебаний называет “лжебратиями”, а о самых высокопоставленных из тех, кого он нашел там. “И в знаменитых чем-либо, какими бы ни были они когда-либо, для меня нет ничего особенного”. Интересно отметить искренность и силу, с которой говорит апостол, когда этот вопрос был поднят. Едкий, резкий, негодующий, он, тем не менее, был вдохновлен Богом. “Бог не взирает на лице человека. И знаменитые не возложили на меня ничего более. Напротив того, увидев, что мне вверено благовестие для необрезанных, как Петру для обрезанных...” Другой результат последовал от установленной ими взаимной связи собрания из язычников и иудеев. Они “подали мне и Варнаве руку общения, чтобы нам идти к язычникам, а им к обрезанным”. Они поступали и говорили так по очевидному замыслу Бога, выраженному сообразно характеру их апостольства.
Так, видимо, была установлена истина. Апостол никоим образом не вмешивается в дело, данное Богом для исполнения другим. Он признавал и ценил то по-своему трудное, значительное и важное дело, которое Бог уготовал Петру, Иакову и остальным, и в то же время он стоял твердо, хотя, без сомнения, смиренно и с любовью, но все же твердо за то, что Господь уготовал ему самому и его сотоварищам среди язычников. И чтобы ни в коей мере не ослабевала свобода Христа, апостолы вместе со всем иерусалимским собранием с большой готовностью дали свое “добро” на это (Д. ап. 15). Сказано, что “они подали мне и Варнаве руку общения, чтобы нам идти к язычникам, а им к обрезанным, только чтобы мы помнили нищих, что и старался я исполнять в точности”. Но это было еще не все. Он упоминает другой факт, и факт величайшей серьезности, завершающий эту часть его рассуждений: когда Петр впоследствии вернулся из языческой стороны, он сам был во власти тончайшего духа иудаизма, именно он - главный из двенадцати! Как мало можно полагаться на человека! И Павел, далекий от попыток получения апостольства или чего-либо иного от Петра, был вынужден упрекнуть его при всех. “Когда же Петр пришел в Антиохию, то я лично противостал ему, потому что он подвергался нареканию. Ибо, до прибытия некоторых от Иакова, ел вместе с язычниками; а когда те пришли, стал таиться и устраняться, опасаясь обрезанных. Вместе с ним лицемерили и прочие Иудеи, так что даже Варнава был увлечен их лицемерием. Но когда я увидел, что они не прямо поступают по истине Евангельской, то сказал Петру при всех: если ты, будучи Иудеем, живешь по-язычески, а не по-иудейски, то для чего язычников принуждаешь жить по-иудейски?” Я хочу особо привлечь ваше внимание, братья, к тому, что столь простой поступок, как отказ Петра от вкушения пищи с язычниками, имел такое серьезное значение в глазах апостола Павла, что он посчитал это вопросом истины евангелия. Готовы ли мы к такому же глубокому осуждению того, что выглядит мелким и незначительным делом? Сочувствуют ли наши сердца решению Павла, или мы более склонны к легкой сговорчивости Петра? Понимаем ли мы серьезность этого?
Подумайте, каково было такому человеку, как Павел, судить самого уважаемого из двенадцати апостолов. Ибо не сказано, что Петр отказывался от трапезы Господа, за которой встречались необрезанные, но он отказался от обычной трапезы. По мнению Павла, на карту была поставлена евангельская истина. Нужно ли добавлять, что он был прав, а Петр ошибался? Евангелие провозгласило пред Богом этот двоякий вывод, связанный с первым и последним Адамом. Оно было предложено и обращено ко всей твари на основании полного падения иудеев и язычников. Между ними не было разницы: все согрешили. И оно объявило о полностью и одинаково благословенном положении принявших Христа. Для благословения Христа разницы не было в человеческой вине - благодать Бога была одинакова. В любом случае никакого различия не было (Рим. 3, 9), но поступок Петра проводил это различие. Поэтому евангельская истина была принесена в жертву компромиссу. И были причины, по которым Петр весьма прискорбно заблуждался, в частности когда он больше уже не придерживался закона, но жил в сознании своей свободы от него, которую евангелие дает тем, кто верует в воскресшего Христа. Почему же он хотел, чтобы язычники жили, как иудеи?
Поэтому апостол обращается далее к величайшему доводу своего послания и обсуждает те великие принципы, которые характерны для христианства и находятся в полном согласии с уже рассмотренными нами фактами: “Мы по природе Иудеи, а не из язычников грешники; однако же, узнав, что человек оправдывается не делами закона, а только верою в Иисуса Христа, и мы уверовали во Христа Иисуса, чтобы оправдаться верою во Христа, а не делами закона; ибо делами закона не оправдается никакая плоть”. Но он идет еще дальше. Он говорит: “Если же, ища оправдания во Христе, мы и сами оказались грешниками, то неужели Христос есть служитель греха?” Это вытекало бы из поведения Петра. Если бы Петр был прав, то было бы очевидно, что евангелие ввело Петра в заблуждение, евангелие заставило Петра отнестись одинаково к иудеям и язычникам. Евангелие позволило ему своими поступками и словами освятить разрушение стены разделения. Если же Петр поступал правильно, то все это было бы ошибкой, а потому евангелист (нет, даже сам Христос) стал бы, таким образом, служителем греха. Таково было прискорбное неизбежное значение поступка Петра. Петр ужаснулся бы такому выводу. Это показывает нам чрезвычайную серьезность такого внешне незначительного шага, как его отказ от дальнейших отношений с язычниками в обыденной жизни. Проницательный взор апостола сразу увидел это с помощью Христа и посредством того благовествования, которое он узнал от него. Он привычно измерял все не столько влиянием на иудеев или язычников, сколько влиянием на славу Христа. Ввести Христа - по сути, наилучшее средство для того, чтобы обеспечить благословения, привилегии, славу, которыми Бог располагает в своей благодати для каждого верующего. Павел отстаивал насущные интересы как иудеев, так и язычников, но он настаивал на том наиболее неотразимом доводе, что поведение Петра влекло за собой превращение самого Христа в служителя греха: “Ибо если я снова созидаю, что разрушил, то сам себя делаю преступником”.
Затем апостол тотчас же объясняет связанное с этим истинное положение дел: “Законом я умер для закона”. Как вы знаете, он был под законом как иудей. И каков был результат того, что Бог позволил закону воздействовать на его совесть? Конечно, ощущение своей мертвости. Как обосновано в Рим. 7, пришел закон, и он умер. “Законом я умер для закона, чтобы жить для Бога”. Закон сам по себе никогда не приводил к такому результату. Все, что может сделать закон, даже с помощью могущества Святого Духа, состоит в том, чтобы внушить человеку сознание мертвости пред Богом. Закон никогда не будет жизнью для мертвых, но он духовно убивает тех, кто кажется живым. “Законом я умер для закона”. Таким образом, благодать пользуется им, чтобы умертвить меня в моем сознании пред Богом. Так, я умер законом. Дух Бога может использовать это, чтобы заставить человека почувствовать, что с ним все покончено; но Он дает большую благодать: через этот же закон Он возрождает человека, мертвого для закона, а не просто осужденного. Законом он умер для закона, чтобы жить для Бога. Здесь он добирается до истинного благословения, ибо Дух не может упокоиться в том, что имеет лишь отрицательную сторону.
Далее Павел открывает истинный секрет всего этого: “Я сораспялся Христу”. Я не просто нашел в Христе Спасителя, но сораспялся Христу. Вся моя природа претерпела изменение. Все, что у меня есть, как у живого человека, умерло, конечно, не как нечто материальное, а, скорее, как нечто, относящееся к вере. История плоти - ее печальная и взывающая к смирению история - вскоре заканчивается, но история, которую начинает вера, никогда не кончается. “Я сораспялся Христу”. Это для меня, как для живущего здесь, на земле, прекращает все. “И уже не я живу”. Поразительно сказано, ибо это не могло быть естественной жизнью. И что это за жизнь? “И уже не я живу, но живет во мне Христос”. Как это драгоценно - покончить с греховным естеством и начать столь совершенную жизнь, как жизнь Христа! “А что ныне живу во плоти, то живу верою в Сына Божия, возлюбившего меня и предавшего Себя за меня”.
Больше у меня нет ничего общего с законом, даже если я однажды был под ним, как иудей. Ибо закон использовался с убойной силой, но, будучи убит в моем сознании, я обрел на этом самом месте благодатью Бога самого Христа - Христа, умершего за меня, более того, в котором я умер. Я сораспялся Христу, и потому все, что мне остается, - это жить новой жизнью, которой является во мне Христос. И эту жизнь питает та же самая личность, которая является ее источником. “А что ныне живу во плоти, то живу верою в Сына Божия, возлюбившего меня”. Речь идет не о моей любви к нему, хотя это истинно и должно быть истинно в святых; однако это привело бы к тому, что душа будет предоставлена самой себе, а благодать мыслит иначе. Душу утешает, укрепляет и одобряет то, что Он “возлюбил меня и предал Себя за меня”.
Итак, как весьма выразительно сказал он, “не отвергаю благодати Божией”; а они отвергли: каждый, кто подменял чем-либо Христа и его крест, каждый, кто отворачивался от такого благовествования, каким было оно, отвергал благодать Бога. “А если законом оправдание [он не просто говорит “по закону”, но “законом”], то Христос напрасно умер”. Оправдание совершается исключительно благодатью Иисуса Христа, причем распятого Христа. Это стоит совершенно особняком от деяний закона.

### Галатам 3

Соответственно, в следующей (3) главе он продолжает свои рассуждения. “О, несмысленные Галаты! - обращается он к ним со страстным призывом. - Кто прельстил вас не покоряться истине, вас, у которых перед глазами предначертан был Иисус Христос, как бы у вас распятый?” Обратите внимание на то значение, какое здесь имеет крест, не просто кровь Христа, но его смерть на кресте. Как мы видели это в послании Коринфянам, направленном против обмирщения святых, так и здесь данное послание осуждает их законопослушание. “Сие только хочу знать от вас: через дела ли закона вы получили Духа, или через наставление в вере?” В христианине имеют место два явления: он имеет жизнь, новую жизнь во Христе, но он еще имеет Святого Духа. Закон убивает, вместо того чтобы давать жизнь, и осуждает, вместо того чтобы давать того Духа, который является непременным источником сыновства и свободы. Показав истинный характер жизни христианина, проистекающей только и исключительно от Христа, и к тому же от распятого Христа, здесь он переходит к Святому Духу. Он был дан, в силе или в человеке, не через дела закона, но через наставления в вере. “Так ли вы несмысленны, что, начав духом, теперь оканчиваете плотью? Столь многое потерпели вы неужели без пользы? О, если бы только без пользы! Подающий вам Духа и совершающий между вами чудеса через дела ли закона сие производит, или через наставление в вере?” Ответ мог быть только один. Эта огромная привилегия не имела никакого отношения к закону. Святой Дух дается как печать веры во Христе по совершении искупления, но не прежде и ни в каком другом случае.
Затем он говорит об Аврааме, ибо здесь имеется избитый довод тех, кто хотел бы отстоять обрезание и закон, поскольку Авраам состоял в подчеркнуто дружеских отношениях с Богом и является отцом верующих. Обратите внимание, как Святой Дух превращает Авраама в дополнительное и самое неожиданное доказательство благодати Бога и истины евангелия. Но нам надо помнить, что в послании Галатам мы никогда не поднимаемся до уровня собрания. Это, конечно, христианский уровень, но не уровень cобрания как такового. Конечно, те же самые лица, представленные здесь, по современным воззрениям принадлежат собранию Бога, однако здесь они рассматриваются не в их небесном общении, но как дети обетования, как мы увидим в конце этой самой главы. Существует много настоящих привилегий и будущих отличий, принадлежащих христианину, и обетование является одним из них. Мы не должны считать, что более высокое и более небесное достоинство уничтожает меньшее, и об этом апостол много говорит здесь. Однако он утверждает и нечто большее, когда говорит, что Авраам веровал в Бога, и это явно не было вопросом закона. Авраам никогда не слышал о законе. “Авраам поверил Богу, и это вменилось ему в праведность. Познайте же, что верующие [не те, кто превозносит закон] суть сыны Авраама. И Писание, провидя, что Бог верою оправдает язычников [а не сделав их прозелитами у врат или на основании закона], предвозвестило Аврааму: в тебе благословятся все народы”. Позднее, и уже более полным образом, благовестие стало благословенным ответом этой первоначальной милости. Павел не говорит, что оно является его дополнением, ибо оно решительно проистекает из того же самого божественного источника благодати. Благовестие, а не закон, признает свою связь с обетованием. “Итак, - говорит он, - верующие благословляются с верным Авраамом”. Закон предлагает, но никогда не дарует благословения. Верующие, но не те, кто ищет закона и не верит, благословляются с их отцом.
Однако Павел рассматривает этот вопрос более глубоко. Он сообщает им, что все, утверждающиеся на делах закона, находятся под проклятием. Дело не в том, что они действительно сломлены и потерпели неудачу, но человек настолько неспособен устоять пред Богом, опираясь на исполнение закона, что с ним все кончено в тот самый момент, когда он пытается сделать это. “А все, утверждающиеся на делах закона, находятся под клятвою. Ибо написано: проклят всяк, кто не исполняет постоянно всего, что написано в книге закона”. В результате ни один человек не оправдывается законом перед очами Бога, и это апостол доказывает, приводя не только обетование, но и слова пророков. Когда пророк говорит о ком-либо живом, то, значит, говорит о живом верою. “Праведный верою жив будет”. Отсюда мы видим, что все точно совпадает с благовествованием, которое утверждал Павел. “Христос искупил нас от клятвы закона, сделавшись за нас клятвою (ибо написано: проклят всяк, висящий на древе), чтобы благословение Авраамово через Христа Иисуса распространилось на язычников”. Он не говорит, что язычники были под этой клятвой, но что Христос искупил находящихся в таком положении от проклятия; ибо, поистине, чем бы иудеи ни хвалились, все, что они получили от закона, было проклятием, а не благословением; и Христос совершил как раз то, что выкупил из этого бедственного положения, в которое не мог не ввергнуть закон, ибо люди преступили его. Вот таким образом благословение Авраама могло свободно излиться на язычников, которых тогда не было. И это приводит к другой мысли: об отношении закона к обетованиям. Как они соотносятся между собой? и как они влияют друг на друга? Апостол дает замечательный пример божественных рассуждений в защиту евангелия: “Братия! говорю по рассуждению человеческому: даже человеком утвержденного завещания никто не отменяет и не прибавляет к нему”. Все знают это. Как только завет “подписан, запечатлен и утвержден”, его уже нельзя изменять. Мы не можем на законном основании что-либо прибавить к нему или отменить его положения. “Но Аврааму даны были обетования и семени его. Не сказано: и потомкам, как бы о многих, но как об одном: и семени твоему, которое есть Христос. Я говорю то, что завета о Христе, прежде Богом утвержденного, закон, явившийся спустя четыреста тридцать лет, не отменяет так, чтобы обетование потеряло силу”. Таков смысл этого. “Ибо если по закону наследство, то уже не по обетованию”, иначе, по условиям закона, обетование уничтожалось бы. Иными словами, завет, заключенный между Богом и Авраамом, относился к будущему семени, символизированном Исааком, но на самом деле предвосхищавшем Христа. Ничто, введенное Богом после этого, не смогло уничтожить этого. Если бы закону, утвержденному впоследствии, дозволилось бы занять главенствующее положение, то результатом было бы уничтожение обетования. Сначала это было бы дополнение его, а затем и отмена. Поэтому наследство зависит от благодати Бога, исполняющего свое обетование, а не от совершенствования человека под законом, даже если бы это было возможно. Поэтому обетование полностью отличается от закона, о котором ничего не слышали в течение четырехсот тридцати лет после того. Длительная отсрочка во времени должна была предостеречь людей от смешения закона с обетованием и, таким образом, от видимости отмены обетования законом, ибо это было бы большим бесчестием для Бога. Мы можем понять, если какой-то глупец заключит завет, а на следующий день раскается в нем, чего никогда не бывает с божественными замыслами. В этом случае именно Бог давал обетование за четыреста тридцать лет до закона! Еще менее вероятно позволить закону отменить правомочность обетования. “Но Аврааму даны были обетования и семени его”.
Это чрезвычайно важно, тем более, что, как я считаю, зачастую неверно оценивают масштабы ссылки на Авраама и его семя . В связи с этим данный довод основывается на единстве семени обетования, ибо в других местах и даже в данном случае Бог говорит о многочисленном семени. В одном из напутствий, которое, как мы знаем, Бог дал Аврааму, сказано, что семя у него будет, как морской песок и как небесные звезды. Это было его потомство по прямой линии. Но когда упоминаются язычники, Бог говорит о семени без упоминания его численности.
Это лучше всего видно, если обратиться к Быт. 22, где оба факта обнаруживаются в одном и том же контексте. Я лишь вкратце сошлюсь на него, потому что это усиливает красоту рассуждений относительно послания Галатам. В 17-ом стихе написано: “ Я благословляя благословлю тебя и умножая умножу семя твое, как звезды небесные и как песок на берегу моря”. С первого взгляда кажется весьма необычным, что апостол обратился к подобному отрывку из Писания как за доказательством важности одного семени, ибо если здесь что-либо и лежит на поверхности данного отрывка, то лишь многочисленность семени - того семени, о котором ясно сказано, что оно будет бессчетным. Следовательно, это совсем не то, что апостол Павел имеет в виду, а нечто противоположное. И обратите внимание на разницу. Когда Бог говорит о семени, многочисленном, как песок или звезды, Он дает им благословение иудейского характера: “И овладеет семя твое [то есть многочисленное семя] городами врагов своих”. Бог обещает окончательное торжество и силу Израиля на земле, расправу с врагами и т. д.
Однако тут же после этого добавлено: “И благословятся в семени твоем все народы земли”. Здесь, как мы видим, ясно названы язычники, на это и ссылается апостол. Хорошо запомните это. Когда Бог говорит о благословении народов вместо уничтожения врагов Израиля, тогда Он говорит просто о “семени твоем”. Сравнения с бесчисленным семенем здесь нет, равно как нет упоминания морского песка или небесных звезд. Об этом и рассуждает апостол.
Несомненно, иудеям понравилась бы именно сила (и галаты, в конце концов, подвергались опасности попасть в ту же ловушку, ибо закон угоден миру, а благодать нет), а в современном мире - сила и почести. Иудеям суждено со временем получить это, ибо обетование Аврааму еще не исчерпано. Святой Дух через апостола привлекает внимание к противопоставлению “семени твоего” (как одного) многочисленному семени со связанным с ним земным благословением. В то же время к просто “семени твоему”, без упоминания звезд или песка, ничего более не прилагается, кроме благословения язычников. Вот к чему мы теперь пришли в эпоху христианства. Со временем исполнится обетованное земное благословение и сила и слава для Израиля, подобные песку и звездам. Иудеи, несомненно, возвысятся, а также преобразятся как нация, и тогда они уничтожат своих врагов, сделавшись главой, тогда как остальные народы станут в хвосте. Ну а пока, согласно евангелию, имеются явные предпосылки для благословения язычников, когда Бог говорит об одном семени, которое есть Христос. Уже дано “семя твое”, истинный Исаак, и в этом истинном семени благословлены язычники. Теперь речь идет уже не о подчинении иудеям, которые никогда не овладеют городами своих врагов, но будут разорены, расселятся, и их станет мало, в то время как благовествование продолжится. Осталась еще другая часть, которая должна быть осуществлена в свое время, когда сердце Израиля обратится к Господу. Между тем дается другое, лучшее благословение, как дается также и лучшее семя, истинный наследник всех обетований Бога, - Господь Христос. И, несомненно, Бог все это предвидел, давая клятву Аврааму. Он не забыл Израиль, свой народ, но слава Христа всегда была пред ним, и как только мы восходим к этому благословенному семени всякого благословения (истинному Исааку, умершему и воистину воскресшему, бывшего тогда сыном Авраама по плоти), благословение язычников обеспечивается этим единственным лицом, прежде чем иудеи размножатся в своей земле, согласно новому обетованию, и овладеют городами своих врагов.
Вот на что ссылается и о чем рассуждает апостол, но при этом он учитывает одно естественное возражение. Если обетование является единственным средством для получения наследства, то какой толк от закона? Разве это не умаляет его до чрезвычайности? Говорят, что обетование - это все и что закон не может ни отменить его, ни добавить к нему что-либо. Какова же тогда цель закона? Он дан по причине преступлений, как отвечает апостол. Вот все, к чему сводятся труд и усилия людей. Они порождены неверием - недостойными, себялюбивыми помыслами, незнанием Бога, пренебрежением ко Христу. Подзаконные действия представляют собой лишь хождение по огню ради тщеславия, и если, увы, христианин обрекает себя на такой тяжелый труд вместо того, чтобы успокоиться в вере Христа, то кого ему винить за это? Конечно же, не Бога и не его ясное и драгоценное Слово. Этим он лишь усугубит преступление - не больше и не меньше. “Для чего же закон? Он дан после по причине преступлений, до времени пришествия семени, к которому относится обетование, и преподан через ангелов, рукою посредника”. Так, становится очевидно, что система закона является промежуточной. Обетование было прежде закона и проистекало от благодати Бога. Закон пришел после, служа своей собственной цели, которая состояла в том, чтобы выяснить то, что было в человеческом сердце. Ибо он грешник, а закон недвусмысленно назвал грех преступлением и совершенно ясно показал, что сердце беспрестанно копит одно лишь зло, доказывая это явными преступлениями, - только и всего. Затем приходит семя, и обетования становятся “да и аминь” в нем - все обетования Бога. Подчинившись закону, Он жил для Израиля. Однако Он умер и воскрес и поэтому был свободен благословить язычника так же, как и иудея. Ибо какое особое отношение имеет воскресший к Израилю перед лицом других народов? Любой вопрос о естественных узах отпадает со смертью, равно как и распятие отрицает какое-либо право на Христа для любого из них. Ибо иудеи и язычники одинаково виновны в том, что распяли его. Поэтому все становится делом чистой благодати Бога, который благоволил благословить язычников в этом семени, умершем и воскресшем Христе.
Закон имеет совершенно другую природу и поэтому преподан через ангелов рукой посредника. Здесь вмешалась тварь, и последствия этого вскоре обнаружились. При этом Павел приводит еще один весьма убедительный довод: “Но посредник при одном не бывает, а Бог один”. Смысл заключается в том, что нельзя добиться устойчивости в благословении, пока перед нами просто Бог, проявляющий свою власть по своей благодати. Предоставьте место Богу, и одному лишь Богу. Это единственно возможный путь, которым может быть явлено благословение для того, чтобы такие люди, как мы, могли получить благословение и утвердиться в нем. И так же обстоит дело с обетованием. В нем есть один участник, сам Бог, давший его, и, соответственно, исполняющий его в том семени, с которым был утвержден тот завет. Но стоит лишь ввести закон, как у нас уже две участвующие стороны, и хотя это звучит странно, но вместо того, чтобы главную роль играть Богу, ее присваивает человек, который во всем обязан пред Богом. Бог спрашивает, а человек призван отдавать, то есть он призван к послушанию. Увы! Мы слишком хорошо знаем от грешного человека, каков результат. Одна лишь благодать в этом случае приносит славу Богу. Итак, ясно, что под законом человек занимает более значительную и ответственную позицию, чем Бог. Это никогда не приведет человека к Богу и тем более не принесет славы Богу. Соответственно, закон никогда не был истиной, ни с человеческой, ни с Божьей точки зрения. Сам по себе он был, конечно, совершенно справедлив и правилен. Человек имел свой долг пред Богом, и он должен был исполнять свой долг, но именно этого он и не смог сделать, потому что был грешником. Цель закона состояла в том, чтобы сделать это очевидным через преступления. Человек должен был продемонстрировать свою греховность, а не получить наследство. Но это было лишь временным и дополнительным делом. В конце концов сокровенный замысел Бога состоял в исполнении его обетования благодатью. И ныне во Христе Он исполнил это - я имею в виду, уже исполнил. Но прежде, чем Он ниспослал обетованное семя, человеческая самоуверенность потребовала узды в виде промежуточного установления - закона; и после бесконечного долготерпения со стороны Бога народ, который взялся подчиняться ему, должен был быть изгнанным из той земли за свое непослушание.
Закон был дан им со всей торжественностью и серьезностью. Он был преподан через ангелов, которые не имели ничего общего с обетованием, которое Бог дал непосредственно своему другу. Когда Он хотел сказать или совершить что-либо неизменное, Он предпочитал являться в благодати; Он говорил это сам и делал это сам. Но когда людям предстояло что-либо, чреватое неприятностями, когда из-за их неразумности должна была произойти неразбериха, противная всему, что любило его сердце, тогда это выпадало на долю других. Так закон был преподан через ангелов рукой посредника. Между Богом и человеком происходит двоякое вмешательство в противоположность простоте путей благодати. Благодатью Бог в лице своего Сына говорит и исполняет все; и, таким образом, Он восславлен с начала и до конца, сейчас и вовеки. Человек всего лишь принимает, и, поистине, как мы знаем, “благословеннее давать, чем получать”. Бог оставляет за собой эту великую благословенность в благовестии, тогда как под законом ничего подобного не было. Я должен повторить, что Бог мог только предъявлять требования, а человек должен был по возможности давать Богу, принося ему свое послушание. Он должен был исполнять то, что был обязан делать, хотя, по сути, все было напрасно; иначе и не могло быть, потому что человек был грешником.
Вот, следовательно, что привнес закон. Разве это противно обетованию Бога? Отнюдь. Скорее, если бы человек был в состоянии повиноваться закону и таковым образом получить звание, тогда две эти системы пересекались бы, имея одну и ту же цель. Одни получили бы наследство по обетованию, другие - на основании закона. Так, два совершенно противоположные пути благодати и закона привели бы к одному результату. Это действительно создало бы путаницу, а в данном случае она отсутствует. Под законом все гибнет, под благодатью же все спасается. Закон и обетование - оба от Бога, но закон несет лишь отрицание и осуждение. Он не может и не должен щадить грешников. Обетование же имеет другую и более благословенную цель. Оно приносит спасение для человека в свершении промысла Бога во Христе. Вот что обнаруживается в нем. Так, закон разрушает злое, а обетование дарует доброе и умножает его. Закон показывает человека во всей очевидной его ничтожности, он доказывает, что человек всего лишь бедный, погибший грешник. Благодать же являет неизменный промысел Бога и его доброту к не заслуживающему ничего. Таким образом, будучи правильно понятыми и примененными, закон и обетования ни в коей мере не противоречат друг другу. Но смешайте их, как поступает неверие, и все придет к хаосу и гибели.
Далее утверждается, что если бы был дан закон, могущий животворить, то праведность была бы от закона. Но этого не могло быть. Напротив, законом “Писание всех заключило под грехом”, а не в праведности. Итак, будь то неподзаконный язычник или подзаконный иудей - все заключены под грехом. “Писание всех заключило под грехом, чтобы обетование верующим дано было по вере в Иисуса Христа”.
Но Павел добавляет: “По пришествии же веры”, то есть налицо свидетельство, которому надлежало ныне верить человеку, или благовествование. Именно это он подразумевает здесь под “верой”. “А до пришествия веры мы [иудеи] заключены были под стражею закона, до того времени, как надлежало открыться вере. Итак закон был для нас детоводителем ко Христу, чтобы нам оправдаться верою; по пришествии же веры, мы уже не под руководством детоводителя. Ибо все вы сыны Божии”. Вместо того чтобы стать рабом в суровом и унизительном подчинении, человек получает статус сына пред Отцом - христианин вступает через веру в Иисуса в непосредственное родство с Богом. “Все вы сыны Божии по вере во Христа Иисуса”.
Это еще более полно показано в ссылке на крещение: “Все вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись”. Предполагается, конечно, что каждый христианин крестился. В этом отношении в те давние времена не было ни сомнений, ни затруднений. Не было ни одного верующего, будь то язычник или иудей, который не подчинился бы с радостью этому преблагословенному знаку причастности ко Христу и всему, что благотворяется Христом. “Все вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись”. И это вовсе не относится к сфере закона. Христианское крещение, наоборот, полагает человека мертвым; и единственная смерть, которая может избавить человека от его собственной смерти, это смерть Христа. Поэтому, когда человек крестился, он крестился, конечно, не в свою собственную смерть - в подобной мысли нет никакого смысла. Он крестился в смерть Христа, которая есть единственное средство избавления от состояния греха. Следовательно, здесь христианин облекается во Христа, а не в закон или обрезание. Он хочет избавиться от первого Адама и всего, что с ним связано, чтобы не продолжать этого, и поэтому он облекается в Христа. “Нет уже Иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского” - все есть Христос, и только Христос. Это не старое творение, а новое творение. Может ли что-нибудь еще лучше доказать, что это не старое творение, чем то, что нет уже ни иудея, ни язычника, ни раба, ни свободного, ни мужского пола, ни женского, хотя последнее, по крайней мере, является абсолютной необходимостью для увековечения рода? Все это исчезает во Христе, все мы одно в нем; и если вы Христовы, то какая необходимость в том, чтобы обрезаться? Вы же не хотите стать сыновьями Авраама в том смысле, который означал бы возрождение плоти. Если вы были Христовы, то уже были семенем Авраама “и по обетованию наследники”, ибо Христос, как Павел показал прежде, был единственно истинным семенем. И если мы Христовы, то принадлежим этому единственно истинному семени, и поэтому мы есть семя Авраама без всякого обрезания. Нет ничего более убедительного, чем это доказательство ложности плотских притязаний связанных с Иерусалимом и предъявляемых под прикрытием имени Авраама, а в действительности служащих для дискредитации евангелия.

### Галатам 4

В 4-ой главе продолжается сравнение, но не закона с обетованием, а нынешнего христианина со святыми прежних времен - тоже очень важный момент. Здесь можно сказать об этом очень коротко: “Наследник, доколе в детстве, ничем не отличается от раба, хотя и господин всего: он подчинен попечителям и домоправителям до срока, отцом назначенного. Так и мы, доколе были в детстве [сравнение включает и ветхозаветных святых или намек (“так и мы”) на тех, кто тогда был жив и испытывал такое же состояние], были порабощены вещественным началам мира; но когда пришла полнота времени, Бог послал Сына Своего (Единородного), Который родился от жены, подчинился закону, чтобы искупить подзаконных, чтобы нам получить усыновление”. Апостол показывает, что, не стремясь поставить христиан в условия старого завета, Бог на самом деле через искупление выводит из него тех, кто был в нем. Павел вполне допускает, что Господь родился от женщины, а также подчинился закону; но какая при этом подразумевалась конечная цель? Она состояла не в том, чтобы заключить людей под законом, и тем более она не была направлена на то, чтобы подчинить кого-либо закону, но, скорее, совсем высвободить их, если они были под ним. Так обстояло дело с ветхозаветными верующими и многими тогда жившими верующими иудеями. Возможно ли тогда при желании подчинить язычников закону, когда они сами были освобождены от него волей Бога, делом Христа и свидетельством Святого Духа? Какое грубое противоречие! Какое искажение не только истины Бога, открытой в евангелии, но также и искупления, которое лежало в основе! Ибо Христос искупил подзаконных, чтобы нам получить усыновление, приводящее благодатью в место познанного спасения и разумной радости, приближая нас к нашему Богу и Отцу из того рабства и ничтожества, которое предполагает закон.
Но как же быть с язычниками? “А как вы - сыны...” Павел не снисходит к доводам разума об их месте в этом деле, но сразу ставит их в подобающие им отношения. Так как они были сынами, то Бог послал это благословенное доказательство и силу их усыновления. Он свободно дарует Святого Духа по их принятии имени Христа, или, как здесь написано, “Бог послал в сердца ваши Духа Сына Своего, вопиющего: Авва, Отче!” Иными словами, если Святой Дух был дан как печать их искупления и радость усыновления, в которой они стоят в осуществление их близости к Богу и наслаждения его любовью, то они вопиют: “Авва, Отче!” Это слова самого Христа (но в насколько изменившихся обстоятельствах!), обращенные к его Отцу. “Потому ты уже не раб, но сын; а если сын, то и наследник Божий через Иисуса Христа”.
Затем он приходит к другому доводу в своих рассуждениях. Действительно, мы можем сказать, что он обрушивается на галатов за то, что они хотели утвердить у себя закон. Разве они не знали, что для христианина-язычника принятие иудейских начал по сути означало возврат к язычеству? Но они думали, что становятся более религиозными, более набожными в своем почитании Писания. Они полагали, что христианство выиграет от принятия древних форм и прекрасных символов закона. Ничего подобного, как говорит апостол, они прямиком возвращались к своему прежнему язычеству, сами об этом не зная. Он показал, что наше искупление Христом даже иудея избавляет от подчинения закону, тогда как язычники сразу оказываются в сфере благодати без какой-либо помощи или вмешательства со стороны закона. “Но тогда, не знав Бога, вы служили богам, которые в существе не боги. Ныне же, познав Бога, или, лучше, получив познание от Бога, для чего возвращаетесь опять к немощным и бедным вещественным началам и хотите еще снова поработить себя им?” Можно ли сделать более веское утверждение, чем это? Невозможно вообразить более уничтожающий удар по всему, к чему они стремились. Рожденные и воспитанные среди омерзительного идолопоклонства язычников, они были чужды установлениям Израиля. В последнее время они были обращены благодатью Бога в христианство, где повстречали братьев-иудеев, с которыми сделались, как сказано, одно во Христе Иисусе. Невежественные или вероломные люди побудили их стремиться к обрезанию. Что они делали? Когда христианин из язычников (обратите внимание!) принимает такие ветхозаветные начала, то, согласно Святому Духу, это для него не просто иудаизм, а возвращение к своим языческим идолам, как бы мало он это ни понимал.
Начатки иудаизма были врожденными для иудеев. В Рим. 14 апостол Павел сам настаивает на терпимом отношении язычников к иудеям, которые все еще могут обременять себя соблюдением своих особых празднеств, требований к еде и т. п. Но как только язычник принимает такое же воззрение или иудей навязывает его язычнику, то это становится не чем иным, как сущим язычеством. Кто осмелился бы сказать, не имея ясного подтверждения Писания, что старые иудейские обряды, воспринятые уверовавшим язычником, возымеют такой характер идолопоклонства? Тем не менее чем больше мы вглядываемся вглубь вещей, тем лучше понимаем это. Действительно, в наши дни это становится все более и более очевидным. Ритуальность является в настоящее время самой очевидной иллюстрацией утверждений апостола. Используемые при этом защита и значение, которое эти люди вкладывают в обряды и церемонии, показывают их совершенно открытое возвращение к идолопоклонству. Не думайте, что репутация идолопоклонства спасена, так как поклоняются Иисусу. Христианство не может ни с чем смешиваться, кроме себя самого. Будучи добрым и всеобъемлющим, христианство также является самым исключительным явлением, какое может существовать. Истина непременно должна быть исключительной, и все, кто придерживается истины, должны в своей приверженности к ней и к тому, кто есть ее персональное выражение, быть тоже исключительными (под этим я подразумеваю, конечно, исключение греха и лжи). Компромисса быть не может; но быть исключительным в любом случае, помимо выражения истины во Христе, было бы в своем роде полной и бессердечной ложью. Ничто так не требует силы благодати, ибо даже сама истина, если ее отъединить от благодати, перестает быть истиной. Происходя только от Иисуса Христа, она предполагает проявление благодати - освещает не только свет, но и истина. Благодать и истина произошли через Иисуса Христа (ср. Иоан. 19 и 17).
Теперь галаты невольно подвергались опасности утратить истину. Они только начинали, как им казалось, лелеять подобающее отношение к религии отцов и всех тех, кто до Христа почитал Бога на земле. Освященная веками религия - единственная форма земного богослужения, когда-либо освященная Богом. Почему бы не принять то, чего нехватало в христианстве? Ведь не будет вреда, если принять то, чему покорились древние святые? Нет, возражает апостол, вы возвращаетесь к язычеству. Они были идолопоклонниками, прежде чем стали христианами; а принять иудейские воззрения вместе со Христом означает возвратиться к оставленным ими идолам. Далее нам объясняется, в чем это состоит: “Наблюдаете дни, месяцы, времена и годы”. Как, и это все?! Я знал святого, который стал известен тем, что разумно использовал эти слова как девиз и напутствие. И это неудивительно. Христианство строится на этой основе. Считают, что это совершенно правильно, что собрание отводит дни для того или иного святого, что имеются времена, напоминающие нам о воплощении Господа, служении и распятии, о его воскресении и вознесении на небеса и т. д. Я выбираю самые лучшие факты, ибо у меня нет желания ворошить оскорбления. Все это считается великой, мудрой и здравомыслящей поддержкой набожности. Да, это есть “здравая” поддержка, означающая обращение к природе, но это “здравая” поддержка идолопоклонничества, а не живой веры. Это то самое зло, которое Дух Бога столь искренне и энергично клеймит через апостола Павла. Он не обвиняет их в чем-то откровенно грубом или аморальном по сути, но как это доказывает, что истина Бога, благодать Христа исключают все чужеродное! Нет также и большего свидетельства нежной и чуткой заботы Бога о нас, чем такой факт, как этот. Ибо Он знает нашу склонность смешивать закон с благодатью в том или ином виде или степени, и взирает на то, что возникло во времена отцов и задолго до Моисея, как на нечто чужеродное и вредное для христиан. Так как Бог действовал ради нас на кресте и избавил нас от малейшей частицы греха через Христа, поэтому Он и не дозволяет нам примешивать хотя бы частицу земного или законнического к откровению благодати, которое Он даровал нам во искупление и объявил нам через Святого Духа, ниспосланного с небес.
Поэтому апостол предъявляет еще один упрек: “Боюсь за вас, не напрасно ли я трудился у вас”. И это непосредственно следует за его осуждением того, что они наблюдают времена и годы. “Прошу вас, братия, будьте, как я, потому что и я, как вы”. Они прекрасно знали, что он ничего общего не имел с законом и его обрядами. “Будьте, как я”. Под этим он явно подразумевает их свободными от закона. “Потому что и я, как вы”. В конце концов, они были из язычников и, как таковые, не должны были иметь ничего общего с законом. Поэтому он призывает их быть столь же свободными, как он сам. Ибо он, хотя и был иудеем, полностью покончил с законом и всем, что принадлежит ему. “Потому что и я, как вы. Вы ничем не обидели меня”. Иными словами, апостол, вместо того чтобы относиться к своей презренной законом свободе как к заслуженному позору, радуется ей. В утверждениях о том, что он не признавал закона для христианина, для него не было ни оскорбления, ни обиды.
Но дальше он очень трогательно описывает некоторые личные обстоятельства - как он в своем собственном теле нашел свидетельство, что ничего не имеет общего с плотью; ибо то, чем Богу было угодно наделить его, служившего ему в благовестии, не было великой силой естества, но тем, что вызывало насмешки над его проповедями. Очевидно, что жало в плоти было чем-то таким, что делало его беззащитным перед оскорблениями и действительно затрудняло понимание того, как человек, призванный быть апостолом, мог затрудняться в выражении своих мыслей во время своей проповеди. Совершенно очевидно, что тут скрывался какой-то недостаток. Должно быть, это было что-то влиявшее также и на его речь, что делало его мишенью для насмешек и недоброжелательных замечаний людей, рассуждавших по-плотски. Лишь этим он не мог похвалиться. Это было нечто труднопереносимое. Сначала он молил Бога избавить его от этого, но нет, хотя он трижды молил об этом, Господь поступил по-иному в этом чудесном случае. Итак, апостол должен был, таким образом, иметь общение с Христом и узнать, что существовало нечто большее, нежели избавление от того, что уничтожает плотское. Сила Христа должна была почить на нем. Таким образом, оказывается, что галаты, как и коринфяне, поддались сходному пороку. Это наводит его на мысль о другом испытании. Когда они услышали его в первый раз, то относительно этого затруднений не было, ибо они выслушали его как апостола Бога. Изменились они, а не он. Они настолько утратили благодать Христа, ее сладость и благоухание, что он снова мучился из-за них: его душа прошла через все, что он претерпел, когда они были обращены.
Затем он наносит заключительный удар тем, кто благоговел перед законом. Он спросил желавших быть под законом, не слушались ли они закона? Взгляните на Авраама и его дом, взгляните на служанку Агарь, взгляните на Исаака и Измаила. Здесь перед вами прообраз двух явлений, все еще существующих на земле: подзаконных, олицетворенных Измаилом, родившихся по плоти, и льнущих к благодати Бога, тех, чьим образом является Исаак, дитя обетования. И что же говорит об этом Бог? А вот что: “Авраам имел двух сынов, одного от рабы, а другого от свободной”. Апостол особо рассуждает об Аврааме, так как они всегда ссылались на Авраама, отца обрезания. Их же главным доводом, когда они обращались к Аврааму, было то, что он имел двух сыновей, но, согласно Писанию, у них было принципиально разное положение. “Но который от рабы, тот рожден по плоти; а который от свободной, тот по обетованию”. Какая удачная иллюстрация для обличения иудействующих! Подмечено в точном соответствии с жизнью. Который из сыновей был их представителем? К какому типу они относились - Измаилу или Исааку? К кому они относились по своим принципам? Сомнений в этом вопросе быть не может. “Скажите мне вы, желающие быть под законом: разве вы не слушаете закона?.. В этом есть иносказание. Это два завета: один от горы Синайской, рождающий в рабство, который есть Агарь, ибо Агарь означает гору Синай в Аравии и соответствует нынешнему Иерусалиму, потому что он с детьми своими в рабстве; а вышний Иерусалим свободен: он - матерь всем нам. Ибо написано: возвеселись, неплодная, нерождающая; воскликни и возгласи, не мучившаяся родами; потому что у оставленной гораздо более детей, нежели у имеющей мужа”. Смысл этого столь же ясен, сколь и убедителен для тех, кто обращался к Аврааму и склонялся перед Словом Бога. Вместо паломничества в Иерусалим, вместо попыток установления связи с законом или еще каких-либо земных мер благовествование не признает подобных союзников и отвергает их всех. Истинно то, что прямо противоположно их воззрениям. Мы тесно связаны лишь с вышним Иерусалимом, ибо наш образец - Исаак, дитя свободной. А им принадлежит сын рабы - Измаил.
Затем, упомянув Иерусалим, Дух заставляет апостола воспользоваться пророчеством Исаии, в котором показано, что Израиль золотого века (в свою очередь отрекшийся от своеволия и освобожденный благодатью Бога во Христе) вспомнит и будет считать своими тех, которые ныне обратились как христиане и обретут гораздо больше детей, рожденных благовестием во времена своего одиночества, нежели когда они процветали в былые дни и имели то, что могли им дать земная власть и слава. Таким образом, принципу единения с законом нанесен решительный удар, и стало очевидно, что они по-настоящему и не слушали закона. Уши их были глухи, а их глаза - ослеплены их законопослушанием. Не лучше вникали они и в речи пророков. Подзаконность стала роковой для Иерусалима. Все потерянное будет восполнено тогда, когда обетование вступит в свои права. До того, как Иерусалим был разрушен, это был закон, но ныне, при христианстве, Иерусалим, взбунтовавшись и презрев обетование, подобно Измаилу, отвергнут и обездолен. Он одинаков, он больше не занимает положения жены, но подобен беглой рабе. Он подобен не имеющей мужа. Однако, как это ни странно, когда он со временем возжелает благодати, все те, кто ныне обращен через обетование, будут считаться его детьми. Таковы рассуждения, в которых апостол использовал это весьма достопримечательное пророчество. Когда Иерусалим смирится по благоволению Бога и обратится к своему Мессии и новому завету, то будет слушать закон, и пророки совершатся в благословении, и в великодушии любви нынешние дети обетования (а также христиане, так как они в некотором мистическом смысле есть дети Иерусалима) будут похвалой. Но это будет Иерусалим не подзаконный, но существующий при обетовании и в свободе, возрожденный благодатью после того, как потеряет все через закон и умалившись до полного забвения. Но ради нас апостол осмотрительно упоминает о нашей небесной сущности. Для нас - Иерусалим есть вышний, а не земной град. Иными словами, он говорит о небесной сущности Иерусалима для нас, прежде чем коснуться оставления земного Иерусалима или предсказанного изменения в его сердце и в благословении по благодати, когда он будет рад принять христиан, рожденных ныне по Духу. Этим исчерпываются аргументы апостола.

### Галатам 5

Затем (гл. 5) он переходит к прямому назиданию, главные пункты которого потребуют всего несколько поясняющих слов. Христианин пребывает в свободе, а не под законом. В то же время апостол самым безапелляционным образом настаивает на том, что нашей свободой во Христе надо пользоваться для святости. Он показывает, что Дух Бога, живущий в верующем, не одобряет действий плоти. Другими словами, если бы верующий просто был прощен благодатью, не получив ни жизни во Христе, ни СвятогоДуха, живущего в нем, то, возможно, он мог бы оправдаться тем, что не смог избежать греха. Он был приведен в место благословения, которое было вне его, и притом приведен другим - Спасителем, - что само по себе лишь побуждает человека, но не дает силы, тогда как для того, кто приходит к Богу через благовестие и взращивается в свободе, в которой Христос делает его свободным пред Богом, речь идет уже не о плоти, а о Святом Духе, данном ему. И кто осмелится сказать, что живущий в нем Дух Бога не сможет дать силы тому, кто покоряется правде Бога во Христе? Поэтому суть вовсе не в том, будем ли мы иметь внутреннюю силу, но в том, живет или нет в нас Он как “Дух силы и любви и целомудрия”. Несомненно, весьма велика убедительность Слова Бога для его детей и поэтому Гал. 5 отличается от Рим. 7. В той главе послания Римлянам перед нами предстает воистину обращенный человек, но не имеющий свободы и потому бессильный. Он видит правду, чувствует благо и желает святости, но никогда не достигает их. Причина в том, что он не признавал через веру, что у него нет ни силы, ни праведности и что Христос есть все во всем. Он вновь и вновь пытается исправиться, но все же остается несвободным и несчастным. Он занят собой. Он чувствует, что должен делать, но не делает, и поэтому становится еще более несчастным. Чувство долга еще не есть сила. А силу дает сердце, жертвующее собой во всем, и через это освобожденное Христом. Я спасен совершенно, и мера моего спасения - Христос, притом Христос воскресший из мертвых. Таково христианство; и когда душа с благодарностью принимает от Бога эту благословенную свободу, Святой Дух нисходит и действует в верующем как Дух мира и силы; так что если и есть плоть с ее похотями, противными Духу, то Дух противится этому для того, чтобы они не поступали по своим похотям (ибо таков здесь истинный смысл).
Соответственно, апостол делает на основание этого весьма веское заключение против введения закона как правила жизни для верующего. Он не нужен, поскольку Святой Дух, действующий в вас, укрепляет вас в любви. Заметьте, сначала идет свобода, а потом любовь. Как все это верно! Сделайте ребенка счастливым, и вы вскоре увидите, что он сравнительно легко и с радостью исполняет свой долг. Но когда человек несчастен, разве не кажется ему любая обязанность железной цепью, надетой на него, будь она даже легкой, как перышко? Неудивительно, что тот, кто таким образом связан в путах, тяготится ими. Бог обращается с людьми совсем иначе. Он сначала делает людей совершенно счастливыми с точки зрения благодати и свободы, добытой Христом, а затем Святой Дух становится внутренним источником силы, хотя его сила проявляется в нас только тогда, когда мы имеем перед собой пример Христа. Так, если мы ходим в Духе; мы не должны потворствовать вожделениям плоти. Таков секрет истинной силы. И вот следствие: “Если же вы духом водитесь, то вы не под законом”. И, более того, если мы производим плоды духа, то мы с легкостью можем сказать: “На таковых нет закона”. Пусть другие говорят что им угодно о законе, но никакой закон не может судить истинные плоды Святого Духа или тех, в ком они проявляются.

### Галатам 6

Затем мы подходим к завершающей (6) главе; и здесь мы обнаруживаем, что Святой Дух призывает с любовью обращаться с человеком, впавшим в согрешение: “Вы, духовные, исправляйте такового в духе кротости, наблюдая каждый за собою, чтобы не быть искушенным”. Кроме того, у нас есть и более повседневная обязанность - “носите бремена друг друга”. Нужно не просто с любовью искать падшего брата, но и быть спасителем других в их напастях. Любовь находит себе выход в заботах об отчаявшихся, “и таким образом исполните закон Христов”. Вам нужен закон? Чем это не закон для вас? Это и есть закон Христа. Так Он жил и ходил здесь на земле. Закон Моисея велит человеку исполнять свой долг на своем месте. Закон же Христа делает проявление любви к ближнему, так сказать, радостью для него. Это как раз то, чем Христос был на земле, а следование Христу - самое главное призвание христианина.
Но здесь для нас содержится кое-что еще. Апостол показывает, что Бог благоволит избавить нас от самомнения; и какая же это милость - получить такое благословение, что человек может позволить себе забыть о себялюбии! Закон же всегда апеллирует к самомнению падшего человека: он должен быть таковым, исходя из его принципов. Закон непременно делает главным объектом человека и человеческие дела. Поэтому закон во всех своих хитросплетениях влияет на человека одним и тем же образом. Так действовал он и на галатов. После всех их умствований о законе они грызли и пожирали друг друга. Неужели это та самая любовь, которой требует закон? Если они посвятили себя Христу, то они действительно любили бы друг друга и исполняли бы требования закона во всех остальных отношениях, не думая о своем месте или о нем. Таковы плоды христианства, и таким был сам Христос во всем своем совершенстве. Но, несмотря на это, а вернее, из-за этого, из-за их приверженности закону они были исполнены самомнения, не имея силы святости, и судили, вместо того чтобы любить друг друга. Как недалек человек в божественных делах! “Ибо кто почитает себя чем-нибудь, будучи ничто, тот обольщает сам себя. Каждый да испытывает свое дело, и тогда будет иметь похвалу только в себе, а не в другом, ибо каждый понесет свое бремя”. Таким образом, какой бы ни была сила, ищущая любящие души, в конце концов христианство не имеет себе равных в сохранении личной ответственности.
Сколь целительны сами эти слова - “каждый понесет свое бремя”! Но ответственность всегда соответствует тем отношениям, в которых человек состоит, а также степени осведомленности, которой каждый обладает или должен обладать. Если я человек, то, как таковой, я ответственен в том, что если я пал и согрешил, и это закончится для меня судом. Если я христианин, то несу ответственность в соответствии с этим положением и своими привилегиями. Моя ответственность определяется согласно тому месту, на котором я оказался. Если я обыкновенный человек, грешник, то все это закончится (ибо ответственность противоположна силе, уничтожаемой грехом) вечным судом Бога. Если я христианин, то приобретаю ответственность нового рода. Моя задача - поступать в соответствии с тем местом, на которое поставила меня благодать. Не будем смешивать то и другое. Одна из самых опасных ошибок в христианском мире состоит в том, что эти два понятия сливаются в одно. Истина является отличительной привилегией и печатью христианского мира. Нынче смешивается много того, что различно; и поэтому в той или иной степени появились заблуждения, хотя я не знаю ни одного, которое было бы гибельнее этого. Самое трудное для людей в христианском мире - это познать, что значит быть христианами, и самим принять это место через веру Христа. Иными словами, самая простая и очевидная истина - это последнее, о чем подумает человек. И это неудивительно. Цель сатаны состоит именно в том, чтобы люди не считали себя тем, что они есть, но чтобы они всегда склонялись к тому, чем они не являются. В результате ни Бог не занимает надлежащего ему места, ни они сами не имеют его. Все смешалось, Христос забыт.
Но далее в назидание появляется еще один оттенок: мы, несомненно, не должны забывать, что существуют не только общие узы любви и готовность помогать друг другу, как мы видим, начиная с самого частного случая и заканчивая общим, но, более того, “наставляемый словом, делись всяким добром с наставляющим”. Имеет место не только это, но и самая серьезная общая ответственность святого. И дело не в том, что мы оказываемся там, где можем стать свидетелями благодати во всех ее проявлениях, но, кроме этого, мы находимся там, где проявляет себя плоть. И это универсальный принцип. Если я сею семя в плоть, то я пожну от плоти тление; если же я сею семя Духа, то пожну вечную жизнь. Вечная жизнь, которую я ныне имею через чистую и простую веру в Господа Иисуса Христа, есть то, что я найду в конце моего пути так же, как и в начале. Существует такая вещь, как поиски вечной жизни в терпеливом доброделании. В этом двояком смысле говорится о вечной жизни в Писании (Рим. 6, 22.23); и я также настаиваю на этом как на немаловажной, но столь часто пренебрегаемой истине.
Далее внимание обращается на следующую тему: обстоятельства написания данного послания. Это были весьма необычные обстоятельства. Насколько я знаю, апостол не написал собственноручно никакого другого послания ни к одному из собраний святых, кроме этого. Галаты были исключением. Если он писал послание Римлянам, то оно переписывалось - по крайней мере, его записывал кто-то другой. Обычно он только подписывался, ставя свою подпись, то есть собственное имя в конце, чтобы удостоверить его, но он не писал его сам: письмо было делом довольно трудоемким в те дни, и быть писцом или переписчиком было особой профессией, пока, конечно, не распространилось печатание. Апостол же, обращаясь к галатам, настолько был движим любовью и так переживал за них в их обстоятельствах, что действительно написал это послание собственной рукой. Он привлекает особое внимание к этому факту, когда заканчивает послание: “Видите, как много написал я вам своею рукою”. Следовательно, причиной были пылкая любовь и тоска, и была искренность намерений, которые, в данном случае, не потерпели бы посредников. Подобно тому, как он показал, что Бог в своей любви к человеку даровал непосредственное обетование, так он и поступает, заботясь о святых Бога, когда пошатнулись все устои.
И, наконец, он завершает послание, вынеся, если можно так сказать, смертный приговор обрезанию и всем тем людям, которые принимали его. Он сообщил им также, сколь суетно законопослушание, потому что защищающие закон вовсе не соблюдали собственных принципов. Допустите хотя бы часть закона, и вы подпадете под власть всего закона целиком. Вы будете обязаны неукоснительно соблюдать его. А они никогда не стремились делать этого. Враг заманил их в ловушку их же отстаиванием закона для того, чтобы обманом связать их с законом, но они и не думали нести бремя закона. Что касается самого Павла, то он хвалился только крестом. “А я не желаю хвалиться, разве только крестом Господа нашего Иисуса Христа, которым для меня мир распят, и я для мира”. Наряду с крестом возникает новое творение. Как это благословенно и как важно для нашей души! Крест приговорил мир; и этот самый приговор является нашим избавлением от мира. Мы распяты для него благодатью, равно как и мир распят для нас судом. Для мира еще не произошло ничего, разве что еще появляются для святых великие плоды благодати во всем их изобилии. Церемония суда Христа ожидает людей в день Господа. Но все дело решается пред Богом. И это очень важно помнить. Христианство все довело до своей кульминации; и оно также решит все крестом Христа. Христианин отъединился от плоти, от мира, от закона. Он перешел в другое состояние. И каково же оно? Он есть новая тварь во Христе. Поэтому неудивительно, что апостол говорит: “А я не желаю хвалиться, разве только крестом Господа нашего Иисуса Христа”.
В то же время явлено, что это не просто отрицающая сила, как может показаться, но наряду с ней возникает новое творение, в которое благодать преобразует нас. “Во Христе Иисусе ничего не значит ни обрезание, ни необрезание, а новая тварь”. Язычникам вольно было хвалиться своей свободой. А какой смысл хвалиться этим? Будем же хвалиться только Христом, его крестом и новым творением, которое родилось со Христом. Поэтому апостол добавляет: “Тем, которые поступают по сему правилу [то есть правилу нового творения], мир им и милость, и Израилю Божию”. Те, кто поступает по этому правилу, станут святыми. “Израиль Божий”, как я понимаю, должен означать то, что единственная часть Израиля, ныне признанная Богом, состоит из истинно верующих - тех, кто принял Иисуса. Это не является туманным общим обозначением всех святых, но подразумевает, что плотский Израиль теперь ничто. Если кто-либо из них веровал в распятого, то они были “Израилем Божиим”. Вскоре все уверуют во Христа, и весь Израиль будет спасен. Но это пророческое видение будущего, о котором здесь не упоминается. Новое творение есть настоящее благословение, которым уже обладает душа. Это настоящее последствие креста Христова. Соответственно, мы не находим ссылки на пришествие Господа в этом послании. Оно всецело посвящено избавлению святого от этого лукавого века крестом Христа и обретению им новой природы и нового положения в благодати как нового творения во Христе Иисусе.
Да укоренится истина Бога в сердцах наших! Таким образом, все становится на свои места, а Дух соединяет нас в нашем сердце с тем, что Бог делает и будет делать во славу Христа. Апостол был наслышан об обрезании: с тех пор оно стало ему противно. Ему же выпало носить на своем теле другие метки - “язвы Господа Иисуса”, шрамы единственной войны, драгоценной в глазах Бога Отца. И напоследок он пожелал своим братьям, чтобы “благодать Господа нашего Иисуса Христа” была с их духом. Больше ничто так не подошло бы нуждам тех, к кому он обращался и кто столь быстро обратился от благодати Христа к иному благовестию.

## Ефесянам

Оглавление: гл. 1; гл. 2; гл. 3; гл. 4; гл. 5; гл. 6.

### Ефесянам 1

В данном послании перед нами предстает благодать Бога во всей своей полноте, а не просто ее изложение по отношению к человеческим нуждам. Вот почему о праведности в этом послании уже не упоминается. Мы имели благовествование об этом во всех предыдущих посланиях. Много говорится о праведности в послании Римлянам, 1-ом и 2-ом посланиях Коринфянам и в послании Галатам. Этот вопрос точно и всесторонне разработан, в частности, в послании Римлянам. Он поднимается либо в осуждение, так как плоть облеклась таким образом, либо в ликовании по поводу их возрождения. Кроме того, обращаясь с этим вопросом к галатам, апостол утверждает промысел Бога в отношении человека и выводит христианина из-под закона.
Однако цель в послания Ефесянам носит более абсолютный и непосредственный характер. Это не человеческие потребности в каком-либо смысле, положительном или отрицательном. Здесь Бог, исходя из себя и ради себя, поступает по богатству своей благодати. Соответственно, само начало так поразительно возвышенно излагает нам великую истину, которой было преисполнено сердце апостола. “Павел, волею Божиею Апостол Иисуса Христа [он представляет свое апостольство не как вопрос призвания, но как “волю Божию”, по которой он и был избран апостолом], находящимся в Ефесе святым и верным во Христе Иисусе...”
Намереваясь показать нам, что являет собой собрание в своем небесном благословении, то есть в своих высочайших связях, он, как обычно, начинает с отдельного человека. Это было особенно необходимо - нужно стремиться жертвовать ради общего личным. Однако даже правильно понятое послание Ефесянам никому не поможет избежать этого. Его можно искаженно представить в том или ином виде, и к тому же наше общее положение представлено здесь далеко не на первом плане. Мы ни слова не слышим о собрании как таковом вплоть до завершения первой главы. И лишь в 22-ом стихе, где сказано, что Бог поставил Христа “выше всего, главою Церкви”, впервые упоминается собрание {Прим. ред.: в русской синодальной Библии - “Церковь”.}, хотя до этого рассматриваются святые как таковые. Духовный настрой всего этого необычайно прекрасен. По восхитительной мудрости и благодати Бога он отвергает то, что подразумевается всеми земными воззрениями, по которым отдельная личность - всего лишь частица огромной корпорации, присваивающей себе высочайшие права. Не так обстоит со Словом Бога. Здесь личное благословение души стоит на первом месте. Богу было угодно просветить нас, чтобы мы совершенно ясно и четко представляли наше личное место и отношение к нему. Если они устанавливаются правильным образом и остаются таковыми, мы можем благополучно следовать тому, что Бог в надлежащее время явит нам, но не иначе.
Как обычно, апостол приветствует святых наилучшими пожеланиями в их благословении: “Благодать вам и мир от Бога Отца нашего и Господа Иисуса Христа”. Затем, в последующих стихах, сразу дается общее представление о славной теме, занимавшей его: “Благословен Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа [здесь Бог представлен в своей сущности и в своем отношении к Иисусу; Он не только Бог Иисуса, Отец Иисуса, но Бог и Отец нашего Господа Иисуса Христа], благословивший нас во Христе всяким духовным благословением в небесах”. И это не плотское благословение как даруемое под законом Израилю, которое наступит со временем при новом завете, а духовное благословение. Его сферой не является земля, на которой Израиль надеется получить благословение, - для язычников это несколько дальше. Здесь совершенно по-разному “Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа” благословил нас в небесном Христе. Для Христа, Сына Бога, нет более достойного места, чем небеса. Именно здесь сам Бог явил свою славу, здесь Он являет самого Христа для всех небесных сонмов, благоволя воздать почести тому, кого Он воскресил из мертвых и посадил справа от себя. И здесь говорится, что Он не просто вознамерился благословить нас, но уже благословил нас. Такова сущность нашего благословения и таково его место. Сущность - духовная, а место - небесное; и так как все это дано Богом и Отцом нашего Господа Иисуса, поэтому оно дано во Христе.
В следующем стихе апостол раскрывает то, что более тесно связано с “Богом и Отцом Господа нашего Иисуса Христа”, так как Он избрал нас в нем “прежде создания мира, чтобы мы были святы и непорочны пред Ним в любви”. Если “Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа” благословил нас всяким духовным благословением в небесах во Христе, то первая необходимость - иметь природу, способную к общению с Богом, быть в таком состоянии, которое не принесет бесчестия не только высшим сферам, но и святому-святых, в которой когда-либо являл себя сам Бог. Такова природа, данная верующему ныне. Но это не просто нечто такое, что нужно передать. Особый смысл, усматриваемый апостолом, состоит в том, что выбор Бога осуществился прежде существования мира, в который мы приведены, чтобы познать безграничное благословение. Оно совершенно не соприкасалось с миром. Совершенно по-иному обстояло дело с Израилем, с этим возлюбленным народом Бога. Они были вовремя избраны. Однако они не только были избраны вовремя, подобно нам, но они были избраны в то время, когда мы еще не были избраны. Выбор святых для небесного благословения состоялся прежде сотворения вселенной, перед основанием мира.
Это придает весьма особый характер нашей благословенности. Она совершенно не зависит от прежнего творения, того, которое не устоит и пройдет. Так выбрал сам Бог прежде появления всякой твари. Это был нравственный ответ тому, что было явлено в Христе, “чтобы мы были святы и непорочны пред Ним в любви”. Воистину это качество самого Бога. Он свят по своей природе и безграничен в своих помыслах. Человек в своем неверии может теперь придираться и роптать, но Бог покарает таких, когда человек умолкнет навеки. Кроме того, его существо исполнено любви, активности и духовными достоинствами. Любовь и есть то, что движет всем, принадлежащим Богу. Это не есть что-то постороннее, воздействующее на Бога как побудительная сила, но его собственная любовь, исходящая от него самого по его святой природе и в совершенном соответствии с его характером и помыслами.
Такова духовная природа, сообщаемая нам, рожденным от него. Именно это, ни больше и не меньше, есть то, чем Он хочет нас видеть пред собой. Бог хочет, чтобы мы перед его очами были во Христе с полной уверенностью, что это произошло по его собственной воле . И это происходит не просто в присутствии ангела и, тем более, не перед миром. Ангелы не могут быть подобающими судьями того, что надлежит нам, они могут быть свидетелями, но не судьями. Сам Бог действует во славу свою и по своей любви. Но тогда было бы недостаточно просто иметь природу, способную к общению; этого и не могло быть достаточно. Ему было угодно нечто большее. Что бы это могло быть? Разве ему не достаточно того, что Он дал нам естество, подобно своему собственному? Нет, ничего подобного, а Потому Бог имеет определенные отношения, и эти отношения явлены в Иисусе таким же образом, каким явлена его природа. Если мы хотим знать, что такое святость, безгрешность и любовь Бога, то мы должны воззреть на него и узнать, каковы те отношения, в которые Бог ставит возлюбленных им. Где же мы обретем высшие отношения? Конечно, не в первом Адаме. У Израиля, в самом лучшем случае, были лишь взаимоотношения твари, хотя, несомненно, занимавшие особое место в творении. Из всех тварей, живших и дышавших, один лишь человек стал живой душой через дыхание Бога, который, как написано, вдунул в его лицо дыхание жизни. Иными словами, между Богом и человеком существует связь твари и Творца, которая является источником духовных отношений человека с Богом и причиной того, почему человек, и только человек, из всех земных тварей будет жить снова и предстанет пред Богом.
Однако в данном послании даже и речи не заходит о высшей твари на земле - той, которая была призвана господствовать на земле и быть на земле образом и славой Бога. Бог предвидел появление того, кто был бесконечно выше человека, хотя все-таки Он был человеком. Это был Иисус. Именно Иисус находился в особом положении - в том положении, которое полностью было согласовано с предвидением Бога, и, более того, в положении, которое было особым для его личности. Был замысел, но, помимо этого, была еще внутренне присущая слава, совершенно независимая от каких-либо планов оказать честь. Другими словами, Сын Бога никогда не был сделан Сыном: Он никогда не именуется дитем (tekhnon) Бога. {Господь Иисус постоянно называется “pais”, что переводится как “сын” и “дитя” в английской версии книги Деяний, но более уместно было бы сказать - слуга Бога в качестве Мессии} Для нас звание детей Бога означает большую близость, нежели когда нас именуют его сынами. Господа Иисуса никогда не называют “дитя” в том смысле, о котором я сейчас говорю, ведь именно это умалило бы его. Он навеки связан с Отцом своими собственными отношениями. Для нас же это скорее значит родиться от естества Бога, нежели быть сынами, принятыми в семью Бога. Ведь мог бы быть и приемный сын, не имеющий естества отца. Он может быть совершенно чужим по отношению к усыновляющему. Но Иисусу, Сыну Бога, было свойственно божественное естество в его звании, причем извечно. Стоит ли говорить, что все это совершенно превышает человеческое разумение? Однако ничто не представляется таким несомненным, как то, что Бог говорит так нашей вере. Если бы между Отцом и Сыном был бы промежуток хоть в одно мгновение, если бы Отец существовал в каком-то отношении прежде Сына, то была бы уничтожена вся истина Бога, открытая в Библии. Тот, на кого я уповаю, чрез кого и в ком единственно могу познать Бога и Отца, есть сам Бог. Внесите только понятие о времени в представление, данное о Боге и о его личностях Отца, Сына и Святого Духа, - и все станет ложью и запутается. Сын превратился бы в творение, не существующее самостоятельно, а потому не являющееся Богом. Ибо, будучи Богом, Он, как таковой, не менее истинен, чем Отец, поскольку в Боге нет ничего общего с вопросом о времени. Огромная ошибка, сделанная всей человеческой философией, происходит от введения понятия времени там, где время не может вообще иметь место.
Таким образом, в Боге существуют отношения Отца, Сына и Святого Духа. Но сейчас я ограничусь извечным отношением Сына и Отца. И Бог имеет это предведение от века, соблаговоляя иметь народ, способный радоваться ему, имеющему то же естество, что и его святые, Он желает видеть нас в высшем положении, в которое благодать могла бы поставить нас. Ну, а так как высшее положение - это положение Сына, то, соответственно, мы занимаем это положение, хотя, конечно, не в том смысле, в котором Он находился в нем от века. Для нас в этом не могло быть ничего, кроме предвечного промысла, а для него - извечное бытие; для нас чистая благодать, а для него - его собственное неоспоримое право. Но поскольку Сын был в глазах Отца предметом высшей любви и радости от начала вечности, поэтому то, что мы предстали пред ним как сыны, было такой же частью его промысла, как и то, что мы соделались причастниками божественного естества. Подобным образом положение рассматривается в 4-ом стихе, а отношения - в 5-ом. В последнем мы находим не совсем избрание, но предопределение относительно нас. “Предопределив усыновить нас Себе чрез Иисуса Христа, по благоволению воли Своей”.
Необходимо учитывать разницу. Предстать пред ним, не имея его собственной природы, было бы невозможно, и поэтому речь идет не о предопределении, но об избрании. Ему могло быть угодно не выбирать вовсе; но если мы вообще должны предстать перед его лицом, то это невозможно, не имея божественной природы в ее духовном смысле (а речь идет, конечно, только об этом). Это не причастность к Богу; нельзя быть столь глупым, чтобы думать так. Но божественная природа дана нам в таких ее качествах, как святость и любовь. С другой стороны, мы обнаруживаем, что предопределение существует “по благоволению воли” его, поскольку ничто не принуждает. Для природы, подобающей Богу, существовала духовная необходимость, если нам вообще суждено было предстать перед его лицом; нет ничего принудительного в столь особом положении. Он мог бы поставить нас в любое положение, сколь угодно близкое ему, по своему изволению. Например, ангелы тоже находятся там, но они не имеют такого положения. Благодать предопределила для нас наивысшее положение - усыновление через Иисуса Христа “по благоволению воли” его. И апостол заключает всю оставшуюся часть этой темы в похвалу славы его благодати, которой Он облагодатствовал нас в возлюбленном. Весь этот чудесный замысел служит славе благодати. Поэтому Павел использует для выражения самые возвышенные слова. Одной благодати не было бы достаточно, как и одной только славы, а нужны были и то, и другое. Это необходимо было в похвалу славы его благодати. Между тем, в этом новом факте нам опять показано, что мы стали предметом его совершенного благоволения в возлюбленном. Такова мера, если ее можно назвать мерой, благодати, в которой мы пребываем.
Однако в то время те, в отношении кого Бог Отец имел подобные помыслы, были, по сути, грешниками. Следующий стих показывает, что данный факт не забыт и принят во внимание. Тот же возлюбленный, облагодатствовавший нас ради промысла Бога, несет искупление. В нем мы обретаем милость. В нем мы имеем искупление его кровью, прощение грехов по богатству его благодати. Это нечто настоящее, хотя, конечно, и необходимое для небесной жизни и вечности. Потому это выражение не выходит за пределы богатства благодати Бога. Так попутно упоминается потребность нашей души, согрешившей против Бога, но упоминается лишь настолько, чтобы показать, что это ни в коей мере не упускается из виду.
Далее апостол обращается к бесконечному будущему, простирающемуся перед нами, подобно тому, как в предыдущих стихах он рассуждал о прошедшем. А все почему? Ясно, что у Бога был замысел, определенный и славный план объединения всей вселенной под главенством Христа. Должны ли те, с кем Он разделил свое собственное духовное естество, кому дал сыновство, остаться в стороне? Никоим образом; даже ныне Он в преизбытке даровал им “во всякой премудрости и разумении”. Эти слова не приписывают Богу всю премудрость и разумение, в чем, конечно, не было бы ничего нового, но они выражают то, что ныне Он даровал Святым Духом всякую премудрость и разумение. Это воистину удивительное утверждение. Здесь проводится сравнение с Адамом, который обладал знанием, подобающим его месту и положению. Соответственно, мы читаем в Быт. 2, что он нарек имена всем, над чем должен был господствовать. А что до его жены, то он сразу узнает ее, хотя и спал крепким сном, когда она создавалась. Но когда ее привели к нему, он узнал все, что тогда ему было надобно знать. Он чутьем понял, что она была частью его самого и дал ей подобающее имя. Таковой, казалось, была степень мудрости и разумения Адама. Будучи образом и славой Бога на земле, он волен был наречь имена своей жене или подчиненным тварям. И он не просто принимает имена, данные через него Богом, но Бог радуется, ставя его в это положение господства и до некоторой степени общности - господства по отношению к тем, кто подчинен ему, и общности в отношении его жены. Так говорит и действует Адам.
Но святые, ныне соделавшиеся объектом этого небесного промысла Бога, имеют свою собственную мудрость и разумение, столь свойственные новому творению во Христе и подобающим ему отношениям: Бог ничем не ограничивает их. В сущности, Он ожидает от всех нас их выражения и осуществления, хотя, несомненно, по нашей вере. Нет пользы считать их лишь словом или пустым званием. Наш Бог и Отец действительно ожидает проявления в нас разума Христа с тем, чтобы мы могли судить, как Он сам, и выражать наши суждения обо всем, что предстает перед нами. Ибо если мы во Христе, то обладаем тем преимуществом, что все проясняется перед нами, -Христос не есть тьма, но свет, и все приводит во свет. Он сделал нас детьми света, чтобы через это мы сами могли судить, не познавались бы людьми как таковые, но были бы способны распознавать все, что привлекает наше внимание. Таково положение христианина, и это чудесное место вследствие того естества и тех отношений, которыми мы обладаем по благодати Бога.
И эта связь весьма важна. Бог в преизбытке даровал нам во всякой премудрости и разумении, открыв в нас то, что особо доказывает тайну его воли. Это еще не обнаруживалось, ибо нет ничего, что указало бы человечеству на то, что Он намеревался сделать. Это нечто абсолютно новое. Этот новый замысел состоит в том, что “по Своему благоволению, которое Он прежде положил в Нем, в устроении полноты времен, чтобы все небесное и земное соединить под главою Христом. В Нем мы и сделались наследниками, быв предназначены к тому по определению Совершающего все по изволению воли Своей, чтобы послужить к похвале славы Его”.
Здесь апостол повторяет возвышенное, глубокое и благословенное утверждение, уже столь знакомое нам, “чтобы послужить к похвале славы Его нам, которые ранее уповали на Христа. В Нем и вы...” Имеются в виду не только те, кто обратил свои упования ко Христу, тогда как народ отверг его. Павел был одним из них; были еще и другие из Ефеса, как мы хорошо знаем, - по сути, первичное ядро тамошнего собрания. Первые святые и преданные из города Ефеса, как показано в Д.ап. 19, были людьми, крещенными крещением Иоанна, а потом уже обращенными апостолом Павлом от иудейских воззрений к христианским. Поэтому он говорит: “Дабы послужить к похвале славы Его нам, которые ранее уповали на Христа”, ссылаясь на себя и других святых, избранных из иудейского народа. В то же время не исключаются верующие язычники, и даже наоборот: “В Нем и вы [уповавшие], услышав слово истины, благовествование вашего спасения [большинство впоследствии обращенных были язычниками, и они тотчас получали благовествование спасения, не проходя промежуточных этапов, которые были известны другим; иудеи или те, кто принял иудейское учение, некоторое время пребывали в младенческом состоянии, или в ветхозаветном состоянии, но язычники верой сразу получили совершенное христианское благословение] и уверовав в Него, запечатлены обетованным Святым Духом, Который есть залог наследия нашего, для искупления удела Его, в похвалу славы Его”.
Нельзя не заметить, что рассмотренное нами состоит из двух больших частей. Первая часть - это естество, вторая - отношения; Святой Дух здесь рассматривается в соответствии с ними двумя. Связанный с естеством, Он запечатлел нас, как сказано здесь и в других местах, а связанный с положением, Он есть залог. Ибо, “если дети, то и наследники, наследники Бога, сонаследники же Христу”. Таким образом, Святому Духу остается соответствующая часть. Подобно тому, как Христос является образом и эталоном как естества, так и отношений, так и Святой Дух не лишен надлежащего ему места в обращении святого к истине, познанию и разделению этого. Святой Дух дает нам знание и радостную уверенность в нашем положении как святых. В то же время Святой Дух дарует нам предвкушение светлого наследства Бога, которое ждет нас впереди.
Затем следует молитва апостола - первая из тех, что он изливает перед ефесскими святыми. Естественно, эта молитва вырастает из двух великих истин, которые он утверждал. Он молится за святых, “чтобы Бог Господа нашего Иисуса Христа, Отец славы [ибо вот что он в мыслях соединил с этим], дал вам Духа премудрости и откровения к познанию Его, и просветил очи сердца вашего, чтобы вы познали, в чем состоит надежда призвания Его, и какое богатство славного наследия Его для святых”. Таковы два первоначальных положения. “Надежда призвания Его” есть святое будущее самих святых, так как они во Христе пред Богом. “Богатство славного наследия Его”, конечно же, охватывает то великое будущее творение, которое будет подчинено прославленным святым. Соответственно, он молился о том, чтобы они могли разделить и то, и другое, осознавая святость мирной атмосферы первого и славные упования, связанные со вторым, ибо перед его мысленным взором ясно предстало будущее. Но затем он добавляет третье положение, которое не было описано в предыдущей части главы, а именно чтобы они могли познать, “как безмерно величие могущества Его в нас, верующих по действию державной силы Его, которою Он воздействовал во Христе, воскресив Его из мертвых”.
Последнее было весьма важно для святых, тем более, что эта сила уже проявилась. Она воссияла, являя полную противоположность Израилю. Если израильтяне вопрошали тогда, когда Бог таким очевидным образом вступился за них, то, несомненно, им напомнили о силе, которая вывела их из египетской земли. Это всегда было их утешением посреди несчастий и бед. Бог, разделивший Красное море и переведший их через Иордан, мог справиться с любой трудностью, с которой они могли бы вновь повстречаться. У пророков это также всегда служило образцом, пока Бог не приложит своей силы другим способом, когда о нем будут говорить не как о Сущем, выведшем их из египетской земли, но как о приведшем их из северной страны в ту землю, где Он поселит их навеки. Так Израиль живет постоянным воспоминанием о силе, избавившей их в египетской земле, и в предвкушении еще более великого явления, которое затмит все, когда-либо виденное раньше.
Но христианин и ныне вместе со своими святыми собратьями остается предметом той же самой силы, которую ничто не сможет затмить, - силы, воскресившей Христа из мертвых. Мы не ожидаем ничего большего или равного этому; мы ожидаем результаты этой славной силы для тела и твари. Вместе с тем мы не ищем нового проявления силы, которая могла бы соперничать с той, которую Бог уже явил во Христе. В тот миг, когда Иисус явится, дав ответ на уже поставленные вопросы, святые воскреснут или преобразятся в мгновение ока. “Он воздействовал во Христе, воскресив Его из мертвых и посадив одесную Себя на небесах, превыше всякого начальства, и власти, и силы, и господства, и всякого имени, именуемого не только в сем веке, но и в будущем, и все покорил под ноги Его, и поставил Его выше всего, главою Церкви, которая есть Тело Его, полнота Наполняющего все во все”. Такова сила, ныне воздействующая на нас еще, пока мы пребываем в этом мире.

### Ефесянам 2

Соответственно, во 2-ой главе, апостол продолжает в том же духе и показывает, что это не еще один порыв силы, а часть того самого деяния Бога, которое воскресило Иисуса из мертвых. Другими словами, Христос был воскрешен не как отдельный индивидуум, изолированный от всех других своей славой и их грехом и позором. Евангелие благодати Бога возвещает совершенно противоположное. Он был воскрешен, и это было величайшим проявлением божественной силы для осуществления предведения Бога, а также искупления. И не только его воскресение было этим проявлением, но также все, что Бог исполнил по отношению к нам, осуществилось посредством этого проявления его силы - осуществилось, так сказать, будучи духовно включенным в силу, воскресившую Христа из мертвых. Это явно представляет собой глубочайший интерес для святых. На протяжении всего послания вся тайна состоит именно в том, что Богу угодно связать нас с Христом (то есть, конечно, во всем, что соответствует проявлению божественной славы). Все, что можно бы добавить к этому, все, что согласовалось бы с этим, все, что сам Бог смог бы сделать, чтобы связать нас с Христом, разделяющим с нами все славное, даже святое естество и родство с Отцом, насколько это могло быть даровано твари, - все это Бог таил в своем сердце и даровал нам ныне и вскоре явит на небесах.
Поэтому апостол говорит: “И вас, мертвых по преступлениям и грехам вашим” Бог оживотворил. Теперь мы вынесем любое знание, каким бы унизительным оно ни было, и Он может сказать обо всем, каким бы это ни было возвышенным или святым. Бог никогда не говорил так о человеке прежде. В послании Римлянам грешник считается живущим во грехе, а смерть, смерть Христа, есть средство избавления. В послании Ефесянам смерть есть первоначальное положение, в котором мы находим даже Христа. И ни слова не сказано о ниспослании его в мир, а о его жизни и мучениях здесь сказано не больше, чем о тех или иных наших поступках. И в первую очередь Христос представлен в гробу, откуда Бог могучим воздействием своей всемогущей силы восставил его. Это было нечто совершенно новое: никогда еще не видели человека столь славного, никогда еще не было силы столь победоносной, как сила, действовавшая там. Ни человек, ни сатана, ни суд Бога, свершившийся над ним из-за наших грехов, не смогли удержать его в могиле. Этот суд обрушился на него неумолимо и беспощадно. Но вопреки всему, что могло воспрепятствовать этому, сила Бога низвергла последнюю крепость. Иисус был в гробу, и, подняв его из этого гроба, Бог воскресил его и вознес его на высочайшую вершину небесной славы - не только когда-либо существовавшей, но и грядущей. Такова та самая сила, которая вознесла меня и вас божественной благодатью, воздействуя на нас. Та самая сила, которая отвратила нас от мира и от наших грехов, и есть та сила, которая воскресила Христа из мертвых и вознесла его на небеса, поставив его как главу над всем собранием, которое есть его тело, полнота этого славного главы, с которым оно едино.
Об этом же сначала говорится в отношении язычников, а сейчас порядок стал обратным. В Рим. 1 Павел начал с иудеев, а потом показал обращение язычников, но теперь он начинает с другой стороны - язычников: “И вас, мертвых по преступлениям и грехам вашим, в которых вы некогда жили, по обычаю мира сего, по воле князя, господствующего в воздухе, духа, действующего ныне в сынах противления...” Возможно ли представить себе что-либо более ужасное, чем подобное положение, явно лишенное духовной жизни, мертвое по преступлениям и грехам! И, кроме того, они жили по обычаям, которые более всего ненавистны Богу - обычаям “мира сего, по воле князя, господствующего в воздухе, духа, действующего ныне в сынах противления [ибо они все как один были сынами противления], между которыми и мы все...” Он не щадит иудеев, но обрушивается на их жизнь, такую же мертвую, как и у язычников. Иначе они могли бы возомнить себя выше. Он говорил о жалких поклонявшихся идолам язычниках и их ужасном состоянии. “Мы все”, как говорит он, упоминая себя вместе с ними (иудеи, как таковые, сыны завета и все такое прочее), не менее мертвы по преступлениям и грехам. “Между которыми и мы все жили некогда по нашим плотским похотям, исполняя желания плоти и помыслов, и были по природе чадами гнева, как и прочие, Бог, богатый милостью, по Своей великой любви, которою возлюбил нас, и нас, мертвых по преступлениям, оживотворил со Христом, - благодатью вы спасены, - и воскресил с Ним”. Ныне он объединяет тех и других в этом месте преизобильного благословения, поскольку Он посадил нас “на небесах во Христе Иисусе, чтобы явить в грядущих веках преизобильное богатство благодати Своей в благости к нам во Христе Иисусе”. Поистине, это его благодать во всей своей полноте для небес (не для земли), хотя и данная нам, чтобы мы познали ее здесь прежде, чем попадем туда. “Ибо благодатью вы спасены”. Таким образом, все дело представлено в его совершенстве от начала и до конца. Однако это совершилось пока еще только “через веру”. Это и есть посредник и должно быть посредником, насколько это касается святых, так как благодать есть источник со стороны Бога. “И сие не от вас, Божий дар: не от дел, чтобы никто не хвалился. Ибо мы - Его творение”.
Здесь речь идет явно не о праведности или соответствии каким-либо известным образцам суждений. Бог благоволил создать новый вид творения, достойный его самого, и поэтому отпадает любой вопрос о предыдущих критериях. Праведность в первую очередь предполагает право, пусть и осуществившееся; и хотя это может быть праведность Бога, тем не менее это - Бог, поступающий по своему замыслу и своему праву. В послании Ефесянам перед нами предстает новое творение во Христе, где речь о праве даже не заходит. Кто стал бы требовать от Бога сделать объекты его милости подобными Христу, его Сыну? Кто мог хотя бы предположить, прежде чем Он открыл свой замысел, что такой поступок возможен? И теперь так мало христиан, хотя это хорошо известно из данного послания, и других источников, которые придерживались бы этого как своего удостоверенного удела! Настолько это выходит за пределы человеческого разумения и чувств, что трудность заключается в том, чтобы отбросить это, разрубить все нити, привязывающие нас к человеческому естеству и миру, увидеть, что все, что связано с настоящей жизнью этого века покончено, чтобы мы могли лишь исполниться тем небесным блаженством, которое Бог открывает нашей душе.
Но как бы там ни было, “мы - Его творение, созданы во Христе Иисусе на добрые дела”, т.е. особый вид добрых дел, подобающих положению, в котором мы находимся. Это важнейшее положение для понимания всего Писания. Невозможно достичь духовного понимания, пока душа не воспримет этого, согласно тому ясному принципу, что надлежащее благо зависит от положения, в котором мы находимся по отношению к Богу или кому-либо еще. Благо для израильтянина, благо для язычника, благо для человека совершенно отличается от блага для христианина, потому что их положение не совпадает с его положением. Мы - христиане, и это определяет характер обязанностей, которые мы должны исполнять, или добрых дел, которые Он предназначил для нас, чтобы мы жили в согласии с ним по той причине, что “мы - Его творение, созданы во Христе Иисусе”. Это вовсе не представляется прерогативой заповеди закона, но “Бог предназначил” в качестве одной из частей чудесного своего замысла “нам исполнять”. Здесь же апостол лишь коснулся этого принципа, так как прежде он показал нам не замыслы Бога со времен создания мира, но способ и средства их осуществления через Христа, нашего Господа, ради нас в свое время. Поэтому обнаружилось то состояние, в котором мы находились здесь на земле, и, как мы уже убедились, это было совершенно погибшее состояние, будь то иудей или язычник.
Однако начиная с 11-го стиха апостол вдается в подробности и показывает, что низведение этих славных замыслов с божественных высот и проявление их в человеке здесь, на земле, полностью отменяет иудейское мировоззрение, или, скорее, предполагает отказ от всех иудейских воззрений. И поскольку они были “язычники по плоти, которых называли необрезанными так называемые обрезанные плотским обрезанием, совершаемым руками [апостол призывает подобных людей помнить], что вы были в то время без Христа, отчуждены от общества Израильского, чужды заветов обетования, не имели надежды и были безбожники в мире”. И что же сделал Бог? Привел ли Он язычников в место, ранее занимаемое Израилем? Иудеи отвергли своего Мессию. В прежние времена они утратили все права, обещанные законом, но были помилованы и остались в милости у Бога и сохранили его преданность. Но ныне они дошли до мятежа, отвергнув Христа. Как следовало поступить? Изгонит ли их Бог и приведет ли язычников на их место? Здесь раскрывается иной план. Верующие иудеи получают другое положение, как и язычники, не имевшие никакого положения. И те, и другие через благодать получают новое и небесное положение во Христе, о чем прежде даже и не слышали. Соответственно, апостол не только подчеркивает истину, представленную впервые в конце 1-ой главы, о собрании, которое есть тело Христа, но он еще больше уточняет ее, говоря о “новом человеке” и “одном теле”, поскольку, рассуждая о двух предметах благодати и составляющих частях собрания - верующих иудеях и верующих язычниках, - он показывает, что Бог намеревался создать не два собрания из этих святых, но одно тело. И это не просто объединение язычников в хорошо известном духе ветхозаветного благословения, не один новый человек, просто новоявленный, но имеющий совершенно новое устроение, невиданное и не испытанное доселе. И речь здесь идет опять-таки не о новом естестве, а о новом человеке; первый Адам со всеми изменениями и поправками в нем исчезает, и перед нами предстает один только новый человек.
Здесь апостол снова говорит о связи Святого Духа с новой тварью. Результат состоит в том, что Дух Бога, ныне ниспосланный с небес, как мы здесь обнаруживаем, не только роднит святых с Отцом, но, кроме того, обитает в них и делает их жилищем через Духа Бога.
Итак, наконец-то мы видим собрание в развитии его главных особенностей. Оно имеет свое небесное происхождение как единое тело Христа, и оно имеет свое земное место и обязанности как “жилище Божие Духом”. Следует отметить, что все это результат распятия. Первого не было прежде вовсе, и второе не бывало в подобном виде тоже. Бог издревле имел жилище в Израиле, но это был дом, сделанный руками, хотя и великолепный, который последовал за скинией свидетельства в пустыне, в обоих из которых благоволил обитать shechinah, или зримый знак его славы. Ныне же образ жилища Бога иной. Это не скиния и не храм, а жилище его в Духе. Конечно, это не явление славы перед очами людей, и все же оно самое настоящее - подобающее Богу жилище на земле, соответствующее тем, хотя и необязательно соразмерное с ними, кто составляет тело Христа, восславленного на небесах! И речь идет не о том, что тело уже там, а о том, что тело Христа является небесным по своей сути, хотя находится ныне еще на земле. Кроме того, как мы убедились, собрание есть жилище Бога через присутствие Святого Духа здесь на земле.

### Ефесянам 3

Затем следует переход к третьей главе, в которой апостол дает дополнительное описание всего этого. Здесь откровение Бога, которое имело место в те времена, когда иудеи, по крайней мере временно, совсем были лишены своего положения. Как было отмечено, само строение главы является своего рода подтверждением этого. Сама глава представляет собой приложение. “Для сего-то я, Павел, сделался узником Иисуса Христа за вас язычников. Как вы слышали о домостроительстве благодати Божией, данной мне для вас, потому что мне через откровение возвещена тайна (о чем я и выше писал кратко), то вы, читая, можете усмотреть мое разумение тайны Христовой, которая не была возвещена прежним поколениям сынов человеческим, как ныне открыта”. В связи с этим отметьте, что бывшее первым в замыслах стало последним в откровении.
Соответственно, когда все было закончено в деле сообщения замыслов Бога в Библии, остается еще один вопрос. Павел был избранным свидетелем, который заполнил этот пробел. Несомненно, он написал кратко, но написал с божественным совершенством и достаточно ясно для тех, кто по благодати Бога сделался способным понять его, пусть и немногословное, утверждение. Многие удивляются, что подобные истины не изложены более обстоятельно. Но глубокие истины предназначены для тех, кто обладает духовным пониманием, а таковые не нуждаются в множестве слов для постижения. Когда люди только познают начатки истины, благодать Бога дает правило за правилом, пример за примером для тех, кто нуждается в этом. Если Он хочет показать страждущему человеку, как может тот получить прощение от Бога, то Он показывает это в тысячах форм; если необходима праведность, Он повторяет это снова и снова. Иначе обстоит дело с откровением тайны. Предполагается определенное духовное знание - соответствующая подготовка не только сердца, но и разума, ибо, как говорит апостол, “мудрость же мы проповедуем между совершенными”. В этом случае не нужно было длинных вступлений, поясняющих это, потому что они не были столь наивными, чтобы думать, будто истина Бога зависит от количества повторений какой-либо мысли. Сказанного однажды достаточно для мудрого.
Поэтому Богу не угодно, повествуя о вершинах божественной истины, повторять слова, подобно тому, как велит ему его благодать, когда Он помогает младенцам. Поэтому апостол Павел в своем далеко не самом простом высказывании выразился кратко - Он не мог быть снисходительным. Хотя мы знаем, как мог он умаляться и быть как бы язычником с неподзаконным и иудеем с подзаконным, чтобы сотворить благо людям.
Но теперь он говорит кратко. Он не был вынужден вдаваться в подробные или длинные объяснения. Но поскольку он сказал, что это было возвещено ему через откровение, то, получив от Бога, он передает им об этом. “...Которая не была возвещена прежним поколениям сынов человеческих, как ныне открыта святым апостолам Его и пророкам Духом Святым”. Примечательно, что тайна, хотя и открытая апостолам и пророкам силой Святого Духа, все же не была открыта ими самими. Она была открыта одним лишь Павлом. Явленная всем апостолам и пророкам Нового Завета, каждому в равной мере, она, казалось, не овладела никем другим так, как апостолом Павлом. По сути, откровение тайны было связано с самим его обращением и всем, что непосредственно за ним последовало. Его душу утешал Христос в небесной славе, вознесенной превыше всего. И как свет, сиявший тогда, был ярче полуденного солнца, так, в видении, и истина, которую должно было познать, была вне сферы и выше настоящего или прошлого. Это была благодать в ее глубочайшей сути и в наивысшей форме, а апостол Павел был подобающим сосудом, который Бог использовал для назидания других; он был не просто тем, кому было получено откровение, но тем, через кого откровение должно было быть передано. Это и открывается нам здесь.
Мы должны хорошо запомнить, что тайна не предназначена для одного лишь собрания. Это прежде всего тайна Христа, и часть, принадлежащая Христу, выше другой. Собрание - это всего лишь результат, и мы благословляем Бога за это и благословляем его, зная также, что собрание всего лишь часть Христа. Можно было бы усомниться в тайне, если бы она сосредоточилась на собрании. Кто, зная что есть человек и Бог, как Христос явил обоих, дерзнул бы искать в любом человеке или вещи то, что не нашло бы своего ярчайшего отражения в самом Христе? А причина проста: тварь настолько несовершенна и первый Адам настолько ненадежен, что можно быть абсолютно уверенным, что истинное значение Библии было утрачено для судившего иначе. Подобный человек, должно быть, достиг лишь крайней черты, а не полной истины в свойственной ей чистоте и свежести, данной от Бога. Невозможно, чтобы главы не было вместе с телом, и апостол говорит о Христе даже больше, чем о собрании.
Бог же раскрывает свою тайну после того, как скрывал ее от всех прошлых веков и поколений, хотя, конечно, она была открыта его взору изначально. Если Бог открыл это теперь, то идея, что человек - мы сами - является первым и главным предметом помыслов Бога, невозможна. Но это тайна Христа, и именно это дает собранию Бога благословение во всей его полноте и чистоте. Поэтому нам никогда не нужно бояться, независимо от того, какими будут благословение и привилегии. Как это показано в нем и связано с ним, не страшась искренне доверяться и безоговорочно веровать, с дерзновением примите сладость его благодати и полноту его славы. Мы никогда не заблудимся, если будем следовать путем Господа Иисуса.
Хотя эта тайна Христа, она не имеет исключительного отношения к Христу. Так, в 5-ой главе Павел говорит: “Тайна сия велика; я говорю по отношению ко Христу и к Церкви”. Разве это не является хорошим поводом, чтобы утверждать, что собрание есть лишь следствие? Собрание последует ему, и так как оно принадлежит Христу, то оно есть его часть. Поэтому вывод о том, что тайна подразумевает собрание, был бы весьма серьезной духовной и догматической ошибкой.
Апостол добавляет, что ныне открылось Святым Духом, “чтобы и язычникам быть сонаследниками, составляющими одно тело, и сопричастниками обетования Его во Христе Иисусе посредством благовествования, которого служителем сделался я по дару благодати Божией, данной мне действием силы Его. Мне, наименьшему из всех святых [и нет ничего, подобного этой истине, когда она познается от Святого Духа для смирения души, будь то даже величайший из апостолов], дана благодать сия - благовествовать язычникам неисследимое богатство Христово и открыть всем, в чем состоит домостроительство... через Церковь начальствам и властям на небесах многоразличная премудрость Божия”.
Бог намеревался поучить еще кое-чему тех, которые были естественными обитателями неба. Они должны были узнать то, о чем не знали никогда. Они были свидетелями творения и пели при его виде. Они видели промысел Бога в отношении человека и в отношении Израиля; и, несомненно, они вошли в славу Бога, которая была связана с его промыслом. Тем не менее, хотя это было творение - человека или возлюбленного Израиля, - оно пришло в еще худший упадок, предвещавший суд Бога над нами. И тогда сгустилась тень, и нависли тучи. Но теперь появилось нечто совершенно новое. В конце всего Бог осуществил свой замысел, по которому человек, сошедший с небес, Сын Бога, ставший человеком, Слово, сделавшееся плотью, нисшел в преисподнюю, чтобы восторжествовала слава Бога в том месте, где больше всего надругались над ним. Но теперь, вследствие его воскресения из мертвых и места, данного ему на небесах превыше всех, сделалась известной тем самым начальствам и властям “многоразличная премудрость Божия”, сделалась известной им прежде, чем она исполнится; и это верное избавление всего творения, человека, Израиля и земли. Более того, человек, сошедший с небес, но оставшийся один до конца своего земного пути, теперь не будет более один, обретя новое, подобающее ему тело, в котором верующие иудеи и язычники будут наследниками, составляющими одно тело. Какое целительное блаженство! Ибо кто мог бы подняться выше духа ревнования, нежели ищущие радость в том, что свидетельствует о величии, славе и совершенной благодати Бога в величайшем его деле? Следовательно, это и было нужно начальствам и небесным властям, и это они лицезрели в собрании Бога.
Поэтому апостол обращается к новой молитве, в которой он просит “Отца Господа нашего Иисуса Христа [ибо теперь он рассматривает другое родственное отношение], от Которого именуется всякое [вернее, каждое] отечество на небесах и на земле, да даст вам, по богатству славы Своей, крепко утвердиться Духом Его во внутреннем человеке, верою вселиться Христу в сердца ваши, чтобы вы, укорененные и утвержденные в любви, могли постигнуть со всеми святыми, что широта и долгота, и глубина и высота, и уразуметь превосходящую разумение любовь Христову, чтобы вам исполниться всею полнотою Божиею”.
Здесь он молится не о том, как в первой главе, чтобы они познали ту силу, которая воздействовала на них, а о том, что их сердца должны быть в тайне благодати соразмерно силе, действующей в них. Иными словами, он имеет в виду внутренний источник, а не просто славный результат. Здесь он молится Отцу нашего Господа Иисуса, а не просто Богу, воскресившему Христа из мертвых и восславившего его на небесах. Следует отметить, что желаемое состоит не только в том, чтобы они уразумели особую славу своего положения, но и в том, чтобы их сердца могли преисполниться любви Христа, причем ныне она переполняет их в избытке и не иссякает в грядущие века. “А Тому, Кто действующею в нас силою может сделать несравненно больше всего, чего мы просим, или о чем помышляем, Тому слава в Церкви во Христе Иисусе во все роды, от века до века”. Теперь уже речь идет не о месте или положении христианина, а, скорее, о его состоянии, которое Дух сделал созвучным любви того, кто один сделал возможным то и другое. Поэтому здесь говорится не о воздействующей силе, но Павел утверждает, что Христос может верой жить в их сердцах. Это не только дарованное положение, хотя и благословенное, но насущная радость - того, что сам Христос может быть их неизменной целью теперь, когда все вопросы избавления и благословения были решены в их пользу. Стало известно, что они были благословенны Христом, став частью Христа, соделавшись сонаследниками, составляющими одно тело. И теперь, на основании этого, апостол молится о них, чтобы Святой Дух так действовал во внутреннем человеке, чтобы не было помехи Христу и чтобы они могли познать не Святого Духа (ибо в этом они не сомневались), но Христа, постоянно обитающего в нем своей силой.
Не подлежит сомнению, что Святой Дух навеки вселился в христианина, хотя я не уверен, что когда-либо говорилось, что Он обитает в наших сердцах. Он может изливать вокруг любовь Бога, но чаще говорят, что Он обитает в нас, сделав наше тело храмом Бога. Здесь апостол утверждает, что Христос - более подобающий предмет нашей любви. Вот в чем суть. И мы не просто знаем, что Он любит нас по слову Бога, словно это древний свиток с дарственной записью, которая спокойно хранится у нас в сейфе. Скорее, само евангелие будет для грешника исполнено полноты и свободы, когда наши сердца, имея уверенность в божественной полноте нашего благословения, смогут открыться, чтобы радоваться Христу и исполняться его любовью. “Верою вселиться Христу в сердца ваши, чтобы вы [не просто уверенные, но], укоренные и утвержденные в любви, могли постигнуть со всеми святыми...” Здесь речь идет не об избавлении, хотя бы и самом полном, и не о знании нашего положения во Христе, как в гл. 1, но, скорее, об обратном - о Христе, обитающем в нас верою, и о сердце, ставшем причастным величию Сына, единственного достойного предмета Отчего благоволения. Из этого явствовало, что они могли “постигнуть со всеми святыми, что широта и долгота, и глубина и высота, и уразуметь любовь Христову”. И Христос, обитающий таким образом в наших сердцах, осознавших его любовь, есть не только полная мера славы, но и единственно достойный источник для нас, чтобы мы уразумели “превосходящую разумение любовь Христову, чтобы вам исполниться всею полнотою Божиею”. Он и есть высшая благословенность, которой мы исполнились, так как тот, на которого мы всецело уповаем, есть Сын Бога, в котором телесно обитает вся полнота Бога.
Таким образом, имея того, кто есть средоточие всякой славы, верой живущего в наших чувствах, мы вступаем в благодать и утверждаемся в ней, которая есть тайна всего. В причастности к ее целям мы становимся свидетелями окончательной славы во всех отношениях, уразумев превосходящую разумение любовь Христа и исполнившись безграничной полнотой Бога. Апостол заключает свою молитву возношением славы в собрании тому, кто действующей в нас силой может сделать несравненно больше всего, что мы просим или о чем помышляем, во все роды, от века до века. Таким образом, очевидно, что это основано на важнейших фактах и традиционных привилегиях, упомянутых в гл. 2. Желательно также, чтобы святые познали в духовной радости истинную силу Бога, действующую в них в бесконечных пределах, позволяющую нам стремиться к Христу как определенной и неизменной цели нашего сердца.

### Ефесянам 4

Глава 4 начинается с надлежащего назидательного отрывка, в котором Павел, в первую очередь проповедует жизнь, предусматривающую призвание, подобное нашему, тщательно сохраняя единство Духа в узах мира. Затем излагаются различия. “Итак я, узник в Господе, умоляю вас поступать достойно звания, в которое вы призваны, со всяким смиренномудрием и кротостью и долготерпением, снисходя друг ко другу любовью”. Сама истина, которую мы познали и которой наслаждаемся в Святом Духе, придает всем смиренномудрие и кротость, когда она призывает к общему снисхождению друг к другу в любви; плоть же оскорбляет гордость всякого и ведет к тщеславию, к высокомерному презрению к другим и злобной самоуверенности. Ничто подобное не приличествует тем, кто получил такое благословение. О, если бы мы имели благодать, чтобы жить в единении с такой благодатью! Но если нам следует жить так, не будем забывать молитву о состоянии наших сердец, которая предшествует этим назиданиям. Знание положения и состояние, подобающее любви Христа, есть основа жизни, достойной нашего призвания. “Единство духа”, по-видимому, и есть общее наименование того великого факта, который ныне установлен; это есть единство, во главе которого Христос и к которому мы все принадлежим, и апостол считает, что наше дело - прилежно соблюдать это. Плоть не может сохранить верность ему. Легкий путь не может быть божественным, ибо люди и вещи - порождение земли. Нам необходим Святой Дух, и мы имеем его, и Он вседостаточен, если уповать на него. Невозможно преувеличивать соблазны и трудности христианского мира.
Но что значат трудности для Духа Бога? Огромный недостаток испытывается в искренней, подлинной вере в Святого Духа. Он может совладать со всем и изволяет, чтобы мы уповали на его присутствие и силу, подобающую имени Христа. Какие отношения имеет вся эта путаница в головах людей к славной реальности, установленной нам Богом, к его единству, частью которого мы все являемся силой его Духа?! Какое значение имеют времена, люди или обстоятельства, когда Святой Дух вселяется в нас, чтобы мы могли, по Писанию, прилежно хранить единство его?! Число здесь не имеет значения. Господь может быть там, где во имя его собрались всего лишь двое. Если хотя бы двое действовали в согласии, они являются выражением единства Духа. В чем ценность любого другого единства? Оно никогда не сможет подняться выше своих человеческих источников. Очевидно также, что от изволения Бога зависит, будет ли Он воздействовать ради своей славы через большое или через малое число людей. Пусть же будет это в его руке! Пусть нашей долей будет стремление (ибо именно это необходимо) “сохранять единство духа в союзе мира”!
Далее в очень тщательном изложении мы узнаем подробности: “Одно тело и один дух, как вы и призваны к одной надежде вашего звания”. Этот стих утверждает внутреннее единство, непреходящее с момента существования “одного тела”, затем - могущественную силу, один дух, и, наконец, причину всего - призвание благодати. Они останутся неизменными.
В следующем стихе перед нами раскрывается то, что справедливо названо единством исповедания и что может привести к искажению его. Поэтому сказано: “Один Господь”, что есть в точности то, что признается в общепринятом понятии христианского мира. И так как существует один Господь, то и “одна вера”, не просто “вера” или “эта вера”. Иными словами, может подразумеваться не искренность и даже не догматически утверждаемая истина, но говорится об “одной вере” в противовес иудаизму, с одной стороны, и язычеству - с другой. Отсюда следует “одно крещение”, которое, как показывает контекст, представляет собой простой обряд посвящения в христианском исповедании, и ничего более. В предыдущем стихе апостол говорил об “одном духе”, и поэтому было бы поверхностным говорить здесь об утверждении крещения, даже если бы дополнения не исключали этой мысли.
Итак, прежде всего мы узнали о великой духовной реальности, которая всегда истинна для христиан, и более ни для кого. Они, и только они, обладают “одним духом”, живущим в них. Только они имеют “одну надежду их звания”. Только мы приходим к “одному Господу”. Поскольку его призывают внешне, то везде существует “одна вера”, которая, однако, не означает непременно спасительную веру (увы! мы это слишком хорошо знаем), но веру христианского мира, и, соответственно, “одно крещение” является ее признаком, ибо таким образом они утверждаются в исповедовании одного Господа и одной веры.
И, наконец, “один Бог и Отец всех”. Здесь мы пришли к универсальному принципу. Поэтому каждый круг до сих пор становился все шире и шире. Во-первых, было истинное общество, которое обладало божественной жизнью и Духом; во-вторых, был более обширный круг исповедания; и, в-третьих, остается всеобщее единство, которое охватывает не только христианский мир, но все творение Бога, подчиняющееся одному Богу и Отцу. Поэтому Он - “один Бог и Отец всех”, не просто всех верующих, но всех абсолютно; совершенно так же, как от него именуется всякое отечество на небесах и на земле. И независимо от того, иудеи это или язычники, начальства или власти, каждое отечество происходит от этого универсального источника существования - одного Бога и Отца всех, который над всеми (здесь мы обнаруживаем его верховность) и через всех. Здесь мы видим его вездесущность, если можно так выразиться, как опоры всей вселенной и во всех нас, его близость к святым. Как только апостол добирается до внутренних взаимоотношений, он от общих принципов переходит лишь к святым Бога - “во всех нас”. Невозможно представить себе более точного утверждения.
А теперь обратимся к отличительным подробностям. “Каждому же из нас дана благодать по мере дара Христова”. И как единство исходит от силы Духа, ниспосланного с небес, так теперь, когда мы переходим к дарам, это непосредственно связано с Христом в славе. “Потому и сказано: восшед на высоту, пленил плен и дал дары человекам. А “восшел” что означает, как не то, что Он и нисходил прежде в преисподние места земли? Нисшедший, Он же есть и восшедший”. Да, но Он восшел не так, как нисшел с небес. Он пришел как божественная личность, исполненная любви; и Он ушел также человеком, и не только в торжестве любви, но в праведности и силе, чтобы осуществить все славные замыслы своего Отца, которые мог навеки расстроить неосужденный грех. Он восшел после того, как все действия зла были посрамлены и уничтожены перед лицом Бога. Сатане позволено продержаться еще чуть дольше, потому что Бог выбирает сонаследников, в то время как зло возрождается в новом обличье. Было показано, что человек - враг всякой правды, а ныне он проявил себя врагом всякой благодати, и, подобно тому, как конец у последнего будет несравненно хуже, чем у первого, так суд будет соразмерен отпаданию человека от благодати, ибо Господь должен сойти с небес “в пламенеющем огне совершающего отмщение не познавшим Бога и не покоряющимся благовествованию Господа нашего Иисуса Христа”.
Тем временем, прежде чем был нанесен удар по прегрешению человека перед лицом праведности или по его отпадению от благодати, этот благословенный Спаситель, единородный Сын, сущий в недре Отца, Сын человека, который на небесах, сошел в преисподнюю, истощив силы зла и сокрушив все, что могло восстать против тех, на кого направлена благодать Бога, вознесся и воссел одесную Бога на небесах. Он занимает свое место там, несомненно, всегда оставаясь Сыном; но вот чудесное замечание: человечество составляет неотъемлемую и вечную часть, так сказать, этой божественной личности, Сына Бога. И здесь кроется ключ к пониманию удивительного смысла того, что Бог ныне совершает в человеке. Как могло быть иначе, если мы видим, что тот, кто сидит на престоле, превыше всякой твари перед лицом Бога и во все века, есть человек, но к тому же еще и сам Сын Бога? Сын столь же истинно является человеком, как и Богом, и, как таковой, дает дары людям. Ангелы не являются объектом его милостей. Они занимали выдающееся место прежде, чем Сын Бога стал человеком. С тех пор не столько они потеряли что-то, сколько человек во Христе и через Христа приобрел, достигнув такого положения, которого никогда не имели ангелы, и не могли иметь. Им никогда не было предназначено царствовать, и они никогда не будут одно с Христом, как святые. Они есть “служебные духи, посылаемые на служение для тех, которые имеют наследовать спасение”.
Но Христос справа от Бога дает дары людям, и, как здесь сказано, “Он поставил одних апостолами, других пророками, иных Евангелистами”, равно как и тех, что были повседневно необходимы для блага святых. Я говорю “необходимы”, подразумевая любовь Христа к собранию. Речь идет не о засвидетельствовании силы Бога, действующей в человеке и имеющей целью первое творение. В посланиях Коринфянам мы сталкивались с этим в надлежащем месте. Здесь мы встречаемся с чудесами, языками и т. п., потому что все, связанное с человеком во плоти в мире, есть знак для неверующих, показывающий им благодать Бога и поражение той злой силы, которая правит человеческой природой как таковой.
В послании Ефесянам мы видим вовсе не эти отношения с первым человеком, но то, что созидает и питает новое творение. Поэтому мы имели одни эти дары, которые являются выражением благодати Христа по отношению к возлюбленным им святым для дела служения, для составления его тела. Таким образом, Он и даровал им, чтобы тело назидалось и продолжалось служение, но на первом месте всегда был бы отдельный человек. Устроение тела есть плод благословения Бога для отдельных святых. Это и не может быть иначе. Напрасно ожидать процветания собрания, если святые по отдельности не “возрастают во Христа”. И посему даны эти дары, как здесь сказано, “доколе все придем в единство веры и познания Сына Божия, в мужа совершенного, в меру полного возраста Христова; чтобы мы не были более младенцами, колеблющимися и увлекающимися всяким ветром учения, по лукавству человеков, по хитрому искусству обольщения, но истинною любовью все возрастали в Того, Который есть глава Христос”.
Каков же первый урок истины, какова она в Иисусе? Вот он: мы не только узнаем о единстве тела и о том, что святые составляют одно тело, но и о том, что появляется новый человек. Представляя эту великую насущную истину, Павел напоминает им о том, чем они были, но также сообщает им, что они есть теперь. Наши обязанности проистекают из того, что мы есть или чем соделались. И что же тогда истина, как таковая, во Иисусе? То, что мы совлеклись ветхого человека и облеклись в новое. Такова истина, если, конечно, мы научены во Христе, как Бог учит о нем. Все, что не содержит этого, не есть истинно христианское. Иисус мог отдаться божественной любви. Себялюбие бы ему помешало - будь его хотя бы одна частичка, она разрушила бы как его личность, так и его дело; но не это есть истина в Иисусе как таковая. Он пришел таким образом, чтобы можно было совершенно свободно посвятить себя любви во славу Бога и ради нашей крайней нужды. И ныне в нем, умершем и воскресшем, христианин полностью совлекся ветхого человека, обновляется духом своего ума и облекся в нового человека, созданного согласно Богу в праведности и святости истины.
И не только этот новый человек создан Богом по образу Христа в противоположность первому Адаму, но это та причина, по которой всякое духовное зло должно осуждаться, начиная с обмана и притворства. “Потому, отвергнув ложь, говорите истину каждый ближнему своему, потому что мы члены друг другу. Гневаясь, не согрешайте: солнце да не зайдет во гневе вашем; и не давайте места диаволу. Кто крал, вперед не кради”. Как поучительно узнать, каков ветхий человек в его наиболее отвратительных проявлениях, против которых предостерегается христианин! “Никакое гнилое слово да не исходит из уст ваших, а только доброе для назидания в вере, чтобы оно доставляло благодать слушающим”.
Но, оберегая нового человека, живущего в послушании, мы, кроме того, должны остерегаться утратить силу в Боге. “И не оскорбляйте Святаго Духа Божия, Которым вы запечатлены в день искупления”. Таким образом, великая основа нашей жизни состоит в том, что ветхий человек был осужден в Иисусе и мы уже облеклись в нового человека, но, кроме того, был дан Святой Дух, и мы запечатлены им. Таким образом, мы имеем новую природу, ненавидящую грех, и Святого Духа, дающего силу на благое дело.

### Ефесянам 5

Затем Павел показывает великий образец и дух всего этого, согласно прощению, с которым Бог принял нас во Христе: “Но будьте друг ко другу добры, сострадательны, прощайте друг друга, как и Бог во Христе простил вас”. Но этого еще мало. Для христианина недостаточно простить проступки другого человека. Несомненно, необходимо еще самоотречение, и посему это есть плоды божественной благодати. Однако в послании Ефесянам Бог не может не призвать нас подражать своим путям, как они выявились во Христе. Он сам есть мера поведения нового человека и ее явление в самом Христе. Всего, в чем недостает этого, будет недостаточно. Что совершил Бог? Он простил вас во Христе; и вы призваны делать то же самое. Но неужели это все? И было ли там только это? Разве не было там явной любви, гораздо более превосходящей прощение? А что есть проявление любви? Не закон, но Христос. “Итак, подражайте Богу, как чада возлюбленные, и живите в любви, как и Христос возлюбил нас и предал Себя за нас в приношение и жертву Богу, в благоухание приятное” (гл. 5,1.2).
Разве вы считаете эту преданность чрезмерной? или невозможной? Вовсе нет. Возьмите отрывок из 2 Кор. 8, 5, который мы рассматривали совсем недавно: “И не только то, чего мы надеялись, но они отдали самих себя, во-первых, Господу, потом и нам по воле Божией”. Сколь благословенны суть и источник христианского служения! Подумайте о том, что они отдали себя, во-первых, Господу, а потом и нам по воле Бога. Вот ответ на благодать Бога во Христе. Но не может быть совершенного христианского служения, которое не было бы соразмерно этому образцу, и именно в силу этого. Во Христе оно, конечно, было абсолютно совершенным: Он действительно предал себя за нас. И это еще не все. Он мог бы столь же истинно предать себя из жалости к нам, но это не было бы совершенством, если бы Он не “предал Себя за нас в приношение и жертву Богу, в благоухание приятное”. И, соответственно, все благоугодное принимает эту форму. “А блуд и всякая нечистота и любостяжание не должны даже именоваться у вас, как прилично святым. Также сквернословие и пустословие [даже легкомысленные слова порочат христианина, будучи противны Христу] и смехотворство не приличны вам, а, напротив, благодарение; ибо знайте, что никакой блудник, или нечистый, или любостяжатель, который есть идолослужитель, не имеет наследия в Царстве Христа и Бога”.
Но существуют и другие принципы. Бог есть не только любовь, но и свет; и поскольку это послание показывает, насколько Бог объединяет нас с Христом, согласно своему естеству, то, показав нам привилегию любить так, как Он сам возлюбил нас во Христе, теперь оно показывает, что мы сделались “светом в Господе”. Но здесь не сказано, что мы - любовь. Это было бы преувеличением и ложью. Любовь есть сущность Бога, но это и высшая привилегия в нем. В его собственных деяниях она не имеет побуждений или источника, за исключением его самого. Это не могло быть истиной по отношению к нам. Нам же необходимы побудительные мотивы и цели, и поэтому о нас нельзя сказать, что мы есть любовь, потому что не мы, но один только Бог действует от своего имени в той мере, в какой действует сам. Невозможно, чтобы тварь была таковой или поступала так, и поэтому никогда не говорят, что тварь есть любовь. Но в новом естестве существует любовь божественного рода, о которой говорят, что она есть свет, потому что в этом заключается необходимость для нового естества. Невозможно, чтобы новое естество лицезрело грех, ибо сама его суть состоит в отрицании и обличении всего, что противно Богу. Оно остро ощущает грех, выявляет и глубоко презирает его. Поэтому о нас говорят, что мы “свет в Господе”, и нам необходимо отбросить смертное, заслоняющее свет и мешающее ему. И, таким образом, Христос освещает нас, ибо сказано: “Встань, спящий, и воскресни из мертвых, и осветит тебя Христос”. Но, как и прежде, нас предупреждают насчет поведения, не дающем места ненависти и гневу и т. п., чтобы мы не оскорбляли Духа Бога, - так утверждается здесь сила Святого Духа. Здесь не просто говорится: “Не оскорбляйте Святого Духа”, но мы находим: “И не упивайтесь вином, от которого бывает распутство; но исполняйтесь Духом, назидая самих себя псалмами и славословиями и песнопениями духовными, поя и воспевая в сердцах ваших Господу”.
И это все? Нет, не все. Было еще полное проявление любви Бога и ответной любви во святых на земле, в естестве и в путях, являющих новое естество. Но, кроме того, у нас родственные взаимоотношения, а ныне во всяком нашем положении нам явился Бог и показал, что таковые предназначены для того, чтобы дать нам возможность восславить Бога добрыми делами, которые Бог предназначил нам исполнять. Соответственно, упоминаются самые важные из них, в первую очередь, между женой и мужем, затем - между детьми и их родителями и, наконец, между слугами и господами.
Мы видим, что в случае с ними, и в частности с первыми, долг переплетается с проявлением благодати Бога. “Христос возлюбил Церковь”. Это уже не только всемогущая любовь и не только благая любовь. Всемогущая любовь Бога была во Христе, простившем нас. Благая любовь была тогда, когда речь шла о любви родства, и мы должны любить той же любовью. Здесь представлен Христос, являющийся образцом и совершенством благодати во всех отношениях. “Мужья, любите своих жен, как и Христос возлюбил Церковь и предал Себя за нее, чтобы освятить ее, очистив банею водною посредством слова; чтобы представить ее Себе”. Вы только взгляните на это откровение его любви. Как все связано со Христом! Он предал себя за нас. Зачем? “Чтобы представить ее Себе [не просто Отцу] славною Церковью, не имеющею пятна, или порока, или чего-либо подобного, но чтобы она была свята и непорочна”. И, более того, “никто никогда не имел ненависти к своей плоти, но питает и греет ее, как и Господь Церковь”. Везде Иисус Христос переплетается с каждой частью. Он сам есть начало, Он сам есть конец, и Он сам - от начала и до конца. Между тем, Он нежно заботится о собрании. “Любящий свою жену любит самого себя... мы члены тела Его, от плоти Его и от костей Его”. “Тайна сия велика, - добавляет апостол в заключение, - я говорю по отношению ко Христу и к Церкви”.

### Ефесянам 6

Затем речь заходит о детях (гл. 6), которые призваны повиноваться своим родителям в Господе. И это не было делом плоти: как можно было доверять ей? Пусть они повинуются в Господе. Почитание отца и матери было обязанностью и имело особое обетование по закону. И если дети, связанные узами родства со своими родителями по плоти, исполняли это и под законом (ибо это действительно было правильно), насколько более подобало христианским детям оказывать им почтение?
За этим следует назидание родителям: “И вы, отцы, не раздражайте детей ваших, но воспитывайте их в учении и наставлении Господнем”. Так, Господь везде представлен как образец. Затем подобным же образом говорится о рабах. Ему было угодно сделать нас рабами Христа. Однако и господин должен помнить, что над ним самим есть Господь на небесах. Это так созвучно великому учению данного послания.
Затем апостол представляет нам другую тему. Это не источник благословения (гл. 1), и не то положение, в которое мы ныне приведены, соделавшись одним со Христом (гл. 2), и не цели, о которых мы свидетельствуем (гл. 3). Заключительная тема показывает, где и с кем нам предстоит бороться как христианам. Наша брань вовсе не будет против плоти или против мира - а все другие брани не подобают званию христианина.
Я не отрицаю, что христианин может ошибаться в любом отношении, но до тех пор, пока он борется лишь со своей собственной природой, едва ли можно сказать, что он стоит на христианских позициях. При этом он может быть обращенным человеком, и Бог, возможно, оказывает ему истинную милость. Действительно пробудившийся человек может быть обуреваем множеством нерешенных вопросов. Он пришел к Богу неосознанно. Само же крещение христианина есть признание той истины, что Бог во Христе осудил плоть - корень и ее плоды. Разве не в этом значение данного установления? Насколько человек осознал его - это другой вопрос, но таков смысл крещения. Судя себя самого, я исповедую, что все мое благословение в Спасителе, который не просто пришел благословить меня как живого человека в этом мире, но умер и воскрес, и я, исповедуя его, умершего и воскресшего, разделяю его смерть. Следовательно, христианин борется не с плотью, и тем более не с миром, но с сатаной и его силой, вмешивающейся и препятствующей нашему обладанию небесным благословением.
Разве не таков смысл брани, описанной здесь? “Потому что наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесной”. Английские переводчики не знали, как понять апостола, и поэтому они употребили слово “высокопоставленные”, что было полным искажение смысла. Это ввело в заблуждение многих людей, кроме бедных пуритан, которые вообразили, что были обязаны Богом, исполняя христианский долг, бороться против царей и власть имущих, когда те не удовлетворяли их действиями и мерами. Я упоминаю об этом, потому что это служит поразительным доказательством того, как ошибка, внесенная в Писание, доводит до прискорбных прегрешений даже здравомыслящих людей . Брань явно не направлена против каких-либо властей, живущих и действующих в этом мире. Брань ведется против сатаны и его полчищ. Как хананеи пытались не впустить израильтян в землю, которую Бог обещал Моисею и его племени во владение, так и величайшее устремление сатаны состоит в том, чтобы воспрепятствовать святым Бога получить свое благословение на небесах.
Но для этого мы связаны самой тщательной оговоркой. Во-первых, надо “укрепиться Господом и могуществом силы Его”. Иными словами, наша сила заключается в том, чтобы опереться на другого, на Господа. Во- вторых, необходимо принять “всеоружие Божие, чтобы вы могли противостать в день злый и, все преодолев, устоять. Итак станьте, препоясав чресла ваши истиною [явленной внутренне и таким образом подбадривающей нас морально] и облекшись в броню праведности”. Большую роль играет здесь внутреннее состояние. Хорошо запомните это. Наше положение - это совсем другой вопрос, который сам по себе здесь не поможет. Броня предназначена для защиты от сатаны, а не Бога. И речь идет не о том, чтобы быть угодным Богу, а о том, чтобы дать отпор врагу, жаждущему воспользоваться неправедным путем и дурной совестью. Броня означает конкретную праведность самого святого. “...И обув ноги в готовность благовествовать мир”. Таковым должно быть наше поведение. А чаще всего следует браться за “щит веры, которым возможете угасить все раскаленные стрелы лукавого”. Таково доверчивое упование сердца на милость Бога, в которой мы пребываем, а не воспоминание о нашем первом получении благовестия. “И шлем спасения возьмите [здесь голова высоко поднята не от заносчивости, но, тем не менее, радостно и с дерзновением], и меч духовный, который [как ясно сказано] есть Слово Божие”. Оборона предшествует наступлению, и все должны полагаться на руководство Господа. Меч должен представлять собой внутреннюю силу Слова - оружие Духа, которое не щадит ничего. Итак, благословленные, укрепившиеся и обладающие благодатью и истиной Бога во Христе, мы сможем выйти с мечом духа сразиться с тем, что противно естеству, которое сатана использует для того, чтобы помешать нам получить наши небесные права.
И, наконец, здесь описывается деятельность ради других, как прежде утверждалась зависимость для нас самих: “Всякою молитвою и прошением молитесь во всякое время духом, и старайтесь о сем самом со всяким постоянством и молением о всех святых и о мне [как благословенно добавляет апостол], чтобы мне дано было слово - устами моими открыто с дерзновением возвещать тайну благовествования [какой благостный способ ободрения и укрепления святых, дающий им ощущение ценности их молитв как перед лицом Бога, так и в общении с самым благословенным апостолом, которого Бог когда-либо давал собранию!], для которого я исполняю посольство в узах, чтобы я смело проповедывал, как мне должно”. Он чувствовал, в чем состоит его надобность и в чем была надобность дела. И он также рассчитывал на то, что они, любя, желают знать о его обстоятельствах, и на то, чтобы утешить их сердца через Тихика.

## Филиппийцам

Оглавление: гл. 1; гл. 2; гл. 3; гл. 4.

### Филиппийцам 1

В Новом Завете нет другого послания, которое уделяло бы так мало места разработке учения, как послание Филиппийцам. Стоит ли упоминать, что, тем не менее, оно играет свою собственную роль в этом отношении? И что представляет оно собой, как не проявление истины в сердце и поступках христианина? Почему (хотя учение здесь немногословно, а то и совсем почти отсутствует) то немногое, что обнаруживается, идет в качестве приложения к основной теме и переплетается с конкретными призывами. Действительно, основное развитие учения (а именно во второй главе) создает основу для назидания.
Соответственно, с самого начала мы подготовлены к разнице в тоне и характере повествования. Апостол совершенно оставляет без внимания официальный статус, обращаясь к святым в Филиппах. Он отождествляет Тимофея с самим собой - не так, как в других местах, упоминая себя и Тимофея в каком-либо другом отношении, но говоря сейчас: “Павел и Тимофей, рабы Иисуса Христа”, осуществляя таким образом благовествование, углубление и очищение познаний самих святых в той области, которая наполняла его собственное сердце радостью в Господе. Мы найдем подтверждение важности этой мысли и в других местах. Именно это позволяло ему смотреть на святых, когда он увещевал их брать пример друг с друга, ценя других, как он говорит, больше себя самих. Если бы речь зашла о его апостольском достоинстве, то этого не случилось бы. Однако апостол мог поступить так, и ему даже нравилось ставить себя в положение служащего другим, кого он видел непосредственно связанным родственными узами с Христом. Его собственная роль состояла в том, чтобы служить с любовью, как поступал и каким был Христос. Нет ничего выше того, чем мы сделались в нашем благословенном Господе.
Итак, в начале послания апостол просто представлет себя рабом вместе с Тимофеем, обращаясь к святым, а также признанным служителям в городе: “Всем святым во Христе Иисусе, находящимся в Филиппах, с епископами и диаконами”. Последнее подтверждает ту же самую истину: здесь речь идет вовсе не о иерархии в собрании, согласно которой верховным пастырям отводится первое место. Здесь апостол утверждает непреходящее и поэтому начинает со “святых во Христе Иисусе” как таковых. Эти филиппийцы не менее достойные святые там, где не может быть таких должностей, как “епископы или диаконы”. Я не хочу сказать, что плоды любовного служения кого-либо из них будут там позабыты или что даже слава не сохранит отпечаток того, что здесь действительно было от Святого Духа. Тем не менее существует нечто, удовлетворяющее лишь временные условия, а именно то, что, как утверждается здесь, переживает все перемены. Апостол любил видеть Бога и его достоинство во всем, и здесь повседневные обстоятельства переплетаются с Христом. Это есть воспитание сердца с любовью и в суждениях о Господе. Это есть восприятие христианином того, что называется вечной жизнью тогда, когда сейчас он живет верой в Сына Бога, который возлюбил его и предал себя за него. Поэтому Павел после введения, которое, как обычно, знакомит нас с общим духом, если не с конкретной целью послания, не приступает сразу к изложению учения. “Благодарю Бога моего при всяком воспоминании о вас, - говорит он после своих обычных приветствий и пожеланий, - всегда во всякой молитве моей за всех вас принося с радостью молитву мою”.
Нет другого послания, столь же переполненного радостью. И это тем более примечательно, что оно очень конкретно по содержанию. Все мы хорошо понимаем радость веры и можем легко почувствовать, насколько естественна радость веры. Мы также можем легко почувствовать, насколько естественна радость христианина, который размышляет о своем вечном уделе. Трудность состоит в том, чтобы сохранить эту радость неомраченной среди испытаний и бед, которые может принести повседневная жизнь. Это послание говорит о каждодневных бедах и испытаниях, и все оно явно переполнено радостью, которую все опасности, страдания и испытания делают лишь более победоносной и яркой.
Затем он говорит и о другой отличительной черте - их соучастии, а также участии в благовествовании. Но какой бы ни была их собственная радость, как бы они ни радовались тому, что Бог творит в собрании, они сподобились разделить простое и бесхитростное участие в благовестии. Так было всегда, как учит нас апостол. Это не было каким-то внезапным порывом, если можно так выразиться, и это не было влиянием случайных обстоятельств. Это была спокойная, постоянная, сердечная привычка их души, которая отличала их с самого начала. Все это относится к последним сердечным излияниям апостола, ибо сам он почти достиг конца своих трудов, а скорее всего, это был действительно их конец. Он находился в темнице, надолго оторванный от всего, что было его радостью в служении, хотя и сопряженным с непрестанным трудом и страданием на протяжении стольких лет. Но его дух был столь же светел, как все, а его радость столь же совершенно свежа, глубока и изобильна. И теперь он хотел, чтобы они уповали на Христа, чтобы никакое разочарование не могло вкрасться в их сердца вследствие постигшего его самого - так, чтобы ничто из случившегося с ними ли, или с другими святыми, или даже с самим апостолом не могло ни на минуту омрачить их безмятежное и преизобильное упование на Господа. Поэтому он сообщает им, что всегда вспоминает о них за их “участие в благовествовании от первого дня даже доныне, будучи уверен в том, что начавший в вас доброе дело будет совершать его даже до дня Иисуса Христа”.
Возможность их уклонения от светлого пути обладания Спасителем, которого они познали, а также наивысшей радости в нем, просто немыслима. Он не допускал, что первая любовь неизбежно увянет и охладеет, но придерживался совершенно противоположного мнения. Будучи сам удивительным свидетелем совершенно обратного, он ожидал не меньшего и от святых, которых так нежно любил. Воистину, то, что побудило его к этому посланию, было доказательством того, что тяжелые обстоятельства апостола лишь усилили их любовь. Его отсутствие сделало воспоминание о его словах и деяниях более ярким и придало чистую искренность их помыслам об угождении Господу. “Будучи уверен, - говорит он поэтому, - в том, что начавший в вас доброе дело будет совершать его даже до дня Иисуса Христа, как и должно мне помышлять о всех вас”. Это уже не тот человек, лелеявший веру в верность Господа вопреки всему видимому. Это упование на Господа апостол мог иметь даже тогда, когда дела шли плохо. Так было в случае с коринфянами; этого вполне было достаточно для галатов, хотя то, что они позволили себе, ставило под угрозу основы благодати и веры. Но повседневное поведение и дух филиппийцев были живым свидетельством не только жизни, но и, так сказать, цветущего здравия во Христе. Поэтому с его стороны правильно было ожидать блага, а не зла (в английском и других переводах Библии дано “я имею вас в сердце”, что не вселяло бы уверенность в них, но надо читать “вы имеете меня в сердце”, что свидетельствовало о том, что их духовное переживание было верным и здравым). Мне кажется, что в этом заключен подлинный смысл, который правильно передан в маргиналиях.
Это предмет в практическом отношении более важный, чем полагают многие. Одна из самых привычных уловок для сатаны - попытка уничтожения силы свидетельства путем злых наветов против того, кто представляет эти свидетельства. Конечно, враг больше всего пожелал бы любой ценой унизить кого-либо и в особенности там, где все были радостны и счастливы; но, невзирая на все эти потуги, благодать возобладала, и святые в Филиппах еще более прониклись сочувствием к апостолу, когда он был в узах. Когда Бог не вмешивается, люди склонны рассуждать и реформаторствовать. Нередко они начинают спрашивать: а не может ли он быть в стороне от благовестия или собрания? Наверняка за ним числится какой-то серьезный проступок, достойный осуждения!
Верные сердцем филиппийцы имели совершенно иные чувства, а душевные переживания стоят гораздо больше всех рассуждений. Их чувства были правильны. Рассуждения в подобных вопросах обычно приводят к прискорбным заблуждениям. Их симпатии, вызванные страданиями апостола и его подвижничеством, были действием Святого Духа в их душах (или, по крайней мере, инстинктами жизни, дарованными Христом), что судит не по внешнему виду, имея его в виду. Они имели его в сердце, и, как он говорит, потому что “в узах моих, при защищении и утверждении благовествования, вас всех, как соучастников моих в благодати [или “в моей благодати”]. Бог - свидетель, что я люблю всех вас любовью Иисуса Христа”. У него было сердце, способное к глубокой любви, и в связи с этим он не стремился сделать святых зависимыми от себя. Еще менее зависел в чем-либо от святых сам апостол, что было плодом благодати в них. Он ничего не желал для себя, но только того, что послужило бы к благу в день Иисуса Христа. Ему должно было желать им этого, если он желал им добра. Он молился за них, чтобы их любовь еще более и более возрастала в познании и всяком чувстве, так как они выражали такую преданную и неудержимую любовь к нему как слуге Христа.
В этом заключается великая ценность христианской жизни. Любовь не уменьшается, а приумножается, причем возрастая в познании и всяком чувстве, что не может остаться незамеченным в святых, начинающих свой путь. Нет никакой неизбежности в угасании чувств святых; и где еще найдется послание, которое более тщательно отрицало бы мысль о такой необходимости? Возрастание в любви далеко от ее угасания. “...Чтобы любовь ваша еще более и более возрастала”, смягченная богодухновенной мудростью и божественным разумением, то есть представляла собой нечто совершенно обратное деградированию. Их истинное и непрестанное развитие представало перед духовным взором апостола, когда он молился за них, вместо того чтобы хладнокровно отречься от святых, как будто новое естество должно было слабеть день ото дня, как если бы мирское могло превозмочь веру и видимое могло перевесить невидимое и вечное. Разве это наша мера любви Христа? Разве Он и вправду так далек от призывающих его?
Итак, он молится за них именно с этой целью - не для того, чтобы они просто стали просвещеннее, не для того, чтобы они смогли лучше судить о божественном, хотя я не сомневаюсь, что и в этих областях тоже происходит возрастание. Однако все здесь имеет в первую очередь практическую форму, “чтобы, познавая лучшее, вы были чисты и непреткновенны в день Христов”. Вот какую мысль о том, что подобает христианину, лелеял в душе апостол. Он хотел, чтобы начавший с Христом и дальше шел с Христом и не имел бы другого образца перед собой, кроме Христа, шел бы своим путем непреткновения до самого дня Христа. И как благословенна и вдохновенна эта мысленная картина! О, если бы Господь мог осуществить ее для своих святых! Именно с этим и обращается апостол к филиппийским святым. “...Были ...исполнены, - говорит он, - плодов праведности Иисусом Христом”, ибо все это почитается за плод: не за отдельные плоды там и тут, но как нечто целое, что весьма усиливает высказывание, которое следует читать: “Плоды праведности Иисусом Христом, в славу и похвалу Божию”.
Затем (после такого вступления) он обращается не к учению, но к конкретным обстоятельствам - к обстоятельствам, освящаемым Христом. Самые обыкновенные подробности лишаются своей незначительности (хотя и впрямь лишь малоумный сочтет их незначительными) и делаются простыми и истинными благодаря соприкосновению их с Иисусом Христом. О, как это благословенно, что среди невзгод этого мира Святой Дух знает, как привести имя Христа, сладчайший бальзам для скорбящего, какой бы горькой ни была действительность, и сделать самое горестное воспоминание отрадным, благодаря Христу, благоволящему участвовать во всем. Именно это часто ободряло апостола в его одиночестве, нередкой покинутости, когда встреча с братом придала бы свежие силы его сердцу. Если уповаешь на Господа, его живое дыхание любви, то это в свое время умножает ценность братского сочувствия. Именно таким образом мы узнали, как по приближении к Риму Павел был ободрен и утешен, когда увидел тех, кто пришел приветствовать его. Однако ему вскоре пришлось столкнуться с колебаниями братьев. При этом ему не суждено было увидеть хотя бы одного человека, кто был бы на его стороне в час его позора и нужды. Он должен был походить во всех обстоятельствах на своего учителя. Однако посреди горчайших испытаний он познал Христа, как он никогда прежде не знал его. Он давно убедился в силе и радости во Христе, получаемой повседневно и при любых обстоятельствах.
Именно такой человек, истинный слуга Иисуса Христа, и в еще большей мере их слуга, и даже их слуга ради Иисуса, - именно такой человек писал из Рима находившимся в стесненных обстоятельствах святым в Филиппах. И он не был настроен так, чтобы писать без глубокого чувства, ибо он познал Христа навеки. И это - ключевая нота всего послания с самого начала, хотя и выраженная ясно только под конец. Он на деле познал, что есть Христос, и как Он поступает, и что Он может даровать совершить самому меньшему (как он сам говорит, “самому меньшему из святых”), тем более, что он самый меньший в своих собственных глазах.
Так, он далее пишет, сообщая им: “Желаю, братия, чтобы вы знали, что обстоятельства мои послужили к большему успеху благовествования”. Он хорошо понимал, как сильно может их огорчить известие о его собственном заточении, когда избавление еще было далеко. Но он сам прошел через это испытание, он взвесил все и предал все это на суд Бога. Он отдал все, как было, в руки Христа, который сам даровал ему в этом утешение. “Желаю, братия, чтобы вы знали, что обстоятельства мои послужили к большему успеху благовествования”. Как только вы обрели правоту во Христе, вы стали правы во всем, пока Он есть перед вашими глазами. С другой стороны, нет совершенной правоты там, где цель души - не Христос. С ним вы обретете правоту в благовествовании, правоту в собрании, правоту в учении, поведении и служении. Каждая из этих вещей сама по себе может стать явной западней, и тем более опасной, что каждая выглядит благодатно. Что может казаться лучшим, чем святые Бога? или чем служение Христа? или чем свидетельство Богу? Однако любой из этих предметов был причиной гибели людей. Кто имел более печальные доказательства того, как опасно ставить святых на место Христа? Кто имел больше осязаемых свидетельств того, что служение может стать целью вместо Христа? Разве не было это скалой, о которую разбилось немало доблестных кораблей?
Теперь же апостол был явно оторван от всяких трудов. Несомненно, он сильнее всех ощутил перемену - у него было сердце человека, вместившего в себя язычников, обошедшего ряд стран от Иерусалима до Иллирика, мечтавшего об Испании, шедшего все дальше и дальше в безграничном стремлении к спасению душ. Длительное время он был узником. Он попадает в Рим, в котором, несомненно, хотел побывать, но который он никогда не ожидал посетить в качестве узника. И никто не может сказать, был ли он там еще кем-то, кроме как заключенным. Он был узником, и это все, что здесь говорится о нем в Писании. Мы видим духовное соответствие этого жребия с его свидетельством и видим, насколько закономерным кажется то, что он, бывший выше всех людей, связанный с благовествованием славы Христа, должен был стать узником, всего лишь узником в Риме. В любом случае таким здесь его изображает Святой Дух. И теперь, когда он имеет Христа в своей душе, он чувствует, что таким образом само благовествование получает еще большее распространение. Он был далек от того, чтобы гордиться тем, что был первым человеком, проповедующим Христа в великой столице. Он забывал о себе в благовествовании. Его наивысшим стремлением было прославить имя Христа. Ему было очень дорого то, что Богу было угодно использовать его для этого. Поэтому обо всем, случившемся с ним, он мог судить спокойно и ясно. То, что некоторым казалось смертью благовествования, по сути, явно служило его успеху.
То, как все это происходило, казалось, свидетельствовало о том, что дела далеко не способствовали успеху благовествования; однако здесь он снова говорит о Христе. Это рассеивало все тучи, нависшие над душой. Это наполняло Павла радостным светом, и он хотел, чтобы и другие наслаждались тем же светом, которым имя Христа освещало каждый предмет. Обратите внимание, что это не предвкушение света с Христом в небесах, но его свет сейчас (пока Он на небесах), освещающий сердце и обстоятельства его земного пути. Апостол говорит, что его обстоятельства “послужили к большему успеху благовествования, так что узы мои о Христе сделались известными”. Именно так он смотрит на все это - “узы мои о Христе”. О, как почетно, как сладостно и драгоценно иметь узы о Христе! Другие люди, скорее, подумали бы или увидели узы от римского императора, узы этого великого города, правившего царями земли. Но только не Павел. Это были узы о Христе и разве мог он тяготиться ими? Как может верующий в то, что это действительно узы о Христе, роптать? “Узы мои о Христе, - говорит он, - сделались известными всей претории”. Удивителен промысел Бога! Но так случилось, что благовествованию, благой вести о благодати суждено было достичь высочайших сфер. “Узы ...сделались известными всей претории и всем прочим, и большая часть из братьев в Господе, ободрившись узами моими, начали с большею смелостью, безбоязненно проповедывать слово Божие”.
Благословенна вера во Христа и чудесны его пути! Кто бы мог подумать, что боязливый Никодим и почтенный советник Иосиф из Аримафеи, которых Бог вывел напоследок, выступят в то самое время, когда даже сами апостолы бежали, дрожа от страха?! И это, несомненно, было сделано им. Бог непогрешим; и сами испытания, которые, казалось бы, сокрушили всякую надежду на земную славу Христа, являются именно теми случаями, когда Бог доказывает, что в конечном счете именно Он побеждает, тогда как человек всегда терпит поражение, будь он даже апостолом. Но самые слабые из святых (насколько больше их этот величайший из апостолов!) не могут не быть победителями, и даже больше, чем победителями, там, где сердца переполняются Христом. Его вера одержала победу через благодать Бога. И поэтому он мог теперь все постигать и истолковывать в том ярком свете, который сиял вокруг него. Если бы он сосредоточился на тех людях, которые таким образом проповедовали благовестие, то каким бы он был безутешным! Что бы подумали о подобном приключении вы или я? Вместо этого в устах сего благословенного человека Бога в Риме раздается радостная и благодарственная песнь, ибо, как он говорит здесь, “одни по любопрению проповедуют Христа не чисто [и, более того], думая увеличить тяжесть уз моих”.
В самом деле, проявляется совершенно ложный дух, и не только в отношении других людей, занятых в служении, но даже по отношению к апостолу, оторванному от подобного служения, - не было недостатка в желающих ранить его и причинить ему боль. “Одни по любопрению проповедуют Христа не чисто, думая увеличить тяжесть уз моих; а другие - из любви, зная, что я поставлен защищать благовествование. Но что до того?” “ Как бы ни проповедали Христа, притворно или искренно”, Христос есть наилучший бальзам для любой раны; и апостол радовался независимо от того, каким было настроение человека, не только сам наслаждаясь Христом, но и радуясь тому, что его имя провозглашалось повсюду многими устами, чтобы люди могли услышать и жить в нем. Какими бы ни были их побуждения и способ действий, Господь наверняка воздаст им в свой день; по крайней мере, теперь Христа проповедовали, и Бог воспользуется этим как для своей славы, так и для спасения душ.
Поэтому апостол говорит: “Я и тому радуюсь и буду радоваться, ибо знаю, что это послужит мне во спасение по вашей молитве и содействием Духа Иисуса Христа”. Мы должны помнить, что на протяжении всего этого послания “спасение” ни разу не означает благоугодность. Если не забывать этого, то исчезнет большая часть затруднений, которые испытывают некоторые. Невозможно, чтобы что-либо, сделанное другими святыми, обратилось к вашей благоугодности в большей степени, чем сделанное вами. Апостол употребляет слово “спасение” на протяжении всего послания Филиппийцам (не ограничиваясь, однако, только этим писанием) для обозначения полной и окончательной победы над всеми силами сатаны. Поэтому можно отметить, что в послании Филиппийцам речь идет не о похотях плоти - плоть почти не упоминается здесь, разве что в религиозном смысле - и не в связи с ее тяжкими грехами, как судил бы человек по гл. 3. Следовательно, борьба ведется не с внутренним злом, а, скорее, с сатаной. Для этой брани нам необходимы силы Господа и всеоружие Бога. Но эта сила проявляется не в нашей мощи, или мудрости, или каких-либо дарованных нам способностях. Содействие Духа Христа Иисуса проявляется в послушании и, следовательно, в молитве, обращенной к Богу. И отметьте также, что апостол признавал ценность молитв других людей. Они дополнили его победу над врагом. Как чудесно, что даже такой человек говорит не только о своих молитвах, но и об их молитвах, обращая все в свою пользу! “Это послужит, - говорит он, - мне во спасение по вашей молитве и содействием Духа Иисуса Христа”. Нет ничего более непритязательного и смиренного, чем истинная вера, и прежде всего та вера, которая живет Христом и которая в итоге живет во Христе. Такой была вера апостола. Для него жизнь означала Христа.
“...При уверенности и надежде моей, что я ни в чем посрамлен не буду”. Если он желал, чтобы они дожили непреткновенно до дня Христа, то это была цель, ради которой благодать препоясала его собственные чресла. При этом “я ни в чем посрамлен не буду”. Какое прекрасное слово! И разве оно рассчитано на то, чтобы посрамить нас? Речь идет не о благоугодности во Христе. Нет, это вопрос повседневной жизни. Это его состояние и каждодневный опыт, в отношении которого он надеялся, что ни в чем не будет посрамлен, “но при всяком дерзновении, и ныне, как и всегда, возвеличится Христос в теле моем, жизнью ли то, или смертью”.
И что же дало такую надежду человеку, признающему себя первейшим грешником и наименьшим из святых? Источник силы был только один - Христос. И позвольте мне заметить: Христос не просто моя жизнь. Сладостно и чудесно сказать, что Христос есть наша жизнь; но вопрос заключается в том, как мы живем. Разве это и есть осуществленная нами жизнь? или существуют смешанные пути и мотивы? Удовлетворяет ли это наши сердца? или то, что мы имели обыкновение являть Христа, есть, по давно укоренившемуся суждению, всего лишь себялюбие и грех? Является ли этот единственно благословенный человек нашей надеждой, причиной, началом, концом, способом и силой всего, что занимает нас изо дня в день? Так было с апостолом. Да будет так и с нами! Пусть каждый сможет воистину сказать: “Для меня жизнь - Христос”.
Действительно, на протяжении этого послания мы часто встречаем слово “я”. И это “я” весьма отличается от “я”, которое мы видим в Рим. 7. Там было несчастное “я”, хотя и отличное от плоти - “бедный я человек!”. Здесь же можно было бы сказать: “Счастливый я человек!” - человек, получающий радость исключительно от Христа и во Христе. Когда апостол впервые вкусил ее, то нашел, что она сладостна, и не желал более ничего другого. Таким образом, именно сила Святого Духа позволила ему высоко стоять среди всего происходившего с ним изо дня в день, чтобы все, что бы это ни было, делалось со Христом и чрез Христа. Святой Дух, так сказать, действовал в его душе, чтобы во всем происходившем неукоснительно и просто давать ему возможность созерцать самого Христа как цель своей жизни и служения, что бы ни произошло во время этого служения. “Ибо для меня жизнь - Христос, и смерть - приобретение”. Несомненно, в любом случае для христианина смерть есть приобретение, но лучше, когда можно сказать: “Для меня жизнь - Христос”. И кто мог бы сказать это, не просто выражая веру в него, а в подтверждение простой, непринужденной, непосредственной радости о Христе в повседневной жизни?
Затем он дает объяснение, что это его личный опыт, и поэтому мы столь часто встречаем здесь слово “я”. Это не опыт закона, за которым вы должны обратиться к Рим. 7, - единственный пример жизни святого под законом, представленный в Новом Завете (в посланиях, конечно), насколько мне известно. И это надлежащий опыт христианина. Здесь апостол повествует нам, чем было занято его сердце, когда он уже не мог продолжать служение и когда казалось, что ему больше нечего делать. Мы же все знаем, что когда человека возносит на гребень волны, когда ветры надувают паруса и все идет удачно, когда сердца утешаются в печали, когда человек становится свидетелем каждодневной радости недавнего спасения, то это сравнительно легкое дело. Но если тому, кто был оторван от такой работы, это, по крайней мере с виду, показалось тяжким бременем и огромным испытанием, то Христос все меняет для нас. Его ярмо не тяготит, и его бремя легко. Христос, и только Христос, избавляет от горя и тягот. И поэтому его раб здесь говорит: “Если же жизнь во плоти доставляет плод моему делу...”
Нет нужды давать комментарии к этим словам, хотя это и в самом деле стоило бы труда. Он говорит об этом как о деле, которое он должен рассудить и решить с Христом. “Если же жизнь во плоти доставляет плод...” А если нет, то что тогда? Но ведь это было приобретением. Поэтому, насколько это его касалось, зачем было ему выбирать? В определенном смысле он и не мог или не хотел выбирать. Христос столь истинно был в его сердце, что, по сути, в нем не было неосужденного человека, который бы извратил этот выбор. Вот что приводит его, если можно так выразиться, к дилемме любви. Если бы он оставил этот мир, то был бы с Христом; если бы он жил дальше в этом мире, то Христос был бы с ним. Короче, он так жил Христом, что речь шла лишь о Христе здесь или о Христе там. В конце концов, выбирать надо было Христу, а не ему. Но как только он мысленно обращается к Христу, то рассуждает в соответствии со своей любовью к Христу и рассматривает нужды святых здесь на земле.
Этот вопрос решается сразу как относящийся к вере. Хотя сначала он не знает, что здесь избрать. Когда нужды людей предстают перед ним, он говорит, что будет жить и пока не собирается умирать. Прекрасное видение любви Христа было ответом на вопрос о его вере, и все прочие обстоятельства оказались совершенно в стороне. Свидетели, обвинители, судьи, император, все люди, по сути, превратились для него в ничто. “Все могу, - как он говорит в другом месте, - в укрепляющем меня Иисусе”. Поэтому теперь он может решить вопрос о своей жизни или смерти. “Влечет меня, - сказал он, - то и другое”. И, как он говорит, “имею желание разрешиться и быть со Христом, потому что это несравненно лучше; а оставаться во плоти нужнее для вас. И я верно знаю, что останусь и пребуду со всеми вами для вашего успеха и радости в вере, Чтобы похвала ваша во Христе Иисусе умножилась через меня, при моем вторичном к вам пришествии”.
Он желает, чтобы их жизнь была достойной благовествования Христа. И он размышляет не о том, что это было просто их избранием во Христе, поскольку они были христианами, а о жизни, достойной благовествования Христа. И не как слушателей благовествования, но как его сопричастников, чьи сердца связаны и отождествляются со всеми испытаниями и трудностями, которые благовествование вынесло на своем пути в этом мире. “Только живите достойно благовествования Христова”. Эта пылкость пожелания во благо других - счастливый знак когда он связан с достаточным самопознанием. Но откуда этому взяться, если сердце не будет совершенно спокойно в отношении самого себя? “Только живите достойно благовествования Христова”. Позвольте мне подчеркнуть это, ибо, увы, нередки случаи, когда люди, хорошо зная одно только благовестие и ничего больше, успокаиваются, думая, что им больше нечего делать в этой области. С филиппийцами же дело обстояло иначе. Им предстояли еще большие труды, так как Христос сделал все для спасения их душ. Они были связаны с благовестием во всех его перипетиях и развитии. И не из-за своего личного интереса, хотя он был огромным и неустанным, а просто они желали, чтобы оно распространялось далее. Поэтому они отождествляли себя со всеми, кто проповедовал во всем мире. В связи с этим он пожелал, чтобы их жизнь была достойна подобного рвения: “Чтобы мне, приду ли я и увижу вас, или не приду, слышать о вас, что вы стоите в одном духе, подвизаясь единодушно за веру Евангельскую, и не страшитесь ни в чем противников: это для них есть предзнаменование погибели, а для вас - спасения. И сие от Бога”.
Это тем более важно, что такой страх есть главное оружие сатаны. И, конечно, здесь подразумеваются силы сатаны. Он всегда представляется как истинный противник, действующий, разумеется, человеческими средствами, хотя тем не менее это его сила. Здесь можно заметить, что из-за неправильно понимаемого выражения из 2-ой главы может показаться, что апостол пожелал несколько ослабить их веру. Такое истолкование дает неверие, но оно совершенно неправильно. Апостол действительно призывает святых к “страху и трепету”, но в этом ни в малейшей степени нет ни ужаса или сомнения. Он хотел, чтобы они поняли грандиозность борьбы, которая велась. Он желал им не беспокойства о ее исходе, но истинной твердости духа вследствие осознания того, что это зависит от Бога и что мы самым непосредственным образом причастны к этой борьбе. Мы должны быть питомцами силы, которая может противиться дьяволу, и в то же время то, что мы должны силой Бога противиться дьяволу, есть убеждение, которое вполне может вызвать “страх и трепет”, и это для того, чтобы в подобной брани мы не допустили ничего по плоти, что бы сразу могло стать орудием дьявола. Мы знаем, что от того, который был совершенным образцом этой борьбы, которую Он выдержал в одиночку, победив во славу Бога и за нас, князь этого мира, придя, не добился ничего, абсолютно ничего. С нами дело обстоит далеко не так. Только если мы живем Христом, мы отнимаем у врага оружие, которым ему часто приходилось пользоваться.
Апостол же в полной мере жил подобным образом - это одна сторона дела, и он также хотел, чтобы и святые жили так. “Не страшитесь, - говорит он, - ни в чем противников [это другая сторона]: это для них есть предзнаменование погибели, а для вас - спасения. И сие от Бога, потому что вам дано ради Христа не только веровать в Него, но и страдать за Него”. Таково само страдание, которое неверие может истолковать неправильно, рассматривая как суровое наказание, и этим вызвать упадок духа вместо обретения утешения пред Богом, - то самое страдание ради Христа, если есть дар его любви, такой же дар, как и вера во Христа во имя спасения души. Ибо, по сути, в этом послании спасение прослеживается от начала и до конца, не будучи еще завершенным и не рассматриваясь таковым до тех пор, пока не закончится борьба с сатаной. Таков смысл изложенного здесь, и поэтому он говорит о противостоянии, которое, как они однажды убедились, совершалось в нем.

### Филиппийцам 2

Кроме того, он не только учил их не страшиться сил сатаны, что само по себе есть очевидное и немаловажное предзнаменование погибели для тех, кто противоборствует святым Бога, но и призывает их истребить источник раздора среди них самих, и он говорит об этом в самых трогательных выражениях. Они проявляли свою заботливую любовь к апостолу, который со своей стороны, конечно, не забывал ни о малейшем ее проявлении, если они действительно любили его. “Итак, если есть какое утешение во Христе, если есть какая отрада любви, если есть какое общение духа, если есть какое милосердие и сострадательность...” (гл.2,1). Он осмелился бы искать иное доказательство этого. Он не сомневался, что все это в преизбытке было в этих святых, - они лично явили ему плоды любви. Хотел ли он большего для себя? Вовсе нет. Был и другой способ, который наилучшим образом доказал бы это его сердцу: это не было чем-то будущим, обеспеченным Павлу в его крайности, что было бы земным путем, а не путем любви и веры. Христос всегда лучше, и поэтому апостол говорит: “Дополните мою радость: имейте одни мысли, имейте ту же любовь, будьте единодушны и единомысленны; ничего не делайте по любопрению или по тщеславию”. Угроза всего этого всегда существует, и тем более когда есть активность среди людей. Очевидно, что среди филиппийцев была активность. Обычно это дает повод для любопрения или тщеславия. Ни один святой не избавлен от этой угрозы.
Апостол же ничего не сделал бы по любопрению или тщеславию, “но по смиренномудрию”, почитая один другого высшим себя. Дайте мне увидеть ближнего, каков он во Христе. Позвольте мне думать о себе как о служителе (пусть даже слабом и несовершенном!), и станет легко почитать других выше себя. Это не сентиментальность, а подлинное чувство -заботиться так “не о себе только... но каждый и о других”. Святой же, взирающий на самого Христа, смотрит вперед с помыслами, не противоречащими действию божественной любви.
“Ибо в вас должны быть те же чувствования, какие и во Христе Иисусе: Он, будучи образом Божиим, не почитал хищением быть равным Богу; но уничижил Себя Самого, приняв образ раба, сделавшись подобным человекам и по виду став как человек”. Существует две главных стадии его уничижения, проистекающие из его совершенной любви. Во-первых, Он отрекся от себя, сделавшись рабом и человеком. Снизойдя, таким образом, чтобы сделавшись подобным человекам, Он, по виду став как человек, уничижил себя, сделавшись послушным и немало унизившись здесь на земле. Он “смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной. Поэтому и Бог превознес Его и дал Ему имя выше всякого имени, чтобы пред именем Иисуса преклонилось всякое колено небесных, земных и преисподних, и всякий язык исповедал, что Господь Иисус Христос [есть] в славу Бога Отца”.
Следует отметить, что здесь нет такого понятия, как, во-первых, “в славу Бога”, когда мы узнаем о всеобщем преклонении перед именем Иисуса. К исповедованию его Господом добавлено “в славу Бога Отца”. По моему мнению, причина этого чрезвычайно прекрасна. Иисус - его собственное имя, его личное имя. Иисус - Сущий, хотя он и человек, и поэтому преклонение перед этим именем в славе Бога Отца не приходит апостолу в голову. Почему же это так в следующем случае? Потому что он взирает не на Иисуса в его личных правах и славе, перед которой все без исключения должны преклониться, но, скорее, взирает на него как на Господа - в том, что Он праведно обрел, будучи человеком. Это совершенно отличается от его собственной внутренней вечной славы. Он соделался Господом и Христом. Взгляните на то, чем Он соделался, и вы увидите, что это произошло во славу того, кто так возвысил его. Именно Бог Отец сделал его Господом и Христом, но Бог Отец никогда не делал его Сущим. Невозможно, чтобы это когда-либо произошло. Он всегда был Сущим, равным Богу Отцу. Здесь нет речи о разумном или чувственном постижении, ибо разум должен отвергнуть возможность превращения твари в Бога. Такое понятие не известно в Писании и противно духовному разумению. Отсюда мы видим огромное значение этой истины. Все ошибки кроются в неверном истолковании отдельной истины по сравнению с самой истиной. Единственной порукой для святых, возлюбивших его и истину, является безыскусное подчинение Слову Бога - всей истине, которую Он открыл в Писании.
Поэтому очевидно, что здесь упоминаются обе стороны славы Иисуса. Это его личная слава, и та, первая. Вторая соответствует первой, составляет дарованное положение. Если Сущий так служил, то было просто естественно, что Он должен быть сделан Господом всего, и Он есть Господь. Это было обусловлено его смирением и послушанием, и именно таким образом это рассматривается здесь.
Итак, в обеих частях истории Христа, явно противопоставленного первому Адаму, мы вначале видим всю собственную славу того, кто унизил себя, сделавшись рабом. Сам факт или способ выражения предполагает, что Он был божественной личностью. Если бы Он не был Богом по сущности и своему званию, то соделаться рабом не было бы тогда для него уничижением и не могло бы стать поводом для обретения подобного положения. Архангел в самом лучшем случае всего лишь раб; высшее существо, далеко не нуждающееся в том, чтобы склоняться, дабы стать рабом, никогда не поднимется над этим состоянием. Иисус же должен был отречься от себя, чтобы соделаться рабом. Он есть Бог наравне с Отцом. Но замыслив соделаться рабом, Он умаляет себя еще более. Ему надлежало обрести славу Бога в той самой смерти, которая, по общему призванию, внешне навлекла величайший позор на Бога, ибо Бог сотворил мир, исполненный жизни. “Увидел Бог все, что Он создал, и вот, хорошо весьма”. И что же, сатана явно победил его в этом? Все здесь на земле подпало под смертный приговор через грех Адама, и Слово Бога могло лишь скрепить его до искупления.
Господь Иисус не только снисходит в любви до положения раба среди людей, но нисходит в последнюю крепость вражеских сил. Он разрушает ее полностью, став победителем навеки, получает милостью Бога звание праведного Спасителя каждой твари за исключением тех, что, не желая принять Христа, посмели отвергнуть его из-за той самой плоти, в которую Он облекся, и того безмерного дела на кресте, которое причинило ему неимоверные страдания во время свершения всего этого во славу Бога. О, разве не ужасно думать, что наилучшее доказательство любви Христа и его славы является той самой причиной, которую низменное человеческое сердце использует для отрицания как его любви, так и славы? Но все именно так, и именно таким образом пища веры становится ядом неверия. Однако настанет день, когда преклонится “всякое колено небесных, земных и преисподних”. Дело не в том, что все будут спасены и соберутся в нем, но в том, что все должны преклониться. Все, кто верует, наверняка воссияют его славой; и вся сотворенная вселенная, которая принадлежит ему как его наследство, будет разделена им с его народом, который примирится и будет спасен в надлежащее время. Но существует нечто или, если хотите, некто в преисподней, кто не может быть спасен никогда. Тем не менее и они преклонятся не меньше, чем небесные или земные. Все должны преклониться пред его именем. Так проявляется разница между примирением и подчинением. Погибшие должны преклоняться, дьяволы должны преклоняться, огненная геенна должна признать славу того, кто облечен властью бросить их туда, как сказано, “в славу Бога Отца”. Но все небесное и земное, примирясь с Богом, соединится под главой Христом, с которым собрание разделит вечное наследство (ср. Еф. 1 и Кол. 1). Все, и даже преисподние, должны признать, что Иисус Христос - Господь в славу Бога Отца.
Затем апостол прибегает к столь часто используемой им благословенной формуле: “Итак, возлюбленные мои, как вы всегда были послушны, не только в присутствии моем, но гораздо более ныне во время отсутствия моего”. Это было прямо противоположно по своей добродетели тому, чем были галаты по своей порочности, ибо последние были сердечны и приветливы, пока апостол был с ними, но стоило ему удалиться от них спиной, как их сердца охладевали. Даже тот, кто хорошо их знал, удивлялся, что они столь скоро отвратились не только от него, но и от благовестия, как только он покинул их. Но у филиппийцев ревность ко Христу лишь возросла. Они были более послушны в отсутствие апостола, нежели в его присутствии. Поэтому он обращается к ним как тот, кто не может быть с ними, чтобы помочь им в борении, дабы осуществить их собственное спасение. Поэтому данное послание весьма поучительно для тех, кто не мог быть с апостолом. Богу было угодно, даже пока апостол был жив, отстранять его, доказывая силу веры там, где его не было.
Поэтому он говорил: “Со страхом и трепетом совершайте свое спасение”. И не из страха потерять Спасителя их душ, а потому что они сострадали его имени, “потому что Бог производит в вас и хотение и действие по Своему благоволению”. Поэтому апостол умаляет их: “Все делайте без ропота и сомнения, чтобы вам быть неукоризненными и чистыми, чадами Божиими непорочными среди строптивого и развращенного рода, в котором вы сияете, как светила в мире, содержа слово жизни”. Это описание было бы почти под стать самому Христу: столь высок образец для тех, кто принадлежит Христу. Христос, несомненно, был непорочным в высшем смысле, как были непорочны его пути, - “святый, непричастный злу, непорочный”, как сказано в другом месте. Христос был Сын Бога в единственном и превосходном смысле. Христос был “непорочным среди строптивого и развращенного рода”. Христос сиял как истинный свет в мире - свет жизни. Христос заключал его в себе, и, более того, Он был им. Ибо какой верующий сможет отрицать, что, каким бы близким ни было подобное, всегда есть достоинство и совершенство, подобающее Христу, и только ему? Будем же возносить славу пред его лицом, не забывая, однако, насколько образ святого, нарисованный апостолом, напоминает учителя! Подобно другому апостолу (2 Иоан. 8) он, не колеблясь, присовокупляет к этому призыв к их добросердечности за его собственную службу во имя их благополучия.
“...Чтобы, - говорит он после того, как призвал филиппийцев стоять так, - к похвале моей в день Христов, что я не тщетно подвизался и не тщетно трудился. Но если я и соделываюсь жертвою за жертву и служение веры вашей...” Как искренне он считал себя меньшим самого меньшего из них! С какой радостью он стал бы возлиянием за жертву их веры! Он почитал людей выше себя. Также и в любви он сохраняет образ раба, придавая им, по сути, образ Христа. В этом неизменный секрет и истинный источник смирения в служении. “О сем самом и вы радуйтесь и сорадуйтесь мне. Надеюсь же в Господе Иисусе вскоре послать к вам Тимофея, чтобы и я, узнав о ваших обстоятельствах, утешился духом”.
И затем снова дается чрезвычайно прекрасное изображение Христа, ибо здесь всегда есть Христос, причем в самом насущном. Тимофей был очень дорог апостолу и был тогда с ним, но Павел собирается расстаться с тем, кто был наиболее ценен для него в его одиночестве и скорби из-за обстоятельств в Риме. Поистине, он почитал других выше себя. Он как раз собирается отослать от себя Тимофея, чтобы тот узнал что-либо о них. “Ибо я не имею никого равно усердного, кто бы столь искренно заботился о вас [Тимофей разделял сердечное бескорыстие апостола], потому что все ищут своего”. Можно было бы подумать, что Павлу тем более нужны были его любовь и услуги. В чем бы он ни нуждался, любовь не выражается ни в чем ином, как в бескорыстии и страданиях. Разумеется, я говорю о христианской любви. “...Потому что все ищут своего, а не того, что угодно Иисусу Христу. А его верность вам известна, потому что он, как сын отцу, служил мне в благовествовании. Итак я надеюсь послать его тотчас же, как скоро узнаю, что будет со мною. Я уверен в Господе, что и сам скоро приду к вам. Впрочем я почел нужным послать к вам Епафродита, брата и сотрудника и сподвижника моего, а вашего посланника и служителя в нужде моей”.
Мы видим, что ему нравится упоминать в отношении себя то, что было связано с ними. Епафродит был его собратом по служению, но, поистине, гораздо больше он - “мой брат и сотрудник и сподвижник мой, а ваш посланник и служитель в нужде моей, потому что он сильно желал видеть всех вас и тяжко скорбел”. Почему? Может потому, что он сам был болен? Нет, но “о том, что до вас дошел слух о его болезни”. Как прекрасно, что именно это причиняло ему скорбь - бескорыстная любовь! Повсюду есть любовь Христа! “Ибо он был болен при смерти; но Бог помиловал его”. Было ли это все, что хотел сказать апостол? Отнюдь. “...И не его только, но и меня [какое отличие, когда вмешивается любовь!], чтобы не прибавилась мне печаль к печали... и я был менее печален”. Он действительно чувствовал так. Ничто не переживает так остро, как любовь, которая непременно торжествует. “Примите же его в Господе со всякою радостью, и таких имейте в уважении [опять-таки это обращает к насущной пользе для других], ибо он за дело Христово был близок к смерти, подвергая опасности жизнь, чтобы восполнить недостаток ваших услуг мне”.
Итак, в данной главе изображено действие благостных переживаний самого Христа в каждом христианине, причем сначала показана их глубина во Христе по сравнению с первым Адамом. Но в конечном счете описано также действие Христа в святых - в самом Павле, Тимофее, Епафродите и, конечно, в филиппийских святых. Оно, по сути, показывает нам благодать в различной мере и формах. Но благодать Христа действовала в них всех, и это было великой радостью и отрадой для сердца апостола.

### Филиппийцам 3

В 3-ей главе речь идет не о внутреннем чувстве во Христе, а о благостном расположении Христа в святых. Перед нами предстает не пассивная, а активная сторона христианина, живущего в мире. Соответственно, поскольку это не является непосредственной темой послания, хотя и важной его частью, то оно дано, скорее, как приложение, но это ни в коей мере не является вопросом истины или развития тайны Христа, как мы видим в Еф. 3, хотя, тем не менее, это представляет собой некоторое отступление, ибо апостол впоследствии возобновляет описание внутренней стороны, как мы это находим в 4-ой главе. Сила - не самый лучший или высший аспект христианства. Есть настоящая сила, есть сила от Бога, действующая в святом, но чувства Христа, нравственные правила Христа лучше, чем любая сила. Тем не менее сила есть, и она непременно осуждает все, что противно Христу.
Соответственно, здесь показана не столько любовь и ее проявление, но ревность, которая пылает негодованием ко всему, что порочит Господа. Это одна из главных особенностей нашей главы. “Впрочем, братия мои, - говорит Павел, - радуйтесь о Господе. Писать вам о том же для меня не тягостно, а для вас назидательно. Берегитесь псов”. В Матф. 23 мы видим, как на фарисеев и книжников обрушивается проклятье за проклятьем, точно так же, как и здесь. Суд над вероотступничеством был неизбежной, хотя и огорчительной задачей для Христа, и нечто подобное не могло не встретиться здесь. В то же время это ни в коей мере не было главной особенностью дела Христа на земле - вовсе нет. Это было иногда необходимой обязанностью, как это заведено на земле, но не более. Так обстоит дело и до сих пор - “берегитесь злых делателей, берегитесь обрезания”.
“...Потому что обрезание - мы, служащие Богу духом и хвалящиеся Христом Иисусом, и не на плоть надеющиеся”. Насколько я знаю, это единственное упоминание плоти в данном послании, но это есть плоть в ее религиозной форме, а не источник порочных похотей и страстей. Все это осуждается Христом, и ее религиозная форма в не меньшей мере. “Хотя, - говорит он, - я могу надеяться и на плоть”. И далее, развивая ту же мысль о плоти: “Если кто другой думает надеяться на плоть, то более я, обрезанный в восьмой день, из рода Израилева, колена Вениаминова, Еврей от Евреев, по учению фарисей, по ревности - гонитель Церкви Божией, по правде законной - непорочный”. И что же апостол сделал со всем этим списком преимуществ плоти? Все это было, как видно, погребено с Христом. “Но что для меня было преимуществом, то ради Христа я почел тщетою”. Можно ли сказать, что именно это апостол ощутил, пережил и выстрадал среди своих первых впечатлений и от встречи со Христом? Именно эти впечатления он сберег к моменту написания послания Филиппийцам. “Да, - отмечает он, - и все почитаю тщетою”. Так он полагал не только под влиянием первого жара любви к Спасителю. “Да и все почитаю тщетою ради превосходства познания Христа Иисуса, Господа моего”.
Такое познание и впрямь есть драгоценное преимущество. Не будем этого недооценивать, постараемся не отвратиться от этого из-за слишком частого недопонимания. То, что люди называют этим именем, на деле составляет скорее испытание плоти под законом, нежели познание Христа. Но не будем уходить в сторону от данного вопроса и думать, что речь идет лишь о вере и знании прочности нашего места, - давайте жить в том самом Христе, который есть наша жизнь. Именно это апостол и делал, имея этот источник не просто твердой веры и надежды относительно своего удела, но также настоящей радости и всепобеждающей силы. Вот что придает силу нашим чувствам и приковывает их ко Христу. Соответственно, именно это следует из его похвалы самому себе и из слов, призывающих к похвале другие сердца. Так он говорит здесь: “Ради превосходства познания Христа Иисуса, Господа моего: для Него я от всего отказался, и все почитаю за сор, чтобы приобрести Христа”. Так повторяются две вещи - прежнее суждение и настоящая сила - “и все почитаю за сор, чтобы приобрести Христа”. Это, несомненно, произойдет в конце странствия: преданные обретут Христа там, где Он есть. Однако это не означает нынешнего упования на него или того, что Он есть наша жизнь. Обрести Христа означает иметь его в ином мире. Павел постоянно стремится к этому в послании Филиппийцам.
Речь вовсе идет не о том, что мы имеем здесь. Об этом весьма внушительно повествуется в других местах. Но когда речь идет о познании, цель не может быть достигнута здесь, в этом мире. Есть радость о Христе в настоящем, но это не удовлетворяет душу. Чем больше человек радуется Христу здесь, тем больше он хочет быть с ним там. “...Чтобы приобрести Христа, - говорит поэтому апостол, - и найтись в Нем не со своею праведностью, которая от закона”. Именно этого он и желал, будучи иудеем. Увидев же Христа, он не захотел бы этого, даже если бы сумел пронести свою праведность на небеса. Это было бы признаком розни со Христом, если бы он мог стоять без единого пятнышка, таким непорочным, по сути, каким он в определенном смысле был по закону, пока Дух Бога не просветил его о своем замысле. И тогда он оказался мертвым человеком - осужденным и бессильным. Но если предположить, что можно было облечься праведностью, и он ничего так не желал, как быть обретенным во Христе, имея то, что последовало от веры Христа, то ничто, кроме праведности от Бога по вере, как ее источника, не удовлетворяло его. Это единственное место в Писании, где данная фраза означает не просто праведность Бога в своей сущности, но праведность Бога согласно ее источника. Таков смысл этого. В других местах речь идет о божественной праведности Всевышнего. Здесь, по-видимому, цель состоит в том, чтобы сделать ее отличие от законослужения более ощутимой, а противопоставление закону более полным.
“...Чтобы познать Его”. Здесь перед нами то, что есть в настоящем, поэтому данный отрывок содержит определенные трудности для людей вследствие переплетения настоящего и будущего. Так, мы легко впадаем в заблуждение (потому что человеческому уму угодно либо то, либо другое) и обходим все трудности в Писании, подгоняя все под наши убеждения. Но Бог наверняка научит своих, и Он знает, как прояснить то, что скрыто от них. Он написал свое Слово не для того, чтобы сбивать с толку, но чтобы просвещать. Так, истинное значение этого отрывка состоит в том, что око веры с самого начала неизменного устремлено к концу странствия. “...Чтобы приобрести Христа и найтись в Нем”, где не останется ни частицы естества, но все будет Христом, и ничем, кроме Христа. Это праведность, источником которой является Бог; это произойдет верой Христа, а не благодаря закону, который, конечно, если бы мог, утвердил бы человеческую праведность.
Однако апостол тут же добавляет, говоря о вхождении в общение со Христом через веру: “Чтобы познать Его, и силу воскресения Его [теперь это открыто сердцу], и участие в страданиях Его [опять-таки и наверняка явление настоящего времени, а не относящееся к небесному], сообразуясь смерти Его [и это тоже явлено в мире], чтобы достигнуть воскресения мертвых {Нет причин сомневаться в том, что принятый текст неверен, но он повторен английским переводом (“от мертвых” вместо “из мертвых”). В Александрийской, Ватиканской, Синайской, Клермонской и Сенжерменской унциальных рукописях, подтверждаемых несколькими десятками курсивных рукописей, очень многими переводами и крупными греческими и латинскими богословами, написано ten exanastasin ten ek nekron. В кодексах F и G явно ошибочно написано tоn ek, и, кажется, это было поправлено (или, скорее, искажено), чтобы придать смысл слову tom (опуская ek) в K и I и в множестве курсивных рукописей. Но, по моему мнению, этот смысл, даже в греческом варианте, дурен, ибо, с одной стороны, и exanastasin и ход рассуждения указывают на воскрешение благоволения и благословенности, а не на то время, когда нечестивые должны будут воскреснуть для суда, тогда как, с другой стороны, ton nekron будет подразумевать всех мертвых то есть всех мертвых как вид. Поэтому я не могу не считать поразительной ошибкой у Гризбаха то, что он отредактировал принятый текст в этом месте. Альтер и Маттей прослеживают рукопись согласно своим намерениям, но последний был слишком хорошим ученым, чтобы не почувствовать разницу, хотя, кажется, он приписал ее конкретной правкой благозвучия в своем первом издании. Задолго до них Милль высказал свое суждение в пользу более древнего варианта, а Ветштейн повторил его с явным одобрением. Бенгель колебался; а д-р Уэллс в этом, как и во многих других случаях, продемонстрировал свой здравый рассудок и хладнокровную смелость, отвергнув общепринятый текст и приняв тот, который поддерживают гораздо более солидные авторитеты.
Д-р С. Т. Блумфильд действительно допускает внешнее свидетельство под внутренним свидетельством, которое в этом случае отрицается, ибо сам он предполагает, что ten ek могло быть поправкой, сделанной теми, кто думал, что значение, требуемое по контексту, “воскресение из мертвых”, не могло быть получено из exan. ton nekron. Он считает свое критическое прочтение убедительным, но он “не видит, почему exanast. ton nekron не может иметь тот же смысл, который более уместно выражен (и по этой причине, вероятно, принят в более ранней унциальной маргинальной рукописи), exan ten ek nekron. Маловероятно, что вариант exanast. ten ek ton nekron мог быть переправлен на ex ton nekr. Есть веская причина думать, что ek исходит от тех, кто считал его необходимым по смыслу и не видел, что он мог быть превращен из ex в exanast. Поэтому я склонен сохранить exan. ton nekr. как общераспространенный и известный способ выражения (подобающий названным лицам), в соответствии с которым выражения eis ten exan. ton касается - как в Рим. 4, 16 и в других местах - состояния лиц, о которых идет речь, то состояние или род воскресения к жизни и славе, когда их тела воскреснут нетленными, и когда они телом и душой соединяться навеки с Господом. См. 1 Фес. 4, 6-18”.
Я переписал это примечание полностью, поскольку это хороший пример научно-практической и истолковательской манеры д-ра Б. Выше было уже достаточно сказано, прежде чем я вообще узнал о его доводах, чтобы доказать, насколько это безосновательно с любой точки зрения. Внутреннее доказательство (то есть глубина контекста) решительно говорит в пользу ten ek, как и самое веское внешнее свидетельство. Как этот текст постепенно изменялся от наиболее правильной формы (но не исправился) в ранних унциальных рукописях к другой, было уже объяснено. Когда отличие воскресения праведных от воскресения неправедных стерлось в заблуждении относительно единого общего воскресения без различия для всех, вы можете понять, что люди не почувствуют неуместность постановки ton вместо ten ek (ибо, что касается ten ek ton, о котором говорит д-р Б., ни малейшего повода не существует ни в каком источнике). Посему нет ни малейшего повода для того, чтобы поддерживать довольно сомнительную идею о том, что апостол не воспользовался фразой, аналогично правильной, которая встречается в других местах Нового Завета, обратившись к “общераспространенной и просторечной манере выражения”, то есть к действительно неточной манере. И должен ли поэтому Господь обратиться к правильной форме, говоря с саддукеями (Лук. 20, повторяется в Д.ап. 4), а Павел к неправильной форме, обращаясь к филиппийцам? Кому ведомо, почему это должно “подобать упомянутым лицам”, как показывает д-р Б.? Из этих двух утверждений, обратное было бы более понятным, но, по моему убеждению, оба они - Господь и его апостол - воспользовались сходными и верными выражениями, как это делает в других местах Святой Дух. Что касается Рим. 4, 17 (этот стих, вероятно, и подразумевался, а не 16), то он не относится к данному вопросу, поскольку здесь речь идет лишь о силе Бога, проявляющейся в оживлении мертвых и превращении несуществующего в сущее, никоим образом не отличая воскресения жизни от судного воскресения. Когда хотят выразить состояние или вид воскресения, то требуется форма без артикля, как видно из стиха 24 этой же главы, и так это и бывает обычно. Поэтому я считаю, что exanastasion, особенно если ek предположительно было внесено (как говорит д-р Б.) из exanast, несовместимо с ton nekron, поскольку первые обозначают понятие об избранном обществе, а второе - о мертвых вообще. Современные авторитетные издатели, хотя и расходясь в своих методах исправления текста, сходятся на древнем варианте в противовес общепринятому; так считают Шольц, Лахман, Тишендорф, Эликотт, Алфорд, Трагель, Вордсворт и др.}”. Ясно, что здесь мы созерцаем грядущее состояние, когда произойдет осуществление наших надежд и мы достигнем конца пути. Вот что он называет спасением. Этого не может произойти до тех пор, пока Христос не воскреснет по образу самого Христа.
Итак, мы видим здесь силу воскресшего и небесного Христа, рассматриваемую уже не в соответствии с учением, изложенным в 1 Кор. 15 или 2 Кор. 5 и в других местах, но теперь это та сила, которая постоянно довлеет над христианином в течение его повседневной жизни. Отсюда все, что осуждает и отвергает религию по плоти, праведность от закона, - все это навеки и полностью оставлено позади, и святой оказывается на пути, где ничто не дает ему удовлетворения, кроме пребывания в одном и том же славном состоянии с самим Христом. Поэтому Павел пишет: “Говорю так не потому, чтобы я уже достиг, или усовершился; но ...стремлюсь к цели”. Следует иметь в виду, что это не означает забвения грехов. Забывать наши прошлые привычки вовсе не следует, напротив, очень полезно помнить о них: мы никогда не будем в безопасности, забывая о том, кто мы и кем были. И говоря о забвении прошлого, он подразумевает то, что мы не должны думать о каких-либо успехах, которых мы могли бы достичь, не следуя Христу, - мы должны закрыть глаза на все, что возбуждает в нас самодовольство. Последнее значило бы все испортить, потому что потакало бы плоти.
Успех же для нас будет заключаться в том, чтобы мы все забыли. Давайте же будем смиренны по нашим грехам. Самоосуждение в том, кто познал благодать, есть весьма полезное упражнение души, и мы достигнем его в совершенстве даже в самих небесах перед судилищем Христа. Одним из элементов небесного блаженства будет спокойное и твердое знание того, чем мы обладаем здесь на земле. Это ни на мгновение не отвлекает нас от совершенной радости во Христе, но, скорее, еще более способствует ей, со всей очевидностью выявляя ее чистую благодать во славе. Так, забывать бывшее относится к нашему возможному возрастанию. Истинный опыт по-прежнему остается величайшей темой, которую он здесь рассматривает применительно и к своему собственному опыту жизни. Он слишком сильно сосредоточился на том, что будет впереди, чтобы вспомнить бывшее, что помешало бы ходу его мысли. “Итак, кто из нас совершен, так должен мыслить; если же вы о чем иначе мыслите [то есть по-другому], то и это Бог вам откроет”. Разные мнения могут быть у святых и в особенности когда дело доходит до вопроса об опыте. Но на деле это может проявиться в теории и на практике в самых различных формах.
Что же есть истинное божественное правило? Не есть ли это мнимое согласие? Но это жалкая человеческая уловка, столь же недостойная святых, сколь истины Бога, запрещающего нам смотреть сквозь пальцы на любые ошибки. Это не правило, а уклонение от правила. Имеется, однако, верный и единственный божественный образец: обретя, мы призваны идти одним путем, идти с первого момента нашего пути как детей Бога. Ибо, позвольте мне спросить, каково ваше звание в собрании? Что приводит нас в благословенное общение, которому мы радуемся? Существует лишь одно звание, и не может быть другого достаточного основания, кроме имени Христа, - Христа, познанного и исповеданного в Святом Духе. Когда Он просто перед нами, то наши обретения всегда истинны, если не всегда легки и ощутимы. Это не означает, что не возникает никаких трудностей, но значит, что Христос делает эту ношу легкой, а всех счастливыми в похвалу благодати Бога, тогда как все другие средства и меры отвлекают от его славы и приковывают внимание к плотскому.
Предположим, например, что мы смешиваем с Христом знание или сведения о той или иной истине или той или иной деятельности; разве, таким образом, это не подчеркивает определенные моменты, принижая значение Христа? Поэтому даже если бы вы смогли (но это невозможно) иметь истинно духовные знания наряду с Христом, кто заметил бы эти совершенства в сравнении с Христом? Давайте просто рассмотрим отдельный вопрос о первоначальной годности к общению, что всегда служит камнем преткновения для святых. Однако истина, касающаяся этого положения, обретается не только в исходной точке, но всем последующим. К чему мы можем по праву обратиться, если не к имени Христа? Это единственное, что всегда дарует силу Святого Духа, ибо основано на великом деле искупления Бога. Если это так, то мы заочно, так сказать, знакомимся с его настоящим помыслом. Что Дух совершает ныне? Он возвышает Христа. И не только превозносится его дело или его крест, и не столько возвышается его кровь, сколько сам Христос. Имя самого Христа есть истинное средоточие святых, в него и созывает Дух. Апостол говорит здесь, как говорил прежде в других местах: “Подражайте, братия, мне и смотрите на тех, которые поступают по образу, какой имеете в нас. Ибо многие, о которых я часто говорил вам, а теперь даже со слезами говорю, поступают как враги креста Христова”. Так, если вначале сказано о силе, которая противостояла злым делателям, служащим Богу по плоти, то сейчас представлена сила, которая обрушивается на извращающих христианство, превращающих его в земное воззрение, устремляющих свои помыслы на земное именем Господа Иисуса. Однако на фоне этого ярче выступает привлекательность самого Христа, если можно так выразиться.
В главе 2 становится ясным, что великий источник силы есть любовь и слава того, кто нисшел к нам, кто, даже придя таким образом, нисшел в самую преисподнюю, куда никто не мог сопровождать его. Однако мы можем следовать ему, стремясь уподобиться ему, в смерти, хотя в его смерти на кресте было нечто, присущее только ему одному.
В главе 3 не говорится о пришествии из славы в силу божественной любви, приведшей к его превознесению славой и новым образом в славу Бога Отца. Здесь мы видим того, который пребывает в славе и на которого обращены очи всех верующих; и поэтому со стороны неба следует осуждение порока. Ему остается одно - идти вслед той славы, что перед ним, до тех пор, пока он не будет в той же славе вместе с Христом. Вот - цель, поставленная перед нами в данной главе. Поэтому я утверждаю, что первая из них - это пассивная сторона христианина, а вторая - его активная. Пассивная сторона воссияла во Христе, нисшедшем на землю, активная же проявляется в оке, устремленном на Христа, который и пребывает в славе. Последняя лучшего из людей отделяет от всего и побуждает все считать за сор, тогда как первая уподобляет сердце его любви.

### Филиппийцам 4

Четвертая же глава основана на обоих явлениях. Несомненно, апостол возвращается к сладостным чувствам, выраженным во 2-ой главе, но здесь они подкрепляются силой, даруемой Христом, увиденным в славе, как в 3-ей главе. Поэтому он начинает главу так: “Итак, братия мои возлюбленные и вожделенные, радость и венец мой”. Нельзя не заметить поразительную силу, с которой он выражает даже свои чувства, - “радость и венец мой”, “мои возлюбленные”; и не то, чтобы трудностей вовсе не было, их было много. “Умоляю Еводию [мы можем мимоходом отметить правильную форму, ибо Еводис звучит как мужское имя, в то время как здесь это на самом деле женское имя], умоляю Синтихию мыслить то же о Господе. Ей, прошу и тебя, искренний сотрудник, помогай им, подвизавшимся в благовествовании вместе со мною”. Согласно истинному смыслу высказывания, это не другие, а те самые сестры, которых он рекомендует Епафродиту, желая им благословения, -“подвизавшимся в благовествовании вместе со мною”- или видя, что они участвуют вместе c ним в “сражении в евангелии”. “Подвизавшиеся” выражает неправильный смысл, поэтому многие сделали неверный вывод, что они были проповедницами. На самом деле нет никаких причин полагать, что они вообще проповедовали. То, что они делали, по моему суждению, гораздо более подобает женщине. Они участвовали в “сражении в евангелии”, они приняли поношение, которое покрыло тех, кто проповедовал его. Это теряется в идее подвизания в нем. Мы, скорее, должны думать о “сражении в евангелии”: зачастую в нем всем доставалось поношение и боль, и презрение.
Пусть никто не думает, будто я считаю, что женщина находится не на своем месте, когда пользуется в согласии с Писанием каким-либо даром, данным ей от Бога. Женщины могут обладать дарами так же, как и мужчины. Мы не должны полагать, что раз мы мужчины, то мы монопольно владеем всеми дарами Христа. Будем же следить за тем, чтобы ходить согласно тому положению, которое Бог дал нам. В то же время для меня Слово Бога понятно в отношении того, как следует применять дары. И разве нет очевидного и скромного знака (ибо покрывало или знак власти на голове женщины - не пустой символ), который наиболее подобает женщине? Я верю, что женщина сияет более всего там, где ее не видно, где она не бросается в глаза. Ее роль более деликатна, чем та, что подобает мужчине, и это такая роль, с которой мужчина, попытайся он ее исполнить, справится весьма неуклюже. Но если мужчина совершенно неприспособлен к выполнению женской работы, то можно ли сомневаться в том, что женщина не стяжает чести себе или Господу, пытаясь исполнять мужскую работу? Господь ясно распределил роли для каждого. Невежественно и нелепо понимать Писание буквально, будто во Христе нет мужчин или женщин. Мы говорим сейчас не о пребывании во Христе, а о возложенных на нас обязанностях. И в них мы видим разницу, а Писание не уничтожает, а, наоборот, утверждает ее, считая отрицание ее смутой, внесенной опрометчивостью коринфян. Несомненно, новое творение, по существу, не мужское и не женское, это не род, увековеченный плотским образом, но все сущее - от Бога и во Христе. Тем не менее мы уже выяснили, что мужчина занимает соответственное положение как образ и слава Бога, стоя в особом положении между Богом и женщиной в вопросах внешних приличий.
Вернемся, однако, к тем женщинам - Еводии и Синтихии, - которые посвятили себя чрезвычайно счастливому и достойному служению. Они присоединились к тем, кто проповедовал истину, и разделили с ними их поношение. Они им помогали и, если хотите, в этом смысле “подвизались”. В любом случае, они участвовали в борениях вокруг благовествования в первые дни его в Филиппах. Зачем нужно было женщинам подвергаться всему этому? зачем вставать на пути толп солдат или чиновников? зачем должны подобные им сталкиваться с грубыми должностными лицами, которые злоупотребляли имперской властью, чтобы наносить оскорбления тем, кто был связан с благовестием? Любовь не считается с этими издержками и опасностями, но смело идет вперед (будь что будет - страдание, хула или смерть). Неудивительно, что апостол огорчался, думая об отличии этих женщин от других. “Помогай им... и с Клементом и с прочими сотрудниками моими, которых имена - в книге жизни”.
В конце он снова призывает их радоваться, и на этот раз с еще большим воодушевлением, чем обычно. “Радуйтесь всегда в Господе”. В печали? Да. В гонении, в темнице, - везде. “Радуйтесь всегда в Господе; и еще говорю: радуйтесь”. Он не ошибался. Он не забыл, но хорошо помнил то, что имел в виду. Да будет ваша кротость с радостью, потому что рядом с этой радостью может возникнуть некий дух воодушевления, который может воспрепятствовать спокойному суждению. Но не таков характер христианской радости. “Кротость ваша да будет известна всем человекам”, то есть смирение и мягкость, которые сгибаются под ударами, вместо того чтобы противостоять им в духе, который всегда утверждает свои права и борется за них. Имейте лучше тот дух, который не требует ничего, но всецело обладает дарами благодати, которыми можно свободно располагать в этом мире, потому что каждый имеет в виду Христа. “Кротость ваша да будет известна всем человекам”, укрепившимся следующей утешительной истиной - “Господь близко”.
И эту близость Христа я принимаю за благословенную надежду, которая здесь сделалась конкретной силой. Речь идет не о Господе, который близко, чтобы время от времени спасать нас. Никто не отрицает этого, это не ново и не должно быть ново для христианина. Он имеет в виду, что Господь и в самом деле близко - Он грядет лично; и, как апостол сказал в конце предыдущей главы, к этому мы и стремимся: “Наше же жительство - на небесах, откуда мы ожидаем и Спасителя, Господа нашего Иисуса Христа”. В этом заключается истинный смысл сказанного, проливающий яркий свет на учение, насколько это учение представлено в данном послании. Он не просто рассматривается как Спаситель на кресте, но когда Он придет к нам, тогда состоится спасение в окончательном смысле (как повсюду в этом послании). Таким образом, апостол предвидит уничтожение последних следов первого Адама и ожидает нашего полного преображения, даже телесного - по подобию второго человека, последнего Адама. Это, воистину, спасение. Поэтому он говорит: “Мы ожидаем и Спасителя, Господа нашего Иисуса Христа, Который уничиженное тело наше преобразит так, что оно будет сообразно славному телу Его, силою, которою Он действует и покоряет Себе все”. И не имеет значения, какими непохожими они могут быть или насколько противоположными; не имеет значения, какими сосудами стыда и уничижения они могли быть сейчас. “Он действует и покоряет себе все”.
Что же касается наших конкретных повседневных ожиданий, то “Господь близко”. И поэтому зачем нам терзаться беспокойством, если это действительно так? “Не заботьтесь [или не беспокойтесь] ни о чем, но всегда в молитве [вот средство] и прошении с благодарением открывайте свои желания пред Богом”. Лучше не открывать их людям: это опасная ловушка. Но непременно открывайте их пред Богом. Есть и то, что следует делать известным людям, а именно отказ от борьбы за свои права. “Кротость ваша да будет известна всем человекам”. “Открывайте свои желания пред Богом”. И не то чтобы мы потерпели неудачу или оплошали в какой-то мелочи. Конечно, это неприятно и унизительно. Но для нас лучше потерять репутацию, чем для Христа из-за нас потерять своего святого, ибо мы должны служить доказательством репутации Христа. “Кротость ваша да будет известна всем человекам. Господь близко”. “Открывайте свои желания [какими бы они ни были] пред Богом”, и не просто так, а “с благодарением”. Мы можем быть совершенно уверены в ответе, когда высказываем свою просьбу, и поэтому да будет все с благодарением. А каков результат? “И мир Божий, который превыше всякого ума, соблюдет сердца ваши и помышления ваши во Христе Иисусе”. Чувства, суждения - все сохранит и направит этот драгоценный мир Бога. Мир, который Бог имеет во всем, Он дарует, чтобы соблюсти нас во всем; и сердце, освободясь от заботы, будет угождать ему. И потому, “что только истинно, что честно, что справедливо, что чисто, что любезно, что достославно, что только добродетель и похвала, о том помышляйте”. Вместо того, чтобы помышлять обо всем, что могло бы вызвать упадок духа, ныне, когда мы поведали все горести Богу, мы можем снова радоваться благости Бога и ее плодам. Все, что нам нужно, это чтобы око веры было открыто, но отрыто лишь ко Христу.
Затем он обращается к тому, что было поводом для послания: “Я весьма возрадовался в Господе, что вы уже вновь начали заботиться о мне; вы и прежде заботились, но вам не благоприятствовали обстоятельства”. Его переживания столь тонки и нежны, что он не остановился бы и высказал необходимое, если бы нужны были пояснения, и в то же время он спешит принести всевозможные извинения, подсказанные любовью. “...Не потому, - говорит он, - что нуждаюсь, ибо я научился быть довольным тем, что у меня есть”. В этом заключен великий замысел послания. Здесь сообщается не просто истина, но опыт, приведший к тому, что “умею жить и в скудости, умею жить и в изобилии; научился всему и во всем, насыщаться и терпеть голод, быть и в обилии и в недостатке. Все могу в укрепляющем меня Иисусе Христе”. В то же время он пишет им о том, как он ценит их любовь и оговаривается, что его независимость основана на зависимости - независимость от обстоятельств, которая черпает свою силу в искреннем и беззаветном послушании Богу.
Так апостол извещает их, что он признателен им за искреннюю любовь. “...Не потому, - говорит он, - чтобы я искал даяния”. Не ради личных целей, но “в пользу вашу”. Дело заключалось не в том, что ему было нужно что-то еще. Всем известно, что, как иногда саркастически замечают, благодарность есть способ получения новых милостей. Случай с Павлом был совершенно обратным. Как он сообщает им, плод, умножавшийся в их пользу, был всем, чего в действительности жаждало его сердце. Их даром ему было “благовонное курение, жертва приятная, благоугодная Богу”. Каким же будет наш Бог, если так относиться к тому, что, будучи связанным с этим миром, сам Христос называет “богатством неправедным”?! Но его благость может воспринять это и принести в благоухание, приятное ему самому. “Бог мой да восполнит всякую нужду вашу”. Как изобильно преисполнен он благодатью Бога, которую столь давно доказал и столь хорошо мог засвидетельствовать собой! И он не только исполнен богатствами благодати, но и уповает на славу, к которой подвигается, и он вправе сказать: “Бог мой да восполнит всякую нужду вашу, по богатству Своему в славу, Христом Иисусом”.
Такими приветствиями любви Святой Дух заканчивает наиболее характерное и жизнерадостное из всех посланий Павла.

## Колоссянам

Оглавление: гл. 1; гл. 2; гл. 3; гл. 4.

### Колоссянам 1

Даже самый поверхностный читатель сразу заметит, что послание Колоссянам во многом повторяет послание Ефесянам. Они ни в коей мере не одинаковы, но могут рассматриваться как дополняющие друг друга. Послание Ефесянам повествует о теле в его многообразных и разнообразных привилегиях, а в послании Колоссянам перед нами предстает слава того, кто занимает место главы по отношению к собранию. Несомненно, каждая из этих истин подобала нуждам тем святых, к которым послания, соответственно, обращены, и я не думаю, что разумно было бы сомневаться в том, что состояние ефесских святых было лучшим, чем состояние святых в Колоссах.
Для первых Святой Дух мог проповедовать всю полноту нашего благословения во Христе. Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа есть наш Бог и Отец, и Он благословил нас всяким благословением в небесах и на лучшем основании, и в раскрытии истины не было препятствия для свободного излияния духа. С колоссянами же Святому Духу пришлось говорить об их состоянии и наряду с этим даровать истину Христа, чтобы поправить их, и не столько как средоточие благословенности и радости в общении святых, сколько предоставляя истинное и единственное божественное средство против уловок сатаны, который стремился подчинить их традициям, с одной стороны, и втянуть в философствование - с другой: слишком обычные ловушки для человеческого естества. Последние рассчитаны, в частности, на утонченных и мыслящих людей. Поэтому очевидно, что, обретая привилегии, собрание, тело Христа, тем не менее столкнулось со злом, которое враг стремился причинить колоссянам. Их необходимо было отвлекать от любого предмета и цели, за исключением самого Христа. Особенно они должны были познать тщетность всего, в чем человеческий разум находит отраду. Не скажу, что им следовало знать, что им достаточно одного только Христа, но существует такая полнота благословения и славы во Христе, которая полностью уничтожает все, в чем плоть находит радость. Отсюда происходит основная разница между этими двумя посланиями. Имеется много тонких нюансов в подробностях, но я сейчас обратился к главному пункту, по которому эти две стороны истины расходятся. Из предыдущих замечаний очевидно, что оба послания весьма разительным образом дополняют друг друга, причем одно представляет главу, а другое - тело. Таким образом, они связаны теснее, чем любые другие послания в Новом Завете.
Теперь мы можем далее проследить пути Духа Бога в этом весьма поучительном послании. Апостол обращается к колосским христианам в выражениях, весьма сходных с теми выражениями, с которыми он обратился к святым в Ефесе. Верно, что здесь он подчеркивает их принадлежность к братьям. Конечно, и ефесские святые были таковыми, но здесь об этом говорится прямо. Это не было столь общим обращением, как там. Выражение “братья”, хотя, конечно, и происходящее от Христа, подчеркивает их родство друг с другом по благодати.
Далее следуют выражения благодарности со стороны апостола. В послании Ефесянам - другой порядок, при котором одно из глубочайших выражений божественной истины предшествует какому-либо конкретному упоминанию святых того города. Здесь же он сразу, после выражения благодарности, обращается к их состоянию и, конечно, к их нуждам: “Благодарим Бога и Отца Господа нашего Иисуса Христа, всегда молясь о вас, услышав о вере вашей во Христа Иисуса и о любви ко всем святым, в надежде на уготованное вам на небесах”. Здесь речь не идет о богатствах славы наследства Бога для святых, как в послании Ефесянам, но это имеет сходство со сравнительно менее возвышенным изложением, которое мы находим в первом послании Петра. Вряд ли стоит упоминания то, что они в равной мере истинны, но не все одинаково возвышенны. Упование, предуготованное нам на небесах, предполагает некое положение на земле. Послание Ефесянам представляет святого как уже благословенного Богом на небесах во Христе. В одном они ожидают восхищения на небеса в прямом смысле, в другом - уже принадлежат небесам в силу своего союза с Христом.
Тем не менее остается истиной, что “в надежде на уготованное вам на небесах, о чем вы прежде слышали в истинном слове благовествования, которое пребывает у вас, как и во всем мире, и приносит плод, и возрастает, как и между вами, с того дня, как вы услышали и познали благодать Божию в истине”. Здесь все важно и благословенно, но тем не менее ни в коей мере не достигается та же полнота привилегий, о которой он мог сразу заговорить, обращаясь к Ефесянам. “Как и научились от Епафраса, возлюбленного сотрудника нашего, верного для вас служителя Христова, который и известил нас о вашей любви в духе”. Это, насколько я помню, единственное упоминание Духа в послании. Оно представляет здесь Духа Бога не как личность, хотя Он, конечно, и есть личность, но, скорее, как нечто характерное для любви. Любовь не была естественным чувством, это была любовь в Духе, хотя это весьма далеко от того высокого места, которое было отведено в других местах его личному присутствию и действию.
С другой стороны, послание Ефесянам изобилует подобными ссылками. В нем нет ни одной главы, где бы Святому Духу не отводилось самое важное и существенное место. Если взглянуть на святых по отдельности, то Он есть печать и залог. Он также есть сила всего их возрастания в познании божественного. Только через него могут просветиться очи и сердце для того, чтобы познать, что Бог сделал и уготовил для святых. Итак, опять же, только чрез него все - иудеи и язычники - приближаются к Отцу. Те и другие в Духе устрояются в жилище Бога. Он есть тот, что ныне открыл тайну, скрытую веками, через многие поколения. Он укрепляет внутреннего человека, чтобы чрез Христа насладиться всей полнотой Бога. Только Он есть созидательная сила единства, которое мы наставляемся хранить. Именно Он действует в различных дарах Христа, сочетая их вместе, чтобы это мог быть истинный Христос через его тело. Именно его, Святого Духа Бога, нам велено не оскорблять. Именно Он наполняет святых, оберегая их от мятежа плоти и приводя к той святой радости, которая выражается в благодарении и хвале, ибо христиане и собрание должны петь свои собственные псалмы, гимны и духовные песнопения. Именно Он, наконец, дает силу для всякой святой борьбы, которую мы должны вести с противником. Таким образом, не имеет значения, к какой части послания Ефесянам мы обратимся. Сейчас мы рассмотрели все разнообразие содержания послания и очевидно, что Святой Дух составляет неотъемлемую часть божественной истины, развернутой в нем от начала и до конца.
Это тем более поразительно, поскольку послание Колоссянам является дополнением к посланию Ефесянам, столь исполненному Святого Духа, и в первом оказалось столь подчеркнутое отсутствие его, так что Он упоминается всего раз и только как отличающий любовь святых. Можно еще добавить, что сказанное о той же истине в послании Колоссянам относится к Христу или той жизни, которую мы имеем во Христе. Для ефесян Святой Дух изображен божественной личностью, действующей во славу Христа, а здесь - в святых и в собрании. Причина этого также представляется очевидной. Когда взор людей отвратился от Христа, учение о Духе могло лишь усугубить опасность и заблуждение, которое имело место во все века, преисполняя самомнением людей, не утвердившихся во Христе. Ибо, ввиду того, что Дух действует в собрании и в человеке, если очи не устремлены только на Христа, и только на него одного, действие Духа, будь то в отдельной личности или в собрании, придает значение обоим. При таком положении дел рассмотрение данного вопроса отвлекает от славы Христа, тогда как, если один Христос является целью верующих, они могут познать, и разобраться, и вникнуть, и понять различные действия Духа, что еще более послужит к славе Христа.
Другая причина состоит в том, что присутствие Духа Бога как в отдельном человеке, так и в собрании есть самая существенная часть христианских привилегий, в то время как по уже упомянутым причинам рассмотрение всего этого здесь не послужило бы благополучию их душ. Поэтому вся суть данного послания состоит в обращении к самому Христу из-за того, что вкралось вследствие уловок сатаны. Единственное и необходимое средство заключалось в том, чтобы отвратить взоры святых от других целей и даже их собственных привилегий и устремить их на Христа. Таким образом, хотя Святой Дух действительно пребывает на земле и обитает в святых и в собрании, при подобных обстоятельствах мысленное обращение даже к благословенному Духу явно помешало бы его собственной цели в прославлении Иисуса. По всей видимости, именно поэтому Он всецело обращается к Христу. Когда душа умиротворена, отлучившись от всего иного и найдя всю свою радость и похвалу во Христе, она может внимать свободнее. И дело даже не в том, что опасность не может возникнуть (пока око устремлено к Христу, опасности нет, потому что отрицается то, что противоречит его имени), но Дух, утвердив его славу, имеет большую свободу относительно любой другой темы.
Далее мы находим молитву апостола: “Поэтому и мы с того дня, как о сем услышали, не перестаем молиться о вас и просить, чтобы вы исполнялись познанием воли Его, во всякой премудрости и разумении духовном, чтобы поступали достойно Бога, во всем угождая Ему, принося плод во всяком деле благом и возрастая в познании Бога”. Ясно, что как бы ни было это благословенно, тем не менее это предполагает нехватки и какую-то степень слабости - для обычной жизни христианин, чтобы они могли “поступать достойно Бога”. Он не мог сказать в этом послании: “Достойно призвания вашего”. Он утверждает его власть, ибо для христианина нет глубже ошибки, чем предположить, что представление Господа как такового более возвышенно для святого. В своем роде это совершенно правильно, но это обращено, скорее, к чувству ответственности, а не к общности привязанностей детей Бога. Если человек не признает его Господом, то он вообще никто, хотя люди могут склоняться пред ним как пред Господом и все же быть болезненно нечувствительными к высшей славе его личности и к глубине его благодати. Увы! Тысячи пали таким образом, и в настоящее время нет ничего более распространенного, чем это, хотя так было всегда.
Дух Бога, как и в книге Деяний, начал с простейшего исповедания имени Христа. Таково его обыкновение. То, что обратило тысячи людей в день пятидесятницы, а впоследствии стало предметом проповеди и веры, - это то, что Иисус соделался Господом. Но весьма многие из тех, кто крестился в самом начале, позже оказались неверны славе Христа. Нам вполне понятно, что Дух тогда не явил полноты славы Христа, но лишь по мере необходимости. Нельзя отрицать и то, что некоторые люди обладали необыкновенной зрелостью ума, так что с самого начала они видели, веровали и исповедовали Иисуса перед нашим мысленным взором так непринужденно и ярко, как сам апостол Павел. Но в этом сказались исключительность апостола; ибо даже те, кто знал, что Христос был Сыном живого Бога в высшем и извечном смысле, казалось, нимало не исповедовали этого, по крайней мере, в их первом свидетельстве. И по мере того, как сатана строил свои губительные козни, ценность того, к чему тянулись их сердца, составила все возраставшую часть их свидетельства, пока, наконец, не открылась во всей полноте совершенная, непреуменьшенная и просветляющая истина божественной славы. Это правда, что, будучи с самого начала известным некоторым людям, Дух не терпит сокрытия этого, чтобы ответить на дерзость людей и хитрость врага, которые пользовались не менее высокой славой Христа, чтобы отрицать все высшее в нем - его божественность и вечное сыновство.
Мне кажется, что в послании Колоссянам выражения, которыми воспользовался Дух Бога, являются ясным свидетельством того, что души тех колоссян покоились вовсе не на таком же твердом и высоком основании, как то, которое рассматривается в послании Ефесянам; и апостол, соответственно, не мог в их случае взывать к тем же глубоким побуждениям, которые сразу возникли в сердце апостола через наитие Святого Духа, когда он писал сходное послание. “...Чтобы поступали достойно Бога, во всем угождая Ему, - настаивает он, - принося плод во всяком деле”. Ибо христианство состоит не просто в том, чтобы делать то-то и то-то и не делать того-то и того-то; это возрастание, потому что оно от Духа жизни и в силе. Если так, как придумали люди, духовные существа рождаются во всеоружии и в полноте мудрости и силы, то это будет уже не христианство. Младенцы, юноши и отцы - таков божественный промысел по отношению к нам в благодати, подобно тому, как обстоит дело в природе. Богу было угодно назвать собрание телом, что, воистину, так. Если взглянуть в отдельности на каждого христианина, который есть сын Бога, то во всем должно быть возрастание до Христа. Вряд ли есть что-либо более неприятное, чем ребенок, который выглядит, разговаривает и ведет себя, как старик. Всякий здравомыслящий человек отвращается от этого как от аффектации. Так и в области духовного простое усвоение и повторение мыслей, пусть высоких и глубоких, но ничем не подтвержденных опытом, не может быть плодом Духа Бога. Нет ничего прекраснее (будь то в духовном отношении или по-своему в природе), чтобы каждый человек был тем, чем Бог сделал его, и прилежно искать возрастания внутренней силы через действие благодати Бога; следовательно, существует полезное возрастание в Господе. Хотя нет сомнения в том, что есть нечто, что нужно стричь и подравнивать со всех сторон, существует постепенное возрастание божественной жизни в святых Бога; и это происходит благодаря применению истины Духом, и ни в коем случае не может произойти сразу. Этого не может случиться ни при каких обстоятельствах!
Таким образом, для этих святых желательно, чтобы они устойчиво продвигались вперед. В материальных науках дело обстоит иначе, иначе обстоит дело и с различными теоретическими школами: в них всегда содержится нечто ограниченное известными пределами и достаточно определенное, чтобы удовлетворять человеческий разум. Все, что может быть добыто в определенных отраслях, может быть получено после непродолжительного их изучения. Дух Бога воздействует истиной Иисуса Христа, которая отвергает подобные мысли как человеческие. Поверхностно понимая традиции и философию, колоссяне в этом отношении были в опасности. Поэтому апостол говорит: “Принося плод во всяком деле благом и возрастая [не непосредственно через, но] в познании Бога”. Но все же здесь предполагается рост. А как могло быть иначе в познании Бога? Он единственный божественный источник, сфера и средство истинного возрастания для души. Но существует гораздо большее, чем возрастание через понимание или даже в познании Бога. Существует не только созерцательная, но и активная стороны, и это делает святого воистину бездействующим, ибо если Дух укрепляет нас, то главным образом не для деяния, но для того, чтобы быть терпеливыми в мире, не знающем Христа; так мы, “укрепляясь всякою силою по могуществу славы Его, во всяком терпении и великодушии с радостью...”
Каким благим и глубоким было разумение Духа Бога! Кто вообще может соединить со славой Бога подобную роль человека? Ни один человек (не скажу, что не предвидел) не угадал в своих мыслях подобного удела для людей. Посмотрите, как и за что апостол снова возносит благодарение. Хотя имелись трудности и препятствия, за сколь многое, считает он, следует благодарить нашего Бога и Отца: “Благодаря Бога и Отца, призвавшего нас к участию [и заметьте, что не просто с вероятностью, что Он призовет, но в мирной уверенности, что Он призвал нас к участию] в наследии святых во свете...” Человеческие слова бессильны что-либо добавить к подобной мысли. Благодать подготовила нас ныне для его славы: так, по крайней мере, ясно выразился Святой Дух. Он взирает не на некоторых совершившихся людей в Колоссах, но на всех тамошних святых. Существовали злоупотребления, которые следовало исправить, опасности, против которых следовало предостеречь, но, если Павел думал о том, что им предуготовил Отец, и о них в преддверие его славы, то он не мог сказать ни меньше, ни больше; Отец призвал их к участию в наследии святых во свете. И это было сделано с полным учетом ужасного состояния языческого мира и их прошлых личных прегрешений, когда они обратились во имя Господа Иисуса к Богу, “избавившего нас от власти тьмы и введшего в Царство возлюбленного Сына Своего, в Котором мы имеем искупление Кровию Его и прощение грехов”.
В этом положении сформулирована главная и особая цель данного послания. Кто и что есть его возлюбленный Сын, в котором мы имеем искупление? Колоссянам даже в голову не приходило, что их попытка дополнить евангельскую истину на деле уводила в сторону от его славы. Мы можем быть уверены, что их стремление диктовалось благими пожеланиями, как и всякая другая ошибка. Подобно другим, они могли рассудить, что если христианство совершило столь великие дела под водительством рыбаков, мытарей и им подобных (кто не мог иметь большого веса в мировом масштабе или в ученом мире), то чего бы оно добилось, облекись оно в философскую мудрость да имей оно аксессуары литературы и науки, выйди оно на свой победоносный путь, вооруженное всем, что привлекает чувства и владеет умами человечества? Святой Дух говорит о том, что полностью осуждает и уничтожает все подобные доводы. Никто и ничто ни в каком отношении не может увеличить силу, славу или ценность Христа. Если бы вы знали его лучше, то сами почувствовали бы это. Мысль о том, что кто-либо из людей может увеличить ценность Христа, бесконечно бесплоднее, чем для Давида - сразиться с Голиафом в латах Саула. Воистину, побрякушки, которые так почитают люди, служат явными препонами для Христа; и точно в той мере, в какой они превозносятся, они низводят своих почитателей до положения рабов, а исповедуемую ими веру - до нуля. Осудите все это, и оно возымеет какую-то пользу для славы Бога. Но отнеситесь к этому как к средству, направленному для привлечения внимания мира, или как к объектам, которые следует ценить христианам ради них самих, то, поскольку это навязано извне, оно окажется чужеродным и враждебным славе Христа.
Христос есть образ Бога во всей его полноте и совершенстве - Он явил невидимого Бога. Традиция никогда не являла истинного Бога. Философия, наоборот, ухудшила дело, как это и впрямь было со средствами человеческой религии. Христос, и только Христос, воистину явил Бога человеку, так как Он один - совершенный человек пред Богом. И так как Он есть образ невидимого Бога, то Он и есть первенец всего творения, ибо Святой Дух проводит здесь некое противопоставление Христу в отношении к Богу и в отношении к творению. Он есть образ Бога не совсем в исключительном, но наверняка в единственном адекватном смысле. Другие, как мы знаем, тоже могут быть им - как является им христианин и даже в определенной мере человек вообще, человек как творение. Но никто так истинно и полно не выразил Бога, как Христос. Он есть истина, Он есть выражение сущности Бога. Это источник всякого истинного звания, и поэтому Христос есть истина для всего и для всех. В этой фразе, однако, все, что апостол утверждает, состоит в связи с невидимым Богом. Совершенно невозможно, чтобы человек увидел того, кто невидим, - ему нужен кто-то, чтобы привести к нему Бога и явить слово и его промысел. Христос и есть этот единственный образ невидимого Бога.
Кроме того, Христос есть первенец всего творения. Речь идет, конечно, не о том, что Он был самый первый на земле, вроде Адама. С точки зрения времени, мир изрядно состарился, прежде чем в него пришел Иисус. Как тогда Он, пришедший и увиденный среди людей через четыре тысячи лет после сотворения Адама, мог стать - в любом смысле слова - первенцем всего творения? Нам не надо придумывать объяснение, ибо Дух Бога дал свое собственное, и оно, как оказывается, проявляет все иные. Любая мысль о человеке суетна перед лицом мудрости Бога. Иисус - первенец, независимо от того, когда Он появился. Если бы было возможно, в соответствии с другими планами Бога (в которые это не входило), чтобы Он был последним родившимся здесь, на земле, все равно Он был бы первенцем. А почему? потому что Он был величайшим, лучшим, святейшим? Ни по какой из этих причин, хотя Он и был всем этим, и даже больше того. Еще меньшее значение имело что-либо дарованное ему, будь то сила или власть. Он был первенцем ни по одной из этих причин в отдельности, ни из-за них всех вместе. Слово Бога называет одну причину, большую чем все другие, которая является истинным и единственным ключом к делу и личности Христа, - “ибо Им создано все”.
О, какое величие, какое соответствие нуждам в этой истине Бога! Сердцу, которому приносилась благодать, достаточно было лишь услышать это, чтобы проникнуться убеждением. Но увы! В падшем человеке, как таковом, гнездится своеволие, которое ненавидит истину и презирает благодать Бога. Разве оно не доказывает то и другое тем, что завидует славе Христа? Тем не менее остается в силе то, что Он первенец всего творения, потому что Он Творец всего, что есть на небесах или на земле, материального или духовного. “Ибо Им создано все, что на небесах и что на земле, видимое и невидимое”. Речь идет не только о низших уровнях творения, но и подразумеваются высшие. “Престолы ли, господства ли, начальства ли, власти ли, - все Им и для Него создано”. Вы скажете: да, но почему бы Богу не создать что-то высшее в качестве орудия? И здесь сказано многое, чтобы утвердить полную славу Христа. Без сомнения, им было создано все; но оно было создано также и для него - а не им для Отца. Оно было создано им и для него наравне с Отцом. И как будто этого было недостаточно; нам сообщается далее, что “Он есть прежде всего, и все Им стоит”. Он есть Вседержитель творения, и сама вселенная Бога существует благодаря ему. Без него все разрушится и пройдет.
И, более того, “Он есть глава тела Церкви”; и это одна из главных тем данного послания. Таково его отношение к собранию. А почему Он глава тела? Не только потому, что Он первенец всего творения, нет; и не потому, что Он Творец всего. Ни его главенство над всем творением как наследника всего, ни его права как Творца не дают достаточных прав, чтобы быть главой тела. В этом кроется другого рода благословенность и слава; для этого появляется новый порядок существования; и, будучи не последними из всех созданий, мы должны понимать эту разницу. Кто может беспокоиться об этом более, чем христианин? Ибо если мы имеем какую-либо часть во Христе, если мы принадлежим собранию Бога, то мы должны ясно понимать сущность нашего собственного благословения. И это, как и все другое, определяет Христос. Но отличительная черта заключается в том, что “Он - начаток, первенец из мертвых”, не просто первенец, но первенец из мертвых. Он первенец из мертвых, а также глава и перворожденный наследник всего существующего творения. Вот как Он переходит в новое состояние, оставив то, которое подпало под влияние суетности или смерти через своего грешного главу, первого Адама. Он уничтожил власть того, кто был наделен властью над смертью, - это слово, столь ужасное для человеческого сердца и явно чуждое разуму и сердцу нашего Отца и Бога , было лишь суровой необходимостью, вызванной противлением.
Там, где грех являл человека, благодать являла Христа. А слава его лица позволила ему в благодати и послушании сойти в никем не измеренные глубины; и вот из этого мира, не просто отвергающего его греховного мира, но из царства смерти (и какой смерти!) возник Иисус. А ныне Он воскрес из мертвых, начаток совершенно нового порядка существования; и так как Он глава, то собрание - его тело, - разумеется, покоится на Христе, но на Христе умершем и воскресшем. Как таковой - не просто рожденный, но воскресший вновь из мертвых, - Он и есть начаток. Поэтому все вопросы о том, что существовало до его смерти и воскресения, исключаются. Тот, кто верит в это, понимает, что это было тайной, скрытой в ветхозаветные времена. Действия Бога основывались не только на принципе тела на земле, соединенного с восславленным главою, однажды умершим и воскресшим, но и были несовместимы с этим состоянием вещей. Так, для всех, кто верой обретает ясное понимание этого стиха, как и многих других в Писании, этот самый ненужный спор будет закончен; он знает и благодаря божественному учению уверен, что Иисус был не просто высшим в том творении, которое уже было, но начатком нового и его главой. Ему угодно было начать это в воскресении из мертвых. Это ни в коей мере не было прошлой, возвышенной славой того, кто соблаговолил снизойти к нему, но некое новое состояние вещей, по отношению к которому воскресший Христос был как глава, так и начаток: “Он - начаток, первенец из мертвых, чтобы иметь Ему во всем первенство”.
И здесь описано новое состояние, положение и отношения, в которых находится славная личность Господа Иисуса. Далее нам излагается взгляд апостола на Его дело применительно к цели послания: “Чтобы в Нем обитала всякая полнота”. Я беру на себя смелость передать цитату правильно, в том виде, в каком она известна большинству братьев. Надо полагать, многие уже догадались, что вставить слово “Отцу” (как это сделано курсивом в английском переводе {Прим. ред.: это же слово “Отцу” присутствует и в русской синодальной Библии в стихе 19.}) - значит, опасно и необоснованно обделить Сына. Это был не Отец, а глава. Так было угодно Отцу, Сыну и Святому Духу. Поэтому полнота человека с Богом, а скорее, наоборот, доказала, что, насколько это касалось человека, он оставался непримиримым.
Если божественной личности было угодно появиться здесь на земле и принести с собой непостижимую благость и силу, воздействовавшие на всякую нужду и всякого человека, который с ним сталкивался и который искал или даже принимал его благодатное воздействие, то можно предположить, что люди не могли противиться подобной решительной любви и неизмеримой силе. Но на деле результаты однозначно доказали, что никогда еще не встречалось такой неподдельной, всеобщей и беспричинной ненависти, нежели по отношению к Иисусу, Сыну Бога. В нем не могло быть и не было недостатка привлекательности любви и силы - в нем, который ходил, творя благо; тем не менее несчастные души не обращались к нему, за исключением тех случаев, когда благодать Бога Отца привлекала их к единственно верному своему выражению. Никто не мог утверждать, что Он когда-либо отказал хоть одному человеку; никто не мог сказать, что ушел с пустыми руками. Иногда у них были далеко не лучшие побуждения. Они могли прийти за тем, что они могли получить, но в итоге им не нужно было ни его, ни всего, что Он мог им дать, ни при каких обстоятельствах. Они покончили с ним навсегда. Крест прекратил эту ужасную борьбу и душераздирающее зрелище того, как человек явно попался в плен дьявола.
Что же можно было поделать с этим? О, это был серьезный вопрос, и его-то собирался разрешить Бог. Он намеревался примирить человека вопреки ему же самому. Он решил доказать, что его любовь побеждает ненависть человека. Пусть человек неисправим, пусть его вражда превысит все мыслимые пределы, Бог, в спокойствии своей мудрости и в силе своей неустанной благодати, совершил свой замысел искупительной любви в тот самый миг, когда человек до конца проявил свою порочность. Это произошло у креста Христа. И случилось так, что (когда казалось, что все погибло) победа была одержана. Полнота главы обитала в Иисусе, но человек не хотел иметь с этим ничего общего и, вне всяких сомнений, доказал это посредством креста. Однако крест был единственным и точно тем местом, на котором было заложено нерушимое основание. Сказано: “Чтобы посредством Его примирить с Собою все, умиротворив через Него, кровию креста Его, и земное и небесное”.
Сначала апостол упоминает все в целом: вселенскую тварь, земную и небесную, - давая нам, таким образом, сопутствующее понятие о совершенном торжестве Бога в те времена, когда казалось, будто сатана совершенно преуспел через человека в борьбе против замыслов Бога. Но разве это все? Разве дело лишь в том, что вся вселенная, таким образом, во кресте Господа Иисуса обрела основание своего примирения? Существует настоящий свидетель победы Иисуса. Вселенная живет, как и прежде, - по крайней мере, низшее творение подвержено суете, - но Бог (и это характерно для него) спешит воспользоваться своей победой, хотя и не в той мере, в какой это касается внешнего. Она уготована на день славы Христа и станет самой важной частью замысла Бога. Однако Бог и ныне лелеет в сердце еще более великий замысел. Что могло быть более великим, чем примирение всего земного и небесного? Подлинные слуги сатаны, открытые враги Христа, самые яростные, пусть бессильные, но самые яростные в своем стремлении противостоять Богу - те, кого Бог уже примирил с собой, и как раз там, где сатана, казалось, уже победил, заставив их распять Христа на той кровавой арене, где древний народ его присоединился к идолопоклонникам из язычников и, по сути, побудил их поставить крест для своего собственного Мессии; именно здесь благодать Бога утвердила праведное избавление для примиренных им.
Сатане явно позволено держаться так, будто он одержал окончательную победу, но Бог открывает истину свершенного им сердцу, которое сатана обманул более всех. “И вас, бывших некогда отчужденными и врагами, - говорит апостол (ибо перед ними предстает полная истина относительно их состояния), - по расположению к злым делам, ныне примирил в теле Плоти Его, смертью Его”. Пока Он был жив, это дело не было полностью свершенным. Воплощение, каким бы благословенным и драгоценным оно ни было, так и не примирило человека с Богом. Оно даровало нам того, кто должен был примирить, и, таким образом, само по себе было важным шагом к примирению, хотя, по сути, для отдельной души еще не было примирения - все совершил крест Христа. “...В теле Плоти Его, смертью Его, чтобы представить вас святыми и непорочными и неповинными пред Собою”. Какая замечательная перемена!
Однако апостол добавляет: “Если только пребываете тверды и непоколебимы в вере”. И нам не следует недооценивать этого. Здесь вовсе не сказано: “Поскольку вы пребываете”. Нельзя грубо жертвовать смыслом Писания ради нашего мнимого удобства. Кроме того, когда люди таким образом уничтожают его истинную силу и извлекают утешение из того, что Бог намеревался сделать предупреждением, то это доказывает не твердую, а слабую веру. Ибо наверняка там, где столько желания изменить или переиначить хоть одно слово для собственной выгоды или под любым другим предлогом, веры в Бога нет. Однако это встречается чрезвычайно часто; именно так человек вообще и христиане в частности поступают ныне в большинстве случаев. Что же они выиграли от этого?
Отеческий удар, наказывающий проступок, нанесенный из преданности лучшим другом в его Слове может показаться не лучшим путем к утешению, но утешение, которое мы получаем в конце от того, кто бьет так, настояще и надежно и изобилует благом для души. Апостол не столько намеревался принести утешение этим святым колоссянам, сколько предостеречь их. Их, скорее, следовало пожурить, и они получают предупреждение о том, что путь, на который они вступили, скользкий и опасный. Склонность к обрядности и занятию философией, как прививка на древе христианства, постоянно приводит к тому, что отравляет источник истины, и благодать всегда уничтожается тем и другим. Поэтому Павел мог с полным правом утверждать: “Если только пребываете”.
Всякое благословение, которое обрел Христос, предназначено для верующих, но это, конечно, предполагает, что они твердо придерживаются его. Поэтому написано: “Если только пребываете тверды и непоколебимы в вере и не отпадаете от надежды благовествования, которое вы слышали, которое возвещено всей твари поднебесной”. В этих словах ни в коей мере не подразумевается, что для верующего существует какая-либо неопределенность. Мы никогда не должны позволять одной истине заслонить или ослабить другую. Но нам также следует помнить, что существуют и существовали те, которые, начав, казалось бы, хорошо, закончили тем, что стали врагами Христа и собрания. Даже антихристы не являются чем-то чужеродным по своему происхождению. “Они вышли от нас, но не были наши”. Нет более смертельных врагов, чем те, кто, познав достаточно истин, чтобы отрицать их, и поносить ради собственного возвеличения, отвращаются и сеют раскол в собрании, в котором они узнали все, что дает им силу причинять особый вред. Апостол не мог не опасаться наклонной плоскости, на которой оказались колоссяне, и тем более что сами они не страшились, но, наоборот, высоко ставили то, что привлекало их умы. Если там существовала опасность, то, конечно, была и любовь, чтобы предостеречь их. В этом духе он поэтому и говорит: “Если только пребываете тверды и непоколебимы в вере”.
Что касается апостола, то он предъявляет им еще один довод. Он был служителем как благовестия, так и собрания, как говорится чуть ниже, - двух очень разных сфер, которые так ярко соединяются в одном и том же индивидууме. Он был служителем того и другого, и в последней, казалось бы, в особом и значительном смысле: не просто служа собранию, но будучи орудием, которым воспользовался Бог, чтобы показать нам его суть и призвание более всех других. Действительно, мы можем сказать, что Павел представляет евангелие как явление высшей божественной справедливости, в то время как он один раскрывает в своих посланиях тайну Христа и собрания. Может показаться, что это сильно сказано, и я не удивлюсь, что у того или иного человека не пройдет изумление, пока он не сверит все точка в точку с Писанием, ибо, вероятно, многие не смогут этому поверить, пока не убедятся в истинности этого.
Однако я должен повторить, что нет ни одного апостола, который так много говорит об оправдании верой, как апостол язычников. Иаков заведомо представляет то, что многие считают трудным; а по моему мнению, это вполне согласовано и равным образом вдохновлено Богом и весьма важно для человека, но не то же самое и не с той же целью. С первого взгляда осознание подобного факта несколько шокирует, но коль скоро это факт, как я решительно утверждаю, то разве понимание его не имеет величайшего значения? Ни Иаков, ни Петр, ни Иуда не рассматривают оправдание пред Богом верой в Иисуса. Кто же делал это? Только Павел. Я весьма далек от того, чтобы намекать, что Петр, Иаков, Иоанн, Иуда и все остальные не проповедовали оправдания верой. Но именно Павлу, и одному только Павлу, было вверено передать эту великую истину в своих посланиях, и он один употребил эту хорошо известную фразу. Никто из остальных не упомянул этого - ни один. Несомненно, они учили тому, что не противоречило этому и даже предполагало это. Они настаивали на других истинах, которые несовместимы ни с чем другим, кроме оправдания верой, что он часто и открыто утверждал.
Таким образом, между всеми апостолами царит совершенная гармония, хотя Павел был прежде всего служителем благовествования и служителем собрания. Он не только проповедовал первое и наставлял второе (что другие, без сомнения, тоже делали), но он, как никто другой, сумел присовокупить благовествование к богоугодным писаниям, и он, единственный из всех, самым полным образом охарактеризовал собрание. Поэтому он вполне мог говорить (и как это было серьезно для колоссян, что понадобилось говорить это в качестве предостережения!), что был служителем обоих. Однако тогда не было недостатка в людях, которые отрицали, что он был апостолом. Самые достопочтенные служители Бога неизменно возбуждают сильнейшую людскую вражду. Но горе таким греховным и неблагодарным противникам, тем более, что они упоминают имя Господа. Некоторые прежде были не иудеями и не язычниками, а крещенными мужчинами и женщинами. Именно они поддались этим враждебным чувствам. Возможно, они мало принижали или совсем не принижали его личных качеств; может быть, они даже пытались снизойти к нему и покровительствовать. Но то, из-за чего они враждовали с ним, как раз и было тем, за что более всего должны они были признать свой долг пред Богом. Сатана знал, что делал, отчуждая многих христиан от этого благословенного человека Бога и браня его служение и свидетельство, которое было вверено ему.
Апостол, однако, говорит о своем служении в этих двух отношениях: в благовествовании, которое универсально по отношению к каждому творению под небесами, и в собрании, которое есть особое и избранное тело. Что касается благовествования, то речь идет не о том, слышит ли каждая тварь, но какова эта сфера; и несомненно, что, если бы апостол мог проповедать каждому индивидууму в этом мире, он бы с радостью сделал это. По крайней мере, такова была его миссия. Ни одно сословие не состояло под запретом, ни одному индивидууму не было отказано в лучах небесного света. По своей собственной природе подобное небесным лучам, оно было солнцем не только для одной половины мира, но для каждой его части. Поэтому он говорит собранию: “Ныне радуюсь в страданиях моих за вас и восполняю недостаток в плоти моей скорбей Христовых за Тело Его, которое есть Церковь, которой сделался я служителем по домостроительству [или распорядительству] Божию, вверенному мне для вас, чтобы исполнить слово Божие”.
Оставался пробел: не хватало еще откровения. Бог дал закон; Он осуществил свой прежний замысел в богодухновенной истории своего народа; Он наделил пророков даром предсказания будущего. Несмотря на это, оставался пробел, который, по заполнении, могли бы более или менее выразить символы, совершенно отличные от истории и не более соответствующие пророчеству. Тогда как его заполнить? Сам Господь отмечал этот разрыв в своем чтении Исаии в синагоге в Назарете. Мы видим то же самое в известных семидесяти седминах Даниила. Время от времени вы натыкаетесь на этот пробел у пророков. И вот Бог восставил Павла, чтобы ликвидировать пробел. Дело не в том, что другие не добавляли того или другого. Как нам известно, собрание строится на основании, но не Павла, а святых апостолов и пророков. Марк и Лука, хотя они не были апостолами, несомненно, были пророками. Основание из пророков и апостолов включало авторов Нового Завета в целом. Апостол же внес свой особый вклад. Это не было ни разработкой благовестия, ни рядом высоких пророческих видений. Его предназначением было восполнить Слово Бога, - “тайну, сокрытую от веков и родов, ныне же открытую святым Его, Которым благоволил Бог показать, какое богатство славы в тайне сей для язычников, которая есть Христос в вас, упование славы”.
Сейчас самое время заметить, что, как мы узнаем отсюда, эта тайна означает вовсе не то, что Христос вознесен в небеса, но то, что собрание, посредством Святого Духа, ниспосланного оттуда, соединилось с ним, бывшим там главой. Таково учение послания Ефесянам. Здесь мы видим другую сторону - Христа в нас или среди нас, язычников, - “упование славы”. В послании Колоссянам слава всегда есть то, чего мы ожидаем. Здесь нет ничего вроде нашего сидения на небесах. Небесная слава ожидается, но только в уповании. Христос был теперь в тех язычниках, которые верили в упование небесной славы, ожидавшей их. Это другая сторона тайны, но столь же уместная, как и то, что мы находим здесь, не столь высокая, но драгоценная сама по себе и не менее отличная от упования, данного в Ветхом Завете. Мы можем прочесть там, что, когда Христос придет, Он тотчас установит свое царство, в котором иудеям обетовано, что они будут особо возлюбленными подданными. Конечно, им не суждено царствовать вместе с ним: этого им никогда и никто не обещал. Но они будут тем народом, среди которого будет обитать слава Сущего. Здесь апостол говорит совсем о другом воззрении: Христос пришел, но слава еще не очевидна, хотя и близится. Между тем, вместо того чтобы иудеям получить славу вместе с Христом, который был бы среди них, отвергнутый иудеями, Христос обитает в язычниках, и принявшие его имя ожидают с Христом славы небес. Это совсем иное состояние вещей, нежели то, которое подразумевается в Ветхом Завете. Ни один пророк, никакое пророчество ни в малейшей степени не открывают подобной истины. Это была абсолютно новая истина, противоположная древнему и тысячелетнему порядку, однако совершенно отличная от той, что мы находим в послании Ефесянам. Тем не менее они обе составляют существенную часть этой тайны.
Итак, эта тайна, во-первых, включает Христа как главу на небесах, хотя мы здесь и соединены с ним, восславленным, посредством Святого Духа. Во-вторых, Христос, между тем, обитает в язычниках или среди язычников здесь на земле. Раз Он среди них, то слава небес является их упованием в том, чтобы разделить с ним эту славу. Это в определенном смысле являет Христа в язычниках на земле, а мы - в нем. Там иудей или язычник - все равны, и верующие язычники, в частности, имеют Христа в самих себе как залог их грядущего участия в его небесной славе . И так как это была благословенная и новая истина, то апостол выражает собственные искренние чувства, относительно этого: “Которого мы проповедуем, вразумляя всякого человека и научая всякой премудрости, чтобы представить всякого человека совершенным во Христе Иисусе”.
Здесь нет небрежности, нет опрометчивого заверения в том, что, поскольку вы - члены тела Христа, все остальное должно быть либо справа, либо слева, ибо лучше всех знающий любовь Христа тем не менее настойчив по отношению ко всякому отдельному человеку. Отсюда его неиссякаемое трудолюбие. Отсюда - горение сердца и мысли, чтобы “всякий человек” мог, благодаря этому, утвердиться в истине, и, в частности, в небесной истине Христа, которая была вверена его домостроительству и служению, “вразумляя всякого человека и научая всякой премудрости, чтобы представить всякого человека совершенным во Христе Иисусе”. В этом смысл слова “совершенный”. Речь идет не о внутреннем зле, а о достижении зрелости во Христе, вместо того чтобы быть младенцами, просто уповающими на прощение. “Для чего я и тружусь и подвизаюсь силою Его, действующею во мне могущественно”. Итак, апостол подвизался не только на стезе проповедования благой вести. В этом было нечто гораздо большее. Оно глубоко и привычно укоренилось в нем во всех этих переживаниях любви.

### Колоссянам 2

“Желаю, чтобы вы знали, какой подвиг имею я ради вас и ради тех, которые в Лаодикии и Иераполе, и ради всех, кто не видел лица моего в плоти, чтобы утешились сердца их, соединенные в любви для всякого богатства совершенного разумения, для познания тайны Бога и Отца и Христа, в Котором [или, скорее, которые] сокрыты все сокровища премудрости и ведения” (гл. 2,1-3). Ныне тайна открыта, даже в отношениях Христа и собрания, - действительное свидетельство Бога предвидения во Христе для тех, кто составляет его тело. И, как правило, настоятельно необходимой истиной оказывается то, что Бог в действительности делает. В конкретные моменты могут возникать особые потребности, требуя нашего внимания, но поскольку Христос был вознесен на небеса, то это и есть истина для святых, и по очень простой и исчерпывающей причине - это задуманное Богом Отцом для дня спасения. Христос есть объективное средоточие и глава всего. В этом мы видим то, чем занят Дух, будучи ниспосланным с небес. Так как сатана неизменно является самым упорным противником Христа, то любой замысел Бога во Христе становится особым предметом ненависти и враждебности сатаны.
Итак, поскольку апостол Павел был одним из тех, на кого Бог возложил особую честь в выявлении тайны, а также передаче ее в богодухновенных словах, поэтому он был более других призван пострадать от превратностей этого лукавого века. Его труды были не просто неустанными, но и сопровождались жесточайшими испытаниями и душевной скорбью, а также постоянными столкновениями с ненавистью толпы и преследованиями. Он день за днем подвергался всему тому, что разбивает сердце святого человека. Однако в неиссякающих слезах он исполнял свое служение (хотя люди считали, что все это его не трогало). Тем не менее он извещает колоссянам о том, что испытал ради них и других святых, которые были в его сердце, хотя и невиденные им во плоти. “Это говорю я для того, чтобы кто-нибудь не прельстил вас вкрадчивыми словами; ибо хотя я и отсутствую телом, но духом нахожусь с вами, радуясь и видя ваше благоустройство и твердость веры вашей во Христа”. В колоссянах было много благословенного, и апостол глубоко верит в это. “Поэтому, как вы приняли Христа Иисуса Господа, так и ходите в Нем, будучи укоренены и утверждены в Нем и укреплены в вере, как вы научены, преуспевая в ней с благодарением”. По сути, это было их ошибкой: они не довольствовались Христом, и только им одним. Не ценя славы и его полноты, они не понимали, что секрет истинной мудрости и благословения - в стремлении узнать о Христе больше, чем уже знаем. Таков единственно верный источник всего благословения, и в этом превыше всего показаны истинная вера и духовность. Довольствуется ли им сердце? Знаем ли мы и чувствуем ли, что не можем ничего прибавить к нему? Разве это все, что мы хотим получить от него?
Затем, соответственно, апостол сделал свое первое торжественное предупреждение. “Смотрите, братия, - говорит он, - чтобы кто не увлек вас философиею и пустым обольщением, по преданию человеческому, по стихиям мира, а не по Христу”. Здесь мы видим, как я понимаю, смешение философии плотского человека и традиций религиозного. Эти явления на первый взгляд кажутся разными, но в итоге дело обстоит не так. Они могут казаться настолько же далекими друг от друга, как полюса; но по сути ничто нагляднее не показывает могущественный дух зла, действующий в мире, чем тот способ, которым он командует и соединяет эти две армии, которые внешне выглядят враждебными друг другу. Разве вы не убедились в этом? Так или иначе, вольнодумцы и суеверные люди в действительности сбиваются в одну кучу. В настоящее время нет более примечательной черты, чем тот успех, с которым сатана сплачивает свои силы, так сказать, в этом самом пункте, сводя вместе, когда они становятся нужны, эти две стороны: более основательно вооруженные войска человеческой традиции и легче вооруженные - философии. Вот почему при каждом серьезном столкновении обнаруживается, что ортодоксы, как правило, поддерживают рационалистов, а рационалисты стараются аргументировать действия ортодоксов. На первый взгляд они могут казаться чуждыми друг другу, но и те и другие чужды истине. И тем и другим совершенно неведом Христос; но Христос, которого они игнорируют по соображениям культа или рационализма, и есть та благословенная личность. Тот, кто здесь жил и трудился, Он есть умерший и воскресший. Они свободно говорят от его имени; они весьма чтят его на словах, но не в поступках, хотя без веры все напрасно.
Возлюбленные, Христос, которого мы знаем, не хвалит первого человека; также не воздает Он почестей обрядам и людскому священству. Как мог бы Он быть вознесен, если бы осиял своей славой этот род этих людей! Но наш Господь есть Христос, осудивший первого человека. Падшее человечество было им осуждено в корнях и ветвях. Этого не могут простить те, кто льнет к первому человеку в обрядах или в философии. Как может человек снести то, что ни он, ни мир, который развился с того времени, когда был утрачен Едем, ничего не стоят? Этого нельзя ожидать, исходя из человеческой природы. Того, кто подверг испытанию все это, невозможно сносить. Мы должны судить и судим вещи, как они есть. Это - истина, говорящая о них; и тот, кто есть истина, высказал это. Крест Христа возвестил похороны мира во всех его притязаниях пред Богом. Его гроб - это гроб человеку. Братья, тот Христос, которого Бог явил нам, есть Христос, которого Бог воскресил из мертвых. Но Он есть Христос, которого Бог воскресил из мертвых и усадил в славе небес. И это истина, которая столь оскорбительна для плоти в любом виде. И ее никогда не примет ни мирская религия, ни его философия.
Как суетна и опасна - по крайней мере, для них самих - была попытка этих колоссян! Они намеревались заключить союз между Христом и миром. А на деле они сами избегали этого в своем сердце; в противном случае никакой поддержки эта надежда не получила бы. Не удивительно, что апостол сказал в 1-ой главе: “Если только пребываете тверды и непоколебимы в вере и не отпадаете от надежды благовествования”. Они отпадали, может быть, и не столь скоро, как галаты, ибо в вере они оказались нетвердыми. И теперь апостол призывает их: “Ходите в Нем, будучи укоренены и утверждены в Нем”. Пусть они остерегаются философии и обрядов, “ибо в Нем обитает вся полнота Божества телесно”. Этого не найти в обрядах и, тем более, в философии.
Философия есть идол человека, или естества, слепая замена имени Бога. Она фальшива и гибельна, и все равно, отрицает ли она истинного Бога или превращает его в ложного божка. Атеизм и пантеизм - крайности философии, в действительности оба отрицающие Бога. Что же касается традиционной обрядности, то она неизменно удаляет человека от Бога, называя это религией. Истина во Христе заключается не просто в том, что Бог в любви снизошел к человеку, но что человек, верующий во Христа, ныне умер и воскрес в нем. Обитает ли Христос в славе перед очами Бога? Христианин един с ним. Соответственно по этому поводу Павел говорит о двоякой истине: “Ибо в Нем обитает вся полнота Божества телесно, и вы имеете полноту в Нем”. Как благословенно! Если Он есть полнота, то “вы имеете полноту в Нем, Который есть глава всякого начальства и власти”. Тогда долой все притязания дополнить его, долой всевозможные потуги придать глянец Христу! Он “есть глава всякого начальства и власти. В Нем вы и обрезаны обрезанием нерукотворенным, совлечением греховного тела плоти [ибо так здесь сказано], обрезанием Христовым; быв погребены с Ним в крещении, в Нем вы и совоскресли”.
По-моему, это решительно указывает на великое знамение его смерти. Оно скорее в крещении, чем в нем. Поэтому мне кажется, что не в нем, а, поистине, в том, в котором “вы и совоскресли верою в силу Бога”. Таким образом, крещение не ограничено тем, что обозначает смерть. Однако оно никогда не было знаком жизни или пролития крови, но было признаком преимуществ, выходящих за рамки вышесказанного. Когда апостолу было велено омыться от грехов, призывая имя Господа, кажется, имелась в виду не кровь, а вода. Ибо это, скорее, знак того, что очищает, а не искупает. Но очищение, как и искупление, свершается смертью Христа, из бока которого истекли и то, и другое.
Здесь учение уводит нас чуть дальше, чем в Рим. 6 или 1 Петр. 3. Там описаны смерть и погребение всего, чем мы были, а здесь, по меньшей мере, - воскресение со Христом, смерть и воскресение. В послании Римлянам упор сделан на смерти, потому что доводы апостола не допускают выхода за пределы той истины, что крещенный верующий - живой среди мертвых, не то чтобы воскрешенный, но живой пред Богом. В послании Колоссянам ход рассуждений требует того, чтобы наше воскресение с Христом, как и наша смерть и погребение, были четко обозначены. Так обстоит это дело. “Быв погребены с Ним в крещении, в Нем вы и совоскресли верою в силу Бога, Который воскресил Его из мертвых”.
После этого апостол применяет эту истину к рассматриваемому случаю: “И вас, которые были мертвы во грехах и в необрезании плоти вашей, оживил вместе с Ним, простив нам все грехи, истребив учением бывшее о нас рукописание, которое было против нас”. Он не сказал “против вас”, потому что на самом деле колосские святые никогда не были под законом и не подлежали его уставам - они были язычниками. Но поскольку он ранее сказал: “И вас, которые были мертвы... оживил”, то теперь вправе говорить: “Истребив... рукописание, которое было против нас”, ибо все, чем бедные иудеи могли похвастать, - установления - было против них, вместо того, чтобы быть за них, хотя теперь они отменены.
“...Истребив учением бывшее о нас рукописание, которое было против нас, и Он взял его от среды и пригвоздил ко кресту; отняв силы у начальств и властей, властно подверг их позору, восторжествовав над ними Собою. Итак никто да не осуждает вас за пищу, или питие, или за какой-нибудь праздник, или новомесячие, или субботу: это есть тень будущего, а тело - во Христе”. Здесь в первую очередь видно, благодаря умершему и воскресшему Христу, в которого они веровали, что они были оживлены и все их прегрешения были прощены. Эти две вещи поразительным образом связаны друг с другом. Сама жизнь, которую я имею во Христе, свидетельствует, что мои грехи прощены. И это не просто та жизнь Христа, которую Он прожил в этом мире, но жизнь того, кто был вознесен на крест и понес мои грехи на себе. Но ныне дело свершилось и искупление принято прежде, чем эта новая жизнь будет дарована мне в нем, воскресшем.
Поэтому мы не можем быть оживотворены с Христом без того, чтобы наши прегрешения, все прегрешения (ибо если не все, то тогда ничего), не получили бы прощения. Обвинение, которое нарушенный закон предъявил совести, уничтожено актом бесконечно более прославляющим Бога, чем личная праведность всех людей, когда-либо живших на свете, не говоря уже о сознательном прощении, гарантированном, обладающим им. Сталкивались ли вы с законом? Могущественное дело Христа полностью освободило вас от него. Приговор уничтожен, власть сатаны подорвана, над всем торжествует воскресший Христос. Не существует никаких новых выражений благодати, нет никакой возможности ни усовершенствовать что-либо, ни, тем более, что-то прибавить ко Христу. Все решил один и тот же Христос.
Что касается отдельных иудейских обрядов и праздников, то некоторые из них намеревалось возобновить, взяв, к примеру, субботу как наиболее глубоко укоренившийся обычай, так как он существовал от сотворения первого человека, еще не падшего, и, конечно, задолго до появления иудейского народа. “Никто да не осуждает вас” - такового назидание. Это были лишь тени. Разве в вас нет материального? Зачем от материального бежать к теням? “Никто да не обольщает вас самовольным смиренномудрием и служением ангелов, вторгаясь в то, чего не видел, безрассудно надмеваясь плотским своим умом и не держась главы”. Так, сама попытка проникнуть в то, чего Бог не открывал, а человек не видел, - вроде рассуждений об ангелах, - есть несомненное доказательство того, что сердце не довольствуется своим уделом. Здесь нет верности главе. Тот, кто твердо держится Христа таковым образом в сознательном союзе с ним, никогда не будет помышлять об ангелах. Святой во Христе выше их и предоставляет их Богу беззаботно и без зависти. Нам известно, что Бог неплохо распоряжается ими и что, по сути, если мы вмешиваемся, то это может привести лишь к путанице и потерям. “...И не держась главы, от которой все тело, составами и связями будучи соединяемо и скрепляемо, растет возрастом Божиим”.
Затем учение становится еще определеннее. “Итак, - говорит он, - если вы со Христом умерли [что является частью его великой темы] для стихий мира, то для чего вы, как живущие в мире, держитесь постановлений..?” Конечно, это вовсе не состояние мертвого по отношению ко всему, что человек имел в естественной жизни в мире. Не такова христианская жизнь, которая в действительности есть жизнь того, кто умер и снова воскрес. Он умер - в этом вся суть, - и поэтому я тоже мертв. Но если я мертв, то что мне делать с теми вещами, которые имеют значение для людей только тогда, пока они живы? Конечно, они не имеют никакого отношения ко мне, ныне воскресшем вместе с ним. Человек, живущий в мире, подчинен постановлениям и признает их. Таково положение Израиля. Это народ, живущий в миру, и вся система иудаизма предполагает народ в миру и имеет дело с народом в миру.
В духовном смысле, а также буквально, завеса, скрывавшая их состояние, не приподнялась над незримым миром. Но первым характерным результатом дела Христа на кресте было то, что завеса, скрывавшая святое-святых, порвалась сверху донизу. Итак, это начинается не с воплощения (ибо грех еще не был осужден и человек не обратился к Богу), но с креста и искупления. До тех пор не было спасения человека и его восстановления во втором человеке, пока Христос не стал первенцем из мертвых. Поэтому ясно, что вся сущность нового воззрения зависит, во-первых, от божественности воплощенного Спасителя, а во-вторых, от славной истины его искупительной смерти и его воскресения. Таким образом, мы должны этого твердо придерживаться, не только во всех иных отношениях, но и в этом его особом отношении к нам как главы.
Поэтому Павел говорит: “Итак, если вы со Христом умерли для стихий мира, то для чего вы, как живущие в мире, держитесь постановлений..?” Затем он дает образец этих постановлений - “не прикасайся”, “не вкушай”, “не дотрагивайся”. Но это свойственно не христианству, а иудаизму. Это относится к жизни в этом мире, когда говорят: “Не прикасайся, не вкушай, не дотрагивайся”. Это все - закон для иудеев, поскольку у них есть свои ограничения и запреты. Но это вовсе не божественный образ действий для христианина. Мы не иудеи; мы имеем либо свою часть во Христе, умершем и воскресшем, либо ничего. Время таких запретов прошло, но ныне пришло время перемен. Теперь, короче говоря, это вопрос истины и святости в Духе - во Христе. Эти ограничения относились к еде, питью и всему прочему в том истлевающем от потребления роде. Христианин никогда не стоял на подобных плотских позициях. Он мертв со Христом, хотя впоследствии и выйдет из подобных отношений. “Это имеет только вид мудрости в самовольном служении, смиренномудрии и изнурении тела, в некотором небрежении о насыщении плоти”. Надменная падшая природа удовлетворяется даже этими усилиями смирить плоть, тогда как Богу угодно, чтобы и телу была оказана надлежащая ему честь, а тело христианина есть храм Святого Духа. Таким образом, старая образность насквозь фальшива и предает того, кто умер на кресте.

### Колоссянам 3

Но в этом кроется гораздо большее - “если вы воскресли со Христом...” Здесь (гл.3) мы соприкасаемся не только с тем, что нас очищает от мирского, но и с тем, что приводит нас к новому. Нам необходимо положительное так же, как и отрицательное, и поскольку мы только что столкнулись с последним, то теперь перед нами предстает первое. Вместо того, чтобы отпустить поводья в гонке за улучшением мира и усовершенствованием общества или за какими-либо другими целями, занимающими людей как таковых, святые Бога должны от этого полностью воздерживаться. Многие из действительно любящих Господа весьма заблуждаются в отношении долга христиан на земле. “Итак, если вы воскресли со Христом, то ищите горнего, где Христос сидит одесную Бога”. И добавлено, будто это было сказано недостаточно точно: “О горнем помышляйте, а не о земном”. Здесь, скорее всего, подразумевается рассудок (“помышляйте”), ибо каким бы важным ни было душевное состояние, речь идет просто о складе ума в целом: “О горнем помышляйте, а не о земном”. Дело не в том, чтобы просто внести, так сказать, небесное в их души, и вовсе не в том, чтобы соединить эти два понятия. Колоссянам, как и другим, это пришлось бы вполне по вкусу; это как раз то, к чему они стремились, и то, что апостол пытается здесь исправить. Апостол не просто не одобряет подобного сочетания, но отрицает его; и мы должны помнить, что в этих наставлениях именно Господь действовал Духом в своем служителе. “О горнем помышляйте, а не о земном. Ибо вы умерли”.
Опять-таки заметьте, что здесь не имеется в виду человек, стремящийся стать мертвым, - понятие, не известное ни в новом, ни в древнем откровении Бога. По сути, прежде, чем наступила смерть Христа, не возникало даже мысли о том, чтобы стремиться стать мертвым. Когда же Он умер, Дух в свое время возвестил, что не только Он умер за нас, но и мы умерли в нем. Так, для стремления умереть не осталось места. Христианин признает свою смерть самим своим крещением, и желаемое является не стремлением получить что-то, но силой духа, воздействующей на истину верой. Именно это всегда примиряет трудности в великой борьбе, идущей ныне (и теперь больше, чем обычно) между человеческой религией и истиной Бога, поскольку люди имеют определенное понятие о смерти Христа и поскольку они стремятся умереть. Это закон в новой и невозможной форме. В этом смысл всего, что кажется благим в мирской набожности. Это стремление стать мертвым ко всему, что неправильно, лелеять все, что кажется славным для Бога, избегать всего, что противно воле Бога и губительно для души. Но разве это хоть сколько-нибудь напоминает дар благодати для христианина? Разве это истина? Если вместо того, чтобы стремиться умереть в упомянутом смысле, я и впрямь имею Христа как Спасителя, то я призван веровать, что я уже умер.
Примечательно, что два широко известных и веских постулата христианства (я не хочу называть их обрядами) - крещение и вечеря Господа - являются простым и очевидным выражением смерти в благодати. В этом смысл крещения, и он не имеет другого значения, а иначе это иллюзия. Ибо крещенная душа признает, что благодать Бога умертвила грех в том, который умер и снова воскрес. Иудей ожидает только могущественного царя - Мессию; христианин же крещен в смерть того, кто пострадал на кресте, и видит, что не только его грехи прощены, но сам грех, плоть осуждена, а сам он теперь в очах Бога мертв ко всему этому. Вот что, по меньшей мере, утверждается в крещении. Таким образом, это с самого начала есть выражение самой насущной истины, которая остается утешением благодати на протяжение всего жизненного пути христианина и потому никогда не повторяется. Опять же, в каждый день Господа, когда мы собираемся вместе во имя Христа, что предстает перед нами по воле и Слову Бога? Весьма сходным благословением отмечена и трапеза Господа. Когда христиане собираются для преломления хлеба, они являют смерть Христа до его второго пришествия. Это не просто долг, который нужно исполнить, но душа оказывается перед фактом его смерти за нас, его тела. Это наше место как верующих в него. Такова основа свободы, которую даровал Христос, освободив нас. Это свобода, основанная на смерти, явленная в воскресении, познанная в духе. Имея это в душе, человек имеет право обладать этим телесно до его второго пришествия. К тому же мы - один хлеб, одно тело.
Поэтому мы встречаем здесь упоминание о славном будущем явлении: “Когда же явится Христос, жизнь ваша...” До этого мы находили “вы умерли” и “жизнь ваша сокрыта со Христом в Боге”. Мы можем довольствоваться тем, что сокрыты, пока Он сокрыт, но ему не вечно пребывать вдали от взоров. Христианин удовлетворяет все желания нового человека. Ныне он может иметь благословенную радость общения с Христом, но это - Христос, распятый на земле. Его слава пребывает на небесах. Человек стремится ныне прожить в мире - это беззаботное, если не сказать, бессердечное забвение того, что здесь Он ничего, кроме отверженности, не познал.
Так верен я или нет постоянному знаку смерти моего учителя? Могу ли я добиваться милости тех, кто отверг Христа и распял его на кресте? Могу ли я забыть славу его перед очами Бога? Разве я не должен, по мере своей веры, быть выражением того и другого? Разве я не должен разделять унижение и бесславие своего учителя здесь на земле? Разве я не должен ожидать явления со Христом Бога в той же славе? Поэтому здесь сказано: “Когда же явится Христос, жизнь ваша, тогда и вы явитесь с Ним во славе”. Соответственно, путь христианского служения основан на этих чудесных истинах. “Итак, умертвите земные члены ваши: блуд, нечистоту, страсть, злую похоть и любостяжание, которое есть идолослужение”. Как уничтожает нас мысль, что столь благословенным людям (мертвым, как мы уже сказали, и воскресшим со Христом) здесь было сказано, чтобы они умертвили все, что по крайней мере постыдно и недостойно! Так оно и есть. Но таков человек на деле, и такова природа, которой обладаем лишь мы как потомки Адама. Последние, увы, крайне выразительным языком Духа Бога здесь названы земными членами. “Итак, умертвите земные члены ваши: блуд, нечистоту, страсть, злую похоть и любостяжание, которое есть идолослужение, за которые гнев Божий грядет на сынов противления, в которых и вы некогда обращались”.
Бесполезно отрицать простую истину - “когда жили между ними”; и какое благословение знать, что мы мертвы отныне! Прислушаемся же: “А теперь вы отложите все”. Здесь мы приходим не просто к тому, что проявляется в форме тления, которое происходит в предметах или людях вне нас, но через посредство внутренних страстей. “А теперь вы отложите все: гнев, ярость, злобу, злоречие, сквернословие уст ваших; не говорите лжи [ложь тоже осуждается как никогда прежде] друг другу, совлекшись ветхого человека с делами его и облекшись в нового, который обновляется в познании по образу Создавшего его [не Адам, а Христос является образцом - Христос, который есть Бог, равно как и человек], где нет ни Еллина, ни Иудея, ни обрезания, ни необрезания, варвара, Скифа, раба, свободного, но все и во всем Христос”. Как это благословенно - “все и во всем Христос”!
Так верующий может взирать вокруг себя на своих братьев с радостью; он может счесть всех людей любого племени, народа или сословия. Кто пропущен во всеобъемлющей и действенной благодати нашего Бога ? И какое это самоотречение - увидеть в них Христа! Да, то, что Христос - “всё”, так же истинно, как и то, что Он “во всем”. О, надо забыть все, что производит в нас ревность, гордость, тщеславие, все и всякое чувство, противное Богу и неподобающее человеку, утешиться и утешать других подобной истиной, что Христос - все, и во всем Христос! Таково Слово Бога; и разве мы не имеем права говорить так теперь? Печальные обстоятельства могут, увы, потребовать, чтобы мы рассуждали о нечестивых путях, дабы исследовать то или иное нечестивое учение, но апостол в данный момент говорит о святых в их обычном и нормальном для них поведении. Разве это уже не остается истинным? Имею ли я право впредь, глядя на христиан, видеть одного лишь Христа, и ничего больше, в каждом и любом из них? “Итак облекитесь”, - говорит апостол, радуясь такой благодати. Далее идут положительные утверждения, о которых не следует забывать: “Итак облекитесь, как избранные Божии, святые и возлюбленные”. Как похоже это описание на самого Христа! Он один был избранным Бога в высшем смысле слова; Он был святой и возлюбленный. Кто не обращался к нему в горести и не обнаружил в нем сердце, исполненное милосердия, доброты, смиренномудрия, кротости, долготерпения?! Дальше следует то, что можно было бы сказать лишь о нас одних: “Снисходя друг другу и прощая взаимно, если кто на кого имеет жалобу: как Христос простил вас, так и вы”. Взаимное прощение подкрепляется примером того, кто не согрешал и не сквернословил своими устами. Христос в земной жизни был благословенным образцом прощения и долготерпения. “...Как Христос простил вас”. Здесь Павел открыто говорит о нем, обращаясь к нам самим.
Но есть еще высшее качество - “более же всего облекитесь в любовь”, потому что она, как ничто другое, является самым совершенным знаком того, что есть сам Бог и сила его природы. От его света ничто не скрыто, но его любовь - источник всякого его промысла. Какой бы ни была нужда, любовь, в конце концов, есть самая существенная и всесильная реальность. Она служит подоплекой наших мыслей о нуждах святых Бога здесь на земле. Существует образ, особенно характерный для божественной природы с духовной точки зрения - вряд ли нужно говорить, что это свет, хотя это более подробно описывается в послании Ефесянам. Однако святым прежде всего следует облечься “в любовь, которая есть совокупность совершенства”. “И да владычествует... мир Христа [ибо так написано; не “мир Божий”, но “мир Христа”]”. Все в нашем послании возводится к Христу как главе всяческого благословения.
Итак, “да владычествует в сердцах ваших мир Христа”, то есть тот самый мир, которым был движим и жил сам Христос. Да владычествует его мир! Он знает все и чувствует все. Я могу быть совершенно уверен, какими бы ни были мои горести и духовные терзания в чем-либо, что Христос ощущает гораздо глубже (безгранично глубже любого другого!) те скорби, которые могут волновать любого из нас. Однако Он обладает совершенным миром, никогда не прерывающимся и не нарушаемым ни на миг. А что до нас, бедных, слабых людей, то почему бы этому миру не владычествовать в наших сердцах, к чему мы и призваны в одном теле? “И будьте дружелюбны. Слово Христово [это было слово Бога, но оно еще называется здесь словом Христа] да вселяется в вас обильно, со всякою премудростью; научайте и вразумляйте друг друга”. Не в самом Христе, как в Еф. 3, происходит чудесное утверждение силой Духа в нас, но в его Слове обретается (то, что нужно было колоссянам) действенный и самый чистый источник наставления и совета и взаимной помощи через него. Таковы плоды его Слова, таким образом пребывающие в нас. Более того, “псалмами, славословием и духовными песнями, во благодати воспевая в сердцах ваших Господу”. И не имеет значения, насколько ученым может оказаться святой, насколько он познал духовную красоту и безупречную мудрость Слова, если положительный результат не возрастает: если дух и сила поклонения не изобилуют - значит, чего-то не хватает или что-то неправильно. “И все, что вы делаете, словом или делом, все делайте во имя Господа Иисуса Христа, благодаря через Него Бога и Отца”. Так, даже если на деле нет хвалы в какой-либо форме, Господь тем не менее ожидает сердечной благодарности, уповающей на любовь во всем.
После этого следуют конкретные назидания, на которых в настоящее время нам нет необходимости останавливаться. Мы читаем о женах и мужьях, детях и отцах, слугах и господах, последовательно упоминающихся вплоть до первого стиха 4-ой главы, который, конечно, должен бы скорее завершать 3-ю главу, нежели начинать новую.

### Колоссянам 4

Затем следуют общие указания: “Будьте постоянны в молитве, бодрствуя в ней с благодарением” (гл. 4, 2). Ни полнота во Христе, ни радостное осознание небесных уз, ни забота о собственных отношениях в этой жизни ни на миг не должны ослабнуть, но должны, скорее, служить к возрастанию чувства в молитве. И это еще не все - есть еще бдительная осмотрительность, которая не упускает подобающего случая для обращения с мольбой; и так как все надлежит делать с благодарением, то и молитву тоже, и тогда в ней наверняка не будут позабыты нужды тех, кто находится на переднем крае в духовной борьбе и в трудах любви. “...Бодрствуя в ней с благодарением. Молитесь также и о нас, чтобы Бог отверз нам дверь для слова, возвещать тайну Христову, за которую я и в узах, чтобы я открыл ее, как должно мне возвещать”. Не должно быть в ней и неосмотрительности, но только уважение и любовь к окружающим. “Со внешними обходитесь благоразумно, пользуясь временем. Слово ваше да будет всегда с благодатию, приправлено солью, чтобы вы знали, как отвечать каждому”. Как благи и необходимы для нас благодарение и подобающее слово, постоянная милость и верность Богу!
Далее мы видим, что христианская любовь находит радость в том, чтобы говорить и выслушивать. Павел был уверен в их любви; и это выражено не просто как его желание услышать о них, но как его убеждение в том, что им хотелось бы услышать о нем. Может ли что-либо быть сладостнее этой искренней простоты чувства и взаимного интереса? В человеке это было бы тщеславием и любопытством, но это благословенно в христианине. Ни один здравомыслящий человек фактически не принял бы как должное то, что другим захочется знать об их делах больше, чем ему - об их делах, конечно, если это не тот случай, когда речь идет о родственнике, друге или известном и необыкновенном лице. Но здесь смиренномудрый апостол пишет в полной уверенности, что, хотя он никогда не видел их, а они - его, известия друг о друге от того, кто будет посланцем между ними, послужат к подлинному и взаимному удовлетворению. Какой источник силы - любовь Христа! Поистине, любовь есть “совокупность совершенства”. “О мне всё скажет вам Тихик, возлюбленный брат и верный служитель и сотрудник в Господе, которого я для того послал к вам, чтобы он узнал о ваших обстоятельствах и утешил сердца ваши, с Онисимом, верным и возлюбленным братом нашим, который от вас. Они расскажут вам о всем здешнем”.
Далее следуют упоминания о некоторых товарищах по заключению и о сотрудниках, причем особо выделяется Епафрас, горячо подвизавшийся в молитвах за них. Я уверен, братья, что это не стоит недооценивать. Мы знаем, что опасность подстерегает со всех сторон. Мы могли бы доказать, насколько глубоко извратилось все, подобное этому. Но в одном отношении, весьма важном, мы не можем слишком прочно укреплять узы любви между святыми Бога: там, где ведется действительно святое служение ради их блага. Это и делал апостол, в частности, для одного человека, пришедшего от них. Мы вполне можем предположить, что существовало какое-то препятствие для полного излияния чувств с их стороны. Но апостол старался всячески доказать, насколько велика была любовь к ним со стороны Епафраса, ибо его преданная душа знала кое-что из того, что апостол познал столь хорошо, - то, что чем щедрее любил он, тем меньше любили его. “Свидетельствую о нем, что он имеет великую ревность и заботу о вас и о находящихся в Лаодикии и Иераполе”. Его любовь ни в коей мере не была пассивной или ограниченной. Не возникало даже и мысли о том, чтобы заботиться только о святых в его собственном конкретном местопребывании. Павел не ограничивался местными знакомствами, и мы ни на минуту не можем вообразить себе такое. Все святые принадлежат нам, как и мы принадлежим им. И вот Павел называет каждого в отдельности, хотя некоторые могли и слабо ощущать эту связь. “Приветствует вас Лука, врач возлюбленный, и Димас. Приветствуйте братьев в Лаодикии, и Нимфана, и домашнюю церковь его. Когда это послание прочитано будет у вас, то распорядитесь, чтобы оно было прочитано и в Лаодикийской церкви [отсюда очевидно, что апостольские послания должны были передаваться далее, и это заключается в следующем]; а то, которое из Лаодикии, прочитайте и вы”. Послание в Лаодикию не обнаружено, но у нас нет достаточных причин беспокоиться о том, что существует некая утраченная часть богодухновенных писаний. Доказательств подобного факта не существует. Я уверен, что люди много раздумывали над этим, но это лишь доказывает недостаточность свидетельства. Зачем нам гадать? Если бы они больше молились, результаты могли бы быть лучше. Возможно, апостолы писали послания, которые не предназначались для постоянного наставления собрания, и мы можем решительно отрицать то, что потерялась какая-то часть, имевшая подобное предназначение, судя по тому, что мы знаем о нашем Боге. Подобные намеки отрицают то, что Он должным обеспечил свое собрание здесь на земле: Он наверняка осуществил это во всевозможных формах своего Слова. В его Слове нет несовершенства, и не существует никакого основания полагать, будто какая-либо его часть утрачена. Несомненно, мы можем заметить следы человеческой небрежности, не знающей, как с надлежащей осторожностью обходиться с драгоценным кладом истины, но больше ничего. Иными словами, то тут, то там могут отмечаться разночтения, которые вредят совершенной красоте и точности благословенного Слова Бога, но что касается основы, то даже самые робкие могут быть уверены, что имеют ее в самых худших изданиях христианского мира. Не смущайтесь разговорами критиков: естественно, продавцы расхваливают свой товар - они пребывают во власти текущего момента и сомнений.
Так вот, поскольку здесь не сказано, что это послание было адресовано в Лаодикию, то мы можем сделать вывод, что оно либо от того собрания, либо, если оно апостольское, переходит по кругу от одного собрания к другому. В последнем случае оно попало бы в Лаодикию, откуда колоссяне могли, в свою очередь, получить его.
Архипп должен был тщательно исполнять служение, которое он принял в Господе. Несомненно, этот намек все еще полезен для многих из нас. Пусть же Он даст нам верность и укрепит нас!

## 1 Фессалоникийцам

Оглавление: гл. 1; гл. 2; гл. 3; гл. 4; гл. 5.

### 1Фессалоникийцам 1

Особый интерес представляет исследование посланий Фессалоникийцам, и более всего - первого, поскольку оно фактически является самым ранним из посланий апостолов. Оно интересно и как первое послание апостола Павла, адресованное собранию, исполненному свежестью своей веры и готовности перенести немалые страдания ради имени Иисуса. Это и придает неповторимый колорит характеру данного послания. Кроме того, враг пытался извратить и представить источником опасности саму ту истину, которая больше всего характеризовала фессалоникское собрание: постоянное ожидание Господа Иисуса. Так происходит всегда: что бы Бог специально ни дал собранию, что бы Он ни повелел сделать заметным образом в надлежащее время, можно ожидать, что именно это сатана будет стараться подорвать. Заранее можно предположить, что характерной истиной является то, что дети Бога должны быть более убежденными, сильными и едиными. Несомненно, именно за это они несут особую ответственность, но именно по этой самой причине они и являются объектом постоянных коварных нападок сатаны.
Итак, эти послания (ибо оба они фактически открывают нам одну и ту же истину, но с разной стороны, и защищают ее от разных средств, к которым прибегает дьявол, чтобы навредить святым) являют всем своим видом и во всей своей полноте надежду христиан и все, что касается ее и следует из нее. В то же время Дух Бога не ограничивается только одной этой темой во всех ее аспектах. Поскольку мы принимаем эту истину во всей ее полноте во Христе, то познаем великие основы христианства, а также то притягательное положение верующих из Фессалоники, созданное движимой ими надеждой и истиной, которая представлена во всем ее значении. Апостол Павел пишет фессалоникийцам в таком тоне, чтобы утвердить их в вере: “Павел и Силуан и Тимофей - церкви Фессалоникской в Боге Отце и Господе Иисусе Христе”. Обращаясь к ним с такими словами, он вовсе не хочет указывать им на какое-то превосходство или высокое положение верующих, как иногда может показаться из этих слов, но как раз наоборот. Именно младенческое состояние фессалоникского собрания побудило Павла обратиться к ним в такой форме. Как младенец в семье является предметом особой отеческой заботы (в особенности если ему грозит опасность), так и апостол Павел приветствует собрание фессалоникийцев, говоря, что они пребывают в Боге Отце и Господе Иисусе Христе (ср. Иоан. 10, 28.29). Они - как дети, не только в том смысле, что рождены Богом, но и в смысле их младенчества в христианстве, и именно в этом плане Дух Бога рассматривает собрание фессалоникийцев. Для доказательства верности сказанного выше можно заметить, что в то время не наблюдалось в их среде частных оплошностей. Нет и намека на то, что они назначали у себя старейшин, как коринфяне. Они даже и в малой степени не следовали законности, хотя в то же время носили печать младенчества. Свежий поток любви переполнял их сердца, а в их душах пробивались ростки прекрасной истины. Это и еще кое-что более младенческое ясно прослеживается в них. И здесь мы находим поучительный урок, как избежать ошибок заблуждений и той опасности, которая угрожает детям Бога, особенно таким, которые сравнительно еще не утвердились в основах веры.
После приветствия апостол Павел, как обычно, благодарит Бога за всех тех, о ком он вспоминает в своих молитвах, и говорит: “Непрестанно памятуя ваше дело веры и труд любви и терпение упования на Господа нашего Иисуса Христа пред Богом и Отцем нашим”. С самого начала мы находим ту возвышенную форму, которую обрела истина, как и должно быть всегда там, где действует и проявляет заботу Дух Бога. Нет истины, которая бы ни влияла на душу святых и ни охраняла бы их в пути, чтобы они могли явиться образцом живого и плодотворного служения Богу, следуя этой истине. Так было и с фессалоникийцами: их дело было делом веры, и их труд имел в основе своей любовь. Более того, их упование было упованием, доказавшим свою божественную силу через силу терпения, которое было дано им, чтобы вынести все беды. Это упование было, поистине, сродни упованию самого Христа, ибо сказано: “Терпение упования на Господа нашего Иисуса Христа пред Богом и Отцем нашим”. Таким образом, мы видим, что все держалось открытым пред Богом, ибо таков смысл слов “пред Богом и Отцем нашим”.
Все это сделало их искренними свидетелями не только истины, но и Христа, нашего Господа, побудило их всей душой принять апостола Павла и поверить ему. “Потому что наше благовествование, - говорит Павел, - у вас было не в слове только, но и в силе и во Святом Духе, и со многим удостоверением, как вы сами знаете, каковы были мы для вас между вами”. Апостол Павел мог раскрыть свою душу и говорить свободно. Коринфянам он не мог бы так излить душу - они были привержены плотскому, и поэтому апостолу Павлу немало приходилось сдерживать себя в разговоре с ними. Но здесь дело обстоит совсем иначе; и поскольку в их сердцах была пламенная любовь, какой не были лишены и их поступки, то и апостол Павел мог говорить с ними с такой же любовью, ибо, несомненно, и он питал к ним такие чувства. Следовательно, он мог все больше радоваться тому, что видел перед собой, - тому, как благовествование доходило до них; и это немаловажно в путях Бога. Мы ни в коем случае не должны оставить это без внимания, и нам следует должным образом обсудить тот способ, каким Бог влияет на каждую отдельную душу, а особенно на души святых. Ибо все от Бога. Последовавший за благовествованием шквал преследований не мог не сказаться на формировании характеров святых, которые приняли истину Бога; и, более того, тот способ, которым воздействовал Бог (особенно на своего благовестника) в то время, не мог не оказать определяющего влияния, которое направляло ход всех событий на славу и хвалу Господа. Поэтому я не сомневаюсь, что появление апостола Павла среди фессалоникийцев, сопровождавшееся известными обстоятельствами, верой и любовью, которые были явлены там (конечно, они были присущи фессалоникийцам, хотя, тем не менее, при подобном стечении обстоятельств в значительной степени выявили фессалоникийцев), исходили от милостивой заботы Бога. Поэтому те, кто должен был следовать путем пробуждения этой веры, кто должен был стоять в вере и страдать во имя того же Господа Иисуса до последнего дня, были укреплены и подготовлены самым лучшим образом, чтобы вынести все, что выпадет им.
Следовательно апостол Павел прямо заявляет: “И вы сделались подражателями нам и Господу, приняв слово при многих скорбях с радостью Духа Святаго, так что вы стали образцом для всех верующих в Македонии и Ахаии”. И это было так истинно, что апостолу Павлу не пришлось говорить еще что-то в доказательство этого. Сам мир удивлялся тому, как слово Бога подействовало на фессалоникийцев. Люди были поражены этим, и более всего внешних людей поразило то, что фессалоникийцы не только отвергли своих идолов, но с тех пор служили одному истинному и живому Богу и ждали пришествия с небес его Сына. Таково было это необычно яркое свидетельство. Но действительная тайна постижения этой истины, как и ее принятия, заключается в искренности, ибо, как мы всегда можем заметить, искренность или простодушие - явный признак силы Бога в душе, обретенной через его слово и Дух. Ибо есть две вещи, характеризующие божественное учение: неподдельная искренность, с одной стороны, и, с другой стороны, та определенность, которая придает внутреннюю убежденность христианину в том, что истина, которой он обладает, есть истина Бога. Было еще слишком рано ожидать такого уровня развития среди фессалоникийцев, но можно было быть уверенным, что если с самого начала они отличались такой искренностью, то скоро она приведет их к умению ясно мыслить. Мы найдем отдельные черты такого рода полезными для себя, и я надеюсь обратить на них внимание, как только буду касаться их.
Прежде всего обратите внимание на то, что первое упоминание о них в Писании связано с грядущим пришествием Господа, то есть когда говорится о том, что они ожидают Сына Бога с небес. Нам не следует приписывать данному выражению больше, чем оно имело целью передать. По моему мнению, оно отражает лишь общую позицию христианина по отношению к тому, кого он ожидает с небес. Это просто констатирует факт ожидания своего Избавителя от грядущего гнева. Иными словами, они ждали пришествия с небес своего могущественного и милосердного Спасителя. Каким образом Он должен был прийти - они не знали; какими будут последствия его пришествия - они плохо представляли себе. Конечно, никто не знал о времени его пришествия, об этом знал и это хранил в секрете Бог, наш Отец, но они, как и подобает младенцам, ждали его, согласно его же обещанию. Я убежден также, что в то время они еще не знали, возьмет ли Он их с собой на небеса или тотчас же воцарится на всей земле.
Поэтому кажется ошибочным считать, будто в этом отрывке говорится о пришествии Христа с целью восхитить святых на небеса. Цель его пришествия, способ и результат его остаются в тени. И нам становится понятно, что иногда мы просто навязываем Писанию свои домыслы; нам следует понять, что истинная мудрость заключается в том, чтобы извлекать из Писания не больше, чем оно стремится передать. Гораздо лучше, если, рассматривая меньшее количество отрывков, мы используем их по назначению. Скоро мы увидим, как важно не умножать факты для доказательства какой-то определенной цели, а искать непосредственно у Бога определенное назначение каждого отрывка Писания. Поэтому все, к чему стремится здесь апостол Павел, это напомнить фессалоникийцам, что они все время ждут того Спасителя, который однажды умер и воскрес, чтобы прийти с небес. По всей вероятности, то, что его пришествие представлено как пришествие Сына Бога, позволяет больше говорить о духовном желании и, вероятно, внушит им больше в последний день. Я только говорю о том, о чем им было важно помнить в начале своего обращения в христианскую веру. Простая истина заключается в том, что божественная личность, возлюбившая их и умершая за них, явится обратно с небес. А то, каким образом она явится и каковы будут последствия этого явления для них, они должны еще узнать. Они ждали его, доказавшего свою любовь к ним, любовь, преодолевшую смерть, или осуждение. Он явится к ним; и как им поэтому было не любить и не ожидать его?

### 1Фессалоникийцам 2

Во второй главе повествуется о посещении апостолом фессалоникийцев в связи с их обращением в христианскую веру. Он не оставил их одних, когда они должны были познать Христа. Он трудился среди них. “Вы сами знаете, братия, о нашем входе к вам, что он был не бездейственный; но, прежде пострадав и быв поруганы в Филиппах, как вы знаете, мы дерзнули в Боге нашем проповедать вам благовестие Божие с великим подвигом”. Апостол Павел упорно продолжал проповедовать христианство, не испугавшись того, что последовало за этим. Он не должен был и не мог отойти от благовествования. Это принесло ему немало страданий, но он продолжал благовествовать. “Ибо в учении нашем, - говорит Павел, - нет ни заблуждения, ни нечистых побуждений, ни лукавства; но, как Бог удостоил нас того, чтобы вверить нам благовестие, так мы и говорим, угождая не человекам, но Богу, испытующему сердца наши. Ибо никогда не было у нас перед вами ни слов ласкательства, как вы знаете, ни видов корысти: Бог свидетель! Не ищем славы человеческой ни от вас, ни от других: мы могли явиться с важностью, как апостолы Христовы”.
Здесь мы видим, что его служение было выше низменных человеческих побуждений. Речь шла не о самовозвеличивании или какой-то земной личной выгоде; с другой стороны, он не предавался и чувствам, грубым или утонченным. Ничто из этого не отягощало его души, поскольку он мог торжественно взывать к Богу. Их собственная совесть была свидетелем тому. И, более того, Павел проявлял нежную заботу о них, испытывая любовь к фессалоникийцам. Мы “были тихи среди вас, подобно как кормилица нежно обходится с детьми своими. Так мы, из усердия к вам, восхотели передать вам не только благовестие Божие, но и души наши, потому что вы стали нам любезны”. Какое восхитительное милосердие души! И мы видим проявление его со стороны обычного человека, человека одинаковых с нами страстей! Ибо если мы всегда вынуждены искать совершенство только во Христе, то нам приятно видеть подражание жизни и любви Христа в том, кто должен был искоренять в себе те же самые грехи, которые присущи и нам.
Ведь в этом месте послания мы видим замечательный пример проявления апостолом милосердия в процессе воспитания им этих начинающих христиан; и это милосердие Павел являет в двух видах. Сначала, когда его подопечные находились в младенческом периоде, он лелеял их подобно кормилице, а когда они немного повзрослели, он продолжил свою опеку над ними, “ночью и днем работая, чтобы не отяготить кого из вас, мы проповедывали у вас благовестие Божие. Свидетели вы и Бог, как свято и праведно и безукоризненно поступали мы перед вами, верующими, потому что вы знаете, как каждого из вас, как отец детей своих, мы просили и убеждали и умоляли”. Как только фессалоникийцы развились духовно, то характер служения их нуждам изменился; но апостол Павел с прежней любовью убеждал их подобно отцу, заботящемуся о них, как кормилица. Это, возможно, образец идеального пастыря, но это образ настоящего апостола Христа, апостола Павла среди фессалоникийцев, единственным страстным желанием которого было научить фессалоникийцев поступать достойно Бога, призывающего их в свое царство и славу. “Поэтому и мы непрестанно благодарим Бога, что, приняв от нас слышанное слово Божие... каково оно есть по истине, - которое и действует в вас, верующих”.
Далее в общих чертах говорится о тех страданиях, которые навлекает на себя вера, которые рано или поздно придется испытать верующим. И поскольку он напутствовал их поступать достойно Бога, который ободрял их надеждами на невидимое, но вечное счастье, то желал бы, чтобы фессалоникийцы доказали всем своим терпением и своей верностью Богу, что именно слово Бога так сильно подействовало на них, несмотря на всякие попытки людей помешать этому. “Ибо вы, братия, сделались подражателями церквам Божиим во Христе Иисусе, находящимся в Иудее, потому что и вы то же претерпели от своих единоплеменников, что и те от Иудеев, которые убили и Господа Иисуса и Его пророков [не только пророков из иудеев, но пророков как таковых], и нас изгнали, и Богу не угождают, и всем человекам противятся, которые препятствуют нам говорить язычникам”. Какой разительный контраст с благодатью Бога! Народ, который, казалось, должен был быть самым верующим, не мог примириться с мыслью о том, что евангелие дойдет до презренных язычников, их врагов. И все же почему они, иудеи, так беспокоились об этом, если сами не верили в это? Откуда возник этот их неожиданный интерес к духовному благоденствию язычников? Откуда возникло это неугасимое желание лишить другие народы того евангелия, которое они сами презрительно отвергли? Если уж евангелие было таким неразумным, безнравственным и негодным явлением, каким они осмеливались объявлять его, то почему тогда они всеми силами стремились настроить людей против него и беспощадно преследовали тех, кто проповедовал его? Люди не всегда чувствуют такую потребность - не настраивают себя так враждебно и решительно против того, что не задевает их совесть. Это и понятно - там, где имеет место благодать, которой еще не могут воспользоваться, вероломное сердце находит выход своему чувству в неумолимой ненависти, возникающей при виде того, как другие готовы с радостью принять эту благодать. Таков человек, всегда настроенный против Бога, особенно против его благодати. Но здесь речь идет о религиозных людях, какими являлись иудеи, о людях, в определенной степени поддерживавших традиционную истину, которые поэтому были уязвлены тем, как поступал Бог в своей всесильной благодати.
Но апостол Павел по тому, как он показал нам людей объектами благовествования и постоянную заинтересованность в милосердии к язычникам, противопоставлен тем, которые мешали распространению евангелия, потому что ненавидели благодать Бога. Поэтому Павел дает знать фессалоникийцам о своем страстном желании увидеть их, о желании, которое не ослабло от того, что они были разлучены на время друг с другом, а совсем наоборот. “Мы же, братия, быв разлучены с вами на короткое время лицем, а не сердцем, тем с большим желанием старались увидеть лице ваше”. Нет ничего более истинного на земле, чем любовь Христа, воспроизведенная Духом в христианине. “И потому мы, я Павел, и раз и два хотели прийти к вам, но воспрепятствовал нам сатана”. Существует реальная опасность вмешательства сатаны, силен личный враг христианина, который настолько же злобен, насколько благ Христос. Давайте не будем забывать об этом.
Но в то же время какое поощрение ждет обреченную на страдания любовь в ее тяжком труде? “Ибо кто наша надежда, или радость, или венец похвалы?” Никакие обстоятельства не могут сказаться на истинном служении в духе милосердия Христа. Испытания лишь подчеркивают его превосходство над всеми обстоятельствами. Телесное присутствие или отсутствие только испытывают служение. Бедствия лишь доказывают его силу. Разлука только дает возможность выразить любовь к тем, с кем разлучены. Надежным и достаточным утешением является надежда на воссоединение тех, кто служит, с теми, кому служат, в тот день, когда исчезнет всякая вражда и будут отведаны все плоды истинного служения Богу (будь то служение кормилицы или служение отца, наставляющего всех возрастающих в истине) к радости нашего Господа. Апостолы и их сотрудники были рады ожиданию награды любви и заботы, имевшей место среди святых Бога.
Но это ни в малейшей степени не мешало апостолу Павлу нежно любить тех, кто подвергался особым страданиям, ибо христианство не что-то призрачное или воображаемое, но является самым реальным явлением и обладает способностью приспосабливаться к любой нужде. Оно по настоящему избавляет от всего вымышленного (как в рассуждениях, так и в воображении) относительно всего, что касается Бога. Предрассудки по своему опасны, но не менее опасен и догматизм голого интеллекта. Писание возвышает верующего над тем и другим; и все же апостол Павел показывает свое беспокойство за фессалоникийцев. Он не сомневался в бдительности Господа. И все же он всем сердцем переживал за фессалоникийцев.

### 1Фессалоникийцам 3

Но поскольку Павел сам не мог прийти к ним, то послал вместо себя Тимофея (гл. 3) и был рад услышать добрую весть, которую тот принес ему, ибо Павел очень беспокоился, как бы фессалоникийцы не поколебались своей верой в скорбях и бедах, нависших над ними. Несомненно, фессалоникийцы в некоторой степени были готовы к скорбям, ибо Павел, когда был у них, предупредил о том, что они будут страдать.
Теперь же как рад он был услышать, что планы искусителя рухнули! Тимофей вернулся с доброй вестью об их о вере и любви. Несмотря ни на что, фессалоникийцы всегда имели добрую память о них, желая их видеть, как и они их. Любовь все еще пребывала как в нем, так и в них. “Мы, при всей скорби и нужде нашей, утешились вами, братия, ради вашей веры; ибо теперь мы живы, когда вы стоите в Господе”. Но воздавая Богу благодарность за них, он продолжает молиться за них.
Мы можем заметить, что в данном послании Павла встречаются две молитвы: первая - в конце третьей главы, а вторая - в конце последней. Первая скорее всего является напоминанием о распространении евангелия среди фессалоникийцев и о служении самого Павла, которое, несомненно, является для них образцом истинного служения Господу в общении со всеми людьми. Он сопровождает свою речь молитвой для более сильного воздействия: “Сам же Бог и Отец наш и Господь наш Иисус Христос да управит путь наш к вам. А вас Господь да исполнит и преисполнит любовью друг к другу и ко всем, какою мы исполнены к вам, чтобы утвердить сердца ваши непорочными во святыне пред Богом и Отцем нашим в пришествие Господа нашего Иисуса Христа со всеми святыми Его”.
Здесь мы сразу подходим к тому, что направляет ход наших мыслей, и не только в одном каком-то направлении. Павел молится не только о том, чтобы они могли утвердиться во святыне и поэтому любить друг друга, но чтобы они были преисполнены любви, что и утвердило бы их во святыне. Любовь всегда предшествует святости. Это верно от момента обращения в веру, от начала влияния на душу человека и до самого конца. Сначала еще слабое ощущение любви Бога во Христе обращает сердце человека к Богу. Я не говорю здесь ничего о любви Бога, глубоко укоренившейся в душе человека под воздействием Святого Духа. Ведь у человека может и не хватить силы опереться на божественную любовь - в таком состоянии человек не может являть любовь в изобилии. Но, несмотря на все это, надежда на любовь существует, если о ней хоть немного подумать, - всегда остается избыток хлеба для блудного сына, направляющегося в дом отца. Но это было немалой наградой для души грешника, темного и ограниченного из-за своего эгоизма и предающегося похотям и страстям. И что такое грех по своей сути, как не проявление эгоизма? Мы знаем, как эгоизм делает сердце черствым или непробиваемым и как он разрушает любую надежду на милосердие со стороны других. Благодать Бога, наоборот, действенна и побуждает к добру. Поначалу она может быть лишь маленькой искрой, но все же она является началом чего-то поистине великого, доброго, вечного. Вот почему, как мы узнали из евангелия по Луке, блудный сын отправился из далекой страны и шел без отдыха, хотя его отец еще больше жаждал встречи с ним. Именно отец побежал навстречу своему блудному сыну, а не сын - навстречу своему отцу. Так бывает всегда. Именно так действует любовь: сначала это чувство еле заметно, но оно пробуждает грешника от его греховной дремоты (ибо покоем это не назовешь), оно пробуждает его от греховных снов смерти. С другой стороны, именно полнота любви позволяет душе осознать всю щедрость благодати Бога по отношению к нам. Не залог любви, а сама любовь переполняет сердце. И эта святость не только желаема, но настоящая и глубокая рядом с любовью.
Конечно, сейчас я не ставлю перед собой цели показать тот замечательный путь, каким любовь достигает нас и является нам. Это не относится к нашей теме разговора. Я не стану говорить даже о ее проявлении во Христе, через которого Бог вверяет нам свою собственную любовь, и, таким образом, все еще оставаясь грешниками, мы примирились с Богом смертью его сына и можем радоваться пред ним самим через нашего Господа Иисуса Христа. Но я утверждаю, что истинная святость есть плод той любви, которой предается душа, плод, который она вкушает искренне и которым наслаждается беспредельно. На такое способна душа, которая стремится познать благодать Бога.
Однако здесь Павел искренне жаждет их возрастания в святости и молится за них, чтобы они “исполнились и преисполнились любовью друг к другу и ко всем, какою мы исполнены к вам, чтобы утвердить сердца ваши непорочными во святыне”. В этом очень хорошо просматривается связь с пришествием Христа. Павел предполагает, что эта связь вытекает из любви и переходит в святость, оставаясь неразрывной до тех пор, пока святые не явятся, наконец, в славе, когда Христос придет, чтобы взять нас на небеса. Почему (позвольте мне спросить) ни в данной главе, ни в следующей не сказано о его пришествии с целью принять святых? Да потому, что наша жизнь в любви и святости - это вопрос, целиком зависящий от Святого Духа; и это имеет самое близкое отношение к появлению Христа, когда и мы явимся вместе с ним. Там, где мы начинаем жить такой жизнью, мы явно несем ответственность перед святыми. И именно появление Господа Иисуса обнаружит то, как мы несли возложенную на нас ответственность. Тогда каждый из нас увидит это, ибо самолюбие больше не будет мешать нам судить самих себя или давать оценку другим; тогда не останется ничего, кроме правды, и обнаружится все, что действовало в нас, и все наши дела обнаружатся. Ибо Господь, несомненно, придет, чтобы представить нас перед лицом Бога, но Он явится в славе вместе с нами. Когда наступит это время, то станет ясно, насколько велика была наша вера или насколько велико неверие. Все будет обращено к его славе. Поэтому в 3-ей главе, как мне кажется, Дух сосредотачивает все внимание на его приходе со всеми святыми, а не ради них.

### 1Фессалоникийцам 4

Следующая часть, или вторая половина данного послания, фактически начинается увещеванием. Сначала апостол настаивает на том, чтобы фессалоникские святые хранили себя в чистоте (гл. 4), затем говорит несколько слов о любви. Возможно, покажется странным, что было необходимым предостеречь этих святых (поступки которых были так честны и исполнены искренности) от нечестивых проступков даже в самых близких жизненных отношениях, что христианина вообще надо было предостерегать от блуда и прелюбодеяний. Однако нам известно, что грешная плоть так безрассудна, что не застрахована ни от каких обстоятельств и может оступиться, даже радуясь благословению благодати Бога, если не чувствует угрызения совести и не склонна к самоосуждению, - вот на чем основаны эти серьезные предостережения со стороны Господа. Они были необходимы в то время, и особенно в Греции, ибо подобные грехи в языческом мире не осуждались, а даже оправдывались. Даже в более позднее время человечество извлекло огромную пользу из подобной перемены. Несомненно, люди теперь могли обогатиться истиной и много говорить о святости, но как мало они еще знали об истине и святости, прежде чем позаимствовали их из Писания. Но пока это было лишь чем-то заимствованным, лишенным истинной ценности. Люди, преемниками которых они являлись, были в высшей степени нечестивцами. Последователи Аристотеля и Платона нисколько не подходили для порядочного общества. Допускаю, что нашим грекам не понравилась бы такая оценка или показалось бы очень обидной, но им или не хватает основ для формирования подобной нравственной оценки, или они не смотрят в лицо совершенно ясным фактам. Если бы они намеренно одобряли подобную мораль Платона или не придавали значения тем моральным принципам, которые Платон считал необходимыми для своей республики, тогда бы не было сомнений по поводу их позиции. Несомненно, имели место кое-какие возвышенные рассуждения, но не более; ибо люди полагали, что разговоры о морали приносят столько же пользы, сколько сама мораль. Именно Христос, и только Он один, открыл всем подлинную истину Бога в словах и поступках. До него она была неизвестна людям, и тем более ясно доказано на кресте то, что Он - есть любовь. Христос первым явил абсолютную чистоту в самой той природе, которая до этого упивалась в похотях и страстях.
Но фессалоникийцы в общем могли и не оценить в полной мере всю важность слов апостола, пребывая в истине, как младенцы. Несомненно, у апостола Павла были весьма серьезные основания уделять в послании Фессалоникийцам особое внимание моральной чистоте. Дело в том, что для людей было тогда в порядке вещей жить так, как им заблагорассудится. Особых огорчений не было, лишь обычная человеческая месть или наказание законом могли удержать их от намеренных действий; люди могли заниматься всем, что они считали безопасным. В те дни так и было, и лишь христианство (или исповедание его) препятствовало им делать все, что угодно.
Предупредив их о соблюдении себя в чистоте, апостол далее напомнил им о любви друг к другу и добавил, что о последнем не было нужды писать им. Они сами были научены Богом и знали, к чему были призваны в братолюбии. Но Павел страстно умолял их жить тихо, делать свое дело и работать своими собственными руками, как он сам не только заповедал им, но показал на собственном примере, пребывая временно среди них. Он всей своей душой желал, чтобы они “поступали благоприлично перед внешними и ни в чем не нуждались”.
Вот мы и подошли к главной теме данного послания. Фессалоникийцы серьезно заблуждались относительно умерших. Они боялись, что умершие святые упустят многое в день пришествия Господа, то есть они не смогут участвовать в радостной встрече Господа Иисуса со своими святыми. Это тотчас же указывает нам на то, чтобы мы не спешили оценивать фессалоникских верующих по тем меркам, которые помогли выявить через Святого Духа эти заблуждения. У нас есть преимущество в том, что мы можем проследить полностью развитие этой истины, которая большей частью постигалась через исправление грехов и заблуждений силой свыше. Новый Завет тогда, как вы должны помнить, еще не был написан; тогда было написано очень мало - только одно евангелие или, по крайней мере, два и ни одного послания. Следовательно, кроме той информации, которую фессалоникийцы получили от апостола Павла во время его относительно недолгого пребывания у них, они почти не имели источников познания истины, а нам известно, как легко забывается всего лишь один раз услышанное. И этот факт говорит о том, каким бесценным даром обладаем мы, имея возможность не только слышать Слово Бога, но и читать его Слово, Библию. В то время, однако, Новый Завет большей частью не был написан. В Писании еще не было тех книг, которые больше всего были бы полезны фессалоникским святым. Поэтому нам не стоит удивляться их неведению относительно того, что касалось их умерших братьев. С другой стороны, это не говорит о том, что они испытывали страх по поводу смерти этих святых. Этот страх не может возникнуть в сознании тех, кто воспитан на том, что апостол называет “наше евангелие”, и нет большей вины, чем та, что предполагает провал в этом отношении. И все же можно почувствовать, что фессалоникийцы не сразу войдут в полное благословение. Можно понять их недоумение, вызванное незнанием того, что Господь сделает с ними. Они не знали, войдут ли они в царство Бога, а если войдут, то как и когда? Это оставалось для них нерешенными вопросами.
Святой Дух помогает им теперь выйти из затруднительного положения и поэтому говорит им: “Не хочу же оставить вас, братия, в неведении об умерших, чтобы вы не скорбели, как прочие, не имеющие надежды. Ибо, если мы веруем, что Иисус умер и воскрес, то и умерших в Иисусе Бог приведет с Ним”. Мы вновь ясно слышим о том, что Господь явится и приведет вместе с собой этих святых. Сказано не о том, что Господь примет их к себе, а о том, что Он приведет их с собой. Иными словами, еще раз говорится, что Господь явится в славе со своими святыми, уже прославленными. Когда этот момент настанет, то они, по крайней мере, будут с ним. Таково первое утверждение апостола. Но эта же истина, которую им раньше было трудно понять, рождает другую проблему. Возникает вопрос: “Как же святые, которые умерли, смогут потом явиться вместе с ним? Как смогут все святые явиться в славе со Христом?” Кажется им было понятно, что когда Господь явится, то его на земле будут ждать святые, и эти святые, в некотором смысле, разделят со Христом его славу. Но фессалоникийцы явно приходили в замешательство, когда вопрос вставал об уже умерших святых, - они не знали, что делать с тем промежутком времени, если они действительно имели в виду промежуток времени. Они не знали, каким образом Господь встретится с теми, кто уже умер, и теперь Павел объясняет им это.
“Ибо сие говорим вам словом Господним, что мы живущие, оставшиеся до пришествия Господня, не предупредим [ни в коем случае не сможем предвидеть] умерших”! Если бы они остались живыми, тогда бы не возникало проблемы. Некоторым в наши дни возникновение подобной проблемы может показаться странным, но дело в том, что скорбь фессалоникийцев была вызвана искренностью их веры, а отсутствие замешательства по этому поводу у современников частично объясняется тем, что современники не верят также искренно, как фессалоникийцы. Если бы в них было больше истинной веры, они, возможно, тоже пришли бы в замешательство - не в конце, но, как обычно, в начале. Так происходило в то время с фессалоникийцами. Таков всегда результат веры в начале. Первое познание истины дает возможность ощутить многое из того, что мы не в состоянии понять сразу. Но Бог приходит на помощь верующему и своей благодатью помогает решать одну проблему за другой. Апостол Павел дает им следующее разъяснение: “Мы живущие, оставшиеся до пришествия [или присутствия] Господня...” Слово “пришествие” указывает на факт присутствия в противовес отсутствию. “Мы живущие, оставшиеся до пришествия Господня, не предупредим умерших”. Я имел смелость заменить слово “предупредить”, которое является устаревшим от слова “предшествовать”, что передает тот же самый смысл, что и “предупредить”, если толковать его так.
Мы “не сможем предшествовать умершим”. Итак, предположим, что мы ждем пришествия Христа и что Он придет. Но как мы не будем предшествовать тем святым, которые умерли еще раньше? Как такое может быть? Ответ на этот вопрос дается в следующем стихе. “Потому что Сам Господь, - говорит апостол, - при возвещении, при гласе Архангела и трубе Божией, сойдет с неба, и мертвые во Христе воскреснут прежде; потом мы, оставшиеся в живых, вместе с ними восхищены будем на облаках в сретение Господу на воздухе, и так всегда с Господом будем”. Таким образом, становится очевидным то, что если и будет разница в воскресении, то она будет в пользу мертвых во Христе, а не в пользу оставшихся в живых. Ибо мертвые воскреснут первыми. Помните, что умирает лишь тело. В Писании никогда не говорится и не подразумевается то, что умирает душа. Но те, кто спит в своих могилах, пробудятся от гласа (keleusma) Господа Иисуса, ибо это слово означает призыв командира, обращенный к своим подчиненным, или приказ адмирала своим матросам. Это повеление исходит от того, кто имеет власть или пользуется авторитетом среди тех, кто связан с ним; это не тот неясный призыв к тем, кто, возможно, и не подчинится ему, это призыв Бога к своему народу.
Итак, несомненно, что этими словами, как и другими фактами, можно опровергнуть предположение некоторых о том, что этот глас должен быть услышанным всеми людьми вообще. Люди (в общем смысле этого слова) не состоят в подобных отношениях. Иначе говоря, это будет призыв Господа к его собственным, и поэтому мертвые во Христе воскреснут прежде, как непосредственный результат этого призыва. “Потом мы, оставшиеся в живых, вместе с ними восхищены будем на облаках в сретение Господу на воздухе, и так всегда с Господом будем”. Эти слова сразу рассеивают всякие сомнения относительно мертвых святых. Мертвые, конечно же, не упустят момент встречи Господа со своими собственными; они воскреснут прежде, а мы немедленно присоединимся к ним и, таким образом, вместе с ними будем восхищены для встречи Господа на воздухе, чтобы всегда пребывать с Господом.

### 1Фессалоникийцам 5

Затем Павел, утешив фессалоникийцев тем, что их умершие братья будут с ними, начинает говорить о пришествии дня Господа (гл. 5): “О временах же и сроках нет нужды писать к вам, братия, ибо сами вы достоверно знаете, что день Господень так придет, как тать ночью”. В Писании “день Господень” неизменно означает то время, когда Господь явится перед всеми, чтобы свершить страшный суд над грешниками. Это никогда не касалось каких-либо отношений с христианами на земле. Мы видим, что здесь об этом времени говорится особым образом и улавливается определенная связь между этими определениями. День Христа означает тот аспект дня Господа, который рассматривает всех Христовых как тех, что займут особое положение в грядущем царстве. Следовательно, там, где речь заходит о плодах труда за служение Христу, о награде за верность ему или о чем-то подобном этому, - там имеется в виду “день Христов”.
Но “день Господень”, как таковой, неизменно является днем свершения суда Господа над человеками земли. Однако апостол Павел не чувствовал необходимости писать в своем послании об этом дне, ибо было уже хорошо известно, что день Господа придет, как вор ночью. Так говорилось об этом еще в Ветхом Завете. Все пророки предсказывали этот день. Если вы внимательно прочтете всех ветхозаветных пророков от Исаии до Малахии, то поймете, что день Господа явится тем моментом божественного вмешательства в жизнь людей, когда человеку не будет больше разрешено идти своим путем и когда Сущий будет судить всех людей во всех уголках мира, когда все идолы всех народов будут низвергнуты вместе с их невежественными поклонниками. Но сам Господь возвысится в тот день, а его народ займет достойное место, и язычники займут подобающее им место. То будет время явного божественного управления миром. Господь воссядет на свой земной престол на Сионе, и все народы покорятся его власти в лице Христа.
Вот почему апостол Павел, говоря о дне Господа, ссылается на то, что о нем уже слишком хорошо известно и не требуется говорить вновь. Фессалоникийцев не требовалось просвещать относительно дня Господа. Но, упомянув о нем, апостол помог им ясно понять разницу в грядущем обращении Господа со святыми и с остальными людьми. Сведения о грядущем пришествии Господа были необходимы фессалоникийцам, но просвещать их о дне Господа не было нужды. О дне Господа все слышали из Ветхого Завета. Значение этого дня, несомненно, было известно любому книжнику, знавшему Ветхий Завет. Даже иудеи не дискутировали по этому вопросу, и христиане, конечно же, соглашались с божественным свидетельством Ветхого Завета. Но какой-нибудь христианин мог не знать того, что ему более всего требовалось знать и понимать: какая связь существует между его собственными надеждами и днем Господа?
И очень многие приходят в явное замешательство от того, что не могут отличить надежду христианина и “тот день” для этого мира. А это открывает огромное желание души думать о том и другом вместе. Нам всем понятно, что люди желали бы иметь лучшее из двух. Но такого быть не может. Потому, рассуждая о дне Господа (и я обращаю на это ваше внимание потому, что в следующем послании мы увидим, как это важно), Павел говорит: “Ибо, когда будут говорить: “мир и безопасность”, тогда внезапно постигнет их пагуба, подобно как мука родами постигает имеющую во чреве”. Он не говорит: “Будете”, а говорит: “Будут говорить”. Почему так? Говоря о восхищении в сретение Господу, он говорит: “Будем”, но, напоминая о дне Господнем, говорит: “Будут”.
Конечно же, апостол исключает верующих, ибо он говорит: “Но вы, братия, не во тьме, чтобы день застал вас, как тать”. Помимо этого, он указывает на причину духовного характера: “Но вы, братия, не во тьме, чтобы день застал вас, как тать. Ибо все вы - сыны света и сыны дня: мы - не сыны ночи, ни тьмы. Итак, не будем спать, как и прочие, но будем бодрствовать и трезвиться. Ибо спящие спят ночью, и упивающиеся упиваются ночью. Мы же, будучи сынами дня, да трезвимся, облекшись в броню веры и любви и в шлем надежды спасения, потому что Бог определил нас не на гнев, но к получению спасения через Господа нашего Иисуса Христа”. Под спасением здесь подразумевается полное избавление от грехов, еще не наступившее, и искупление не только души, но и тела. Ибо Христос “умер за нас, чтобы мы, бодрствуем ли, или спим, жили вместе с Ним”.
Всегда помните, что бодрствование и сон здесь относятся к телу; о них сказано вовсе не с намеком на духовное состояние. Невозможно, чтобы Дух Бога мог сказать такое, как бы ссылаясь на то, что, будучи духовными или недуховными, мы все равно должны быть с ним. Святой Дух никогда не относится несерьезно к состоянию грехопадения. Нет ничего более враждебного духу Писания, чем если бы Дух Бога отнесся с безразличием к вопросу о нравственном состоянии святого. Несомненно, Он использует слова “спать” и “бодрствовать” в другом смысле, но мне кажется, что апостол Павел допускает мысль, что святые из Фессалоники могли и не уловить то, что, продолжая свою тему, Павел употреблял эти слова не в духовном значении. В 6-ом стихе, например, состояние сна и бодрствования рассматриваются как духовные, но когда мы переходим к 10-ому стиху, то эти слова (“спать” и “бодрствовать”) относятся к вопросу телесной жизни и смерти, а не к поступкам святых. Фактически эта манера брать слова и употреблять их в ином смысле является одной из особенностей отрывистого, живого и убедительного стиля апостола Павла.
Я бы не обращал на это ваше внимание, если бы не знал, что даже выдающиеся люди иногда, к сожалению, могут упустить это из виду и понимают отрывок Писания в узком и далеко неточном смысле. Но таким образом нельзя понять Библии. К этому приводит неправильное употребление алфавитного указателя слов или изречений Библии теми, кто вместо того, чтобы проникнуть в суть мысли или постичь истинное значение слова, увлекается словесными аналогиями.
Мы будем жить с ним тогда, а “Поэтому увещавайте друг друга и назидайте один другого”. Далее он дает фессалоникийцам своего рода назидания; и я обращу внимание на одно из них, имеющее важное практическое значение. Апостол призывает этих начинающих верующих уважать трудящихся у них, и их предстоятелей в Господе, и вразумляющих их. Они должны были почитать их с большой любовью за их дело и быть в мире между собой.
Это увещевание, всегда уместное, исполнено, на мой взгляд, мудрости, и нам полезно прислушаться к нему сейчас, и по той самой причине, что мы находимся далеко не в одних и тех же условиях с фессалоникскими святыми, но причастны к одному делу с ними. Несомненно, эти святые пребывали в сравнительно более младенческом состоянии, чем те, к кому я обращаюсь теперь. И все же если святые (не имеет значения степень их осведомленности) тогда имели в своей среде тех, что трудились у них и были их предстоятелями в Господе, то, несомненно, тот же Господь оказывает теперь помощь нам и управляет нами. Он назначает и посылает своих трудящихся в мир и тех, кто являет духовную силу и мудрость, что и позволяет некоторым людям становиться вождями других. Следовательно, справедливо неоспоримым является то (и примером тому служит не только просьба апостола к фессалоникийцам), что предстоять другим в Господе можно независимо от апостольского звания. Совершенно неверным и ошибочным было бы сводить это в рамки апостольства, хотя допускается, что именно апостолы обычно назначали старейшин. Но суть сказанного здесь заключается в том, что определенные на эту роль сами являли духовную силу и могущество и что величайший из апостолов умоляет святых признать и уважать таковых, и только таковых, предстоятелей в Господе, совершенно невзирая на апостольский чин. Несомненно, правильное назначение таковых из внешних было желательно и играло по своему важную роль. Но в какое время и в каком месте это не было бы важным?
Что касается нас, то каким бы важным и нужным мы ни считали такое назначение руководителей из внешних, мы не можем осуществить его. Кого можно было бы определить на такое руководство, не принимая во внимание авторитет Писания? Несомненно, любой, особенно с задатками лидера, мог бы подражать Павлу, Варнаве или Титу. Но простого подражания явно недостаточно - оно даже вредно. Те, кто выступает инициаторами или признаны таковыми, и есть те личности, которых следует назначать, но они сами не вправе назначать, если мы на самом деле послушны Богу. Более того, для такой цели необходимы полномочия непосредственно от Господа. Где теперь такие полномочия? Как только вы принимаете эти полномочия на себя, становится очевидным, что поставленный вами властвовать не может возвыситься над тем, кто его назначил. Если власть дается людьми, то она может существовать только как человеческая власть. Однако апостол Павел - или, скорее, предвидящий Дух Бога - предвидит всякие случайности, предостерегая и указывая на то, что собрание верующих, пусть даже собравшееся не так давно, должно иметь в своей среде одного или более способных руководить остальными, и они обязаны уважать и любить тех трудящихся у них, преимущественно за их дело. Если бы такие лидеры появились теперь (и кто будет отрицать, что они могут появиться теперь?), то разве святые не были бы призваны уважать их? Разве нет таких, кто трудится у них, кто предстоит им в Господе? Совершенно очевидно, что не следует избегать подобной истины, ибо существующая уже длительное время неразбериха в христианском мире никоим образом не сводит ее к нулю, но, скорее, создает новое основание держаться этой истины, равно как и всех других в Писании. Несомненно, это может быть не всегда приятно для тех людей, которые высокого мнения о себе, но будьте уверены, это по своему чрезвычайно важно.
И опять-таки, учитывая обстоятельства, в которых находились фессалоникийцы, опасаясь их опрометчивых поступков, апостол Павел призывает этих братьев опасаться бесчинных поступков. Две вещи, похоже, связаны между собой: миролюбие способствует любви и уважению. Распущенные люди не желают признавать никого из своих предстоятелей в Господе. Поэтому апостол Павел призывает фессалоникийцев вразумлять бесчинных, утешать малодушных, поддерживать слабых и быть долготерпеливыми ко всем. Далее следует поток других увещеваний, на которых мне нет необходимости останавливаться. Моей целью теперь является не столько рассмотрение увещеваний данного послания, чтобы показать общий замысел, который пронизывает каждое увещевание, сколько всесторонне показать этот замысел.

## 2 Фессалоникийцам

Оглавление: гл. 1; гл. 2; гл. 3.

### 2Фессалоникийцам 1

Второе послание Фессалоникийцам поднимает проблему другого рода. Оно было написано ввиду еще одного неправильного толкования истины о пришествии Господа, а значит, еще одной опасности, угрожающей святым. Как целью первого послания было уберечь фессалоникских святых от заблуждения в отношении мертвых, так целью второго послания было вразумить их относительно живых. Они были очень расстроены, когда поняли, что некоторые их братья умрут прежде, чем явится Господь. Они были так поглощены постоянным ожиданием Христа с небес, что им и в голову никогда не приходило, что хоть один христианин может умереть, не дождавшись возвращения Господа. Как же они, должно быть, верили в своем постоянном ожидании его, что их благословенная надежда близка! Теперь (получив разъяснение) они поняли, что им нечего печалиться о своих умерших братьях, ибо мертвые во Христе воскреснут первыми, а затем и мы, оставшиеся в живых в его пришествие, и вместе с ними мы будем восхищены в сретение Господу. Второе послание апостола было написано с целью показать другое, еще более серьезное заблуждение. Мы видим, что фессалоникийцы были очень взволнованы и испуганы. Апостол Павел весьма беспокоился о них, боясь, как бы искуситель не соблазнил их и труды апостола не оказались напрасными; он боялся, как бы, движимые скорбями и своим горем, они не поддались страху, не устрашились ужасного дня Господа, что дьявол сумел бы использовать в своих целях.
Всякий, кто читал Исаию, Иеремию, Иезекииля и малых пророков, знает, что они говорят нам по поводу дня Господа и о тех ужасах, которые постигнут людей с приходом на землю того дня - дня страха и тьмы, когда все земное полностью придет в смятение, и даже народ Бога, кажется, вот-вот поглотится своими врагами. Лжеучение всегда противопоставляет одну истину другой, и в то время не было недостатка в таком влиянии среди фессалоникийцев, ибо многие стремились убедить их в том, что день Господа наступал уже тогда. Возможно, им внушали, что их скорби являлись отчасти следствием того дня. Несомненно, враги стремились поколебать их уверенность, внушая, что день Господа уже наступает. Фессалоникские святые подвергались таким ужасным гонениям и терпели такие скорби, что могли бы поколебаться умом и смутиться, а потому поверить в то, что будто уже наступил день Господа. Этот ложный слух, казалось, намекал им на то, что они должны придать какой-то переносный смысл выражению “тот день” (поскольку именно с таким оттенком он был представлен в Ветхом Завете пророками). По крайней мере, они должны были считать, что “день Господень” не обязательно требует присутствия самого Господа. Другими словами, они могли думать подобно многим христианам, которые воображали, что страшное время скорбей должно постигнуть мир прежде, чем явится Господь, чтобы взять своих святых с собой на небеса.
Второе послание было написано с целью вывести из заблуждения фессалоникских святых. Действительно, этим посланием апостол намеревался избавить всех христиан от любых волнений подобного рода, хотя это могло быть чревато новыми гонениями, какие имели место тогда и впоследствии, исходя от язычников и папского Рима. Но гораздо хуже могли быть последствия того ужаса, который дьявол стремился посеять среди фессалоникийцев. И поэтому апостол Павел принимается за эту работу. Прежде всего он утешает их.
“Павел и Силуан и Тимофей - Фессалоникской церкви в Боге Отце нашем и Господе Иисусе Христе... Всегда по справедливости мы должны благодарить Бога за вас, братия, потому что возрастает вера ваша, и умножается любовь каждого друг ко другу между всеми вами, так что мы сами хвалимся вами”. Можно заметить, что апостол не употребляет здесь фразу “терпение упования”. По какой причине? Именно этого упования больше не было видно в их сердцах. Вот как преуспел дьявол. Они успокоились и сразу же потеряли некоторый свет и радость надежды, движимые более или менее своей скорбью, но, возможно, не столько под воздействием извне, сколько обольщениями сатаны через лжеучение, что само по себе гораздо более опасно для чад Бога. Ясно, что апостол Павел просто ссылается на их возрастающую веру и умножающуюся любовь друг к другу. Он больше не упоминает их терпение упования и не хвалится им, но именно терпения упования им и не хватает. То есть он во втором послании называет только два их достоинства (из тех трех, которые он упоминал в первом) и не упоминает третьего - терпение упования. То, что было тесно связано со всем смыслом первого послания, выпадает из второго. Для этого имелась слишком веская причина. На определенное время они лишились терпения упования, как уже объяснялось. Правда, апостол говорит им: “Мы сами хвалимся вами в церквах Божиих, терпением вашим и верою [он не говорит “терпением упования”] во всех гонениях и скорбях, переносимых вами”. Они держались Христа и не изменяли ему, но в душах не было прежнего источника надежды на Христа. Мы скоро еще больше убедимся в очевидности этого.
Было явное доказательство, как говорит апостол, того, “что будет праведный суд Божий, чтобы вам удостоиться Царствия Божия, для которого и страдаете”. И все было хорошо до сих пор. “Ибо праведно пред Богом - оскорбляющим вас воздать скорбью, а вам, оскорбляемым, отрадою вместе с нами, в явление Господа Иисуса с неба, с ангелами силы Его, в пламенеющем огне совершающего отмщение не познавшим Бога и не покоряющимся благовествованию Господа нашего Иисуса Христа”. Ведь имела место ложная теория относительно этого дня, из-за чего и вытекает необходимость объяснения его сущности в связи с пришествием Господа: с наступлением этого дня беды не должны обрушиться на детей Бога. На самом деле Господь тогда произведет суд над их врагами - я имею в виду не суд над мертвыми в конце, а суд над живыми. Об этом дне апостол не говорит больше в каком-то метафизическом или подготовительном значении как о сильном стихийном бедствии или поражении, но описывает его здесь как явление Господа Иисуса с неба в пламени огня. И нет никаких сомнений насчет природы этого бедствия или его последствия. Каждый видящий увидит его.
Иными словами, даже 1-я глава явно подготавливает нас к полному рассеиванию тех иллюзорных и волнующих миражей, которые лженаставники навязывали в ложном свете фессалоникским святым. Но апостол преследует и более далекую цель. Он представляет две категории людей, на которых направит свое мщение Господь, - это не познавшие Бога и не покоряющиеся благовествованию Господа Иисуса Христа. Вероятно, это, соответственно, язычники и иудеи. Отчего же здесь мы не находим и намека на третью категорию - на его связь с собранием Бога? Потому что те, кто составляет собрание, больше не присутствуют здесь.
Итак, показано, что Господь воздаст всем на земле по их делам - каждому в отдельности. Он будет вершить суд, а поэтому не будет смешивать всех в общую кучу. Поэтому и даются такие различия, которые еще больше указывает на то, что христиане не подлежат суду. Смысл этого становится более понятным по более глубокому размышлению. Апостол Павел объявляет не все сразу, он подготавливает к этому (со всей осмотрительностью). Когда он говорит: “Не познавшим Бога”, то имеет в виду идолопоклонников-язычников. После этого он добавляет с другим определением про “не покоряющихся благовествованию Господа нашего Иисуса Христа”, и может показаться, будто бы речь идет об одной категории. На самом деле существовали две категории, и поэтому мы призваны более точно выражать смысл сказанного про “не покоряющихся благовествованию Господа нашего Иисуса Христа”. При всех обстоятельствах, каким бы образом ни передавали смысл сказанного, я без колебаний скажу, что в первом случае речь здесь идет не о ком-то другом, - они были теми язычниками, которые не познали Бога, а те другие, о которых говорится далее, - иудеи, которые, хотя и познали Бога в некотором смысле больше язычников, но не покорились благовествованию нашего Господа Иисуса Христа. Неверующий всегда выявляется посредством испытания Богом, и день Господа обнаружит любую вину и накажет каждого виновного: и язычники, не познавшие Бога, будут наказаны, и иудеи, неверно понявшие и извратившие ветхозаветное откровение и поэтому не покорившиеся благовествованию Христа, не избегут наказания, как не избегут его и не упомянутые здесь отступники от христианской веры.
Причину того, почему ничего не сказано о христианах, бывших уже на земле, мы узнаем несколько ниже, а теперь я просто замечу, что христианин не мог отнести себя ни к одной из этих двух категорий. Совершенно очевидно теперь, что на кого бы ни обрушился ужас дня Господа, он не коснется их. Поэтому если христиане и терпели скорби, то эти скорби никоим образом не носили тот же характер, какой будут иметь бедствия, которые произойдут в день Господа. Учение тех, кто пытался внушить христианам, будто уже наступает день Господа, было явно вероломным; и если они осмеливались брать на себя право утверждать такое, то они не просто заблуждались, а являлись виновниками того, что дьявол использовал их. Что же касается этих двух категорий людей, то, как написано у апостола Павла, те и другие “подвергнутся наказанию, вечной погибели, от лица Господа и от славы могущества Его, когда Он приидет прославиться во святых Своих и явится дивным в день оный во всех веровавших”, ибо таково полное значение этого.
В новом веке люди в изобилии получат благовествование, но благословение в тысячелетнем царстве примет не совсем форму веры. Благословенные будут созерцать славу Господа. Такова будет их форма благословения, как указано в Писании. Земля наполнится познанием не веры, но познанием славы Господа подобно тому, как море наполняется водами. И это в бесчисленных случаях будет плодом истинно божественного учения; но познание опишет это лучше, чем вера; и мы легко сможем понять разницу между тем и другим. И веровавшие увидят славу Господа, взирая на Господа, больше не скрытого от них, но явленного. Эти благословенные, о которых сказано в 1-ой главе данного послания, есть явно те, кто уже уверовал в Господа. Поэтому апостол и утверждает: “Для сего и молимся всегда за вас, чтобы Бог наш соделал вас достойными звания и совершил всякое благоволение благости и дело веры в силе, да прославится имя Господа нашего Иисуса Христа в вас, и вы в Нем, по благодати Бога нашего и Господа Иисуса Христа”.

### 2Фессалоникийцам 2

Далее, во 2-ой главе, апостол подходит к обсуждению особого рода заблуждений. “Молим вас, братия, о пришествии Господа нашего Иисуса Христа... не спешить колебаться умом и смущаться ни от духа, ни от слова, ни от послания, как бы нами посланного, будто уже наступает день Христов”. Хорошо известно, что в самых достоверных рукописях и в воспоминаниях древних свидетелей, сказано: “день Господень”, а не “день Христов”, и это бесспорно верно.
Слово “enesteke” означает не приближающееся время, но время уже наступившее. Сейчас я не буду подробно останавливаться на доказательстве этого факта, поскольку уже доказывал это в другом месте. Следует только заметить, что данное слово довольно часто встречается в Новом Завете и нигде не имеет иного значения, чем указанное мной. Даже у лучших греческих авторов оно нигде не употребляется в смысле “близкий” (так полагали некоторые, но это неверно). Оно всегда означает “настоящий” в противоположность “будущему”, которое всегда приближается. Поэтому в двух случаях в Новом Завете оно употребляется в значении, противоположном чему-то грядущему, как ясно сказано в Рим. 8 и 1 Кор. 3. Последнее может означать “близко”. Будущее явно указывает на нечто противоположное тому, что уже наступило. И снова в Гал. 1, 4 мы встречаем “настоящий лукавый век”. Это сказано о настоящем веке. Ибо грядущий век будет не лукавым, а добрым. Он представляет собой противоположность настоящему. То же самое можно сказать о выражении “она есть образ настоящего времени” (Евр. 9, 9) и “по настоящей нужде” (1 Кор. 7, 26). Речь идет не о будущем, но о настоящем, о нужде теперь, а не в какое-то другое время. Короче говоря, означенное слово обычно употребляется в значении “настоящий”. Если грек хотел сказать о настоящем как о чем-то противоположном грядущему, то нет более выразительного слова, чем данное. И можно ли тогда представить себе большее искажение смысла данного послания, как неверный перевод? Таков истинный смысл данного слова, осмелюсь заявить.
И, действительно, это очень помогает правильно понять данный отрывок послания. Апостол Павел обращается к святым. В начале второй главы он вовсе не читает им наставления, а умоляет их, воздействуя на те их чувства, которые еще сохранились в их душах. Он хотел сказать не “молим вас... о пришествии”, как считают некоторые, но “молим вас пришествием”. Таково верное значение сказанного апостолом в мольбе, переданное данным словосочетанием. Он использует надежду на собрание во время пришествия как мотив, побуждающий их не слышать тех, кто смущает святых и вводит их в заблуждение. Обратите внимание на то, какова суть этого лжеучения. Это было не волнующим чувством упования, а, скорее, ужасом, леденящим душу. Оно заставляло их колебаться умом, мешая им, как и прежде, свято, всей душой ожидать пришествия Христа. Это заблуждение вселяло в них страх перед отдельными, вторгавшимися в их жизнь бедами. Они начинали воображать себе, что все эти беды и скорби, которые им приходилось терпеть, были знамением и даже частью хорошо известного им дня Господа, этого дня скорбей. Апостол же успокаивает их, говоря, что скорби того дня обрушатся на врагов Господа, а не на его друзей. И так как они знали, что каждый верующий любит имя его, то распространяемая идея о дне Господа была явным заблуждением. Она была ложна с духовной точки зрения, так как игнорировала, в первую очередь, его неизменную и совершенную любовь к ним.
Поэтому апостол Павел мог сказать: “Молим вас, братия, о пришествии Господа нашего Иисуса Христа и нашем собрании к Нему, не спешить колебаться умом и смущаться ни от духа, ни от слова, ни от послания, как бы нами посланного, будто уже наступает день Христов”. Разве вы не знаете, что Христос явится ради вас и что главной целью и результатом его пришествия будет ваше собрание, чтобы вместе встретиться с ним в воздухе? Тогда зачем пугаться подобных слухов о его дне и об ужасных его последствиях? О дне Господа вы научены от Бога; так зачем приходить в трепет от этой уловки дьявола, ложно выдающего себя за Духа в слове и в послании, якобы написанного от апостола? Этот день Господа обрушится на мир. И, действительно, апостол Павел намекал в начале этого своего послания, как и в последней части первого, на то, что день Господа не коснется святых, которые есть сыны света и дня. Но они придут соответственно с этим днем, Он не застанет их, как вор ночью, поскольку так Он застанет того, кого следует. Этот день настанет для того, чтобы Господь, верша свой суд, наказал грешный мир; и сам тот факт, что они есть сыны света, доказывает, что Он не может застать таковых врасплох, потому что они принадлежат той сфере, откуда Он придет.
Со всей выразительностью апостол Павел без лишних слов указывает на пути обмана и тьмы, сопровождавшие это представление, и выявляет его истинный источник. Истина отвергает любую примесь лжи; и утверждения о том, что кто-либо получил духовное сообщение, чтобы возвестить другим наступление дня Господа, исходили явно от змея, а не от Бога. Таким образом и так быстро распространяется зло: один неверный шаг ведет к другому. Но само их заявление о том, что они имели якобы полномочия от апостола на такое заблуждение, давало апостолу счастливую возможность опровергнуть эту иллюзию: “Да не обольстит вас никто никак: ибо день тот не придет, доколе не придет прежде отступление и не откроется человек греха, сын погибели”. Это две разные вещи. Апостол утверждает, что день Господа не может прийти, пока не произойдут две вещи. Христианский мир отступит от веры, и тогда откроется человек греха. Какая страшная перспектива! Верят ли этому дети Бога? Мы знаем, что мир имеет в корне противоположные виды на будущее. Те, кто позволяет себе так легкомысленно отнестись к замечательному имени Господа, открыто отпадут от исповедания евангелия, и тогда появится более подходящий для отступников вождь, который и ввергнет их в пучину гибели.
Я полностью убежден, что отдельные, самые важные части замыслов дьявола для совершения отступничества осуществляются уже сейчас. Бог соблаговолил наполнить сердца многих радостью и покоем истины. Он дал возможность многим поверить в слова, духовные признаки которых становятся день ото дня все более явными. Ведь отступничество вновь возымеет место, и откроется человек греха - полная противоположность человеку правды, - которого можно назвать последним Иудой, “сын погибели, противящийся и превозносящийся выше всего, называемого Богом или святынею, так что в храме Божием сядет он, как Бог, выдавая себя за Бога”. Какой разительный контраст с Господом Иисусом, который, будучи истинно Богом, из любви к человечеству стал человеком, чтобы исполнить славную волю Бога и спасти человека своей благодатью! Этот же станет сыном погибели, чтобы погубить всех тех, кто доверится ему. Будучи всего лишь человеком, человеком греха, он займет в то время место в храме Бога , выдавая себя за Бога здесь на земле. Таким образом, он не просто займет место Бога здесь на земле, но, действительно выдавая себя за такового, войдет в его храм. Я не сомневаюсь, что этот храм будет в то время в Иерусалиме: как христианство зародилось в Иерусалиме, так и этот святой город будет последним пристанищем греховной гордыни и последней сценой божественного суда, хотя не только там будет происходить суд Бога. Иерусалим! Рим! Это два имени, представляющих огромное значение для той темы, на которой я коротко остановился. “Не помните ли, что я, еще находясь у вас, говорил вам это? И ныне вы знаете, что не допускает открыться ему в свое время”. Это не есть абсолютное сдерживающее начало, но лишь предостережение, ибо беззаконник должен открыться в свое время.
Ссылка на предыдущее учение оставляет сравнительно невыясненной суть сказанного выше и побуждает к многочисленным дискуссиям. Я думаю, что найти правильный ответ не так уж трудно, и он будет недвусмысленным. Совершенно очевидно, что удерживающая и останавливающая беззаконие сила должна во всем превосходить человека или дьявола и по своей природе должна быть совершенно противоположной человеку греха. Поскольку последний является воплощением греха, или, скорее, возглавляющим всякое зло, то сила, сдерживающая проявление им своей сути, естественно, будет силой добра, которая будет сдерживать на время, угодное Богу, полное проявление им беззакония. Вероятно, есть особая веская причина абстрагировать этот вопрос или даже оставить его невыясненным до конца. Сдерживающее начало может быть не только олицетворенным в человеке, но и отвлеченным, как, например, принцип или сила. Я думаю, в разные времена оно принимало разную форму.
Таким образом, мы оказываемся в рамках узких ограничений, чтобы определить сдерживающее начало и удерживающего. Фессалоникийцы, которые были всего лишь младенцами в познании истины, уже знали то, что сдерживает, что “не допускает открыться ему в свое время”. “Ибо тайна беззакония [или “беззаконие”, что является истинным значением данного слова] уже в действии, только не совершится до тех пор, пока не будет взят от среды удерживающий теперь. И тогда откроется беззаконник, которого Господь Иисус убьет духом уст Своих и истребит явлением пришествия Своего”, или своим присутствием. Ведь, очевидно, мы обнаруживаем здесь силу, которая удерживает беззаконника от совершения им беззакония, - силу, которая также является и личностью. Где же та сила или та личность, что препятствует осуществлению планов дьявола? Нам не нужно много рассуждать на этот счет, ибо можно без колебания ответить, что эта сила есть Дух Бога.
Несомненно, Он есть и сила, и личность; и если не в нем, то было бы нелегко (если вообще возможно) найти то, в чем бы соединились эти два явных намека, а также образ и могущество той силы, о которой идет речь. Однако едва ли можно сказать, что речь здесь идет о Духе Бога, обитающем в собрании, а если и можно, то только в самом общем смысле. Мы обязаны помнить, что Святой Дух не только пребывает там, но также оказывает благоприятное влияние на события в мире и управляет миром. Я далек от той мысли, что когда собрание перестанет существовать, Он будет еще долго удерживать силы этого мира . В мире есть люди, которые не верят в стабильность этого мира, однако, тем не менее, он не внушает им благотворного страха, но они все равно тянутся к нему. Я уверен, что ни один христианин ни на минуту не должен доверять миру. Мы не должны соблазняться прекрасными вещами тех, кто отверг и убил Господа славы. Христиане знают, что погибель быстро грядет, но наступит не раньше, чем они открыто отвергнут истину и примут человека греха. Но какими бы ни были злые намерения человека и искусные уловки дьявола, они не смогут совершенно затмить влияние божественной силы на людей, затмить так быстро, как им хотелось бы. Ибо существует тот, кто еще удерживает и мог бы удерживать всегда от беззакония и кто перестанет это делать только тогда, когда по воле Бога настанет время для последней вспышки гнева. Я думаю, все закончится не сразу, даже когда Господь придет и заберет к себе своих святых, тех, что уже умерли, и всех живых и ожидающих его. Я говорю “всех”, потому что вы должны помнить, что в Писании неизменно говорится, что каждый святой ожидает Христа. Идея, что можно быть святым и не ждать его пришествия, не укладывается в помыслах Святого Духа. Конечно же, можно оступиться и стать на неверный путь под влиянием вредного учения или по собственной небрежности, но если Христос есть моя жизнь и моя правда, то я никогда не перестану любить его, а если так, то я должен стремиться увидеть его и быть с ним, когда Он явится в славе, быть там, где только такая жизнь, такая правда и любовь, которая дает людям проявить себя и получить заслуженные плоды. Следовательно, всегда предполагается, что каждый христианин, познавший его любовь, ждет, когда Христос явится и примет нас к себе, чтобы мы могли быть с ним в доме Отца, прежде чем Он свершит свой суд над миром. И до тех пор Дух Бога будет препятствовать замыслам дьявола, и даже после того, как исчезнет собрание, по моему мнению, Он некоторое время будет сдерживать беззаконие.
Из Откровения мы знаем, что какое-то короткое время Бог будет совершать определенные благотворительные действия. Он не только не перестанет общаться с душами, но и мы не сразу столкнемся с отступничеством или человеком греха. Именно это соображение касается данного вопроса, ибо, несомненно, не по воле человека прекращается благословение душ или будут сдерживаться тщеславные действия дьявола. После того, как собрание будет вознесено, Дух Бога еще будет действовать, и действовать двояким образом. Он приведет души к познанию свидетельства о том, что Бог тогда восстанет, чтобы свидетельствовать в существующих сложившихся обстоятельствах и явить свою славу и свое милосердие по отношению к человеку. Но, кроме того, Дух удержит те силы, которые через свое падение мгновенно становятся оружием дьявола. В определенный момент, на который ясно указано в книге Откровение, дьявол будет низвергнут с небес и тогда выдвинет свой давно задуманный план. А та империя, которая давно исчезла с людских глаз, причем так давно, что мудрые мира сего считают невозможным ее восстановления, Римская империя, вновь появится и выступит, облеченная дьявольской силой. Именно в это время Дух и перестанет удерживать.
Как раз тогда эта западная империя использует всю свою мощь (и дьявол будет содействовать ей в этом) для установления политико-религиозной главы в Иерусалиме, который не только станет главой иудеев, но одновременно и религиозным вождем Запада. Это и породит идолопоклоннический и отвергающий Христа иудаизм и явится источником отступничества христианского мира. Человек греха воссядет в храме Бога в Иерусалиме, и неправедные будут поклоняться ему, как Богу. Это позволит Римской империи продолжать осуществлять свой политический замысел, направленный против восточных держав. Запад, как я сказал, будет поддерживать антихриста, и антихрист, в свою очередь, будет поддерживать Запад, которому, соответственно, будет суждено разделить с ним ужасную гибель, которой подвергает их сам Господь, когда явится вершить суд. Ангелы сыграют свою роль, и дыхание Господа будет подобно потоку горящей серы; ибо они будут оставлены на месте преступления, когда будут вести брань с Агнцем, вряд ли понимая, что Он есть Господь господствующих и царь царей. Что же касается гражданских и религиозных вождей, зверя и лжепророка, то они будут преданы вечной погибели, даже не пройдя испытания. Ничего лучшего не ждет тех последних и внешне кажущихся великими лидеров ложной мирской славы. Но помните, что весь цвет Запада (тех стран, что хвастались своей религией, своей цивилизацией и прогрессом) должен будет погибнуть при разрушении этой возродившейся имперской державы и ее иудейского союзника.
Я уверен, что все эти западные страны, которые ныне так уверены в своем богатстве и власти, окажутся беспомощными, попав в конце концов в лапы дьявола. Два зверя, о которых сказано в 13-ой главе Откровения, - это не кто иные, как человек греха в Иерусалиме и гражданский вождь Римской империи вместе с подчиненными им и объединенными с ними царями. Сейчас не время вникать в дальнейшие подробности, но я могу убедительно утверждать, что человек греха, о котором сказано во втором послании Фессалоникийцам, сядет в храме Бога и будет в качестве Мессии принят заблуждающимися иудеями в Иерусалиме и что первый зверь - это глава Римской империи, ибо гражданская власть в то время отделится от религиозной, а мы все знаем, как пылко люди желают этого уже теперь. Но когда это случится, то результаты будут совсем иные, нежели те, каких ожидали большинство людей.
Признаюсь, что меня поражает тот серьезный факт, что кое-кто не может говорить об этих вещах даже через короткие промежутки времени, не ощущая все новых признаков, которые в принципе приводят нас все ближе и ближе к краю пропасти. Я всегда предостерегаю во всех отношениях тех, кто питает радужные надежды относительно земли и обещает, что люди со временем исправятся. Следует заметить, что описанный здесь беззаконник и тот, кому уготовлена такая судьба, имеет самое близкое отношение к тайне беззакония, которая уже тогда была в действии, как сообщил нам апостол Павел, которая продолжала действовать все больше, и теперь действует весьма сильно. Истинно то, что беззаконник не откроется до тех пор, пока не удалится Дух Бога, сдерживающий беззаконие в мире. Это представляется мне естественным выводом из утверждения апостола Павла, который можно сравнить со светом, пролитым на этот же предмет другими отрывками Писания, который, по общему согласию, рассматривает тот же период времени и касается того же вопроса. После того, как собрание будет вознесено на небеса, Дух Бога перестанет удерживать беззаконие в мире и в номинальной церкви, но некоторое время еще будет воздействовать на души людей и сдерживать дьявола в этом мире.
Такую точку зрения относительно открывшегося нам я считаю единственно правильной. Это в общих чертах выражено здесь упоминанием того, кто удерживает и не допускает. Определенная форма сдерживающей или удерживающей силы может изменяться в соответствии с меняющимися обстоятельствами. Древние христиане имели обыкновение считать, что Римская империя сдерживает их. Не так уж далеки их представления и от нашей оценки, ибо эта империя явно была среди держав, предопределенных Богом, в чем я не сомневаюсь, равно как и в императорах, царях, президентах и т. д., которые и по сей день избираются свыше. Но близок час, когда эти державы больше не будут получать свою власть от Бога, когда Западная империя, возвысившая себя над всеми, открыто отвергнет истинного Бога и зверь восстанет из бездны. Рассматриваемая нами глава рисует еще одну правдивую картину того, как далеко зайдет человек греха в своей дьявольской имитации содеянного Христом в его бытность человеком на земле. И настанет час возмездия, когда высокомерные отступники, отвергшие истину, будут введены в заблуждение дьяволом и погибнут. Как благословен жребий тех святых, которых апостол Павел противопоставляет этим отступникам (ст. 13-17)!

### 2Фессалоникийцам 3

Следующая, третья, глава завершает послание апостола разнообразными требованиями и молитвой, чтобы Господь управил сердца фессалоникских святых в любовь Бога и в терпение Христа. Таким образом, это ключевое понятие сохраняется от начала и до конца. Поскольку Христос выжидает время, чтобы явиться, то и мы должны терпеливо ждать, чтобы встретиться с ним в назначенный час. Но апостол Павел и сам Господь не желали бы, чтобы эту надежду омрачили их бесчинные поступки, и поэтому он нигде так сильно не настаивает на том, чтобы исполняли честно долг труженика, и нигде не требует подражания самому себе в этом плане, как в посланиях, в которых более чем где-либо еще указывается на пришествие Христа как на близкую и постоянную надежду христиан. Если кто извращает подобную истину или не захочет трудиться и бесчинствует, того следует считать недостойным общения с христианами, но не следует считать его врагом (как грешника или еретика), а вразумлять, как брата. Ведь безделье порождает бесчинство и нарушает мир, который апостол Павел желал фессалоникийцам, мир от самого Господа мира всегда и во всем.
Так давайте же всегда будем видеть и чувствовать истину, и пусть она воздействует на нашу совесть и на все наши поступки! Да соблаговолит Бог придать нам силу терпения и избавить от суеты и волнений и сделает нас еще более спокойными от ощущения близкого пришествия Господа и серьезных последствий этого для всего человечества! Пусть Он сделает это во имя убежденного, искреннего, пылкого рвения, ради любви, исполненной самоотречения, ради сердец, преданных Христу, который способен предостеречь людей от нависшей над ними гибели, предупредив их, что в случае, если они не покорятся его любви, то, по крайней мере, пусть убоятся той неотвратимой гибели, к которой скоро приведет их неверие!

## 1 Тимофею

Оглавление: гл. 1; гл. 2; гл. 3; гл. 4; гл. 5; гл. 6.

### 1Тимофею 1

Теперь мы приступаем к рассмотрению доверительной переписки апостола Павла с некоторыми его сотрудниками, и сейчас мы остановимся на посланиях Павла Тимофею. Эти два послания имеют между собой много общего, но также немало и отличаются друг от друга. В первом послании в основном излагается тот порядок или устав, которому должны подчиняться не только отдельные люди, но и собрание Бога, рассматриваемое как дом Бога. Я уверен, что здесь мы увидим, как велика его забота о благочестии и нравственных уставах, которые должны соблюдаться в семье, влиять на отношения детей и родителей, слуг и господ, мужчин и женщин и которые также связаны с отдельными основными принципами, изложенными в этом послании. Но в то же время, как все это имеет отношение фактически больше к первому посланию Тимофею, надо отметить еще один поразительный факт, который встречается нам в самом начале и имеет отношение не только к данным двум посланиям, но и к посланию, адресованному Титу. Бог рассматривается здесь не как Бог наш Отец, а как Бог наш Спаситель. С этим не гармонирует ни одна из особых привилегий членов семейства Бога. Эти отношения, открывшиеся нам, носят иной характер. Итак, здесь ничего не сказано о теле Христа, здесь ничего не сказано, что Христос - наш Спаситель, хотя, конечно, Он является таковым, но нам открывается еще более великая истина - Бог есть наш Спаситель и Господь Христос.
Это подготавливает нас к познанию еще большего. Конечно, Бог как Бог Спаситель представляет собой явный контраст своим действиям в условиях закона или в своем правлении. Но, тем не менее, это определение Бога как Спасителя указывает на само спасение, которое совершается через Христа. Я не говорю “свершилось”, поскольку спасение здесь, как и повсюду в Писании, не следует сводить лишь к искуплению, ибо оно переходит в результаты того великого дела на кресте, через которое душа находит постоянную поддержку в своем блуждании через пустыню, а тело перестает быть уничиженным и становится подобным славному телу Господа.
Именно поэтому Павел в самом начале своего послания называет себя “Апостолом Иисуса Христа по повелению Бога”. Полномочия от Бога занимают немалое место в этих посланиях Павла - апостол указывает на то, что он не один, а как бы вместе с Господом обращается в послании к Тимофею. Это было не просто выражением любви, не только свидетельствовало о том, что Дух Бога уполномочил апостола сделать необходимое, но он сам величает себя в данном случае апостолом “Иисуса Христа по повелению Бога, Спасителя нашего, и Господа Иисуса Христа, надежды нашей [который обращается к], Тимофею, истинному сыну в вере: благодать, милость, мир”.
Еще одна характерная особенность этих посланий встречается в том месте, где сказано о милости. Сейчас я не просто имею в виду только то, что мы рассматриваем, то есть вступление, но мы обнаружим, что понятие “милость” вплетается в сам текст и составляет суть данного послания. Милость предполагает нужду, постоянные желания, затруднения, опасности, которые переживают святые Бога. Это также предполагает, что Бог проявляет действенную любовь, видя все эти трудности. Следовательно, мы узнаем, что наряду с ревностной заботой имеет место и удивительная нежность, которая время от времени выражается в этих посланиях, и это по-своему справедливо и прекрасно. Апостол Павел шел к завершению своего служения, и (хотя все было вдохновлено свыше и Павел был редким сокровищем даже среди апостолов) явно чувствуется, как я думаю, что его интонации, скорее всего, предвещают святым Бога испытания и лишения. Ясно чувствуется нежность к тем святым, которые выдержали испытания и остались верными, и все это ощущается здесь гораздо больше, чем в его более ранних посланиях, хотя я не говорю, что всего этого не чувствовалось в определенной мере и в другое время, и мы хорошо можем понять это. Будучи преданным слугой Бога, Павел на протяжение многих лет оставался не только учителем (среди христиан), но также вел тяжелейшую борьбу, рисковал очень многим и терял многих своих сотрудников. Некоторые из его самых первых соратников не выдержали позора, скорбей, гонений, соблазнов дьявола и потому оставили Павла. И вот он теперь остался со сравнительно небольшим числом близких ему сотоварищей, которых он любил и с которыми так долго трудился.
Теперь мы легко можем понять, как подобные обстоятельства способствовали излиянию чувства любви, которая жила в нем всегда, но смогла быть должным и прекрасным образом выражена только при таком стечении обстоятельств. Это мы поймем из данных посланий. Павел пишет Тимофею как к своему истинному сыну. Вовсе не в таком стиле он писал свои ранние послания. Это было его Вифанией. Здесь и теперь открывалось то, что долгое время лежало у него на сердце. И в то же время Павел возлагал важные полномочия на того, кто был избран Богом с определенной целью, кто был еще сравнительно молод и кому вскоре предстояло идти своим путем борьбы без поддержки и сочувствия благословляющего его апостола. Поэтому Павел произносит здесь следующие слова: “Благодать, милость, мир”. Он чувствует потребности Тимофея, но ведь милостью Бог был щедр и готов всегда излить на людей “благодать, милость, мир”. “Благодать, милость, мир от Бога, Отца нашего, и Христа Иисуса, Господа нашего. Отходя в Македонию, я просил тебя пребыть в Ефесе”. Мы видим, с какой любовью обращается апостол Павел к своему сыну в вере. Он отнюдь не говорил тоном, не допускавшим возражения, хотя и страстно желал исполнить дело Господа. Он желал, чтобы Тимофей оставался в Ефесе и увещевал “некоторых, чтобы они не учили иному и не занимались баснями и родословиями бесконечными, которые производят больше споры, нежели Божие назидание {Правильное прочтение данного словосочетания в Синайском кодексе и всех других унциальных рукописях, за исключением Клермонт и почти всеми, если не сказать всеми, курсивными, будет “домоправление Бога” в смысле управление всеми или распоряжение. Даже Маттей присоединяется к остальным критикам против принятого написания “oikodomian”, так как считает, что печатниками Эразма допущена явная ошибка и “d” напечатано вместо “n”. Но это не имеет отношения к латинскому, готическому и сирийскому шрифтам, даже если предположить, что “d” - всего лишь опечатка. Совершенно очевидно, что речь идет не о назидании, а о надлежащем порядке в доме Бога и о вере. Доказательство внутреннего характера так же сильно, как и внешнего, в отношении истинного толкования этого слова.} в вере”. Затем (ст. 5) апостол объясняет суть того, что он заповедал Тимофею. Я боюсь, что слово “заповедь” часто производит на английского читателя не совсем правильное впечатление. Я не говорю, что “заповедь” - это не то понятие, но люди в христианском мире, услышав слово “заповедь”, естественно соотносят его с тем, что мы называем десятью заповедями, или десятью правилами закона. Где бы ни встретилось слово “заповедь”, многие люди и даже дети Бога, которым уже следовало бы знать это лучше, тотчас подсознательно обращаются мыслями к закону. Но настолько далеко было это значение слова здесь {Прим. ред. : имеется в виду стих 5, где в английской авторизованной Библии употреблено слово “заповедь”; в русской синодальной Библии -“увещание”.} от того, о чем думал и что подразумевал автор, что мы скоро увидим, что он выступал против такого понимания, как неправильное толкование закона. То, что апостол Павел подразумевает под заповедью, так это ту обязанность, которую он возложил на своего сына в вере и сотрудника Тимофея. Цель этой обязанности (или заповеди) есть “любовь от чистого сердца и доброй совести и нелицемерной веры”. Фактически Павел не просто давал поручение Тимофею, а поручал ему проповедовать истину евангелия. Это была забота о вере, ревность за само откровение Бога, за Божьего Спасителя во Христе. Целью всего этого была “любовь от чистого сердца и доброй совести и нелицемерной веры”. И поэтому, как уже было отмечено выше, не оставалось даже и малейшего повода для неправильного понимания под этим закона, и апостол немедленно обращает внимание на такое превратное толкование закона, которое так свойственно душе человека: “...От чего отступив, некоторые уклонились в пустословие, желая быть законоучителями, но не разумея ни того, о чем говорят, ни того, что утверждают”. После этого он, как бы дополнительно касаясь данного вопроса, показывает, что значит законно употреблять закон. Нельзя допускать и мысли, что апостол Павел имел в виду, что Бог мог сотворить что-либо, не имеющее реальной пользы. Как нет в природе творения Бога, не приносящего пользы, так и закон, данный Богом, имеет надлежащее ему применение, приносит свою пользу. Таким образом, апостол оправдывает Бога в том, что Он дал людям, а также в том, что Он сотворил, и нигде в Писании, как только в этом послании, мы не встречаем такого.
В то же время совершенно очевидно, что апостол Павел приписывает закону то, что мы можем назвать относительно негативным его использованием. Закон дан для того, чтобы обличать беззаконных, чтобы наказывать зло. Закон никогда полностью не выражает сущности Бога. Он является свидетельством того, что Богу зло ненавистно, и нет прощения всем самонадеянным и бессовестным. Но христианин, принимающий закон за основное правило своей жизни, в первую очередь изменяет своему положению пребывания во Христе и отказывается от той истины Бога, которой он поставлен в нем. Закон вводится не для христианина. Конечно, христианин допускает такое безрассудство (следование закону) не намеренно, но действительно по заблуждению. В принципе, избрав для себя закон, христианин отвергает (по неведению или намеренно) все свое благословение во Христе. Использовать закон таким образом - значит, совершенно не знать о намерении Бога. Закон никогда не был дан для подобной цели. Однако остается законное употребление закона. Закон был дан не для праведника, но для беззаконных. Ясно, что дьявол здесь намеревался поставить под власть закона святых. Но апостол Павел опровергает это, утверждая, что закон дан для осуждения беззаконных и ни в коей мере не является ни руководством к действию, ни сводом полезных правил для верующих. “...Зная, что закон положен не для праведника, но для беззаконных и непокоривых, нечестивых и грешников, развратных и оскверненных, для оскорбителей отца и матери, для человекоубийц, для блудников, мужеложников, человекохищников, (клеветников, скотоложников,) лжецов, клятвопреступников, и для всего, что противно здравому учению”.
Это веское суждение, и оно замечательным образом характеризует данные послания. Время было подходящим, ибо святые (особенно в Ефесе) услышали уже довольно много о небесной истине. Как мы видим, была даже попытка исправить кое-что, казавшееся неверным в тех, кто жил небесной пищей, добавить к их истине закон. Однако апостол восклицает, что все это неверно и является невольным отречением не только от христиан, но и даже от положения праведных людей. Истинный и божественный принцип в корне отличается от этого. Здесь указано на “здравое учение”, и мы чуть позже увидим, как прекрасно оно использовано в данном послании. Павел немного останавливается на этой благотворной мысли, а затем обращается к более возвышенному. Именно во Христе есть то, что полностью возвышает человека над естеством и ставит его пред Богом согласно всему тому, что наполняет его сердце, - его желание славы для нас во Христе. Фактически апостол сразу же после этого называет то, что проповедует, - “евангелие славы [или “славное благовестие”, как дано в английской версии перевода {Прим. ред.: ср. с русской синодальной Библией (ст. 11).}] блаженного Бога, которое мне вверено”. Апостол всеми силами старается показать, что ни слава, открывшаяся во Христе, ни блаженство нашего полного очищения от всего плотского, ни освобождение верующего пред Богом во Христе Иисусе не ослабляют здравое учение, а, наоборот, придают ему большее значение.
Посредством “здравого учения” мы обнаруживаем, что он проявляет самую нежную заботу даже о мельчайших деталях этой жизни, и это результат благодати и истины Бога. Это самый верный способ защитить небесную истину от неверного обращения с ней - не ставить людей под власть закона, который есть неизбежное рабство и осуждение, не приносящие ни славу Богу, ни силу или святость человеку. Но в то же время небесная истина всегда последовательна - она нигде так ярко не высвечивается, как в мельчайших деталях человеческой жизни: в быту, в семье, в обычных человеческих делах, в том, что говорит и как действует человек в повседневной жизни, и не только в его поведении в собрании, в его поклонении Богу, не только на службе, но и в тихой домашней обстановке. Отношение слуги к своему хозяину дает замечательную возможность в свою очередь показать, что значит для верующего истина о славе и какова сила благодати, которая явилась человеку во Христе Господе. Именно это мы и увидим в данных посланиях Тимофею, то есть то, как апостол Павел указывает в своей собственной прекрасной жизни на повседневный долг, и даже в мельчайших подробностях рассказывает об этом согласно славному благовестию блаженного Бога. Он ссылается на то, что произошло с ним самим, ибо он стал проводником этого благовестия, потому что так глубоко почувствовал себя объектом благодати Бога, который открыл ему эту благодать во Христе. Что может быть более замечательным для характеристики этого человека? Значение этого отрывка посему носит личный характер и полезно нам именно в данном плане. “Благодарю давшего мне силу, Христа Иисуса, Господа нашего, что Он признал меня верным, определив на служение [он всегда помнит об этом, но привлекает внимание и к другому факту, немедленно заявляя о том, что не может скрывать], меня, который прежде был хулитель... по неведению, в неверии; благодать же Господа нашего (Иисуса Христа) открылась во мне обильно с верою и любовью во Христе Иисусе”.
Это, соответственно, подводит к высказыванию о благовествовании: “Верно и всякого принятия достойно слово, что Христос Иисус пришел в мир спасти грешников, из которых я первый. Но для того я и помилован, чтобы [и это всегда милость, как можем мы видеть; речь идет не столько о праведности, ибо здесь упор делается не на оправдание, как в других посланиях]. Иисус Христос во мне первом показал все долготерпение, в пример тем, которые будут веровать в Него к жизни вечной”. От этих слов апостол переходит к восхвалению и благодарению Господа, а затем повторяет слова, уже сказанные в пятом стихе. “Преподаю тебе... такое завещание”. Он не имеет в виду закон и не предполагает приспособление его с определенной целью, чтобы направлять всех принявших благовестие Бога. “Такое завещание”, которое он отстаивает, есть заповедь нашего Бога Спасителя. Именно это отправляется теперь Тимофею, и ничто иное. “Преподаю тебе, сын мой Тимофей, сообразно с бывшими о тебе пророчествами, такое завещание, чтобы ты воинствовал согласно с ними, как добрый воин, имея веру и добрую совесть, которую некоторые отвергнув, потерпели кораблекрушение в вере”.
Здесь опять мы видим то же самое сочетание веры и доброй совести, какое встречали раньше (в 5-ом стихе). Некоторые, отвергнув не веру, а добрую совесть, потерпели кораблекрушение в вере. Таким образом, независимо от того, чего вы держитесь или чему радуетесь, снедающая вас ревность неизбежно заглушает в вас самоосуждение в том малом или большом, которое встречается в вашей повседневной жизни. Возможно, допущенный вами проступок не так уж велик, но если вы не признаете его перед лицом Бога, то это может положить начало великому злу. Отвергнув добрую весть, некоторые не смогли управлять своим кораблем в океане веры и потерпели кораблекрушение. Таковы были Именей и Александр, которых апостол Павел “предал сатане, чтобы они научились не богохульствовать”. О власти сатаны не только упоминается, она действительно имеет место во внешнем мире. Апостол Павел предал этих людей сатане. Сила, которая мучит и изводит душу страхами, вовсе не принадлежит дому Бога, где, как нам известно, присутствует Он, а его присутствие несовместимо со страхом, сомнением, неуверенностью в том, что Он примет и благословит. Апостол Павел предал Именея и Александра сатане, или дьяволу за то, что они отвергли все святое не только своими поступками, но и, как результат этого, затем отвергли веру. Они были преданы сатане не для того, чтобы совсем пропасть, вовсе нет, но для того, чтобы в муках понять, что значит власть сатаны над плотью человека в этом мире, чтобы сломленными и разбитыми вернуться назад и возрадоваться вновь, найдя укрытие в доме Бога. Лучше совсем не получать такого урока, но если все-таки нам он необходим, то как замечательно будет, получив его, узнать, что Бог дает такой урок из своего милосердия, чтобы оступившиеся люди могли быть как следует проверены и испытаны на предмет своей совести!

### 1Тимофею 2

В следующей (второй) главе апостол Павел по-прежнему проявляет заботу о том, что пристойно и благочестиво. Это, как вы увидите, и является темой данного послания. Оно написано не просто в назидание святым или ради обращения в веру грешников, но чтобы указать святым Бога, как следует им относиться к внешним и внутренним людям. Обсуждать это мы начнем с того, как надлежало им относиться ко всем начальствующим, что правят внешними. “Итак прежде всего прошу совершать молитвы, прошения, моления, благодарения за всех человеков, за царей и за всех начальствующих, чтобы проводить нам жизнь тихую и безмятежную во всяком благочестии и чистоте”. Разве может вызывать сомнения то, что приличествует нам в этом отношении? Действительно ли мы надлежащим образом просим Бога и проявляем то, что подобает нам проявлять пред его лицом, исполняя такую благословенную миссию - проповедование замысла Бога в этом мире - и заботясь о тех, кто кажется так далек от нас? Находясь в этом мире, познав Бога-Спасителя и сблизившись с ним, мы, поистине, должны думать и о внешних мира сего. Христианская вера не поощряет духа бесчувственной непокорной независимости. Но как нам подобает поступать по отношению к внешним? Нам следует молиться, просить за них, даже если это цари или знаменитости - им это нужно больше других. Не что иное, как глубокое ощущение того безграничного благословенного положения, дарованного нам Богом, может направить или поддержать такую молитву. Но подчас мы склонны в одиночку наслаждаться этой благодатью, не делясь ею, как положено нам, с теми, кто вовне. Озабоченные внутренним, как часто мы забываем о внешних!
Но причина кроется глубже. “Ибо это хорошо и угодно Спасителю нашему Богу, Который хочет, чтобы все люди спаслись”, если говорить о его милосердном желании. Его замыслы и сущность открываются нам здесь. Мы, должно быть, слепы, если нам не удается увидеть, что главная идея данных посланий - это благая и любящая природа Бога, желающего, чтобы мы обратили свой взгляд на всех людей без исключения. Как далеко распространяется эта воля Бога и насколько плодотворно дело его милосердия - это совсем другой вопрос; но ничто не изменит природу или сущность Бога. И это правильно как в отношении духа милосердия, приличествующего святым, так и в отношении ревностной заботы о славе Бога. Поэтому апостол и говорит: “Един Бог, един и посредник между Богом и человеками”. В этом заключается главная мысль и основная особенность первого и второго посланий Тимофею. Речь идет не об Отце и его семействе, а о Боге и человеке. И это не просто Бог, каким Он однажды явил себя, когда наказал Израиль, ибо тогда не было такого посредника. Помимо наших небесных отношений с ним, помимо того, что мы знаем и чему радуемся в наших сердцах здесь, на земле, благодаря Святому Духу, существует и то, к чему мы должны стремиться и что должны хранить, то есть социальная сторона христианства, если так можно сказать, и все принадлежащее христианину, что, следовательно, широко доступно людям. Речь идет о свидетельстве Бога, Бога-Спасителя, Бога, который должен общаться с людьми. Согласно этому, Он и открылся в посреднике. Поэтому апостол Павел говорит о нем: “Ибо... Христос Иисус, предавший Себя для искупления всех. Таково было в свое время свидетельство, для которого я поставлен проповедником и апостолом, - истину говорю во Христе, не лгу, - учителем язычников в вере и истине”.
Далее следует увещевания Павла, обращенные ко всем. Он просит всех молиться и сохранять при этом соответствующие внешние приличия, которые подобает соблюдать даже необращенному в веру: “Итак желаю, чтобы на всяком месте произносили молитвы мужи [то есть мужчины, а не женщины], воздевая чистые руки без гнева и сомнения”. Существовали места и обстоятельства, когда женщинам было бы совершенно неприлично появляться и говорить, но что касается мужчин, то они молились повсюду. Не было места, где мужчинам воспрещалось молиться, но их молитва должна была быть чиста, без гнева и сомнений. И гнев, и сомнения противоречили бы самому духу молитвы. Молитва - это выражение зависимости от Бога, и пререкания, с одной стороны, и всякие злые чувства, с другой стороны, пусть даже они и справедливы в каком-то отношении, все же неподходящи для молитвы. Следовательно, не все чувства пристойны для выражения, когда в молитве приближаешься к Богу. Дух сомнения был бы также несовместим с молитвой.
В отношении женщин апостол Павел говорит: “Чтобы также и жены, в приличном одеянии, со стыдливостью и целомудрием, украшали себя не плетением волос, не золотом, не жемчугом, не многоценною одеждою”. Какими бы ни были вкусы или привычки времени или страны, христианки, как и христиане, должны быть выше их и не должны походить на мирян. Ведь именно об этом, пользуясь случаем, говорит Павел и связывает это качество с самим христианством, с его внешним порядком, который наблюдает человек. Все это для того, чтобы мы могли истинно желать, чтобы Спаситель не утратил своей сущности через свой народ и в своем народе. Это и есть та великая истина, которую апостол Павел так полно выражает в данных посланиях. Именно таким образом женщины и мужчины могут внести свой вклад в правдивое и божественное свидетельство.
Продолжая свои увещевания далее, апостол говорит: “Жена да учится в безмолвии, со всякою покорностью; а учить жене не позволяю, ни властвовать над мужем”. На самом же деле он действительно идет несколько дальше этого. Женщина могла бы сказать: “Я не властвую, я только пользуюсь властью; я только проявляю власть”. Но именно это и неправильно. Женщине запрещено проявлять власть. И это не имеет исключений. Не имеет значения даже тот факт, что женщина может быть сильной, а мужчина слабохарактерным, - им лучше было бы подумать об этом, прежде чем вступать в брак. Даже в таком случае не может быть исключения - женщина не имеет права проявлять власть ни над мужчиной, ни над кем-либо другим в семье (нужно ли мне добавлять это?). И апостол прослеживает это до самых корней: “Ибо прежде создан Адам, а потом Ева; и не Адам прельщен; но жена, прельстившись, впала в преступление”. Иными словами, апостол решает проблемы с той замечательной способностью, которой Бог наградил его больше, чем остальных апостолов, и Павел умело прослеживает данное явление до самых истоков, как в человеке, так и до самого Бога. В данном случае, когда речь идет о власти, он исходит из неопровержимых фактов, касающихся начала божественной истории создания мужчины и женщины. Мужчина не был обманут в определенном смысле этого слова, но тем хуже - он был дерзким грешником. Женщина оказалась слабее и была сбита с толку змеем. Мужчина же добровольно совершил то, что совершил, - с открытыми глазами. Адам согрешил против Бога сознательно. Конечно, это было ужасно и пагубно, но тем не менее это указывает на разницу в характерах того и другого с самого начала. Мужчина, как таковой, не столь податлив обману, как женщина. Женщина в большей степени, чем мужчина, подвержена соблазнам внешнего мира. Мужчина, возможно, грубее и больше способен к дерзкому греху, но Бог все же помнит, что он менее податлив соблазну. В то же время апостол Павел сочетает это с тем, что уготовлено судьбой женщине на земле: “Впрочем спасется через чадородие, если пребудут {Прим. ред.: в русской синодальной Библии - “пребудет”.} в вере и любви и в святости с целомудрием”. Имеется в виду не только то, что “если [она] пребудет в вере”, но то, что они оба пребудут в ней. Как серьезно это слово, сказанное апостолом в адрес мужчины и женщины! В своем произволении Бог учитывает не только самые важные дела, но и те, что являются, скорее, личными, указывая на то, что хотел бы пробудить совесть людей, и на ревностную заботу даже в таком деле, как это. Однако я не согласен с теми, кто связывает чадородие с воплощением.

### 1Тимофею 3

Далее (гл. 3) апостол заводит речь не столько о надлежащем порядке среди внешних, не столько об отношениях мужчины и женщины, сколько о повседневном управлении домом и об условиях служения святых. Он обращается к более серьезным вещам, касаясь больше духовного, например, епископов (или старейшин), а затем дьяконов, и это естественным образом приводит его к дому Бога. “Верно слово: если кто епископства желает, доброго дела желает. Но епископ должен быть непорочен, одной жены муж, трезв, целомудрен, благочинен, честен, страннолюбив, учителен, не пьяница, не бийца, не сварлив, не корыстолюбив, но тих, миролюбив, не сребролюбив, хорошо управляющий домом своим, детей содержащий в послушании со всякой честностью”. Совершенно ясно, что речь идет вовсе не о духовном даре. Ведь можно быть весьма одаренным человеком, но при этом плохо управлять своим домом. Возможно, что у такого человека жена ведет себя недостойно или же дети непокорны. И, независимо от его одаренности, если ему не подчиняется жена или не слушаются дети, такой человек не сможет стать начальствующим лицом или надзирать за другими (ибо таков первоначальный и истинный смысл слова “епископ”).
В те далекие дни люди, обращенные в христианскую веру, прежде были язычниками и были воспитаны в духе язычества. Некоторые из новообращенных имели несколько жен. Человек мог быть искренним и одаренным христианином, но если, к своему несчастью, он имел не одну жену, то официально ему не дозволялось надзирать за другими. Никакие строгие меры не могли в то время искоренить полигамию (хотя с того времени в христианском мире полигамия считалась нарушением закона). Развести такого человека с женами было бы неправильным. Но Святой Дух таким предписанием утвердил принцип, направленный на подрыв многобрачия в любой форме, и этот принцип действительно подрывал его. Наблюдалось явное порицание полигамии, проявлявшееся фактически в том, что человек, имевший двух или более жен, не мог быть назначен на должность епископа или дьякона. Такому человеку не было отказано исповедовать Христа и не было запрещено проповедовать евангелие, потому что это могло осложнить обстановку в его доме. Если Господь призвал его своей благодатью или избрал его как дар собрания, то собрание не возражало против этого. Но епископом мог стать только такой человек, который имел соответствующие способности к этому делу и, кроме того, у которого в семье не должно было быть никаких препятствий, явно позорящих имя Господа. Ему также надлежало иметь доброе свидетельство и слыть безупречным в нравственном отношении (самому и его домочадцам). Могли быть испытания или беды, ведь немногим семьям удается прожить без испытаний и бед, но здесь говорится именно о том, что портило репутацию собрания. По этой самой причине главным вопросом местного надзора было духовное влияние. Речь шла не только о способности обучать, советовать или увещевать, но сказано, что для того, чтобы плодотворно осуществлять все это, необходимо иметь определенное свидетельство, доказывающее благопристойное поведение человека дома и за его пределами. Среди фактических затруднений и испытаний, имея которые пресвитер или епископ все же допускается к постоянному служению в собрании, не должно быть таких, которые бросали бы тень на собственный дом этого пресвитера или епископа или указывали бы на недостатки в его открытой для всех жизни или в духовной сфере. Поэтому так мудро и свято требование Святого Духа, чтобы это был человек с добрым свидетельством о себе, чтобы ни прошлая его жизнь, ни настоящие его привычки никоим образом не компрометировали его положение в служении, и чтобы он имел безукоризненную репутацию человека, хорошо управляющего своим домом и имеющего опыт духовного наставника в своей семье. “Хорошо управляющий домом своим, детей содержащий в послушании со всякою честностью ... не должен быть из новообращенных, чтобы не возгордился и не подпал осуждению с диаволом”. Этого не требуется от человека, проповедующего Слово Бога в мире. Христианин может начать проповедовать почти сразу же, как поверит в слово истины, в евангелие спасения, но для облаченного властью и ответственностью, для такого, как пресвитер в собрании, требуется совсем другое.
Как правило, апостол Павел никогда не назначал людей на должности пресвитеров сразу же после их обращения. Было необходимо, чтобы в течение определенного времени Дух Бога поработал над их душой и воспитал их в среде братьев. Таким образом, они обрели бы тогда определенные способности и нравственные качества, а также авторитет, который сделал бы их уважаемыми и полезными, а кроме того, они научились бы благочестиво заботиться о благосостоянии святых Бога. Все это при необходимых условиях, при относительном и личном соответствии человека и выдвигает его на такое служение.
Однако, помимо этого (хотя об этом здесь и не сказано), чтобы стать надзирателем над другими, человек должен получить назначение от имеющего власть человека. Таковым, как признано в Писании, мог быть сам апостол или поставленный от него. Таким образом, христиане, которых современный поверхностный наблюдатель, возможно, обвинит в невнимании к религиозному порядку, на самом деле являются единственными, кто соблюдает его по-настоящему, ибо публично назначать людей на такую должность и давать им соответствующие полномочия без должной законной власти в действительности значит губить все в самом зародыше. Явно правы те, кто не отказывается преувеличивать значение таких полномочий, а не те, кто подражает апостолам, не имея на то разрешения от Господа. Поэтому я очень доволен тем, что те, кто собирается теперь во имя Господа, милостиво и поистине направляемы Богом в том, чтобы не допускают назначения пресвитеров или епископов. Они не имеют необходимого авторитета еще в большей степени, чем другие. При назначении всегда должны возникать сомнения в отношении тех, кого назначают. В христианском мире для честного и разумного человека сейчас невозможно отыскать в Писании ответ, который оправдывал бы тех, кто претендует на право посвящать в духовный сан, или тех, кто заявляет о том, что был по праву посвящен в таковой. В прежние времена не возникало подобной проблемы. Здесь действительно (если мы отведем спорный намек в другое место) апостол Павел не касается темы назначения, как в послании Титу. Он просто указывает Тимофею на те необходимые качества, которыми должны были обладать посвящаемые в тот и другой духовный сан.
Сказав о надзирателях, апостол переходит к вопросу о том, какими должны быть дьяконы: “Диаконы также должны быть честны, не двоязычны, не пристрастны к вину, не корыстолюбивы, хранящие таинство веры в чистой совести. И таких надобно прежде испытывать”. Современный дьякон в более крупных и национальных приходах совершенно не походит на тех, о которых говорит апостол, и это поистине обрело бессмысленную форму. Это просто послушник при так называемых пресвитерах, которые составляют священство. У древних ни один неопытный человек не мог быть посвящаемым в такой духовный сан. И хотя они служили для внешних людей, прежде чем приступить к своим обязанностям, они проходили испытания. “...Потом, если беспорочны, допускать до служения. Равно и жены их должны быть честны”. С первого взгляда ясно, что последнее требуется больше от дьяконов, чем от пресвитеров. Причина заключалась в том, что поскольку дьяконы должны были больше общаться с внешними, то существовала и большая опасность того, что их жены могли завести интриги и вызвать ревность. Как известно, они могли помешать служению, внося раздор в семью, как это было, когда они омрачили жизнь собрания первых дней. Такое искушение не грозило женам пресвитеров или епископов и поэтому здесь написано: “Равно и жены их должны быть честны, не клеветницы, трезвы, верны во всем. Диакон должен быть муж одной жены”. То есть мы обнаруживаем здесь то же самое, что было сказано о епископах: те и другие должны были хорошо управлять своими детьми и своим домом. “Ибо хорошо служившие приготовляют себе высшую степень и великое дерзновение в вере во Христа Иисуса.
Затем апостол Павел, подводя итог всем этим предписаниям, говорит: “Сие пишу тебе, надеясь вскоре придти к тебе, чтобы, если замедлю, ты знал, как должно поступать в доме Божием [пусть же и нам пойдут на пользу эти слова, возлюбленные братья!], который есть Церковь Бога живаго, столп и утверждение истины”. Собрание является блюстителем истины, ее единственным ответственным свидетелем на земле. Собрание обязано всем в благодати нашего Господа Иисуса истине, хотя оно может быть и не компетентно в определении этой истины - таковыми являются люди, одаренные свыше Духом. И в то же время оно обязано распространять Слово Бога как истину и не допускать ничего чуждого ей в учении или делах прихожан. Мы призваны являть истину миру, если даже она превысит то, воплощением чего является само собрание. Содеянное всегда должно выражать истину. Посему это самый важный долг, требующий от нас постоянной бдительности. Один Бог может удостоить истиной или сохранить ее.
Действительно, при разногласиях, которые в собрании Бога часто возникают, предусмотрительность или благоразумие могли бы предложить многое, чтобы выйти из затруднительного положения, но ведь собрание - дом Бога, а не просто дом предусмотрительных или добрых людей. Это божественное учреждение. Оно не имеет ничего общего с людьми с добрыми намерениями, стремящимися их осуществить. Даже если речь идет о самом простом, например, о дисциплине или порядке, все равно должна быть выражена истина Бога в каждом конкретном случае. Это указывает на то, к каким серьезным последствиям может привести либо осторожность, либо сопротивление в отношении любого дела, связанного с проявлением воли Бога в каждом особом случае. Одних только добрых намерений, одного только усердия и честности ни в коем случае недостаточно для этой цели. Бог может задействовать даже самого слабого в собрании, хотя обыкновенный человек все же ищет лучших указаний. Можно предположить, что Бог на какое-то время может не допустить до желаемого положения самонадеянного человека, претендующего на особый дар или опыт (поскольку, как только мы начинаем воображать много о себе или других, возникает опасность), но тем не менее можно быть уверенным, что Бог непременно, используя подходящие средства, сделает что-то полезное, соответствующее истине и благочестию, - короче говоря, то, что отвечало бы его собственному намерению в отношении любого предмета.
Именно по этим причинам апостол Павел утверждает это здесь. Мы видим, как он рассматривает данный принцип согласно его проявлению в этом мире. Этот принцип неизменен, и он всегда остается верным. Никакое изменение положения не дает повода для отрицания его. Великое никогда не позволяет возобладать частностям. Всегда существует выход для тех, кто, осознавая свою слабость, не доверяет себе. Он состоит в том, чтобы ждать, отказавшись действовать, пока Бог не укажет свой путь. Верующий ждет до тех пор, пока не услышит от Бога отчетливое указание. Нет сомнений, тяжело находиться в тупике, но это полезно для души. Поэтому здесь апостол просит Тимофея обратить внимание на эти вещи в случае, если он сам замедлит прийти.
Какова же та истина, которая характеризует собрание? Это второй вопрос, затрагиваемый в данном послании. “И беспрекословно - великая благочестия тайна”. Обратите внимание на выражение “благочестия тайна”. Речь идет не просто о тайне Христа в собрании, но о тайне благочестия. “Бог {Синайский кодекс cоглашается с большинством авторитетов, которые рассматривают “os”, т.е. “кто” (или другие “o”, т.е. “который”) вместо Theos - “Бог”.} явился во плоти, оправдал Себя в Духе, показал Себя ангелам, проповедан в народах, принят верою в мире, вознесся во славе”. Говорится о том Боге, который царствует над народом здесь на земле. Это не было тайной, речь идет о том, кого ожидал весь Израиль, а святые - прежде Израиля. Они ожидали Мессию, пришествия Избавителя, того, кто исполнил бы обетования Бога. Но теперь “Бог явился во плоти, оправдал Себя в Духе”. Сила Святого Духа явилась всем через его жизнь, была доказана полностью в его смерти и теперь выделила его как Сына Бога в воскресении. Он показал себя ангелам, а не только людям. Он был “проповедан в народах” вместо того, чтобы воссесть на престол среди иудеев. Он был “принят верою в мире” вместо того, чтобы властвовать над миром. Совсем другое положение теперь, когда существует христианство, которое рассматривается через личность самого Христа, через великие плоды, принесенные им самим и через свершенное им дело; имеется в виду не создание небесного собрания, ни даже те особые привилегии, которые дало обитание Бога посредством Духа, а закладывание фундамента для возведения дома Бога как основы для поддержки его истины и духовного порядка перед лицом всего мира. Все завершается Иисусом, который не только принят верою в мире, но и вознесся во славе.

### 1Тимофею 4

Итак, почему же обо всем этом говорится здесь? Казалось бы, что это противоречит представлениям людей (гл. 4), которые хотели внести в христианство некие мечтания из области воображаемой духовности, превосходящей само евангелие. По какой же схеме они воображали это? Они воображали, что если обращенные в веру не будут употреблять в пищу мяса, то евангелие будет выглядеть куда лучше как учение; то же касается и того, если они не будут вступать в брак и так далее. Таковым было их понятие о вступлении в более духовную жизнь, превосходящую ту, которую проповедовал апостол Павел. Каким же образом апостол возражает им? Он открывает здесь “благочестия тайну”, но наряду с этим и сразу же после этого он высказывает необходимую фундаментальную истину, и именно это так поразило меня в первом послании Тимофею.
Иначе говоря, самое существенное и возвышенное в откровении Бога во Христе сочетается с самой простой и ясной истиной Бога относительно творения. Теперь вы увидите, что тот путь, по которому приходит лжеучение, находится в противоречии с этим, и поэтому терпят неудачу люди, которые пренебрегают простыми повседневными обязанностями, - они слишком уж хороши или слишком величественны, чтобы заниматься теми повседневными делами, которыми годится заниматься простому христианину или христианке. Они могут вплетать в свои высокопарные рассуждения слова о любви Христа, но они гнушаются того, что повседневно связано с нравственными приличиями. О, как часто это случается! Как легко можно назвать одно имя за другим, если бы пришлось это сделать! Именно таким вот образом склонно проявляться заблуждение. Человек, который больше всего указывает на небесное и божественное, должен преданно и покорно исполнять самые простые повседневные обязанности, и данное послание апостола Павла тому свидетельство. Как только человек начинает одобрять принцип умаления семейных отношений, отстраняя долг и сам лично игнорируя его и даже похваляясь этим, будто бы ревностное отношение к славе Господа всего лишь законность, то в результате может получиться так, что, отвергая простые требования к исполнению повседневных обязанностей, человек теряет совесть и неизбежно терпит кораблекрушение в вере. Сначала люди лишаются доброй совести, а затем сама вера превращается в ничто.
Таким образом, апостол Павел подводит читателя к тесному прикосновению с тайной благочестия, или, если назвать это более выразительно, к тайне божественности. Замечательная личность Христа прослеживается от его явления во плоти, или воплощения, до его вознесения во славе. Дело Бога на земле продолжает собрание, которое основано на ней. В противоположность этому сказано: “Дух же ясно говорит, что в последние времена отступят некоторые от веры, внимая духам обольстителям и учениям бесовским, через лицемерие лжесловесников, сожженных в совести своей, запрещающих вступать в брак и употреблять в пищу то, что Бог сотворил, чтобы верные и познавшие истину вкушали с благодарением”. Некоторые необходимые изменения допущены здесь для того, чтобы передать, как мне кажется, главный смысл сказанного. Далее апостол продолжает: “Ибо всякое творение Божие хорошо”. Мы вряд ли можем дойти до чего-либо меньшего, чем это.
Однако господа резонеры совершенно забыли Бога. Они пренебрегли той простой, самой по себе очевидной истиной, что каждое творение Бога хорошо. Мы также видим, что они недооценивали основу семейной жизни и общественной системы - брак. Не вступать в брак, являя преданность делу Бога, может быть, и хорошо (заслуживает высшего благословения), но здесь говорится о покушении на высшую святость. К христианам обращались с требованием вообще не вступать в брак. И в тот момент, когда это брали за основу, тот же самый апостол, который говорил нам, что, по его мнению, является лучшим не вступать в брак (то есть быть свободным от новых уз, чтобы заботиться только о Господе), решительно отстаивает святость брака и негодует против удара, обрушенного на творения Бога. Лжеучение о браке было явным пренебрежением божественной любовью к внешним и к провиденциальным мерам. Опасность возникает везде, неважно под каким предлогом, где фактически имеет место пренебрежение правами Бога. Восточная философия, под влиянием которой находились некоторые греки, поощряла подобное витание людей в облаках. Как обычно, апостол Павел указывает на Бога и тем самым рассеивает подобные иллюзии. Как только вы начинаете игнорировать простые повседневные обязанности, вы явно теряете веру, отступаете от доброй совести и становитесь жертвой бесовского обольщения. Нетрудно представить, куда все это нас заведет.
Далее апостол Павел дает очень полезный совет самому Тимофею. Поскольку апостол Павел очень желает, чтобы никто не пренебрег юностью Тимофея, он настаивает на том, чтобы Тимофей стал образцом для верных в слове, в жизни, в любви, в духе, в вере, в чистоте. Он призывает Тимофея заняться чтением, наставлением, учением, не пренебрегать своим дарованием, данным ему по пророчеству с возложением рук. Нет ничего проще, нет ничего полезнее этого совета. Можно подумать, что такой особо одаренный человек, как Тимофей, мог и не заниматься всем этим, а обходиться тем, что ему было дано, и успех его для всех был бы очевиден. Но, увы, благодать и дар Бога требуют надлежащей ответственности, а вовсе не освобождают от нее. Тимофею было велено вникать в себя и в учение и заниматься этим постоянно, и не расслабляться после трудного начала. В зависимости от этого, люди, которые стараются передать другим то, что знают сами, должны позаботиться о том, чтобы другие впитали в себя сказанное ими, - чтобы и воспитатели и воспитуемые (говорящие и слушающие) всегда могли возрастать в истине. Поступая так, Тимофей спасся бы сам и спас бы слушающих его.

### 1Тимофею 5

В 5-ой главе апостол Павел дает Тимофею полезные советы относительно старцев. Ему не следует укорять старца, но увещевать его, как отца. Несомненно, Тимофей был отменным служителем и заслуживал доверия, но это не освобождало его от той миловидности, которая присуща каждому, а особенно молодому человеку. Апостол Павел сохранил тот же величественный тон, каким говорил в предыдущей главе. Теперь он желает, чтобы юноша не забывал относиться к другим с должным вниманием. Как часто излишняя откровенность роняет слова, которые долго терзают старца, легко изливаясь, когда любовь течет обильным потоком, но когда она угасает, может случиться кораблекрушение. И опять апостол советует увещевать “младших, как братьев; стариц, как матерей; молодых, как сестер, со всякою чистотою”. Нет ничего более прекрасного, более нежного, более святого, и ничто так не рассчитано на вразумление и укрепление союза святых ради славы Бога, когда его мудрость вникает во все обстоятельства с легкостью и гибкостью, присущими его благодати!
Здесь мы также найдем предначертанные свыше предписания, касающиеся тех, которые должны нести за свои поступки ответственность перед собранием. Речь идет о том, как правильно поступать с молодыми вдовицами и что желательно для молодых женщин вообще. Затем апостол вновь говорит об обязательствах в отношении пресвитеров, и не только провинившихся, но и исправно исполняющих свои обычные функции или служение: “Достойно начальствующим пресвитерам должно оказывать сугубую честь, особенно тем, которые трудятся в слове и учении”. А что делать, если их обвинили несправедливо? “Обвинение на пресвитера не иначе принимай, как при двух или трех свидетелях. Согрешающих обличай перед всеми, чтобы и прочие страх имели”. Всеми силами следует воздерживаться от предубеждений и пристрастия. И, наконец, следует заботиться о недопущении компрометации имени Господа. Так, хорошо известный обряд благословения человека через возложение на него рук следовало производить очень осмотрительно. “Рук ни на кого не возлагай поспешно, и не делайся участником в чужих грехах. Храни себя чистым”.
Апостол Павел снисходит даже до незначительных на первый взгляд обстоятельств и просит Тимофея впредь не пить одну воду. Может показаться, что щепетильная совесть Тимофея болезненно воспринимала все ужасные привычки, сложившиеся тогда в тех краях, и он намеренно закрепостил себя, но апостол Павел не в простом личном письме, а в тексте святого послания рассеивает его сомнения и просит “употреблять немного вина, ради желудка ... и частых... недугов”. Я убежден, что люди намеренно цепляются к этому, идя на поводу своих собственных представлений о том, что они считают подходящими объектами для пера вдохновляемого автора. Но если мы исключим из этого нечто, исходящее от Святого Духа, то превратим это просто в проблему, зависящую от воли человека. Что же должно следовать из этого? Для Святого Духа нет ничего слишком великого или слишком незначительного. Есть ли что-либо такое, что не может или не должно касаться исполнения воли Бога? Поэтому если человек употребляет вино или делает что-то еще, противное Богу, не чувствуя опасности духовного падения, - значит, он перестал должным образом чувствовать то, что он является свидетелем славы Бога. Как же мы должны быть счастливы оттого, что Бог дает нам полную свободу! Только давайте следить за тем, чтобы пользоваться ею исключительно ради его славы.

### 1Тимофею 6

В последней, шестой, главе речь идет об отношениях между рабами и их господами, которые также важно было урегулировать, ибо все мы знаем, что раб мог использовать в своих эгоистичных интересах то, что его господин и он сам - братья во Христе. Очень хорошо, когда так говорит господин; и, несомненно, он должен действовать по отношению к слуге, всегда помня о своем духовном родстве с ним. Однако я не думаю, что слуге приличествует называть своего господина братом. Мое дело знать его как своего господина. Несомненно, что с его стороны было бы милосердным признавать меня своим братом. Поэтому везде, где действует благодать в действии, все обретает свою благословенность. Все, кто думал иначе (а в таковых никогда не было недостатка), были исполнены гордыни и могли только навлечь грех.
Далее апостол Павел говорит о ценности благочестия и довольствия малым, о том, какой контраст эти качества представляют в сравнении с любовью к обогащению, ибо желающие обогащаться в этом веке, как и в минувших веках, попадают в сети и впадают в искушение. Обо всем этом апостол говорит последовательно и в конце обращается к человеку Бога с призывом избегать всего этого и преуспевать в правде, благочестии и так далее, а также призывает его стремиться быть добрым подвижником веры; в противном случае человек Бога мог оказаться в опасности. Ему следовало держаться вечной жизни, к которой он был призван и исповедал доброе исповедание перед многими свидетелями, помня при этом о том великом событии, которое обнаружит нашу верность или ее недостаток, - явлении нашего Господа Иисуса Христа, “которое в свое время откроет блаженный и единый сильный Царь”. И в то же время Павел призывает Тимофея увещевать богатых, чтобы они не высоко думали о себе и не уповали на неверное богатство. Что давало ему право так увещевать? А то, что он сам стоял выше подобных страстей, уповая на живого Бога, дающего нам все обильно для наслаждения. И они должны были богатеть добрыми делами, быть общительными и щедрыми, создавая себе доброе основание для будущего, чтобы достигнуть вечной жизни. “О, Тимофей! храни преданное тебе, отвращаясь негодного пустословия и прекословий лжеименного знания, которому предавшись, некоторые уклонились от веры. Благодать с тобою”.

## 2 Тимофею

Оглавление: гл. 1; гл. 2; гл. 3; гл. 4.

### 2Тимофею 1

Обращаясь ко второму посланию Тимофею, мы видим, что, хотя в нем утверждается та же великая истина Бога-Спасителя, тем не менее положение дел ощутимо осложнилось и приближался час отшествия апостола Павла из мира сего в мир иной. Соответственно этому, можно смело сказать, что данное послание исполнено более глубоких чувств, нежели первое, хотя и оно дышит такой же большой нежностью и заботой о Тимофее и о верующих тех времен. Однако теперь для подобных глубоких чувств возникли другие причины, заключавшиеся в том, что христиане начали пренебрегать благочестием и порядком. Они довольно долго привыкали к истине, и, увы, человеческая природа начала проявлять себя в безразличии. Больше не было свежести и новизны; и там, где душа не удерживалась в единстве с Господом, ценность божественного ощущалась все меньше, пока совсем не переставала ощущаться. Поэтому, глубоко переживая в душе, апостол пишет своему верному и испытывающему теперь страх сыну в вере, пытаясь укрепить его и заставить ни при каких обстоятельствах не терять самообладания и мужества, но решиться вынести все трудности: “Павел, волею Божиею Апостол Иисуса Христа, по обетованию...” Здесь это заповедь не авторитетного лица, а “по обетованию жизни во Христе Иисусе”. Апостол Павел видел перед собой крушение всего, и поэтому характерной особенностью его второго послания является то, что он указывает на то, что не поддается никакому распаду, на то, что было прежде бренного мира: на жизнь во Христе Иисусе, которая была прежде существования мира.
Итак, апостол Павел подходит к завершению своего служения и к тому самому пределу, что и святой Иоанн. Ни одна часть учения Иоанна не характеризует его так выразительно, как та, где он пишет о жизни во Христе. Теперь мы видим, что когда апостол Павел вплотную столкнулся с той же трудностью, что и Иоанн, и переживал такой же ужасный момент, как и тот, будучи оставленным в одиночестве, он открывает ту же самую истину, какую Иоанн должен был изложить с особой тщательностью и полнотой: “Тимофею, возлюбленному сыну: благодать, милость, мир от Бога Отца и Христа Иисуса, Господа нашего. Благодарю Бога, Которому служу от прародителей”. Как необычно это слышать от Павла! Почему он говорит так? Павел уже собирался покинуть этот мир. Ему уже не предстояла активная деятельность. Он очень глубоко познал служение, но теперь оно заканчивалось. Ему больше не предстояло вести борьбу собрания Бога. Он был добрый воин, сражавшийся за веру. В будущем уже другие должны были исполнять эту работу. Но теперь перед его душой - точно так же, как и перед самим умирающим Господом (замечательное сравнение!), - предстают две вещи: более глубокое ощущение того, что в Боге, который открылся в самом Христе прежде, чем что-либо было сотворено, и еще более глубокое ощущение того, что могло бы быть признано в природе. Теперь многим кажется очень трудным сочетать это. По-видимому, думают, что если вы держитесь жизни во Христе, то считаете ее единственным ценным даром, к которому обращена ваша душа, а все остальное, кроме нее, было бы неуместным. Но дело обстоит как раз наоборот. Приступая к своему служению, Господь говорит: “Что Мне и тебе, жено?” Но, умирая на кресте, Он просит Иоанна позаботиться о своей матери. Именно такое стечение обстоятельств мы обнаруживаем в случае с Павлом. Конечно, нельзя сравнивать апостола Павла с самим Господом, ибо Он стоит несравненно выше, но раб Бога Павел, как только мог, старался следовать по его стопам.
Прекрасно видеть то, как относится апостол к тому и другому, как воспринимает, с одной стороны, то, что нерушимо и стоит над естеством, а с другой стороны, высоко ценит все, что признает в тех, кто связан с ним естественными связями, - в тех, кто принадлежит к семейству убоявшихся Бога. “Благодарю Бога, Которому служу от прародителей с чистою совестью, что непрестанно вспоминаю о тебе в молитвах моих днем и ночью, и желаю видеть тебя, вспоминая о слезах твоих”. Прежде об этом не было сказано апостолом ни слова. Тимофей был несколько слабохарактерным. Возможно, он робко пытался уклониться от боли и позора. Тимофей был из тех, кто нуждался в поддержке более сильного, чем он. Это было его участью. Уж таким его создал Бог, и ничего тут не поделаешь. Но в то же время Павел признает, и с радостью признает, этого человека, которого другой на его месте, возможно, и стал бы презирать. С его стороны явно не чувствовалось никакого презрения в этих естественных отношениях.
Тимофей, подвергшись испытаниям, вновь теряется, будучи очень чувствительным ко всякого рода злоключениям, бедам, разочарованиям, к презрению со стороны окружающих, ко всему, что обрушивалось на него. И апостол Павел, вспоминая обо всем этом, глубоко переживает разлуку с Тимофеем, чрезвычайно желая вновь увидеть его. И то, что апостолу вскоре после этого предстояло отойти к Господу, вовсе не препятствовало его желанию; совсем наоборот, он хотел видеть Тимофея, “чтобы мне исполниться радости, приводя на память нелицемерную веру твою, которая прежде обитала в бабке твоей Лоиде и матери твоей Евнике; уверен, что она и в тебе”. Я ссылаюсь на эти слова только ради того, чтобы показать, что подобные узы, которые связывают с естеством, пришли на память апостолу именно в такой момент, когда неискренний человек осудил бы их, чтобы разорвать и забыть о них. Есть люди, которые думают, что с приближением смерти человек старается вычеркнуть из памяти все земные связи. Не таков апостол Павел. В этом большом сердце, которое так справедливо судило обо всем, жило глубокое чувство любви ко всему, что он видел вокруг; он осознавал важность всего того, о чем не говорил прежде ни слова. Для него свет вечности уже ярко освещал настоящее, а не отделял его от этого настоящего. И это, я думаю, заслуживает большого внимания.
“По сей причине напоминаю тебе возгревать дар Божий, который в тебе через мое рукоположение; ибо дал нам Бог духа не боязни [а именно его проявлял Тимофей], но силы и любви и целомудрия. Итак, не стыдись свидетельства Господа [в этом, я полагаю, была причина для увещевания]... ни меня, узника Его; но страдай с благовестием Христовым силою Бога, спасшего нас и призвавшего званием святым, не по делам нашим, но по Своему изволению и благодати, данной нам во Христе Иисусе прежде вековых времен”. Здесь мы видим, как апостол вновь возвращается к тому, что находится совершенно за пределами естества и существует прежде, чем возникает основа для его появления. И в то же время наблюдается его интерес ко всему на земле, что было бы источником успокоения того, кто предчувствовал крушение христианского мира.
Затем апостол также говорит о своем деле и о том, что ему выпало выстрадать. Он не скрывает этого от Тимофея, а, наоборот, указывает ему на все это. Он хочет, чтобы Тимофей привык ожидать трудности, а не уклоняться от них. Апостол потому просит Тимофея: “Держись образца здравого учения, которое ты слышал от меня, с верою и любовью во Христе Иисусе. Храни добрый залог Духом Святым, живущим в нас”. В то же время апостол показывает свое доброе отношение к одному из людей и его семье. “Да даст Господь милость дому Онисифора за то, что он многократно покоил меня и не стыдился уз моих, но, быв в Риме, с великим тщанием искал меня и нашел”. Оказалось, что это было не только в Риме. “Да даст ему Господь обрести милость у Господа в оный день [тот же самый любезный тон одинаково чувствуется в данном послании и в предыдущем]; а сколько он служил мне в Ефесе, ты лучше знаешь”.

### 2Тимофею 2

Во второй главе апостол обращается к другой теме: он наставляет и увещевает Тимофея в отношении передачи (не власти, не статуса или дара, но) истины другим. Речь здесь идет не о пресвитерах, а о том, что все равно остается, если даже пресвитеров будут назначать не по праву. Теперь он обращается к состоянию беспорядка в доме Бога, а не созерцает его в обществе, как в первом послании. Приближалось такое положение вещей, когда стало бы невозможным иметь местные паствы, избранные согласно той полной поддержке, какая была в дни апостолов. И, действительно, здесь можно заметить следующее: мы никогда не читали о том, что Тимофей назначал епископов или пресвитеров. Возможно, он и назначал их, но нет доказательства этому в Писании. То, что назначал Тит, известно всем; но Бог позаботился о том, чтобы нигде не было подтверждения о том, что Тимофей делал это. Особой целью данного послания была забота об учении, а не только о внешнем порядке. Что же касается назначений, то Титу было поручено назначить пресвитеров в каждом городе Крита; о Тимофее же в писаниях на этот счет ничего не сказано.
“Итак укрепляйся, сын мой, в благодати Христом Иисусом, и что слышал от меня при многих свидетелях, то передай верным людям”. Мы не должны страшиться исполнять свой долг только потому, что его поносят другие. Бывают и такие, кто уклоняется от помощи другим в постижении дела и учения Господа. Это я не могу не считать доказательством недостатка веры. Зачем человеку постигать истину, как не для того, чтобы передать свои знания другим, которые тоже верят, но в меньшей мере, чем он, просвещены в Слове Бога? Несомненно, если есть настоятельный призыв передавать знания о Христе и истину тем, кто не знает ничего, то разве не является великой привилегией помогать тем, кто знает мало, в получении еще больших знаний об истине? Великое дело исполнять волю Бога, что бы ни говорили там другие; и этому учит апостол Павел Тимофея. Следует предположить, что более молодой сотрудник боялся чего-то, не желая навлечь на себя такую одиозную ответственность, которую так легко принять, но тяжело от нее отказаться, заняв место одного из великих, и тем самым возвыситься. Это, возможно, и удерживало впечатлительного святого от принятия на себя такой обязанности. Но Павел говорит: “Итак укрепляйся, сын мой, в благодати Христом Иисусом”. Это сказано, чтобы задеть нужную струнку в его душе. Разве не Господь Иисус послал его? Зачем же тогда уступать дьяволу? Несомненно, последний был рад отпугнуть Тимофея от этой сферы служения Христу и всеми силами способствовал этому.
“И что слышал от меня при многих свидетелях, то передай верным людям, которые были бы способны и других научить”. Он желал, чтобы Тимофей распространял не сомнительные мнения, но то, что услышал от самого апостола, - он должен был не удерживать в себе это, а решиться передать другим. Позвольте мне заметить, что сравнительно немногие узнают без помощи других истину непосредственно от Бога. Правда, очень многие тешат себя мыслью, что они имеют особый дар в этом смысле; но не часты случаи, когда это бывает на самом деле, а не придумано. Дело в том, что Бог любит делать своих детей зависимыми друг от друга; и если мы только будем покорны, то от большинства святых мы сможем извлечь для себя пользу, хотя не всегда одним и тем же образом. Я вовсе не имею в виду то, что другие могут учить. По крайней мере, апостол Павел весьма настаивает на этом в отношении Тимофея. Он обязан был сообщать другим то, что узнал от Павла, а они, возможно, могли научить также и других.
Далее апостол переходит к более личным нуждам Тимофея: “Итак переноси страдания, как добрый воин Иисуса Христа”. Брать на себя труд и переносить страдания необходимо даже в том, что имеет отношение к этой жизни. “Никакой воин не связывает себя делами житейскими [он должен быть не обремененным житейскими заботами и целиком посвятить себя своей цели], чтобы угодить военачальнику. Если же кто и подвизается, не увенчивается, если незаконно будет подвизаться”. Он обязан заботиться о том, как он подвизается. И опять же сказано: “Трудящемуся земледельцу первому должно вкусить от плодов”. Иными словами, сначала он должен трудиться, а затем вкушать плоды своего труда. Бог заботится о своем народе и дает им благословенную цель. В то же время Он желает, чтобы они все без исключения были его, и Он также ревнует о том пути, которым они ищут исполнить его цели.
Затем апостол Павел указывает им на тот благословенный образец, с которого сам берет пример: “Разумей, что я говорю. Да даст тебе Господь разумение во всем. Помни Господа Иисуса Христа от семени Давидова, воскресшего из мертвых, по благовествованию моему”. Это весьма поразительное высказывание, ибо апостол говорит об Иисусе Христе, имея в виду не только его связь с собранием, но говорит о нем как о семени Давида, как об исполнителе обетований и предмете всех пророчеств. Если даже мы посмотрим на него с этой точки зрения, Он есть воскресший из мертвых. Воскресение есть форма и сущность тех земных благословений, распорядителем которых является Иисус - Он воскрес прежде всего для того, чтобы прославить Бога на небесах. Смерть и воскресение, таким образом, предстали перед этим слугой Бога, и это тем более замечательно, поскольку речь здесь идет о практическом применении, а не о теоретической стороне данного вопроса. Тимофей же должен был помнить “Иисуса Христа от семени Давидова, воскресшего из мертвых, по благовествованию моему, за которое я страдаю даже до уз, как злодей; но для слова Божия нет уз”. Павел страдал, когда учил, но правдивый взгляд на Христа и его благодать сделали Павла стойким. “Сие напоминай, заклиная пред Господом не вступать в словопрения, что нимало не служит к пользе, а к расстройству слушающих. Старайся представить себя Богу достойным, делателем неукоризненным, верно преподающим слово истины. А непотребного пустословия удаляйся”.
Именно таковыми считал Павел высокомерные рассуждения и предложения людей. К тому же он вскользь указывает здесь на тех, кто полностью сбился с пути: на Именея и Филита. Дело было не просто в том, что они лишились доброй совести и отступили от веры. Их слово пожирало, как рак, и причиняло вред другим и им самим, “которые отступили от истины, говоря, что воскресение уже было, и разрушают в некоторых веру”. Это подменяет учение воскресшего Христа и открывает путь легкомысленности. Это было заблуждением, родственном тому (только в обратном направлении), которое лженаставники пытались распространить среди фессалоникийцев, когда говорили, что день Господа уже настал, и тем самым сеяли панику. Здесь же подобные лжеучители говорили, что воскресение способствовало тревоге молодых, а во втором - обманывало стариков.
Далее апостол Павел дает чрезвычайно важные указания относительно дней, которые в то время приближались, а теперь, более того, настали. Перед ними стояли вопросы куда более серьезные, чем сохранение порядка. Как нам поступать, чтобы угодить Господу в такое время, когда царствует беспорядок, претендующий на то, чтобы быть признанным единственно верным порядком? В какой-то мере, несомненно, эта истина имеет место и в христианском мире, ибо теперь нельзя искать истину в иудаизме или язычестве. Иудаизм имел свои божественные установления и надежды, но истину можно найти только в христианстве. Однако кто в христианстве не смог бы различить элементы иудаизма и языческую мерзость? И как следует человеку поступать в подобном положении? Прежде всего мы узнаем, как вести себя в таком положении, какое существует при нынешнем беспорядке. “Но твердое основание Божие стоит, имея печать сию: “познал Господь Своих”; и: да отступит от неправды всякий, исповедующий имя Господа”, - не Христа, а Господа. Я должен поступать так, если признаю только его в недопускающей исключения истине его господства, если я признаю его просто как единственного, который имеет влияние на мою душу. И меньшего признания, чем это, Господь никогда бы не позволил принять собранию. Фактически и в самом Иерусалиме никогда не принимали меньшего признания, чем исповедание имени Господа. Бог сделал Иисуса Господом и Христом, и это проповедовал Петр в тот день могущества, когда все еще было скрыто от глаз, и великое средство открытия этой тайны еще было погружено во мрак ночи. Но если кто-то исповедует имя Господа, тому Слово повелевает: “Да отступит от неправды”. Беспорядок может быть настолько большим, что нам будет, возможно, не под силу разобраться в нем в нашем смятении, но “познал Господь Своих”. С другой стороны, если человек исповедует имя Господа, то он должен покончить со всяким беззаконием.
Этот факт сам по себе указывает на то, что данное послание предназначено для времени, когда речь пойдет уже не просто о познании людей, выходящих из этого мира. Теперь появляется необходимость проявлять рассудительность. Человек должен проходить испытания и доказывать свою веру. Необходимы истина, святость и стойкость, а не влияние или внешний порядок. Почему сейчас человек не может быть таким же прямым и искренним, каким он был во времена апостолов? Почему бы не крестить всех людей подряд? Это не совпадало бы с намерением Бога. В настоящей неразберихе необходимо обращаться за помощью к Писанию, в котором (а в посланиях еще больше) мы находим подтверждение. Поэтому, что бы там ни было верным в определенных случаях, собрание Бога никогда не должно подходить ко всему одинаково, никогда не должно быть связано каким-то определенным течением, будто бы оно неизменно. Причина этого заключается в настоящем беспорядке; и чтобы вразумить Тимофея, апостол рассуждает: “А в большом доме есть сосуды не только золотые и серебряные, но и деревянные и глиняные; и одни в почетном, а другие в низком употреблении. Итак, кто будет чист от сего, тот будет сосудом в чести, освященным и благопотребным Владыке, годным на всякое доброе дело”. Иными словами, недостаточно, чтобы я ходил с Господом сам, но я должен освободиться от связи со всем тем, что противно его имени. Таково значение или смысл самоочищения. Речь идет не о дисциплине, а об отношении к злым путям. Однако здесь мы попадаем в опасное положение, когда можем смешаться с сосудами, которые не в чести у Господа. Ничто не сможет оправдать этого. Конечно, я не свободен оставить христианский мир, я не осмелюсь уйти из большого дома вообще. Я действительно не могу (по меньшей мере, если не стану отступником) покинуть дом Бога, каким бы плохим ни было его состояние. И в самом деле, истинный выход из положения не в отказе исповедовать Христа - только отступник может додуматься до этого. С другой стороны, нечестиво подкупать зло. Поэтому долг каждого христианина - серьезно отнестись к этому и никогда не поддаваться страху, что можешь нарушить единство с Господом и соединиться с тем, что бесславит Господа. Это создает особого рода затруднение для святых, которые возродили в душе блаженство поддержания единства Духа. Укрепление единства Духа никогда не перестанет быть долгом христианина. Но соединять с именем Господа все плотское или грешное не значит укреплять единство Духа. Следует отгородиться от греха, а не от чего-либо другого. Следует открыть доступ в душу всего, что действительно от Христа. Но мы должны избавиться от всего, что противно его имени; и само желание доказать свою любовь, свою веру, то, как ты ценишь Христа, устранит всякое беспокойство, всякую боязнь быть вовлеченным в то, что не принесет ему славы. “Итак, кто будет чист от сего, тот будет сосудом в чести, освященным и благопотребным Владыке, годным на всякое доброе дело”.
И это еще не все. Павел указывает Тимофею на то, что если он обязывает к этому других, то сам должен внимательно следить за своими поступками: “Юношеских похотей убегай, а держись правды, веры, любви, мира”. Он призывал Тимофея к этому и раньше, в своем первом послании (гл. 6, 2), но он добавляет самое главное во втором послании. И причина, как мне кажется, кроется в следующем: он запрещает Тимофею вступать в связь с теми, кто бесславит Господа, с сосудами, которые не в чести; но апостол призывает Тимофея следовать за теми, кто призывает “Господа от чистого сердца”. Поэтому изоляция, хотя она нежелательна, иногда бывает просто необходима. Никому не следует отделяться от детей Бога, пока в этом не будет жестокой необходимости ради славы Господа, ибо ясно, что это противно Христу. Признаюсь, мне кажется, что если бы была искренняя вера, то Господь пребывает с теми, кто призывает его от чистого сердца.
Итак, здесь мы видим все, о чем позаботился апостол; состояние смятения ясно отражено, так как оно тогда начиналось и еще больше доказало, к чему оно может привести. Как милостиво со стороны Господа то, что Он указал путь для святых: удаляться от всего, что противно ему, и в то же время радоваться всему, что Он считает полезным для нас, - это ли не привилегия христиан? Иначе это может показаться гордыней души или самонадеянностью (то, над чем неверующие насмехаются и что поносят, несмотря на то, что Он одобряет это). Но успокаивает то, что, если мы будем готовы остаться верными воле Господа и только ей, мы возымеем через его благодать братство со всеми искренними и преданными. “Держись правды, веры, любви, мира со всеми призывающими Господа от чистого сердца. От глупых и невежественных состязаний уклоняйся, зная, что они рождают ссоры; рабу же Господа не должно ссориться, но быть приветливым ко всем, учительным, незлобивым, с кротостью наставлять противников, не даст ли им Бог покаяния к познанию истины, чтобы они освободились от сети диавола, который уловил их в свою волю”. Такой тон всегда был подходящим, но теперь он настоятельно необходим, поучителен и полезен.

### 2Тимофею 3

Затем, в 3-ей главе, апостол показывает нам не просто картину того положения, в каком окажется христианство, но и то состояние вещей, к которому может привести вся эта неразбериха. Здесь мы находим описание тех страшных времен, которые так ясно представлены нам: “Люди будут самолюбивы... неблагодарны, нечестивы, недружелюбны, непримирительны, клеветники, невоздержны, жестоки, не любящие добра, предатели, наглы, напыщенны, более сластолюбивы, нежели боголюбивы”. И в наше время события развиваются именно в этом, указанном еще древними, направлении. Возьмите, например, то, что называется материальным христианством, - глупое, грубое название, от которого веет язычеством, но которое, однако, показывает, к чему склоняются люди. Оно даже в малой степени не отвечает тому образцу порядка вещей, о котором говорилось здесь. Как мы знаем, во всем этом, возможно, и проявляется какая-то форма религиозности, но под ней скрывается настоящее зло. Против этого и предостерегает апостол Тимофея и, конечно, нас с вами. Он предупреждает Тимофея, что всякого рода соблазнов и обольщений будет все больше и больше, но “таковых удаляйся”. Какие бы основания или отговорки ни появились в оправдание связи с таковыми, все равно от них необходимо удаляться.
Далее Павел указывает на две главные меры предосторожности, необходимые верующим в таком опасном положении. Прежде всего, это духовный характер источника или канала, откуда Тимофей почерпнул все, что знал теперь: “А ты последовал мне в учении, житии, расположении, вере, великодушии, любви, терпении, в гонениях, страданиях”. Иными словами, это весь духовный опыт апостола Павла. Тимофей должен был продолжить то, что узнал, в чем уверился, зная того, от кого всему этому научился, а это весьма важный момент. Люди часто говорят: неважно, от кого мы научаемся; но Бог не относится к этому так же легкомысленно. Это часто является величайшей мерой предосторожности для святых Бога, ибо в конце концов немаловажно, кто сказал то или это. Слово, совершенно подходящее в одних устах, может иметь совсем иной смысл в других. Апостол хорошо знал, что Бог, который донес эти великие истины до человека, Бог, явивший свою благодать, дал свидетельство их истинности через человека, от которого он узнал их; и это значило, что они должны были постоянно воздействовать на совесть и душу Тимофея. Ибо это не просто учение или теория, это не простое наставление. И мы можем благодарить Бога за это. Великое счастье, что мы узнаем истину не только из книг, но и на практике, узнаем ту истину, которая исходит из души и из уст живых людей Бога. Об этом и напоминает апостол Павел Тимофею.
В то же самое время здесь нет ни малейшего пренебрежения к единственному и неизменному образцу. Он являет безграничное уважение к Писанию, то есть к тому, что было написано, к единственному и необыкновенному источнику, к которому мы можем обратиться в эти опасные времена, когда уже нельзя ждать помощи от апостолов и видеть их присутствие. Это не просто проповедь, а то, что в своей постоянной форме идет на пользу святым Бога здесь на земле, что замечательным образом подтверждает свою особую ценность. “Все Писание [ибо таков истинный смысл данного отрывка] богодухновенно и полезно для научения... да будет совершен Божий человек, ко всякому доброму делу приготовлен”.

### 2Тимофею 4

В четвертой (заключительной) главе звучит серьезное предостережение апостола Павла и показано его собственное отношение к тому, что происходило тогда перед его лицом. Поскольку Тимофей готовился вступить в новую фазу своего служения, когда уже не будет рядом апостола, могущего дать ему полезный совет, то последний чрезвычайно выразительно заклинает его “пред Богом и Господом нашим Иисусом Христом, Который будет судить живых и мертвых в явление Его и Царствие Его: проповедуй слово, настой во время и не во время, обличай, запрещай, увещевай со всяким долготерпением и назиданием”. И причиной тому, что апостол так настаивает на том, чтобы Тимофей не сворачивал в сторону от всего, стало наступление времен, когда люди не будут принимать здравого учения, а по своим прихотям будут избирать себе учителей, которые льстили бы их слуху; и они отвратят слух от истины и обратятся к басням. “Но ты будь бдителен во всем, переноси скорби, совершай дело благовестника, исполняй служение твое. Ибо я уже становлюсь жертвою, и время моего отшествия настало. Подвигом добрым я подвизался, течение совершил, веру сохранил; а теперь готовится мне венец правды, который даст мне Господь, праведный Судия, в день оный; и не только мне, но и всем, возлюбившим явление Его”. Таким образом, апостол Павел рассчитывает не на пришествие Господа, чтобы Он взял его к себе, а на “явление Его”, ибо именно эта сторона истины прежде всего рассматривается в данных посланиях. И причина ясна. Пришествие Господа никак не обнаружит преданность его слуги, ее обнаружит лишь явление Его. В тот день откроется все перенесенное и совершенное ради Господа.
Этой надеждой Павел ободряет Тимофея не меньше, чем свою душу, но одновременно он просит Тимофея прийти к нему, мимоходом сообщая о том, кто оставил его: “Димас оставил меня, возлюбив нынешний век, и пошел в Фессалонику, Крискент в Галатию, Тит в Далматию; один Лука со мною”. Павел остался почти в одиночестве. Он не скрывает печального известия о том, что один его бывший сотрудник поостыл в усердии, но вместе с этим он успокаивает Тимофея тем, что двое других продолжают преданно трудиться, а еще один, по крайней мере, исправился. “Марка возьми и приведи с собою, ибо он мне нужен для служения”. Итак, мы обнаруживаем, что Бог знает, как смягчить зло добром, и всегда поступает справедливо в нужный момент и в подходящем месте.
Таким образом, Павел одновременно предупреждает и успокаивает Тимофея. Говоря обо всем этом, Павел между делом просит Тимофея принести “фелонь, который я оставил в Троаде у Карпа, и книги, особенно кожаные”. Это опять озадачивает умы людей. Они не могут понять, почему исполненный Святого Духа апостол заговаривает о каком-то пальто в ходе своего божественного духовного назидания. Причина понятна: они сами увлечены вещами человека, но не Бога. Ничто так не указывает на Бога, нежели его способность сочетать вечное с заботой о самых незначительных вещах в этой жизни, ибо они не были безразличны Богу. Святой Дух придает им ценность и практическое значение. Будьте уверены, если вы не внесете Дух Бога в эти вещи, то, возможно, ваше пальто или какая-нибудь книга станут для вас ловушкой дьявола. Многим мужчинам и женщинам, не обращающим внимание на свою одежду, это принесло немалый вред только потому, что они думали, что их одежда ничего не значит для Духа Бога, направляющего их. “Принеси фелонь, - говорит он, - который я оставил в Троаде у Карпа, и книги [не только одежду, но даже то, что он собирался читать], особенно кожаные [на которых он, вероятно, собирался писать]. Александр медник много сделал мне зла. Да воздаст ему Господь по делам его! Берегись его и ты, ибо он сильно противился нашим словам”.
И, наконец, мы видим упование на заботу благословенного Господа, уверенность в том, что Господь избавит Павла от всякого злого дела и сохранит для своего царства небес. Апостол завершает свое трогательное послание (по-видимому, это были его последние слова, которые он написал) торжественным приветствием разных святых.

## Титу

Оглавление: гл. 1; гл. 2; гл. 3.

### Титу 1

Любой может заметить, что послание Титу имеет много общего с посланиями Тимофею, и не только потому, что оно также адресовано Павлом своему сотруднику, истинному сыну в вере. Эти послания сходны по своему содержанию. Подобно им самим, его предмет носит пасторский характер, будучи адресованным товарищу по труду, чье дело непосредственно связано с собранием Бога. Тем не менее, каждая часть данных посланий имеет свой особый замысел, и невнимание хотя бы к одной из них могло бы обернуться ощутимой потерей для святых, и, конечно, для нас в нашем прославлении Бога.
Мы увидим, что в послании Титу апостол Павел обращает большее внимание на внешний порядок, чем в посланиях Тимофею. Мы уже заметили, что хотя в этих посланиях Святой Дух и не раскрывает суть особых привилегий святых Бога, тем не менее в значительной степени представляет нам земное положение и ответственность собрания. Показан дом Бога: сначала в порядке, затем в беспорядке. В одном указана степень ответственности, в другом - меры предосторожности, направленные на защиту тех, кто желает быть с Господом, уклоняясь от малейшего проявления самонадеянности. Таковых Дух наставляет быть верными, не поддаваться страху и пристрастиям, связывать с Богом все самое важное и судить обо всем с открытой пред ним совестью. Следовательно, это накладывало на таковых определенную обязанность вести себя как исполненными любви и покорности святым Бога и, не колеблясь, принимать все, сказанное Господом. Конечно, нет повода обвинять их в самонадеянности - верующий, говоря и поступая таким образом, заботится о тех, кто не обладает ею. Гораздо больше открыты ей те, кто презирает Слово и не заботится о своем собственном положении. Те, кто очищается от сосудов бесчестия, оказываются в положении самых уничиженных, то есть покорных.
Но в послании Титу апостол Павел не столько касается дома Бога в плане ответственности перед ним и соблюдения в нем порядка или тех мер предосторожности, которые Господь устанавливает для худших из времен, он представляется нам как “раб Божий, Апостол Иисуса Христа, по вере избранных Божиих и познанию истины, относящейся к благочестию”. Таким образом, становится ясным, что речь здесь идет больше об истине, нежели о доме Бога. Ибо именно истина нетленна, и ее значение и ценность все больше осознаются в преддверии крушения христианского мира. Мы знаем, увы, что дом Бога может быть подвергнут дурному влиянию. Призванный служить столпом и опорой истины, он тем не менее может быть развращен, как фактически и произошло; но вера избранных Бога остается, как и познание истины, которое всегда есть долг благочестия, и в сущности они не изменяются. Бог держится истины и хранит ее, как и те, кто покорен его Слову.
Поэтому важное значение имеет выражение “вера избранных Божиих”. Я не хочу сказать, что эти слова относятся только к посланию Титу. Павел употребляет их и в послании Римлянам, и там они тоже имеют особое значение, вновь указывая на особые привилегии христиан, их благословенное положение как святых Бога вопреки всем, могущим им навредить. Он бросает вызов. И пусть этот вызов будет брошен им: “Кто будет обвинять избранных Божиих? Бог оправдывает их. Кто осуждает?” В данном послании это выражение использовано не с целью дать христианам возможность познать их привилегии и поддержать их в противостоянии противникам, как мы это видим в восьмой главе послания Римлянам, но как умиротворяющее, хотя и серьезное обращение апостола к своему преданному слуге, в котором, как в прежние дни, так и теперь (в одном из своих последних посланий), апостол придерживается этого благословенного словосочетания - “избранные Божии”. Но апостол здесь добавляет еще кое-что: “И познанию истины, относящейся к благочестию”. Это весьма важное признание. Веру избранных Бога не следует удерживать; она должна быть признана перед лицом людей и дьявола, равно как и познана от Бога. Она должна быть безоговорочно признана, несмотря ни на какие трудности. Не должно отступаться от признания не только веры, но и истины в ее самой полезной форме - “истины, относящейся к благочестию, в надежде вечной жизни, которую обещал неизменный в слове Бог прежде вековых времен”.
Здесь мы вновь касаемся того, что мы видели во втором послании Тимофею; но теперь следует добавить к этому еще несколько слов. И повод для этого как нельзя более подходящий. Ценность вечной жизни была доказана, если все, связанное со свидетельством Бога среди людей, получило жестокий удар. В этом заключается блаженство видеть то, как истинно все, что дано нам от Бога. Существовало творение, созданное Богом на основе ответственности. Обладание этим зависело от веры человека. Вскоре все было разрушено, но среди этого опустошения трудился Бог, творя согласно своей мудрости и используя все пути с той целью, чтобы сделать явным все, что касается его отношений с человеком. Затем, в более поздний период мировой истории, является Сын Бога, который сам есть та вечная жизнь, которая была у Отца, и Он во всех подробностях раскрывает ее на земле.
Здесь перед нами иной порядок вещей, здесь фактически явленная истина - благодать и истина. Те самые, кто призван был подражать Спасителю и исповедовать его, доказали, с точки зрения их ответственности, что они навлекли позор на имя Господа и вызвали смятение вокруг него. Но поскольку Бог никогда не изменит своей благословенной воле, то истина о вечной жизни еще полнее откроется в эпоху распада христианской веры. Именно в этом печальном потоке злодеяний, затопившем христианский мир, Святой Дух усмотрел подходящий момент для того, чтобы привлечь внимание людей не просто к благодати Бога, спасающей грешников, и к верности Бога, которую Он сохранил своим детям, но к сущности той жизни, которая была их частью во Христе. Поэтому апостол Павел и ссылается здесь на нее во вступлении к данному посланию. “В надежде, - говорит он, - вечной жизни, которую обещал неизменный в слове Бог”. И это выражение, очевидно, использовано из-за характера тех людей, которым написано данное послание, которым было присуще все человеческое, пусть даже они и носили имя Христа. Бог же, по крайней мере, неизменен в своем слове, и Он обещал вечную жизнь “прежде вековых времен”. Нельзя сказать, чтобы что-то могло коснуться этой жизни, но ценность этой жизни, которая была во Христе прежде создания мира, осознается теперь сильнее. Она вышла в этот мир, она открыто была отвергнута человеком, но тем не менее стала обладанием веры во Христе. Теперь же она высветилась. Она стала не просто реальностью, не просто тем, что верующие имели во Христе, но Святой Дух побуждает их заметить ее, указывает на ценность этой жизни и укрепляет их в вере в нее. В конце концов эта вечная жизнь в надежде, которой они воспитаны и которой были призваны силой Духа Бога, эта вечная жизнь, которую обещал неизменный в слове Бог прежде создания мира, стала теперь известным им уделом. Они имели ее во Христе. Она все больше и больше ободряет нас и, поистине, играет очень важную роль для человеческих душ, как сама по себе, так и потому, что Святой Дух подводит нас к более отчетливому представлению и наслаждению тем чудесным блаженством обладающих этой вечной жизнью во Христе в то время, когда все, подверженное распаду, уже проявило свои самые неизбежные признаки.
В соответствии с этим было бы полезно обратить внимание на пути Бога. Несомненно, все это началось прежде вековых времен, но проявилось в должное время. Он “в свое время явил Свое слово в проповеди”. Это позволяет нам увидеть то особое место, которое христианство занимает в помыслах Бога. Мы не всегда замечаем один, весьма выразительный и очевидный факт, что в течение большей части мировой истории не было известно чего-либо, подобного проповеди. Мы так привыкли думать о проповеди, что не всегда размышляем о ее значении и о том, какой свет она проливает на сущность Бога и на то благословение, которое Он теперь даровал нам во Христе. На протяжение всей предшествующей мировой истории человек, как таковой, был предметом божественных отношений. Теперь совсем другое дело. Христос является этим предметом; и то, что мы имеем Христа как саму нашу жизнь, есть наше лучшее благословение благодати, полученное нами через искупление. О, эти дети Бога, со всей искренностью держащиеся этой истины! Какое положение дает она нам, живущим в этом мире! Я говорю не просто о нашем спасении. Душа постоянно умаляет значение вечной жизни, сводя ее просто к освобождению от гнева и вознесению на небо, пусть даже и через суд. Даже если все это правда, то как же этого мало для христианства! Куда лучше знать из авторитетного источника, каковым является сам Бог, неизменный в слове, и из сказанного в проповеди, что мы больше не принадлежим к этому миру, а посредством этой единственной жизни стали подобно святым. Бог открыл нам несомненную истину, говорящую о том, что та вечная жизнь, которая пребывала во Христе и которой является сам Христос, теперь навсегда наша в нем. Соответственно, Бог явил свое слово через проповедование, показав универсальность свидетельства благодати в сравнении с узкими рамками закона. Поэтому когда христиане будут особым образом отделены, когда Бог привлечет к себе своих детей здесь на земле, то Он даст им почувствовать, что они теперь не принадлежат этому миру. Все же это совпадает с тем, что сказано в евангелии, распространенном по всему миру. Эти два момента очень характерны для христианства, и они весьма важны для души, пытающейся все ясно понять и не отступать в сторону.
Разрешите мне подвести итог сказанному. Прежде всего, та жизнь, которую мы обрели во Христе, прочно связывает нас с ним и дает возможность почувствовать, что мы, как христиане, принадлежим к такому порядку, который нельзя ни ослабить, ни испортить, и это потому, что он не имеет отношения к внешнему миру или к тем, кто через грех сполз к погибели. Та вечная жизнь, которая теперь принадлежит нам, заключалась в Сыне Бога, и была в нем прежде сотворения и падения мира. Пока человек подвергался искушению и различным испытаниям, эта жизнь была сокрыта от него; когда же этот мир явно погиб во грехе, отвергнув Господа Иисуса, эта жизнь была явлена через проповедь. Вплоть до того времени круг отношений с Богом был сравнительно узок, и объектами этих отношений были либо отдельные люди, либо определенный народ - все это имело место до откровения о вечной жизни. Теперь становится ясно (и с каждым разом все больше), что сам христианский мир не был исключением в падении человека, имевшем место в прошлые века. С тех самых времен, когда на кресте свершилось искупление, и по сей день Бог ждет, пока христианский мир тоже не заслужит наказания. Ведь Дух Бога не то чтобы даровал нам жизнь во Христе, но дал знать, что мы имеем жизнь, которая действительно была во Христе, и дал знать это через евангелие. Но когда люди исказили евангелие как только могли, или, лучше сказать, при появлении первых доказательств крушения в христианском мире самого первого и высочайшего свидетельства Бога, посредством которого Он направляет наше внимание на суть переданного нам благословения, вечная жизнь стала нашей частью. Пусть этот мир постепенно исчезнет через осуждение, пусть тварь в духовном отношении погибнет через свой собственный грех, но вечная жизнь пребудет всегда. Эта вечная жизнь была во Христе, она теперь отдана нам; Бог желает, чтобы мы навсегда вошли в нее, наслаждались бы ею в полной мере в то время, когда, кажется, уже нечему больше радоваться, когда речь идет только о падении, чтобы мы радовались тому, что никогда нельзя унизить или разрушить. Таково есть то “свое время”, когда Он “явил Свое слово в проповеди”.
Итак, есть и другой момент, который исходит от Христа и который сближает нас с Христом, представляя истинный принцип отделения для Бога самым благословенным образом, ибо нет смысла быть самонадеянным или претендовать на что-либо. Самовозвышение или самовозвеличение полностью исключается. Как может какой-либо человек, согласно природе, превозносить другого, который доказал, что сам ничего не значит? Любое греховное бахвальство, все зло исходят от эгоизма, а то, что является нашим единственным справедливым основанием для возвеличения, заключается в Иисусе Христе, нашем Господе. Следовательно, хотя мы имеем в нем предмет, достойный восхваления, это вытекает из благодати Бога и является, таким образом, источником истинного смирения перед его взором. Таким образом, получается, что мы, так сказать, находимся в кругу божественной жизни; он может показаться довольно узким, но в действительности нет ничего, что могло бы соперничать с ним в плане величины и глубины воздействия, - это распространяется не только на тех, кто внутри этого круга, но и на внешних; ибо наряду с тем фактом, что мы имеем самого Христа, как нашу подлинную и вечную жизнь, и жизнь в Сыне, как нашу неизменную участь, еще имеет место распространяющееся по всему миру раскрытие ее через проповедь.
Правда, мы обнаружим, что всякий раз, когда дети Бога принимают одну из этих истин, исключая другую, неизменно наносится очень большой вред душам людей. Возьмем, к примеру, некоторых людей, чьи сердца устремляются к тому, что они считают единственно желанной целью, то есть к распространению доброй вести через благовествование. Это, поистине, благословенный труд, но далеко не безопасно все сводить к нему. Опять-таки посмотрим на другую часть детей Бога, на всех тех, кто ограничивается в благовествовании кругом избранных, то есть христиан. Но истина охватывает и христиан и нехристиан. Как это прекрасно - твердо держаться Христа и знать, что мы имеем в нем вечную жизнь! Но разве вам не известно, что когда Бог соблаговолил открыть свою тайну в личности своего Сына, то не тогда ли радостные вести были посланы его благодатью ко всем людям, независимо от их расы, языка, закона или каких-либо других отличий? Когда богослужение касалось смерти и осуждения, ограничение было полезным и мудрым; когда же проповедовалась вечная жизнь и пропущение грехов во имя Христа, Бог не мог и не пожелал бы ограничивать распространение доброй вести лишь отдельным человеческим родам. “Проповедуйте Евангелие всей твари”.
Очевидно, что на основании этого более ограниченная слава исчезает из вида. Теперь речь идет уже не просто о Мессии как таковом. Звание Сына Давида действительно связывало Христа с определенным народом. Но теперь, когда мы созерцаем куда более великую славу Христа, слово Бога должно являться в проповеди всем, без исключения, “вверенным мне”, как говорит апостол Павел. Следует отметить, что апостол Петр, например, говорит об этой великой истине очень мало. Он говорит о жизни, он сравнивает нашего благословенного Господа с живым камнем, он называет и святых Бога живыми камнями, а также говорит об их рождении через слово Бога. Но он никогда не рассматривает данный предмет в том плане, в каком его рассматривает и оценивает апостол Павел. Если Петр и пишет, то только тем, кто был рассеян по земле. Оба послания Петра адресованы верующим из обрезанных. Поэтому было бы неестественным, если бы послания Петра отличались бы такой же глубиной и широтой, как послания апостола Павла. Мне нет необходимости останавливаться подробно на посланиях Иакова или Иуды, которые имеют свои особенности. Иоанн рассматривает тот самый вопрос, на котором останавливается Павел, ибо он особо старался показать вечную жизнь. Но затем он прослеживает этот вопрос прежде всего с точки зрения божественной жизни в личности Христа, и делает это с целью укрепления его славы, а уж потом - с точки зрения той же жизни или божественной природы, но в святых Бога. Иоанн не представляет вечную жизнь в ее связи с крушением христианского мира и не рассматривает ее подробно в своем послании как свидетельство, обращенное ко всему человечеству. Павел же представляет эту жизнь в плане воли Бога и его путей; Иоанн же, скорее, связывает эту жизнь с его сущностью, сначала во Христе, а затем в святых. То и другое замечательным образом отвечает целям Бога, но одно отличается от другого, хотя эти две стороны согласуются между собой.
Апостол Павел приветствует Тита: “Титу, истинному сыну по общей вере: благодать, милость и мир от Бога Отца и Господа Иисуса Христа, Спасителя нашего” - и сразу же переходит к наставлению его относительно той цели, с которой он ему писал: “Для того я оставил тебя в Крите, чтобы ты довершил недоконченное и поставил по всем городам пресвитеров, как я тебе приказывал: если кто непорочен, муж одной жены, детей имеет верных, не укоряемых в распутстве или непокорности. Ибо епископ должен быть непорочен”. Здесь мы имеем определенные предписания, а также изложенные принципы, которыми должен был руководствоваться в своем поведении Тит. Главной обязанностью Тита при исполнении им его миссии было назначать людей на определенное служение в собрании Бога.
Некоторые дети Бога, возможно, испытают определенные затруднение в понимании этого вопроса. Они могут поинтересоваться, как так получается, что Святой Дух внушал эти постановления, если эти обязанности не были долговременными? Я уверен, что они представляют собой ценность и полезны в двух отношениях: во-первых, в негативном плане, и, во-вторых, в позитивном. В негативном плане - поскольку они позволяют нам судить о притязаниях тех, кто назначает, и тех, кого назначают. С их помощью мы можем видеть, что те, кто больше всего хвалится пастырским порядком, на самом деле явно нарушают требования Писания. Всегда остается ясным одно (и особенно в день скорби и заблуждения), что нет иного спасения, чем зависимость от Господа и следование во всем его Слову. И дело не только в том, что искренние и покорные находят поддержку в благодати Господа, но и в том, что истинный порядок обнаруживается лишь в среде таковых. Везде, где самоуверенно похваляются порядком, неудивительно будет обнаружить, что там на самом деле отступают от всех предписаний Господа. Его Слово неизменно отвергают, а Святого Духа никогда не имеют те, кто говорит так самоуверенно.
Но ведь есть и более непосредственная оценка. Несомненно, сейчас кое-чего недостает в христианском мире; и я уверен в том, что Бог заставил христиан испытывать нужду в чем-то определенном при настоящем их состоянии. Какое может быть духовное соответствие и устойчивый внешний порядок при таком плачевном и ужасном состоянии, когда мир неистов, Слово Бога не имеет большого авторитета, а Дух Бога постоянно угашается и ему чинят препятствия? Что же касается назначения на такое служение в поместных собраниях, то апостолы были здесь оплотом власти. Отсутствие апостолов и, следовательно, таких посланников от них, как Тит, губительно для тех, кто поставлен для того, чтобы исполнять все исключительно по воле Бога и в точности по его Слову. Я, со своей стороны, далеко не считаю, что при современном состоянии христианского мира это может пагубно сказаться на славе Бога, и думаю, что присутствие апостолов было бы ужасной аномалией. Причина этого проста. Теперь было бы неуместным все, что способствует ослаблению ощущения настоящего состояния христианского мира, то есть все то, что мешало бы увидеть, во-первых, неизменность и обязательность замысла Бога и истины Бога, во-вторых, то, что Бог принимает во внимание настоящее рассеяние своих детей и хотел бы, чтобы мы почувствовали то опустошение, какое имеет место в христианском мире. Теперь, предположив, что апостолы (а иного и предположить нельзя) следуют лишь Слову Бога, разве удержало бы их это от притворного отрицания заблуждения христианских масс, которые стали поступать противно Слову Бога по своеволию, по вине своего заблуждения и благодаря человеческому преданию? Предвидя уже начавшееся разложение христианского мира и его еще более ужасное отступление от Слова, которое грядет, Бог соблаговолил не сохранять навсегда пребывание в этом мире апостолов, чтобы люди чувствовали нужду, отсутствие того внешнего порядка, на который они претендовали и которым громко похвалялись в тот момент, когда он был безвозвратно потерян.
Таким образом, можно легко доказать, что единственно верным и надежным средством является полное повиновение Богу, ибо такой путь предотвращает отступление от Слова Бога и указывает на отсутствие законной власти у кого-либо здесь на земле. Такой путь оправдывает Господа, который действует соответствующим образом во всех чрезвычайных обстоятельствах и всегда в достаточной мере удовлетворяет насущные нужды. Таким путем мы признаем тот факт, что свидетельство Бога на земле сейчас находится в состоянии угасания, и одновременно чувствуем, что и где можно ожидать от Бога. И тем не менее еще в большей степени такой путь побуждает держаться Слова Бога, ибо это есть единственное средство сохранить веру и правильно вести себя в настоящем состоянии крушения. Те указания или наставления, которые давал апостол Павел, несомненно, заслуживают внимания, хотя ни вы, ни я не можем делать всего, что делал Тит. Было бы самонадеянным делать то же, что делал Тит. Он специально был оставлен на Крите и уполномочен апостолом Павлом назначать по всем городам Крита пресвитеров, мы же не можем иметь таких полномочий. Не преувеличивая наших истинных полномочий, мы тем самым имеем страх Бога и поддерживаем установленный им порядок, а вовсе не проявляем непокорность или небрежность с нашей стороны к Богу. А все те, которые пытаются подражать апостолу или его посланникам, не имея на то полномочий от Господа, явно надменны и высокомерны и своим подражанием нарушают его Слово. Кто на земле пользуется теперь такой же властью, какой пользовался апостол Павел? Кто может назначать, подобно Титу? Конечно не королевский министр и не простой проповедник, и не синод проповедников, а тем более не христианское братство.
Бог позаботился о том, чтобы это наставление было дано не в тех посланиях, которые адресованы отдельным группам людей или собраниям (в посланиях Римлянам, Коринфянам, Галатам или Ефесянам нет таких указаний, а тем более в посланиях Иакова, Петра или Иоанна). Обращаясь к собранию где бы то ни было, апостол Павел никогда не формулирует приказов в отношении назначения на должности пресвитеров или епископов. Если бы он позволял себе это, то тогда либо руководящие братья, либо святые были бы готовы взять это дело в свои руки. Это было бы нетерпимо. Ведь подобные указания даются тем, кто занимает особое место в делах и собрании Бога. Никому другому такое дело поручать нельзя. Поэтому ни Аполлосу, ни Силе таких полномочий не давалось, а только Титу. Вдохновленное послание было адресовано именно ему. Несомненно, он имел к этому особый дар; но, кроме этого, Тит пользовался у внешних авторитетом и имел полномочия свыше, согласно которым он имел право и, более того, был обязан так действовать. Где теперь найдешь такого человека? Вот почему если кто-то посмеет делать то же самое, что и Тит, ссылаясь на него, то его действия не будут иметь никакой законной силы, поскольку Тит имел власть на это от Духа Бога. Но по этой самой причине эти указания далеко не устарели, а имеют постоянную ценность.
В этой связи я хотел бы обратить ваше внимание на тот факт, что в отсутствие апостолов мы не можем иметь надлежащих полномочий на то, чтобы облекать людей властью в том или ином месте, но все же если мы увидим тех, в ком эти качества действительно есть, если мы увидим людей, обладающих тем, что Дух Бога считает необходимым для епископа или пресвитера, то станет очевидным, что дети Бога должны непременно признать это право за такими личностями. Несомненно, душа неверующего до конца воспользовалась тем, что эти люди никогда не будут поставлены открыто. Верующий человек с душой, покорной Богу, если это возможно, не спешит признавать и чествовать тех, в ком отсутствует такой явный дар. Таким образом, состояние упадка всегда лучше испытывает душу человека, нежели первоначальный порядок вещей. Когда все находится в нормальном состоянии, тогда даже беззаботные или те, кто рано или поздно явит свое упрямство, содержатся в благоговейном страхе той силой движущегося в верном направлении течения; но когда это течение ослабевает и начинают выступать отмели и на пути возникают всякого рода препятствия, именно тогда и наступает тот момент, когда истинная вера и покорность души не только проявляются святыми, но и особым образом прославляют Господа. Мы можем заметить это, например, в посланиях семи церквам, где мы, действительно, можем видеть, что благодать Господа никогда не терпит поражения и не бывает тщетной.
Теперь мы не можем назначать, поскольку не являемся апостолами и даже посланниками апостолов. И все же мы будем не правы, если не почерпнем пользу из того, что подтверждает Слово Бога касательно местных назначений. Из тех и других отрывков Писания мы можем узнать по крайней мере достаточно для того, чтобы на деле избежать опасности и пойти правильным путем. Это удержит нас от смешивания действительно одаренных людей с теми, кто является родителями клерикальной системы: католическими, национальными или диссидентскими, - и мы сможем отличить то, что еще остается, и то, чего больше не существует. “Если кто непорочен, муж одной жены, детей имеет верных, не укоряемых в распутстве или непокорности”. Таким образом, духовные критерии поставлены здесь во главу угла. И на это следует обратить особое внимание. Речь идет не о выдающемся даре. Рассматривая те фактические препятствия, с которыми сталкивались святые Бога при назначении на должность, надо отметить степень духовности и опыт, а также отсутствие укоров со стороны внешних по отношению к назначаемому персонально или к его родственникам. Пресвитерами должны были быть люди, которые бы даже в неблагоприятных условиях оказывали хорошее влияние на других день ото дня. Другие могли обладать гораздо большими способностями в проповедовании евангелия или в толковании Слова Бога. Я не хочу сказать, что при столкновении с практическими трудностями люди должным образом становятся пригодными для пресвитерства (я имею в виду людей, не способных должным образом использовать слово применительно ко всему преходящему или мимолетному). Но ведь ясно, что пресвитер или епископ необязательно является учителем, хотя он и должен иметь к этому склонность и быть способным пользоваться Словом так, чтобы успокоить противоречащих и ободрить слабых. Все это очевидно из Писания. Но это не являет собой именно дар ученого. Возможно, эта способность не выходит за рамки возможностей, которыми наделен благовествующий от дома к дому. Я уверен поэтому, что для детей Бога остается несомненным долгом и ответственной ролью следить за тем, чтобы они не путали их с теми, кто призван для большой общественной работы. Несомненно, христианский мир совершенно погряз в заблуждении, но те, кто желает очиститься от сосудов не в чести, возможно, и не придадут этому надлежащего внимания.
Отдавая должное евангелистам и учителям, мы также должны оценить и тех, кто более скромно и менее навязчиво изо дня в день посвящает себя укреплению уз любви и подавлению источников беспорядка, которые, как нам известно, постоянно возникают в христианских собраниях. Таковыми являются те люди, подобных которым в древности имеющие надлежащую власть назначали пресвитерами или епископами. “Ибо епископ должен быть непорочен, как Божий домостроитель, не дерзок, не гневлив, не пьяница, не бийца, не корыстолюбец, но страннолюбив, любящий добро, целомудрен, справедлив, благочестив, воздержан, держащийся истинного слова, согласного с учением, чтобы он был силен и наставлять в здравом учении и противящихся обличать”. И если мы встретим в наше время таких тружеников, которые отличаются таким же поведением и таким же дарованием, то они заслуживают такого же признания и уважения, как и те, которые, обладая такими же качествами, исполняют труд пресвитеров, однако волею обстоятельств не могут быть по Писанию назначенными в наше время на такое служение.
Труд пресвитеров был еще и потому так крайне необходим даже для язычников на Крите и язычников, проживавших в других местах, что наблюдалось присутствие иудейского элемента, постоянно вносившего смуту, причем в двух отношениях, так что мы, возможно, и не заметим этого должным образом. “Ибо есть много и непокорных, пустословов и обманщиков, особенно из обрезанных, каковым должно заграждать уста”. Я не имею в виду только иудеев, когда говорю об иудейском элементе. Увы! Зло иудаизма передается и язычникам - дух предания наполняет собой некоторых из них, другие же в высшей степени привержены законности. Эти люди внушают особое беспокойство, и именно о них апостол Павел говорит: “Каковым должно заграждать уста: они развращают целые домы, уча, чему не должно, из постыдной корысти”. С этой целью апостол приводит свидетельство одного из языческих стихотворцев. Свидетельство это справедливо, как подтверждает Павел. Один из критян, вовсе не лишенный патриотических чувств, но имевший добрую совесть, признал: “Критяне всегда лжецы, злые звери, утробы ленивые”. По этой причине Тит вынужден был строго обличать их. Какой грех и какое недомыслие - осуждать заботу об их душах, которым так недостает милосердия или любви со стороны властей! Давайте же запомним все это для нашего же блага и себе в назидание.
Хотя зло, увы, присуще людям вообще, и независимо от того, где они живут, они имеют ту же грешную природу, все же Дух Бога учитывает их национальный характер и особенно проявление его в практическом служении. Требуется немало мудрости и опыта в тех делах, которые нам выпали. Это же имеет отношение к епископам, о которых мы с вами говорим. Пресвитеры несут службу на местах. Они не как наставники и проводники, что ездят по всему свету и посещают разные страны и отдаленные уголки, населенные разными народами. Деятельность пресвитеров, как таковых, ограничивалась той местностью, в которой они жили, хотя по своим способностям они могли бы проповедовать и в других местах. Для них важнее всего было всегда помнить о тех особых наклонностях, присущих народу, в среде которого они жили и трудились. И в данном послании апостол Павел говорит об этом и сам следует этому. Он ссылается на мнение, высказанное одним из языческих стихотворцев, жившем на Крите, ибо стихотворец чаще бывает прав, чем философ, а религиозному фанату вообще нельзя доверять. Хваленый мыслитель большей частью предается бесплодным рассуждениям в пределах своего кабинета. Стихотворец может быть поверхностным, но в конце концов его высказывание близко к действительности, оно, возможно, касается его лично, но он, по крайней мере, обычно выражает чувства своей эпохи и того народа, в среде которого живет, если не свою душу во всей ее глубине. Именно таковым и является высказывание критского стихотворца о своих соотечественниках, которое цитирует апостол Павел. Однако это послание апостол адресует не собранию. Вряд ли он высказался бы в такой резкой форме в послании, обращенном к самим критянам, но это его высказывание, несомненно, очень важно как информация к сведению для сотрудника апостола, которому предстояло трудиться в среде критян.
Титу необходимо было учесть национальные особенности критян; хотя это и не столь важно там, где речь идет о благодати Духа, но там, где дьявол в своих интересах обращает различные качества против славы Христа, это становится весьма серьезным препятствием. Их неустойчивость в мнениях могла сделать их податливыми иудейским басням, будто бы христианство нарушает закон. А это могло нанести двоякий вред, о котором я хочу сказать несколько слов. Закон не просто вырабатывает привычку следовать преданию и рабскую зависимость от человеческих мнений относительно дел Бога, что очень быстро приводит к разрушению истинной веры, но закон приводит к тому, во что, на первый взгляд, нельзя и поверить, - к миражам или к иудейским басням, как говорит апостол Павел. И удивительно, как знаменитое средоточие раввинистических идей и по сей день несет на себе эту печать двойственности: с одной стороны, рабская приверженность предписаниям без малейшей способности проникать в дух святого Писания, а с другой - самые нелепые выдумки, питающие воображение женщин и детей. Как разительно отличается от этого Слово Бога, оказывающее самое здоровое влияние на душу и совесть человека и отвечающее вере избранных Бога!
Ничто, кроме Писания, не может избавить от тех и других ловушек. Слово Бога никогда не дает нам готовых рецептов поведения, которым мы должны следовать. Долгом человека, согласно Писанию, является проявление жизни и тех отношений, в которые Бог поставил нас. Главной же целью любого наставника является не навязывание какой-то определенной линии поведения, чтобы несознательно и слепо следовать ей, но связывание с самим Христом пути воли Бога, по которым мы обязаны идти так, дабы каждый раб Бога мог быть введен в непосредственное общение с Господом и мог искать только его благодати, чтобы исполниться необходимой мудрости и силы для осуществления всего, к чему Он призывает. Таким образом, даже если предположить исчезновение наставника по той или иной причине, Христос пребывает всегда, и все, что от него, влияет на душу. Христианин, возможно, и не заметил бы этого без наставника, но все прочее исчезает, когда человек, так сказать, сталкивается лицом к лицу с Христом и его Словом.
Такова, согласно Богу, цель всякого поучения, - никогда нельзя ставить учителя (или простое предписание долга) между душой и самим Господом, а следует сочетать даже самое незначительное практическое задание с волей, благодатью и славой того, кто есть сама наша жизнь. Именно так поступал сам апостол Павел, этому он стремился научить и Тита и направить его как своего полномочного представителя (если можно так сказать), действовавшего среди критян. И совсем нелегкая задача - удержать души от того, что есть дьявольская подмена истины баснями и неправильное употребление закона. Ибо такая подмена устраняет Слово Бога, которое является единственной поддержкой веры. С одной стороны, закон обращен к человеку во плоти вместо того, чтобы осудить его на смерть. С другой - иудейские басни заполнили воображение и не дают душе и разуму человека вступить в благословенную жизнь во Христе и жить ею здесь, на земле, по Слову Бога.
Затем Павел добавляет еще одно наставление: “Для чистых все чисто; а для оскверненных и неверных нет ничего чистого”. Как это верно замечено! Неверие всегда умаляет даже драгоценное Слово Бога, используя его в корыстных целях и в действительности отделяя его от Христа. И в этом нет ничего чистого. С другой стороны, есть сила святого Бога от Святого Духа, оказывающего влияние на тех, кто живет во Христе. Он говорит о действенных путях здесь на земле. Как же велик тот источник, из которого черпает верующий! Если бы все те, что учит, всегда знали, где скрыт источник силы! Он скрыт в способности сочетать Христа со всем тем, что является нам, и с тем, что мы обязаны делать. Поэтому, в противопоставление силе веры, которая делает для чистых все чисто, апостол говорит очень серьезно о сути тех, кто не верит: “Они говорят, что знают Бога, а делами отрекаются, будучи гнусны и непокорны и не способны ни к какому доброму делу”. Какая полная картина того, каким в наши дни является христианский мир!

### Титу 2

В следующей (2-ой) главе апостол переходит от тех, кто наставляет и руководит в каждом собрании и каждой области, к самим святым. Павел призывает Тита говорить то, что сообразно со здравым учением, сначала старцам и старицам, а потом молодым мужчинам и женщинам. Все это удивительно просто, обыденно и полезно. Ничто так гибко и широко не характеризовало суть христианства. Там, где нет покорности или истинного величия, люди пугаются малых дел; они инстинктивно уклоняются от соприкосновения с повседневными заботами. Сила Христа делает их приятными и ценными и облагораживает даже самые незначительные вещи, которые занимают сердце и ум. Как же замечательно то, что любой человек, с которым вам приходится общаться, становится для вас источником, из которого можно черпать благодать Христа! Давайте же стремиться к тому, чтобы поступать в нашей жизни по примеру того, чей образ является источником всякого совершенства!
Поэтому Святой Дух через апостола Павла представляет вещи и людей такими, какими они были, и то, какими они должны быть: “Чтобы старцы были бдительны, степенны, целомудренны, здравы в вере, в любви, в терпении; чтобы старицы также одевались прилично святым, не были клеветницы, не порабощались пьянству, учили добру; чтобы вразумляли молодых любить мужей, любить детей, быть целомудренными, чистыми, попечительными о доме, добрыми, покорными своим мужьям, да не порицается слово Божие”. Возможно, найдутся такие, кто посчитает эти призывы Павла неуместными, выдвигая свои домыслы и рассматривая эти призывы как пренебрежение к христианам, как будто набожные мужчины и женщины не могут впасть в искушение, употребляя слишком много вина или преступая границу дозволенного словом или делом. Но следует помнить, что хуже всего когда морально разлагаются лучшие из людей. И если христиан не связать обязательствами, то неправильно понятая свобода может открыть доступ всевозможным дурным влияниям. Было мудрым и полезным среди всех прочих увещевать молодых женщин, чтобы они были попечительны о доме, следили за своими детьми и подчинялись мужьям. Я уверен, что вы поймете, что грехопадение многих христиан начинается фактически с того, что они высокомерно игнорируют простые повседневные обязанности, обходя их вниманием. Как много людей из тех, которые в конечном итоге доходили до ужаснейшего падения, сначала не могли выполнять самые незначительные и обычные обязанности, за что их осудила бы даже человеческая совесть!
Истинную гарантию благосостояния святых может дать лишь испытанная совесть, способность к самоосуждению пред Богом, зависимость от него, а также стремление души постичь ту благословенную истину, которую апостол Павел открывает Титу, - вечную жизнь во Христе прежде всех времен. Чего еще так не хватает в настоящей жизни, как того, о чем говорит здесь Павел? Но если бы имелось то, что моя душа знает, что я обрел, что неизменно от начала времен и совершенно не касается первого творения, - Бог открывает это в семье, детям и другим людям, старым и молодым, мужчинам и женщинам. Нет таких отношений, нет ничего подобного даже в самом простом, что бы ни обернулось испытанием, и именно об этом говорит апостол Павел дальше: “Юношей также увещевай быть целомудренными. Во всем показывай в себе образец добрых дел [поскольку пример прославленного слуги Бога имеет огромное влияние], в учительстве чистоту, степенность, неповрежденность, слово здравое, неукоризненное, чтобы противник был посрамлен, не имея ничего сказать о нас худого”. Но это также открывает замечательным образом то, что, на мой взгляд, весьма характерно для христианства. Я имею в виду ту великую жертву, с которой Бог связывает бедных и, более того, самих рабов. Не кто иной, как Бог, думал о них так тогда, хотя именно неверие вычеркнуло это из Библии, действуя на руку первому человеку, и особенно в наше время, во время заключительной борьбы.
Обращаясь в послании к своему нежно любимому сотруднику, дойдя до увещевания рабов, апостол начинает развивать один из замечательных принципов учения о благодати, какие можно встретить в этом или каком-либо другом из его посланий. Если на кого Бог и обращает особое внимание, так это на тех, кого человек привык презирать. Если Бог высоко ценит кого-то из людей, то это потому, что обстоятельства особенно указывают на его незначительность. “Рабов увещевай повиноваться своим господам, угождать им во всем, не прекословить, не красть”. Что? рабы христиан? Чем только не может искушать дьявол! И в какое только искушение могут впасть те, которые считают это невозможным! “...Не прекословить, не красть, но оказывать всю добрую верность, чтобы они во всем были украшением учению Спасителя нашего, Бога”. Здесь апостол открывает нам то замечательное намерение, которое содержится в учении нашего Бога-Спасителя: “Ибо явилась благодать Божия, спасительная для всех человеков, научающая нас, чтобы мы, отвергнув нечестие и мирские похоти, целомудренно, праведно и благочестиво жили в нынешнем веке, ожидая блаженного упования и явления славы великого Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа”.
Таким образом, нам самым правдивым чином, кратко и понятно изложено то, что является основанием, хождением и надеждой верующего. Основанием является не закон, который подвергает человека испытанию, открывающему его тщеславие и неспособность при этом стоять перед лицом Бога, но предложение в его таинствах залога грядущего блага. Благо грядет, христианам не предстоит испытание первого человека и теней. Христиане приступили к обучению плоти, если так можно сказать, но настало время реальности, которая никогда не пройдет, и самая великая реальность заключается в том, что Бог открылся нам в Спасителе и в его великом спасении. Таким образом, это есть спасительная благодать Бога, поскольку человек не заслуживает ее и, как погибший грешник, не имеет отношений с Богом, которого он презирает и против которого восстает. Но благодать предлагает спасение всем, и так произошло на самом деле. Спасение не скрыто и не ограничено. Когда речь шла о законе, несущем смерть и осуждение, то его сфера действия была ограничена; когда же речь идет о спасении, которое открылось всем, то как может Бог благодати ограничивать его более узкими рамками, нежели потребности погибающего во грехе человека? Я не говорю о том, как далеко распространяется его влияние, но утверждаю, что Бог предлагает спасение всем, кто нуждается в нем. Я говорю, что Он с радостью явит его повсюду, где налицо самое явное крушение.
Поэтому благодать Бога, несущая спасение всем людям, заняла место закона, направленного на один определенный народ. Ничего не может быть таким далеким от открывшейся нам истины, чем теория о том, что, будучи спасенными через благодать Бога, мы опять поставлены под власть закона. Спасительная благодать, скорее, учит нас отрекаться от нечестия и мирских похотей, поскольку Бог желает дать нам почувствовать, кто мы и какова наша сущность; ведь именно благодать заставляет нас судить о самих себе и самым верным образом учит нас различать зло и похоти.
Заметьте также, что речь идет не просто о плотских, но о мирских похотях. Все это было ненавистно Богу, равно как и наша неудовлетворенность тем, что Он дал нам в удел. Наша ненасытность и острая тоска по тому, чего у нас нет, - вот мирские похоти. Однако благодать Бога учит нас, что, отрицая нечестие и мирские похоти, мы должны жить как здравомыслящие люди, будучи справедливыми по отношению ко всем окружающим нас, благочестиво пред его взором, и жить так в настоящем мире, где мы находимся сейчас, где прежде были грешниками, а теперь приближены к Богу.
Но и это еще не все. Душа жаждет, чтобы ее возвысили над всем настоящим; и Бог способен удовлетворить ее желание. Он удовлетворяет не воображение, а душу, и делает это, давая ясное представление о божественной и нерушимой славе, тем более необходимой там, где, увы, на самом деле вокруг нет ничего, кроме греха, нищеты и скорби. “...Ожидая блаженного упования и явления славы великого Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа”. Если явилась благодать, то мы знаем, что явится и слава. Бог не желает, чтобы этот мир навсегда оставался несчастным, Он намеревается низвергнуть своих врагов своей могущественной рукой. Он не позволит, чтобы его святые еще больше подвергались нападкам и козням дьявола, который соблазняет людей хитростью и обманом, чтобы погубить их. Неправда об улучшении человеческой природы либо об усовершенствовании мира скоро приведет к еще худшему смятению и завершится суровым наказанием. Какое успокоение для христианина - быть уверенным, что Бог расправится со всем злом! И Он имеет твердое намерение сделать это. Вот почему мы имеем благословенную надежду, как, несомненно, имеем и веру, опирающуюся на его благодать, уже явленную нам.
Но когда явится его слава, то это будет слава нашего “великого Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа”. Эта слава не некоего вторичного Бога. Здесь явно исключается какое бы то ни было второстепенное значение. Если и есть какое-то отличие, то Писание всегда тщательно заботится о том, чтобы утвердить славу Господа Иисуса. Его уничижение в благодати поставило его в такие условия, при которых возможны сомнения по поводу его высшей славы. И человек всегда готов воспользоваться этим, а дьявол, находящийся в вечном антагонизме с Сыном Бога, подбивает людей на то, чтобы они оскорбляли его благодать и, таким образом, отвергали его славу. Но Он, Спаситель, Господь Иисус - есть наш великий Бог, равно как и тот самый Иисус, отдавший себя за нас, и Он может искупить нас, освободить от всякого греха и беззакония и очистить нас, чтобы сделать нас своим особым народом, ревностным к добрым делам. Поэтому душа, всматриваясь в грядущее навстречу появлению славы нашего великого Бога и Спасителя, видит в том, кто возвестит о славе, единственного, отдавшего себя за нас в своей жертвенной всеискупающей любви. Следовательно, любовь жива и действенна, а все ужасное, которое так ощущается с приближением славы великого Бога и Спасителя, отрицается той любовью, которую мы уже так полно испытали в том, “Который дал Себя за нас, чтобы избавить нас от всякого беззакония”. “Сие, - продолжает апостол, - говори, увещевай и обличай со всякою властью, чтобы никто не пренебрегал тебя”.

### Титу 3

В последней (3-ей) главе апостол продолжает увещевать в отношении того, что свойственно, скорее, внешним: “Напоминай им повиноваться и покоряться начальству и властям, быть готовыми на всякое доброе дело, никого не злословить, быть не сварливыми, но тихими, и оказывать всякую кротость ко всем человекам”. Существовало две причины для убеждения в этом святых. Первая заключается в том, что мы тоже некогда были также грешны и порочны, вторая - что Бог явил нам свою милость. “Ибо и мы были некогда несмысленны, непокорны, заблуждшие, были рабы похотей и различных удовольствий, жили в злобе и зависти, были гнусны, ненавидели друг друга”. Что могло быть хуже? “Когда же явилась благодать и человеколюбие Спасителя нашего, Бога, Он спас нас не по делам праведности, которые бы мы сотворили [мы сотворили как раз обратное], а по Своей милости [и как?], банею возрождения и обновление Святым Духом”.
Нельзя думать, будто баня возрождения и обновление Святым Духом - это одно и то же. Баня возрождения подразумевает наше прежнее состояние, от которого она нас освобождает, обновление Святым Духом выглядит больше как воздействие на нашу душу Духом Бога. Первое отчетливо проявляется в крещении, а последнее намекает, скорее, на нашу связь с новым творением. Если выражаться современным языком, то первое есть изменение положения или нечто объективное, а второе является субъективным или внутренним. Это указывает на различие между этими двумя понятиями. Говоря об обновлении Святым Духом, апостол добавляет: “Которого излил на нас обильно через Иисуса Христа, Спасителя нашего”. Это значит не просто то, что Бог продолжает тот труд, который Он всегда совершал в душах. С тех пор, как грех проник в этот мир и за ним последовала благодать, еще не было такого времени, когда бы души не были рождены вновь. Так должно быть до тех пор, пока все не погибнет. Никто не сможет войти в царство Бога, пока не обретет природу, способную постичь истинного Бога и наслаждаться им. Такую природу, конечно, имеет христианин; но ведь христианин должен знать не только то, что он имеет эту новую природу, но и то, что он имеет ее обильно и в самой полной мере. “Которого излил на нас обильно через Иисуса Христа, Спасителя нашего”.
Здесь мы узнаем эту благословенную истину христианства. Никто не умаляет совершенного святыми в древности, но, с другой стороны, не скрывается и превосходящее благословение христианина. Ни об одном ветхозаветном святом нельзя сказать, что благодать излита на него обильно. Такое могло произойти только тогда, когда Господь Иисус совершил искупление. Бог любым способом хотел прославить Христа, и его крест, и так, чтобы на христиан излилось его щедрое благословение - плод его несравненного дела. Именно это имеет в виду апостол Павел, говоря: “Которого излил на нас обильно через Иисуса Христа, Спасителя нашего, чтобы, оправдавшись Его благодатью, мы по упованию соделались наследниками вечной жизни”. Таким образом, апостол связывает вместе учение, с которым мы встретились в предисловии этого послания, и все остальное; но как в конце, как и в начале, перед нами предстает вечная жизнь, и здесь ей отводится большое место.
Далее, в заключительных стихах, апостол делает несколько необходимых и полезных предупреждений: “Слово это верно; и я желаю, чтобы ты подтверждал о сем, чтобы уверовавшие в Бога старались быть прилежными к добрым делам”. Апостолу Павлу присуща прекрасная черта характера - он до конца жизни остается удивительно искренним и простодушным. Он не то чтобы не ценит и оставляет без внимания эти глубины истины, совсем наоборот. Он, говоря о них, одновременно указывает на простые повседневные нужды (и нет более глубокой или более благословенной черты святого, чем то, что он имеет жизнь во Христе, жизнь, которая была прежде создания мира). Апостол не только указывает на неземное положение святого, но и проявляет величайшую заботу о поддержке тех малых дел, о которых так часто забывают, пренебрегая ими. Разве все это не достойно Бога? Это обращение к каждой душе, способной уразуметь, что такое блаженство истины, и оценить его. Как необходимо было напомнить нам о том, что такая высокая истина может показаться оставленной без внимания! Но такое не может случиться с Духом Бога.
Апостол говорит не только о тех, которые являются внутренними: “Глупых же состязаний и родословий, и споров и распрей о законе удаляйся, ибо они бесполезны и суетны. Еретика, после первого и второго вразумления, отвращайся”. Под “еретиком” не обязательно подразумевается человек, придерживающийся лжеучений. Таково значение этого слова в современном его использовании. {Здесь слово “еретик” означает совсем другое: оно предполагает создание группировки.} В Писании слово “еретик” может звучать иначе, чем в доктрине. Этот грех заключается в отстаивании своих собственных частных взглядов и т. д. и в определенных случаях может быть присущ определенной группе людей. Предположим, например, что человек желает навязать свое личное мнение о законе Моисея или о втором пришествии Христа и сделать его или что-то еще неоспоримым в христианском братстве; такой поступок был бы заклеймен как еретический. Сейчас я не говорю о том, правильны или неправильны представления этого человека о законе или втором пришествии - сам поступок этого человека является грехом. В то же время можно легко обнаружить, что повсюду, где люди пренебрегают истинной благодатью и благочестием, их учение рано или поздно оказывается ошибочным. Фундаментальное заблуждение относительно Христа в Писании явлено антихристом. Человек, ниспровергающий Его личную славу, не просто еретик (в библейском значении этого слова), он антихрист, и иначе его не назовешь, к чему безоговорочно следует относиться как к таковому, если мы действительно покорны Слову Бога. Меньшее было бы недостойно имени Христа. 2 Иоан. идет куда дальше, чем 2 Фес. 3 или даже 1 Кор. 5. Речь идет не просто о нашей душе, хотя, конечно, опасно было бы легкомысленно относиться к этому, но существует святой долг пред Христом - наш обязательный долг перед отвергнутым Сыном Бога, что мы никогда не пойдем на компромисс с теми, кто не благословит его, и не останемся безучастными к его поношению. Единственная мера, отвечающая Писанию, - это беспощадно обличать подобное злое учение как наносящее вред славе нашего Господа и Спасителя. Нужно ли мне напоминать, что Он должен быть для нас бесконечно дорог - дороже всех друзей, жизни или даже самого собрания?
Ложность учения по отношению хотя бы к личности Христа подразумевает обоснование неопределенности вины антихриста, указанной в Писании.
Внутренние разногласия ведут к ересям и отделению (Гал. 5). Когда человек отворачивается от собрания, когда он отворачивается от трапезы Господа, и все из-за своих собственных взглядов, когда он увлекает за собой и других, тогда перед нами не только раскольник, но еретик, о котором говорится в данных отрывках. Следовательно, здесь вопрос об удалении такового из среды святых не ставится; он отошел сам, отошел, чтобы организовать вне собрания свою секту. Я боюсь, что невнимательность христиан в настоящее время может привести к тому, что они не заметят этот грех. Как часто мы слышим от верующих высказывания подобного рода: “Да, но все же он добрый брат, и мы обязаны последовать за ним и постараться вернуть его назад”. Но что говорит об еретике сам апостол Павел даже такому, пользующемуся исключительным доверием, сотруднику, каким был Тит? “После первого и второго вразумления, отвращайся”. С таким ничего другого не остается делать. И этот совет тем более поучителен, поскольку Тит был далеко не простым человеком. Он пользовался особым доверием в служении и, несомненно, был в достаточной мере одарен мудростью и властью для исполнения особой миссии, к которой Господь призвал его; но даже ему не следовало искушать себя таким злом. Самому Титу апостол запрещал после первого и второго вразумления общаться с еретиком. И в жизни постоянно случается так (и я сам не раз сталкивался с этим), что когда христианин осмеливается полагаться на свой собственный ум, чувства или инстинкт вопреки такому предупреждению, как это, то в результате побежденным оказывается не еретик, а он сам становится его приверженцем. И в этом случае вместо одного появляются два еретика. Самым мудрым для нас было бы безоговорочное подчинение Слову Бога, тогда как человек из лучших своих побуждений старается исправить в соответствии со своим разумом и душой того, кто создает группировку, отворачиваясь от Господа и его трапезы, но, увы, сам соблазняется и погрязнет в грехе или впадет в заблуждение. На таких людей нельзя надеяться, небезопасно доверять им и их делам, их следует лишь избегать, и Слово Бога является единственно справедливой и божественной мерой по отношению к ним. Мы всегда должны держаться этого авторитетного источника и искать правильного значения Слова Бога. Мы можем задать себе единственный вопрос: “Какой случай конкретно рассматривает Писание?” Как только вы выяснили то, какой случай подразумевается в данном отрывке Писания, тотчас же просто подчинитесь, держитесь Господа, как бы это ни осуждали другие. Люди могут упрекнуть вас или унизить, но какое это имеет значение, если мы остаемся верными Господу и его Слову? Упреки людей для нас не больше, чем песчинка на весах. Единственно важно для нас - исполнять волю Бога. Исполняющий его волю пребудет всегда.
Указанная здесь причина подтверждает уже сказанное и вносит во все ясность. “Еретика, после первого и второго вразумления, отвращайся, зная, что таковой развратился и грешит, будучи самоосужден”. Вся суть этого состоит в эгоизме. Сначала такой человек превозносит свое собственное мнение, противное Слову Бога, навязывает его другим. Это мнение само по себе не обязательно является еретическим, оно может быть достаточно разумным, но его направленность носит сектантский характер. Тот, кто отдает предпочтение своему мнению и навязывает свою линию поведения собранию, уже самоосужден. Правда, иногда такие мнения могут быть довольно ошибочными, но это вряд ли имеет какое-либо значение. Ведь речь идет не о том, ошибочны или нет чье-то мнение или чьи-то взгляды, а о том, что они возникают по причине чистого эгоизма и противоречат Христу. Создающий секту подчиняет свою волю или свои взгляды своим собственным целям; тот, кто поступает таким образом, грешит или, как сказано здесь, самоосужден.
Слово “искусные” в 1 Кор. 11, 19, возможно, подтверждает то, что является в конце концов очень важным моментом, особенно в настоящее время для христианского мира. Апостол Павел предупреждает коринфян, что среди них уже бывали разделения (или раскольничество), и говорит, что среди них также “открылись... искусные”. Не обязательно есть связь между расколом и лжеучением, но раскол самым действенным образом может привести к созданию сект среди внешних. Такие еретики или раскольники встречались за той же трапезой Господа. Но апостол Павел указывает коринфянам на то, что если они допустят раскол внутри собрания, то, несомненно, будут способствовать возрастанию греха до такой степени, что в мире появятся подстрекающие к созданию устойчивых сект. Внутри коринфского собрания уже наблюдались разделения. И если оставить это без внимания и не осудить, то это выльется в явную ересь или сектантство (как крайний случай) вне собрания. Но пусть последствия того, что будут открыты одобряемые, пребудет в руке Бога.
Это гораздо более серьезно, чем многие могли бы предположить. Это призыв к нам всегда решительно сопротивляется начаткам зла! И неважно то, какие могут быть обстоятельства. Возможно, это причинит нам боль и глубоко огорчит нас; мы имеем право в благодати Господа быть выше этого; и чем более мы правы, тем больше мы можем позволить себе быть милосердными. Так оставим же исход в руках Господа. И при всем этом, если человек отстаивает свое “я”, то он явно чинит препятствия тому оправданию, которое Господь может дать в свое время. Сам тот факт, что кто-либо стравливает людей, не сделает ему чести в глазах людей и не принесет доверия. Всегда найдутся такие, кто выступит против его. Но как только вы представите все в руки Господа, то Он, явив себя, покажет, кто на его стороне, а кто против него.
Есть кое-что еще, на что нам следует обратить внимание. Апостол Павел сообщает Титу, что собирается ему прислать верного сотрудника: “Когда пришлю к тебе Артему или Тихика, поспеши придти ко мне в Никополь, ибо я положил там провести зиму”. Конечно, подобные наставления были продиктованы действием Святого Духа. Было бы ошибочным предполагать, что не могло быть какого-либо рода подобной договоренности в служении. Нужно ли мне говорить, что апостол Павел не стал бы освящать то, что само по себе не было бы праведным? Апостол Павел, вдохновленный Святым Духом, никогда бы в своих посланиях не призывал к тому, что было противно намерению Господа. И теперь Павел говорит об отправлении на Крит одного или двух своих верных сотрудников; и это было совершенно верным шагом. Это дело требовало мудрости свыше, потому что кто-то другой мог послать не того человека. Но в основе этого лежит забота о деле Господа. Представление о том, что подобных вещей нельзя касаться из-за страха вторжения в дела Господа, в корне неверно; оно противоречит данному отрывку, как и другим. Писание допускает заботу подобного рода. Если я мог бы способствовать посланию слуги Бога, то это было бы моим непосредственным долгом. Конечно, нельзя вмешиваться в это, пока не будет уверенности в том, что сам Господь желает, чтобы мы поступили так; но нельзя утверждать такое, будто бы наше желание поступить так противоречит истине. И апостол, по моему мнению, доказывает здесь совершенно обратное.
С другой стороны, далеко не каждый имеет способность компетентно судить о таком деле; и в этом тоже необходима власть самого Господа. Слова Бога и его Духа нам предостаточно, хотя с нами нет апостолов и нет полномочий от них. И вот Господь вдохновляет апостола (и я не сомневаюсь, что именно это в конце концов подразумевается здесь) для наставления святых Бога. “Когда пришлю к тебе Артему или Тихика, поспеши... Зину законника и Аполлоса позаботься отправить так, чтобы у них ни в чем не было недостатка”. Апостол добавляет к этому несколько слов, имеющих большое практическое значение: “Пусть и наши учатся упражняться в добрых делах, в удовлетворении необходимым нуждам, чтобы не были бесплодны”. Речь шла не просто об удовлетворении человеком своих собственных нужд - мы обязаны быть милосердными и к другим. Это великое счастье, что Бог использует одних для пользы других; и поскольку Он делает это так возвышенно, то Он желал бы, чтобы и святые Бога ценили этот благородный труд: не только удовлетворяли бы необходимые нужды, но и не были бы бесплодными. Как же велика радость, доставляемая милосердием, радость верующих вопреки всем обстоятельствам, радость, дающая нам ощущение того, что и мы в какой-то мере причастны к этому великому и благословенному делу Бога здесь на земле!

## Филимону

По некоторым своим соображениям я буду сравнительно краток, останавливаясь на послании апостола Павла Филимону. Оно по своему характеру совершенно отличается от тех посланий апостола, которые мы с вами уже рассматривали. Здесь Святой Дух через того же апостола рассматривает дело внутреннего характера и на его примере показывает прекраснейшее проявление благодати Бога.
Из своего заточения апостол Павел пишет тому, кто, очевидно, стал его другом еще с давних времен и навсегда, кто был глубоко обязан ему, поскольку через апостола был приведен к познанию Христа. Теперь Павел сообщает Филимону о другом человеке, не меньше обязанном апостолу (чем Филимон) в благодати Христа, и речь идет не о ком ином, как об Онисиме, рабе Филимона. Прекрасны пути Бога! Онисим покинул и, возможно, как-то обманул своего замечательного господина (ст. 18) - поступок, за который даже самый никудышный господин непременно и очень строго наказал бы своего раба. Онисим покинул Филимона (можно быть уверенным в этом) без всякого оправдания и, таким образом, проявил себя подлым человеком, не способным оценить доброту. Что может быть еще обиднее для Господа? Но Он привел Онисима к Павлу, обратил его в веру и направил его душу и стопы назад к его господину.
Данное обстоятельство и побудило Павла написать это вдохновленное послание. Собрание Бога в течение всех веков извлекало из него пользу и благодать Христа, открытую в нем через апостола Павла! О, каков наш Бог! И каково его Слово, освобождающее от всего мирского и от плотских мыслей и чувств! Но долго ли мы черпали благословение через него? Разве это привлекало наши души? Разве только это вызывало у нас восхищение и благодарность в наших душах?
“Павел, узник Иисуса Христа...”- такими словами апостол начинает свое послание. Он не хотел бы обращаться со своей просьбой на основании своего апостольства, чтобы не выпячивать свой авторитет или власть там, где все, отвечающее Христу и отражающее его, в данном деле должно зависеть от состояния и добровольного ответа души того, к кому апостол Павел взывал в благодати. “Павел, узник Иисуса Христа, и Тимофей брат [ибо желал этого не только Павел, но и Тимофей, с радостью присоединившийся к такому чрезвычайно трогательному посланию Павла], Филимону возлюбленному”. По поводу правильного и неправильного сомнений не было: Онисиму не было прощения, но любовь способна вынести все и никогда не отступает. Любить и рассчитывать на любовь присуще верующему, и любовь побеждает. Но Филимон был не только предметом нежной привязанности, он был к тому же их сотрудником, и сама сущность данного случая располагала к тому, чтобы говорить и о домашнем, тогда как в других посланиях упоминать о домашних делах апостолу было бы неудобно.
И опять-таки обратите внимание на то, что в послании упоминается о жене Филимона. Таким образом, она могла бы почувствовать, что и о ней не забыли, любезно обращаясь в благодати, вспомнили как об обиде, так и о милости, к которой призывал их апостол. “И Апфии, (сестре) возлюбленной”. Госпожа, возможно, имела особую причину чувствовать неверное поведение раба. Но какой бы особой ни была причина, к ней, по крайней мере, обратились и в этом уравняли ее с мужем. На этом новом этапе к ней проявили непосредственный интерес, и то был интерес благодати.
Апостол упоминает также и Архиппа, отмечая его званием “сподвижник наш”. Речь идет о том самом Архиппе, которому Павел в конце своего послания Колоссянам наказывал исполнить служение, которое тот принял в Господе. Дай-то Бог и ему не забыть внести свою посильную лепту в это благодатное дело. Малое или великое, пусть ради Господа будет сделано все возможное. Наконец, Павел упоминает и о домашнем собрании Филимона. Были и другие в Господе - либо из домашних Филимона, либо из тех, кто имел обыкновение встречаться там.
Как благословенна благодать Бога, и как она велика! И все это переживания души о беглом рабе! И все это не выходит за рамки дозволенного. В обращении апостола Павла упоминается не все собрание, а только прихожане домашнего собрания Филимона. Святые, находившиеся в Колоссах, не упомянуты здесь. Почему - мы все можем понять. Заметьте, как все это мудро. В любом другом случае собрание было бы упомянуто в первую очередь, но здесь мы видим прекрасные пути Бога, который в данный момент преследует совсем другую цель. В конце концов этот раб принадлежал Филимону, который и упоминается первым. Никогда и ничего не меняется в Слове Бога, даже его порядок, но только то, что определяется соответствующим божественным мотивом и красотой благодати и истины. Ничего не вставляется и не пропускается случайно: все проистекает от мудрой цели, которая была бы искажена (хотя мы не все могли бы заметить это из-за недостаточности нашего духовного развития), если бы хоть единственный признак ее был либо упущен, либо оказался лишним. Все это составляет живой организм - каждый член живого тела истины необходим для его собственной славы.
Далее следует фраза, подводящая данное послание к самому собранию: “Благодать вам и мир от Бога Отца нашего и Господа Иисуса Христа”. Далее Павел обращается лично к Филимону: “Благодарю Бога моего, всегда вспоминая о тебе в молитвах моих, слыша о твоей любви и вере, которую имеешь к Господу Иисусу и ко всем святым [он собирался пройти испытания и доказать, действительно ли он питает истинную любовь ко всем святым], дабы общение веры твоей оказалось деятельным в познании всякого у нас добра [не “у вас”, что не содержит никакого смысла, но “у нас”, согласно лучшим и самым древним переводам {Прим. ред.: ср. русскую синодальную Библию (ст. 6).}] во Христе Иисусе”.
Таким образом, Павел признает милосердие и веру, которые вообще-то были свойственны Филимону, но оставалось под вопросом, ответит ли Филимон на то, что творилось в душе Павла, когда он писал об Онисиме. Его причастность к вере была всеми признана, но подействует ли она теперь в их общении между собой? Павел не желал прибегать к своему авторитету в данном случае: это приличествовало бы директору, но никак не апостолу Христа. Все здесь должно было исходить от благодати, и поэтому он продолжает: “Ибо мы [или я] имеем [лучший вариант текста] великую радость и утешение в любви твоей, потому что тобою, брат, успокоены сердца святых”. По-видимому, Филимон был человеком, как правило, побуждаемым любовью и поэтому являющимся неиссякаемым источником успокоения благодатью в среде детей Бога. Но даже самые прекрасные люди могут случайно споткнуться на мелочах, способных соблазнить или спровоцировать эгоизм.
И вот теперь Павел просил Филимона о том, что могло бы задеть его за живое, ведь, возможно, Филимон, был очень обижен на Онисима за то зло, которое тот причинил ему как своему господину-христианину. Как часто люди, сами по себе добродушные и любезные во всех отношениях, с которыми нам приходилось сталкиваться, оказываются совершенно неподготовленными к чему-то такому, что задевает их чувства самым непредвиденным образом! Единственно, чего апостол Павел желал себе и другим, так это пребывание во Христе при всех обстоятельствах. Поэтому он говорит: “По любви лучше прошу, не иной кто, как я, Павел [не просто “узник”, ибо от имени узника он уже взывал, указывая на свое действительное положение, и вскоре вновь будет так выразительно взывать, но теперь он указывает на другую причину] старец”. Мог ли Павел “узник” и “старец” хотя бы немного повлиять на душу Филимона? В любом случае не как Павел-апостол; и все же он ни на йоту не отставал от главного. Действительно, он доказывает, как хорошо ему известна - и что он теперь этого не забыл - особая ценность его апостольства, и он держит это в тайне там, где уверенность в апостольстве могла бы (не говоря уже, что должна была) повредить свободному проявлению благодати. Соответственно этому сказано: “Не иной кто, как я, Павел старец, а теперь и узник Иисуса Христа; прошу тебя о сыне моем Онисиме, которого родил я в узах моих”. Это сделало бы Онисима предметом особого интереса и любви к нему того, кто благоговел перед апостолом и восторгался им. Если Филимон возлюбил Павла, то должен был возлюбить и его сына, а Онисим являлся таким сыном, как сказал сам апостол. Павел признает Онисима таким же сыном, как Тита или Тимофея, но, более того, ни Тимофей, ни Тит не были для апостола подобно Онисиму, рожденным в его узах - узах, уготовленных в благодати Бога для более плодотворного наставления святых, нежели то, которое обеспечивает самое свободное служение и самое обширное благовествование, ибо Павел еще никогда не был так прославлен на поприще служения Богу за руководство собранием Бога, чем когда он стал узником римской тюрьмы.
Именно в это время и при таких обстоятельствах Онисим был рожден в вере. Правда и то, что Онисим “был некогда негоден для тебя, а теперь годен тебе и мне” - намек на его имя, как нам известно, который становится еще более очевиден в 20-ом стихе. Онисим не был полезным прежде, но теперь апостол Павел убедился сам, что благодать оказала на него благотворное влияние. “Я возвращаю его; ты же прими его, как мое сердце. Я хотел при себе удержать его, чтобы он вместо тебя послужил мне в узах за благовествование; но без твоего согласия ничего не хотел сделать”. Апостол Павел желал, чтобы Филимон делал доброе дело не вынужденно, а добровольно. Та деликатность чувств и то ощущение пристойности, которые рождает благодать, поистине совершенны. Нет ничего, что так утверждает справедливость, как благодать. В то же самое время она отказывается от причитающегося ей по праву, она защищает права других! Нам очень важно обратить на это внимание. Но увы! Обычно получается обратное. Человек обвиняет благодать в унижении других; цель же благодати - обуздать эгоизм человека, чтобы проявить благочестивое почтение ко всем другим на нашем месте. Я не отрицаю, что есть нечто, что приличествует другим в их положении: ни один святой, конечно, не огражден от действия благодати. Но наряду с этим я ничего не могу делать методом приказа. Я обязан правильно использовать благодать, которая достигла моей собственной души; и это всегда предоставляет право другим делать то, что от них требуется, или даже нечто большее. Ничто так не спасает душу от эгоизма, как могущественная благодать Бога.
Апостол Павел пишет об этом своему другу и брату: “Ибо, может быть, он для того на время отлучился, чтобы тебе принять его навсегда, не как уже раба, но выше раба, брата возлюбленного, особенно мне, а тем больше тебе, и по плоти и в Господе”. Возможно, нельзя было до конца простить того, чье возвращение могло бы напомнить об уже забытой обиде и кто фактически был так повинен в нарушении закона, что его хозяину не возбранялось наказать его самым жестоким образом. Но благодать во Христе, обличая зло, меняет все, потому что она рождает ту любовь, которая удовлетворяет наши еще более насущные нужды и прощает нам куда более тяжкие грехи, и то милосердие, которое не оставляет места для проклятия, хотя мы и недооцениваем его и не радуемся ему. Онисим пренебрег своей самой первой обязанностью раба, фактически он отрекся от своей связи со своим господином. Но теперь апостол Павел искренне и безоговорочно становится на позиции благодати и взывает к душе Филимона перед лицом всего содеянного для него Христом, применяя то же самое средство, которое он использовал для исправления его раба. Ибо апостол знал, что оно способно рассеять даже малейшую тень подозрения, которая иначе могла бы нависнуть над Онисимом по его возвращении к своему господину. И он говорит здесь: “Итак, если ты имеешь общение со мною, то прими его, как меня. Если же он чем обидел тебя, или должен, считай это на мне. Я, Павел, написал моею рукою: я заплачу; не говорю тебе о том, что ты и самим собою мне должен”.
Весьма полезный урок, возлюбленные мои, должны мы все почерпнуть из этого, ибо речь здесь идет не просто о том, чтобы делать благородное дело, но и о том, как надо его делать. Как часто многие думают, что достаточно одной благородной цели. Но это не так - Христос не только цель, но и путь. Если не сверять свои действия с Христом на каждом шагу своего пути, то даже лучшие намерения часто оборачиваются самыми серьезными ошибками; и это по той простой причине, что мы сами несведущи во многом, и только один Христос может указать нам верный путь.
Именно этому и учит нас данное послание апостола Павла. Кто, как не Бог, думал об участии Христа во всем, что касалось Онисима? Но теперь, когда Он сказал так, это становится именно привилегией христиан. Христос вводится не просто ради наставления старцев и молодых людей, вдов, господ и прочих. Это не просто предписание внешнего порядка через применение того же имени: это дело Тита. Но послание апостола Филимону вводит нас в иную атмосферу, ибо оно представляет нам Христа, более того, имя Христа и благодать Христа, связанную со всеми семейными отношениями, с теми делами, которые, как может показаться, единственно относятся к области человеческих благодеяний или грехов, поскольку речь шла о щедрости господина, которому должно было простить своего раба. Здесь также и мы научаемся жизни во Христе.
Я знаю, что некоторые люди, увлекшиеся разными теориями и питающие интерес больше к человеческому, нежели к Богу, могут подумать о том, как ужасно обсуждать это или касаться отношений хозяина и раба. Почему не осудить весь принцип, его корень и ветвь? Но это не отвечало бы Христу. Дух Бога не утверждает лишь нормы поведения людей; христианство не является лишь системой земной добродетели, оно открывает благодать Христа и небесные упования. Это приведение человеческих душ к Богу, который через крест освобождает их от всех несправедливостей, кроме их вины и его самого справедливого суда. Это ставит их выше всех добродетелей, но не в гордыне сердца, а в преклонении перед щедрым милосердием Господа. Ничто так не защищает права других, но в то же время речь идет не о том, чтобы оставаться верным своим собственным принципам. Речь идет об использовании благодати Христа и, следовательно, о прославлении Бога. “Так, брат, дай мне воспользоваться от тебя в Господе; успокой мое сердце в Господе. Надеясь на послушание твое, я написал к тебе, зная, что ты сделаешь и более, нежели говорю. А вместе приготовь для меня и помещение; ибо надеюсь, что по молитвам вашим я буду дарован вам”. Далее, в стихах 23-24, следуют приветствия.
На протяжении всего послания Дух говорит о возрожденных привязанностях. О влиянии данного послания, возможно, не нам судить, ибо мы не сведущи в этом. Однако мне совершенно ясно одно: душа Филимона далека от того, чтобы противиться призывам благодати. Но разве этот призыв апостола не касается нас с вами, не является для нас необходимым, если мы ничего так не ценим, как Христа? Сами, и это несомненно, обстоятельства сейчас изменились, так зачем написано это послание? Зачем такое послание вдохновил Святой Дух? Почему оно не осталось в личной переписке? Оно также необходимо на своем месте, как и любое другое из рассмотренных нами посланий; я не хочу сказать, что оно необходимо в той же степени, как и другие, но оно необходимо, если верно, что наша цель - прославить нашего Господа Иисуса.

## Евреям

Оглавление: гл. 1; гл. 2; гл. 3; гл. 4; гл. 5; гл. 6; гл. 7; гл. 8; гл. 9; гл. 10; гл. 11; гл. 12; гл. 13.

### Евреям 1

Послание Евреям в некоторых важных отношениях отличается от всех, уже рассмотренных нами, настолько, что многие задавались вопросом, принадлежит ли это послание апостолу Павлу, или же Аполлосу, или Варнаве и т. д. Относительно этого у меня нет никаких сомнений. Я уверен, что Павел, и никто другой, был его автором, и оно содержит характерные внутренние черты его учения. Стиль, равно как и манера изложения истины, отличны, но установка, хотя на ней и отразилась цель, поставленная им, присуща исключительно Павлу: не Петру, не Иоанну, не Иакову, не Иуде, но одному Павлу.
Есть веская и ясная причина, почему это послание носит отличительный характер, и она заключается в том, что оно выходит за рамки отведенной Павлу сферы. Павел был апостолом необрезанных. И если он пишет, наставляя евреев, что он здесь, без сомнения, и делает, обращаясь к верующим или христианам, которые однажды вышли из этого народа, то он, очевидно, вышел за рамки своей обычной апостольской деятельности.
Есть также и другая причина, почему послание Евреям столь ощутимо расходится с другими писаниями Павла. Она заключается в том, что оно, строго говоря, вовсе не является выражением апостольства, но принадлежит автору (хотя он и был апостолом) как учителю, причем учителю явно не язычников, как он утверждает в других местах, но евреев. Теперь очевидно, что, если он, быв апостолом, проповедником и наставником язычников в вере и истине, был призван Святым Духом обратиться к святым старого иудейского склада, то в его манере обращения и изложения истины Бога для подобных людей должен был наметиться заметный отход от его обычных приемов. Мы имеем этот благословенный результат его деятельности вне его обычной сферы, что является превосходным и поистине уникальным образцом, с полным правом названным так в Новом Завете. Это не откровение, даруемое пророческой или апостольской властью, и, как я полагаю, по этой причине он не упоминает себя вовсе. Это всегда ошибка, когда учитель, как таковой, выдвигает себя на первый план. Для такого человека смысл заключается в том, что именно учение (а не он сам) должно привлекать внимание и назидать. Но когда открывается истина, лицо, которое Бог использует для этого дела, естественно, предстает перед тем, к кому она обращается. И почему апостол особо позаботился о том (даже если он сам и не писал какого-либо послания), чтобы подписать его, методично ставя свое имя в конце каждого послания?
В послании еврейским верующим дело обстоит иначе. Здесь апостол проявил себя тем, кем он воистину был. Кроме того, что он был апостолом необрезанных, он еще был наставником, и Бог позаботился о том, что, хотя и прямо было сказано, что он наставник язычников, ему будет дано слово, чтобы учить и христиан-евреев; и, по сути, мы можем быть уверены, что он учил их так, как прежде их не учил никто. Он раскрывал писание, как никто не мог раскрыть, кроме Павла, в согласии с евангелием славы Христа. Он раскрывал перед ними ценность живых пророчеств, дарованных им Богом, ибо это имеет прекрасную особенность. Послание Евреям поистине является неповторимым. Этим посланием верующий еврей был приведен к божественному пониманию того, что было в Ветхом Завете, - того, что они привыкли читать в законе, в псалмах, у пророков, можно сказать, с колыбели, но чего они никогда прежде не видели в подобном свете. О, этот могучий, логичный, проницательный, богатый познаниями ум! Это сердце, полное таких высоких и глубоких чувств, какие вряд ли когда-либо гнездились в груди другого человека! Эта душа, прошедшая столь чудесные, разнообразные и тяжкие испытания! Он был тем человеком, которого Бог, без сомнения, ведет несколько непривычным путем, но таким путем, который, по вступлении на него, сразу оправдывает себя божественной мудростью перед каждым сердцем, очищенным верой.
Так, Петр был преимущественно апостолом обрезанных, но именно через него Бог впервые открыл двери царства небес язычникам. И даже если бы апостол Павел по согласованию со старшими в работе среди обрезанных пошел бы к язычникам, тем не менее Дух Бога (не спрося, может быть, тех, кто играл какую-то роль в Иерусалиме) использовал бы Павла, чтобы написать верующим из обрезанных наиболее совершенный трактат о влиянии Христа и христианства на закон и пророков, рассматривающий их нужды, скорби и благословение. Итак, Бог самым тщательным образом предохранил от механического воздействия жестких барьеров, к чему были склонны даже христиане, от стремления решать вопросы в точном соответствии с ритуалом и от стремления, чтобы каждый занимал свое место в надлежащей сфере своей деятельности, вплоть до исключения любой другой. Поистине, с восхитительной мудростью Господь направляет служение и своих служителей, но никогда в исключительном смысле; и апостол Павел здесь, как уже было показано, доказывает это с одной стороны, как Петр - с другой.
Каковы же последствия этого под благословенным водительством Духа? Великим наставником верующих из евреев был, в конце концов, все равно не Павел, но через него сам Бог обращался к своему народу, говоря о фактах, обрядах, должностях, личностях, давно известных этому избранному народу. Павел здесь незаметен. Этого не могло получиться с помощью каких-либо иных средств, но, по крайней мере, столь естественным образом. “Бог, - говорит он, - многократно и многообразно говоривший издревле отцам в пророках, в последние дни сии говорил нам в Сыне, Которого поставил наследником всего, чрез Которого и веки сотворил”. Павел хотел таким образом показать им безграничное достоинство Мессии, которого они обрели. Никогда апостол Павел не посмел бы принизить личные права или внешнее положение помазанника Сущего. Наоборот, он старается привести их к осознанию того, чего они никогда не видели в своем Мессии, и замечательно, что он основывает свои доказательства не на новых откровениях, но на том самом Слове Бога, которое они прочли столь поверхностно, глубин которого они никогда не изведали, и даже не подозревали о них. Они знали о существовании христианства; а связь всех писаний с личностью Христа, делом и его славой им еще предстояло обнаружить.
Но обратите внимание на тон пишущего. Он старается восстановить нить, связывающую Слово Бога и древние обычаи. Нет ни одного послания, в котором бы более изощренно на всем его протяжении верующий утверждался в своем настоящем отношении к небесному Христу; я думаю, можно смело сказать, что нет другого такого. С самого начала мы видим Христа не просто умершего и воскресшего, но восславленного на небесах. Нет сомнения, что автор призывал своих читателей твердо верить, что тот, кто все выстрадал на земле, есть тот самый Иисус, сидящий справа от Бога. Однако в первом случае мы слышим о нем как о Сыне Бога на небесах, согласно 1-ой главе, и тут же мы видим его как Сына человека, согласно 2-ой главе. По сути, именно там сам Павел и увидел впервые Господа. Кому же более подобало представить Иисуса, отверженного Мессию, справа от Бога, как не тарсянину Савлу? На пути к Дамаску у этого самого упорного из иудеев были открыты глаза, до того времени бывшие незрячими, но получившие через благодать еще большую зоркость силой Святого Духа восславленного Христа.
Итак, именно к небесному Христу Павел, пишущий к евреям-христианам, в первую очередь привлекает их внимание. Но он делает это, демонстрируя исключительную и тонкую тактичность, которой обладает. Истинная любовь осмотрительна в том, на что она направлена, когда опасность близка, и находит отраду в том, чтобы помогать с пользой, вместо того, чтобы быть равнодушной к тому, ранят ли ее действия тех, чье благо преследуется. Прежние откровения Бога ни в коей мере не были забыты во дни их отцов. И мы не можем также заключить из этого послания, что его автор трудился в Господе Иисусе. В послании Евреям не говорится ни о том, ни о другом. Поэтому мы можем понять, почему люди с подвижным умом, занятые поверхностными суждениями о методе, стиле, необычном отсутствии имени пишущего и других особенностей этого послания, слишком поспешно отказывают Павлу в авторстве. Они могут не придавать значения общей традиции, которая приписывает это послание ему, но им следовало лучше оценить и глубину его суждений, и мотивы для очевидных отличительных моментов, кем бы оно ни было написано.
И это при условии, что здесь наблюдается поразительное отсутствие упоминаний единого тела. Однако существовало нечто, более близкое и дорогое Павлу, чем собрание. Истина состояла в том, что Павел трудился гораздо больше во славу того, кто является главой тела, нежели во славу этого одинокого тела, в котором нет различия между иудеем и эллином. Сам Христос был тем, что делало собрание Бога дорогим для него. Сам Христос был безгранично более драгоценен, чем даже собрание, которое Он любил так сильно и за которое предал себя. О Христе же Павел и написал свое послание братьям по плоти, а также и по духу; а так как он начал проповедовать в синагогах, что Он есть Сын Бога (Д.ап. 9), то с этого он и начинает свое послание Евреям. Он увлекает их за собой, нежной, но твердой рукой. Он расширял их познания мудро и с любовью. Он не разделял их неверия, их любви к удобствам, их преклонение перед внешним блеском, их страх перед страданиями, но оставлял всякое их безрассудство для наиболее подходящего момента. Мощной рукой налагал он запрет на все, что угрожало им отходом от веры, но сглаживал меньшие трудности, лежавшие на их пути. Но когда он овладел их вниманием и они смогли увидеть свет и совершенство великого первосвященника, то больше нигде не появлялось более внушительного предостережения (чем данное в этом послании) против близкой и неотвратимой опасности для тех, кто оставляет Христа, будь то ради формального обряда или ради того, чтобы предаться греху. Все это описывается со всей мощью Духа Бога, с тончайшим учетом еврейских предрассудков и самым тщательным стремлением вывести все основания своей доктрины из их собственных древних, но плохо понятых свидетельств.
Однако, очевидно, даже судя по началу этого послания, что хотя Павел и не уничижает, а возвеличивает ветхозаветные писания, он не позволяет евреям исказить их и обесчестить Господа Иисуса. Как говорил Бог отцам? Многократно и многообразно. Именно так говорил Он в пророках. Это были отрывочные и разнящиеся речи, а не полное и окончательное явление его самого. Обратите внимание на его искусность! Таким образом, Павел с помощью неоспоримых фактов из Ветхого Завета опровергает то высокомерное самодовольство иудеев, которые говорили против того, что Моисей и Илия слышали Сына Бога. Говорил ли Бог отцам в пророках? Несомненно. Павлу, любившему Израиль и ценившему их привилегии выше их самих, в голову не пришло бы отрицать или умалять это. Но как тогда говорил Бог? Явил ли Он издревле всю полноту своего замысла? Нет. Первые вести были лишь отраженными лучами, а не совершенным и непрерывным светом. Кто мог отрицать, что таковой была сущность всего Ветхого Завета? Однако он столь осторожно доказывает очевидные и необходимые особенности всего, что было открыто в пророках издревле, что это можно было обнаружить при первом прочтении, тем более небрежном, поскольку они разбирались не более, чем, полагаю, большинство из нас. Но это все-таки так, и когда мы начинаем доказывать божественную несомненность каждого слова, мы снова и снова осмысливаем его ценность.
Как уже было указано, прежде существовало много разных свидетельств, поэтому было множество разных способов в пророческих сообщениях Бога. Без сомнения, это и был путь, которым откровения были постепенно и милостиво дарованы народу. Но по этой самой причине они не были полными. Бог открывал свое Слово частями: здесь немножко и там немножко. Такова была особенность его промысла в отношении Израиля. Они не могли - человек не мог - понять большего, пока не свершилось искупление грехов, пока не явился сам Сын Бога и не явилась миру вся его слава. Теперь, когда обетования отцам уже даны, они не вышли за пределы земной славы Христа. Хотя ему было ведомо все изначально, однако Он не изменил своим путям в отношение к себе самому, и, в конце концов, воссияла высшая слава, став необходимой опорой народу. Отсюда неизбежно следует, что эти две вещи соотносятся друг с другом. Принизьте славу Христа, и вы равным образом умалите свое суждение о состоянии человека. Взгляните на полную и совершенную гибель твари, и вы почувствуете, что никто, кроме Сына Бога во всей его славе, не может быть достойным Спасителем.
Апостол же был подвигнут Святым Духом на то, чтобы отвратить этих верующих от их ничтожных, скудных, земных помыслов о Христе - от столь обычного стремления довольствоваться меньшей долей благословения, ограничиваясь тем, что мы считаем необходимым для нас, что нам кажется желанным, и остановиться на этом. Бог же, наоборот, приспосабливаясь к первейшим нуждам людей, и даже самым слабым ответным движениям ко Христу через Духа Бога, действующего в нас, тем не менее в своем сердце уготовал нам все, что угодно его славе, и Он совершит это, ибо верен тот, кто дал обетование, и Он исполнит его. Он примет всех, кто возлюбил подобного Спасителя. Все, что Он предопределил сделать во славу Спасителя, было им полностью открыто. Несомненно, это предполагает состояние воскресения, которое сделало возможным это. Он благодатью действует ныне, чтобы мы могли постепенно осознать, что только такой Спаситель и Господь - сияние его славы и полнота выражения его сущности, сам Сын Бога - мог быть угоден Богу и удовлетворить наши нужды.
Соответственно, сообщая нам, что все в откровениях Бога отцам было лишь частичным и в то же время многократным и многообразным, Павел уведомляет в следующем стихе, что тот же самый Бог “в последние дни сии говорил нам в Сыне, Которого поставил наследником всего, чрез Которого и веки сотворил”. Если столь велика была его слава, то каким должно было быть слово такого Сына и каковой - полнота истины, которую Бог чрез него открывал своему народу? Может ли это повредить славе Мессии? Скорее пусть следят за тем, чтобы они, со своей стороны, не пренебрегли им, ибо никто не смог бы по праву отнести это на счет Бога. Ибо кем был Он, этот Мессия, к которому они должны были обратиться как к царю и доказали бы это, будь это возможно, чтобы возвеличиться самим - древнему народу Бога? Сияние славы Бога, образ его лица, держит не только Израиль и их землю, но и все “словом силы Своей”. Однако когда Он, “совершив Собою очищение грехов”, разве не уничтожил подобной истиной иудейскую систему? Это исключает какие-либо другие средства. Не было и не могло быть никаких иных средств и помощи. Он сам предпринял и совершил это дело в одиночку. Когда Он, таким образом, совершил его, то “воссел одесную (престола) величия на высоте, будучи столько превосходнее ангелов, сколько славнейшее пред ними наследовал имя”.
Это составляет первую часть учения, которое излагает апостол. Если какие-то существа и были на особом счету или были высоко вознесены в глазах евреев, то это были святые ангелы, и это неудивительно. Именно в таком виде обычно являлся Сущий, когда бы Он ни посещал отцов или сынов Израиля. Бывали и исключения, но, как правило, того, кто сообщал волю и являл силу Бога отцам в те незапамятные времена, обычно называли ангелом Бога. Таким вот образом Он проявлял себя. Он еще не принял человеческого облика и не сделал его частью своей личности. Я не отрицаю, что иногда ангелы выглядели, как люди. Ангелы могли появляться в любом обличье, угодном Богу. Соответственно, евреи всегда связывают ангелов с представлением о существах высшего рода, близких к самому Богу, избранных посланниках божественной воли среди преходящих видений человека. Но ныне появился тот, кто совершенно превзошел ангелов. Кто был Он? Сын Бога. Это должно было наполнить их радостью.
Можно легко догадаться, что каждый человек, поистине рожденный от Бога, непременно вознесет благодарение и должен вознести благодарение за то, что услышал о более высокой славе, нежели та, которую он вначале увидел в Христе. Мы должны взирать на Господа не в соответствии с нашим опытом, если Бог даровал нам в простоте увидеть его славу, но должны попытаться поставить себя на их место и представить себе предрассудки и затруднения евреев. У них существовали свои собственные специфические затруднения; и одной из величайших трудностей для их разумения была сама идея о божественной личности, становящейся человеком, ибо человек для еврея был гораздо ниже ангела. А разве нет и сейчас таких, даже называющих себя христианами (пусть это послужит им укором), которые думают примерно то же самое? Далеко не каждый христианин знает, что простой ангел, как таковой, всего лишь раб, и не каждый христианин понимает, что человек был создан, чтобы владычествовать как образ и сияние славы Бога, что никогда не относилось к ангелам, - этого не было никогда и не будет. Евреи во все это не вникали: никому из них это и в голову не приходило. Великое множество христиан ныне также совершенно не подозревают об этом. Время, способ и единственный путь, которым подобная истина могла стать известной, были связаны с личностью Христа, ибо Он стал не ангелом, а человеком.
Однако то самое, что для нас столь просто, когда мы уже поняли удивительное положение человека в личности Христа, - для них это представляло трудность. Им казалось то, что Он человек, и это должно непременно поставить его ниже ангелов. Поэтому апостол должен был доказывать то, что для нас является очевидной истиной, - совершенно бесспорное откровение Бога. И это он доказывает, пользуясь их собственными писаниями: “Ибо кому когда из ангелов сказал Бог: Ты Сын Мой, Я ныне родил Тебя?” Однако, правда, ангелы иногда называются сынами Бога, но Бог никогда не выделяет одного из них и не говорит: “Ты Сын Мой”. В смутном общем смысле Он обо всех людях говорит как о своих сынах. Адам был сыном Бога - независимо от благодати Бога - как простое творение Бога, в ноздри которого Он вдохнул дыхание жизни. Адам был сыном Бога, ангелы были сынами Бога, но разве к кому-либо из ангелов Бог обращался с подобными словами? Нет, так Он обращался к Сыну человека, ибо Он таким образом говорил о Господе как о Мессии на земле, и именно это придает выразительность данному отрывку. Это не относится к Сыну как таковому извечно - в этом не было бы ничего чудесного. Наверняка никто бы не удивился, что Сын Бога, представленный в своей вечной сущности, должен быть более велик, нежели ангелы. Но то, что Он, земное дитя, считающийся Сыном девы, должен быть превыше всех ангелов на небесах, - это было удивительно для еврейского склада ума, хотя, тем не менее, это яснее всего доказывают их же писания. Ведь не небесному ангелу, а вифлеемскому младенцу сказал Бог: “Ты Сын Мой, я ныне родил Тебя”. И еще: “Я буду Ему Отцем, и Он будет Мне Сыном”. Это слова, исторически сказанные о Сыне Давида, но, как всегда, обращенные к более великому, чем Давид, то есть к его мудрому Сыну, который вскоре последует ему. Христос есть истинный и неизменный предмет вдохновляющего Духа.
Далее следует еще более могучее доказательство его славы: “Также, когда вводит Первородного во вселенную, говорит: и да поклонятся Ему все ангелы Божии”. Итак, поскольку ни одному ангелу не дано приблизиться к славе Господа Иисуса, сам Бог повелел, чтобы все ангелы поклонялись ему. “Об ангелах сказано: Ты творишь Ангелами Своими духов и служителями Своими пламенеющий огонь”. Они всего лишь слуги, какими бы ни были их сила, назначение или сфера. Они могут иметь неповторимое положение слуги и духовную природу, совершенно угодную Господу, но они всего лишь слуги. Они не владычествуют никогда. “А о Сыне: престол Твой, Боже, в век века; жезл царствия Твоего - жезл правоты. Ты возлюбил правду и возненавидел беззаконие, Поэтому помазал Тебя, Боже, Бог Твой елеем радости более соучастников Твоих”. Не сказано ни одного слова о его сотоварищах до тех пор, пока сам Бог не обратился к нему как к Богу. Ангелы поклонялись ему, теперь Бог приветствует его как Бога, ибо таковым Он и был, и Он не счел хищением быть равным Богу, единым с Отцом.
И это далеко не все. Цепочка евангельского свидетельства продолжается и подтверждается другой, еще более чудесной ссылкой. Слово “Бог” может быть использовано во вторичном смысле. Элохим имеет своих наместников, которые поэтому называются богами. В Писании так называют правителей и царей. Они так и называются, как Бог повелел иудеям. Слово Бога пришло и облекло их властью над всем земным, поскольку это касалось лишь юридических вопросов. Однако они в собственной сфере представляли власть Бога и назывались богами, хотя, очевидно, во вторичном смысле. Но есть и другое имя, которое никогда не употребляется в каком-либо другом смысле, кроме высшего. Ужасное и непроизносимое имя - “Сущий”. Называли ли тогда Мессию Сущим? Конечно, его называли так. И при каких обстоятельствах? В его глубочайшем уничижении. Я сейчас говорю не о том, что Бог оставил Христа (именно с этой точки зрения Он обычно рассматривается), хотя, по сути, я имею в виду то же самое время.
Мы, верующие, все хорошо понимаем этот торжественный суд над нашими грехами со стороны Бога, когда Иисус совершил дело искупления на кресте. Но на кресте свершилось нечто гораздо большее, и не это является темой псалма 102, а, скорее, то, что Мессия был полностью предан поношению человека и этого народа. Тем не менее оно всецело было принято от руки Сущего, ибо таковым было его совершенство в этом. Сущий возвысил его, и Сущий низвел его. Если бы здесь имелось в виду искупление как таковое, как в Пс. 22, то разве не говорилось бы сначала о том, что Он был умален, а потом возвышен? Вот таким образом мы, христиане, естественно, рассуждаем о Христе, поскольку это ближе всего к потребностям грешника и Божьему дару благодати. Но здесь Сущий возвысил его, и Сущий низвел его, что, очевидно, относится к его положению как Мессии, но не к положению страдающего и впоследствии восславленного Христа, главы собрания. Как истинный Мессия, Он был вознесен Cущим на земле, и на земле же Он был умален Сущим. Несомненно, орудием этого был человек. Мир, сотворенный им, не познал его. Народ отверг его и не пожелал его принять. Неверные иудеи возненавидели его - чем больше они познавали его, тем меньше терпели. Благость, любовь, слава его лица лишь вызывали смертельную ненависть людей и особенно Израиля, ибо они были хуже римлян. Ибо сам Он пришел пострадать и умереть от злых рук, хотя это и было во исполнение воли и замысла Бога Отца. Он вполне понимал, что все человеческие или сатанинские силы без соизволения Сущего не действовали бы ни одного мгновения. Поэтому все это принимается от руки Сущего смиренно, но не с меньшей мукой - меньшее или что-либо иное не было бы совершенством. Глубокому ощущению и выражению крайнего уничижения Мессии, таким образом принятого от Сущего, Он противопоставляет свое состояние опустошенности, отчаяния и унижения. Он сравнивает его с двумя вещами. Во-первых, Он без колебаний предвидит свершение всех обетований для Израиля и Сиона, если Он, Мессия, согласится быть преданным всевозможному поруганию. И еще Он сравнивает самого себя с высшей и основополагающей истиной вечности самого Сущего. Какой же ответ был дан с небес святому страдальцу? Сущий с небес отвечает Сущему на земле. Он признает, что поверженный Мессия есть Сущий - неизменный в отношениях со своими.
Нужны ли после этого дальнейшие доказательства? Нельзя требовать или представить себе чего-либо более окончательного, насколько это касается его божественной славы. И все, что апостол считает необходимым процитировать после этого, является связующим звеном его настоящего положения на престоле Сущего в небесах со всеми этими возрастающими свидетельствами его божественной славы, начиная с того, что Он был Сын, родившийся в мире в определенное время, затем в связи с его явным родством с Богом по потомственной линии Давида - а не Соломона, как обычно говорят, но как Христа, подлинного и изначального, - затем в связи с поклонением ангелов Бога; затем в связи с тем, что Он был призван как Бог самим Богом, и, наконец, как Сущий. Все это завершается цитатой из псалма 110, 1, в котором говорится, что Бог повелел ему сидеть, как человеку, справа от его на высоте, пока не наступит час суда над его врагами. Это один из самых интересных псалмов во всем их собрании, и он имеет глубочайшее значение как подготовительная ступень к тому, что ныне явлено христианам (что, однако, здесь скрыто), и к тому, что будет сказано о будущем Израиля. Таким образом, это что-то вроде моста между старым и новым, и этот псалом гораздо чаще цитируется в Новом Завете, чем какое-либо другое писание Ветхого Завета. “Посему [что следовало бы сказать в заключение, хотя это начало следующей (2) главы] мы должны быть особенно внимательны к слышанному, чтобы не отпасть. Ибо, если через ангелов возвещенное слово [он все еще подытоживает вопрос] было твердо, и всякое преступление и непослушание получало праведное воздаяние, то как мы избежим, вознерадев о толиком спасении, которое, быв сначала проповедано Господом, в нас утвердилось слышавшими от Него..?” Поразительно, как апостол может поставить себя на место тех, кто просто имел эту весть, подобно другим евреям, в отличие от тех, кто лично слышал его: столь совершенно он писал, и не как апостол язычников, возвеличивающий свои полномочия, но как соплеменник Израиля, к которому обращались те, кто был близок Мессии на земле. Это было проповедано “в нас”, как говорит он, ставя себя наряду со своим народом, вместо того, чтобы поведать свои небесные откровения как человек, избранный из этого народа и язычников, к кому он и был послан. Он рассматривает то, что было подобающим для них свидетельством, а не то, для чего он был отделен чрезвычайным образом. Он старается разобраться с ними на их же основаниях, конечно, не принося в жертву компромиссу свои собственные. Он не упускает свидетельства, обращенного к евреям как таковым: “При засвидетельствовании от Бога знамениями и чудесами, и различными силами, и раздаянием Духа Святаго по Его воле”.

### Евреям 2

Затем он обращается к другой, чрезвычайно ясной стороне славы Христа, который не только есть Сын Бога, но и Сын человека, причем обе эти стороны (я не сказал бы, что равным образом необходимы, но, несомненно) обе абсолютно необходимы, будь то для славы Бога или спасения, к кому бы оно ни относилось. Умалите значение Христа с любой из сторон, и все пропало; если затронуть его со стороны человеческой, то это будет едва ли менее роковым, чем если затронуть божественную сторону. Я допускаю, что его божественная слава имеет такое значение, каким человечество не могло обладать, но его человеческое совершенство не менее необходимо для того, чтобы основать наше благословение на искуплении, восславляя Бога в его праведности и любви. Это и прослеживает сейчас апостол. Иисус столь же истинно был Богом, сколь и человеком: и в том, и в другом Он превыше ангелов. Его превосходство, как Сына Бога, самым убедительным образом было доказано в первой главе на их же собственных писаниях. Павел сделал свои выводы, настаивая на сугубой важности того, чтобы быть внимательными к слышанному и опасности отпадения от подобного свидетельства. Закон, как утверждает Павел в других местах, был дан через ангелов в руки посредника. Здесь он просто сказал, что если бы “возвещенное слово было твердо, и всякое преступление и непослушание получало праведное воздаяние, то как мы избежим, вознерадев о толиком спасении..?” Внешнее нарушение и внутренний бунт получали свое возмездие. Воздействие евангелия будет соразмерно его благодати, и Бог отомстит за оскорбления свидетельства, которое было начато Господом, продолжено и подтверждено Святым Духом с помощью знамений, чудес, различных сил и раздаянием Духа по его воле.
Затем он рассматривает другую сторону, говоря: “Ибо не ангелам Бог покорил будущую вселенную”. Каким бы ни было предназначение ангелов относительно закона, грядущей вселенной никогда не было уготовано покоряться им. Богу благоугодно использовать ангела там, где речь идет о проведении ими закона или силы, но когда дело доходит до явления славы во Христе, ему потребны другие орудия, более подходящие его природе и соответствующие его любви. “Напротив некто негде засвидетельствовал, говоря: что значит человек, что Ты помнишь его? или сын человеческий, что Ты посещаешь его? Не много Ты унизил его пред ангелами; славою и честью увенчал его, и поставил его над делами рук Твоих”. Так мы видим, что первый вопрос задается о малости человека по сравнению с творением Бога. Но не успели они задать вопрос, как на него уже получен ответ от того самого человека, который взирает на второго человека, а не на первого. Узрите же человека во Христе, а потом говорите, если сможете, о его малости. Узрите человека во Христе, а затем изумляйтесь небесным чудесам. Пусть творения будут сколь угодно великими, но тот, кто сотворил все, превыше их. Сын человека имеет славу, которая полностью затмевает блеск самых высших предметов. Но апостол также показывает, что уничижение Спасителя, в котором Он был немного унижен перед ангелами, служило цели, которая вела к небесной славе. Допустим, Он был немного уничижен перед ангелами, но для чего это было нужно? “Ныне же еще не видим, чтобы все было ему покорено; но видим, что за претерпение смерти увенчан славою и честью Иисус, Который не много был унижен пред ангелами, чтобы Ему, по благодати Божией, вкусить смерть за всех”. И это было не единственной целью. Он был “увенчан славою и честью” в результате своих смертных страданий, и это имело также цель благодати и славы, “чтобы Ему, по благодати Божией, вкусить смерть за всех”. Таковым был единственный путь к спасению для того, что было погублено падением, и это произошло потому, что было единственным средством духовного утверждения Бога, возлюбившего каждое творение своих рук. Не может быть иного действенного и справедливого освобождения. Оно может быть безгранично большим, но оно должно иметь справедливую основу, и эту основу дала смерть Христа. Проистекая от благодати Бога, смерть Христа служит основой для примирения вселенной. Она также сделала возможным избавление человека от гибели, бедствий и власти смерти, под которой мы причастны к его праведности. Она вложила в руки Бога этот неисчерпаемый клад благословения, в котором Он с любовью признает наше примирение с ним.
Апостол еще не выводит все вытекающие следствия, но излагает в этих двух главах двоякую славу Христа, Сына Бога, Сына человека, и, прослеживая последнюю, приближается к тому, что подобало ему в его страдании и священстве. Я не имею в виду, то что Иисус мог быть первосвященником по изволению Бога, так как Он был человек: не его очеловеченность, но божественность является основой его славы. Тем не менее если бы Он не был человеком в той же мере, что и Сыном Бога, то не смог бы стать священником. Это основание было существенно как для искупления, так и для священства. Это было предназначено для человека, а значит, и Он тоже должен был быть человеком. Поэтому здесь показано, что “надлежало, чтобы Тот, для Которого все и от Которого все, приводящего многих сынов в славу, вождя спасения их совершил через страдания. Ибо и освящающий и освящаемые, все - от Единого”. Заметьте, что здесь не сказано “все едины”. Мы ни разу не достигаем такой высоты в послании Евреям. Мы не имеем здесь ни тела, ни, тем более, единства. О теле мы должны поискать что-нибудь в других посланиях Павла, хотя о единстве в иной форме мы можем прочесть у Иоанна. Но послание Евреям не заходит столь далеко, как любое из них. Оно направлено на то, что было даже еще более важно для тех, кого это касалось, и (я хочу добавить) на то, что имеет глубочайшее значение для нас. Ибо те, кто думает, что они могут жить по Богу в соответствии с истиной послания Ефесянам или посланий Иоанна, не учитывая учения послания Евреям, совершают печальную ошибку.
Что бы люди ни говорили, но у нас у всех, идущих через эту пустыню, есть свои потребности; и хотя нам бы пришлось по вкусу парить в небесах, это не может долго, если вообще может, приносить благоденствие. Поэтому Христос для нас уподобился нам, как первосвященник в наших немощах, и тем более благодаря обращенности к Богу и искушенности совести и пониманию того, какую пустыню сотворил грех, эту оскверненную сцену наших странствий.
Соответственно, в последней части 2-ой главы апостол начинает излагать великие истины, которые составляют большую часть послания Евреям. Он говорит о Христе освящающем, поскольку “и освящающий и освящаемые, все - от Единого”, и здесь Павел подразумевает одно и то же состояние, не пускаясь в подробности: “Поэтому Он не стыдится называться их братиями”. Существует общность отношений, которой обладают освящающий и освящаемые. Из того, что Он - освящающий, а они - освящаемые, можно предположить, что не могло быть подобного единения, но оно существует, и “поэтому Он не стыдится называть их братиями”. Он никогда не называл их так, пока не стал Сыном человека. Он не называл их таковым именем, пока не стал человеком, воскрешенным из мертвых. Здесь апостол весьма к месту приводит псалмы: “Возвещу имя Твое братиям Моим, посреди церкви воспою Тебя. И еще: Я буду уповать на Него”. Он доказывает реальность этой общности отношений освящаемого и освящаемых. Он, как и они сами, может сказать, и Он один мог бы сказать так, как они никогда не говорили: “Я буду уповать на Него”. Действительно, псалом 16 был выражением всего Его жизненного пути как человека: веры в жизнь, веры в смерть, веры в воскресение. Как и во всем другом, Он обладает преимуществом, но это преимущество общего происхождения, что было бы неверным в его отношении, если бы Он не был человеком. Если бы Он был просто Богом, то было бы невозможно и неестественно говорить об уповании на Бога. Что же касается его, хотя Он и освящающий, то они и Он были едины. И еще: “Вот Я и дети, которых дал Мне Бог”. Это еще одно, равным образом убедительное доказательство общего родства.
“А как дети причастны плоти и крови, то и Он также воспринял оные, чтобы смертью лишить силы имеющего державу смерти, то есть диавола, и избавить тех, которые от страха смерти через всю жизнь были подвержены рабству. Ибо не ангелов восприемлет Он [в последнем случае не подразумевается, что Он не принимает ангелов, но что Он не заботится о них; они не служат предметом его заботы в том деле, которое здесь описывается], но восприемлет семя Авраамово. Поэтому Он должен был во всем уподобиться братиям, чтобы быть милостивым и верным первосвященником [здесь перед нами суть всех доказательств того, что Он - человек] пред Богом, для искупления за грехи народа”. Я употребил слово “искупление”, или “спасение”, как явно более предпочтительное. Нельзя говорить о примирении {Прим. ред.: в английской авторизованной Библии в стихе 17 употреблено слово “примирение”.} с грехами. Дело не в том, чтобы оправдать грехи, - они искупаются. Но что касается грехов, то они вовсе не допускают примирения, - это ошибка. Существует необходимость искупления грехов народа. “Ибо, как Сам Он претерпел, быв искушен, то может и искушаемым помочь”. Искушение для него было всего лишь страданием. Он страдал, будучи искушенным, потому что в нем была та внутренняя святость, которая отталкивала и в то же время чрезвычайно остро воспринимала искушение.
Таким образом, апостол открывает ту широкую сферу, которую мы с вами рассмотрим чуть позже. Он обосновал первосвященство Христа, который не смог бы стать первосвященником, если бы Он не был Богом и человеком. И Он оказался и тем, и другим в полном смысле слова, судя по их же собственным писаниям.

### Евреям 3

Однако прежде, чем раскрывать вопрос о его первосвященстве, апостол делает отступление (под этим я понимаю две последующие главы, соединяющиеся с двумя, уже рассмотренными нами). Так положение, что “Христос - как Сын в доме Его” (гл. 3,6), весьма созвучно первой главе, тогда как “обетование войти в покой Его” созвучно второй главе, и я надеюсь доказать, что это настанет во времена грядущей славы. В писаниях, столь глубоких, как послания апостола, мы, как правило, радуемся малейшей подсказке, облегчающей понимание структуры послания, и пусть читатель задумается над ней.
Нам не стоит надолго останавливаться на этих главах. Закономерно, что Павел начинает с представления нашего Господа “Посланником и Первосвященником исповедания нашего” в противовес апостолу и первосвященнику иудеев. Моисей являл волю Бога в древние времена, подобно тому как Аарон в те же времена обладал саном и привилегией входа в святилище Бога Израиля. Иисус соединяет обоих в своем лице. Он пришел от Бога и ушел к Богу. Святым братьям, участникам в небесном звании (а не земном, как у Израиля) было тогда предложено “уразуметь Посланника и Первосвященника исповедания нашего, Иисуса Христа, Который верен Поставившему Его, как и Моисей во всем доме Его”. Павел постарался особо подчеркнуть, что Моисей, как служитель, во всем свидетельствует о превосходстве Мессии. “Ибо Он достоин тем большей славы пред Моисеем, чем большую честь имеет в сравнении с домом тот, кто устроил его”. Теперь он обретает дерзновение, поскольку показав такую славу Христа, он может осмелиться говорить открыто, и они снесут это, если верят своим собственным писаниям. Если они почитали человека, бывшего служителем Бога, основавшим и управлявшим скинией (или домом Бога в зачаточном состоянии), то насколько больше внимания древние пророки обращали на более великого, чем Моисей, - на Сущего, Мессию, то есть Иисуса. Какие ясные доказательства божественной славы Христа содержит эта глава! Мы также убеждаемся в его сыновстве. “И Моисей верен во всем доме Его, как служитель, для засвидетельствования того, что надлежало возвестить; а Христос - как Сын в доме Его; дом же Его - мы”. Христос, будучи божественным, устроил дом, Христос устроил все. Моисей был служителем и верным в его доме; Христос, как Сын, поставлен над домом. “Дом же Его - мы, если только дерзновение и упование, которым хвалимся, твердо сохраним до конца”.
Были огромные трудности, обстоятельства, рассчитанные на то, чтобы повлиять именно на евреев, которые, получив истину с радостью, могли подвергнуться великому испытанию и потому оказаться под угрозой отказа от своего упования. Кроме того, для евреев особенно трудно сразу соединить два факта: приход Мессии и восшествие его в славу и предание народа, принадлежавшего Мессии, позору и страданиям здесь на земле. По сути, ни одно лицо из Ветхого Завета не могло с первого взгляда, по крайней мере, сочетать эти два момента. Мы можем осознать это лишь сейчас, в христианстве. Отчасти, конечно, это позор для язычников, что они даже не замечают затруднения для евреев. Это свидетельствует о том, насколько они забыли, так сказать, о том, что иудеи имеют особое место в Слове и предвидении Бога. Соответственно, они не могут проникнуться их чувствами, и из-за этого значению и пользе от этого послания был нанесен печальный ущерб. Именно самонадеянность язычников, а не их вера, обуславливает то, что затруднения евреев столь мало ощущаются. Вера позволяет нам взирать на все затруднения, с одной стороны, соизмеряя их, а с другой - становясь выше их. Совсем иначе обстоит дело с обычным образом мыслей язычников. Неверие, безразличное и бесчувственное, даже не видит и тем более не ценит испытаний, выпавших на долю слабых.
Апостол здесь объясняет все, что имеет какую-то ценность для его рассуждений. Хотя то, что Сын обладает вселенской славой и по отношению к нам есть Сын, поставленный над домом (домом Бога как во всеобъемлющем, так и в более узком смысле), для нас абсолютная истина, которая объясняет, как случилось, что его народ действительно ослаб и, оставшись без защиты, подвергся испытаниям, опасностям и горестям здесь на земле. Народ все еще влачит свой путь в пустыне, не придя в землю. Он тут же упоминает глас Духа в псалмах: “Почему, как говорит Дух Святый, ныне, когда услышите глас Его, не ожесточите сердец ваших, как во время ропота, в день искушения в пустыне, где искушали Меня отцы ваши, испытывали Меня, и видели дела Мои сорок лет. Поэтому Я вознегодовал на оный род и сказал: непрестанно заблуждаются сердцем, не познали они путей Моих; Поэтому Я поклялся во гневе Моем, что они не войдут в покой Мой. Смотрите, братия, чтобы не было в ком из вас сердца лукавого и неверного, чтобы вам не отступить от Бога живаго. Но наставляйте друг друга каждый день... Ибо мы сделались причастниками Христу, если только начатую жизнь твердо сохраним до конца, доколе говорится: “ныне, когда услышите глас Его, не ожесточите сердец ваших, как во время ропота”. Ибо некоторые из слышавших возроптали; но не все вышедшие из Египта с Моисеем”.
Здесь подчеркивается то, что народ Бога все еще идет путем веры, подобно тому, как шли их отцы, прежде чем они перешли Иордан, и что ныне есть нечто, подвергающее наше терпение испытанию, и что великая цель для таковых состоит в том, чтобы начатую жизнь твердо сохранить до конца. Они впадали в соблазн, претыкаясь в истине Христа, из-за горьких испытаний на пути, которым они шествовали вперед. Возвращение знаменует жестокосердие неверия: оставить Иисуса означает “отступить от Бога живаго”. И то, что мы стали собратьями и сотоварищами Мессии, зависит от того, чтобы начатую жизнь твердо сохранить до конца; ибо, помните, что мы - в пустыне. Следуя за Иисусом, как встарь - за Моисеем, мы не вошли в Его покой. “На кого же негодовал Он сорок лет? Не на согрешивших ли, которых кости пали в пустыне? Против кого же клялся, что не войдут в покой Его, как не против непокорных? Итак видим, что они не могли войти за неверие”.

### Евреям 4

Это подводит нас к очень важной, но зачастую неправильно понимаемой, 4-ой главе. Каково значение “покоя Его”? Это не покой души, и не покой совести, и, тем более, не покой сердца. Это ни то, ни другое, ни третье, но лишь то, что апостол назвал “покоем Его”. “Покой Его” - это не просто ваш покой. И речь идет не о том, что наша вера овладеет покоем, который Христос дарует верующему в него, как тогда, когда Он говорит: “Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас”. Он не сказал: “И Я дам вам покой”. Еще не было время для этого, и не таковой была суть этих слов. Покой Бога есть покой его удовлетворенности. Покой его есть перемена всего настоящего мира испытаний и труда, последствий греха. Конечно, народ Бога должен быть подготовлен для этого места, как и место - для народа. Они несравненно более дороги Богу, нежели то место, которое они собираются занять. Но и место тоже имеет свое значение. Бог не удовлетворился бы тем, что удовлетворило бы нас, - благословенным в мире, подобном этому. Он желает иметь столь же достойный себя покой, сколь праведность, в которую мы облекаемся во Христе, достойна его самого ныне. Поскольку это его праведность, то это будет и его покой. Поэтому покой не только несет успокоение сердцу, как полагают язычники, но и исполняет дух сознанием благословения от Бога и его благодати в отношении нас. Евреи также имели безнадежно неправильное, только в другом смысле, представление об этом, но оно было земным, если не сказать, чувственным. Однако то, что служило верующему еврею камнем преткновения, что казалось неразрешимой загадкой его уму, представляло собой контраст между обстоятельствами, которые окружали его, и образом Христа, о котором ему толковали пророки. Апостол же вовсе не старается походя преуменьшить горести пути или позабыть, что странствия в пустыне есть начало наших жизненных обстоятельств. Он берет писания, в которых говорится об Израиле, странствующем в поисках прекрасной земли, но не достигнувшем ее, приспосабливая их к сегодняшним фактам и в то же время описывая им обетование покоя Бога.
“Поэтому будем опасаться, чтобы, когда еще остается обетование войти в покой Его, не оказался кто из вас опоздавшим. Ибо и нам оно возвещено, как и тем; но не принесло им пользы слово слышанное, не растворенное верою слышавших. А входим в покой мы уверовавшие”. Иными словами, мы находимся в пути. Он не говорит, что мы уже вошли, и даже не подразумевает ничего подобного - это явно противоречило бы его доводам и цели. Следовательно, подобное толкование отрывка в корне неверно. Подразумевается совершенно обратное, а именно то, что мы не вошли в покой, но, как говорится в одном из гимнов, мы находимся в пути, я не скажу, что к Богу, но наверняка к его покою. Мы входим в этот покой, имея его перед собой, и к этому покою мы приближаемся, но мы его еще не достигли. “А входим в покой мы уверовавшие, так как Он сказал: Я поклялся в гневе Моем, что они не войдут в покой Мой”. Абсолютной истиной является то, что цель Святого Духа - приблизить к нам покой, чтобы мы всегда ощущали какой-то малый промежуток, сколь угодно малый; мы еще не достигли его покоя, а всего лишь приближаемся к нему. В настоящее время мы, бесспорно, представлены, по сути, как находящиеся в пустыне. Соответственно учению этого послания (так же, как и в посланиях Римлянам, Коринфянам и Филиппийцам), представлять нас пребывающими в небесных сферах было бы неуместно и несвоевременно. Для ефесян апостол описывает наше благословение, находящееся во Христе и со Христом на небесах. Там это было в полном соответствии с сутью истины, причем истины высшего порядка. Но что касается послания Евреям, то мы никогда не узнаем этой стороны истины Бога или ее отношения к нам, ибо мы представлены здесь лишь в нашем действительном положении, то есть бредущими через пустыню.
Здесь опровергаются возражения, которые могли быть основаны на писаниях Ветхого Завета. Было два, и всего лишь два случая в древности, из которых можно было заключить, что кто-то входил в покой Бога.
Первый имел место, когда Бог сотворил человека. Однако вошел ли человек в этот покой? Бог, несомненно, почил от своих дел; но даже о Боге нигде не сказано, что Он навсегда почил в своих делах. Существовало ли что-то такое, что удовлетворило бы Бога или благословило человека навеки? Да, все было хорошо, и даже очень хорошо, но мог ли Бог упокоиться в своей любви? Конечно нет, пока не удалось все основать на искуплении. Еще прежде создания мира Бог намеревался достичь этого. Ничто, кроме искупления, не могло ввести в его покой. Поэтому то, что покой мог быть нарушен и все пришлось бы начинать сначала более благословенным образом и заново, никогда не пришлось бы по душе или разуму Богу. Посему это не покой; это служило знаком или свидетельством его, но не более.
Затем мы добираемся до второго примера глубокого и особенного интереса к Израилю. Когда Иисус Навин привел народ к победе над Ханааном, был ли это покой Бога? Нет. А каким образом доказано обратное? С помощью того же самого псалма. Не только после сотворения мира, но после того, как Иисус Навин поселил народ в той земле, в будущем предопределен некий день. Ибо если бы Иисус (то есть Иисус Навин) ввел бы их в покой, то Он не стал бы впоследствии говорить о другом дне, т.е. тогда они еще не вошли в покой.
Покой все еще только предстоял. Разве он и до сих пор не в грядущем? Что такого случилось с тех пор, чтобы ввести людей в покой Бога? Что можно сравнить с творением или с его народом, поселившимся в Ханаане, истребив врагов? То, что языческое богословие внесло в этот вопрос, а именно дело Господа на кресте и применение его для удовлетворения потребностей души - хотя и драгоценное для апостола, сколь оно и должно быть для веры, - никоим образом не фигурировало в доводах апостола. Если так, то в каком месте он вводит это в контекст? Мысль о том, что именно это и есть предмет их дискуссий, столь абсолютно чужда и бесплодна, что, по моему мнению, свидетельствует о крайней предвзятости, если не легкомысленности, а также о недостатке уважения к Писанию в тех, кто своими теориями пытается заслонить Слово Бога.
Поэтому апостол сразу приходит к выводу, что ни по сотворении мира, ни в ханаанской земле в действительности не наступал покой Бога. В последней части Ветхого Завета показано, как Израиль пришел в упадок и, наконец, был изгнан из земли, хотя в ней также предсказано и их будущее объединение. Новый Завет показывает нам отвержение Мессии, гибель добрых людей, но в более глубоком противопоставлении покою Бога. Итак, покой еще предстоит, но не настал - он в будущем. И это выражено следующим образом: “Поэтому для народа Божия еще остается субботство [или покой]. Ибо, кто вошел в покой Его, тот и сам успокоился от дел своих, как и Бог от Своих”. Я попрошу вас именно так изменить этот отрывок, поскольку английский перевод дает его неправильно. Без всяких причин смысловой центр перенесен из одного места в другое.
И вот Павел делает такой вывод: “Итак постараемся войти в покой оный”. Это означает, что нельзя трудиться и отдыхать в одно и то же время. Общепризнанно, что когда мы отдыхаем, то прекращаем трудиться. А его утверждение состоит в том, что сейчас время не для покоя, а для старания, и духовная причина того, почему мы трудимся, состоит в том, что любовь, увиденная в самом Боге, в его Сыне или его детях, не может успокоиться, пока существует грех или зло. В мире существует и то, и другое. Для верующего, несомненно, все его грехи уничтожены и прощены, и в уповании он радостно предвкушает окончательное избавление Господом. Что же касается образа действия этого века и всего, что есть земное, то невозможно говорить или помышлять о покое, поскольку последнее предназначено даже не для наших тел, являющихся частью падшего творенья; не может быть иного покоя, нежели тот, который мы имеем через веру в наших душах. Это было бы простым сентиментализмом, и это есть истина Бога. Я должен чувствовать горе и отчуждение земли от Бога; я должен идти - как бы я ни радовался в Господе - с опечаленным сердцем и зная, что такое слезы в мире, где столько греха, страданий и горя. Но близится время, когда Бог отрет слезы с наших глаз - каждую слезинку, и это будет покой Бога. Мы идем навстречу этому покою, странствуя, но мы всего лишь идем. В то же время мы должны трудиться: любовь не может не трудиться в мире, подобном этому. Если есть дух, ощущающий гнет греха, то существует и любовь, которая возвышает над грехом и избавляет от него. Поэтому он и говорит: “Итак постараемся войти в покой оный”.
Позвольте мне сказать пару слов тем из вас, кто, может быть, слегка смущен рассуждениями древних об этом предмете. Еще раз и чуть пристальнее всмотритесь в два главных призыва этой главы (ст. 1 и 11), и позвольте мне спросить вас: будет ли это надежным и благоразумным применить их сейчас по отношению к упокоению совести? Нужно ли призывать людей, еще не познавших, что Господь благ, бояться? И каким образом призыв трудиться и быть прилежными согласуется со словами апостола в Рим. 4, 4.5, где оправдание верой, независимо от дел, вне сомнения, является сутью учения? Каким будет результат подобных предвзятых толкований (независимо от того, кто одобрил их), если не путаницей в евангелии благодати Бога? Таким образом, мне кажется ясным и определенным, что подобное понятие оказывается неверным. Проверка неверного представления приводит к тому, что оно всегда смешает истину Бога зачастую подобно этому, идя наперекор простейшим и самым элементарным формам самого благовествования. Возьмем, к примеру, уже упомянутый текст: “А не делающему, но верующему в Того, Кто оправдывает нечестивого”. Общераспространенное неверное его толкование побуждает людей трудиться, чтобы их совесть вошла в покой. Но подобного рода толкование настолько же неверно, насколько правильно написанное слово. Значение того, что изложено перед нами, состоит не в покое для души через веру, а в покое Бога, когда Он создаст новое положение в день славы, столь достойное себя самого, сколь и подобающее тем, кого Он любит.
Соответственно, далее мы видим попечения благодати не ради покоя славы, но ради тех, кто подвигается к ней здесь на земле. И каково это попечение? Слово Бога, которое приходит и ищет, испытывает нас и воздействует на нас, свершая суд над помыслами и сердечными намерениями; и священство Христа, которое обращает, укрепляет и примиряет все, необходимое здесь, - благодать и милосердие Бога. “Поэтому да приступаем с дерзновением к престолу благодати, чтобы получить милость и обрести благодать для благовременной помощи”.

### Евреям 5

И теперь (гл. 5) мы приходим к священству; ибо нам нужен священник, который был бы уже принят через жертву. Не священник, а жертва является основой всякого взаимоотношения с Богом. Но нам в этом деле нужна живая личность, которая могла бы за нас предстательствовать пред Богом и вместо Бога предстательствовать перед нами. Такого великого первосвященника, вознесшегося на небеса и тем не менее способного сострадать нашим несовершенствам мы имеем в Иисусе, Сыне Бога. Как мало эти евреи, даже будучи святыми, знали сокровище благодати, которое Бог даровал в том, кем гнушался народ! Как и раньше, апостол находит доказательства этого у их же собственных пророков. И речь идет не о том, чтобы явить, а о том, чтобы правильно применить Святым Духом то слово, которое было у них в руках.
“Ибо всякий первосвященник, из человеков избираемый, для человеков поставляется на служение Богу, чтобы приносить дары и жертвы за грехи”. Вряд ли можно поверить, что эти слова могут быть применимы ко Христу. Но для человеческого сердца не существует ничего слишком дурного, и даже эти заблуждения сердца, которые происходят не вследствие умственной слабости. Безрассудно было бы судить так о Гроции, например. Они происходят от неверия. Называйте это незнанием Христа и Писания, если хотите, но это встречается не только, как говорится, у невежественных людей. Я считаю, что мы должны иметь большое снисхождение к честному невежеству простодушных. Но, как и в других прискорбных случаях, эта ошибка часто сочетается с солидной ученостью определенных школ, хотя и с печальным отсутствием божественного учения даже в основополагающей истине. Я не отрицаю, что можно воспользоваться в служении всем, чем угодно, но эти люди обычно полагаются на свои познания и свои силы, вместо того чтобы поглупеть, чтобы они могли поумнеть, в чем и состоит истинное познание согласно Богу, если можно говорить о познании по отношению к той мудрости, которая снисходит от Отца.
Итак, люди, уверенные в своих собственных силах, осмелились применить это описание священства ко Христу. Они не заметили, что это явная противоположность Христу, а вовсе не описание его священства. Это явное обобщение, и оно рисует перед нами человеческого священника, а не Иисуса, первосвященника Бога. Если искать аналогию, то здесь, несомненно, содержится сильнейшее противопоставление. Обычный священник способен проявлять терпимость в отношении невежественных и заблудших, поскольку он сам тоже охвачен немощью. “И посему он должен как за народ, так и за себя приносить жертвы о грехах”. Разве Христу нужно было делать что-либо подобное? “И никто сам собою не приемлет этой чести, но призываемый Богом, как и Аарон. Так и Христос не Сам Себе присвоил славу быть первосвященником”. Теперь он указывает нам на сходство, подобно тому, как в другом случае было противопоставление. Все, что мы можем найти среди людей, так это человека, который по-человечески может сочувствовать людям, будучи человеком. Не таков священник, которого Бог дал нам; Он, хотя и человек, сострадает нам божественным образом. И, таким образом, нам говорится, что Христос, будучи этой славной личностью по своей природе и праву, тем не менее как человек, не сам себе присвоил славу быть первосвященником, “но Тот, Кто сказал Ему: Ты Сын Мой, Я ныне родил Тебя; как и в другом месте говорит: Ты священник вовек по чину Мелхиседека”.
Тот же самый Бог, который признал его своим Сыном, рожденным девой, признал его “священником вовек по чину Мелхиседека”. И произошло это в следующем порядке: сначала - Сын (на земле), {Я не вижу никаких оснований относить цитату из псалма 2 к воскресению Христа. Д.ап. 13, обычно цитируемое в доказательство этого, на деле различает воскресение Иисуса как Мессии, Сына Бога на земле, и его воскресение, основывающееся на Ис. 55 и Пс. 16. Также и Пс. 2 не выражает его вечного сыновства, какой бы важной ни была эта истина. И об этом ясно учит прежде всего Иоанн.} затем - истинный Мелхиседек (как мы далее увидим, на небесах). Хотя Он и был истинным Богом и Сыном Бога, среди людей Он являет совершенное смирение и абсолютную зависимость от Бога; таким было его духовное соответствие всякому чину и поручению, которые Бог вверил ему исполнять. Отметьте также искусность, с которой все это постепенно вырисовывается перед нами, - как вдохновенный автор подкапывается и подрывает их чрезмерные (и, в конце концов, всего лишь земные) претензии, основанные на священстве Аарона. Подобное было величайшей гордостью евреев. И здесь мы узнаем из их же собственных писаний о другом чине священства, предназначенном для Мессии, который, как апостол знал очень хорошо, не мог не затмить совершенно священства Аарона: “Ты священник вовек по чину Мелхиседека”.
В то же время ясно, что послушание Христа страданиям здесь, на земле, не забыто, хотя Он представлен в славе прежде, чем нам дано услышать о пути унижения, возвестившего о ней. “Он, во дни плоти Своей, с сильным воплем и со слезами принес молитвы и моления Могущему спасти Его от смерти; и услышан был за Свое благоговение; хотя Он и Сын, однако страданиями навык послушанию, и, совершившись, сделался для всех послушных Ему виновником спасения вечного, быв наречен от Бога Первосвященником по чину Мелхиседека”. Апостолу надлежало говорить много, но им трудно было понять, потому что они сделались неспособными слушать. Дело не в том, что Слово Бога само по себе непонятно, а в том, что люди привносят свои трудности. И Слово даже не требует, как часто думают, чтобы на него проливали свет; оно, скорее всего, само по себе есть свет. Силой Духа оно рассеивает природный мрак. Существует много препятствий к получению света через это Слово, но нет более значительного препятствия, чем сила религиозного предрассудка, и это, естественно, было наиболее действенным среди еврейских святых. Они слишком сильно цеплялись за старое, они не могли воспринять нового. Мы можем постоянно убеждаться в подобном препятствии. То, что Павел должен был сказать о священстве Мелхиседека, было трудно им объяснить не потому, что эти вещи были сами по себе непонятными, но потому, что они сделались неспособными слушать. “Ибо, судя по времени, вам надлежало быть учителями; но вас снова нужно учить первым началам слова Божия”.
Повторяю: нет ничего, что делало бы невосприимчивость к духовному чем-то вроде религиозной традиции. Рядом с этим по своей бесполезности и другим более опасным чертам оказывается философия. По крайней мере, примечательно, что именно это и есть те два случая, которые осуждаются апостолом. Так он писал коринфянам, которые, как правило, восхищались риторикой и, подобно другим эллинам, были изрядного мнения о своей собственной мудрости. Они вовсе не считали, что Павел со своим стилем и тематикой отвечает требованиям этого века - по крайней мере, для них. Как уязвило их то, что их назвали младенцами, неспособными питаться твердой пищей для совершенных, так что, будучи плотскими, они должны были получать молоко! Апостолу приходилось ставить их на место и говорить, что они со всей их напыщенной мудростью были таковы, что он не мог беседовать с ними о глубоких божественных истинах. Для них, несомненно, это было весьма досадной неожиданностью. Так и здесь, тот же самый апостол, пишущий верующим евреям, относится к ним как к младенцам, хотя и по иным причинам. Таким образом, мы видим два заблуждения, по виду совершенно противоположных, но приводящих к одному и тому же следствию. Оба не подобают душе в ее общении с Богом. Причина того, почему они так мешают, состоит в том, что именно среди всего этого и живет человек. Человеческий разум или его природная религиозность - то и другое - поклоняются своему собственному предмету, и, как результат, возникает слепота по отношению к славе Христа.
Поэтому апостол не мог не обратить внимания на их состояние. Он также показывает, что это было не просто состояние слабости, но то, что подвергло их величайшей опасности. И это доказывается не столько с философской стороны, сколько с точки зрения религиозных форм. Мы видели действие и того, и другого в Колоссе, и я уже указывал на опасность, которой для коринфян явилась мирская премудрость. Но перед евреями он живописует чрезвычайную опасность отпадения от Христа ради религиозных традиций. Прежде всего все это препятствует их росту, и, наконец, они духовно отходят от благодати и истины, и, если не вмешивается могучая сила Бога, они погибнут. Таков был путь некоторых людей: им, евреям, следовало остерегаться, чтобы этого не случилось с ними самими. Павел деликатно начинает говорить об их состоянии младенческой слабости, и затем он рисует перед ними ужасную картину отпадения. “Всякий, питаемый молоком, несведущ в слове правды, потому что он младенец; твердая же пища свойственна совершенным, у которых чувства навыком приучены к различению добра и зла”.

### Евреям 6

“Посему, - добавляет он в 6-ой главе, - оставив начатки учения Христова, поспешим к совершенству”. Он доказывает, что мы не можем без вреда для себя задерживаться на основах иудаизма, когда мы уже услышали и получили христианскую истину, что не только благословение, не только сила и радость, но и единственное надежное положение заключается в том, чтобы продолжать возрастать. Остановиться для них означало бы повернуть вспять. Если те, кто слышал о Христе, вернутся к обрядам иудаизма, то во что они превратятся тогда?
Затем он говорит о различных составляющих частях в начатках учения Христа (то есть Христа, познанного вне смерти, воскресения и вознесения). Он хочет, чтобы они поспешили вперед, “не полагая основания обращению от мертвых дел и вере в Бога, учению о крещениях, о возложении рук, о воскресении мертвых и о суде вечном”. Дело не в том, что последнее было неверно или не имело определенного значения; никто не оспаривал этого; но это не было особенностью или даже сутью христианства. То и другое взаимосвязано, и простой еврей вряд ли возразит против этого; но что это для христианина? Зачем жить по таким принципам? “И это [то есть возрастание в совершенство] сделаем, если Бог позволит. Ибо невозможно - однажды просвещенных, и вкусивших дара небесного, соделавшихся причастниками Духа Святаго, и вкусивших благого глагола Божия и сил будущего века, и отпадших, опять обновлять покаянием, когда они снова распинают в себе Сына Божия и ругаются Ему”.
Речь идет о лицах, отпавших после того, как они получили все привилегии и силу благовествования, не имеющих нового естества и того живущего внутри Духа, который запечатлевает обновленные души в день искупления. Для них, отвергающих Мессию на земле под иудейским законом, Бог даровал покаяние и прощение грехов. Но если они отреклись бы от воскресшего и восславленного Христа, то их не ожидало бы ни попечение благодати, ни третье, в данном случае, преображение Христа. И речь идет не о человеке, ненароком согрешившем, и даже не о таком ужасном случае, когда человек может продолжать грешить, терзаясь мыслями, что это происходит с тем, от кого мы ожидали лучшего. Но здесь мы видим совершенно иное зло. Они были всегда корректны, добродетельны, религиозны, но, исповедовав Иисуса как Христа после излияния Духа, они вернулись к начаткам иудейской веры, может быть, считая, что это есть мудрая и полезная остановка в слишком быстром продвижении, однако, не видя, что в принципе это было полное отпадение от Христа. Полное проявление этого предполагает окончательное отпадение от христианской истины.
Апостол описывает здесь принявшего исповедание внешне, со всеми главными свидетельствами благовествования, но не обращенного человека. Об этом здесь не сказано ни слова, как во 2-ом послании Петра. Помимо этого он употребляет необычайно сильные выражения, причем намеренно: он говорит об обладании наивысшими внешними привилегиями в той совершенной форме и мере, в которых Бог даровал их по вознесении Господа. Несомненно, он говорит все это касательно крещеных, но в крещении нет ничего такого, что имели бы древние, это всего лишь поступательное движение в духовной жизни, как считают некоторые наши современники. Есть познание, радость и сила, но нет духовной жизни. Просвещение ни в коей мере не является новым рождением, и даже в Писании крещение никогда не обозначает просветления. Это влияние благовествования на темную душу - просветление разума тем, кто есть единственно истинный свет. Однако свет не есть жизнь, т.е. о жизни здесь не говорится.
Далее они “вкусили дара небесного”. Речь идет не о Мессии, проповедовавшем, когда ученики ходили здесь на земле, но о Христе после того, как Он вознесся на небеса, - не Христе во плоти, но Христе, воскресшем и восславленным на небесах.
И опять-таки они “соделались причастниками Духа Святаго”. Кто исповедовал Господа - все стали его причастниками и вошли в дом Бога. Там обитал Святой Дух, и все, кто был там, соделались его причастниками неким внешним образом, - все, кто составлял собрание дома и храма Бога. Дух поистине проницал всю атмосферу дома Бога. И дело не в личности, отдельно рожденной от Бога и таким образом запечатленной Святым Духом. В этом случае не делается никакой ссылки на то, что подчеркивается то, что они обладают частью той огромной привилегии, причем речь идет не о совместно познанной доле, но лишь о получении части.
Кроме того, они “вкусили благого глагола Божия”. Даже необращенный человек может испытывать сильные чувства и радоваться в какой-то степени, в особенности те, что состояли под иудаизмом, этой жуткой долиной высохших костей. Какой духовной пищей для них было евангелие благодати! Конечно, не было ничего, более жалкого, чем те отбросы, которыми книжники и фарисеи потчевали овец дома Израиля. Ничто не может запретить природному разуму тянуться к восхитительной сладости благой вести, провозглашенной христианством.
Под конец мы слышим о “силах будущего века”. Это кажется чем-то большим, чем общая часть перед лицом Святого Духа, обитающего в доме Бога. Они были явно наделены чудесными силами - образцами того, что будет отличать царствование Мессии. Так мы можем с уверенностью принять каждое из этих выражений в их абсолютном значении. Однако если их так щедро восхвалять, то теряется основа как в новом рождении, так и в запечатлении Святым Духом. Можно сказать, что здесь все есть, кроме внутренней духовной жизни во Христе или пребывающего внутри запечатления ее. Иными словами, можно сказать, что человек может иметь весьма высокие дарования и привилегии как в области разума, так и в области внешней силы, и все-таки, оставаясь необращенным, этот человек может стать злейшим врагом Христа. Конечно, таков естественный итог. Для некоторых это был прискорбный факт. Они отпали, а поэтому возрождение к покаянию невозможно, ибо “они снова распинают в себе Сына Божия и ругаются Ему”.
Почему же невозможно? Рассматриваемый случай предполагает людей, которые, получив обильнейшие свидетельства и привилегии, стали отступниками от Христа, чтобы снова принять иудаизм. О покаянии не может быть и речи, пока существует это направление. Предположим, что человек был противником Мессии с небес. Возможно, что у того самого человека, который оскорбил Христа здесь, на земле, раскроются глаза и он увидит и примет небесного Христа, но если же он пренебрежет этим, то не будет уже новых условий, на которых Он может быть дан такому человеку. На что было надеяться тем, кто отверг Христа во всей полноте его благодати и на вершине славы, которой Бог облек его как человека перед ними, тем, кто отверг его не только на земле, но и на небесах? Какими средствами привести их к покаянию после этого? Никакими. Что еще остается, кроме Христа, пришедшего судить? Отступничество же рано или поздно подвергнется этому суду. Такова суть сравнения. “Земля, пившая многократно сходящий на нее дождь и произращающая злак, полезный тем, для которых и возделывается, получает благословение от Бога; а производящая терния и волчцы негодна и близка к проклятию, которого конец - сожжение”.
“Впрочем о вас, возлюбленные, мы надеемся, что вы в лучшем состоянии”. Казалось бы, было много поводов для боязни, но он был убежден в двояком исходе в отношении их, пребывавших “в лучшем состоянии и держащихся спасения”, как он и сказал, ибо не неправеден Бог, и апостол тоже помнил признаки любви и преданности, которые и придавали ему эту уверенность в них. Он сказал: “Желаем же, чтобы каждый из вас, для совершенной уверенности в надежде, оказывал такую же ревность до конца, чтобы вы не обленились, но подражали тем, которые верою и долготерпением наследуют обетования”. Здесь дан великолепный пример истинного характера послания, а именно сочетание двух черт, присущих евреям. С одной стороны, обетования, клятва Бога, благословившего Авраама в его путях, и, с другой стороны, нам представлено упование, проникающее за завесу. Мы можем обосновать первую, потому что автор не ограничивается тем, что оказывалось внутри надлежащей сферы его апостольства. Но опять-таки, если бы он писал согласно его обычному предназначению, ничто так точно не совпадало бы с его направлением свидетельства, чем рассуждения о нашей надежде, которая проникает за завесу. Особенность этого послания Евреям заключается в сочетании обетования с небесной славой Христа. Я уверен, что никто, кроме Павла, не смог бы подобающим образом рассказать о небесном уделе. И в то же время Павел только в послании Евреям мог раскрыть ветхозаветные обетования, что он и сделал.
Другой интересной особенностью, которую можно здесь отметить, является намек в конце главы, который можно сравнить с ее началом. Мы видим наивысшие внешние привилегии - не только человеческий разум, насколько это в его силах, овладевший истиной, но и силу Святого Духа, делающего человека по крайней мере орудием силы, даже если это впоследствии послужит к его собственному стыду и осуждению. Короче, человек может обрести наивысшее из мыслимых преимуществ и величайшую внешнюю силу, даже принадлежащую самому Духу Бога, и тем не менее все обращается в ничто. Но та же самая глава, которая подтверждает и предостерегает о возможной потере всех преимуществ, показывает нам, как даже самая слабая вера, описанная во всем Новом Завете, уверенно наследует наилучшие благословения благодати. Кто, кроме Бога, мог бы предсказать, что данная глава должна была изобразить самую слабую веру из тех, что знал Новый Завет? Что может казаться слабее, отчаяннее и стесненнее, чем человек, спасающийся бегством? Это не есть душа, как бы приходящая к Иисусу, и это не человек, которого Господь принимает и тут же благословляет, но здесь показан человек в чрезвычайных обстоятельствах, спасающий бегством саму жизнь (вероятно, образ, навеянный бегством от мести кровного врага), но все-таки спасенный навеки и благословенный по благоволению Христа на небесах.
В тех, кто получил столь высокие отличия в начальных стихах, не было жизни; вот почему все обратилось в ничто (поскольку не было ни совести, пришедшей к Богу, ни осознания греха, ни слияния с Христом). Однако здесь был плод веры, хотя, конечно, слабой и прошедшей жестокие испытания, но в том свете, который выявляет суд Бога над грехом. Поэтому, хотя это и есть всего лишь отягченное душевной мукой бегство ради защиты, но Бог дает человеку в подобном состоянии утешение и надежду, входящую за завесу. Невозможно, чтобы Сын мог быть поколеблен на престоле Бога, поэтому и слабейший из верующих никоим образом не будет ущемлен. Слабейший из святых скорее победит, и потому апостол, приведя нас к этому славному умозаключению, а также показав ужасную опасность для людей в отказе от Христа, представленного в данном послании, теперь может свободно изложить сущность его священства, а также конечное положение христиан. Однако об этом я собираюсь поговорить в другой раз, если Господу будет угодно.

### Евреям 7

Апостол возобновляет свою величайшую тему о том, что Христос назван “Первосвященником по чину Мелхиседека”. В начале нашей главы он ссылается на исторические факты книги Бытие. Мы не должны забывать, что Мелхиседек был человеком, как и любой другой. По моему мнению, нет никаких оснований искать чего то таинственного в фактах, касающихся его личности. В Писании он представлен таким образом, чтобы явить необычайного предшественника Христа, и нет необходимости в том, чтобы рассматривать что-либо иное, кроме того, что Духу Бога, предсказывающему будущее, было угодно скрыть родословие Мелхиседека по линии предков или потомков, если таковые имелись, даты их рождения или смерти. Читатель прежде о нем не слышал и в дальнейшем о нем тоже ничего не услышит. Таким образом, единственный раз, когда он попадает в поле зрения, он выступает в двух качествах, о которых здесь говорится: во-первых, как царь правды (именно так переводится его имя) и, во-вторых, как царь мира (таково значение слова Салим). Мелхиседек благословил Авраама “от Бога Всевышнего, Владыки неба и земли”, когда Авраам возвращался после победы над царями язычников и благословил всевышнего Бога.
Апостол не останавливается на подробном описании священства Мелхиседека касательно цели и существа его проявления. Он не привлекает внимания к свидетельству о том, что было существенное благословение от человека Богу и от Бога человеку. Он не рассуждает об этом, отталкиваясь от того исключительного обстоятельства, что не было ни воскурения, ни тем более жертвы. Он ссылается на несколько фактов и оставляет их без объяснений. Мысль, к которой он подталкивает читателя, состоит в очевидном и превосходном отличии этого случая, а также в единстве священника и священства, и для этого есть очевидные причины.
Время для надлежащего исполнения Мелхиседекова священства Христа еще не наступило. Его увидит тысячелетний день. Битва, в которой сражался Авраам, первая из описанных в Писании, является предшествующей последней битве этого века. Это битва, которая служит прологом к сотворению мира, основанного на правде, когда Бог явится как “Бог Всевышний, Владыка неба и земли”. А это, как известно, особенность тысячелетнего царства. Небо и земля не были соединены и, по сути, не служили благословению человека силой Бога, поскольку грех разъединил землю и то, что под нею, а князь, господствующий в воздухе, извратил все, так что все, что должно было, согласно природе Бога и его предведению, стать источником всякого благословения, дошло до той ступени, с которой виновная совесть человека может лишь ожидать суда, и небеса, по собственному убеждению человека, должны свершить правый суд над землею вследствие греха. Но наступит день, когда Израиль более не будет восставать, и народы не будут более обманываться, и сатана будет свергнут с престола зла, и все идолы исчезнут в мгновение ока, а Бог останется всевышним, неоспоримым и очевидным владыкой неба и земли. Этот день будет днем радости для того, кто есть истинный Мелхиседек, чтобы дать не одни только знамения, но осуществить все, что может быть утешением человеку, и все то, что поддерживает и ободряет, как настоящее доказательство благодетельного могущества Бога, когда “ходящих в непорочности Он не лишает благ”.
Но тем временем, по общему признанию, Дух Бога привлекает внимание не к исполнению, а к чину священника Мелхиседека. Если мы должны ожидать исполнения в будущем, то этот чин столь же истинен и ценен ныне, как в любое другое время. Конечно, этот чин никогда не будет столь очевидным, как в настоящее время; ибо, я думаю, вряд ли какой-либо непредвзятый христианин, рассудительно внимающий ветхозаветным пророчествам, сможет усомниться в том, что еще будет создано земное святилище, и, соответственно, будут существовать земные священники и жертвоприношения за Израиль в их владениях, и что сыны Садока, как уведомляет нас Иезекииль, увековечат этот род во времена, когда Господь будет признан там в лице истинного Давида, их царя , благословляющего свой народ, долго угнетавшийся, но обретший наконец радость на земле. Но это время еще не наступило. Ничто на свете не может отвратить сердца от Христа, великого первосвященника небес. Несомненно, все будет правильно и справедливо в свое время. Тем временем христианство придает величайшее значение любому образу и истине Бога. Безраздельное положение Христа получило более полное свидетельство ныне, когда не существует более других, которые бы занимали мысли или отвлекали сердце от того, кого вера видит в славе на небесах.
Поэтому апостол четко использует теперь данный образ, насколько это касается “чина священства”. Сначала мы слышим о Мелхиседеке (царе правды), затем о царе Салима (или мира) - “без отца, без матери, без родословия”. В отличие от других персонажей книги Бытие нигде не упомянуто ни его происхождение, ни какое-либо потомство. Короче говоря, ни семья, ни предки не упоминаются, так как он “не имеет ни начала дней, ни конца жизни” (ни то, ни другое в Писании не отмечено), “уподобляясь Сыну Божию, пребывает священником навсегда”.
Следующее доказываемое положение состоит в бесспорном превосходстве священства Мелхиседека над священством Аарона, которым столь привычно хвалились евреи. В конце концов, налицо был многозначительный факт, состоявший в том, что кто бы ни написал послание Евреям, книгу Бытие написал не христианин, а Моисей, который свидетельствует о принесении Авраамом доли Мелхиседеку путем выплаты десятины. С другой стороны, священники семейства Аарона из сынов Левия “имеют заповедь - брать по закону десятину с народа, то есть со своих братьев, хотя и сии произошли от чресл Авраамовых”. Таким образом, Мелхиседек, не происходящий ни от Авраама, ни от Левия, подобно Иисусу, “получил десятину от Авраама и благословил имевшего обетования. Без всякого же прекословия меньший благословляется большими”. Вот самый ясный и убедительный довод! Другие потомки Авраама почитали род Аарона как левитских священников, но сам Авраам, а также сам Левий и, конечно, Аарон почитали Мелхиседека. Так, другое и более высокое священство было бесспорно признано отцом верных. “И, так сказать, сам Левий, принимающий десятины, в лице Авраама дал десятину: ибо он был еще в чреслах отца, когда Мелхиседек встретил его”.
Это рассуждение ведет к другому выводу, поскольку перемена священства означает перемену закона. “Итак, если бы совершенство достигалось посредством левитского священства, - ибо с ним сопряжен закон народа, - то какая бы еще нужда была восставать иному священнику по чину Мелхиседека, а не по чину Аарона именоваться?” Эта перемена была явно преподана в книге Псалмов. И не только в начале был такой священник, но этот факт принял форму священного упования, которое Святой Дух приберегает на последний день. Псалом 110, в котором, как признавали все евреи, говорится о Мессии и временах, по крайней мере, на протяжении большей его части, показывает, что сам Сущий клятвой, которая впоследствии объясняется, подтвердил, что восстанет иной священник, нежели по чину Аарона. “Потому что с переменою священства необходимо быть перемене и закона. Ибо Тот, о Котором говорится сие, принадлежал к иному колену, из которого никто не приступал к жертвеннику Ибо известно, что Господь наш воссиял из колена Иудина, о котором Моисей ничего не сказал относительно священства. И это еще яснее видно из того, что по подобию Мелхиседека восстает Священник иной”. Так, Пятикнижие и Псалмы принесли двоякое свидетельство священнику, более высокому, чем Аарон.
И, кроме того, то, что этот священник должен был быть живым существом и каким-то исключительным образом вечным священником, утверждалось безоговорочно, потому что в том псалме сказано: “Ты священник вовек по чину Мелхиседека”. Это также было существенным отличием. Где бы они нашли такого священника, достойного того, чтобы принять это слово “вовек”? Таким был священник, о котором говорил Бог. Апостол говорит: “Отменение же прежде бывшей заповеди бывает по причине ее немощи и беспомощности, ибо закон ничего не довел до совершенства [он очень искусно воспользовался переменой священника, чтобы наряду с этим произвести перемену закона, так как вся левитская система отмерла]; но вводится лучшая надежда”. Таков истинный смысл данного отрывка; а “закон ничего не довел до совершенства” - это добавление. И, в конце концов, посредством этой надежды “мы приближаемся к Богу”.
И снова подробно излагается клятва Сущего с ее суровым предупреждением. “И как сие было не без клятвы, - ибо те были священниками без клятвы [никакие клятвы не предваряют сынов Аарона], а Сей с клятвою, потому что о Нем сказано: клялся Господь, и не раскается: Ты священник вовек по чину Мелхиседека, - то лучшего завета поручителем соделался Иисус”. И, наконец, он подчеркивает превосходство Христа в том, что “тех священников было много, потому что смерть не допускала пребывать одному; а Сей, как пребывающий вечно, имеет и священство непреходящее”. Такой священник был всего один.
Таким образом, с любой точки зрения было продемонстрировано превосходство священства Мелхиседека над священством Аарона. Исполнение чина Мелхиседека свершается в Христе, и сами евреи признают, что псалом 110 должен исполниться в Христе как Мессии. После явления Господа Иисуса ничто, кроме глупых, упрямых предрассудков неверия, не могло предложить какие-либо иные истолкования этого псалма. Прежде, чем Иисус пришел, у них не было никаких сомнений по поводу этого. Это было настолько неоспоримо, что наш Господь мог сослаться на его признанное значение, чтобы показать затруднения, которые его личность произвела на неверие. По их собственному мнению, этот псалом относился к Мессии, и тот самый довод, который Иисус приводил евреям тех дней, состоял в следующем: как Он, если Он был сыном Давида, мог быть и его Господом, как исповедует псалмопевец Давид? Это показывает, что, вне всяких сомнений, евреи того времени понимали псалом 110, таким образом, как относящийся к одному Христу. Но если так, то Он был священником по чину Мелхиседека, а также сидящим одесную Бога, что является основополагающей истиной христианства, значение которой евреи в своем представлении о Мессии не восприняли. Поэтому на протяжении всего послания всемерно подчеркивается, что Он был вознесен на небеса. Однако преткновения подобного рода вовсе не извинительны. Их собственный псалом со всем его великолепным размахом и с учетом закона указал место, на котором ныне Христос сидит на небесах и где ему должно пребывать, чтобы придать христианству его небесную сущность.
Далее следует учение: “Посему и может всегда спасать приходящих чрез Него к Богу”. Под этим он подразумевает не худших грешников, а спасение верующих или, в крайнем случае, проведение их через все испытания, то есть тех, кто приходит “чрез Него к Богу”. Священник всегда связан с народом Бога и никогда - с теми, кто вовне, но имеет некую явную связь с Богом, “будучи всегда жив, чтобы ходатайствовать за них. Таков и должен быть у нас Первосвященник: святой, непричастный злу, непорочный, отделенный от грешников и превознесенный выше небес”. Это утверждение тем более примечательно, поскольку в начале данного послания Павел указал, что угодно Богу. Ему угодно было, чтобы Христос пострадал. А нам надлежит иметь священника “святого, непричастного злу, непорочного... превознесенного выше небес”.
Какие безграничные помыслы раскрывает Слово Бога, столь прославляющее его самого и возвышающие наши души! Но кто бы смог заранее предвидеть и то, и другое?! Богу было угодно, чтобы Христос нисшел в преисподнюю; а нам угодно было, чтобы Он был вознесен превыше небес. А почему? Потому что христиане есть небесный народ, и никто, кроме небесного священника, не подойдет им. Богу было угодно предать его смерти, ибо таково было наше состояние вследствие греха, что ничто, кроме искупительной смерти, не могло спасти нас. Однако, спасши нас, Бог соделал нас небесными. Никто, кроме небесного священника, не удовлетворил бы его замыслы. “...Который не имеет нужды, - говорит он поэтому, - ежедневно, как те первосвященники, приносить жертвы сперва за свои грехи, потом за грехи народа”. Он постоянно подкрепляет свидетельство о полной ничтожности еврейского священника, а также о том, что сопутствовало состоянию вещей в христианстве, “ибо Он совершил это однажды, принеся в жертву Себя Самого. Ибо закон поставляет первосвященниками человеков, имеющих немощи; а слово клятвенное, после закона, поставило Сына, на веки совершенного [или усовершившегося]”. В этом и заключалась та самая трудность, на которую ссылались евреи. Но теперь, по сути, здесь подразумевалось содержащееся в псалме о Мессии, так как сам закон засвидетельствовал о священнике, превосходящем любого священника по закону. Затем святое Писание требовало, чтобы некий человек воссел справа от Бога. Это свершилось во Христе, вознесенном, как великий Мелхиседек, на небеса. Если они были сыновьями Авраама и не только его потомками, то они наверняка почитали бы его.

### Евреям 8

Поэтому в 8-ой главе апостол сначала сделал вывод: “Главное же в том, о чем говорим, есть то: мы имеем такого Первосвященника, Который воссел одесную престола величия на небесах и есть священнодействователь святилища и скинии истинной, которую воздвиг Господь, а не человек”. В 1-ой главе послания Евреям написано, что “совершив Собою очищение грехов наших, воссел одесную (престола) величия на высоте”. Суть здесь в личной славе. Такому, как Он, не подобало иного престола. Он воссел там, согласно своим правам и имени, и, тем не менее, явил свидетелям часть своей божественной славы, ибо воистину был необходим Он сам, чтобы пролить кровь в очищение наших грехов. В 8-ой главе Он сидит там на престоле в доказательство совершенства, с которым Он очистил наши грехи самим собой, но как священник; и, соответственно, говорится не просто “на высоте”, но “на небесах”. Это особо подчеркивается. Соответственно, обратите внимание на перемену в выражениях. Было доказано, что Он - божественная личность и подлинный первосвященник, предком которого был не только Аарон, но и Мелхиседек. Поэтому упоминается правая сторона престола, но к тому же и “величие на небесах”. Так что, пусть евреи говорят, что хотят, но обнаружилось лишь то, что соответствовало их собственным писаниям и что доказывало неоспоримое превосходство великого священника, которого предвосхитил Мелхиседек и которым христиане могли теперь справедливо хвалиться. Он есть “священнодействователь святилища и скинии истинной, которую воздвиг Господь, а не человек”. Теперь тон послания становится более обличительным по отношению к евреям, ясно свидетельствуя, что они обладали теперь лишь пустой формой, когда-то тенью истинной ценности, но ныне вытесненной истинным преемником на небесах.
Апостол также начинает объяснять, каковы обязанности священника: “Всякий первосвященник поставляется для приношения даров и жертв; а потому нужно было, чтобы и Сей также имел, что принести. Если бы Он оставался на земле, то не был бы и священником, потому что здесь такие священники, которые по закону приносят дары, которые служат образу и тени небесного, как сказано было Моисею, когда он приступал к совершению скинии: смотри, сказано, сделай все по образу, показанному тебе на горе. Но Сей Первосвященник получил служение тем превосходнейшее, чем лучшего Он ходатай завета”. Поэтому, прежде чем подробно рассматривать вопрос о жертвоприношениях, он упоминает обетования, и из этого делает вывод, опираясь на известное пророчество из книги Иеремии, где Бог объявил, что наступают дни, когда Он заключит новый завет. Какой же из этого следует вывод? Павел подчеркивает наличие нового принципа, а также установления, основанного на лучших обетованиях для евреев. Ибо если бы первый завет не оказался с недостатками или недействительным, то зачем бы понадобился новый? Какая необходимость была в новом завете, если бы и старый еще годился? Согласно евреям, было совершенно невозможно, чтобы Бог, установив когда-либо завет, впоследствии мог бы его изменить; но апостол отвечает, что их собственный пророк высказался против их же теории. Иеремия решительно утверждает, что Бог заключит новый завет. Он утверждает, что слово “новый” вытесняет предыдущее, давая дорогу лучшему. Новый завет показывает, что прежний, таким образом, устарел и поэтому пришел в упадок и вскоре исчезнет.
Все это постепенно подрывает стены, пока не обрушится все здание. Он старается доказать это и с божественной искусностью завершает свидетельствами их же собственного закона и пророков. Ему больше ничего не надо добавлять о личности или событиях, относящихся к Христу, чем то, что содержится в Ветхом Завете, чтобы обосновать христианство и все его существенные истины, которые он рассматривает в этом послании. Я не имею в виду все его великие истины. Если бы речь шла о тайне Христа как главы и о собрании как его теле, то этого нельзя было бы доказать, пользуясь Ветхим Заветом, в котором этот вопрос не раскрывается вовсе. И это было сокрыто в Боге от веков и поколений. Есть образы, которые соответствуют этой тайне, когда она открылась, но сами они никогда не могли возвестить ее, хотя и служат пояснениями к конкретным частям, когда она уже возвещена. Но, говоря о небесном превосходстве Христа над вселенной, что есть высшая часть тайны, или о собрании, связанным с ним как его тело, состоящем как из евреев, так и из язычников, где не существует больше никаких различий, никакой человеческий ум не вывел и не смог бы вывести это заранее из Ветхого Завета. Поистине, поскольку он не был открыт издревле, согласно утверждению апостола, ошибочно было бы обращаться к Ветхому Завету за этой истиной.
Поэтому в послании Евреям мы не находим упоминания тела Христа как такового. Мы сталкиваемся со словом “собрание” {Прим.ред.: в русской синодальной Библии - “церковь”.}, но даже когда встречается слово “собрание”, то это весьма абстрактно, как в гл. 2, 12, или рассматривается в членах, составляющих его, а вовсе не в своей целостности. Это совокупность определенных личностей, которые его составляют, рассматриваемое либо в качестве братьев, как во второй главе (“посреди собрания* воспою Тебя”), либо как собрание перворожденных, как в главе 12, то есть лишь получающих свое звание от Христа, первосвященного наследника. Здесь мы сталкиваемся с теми, кто составляет собрание по ассоциации с Христом, в противоположность положению Израиля как народа вследствие близости, которой они располагают через благодать Христа, познаваемую на небесах.
Можно также отметить, что Святой Дух очень редко упоминается в этом послании. Не потому, конечно, что мы отрицаем то, что Он имеет надлежащее ему место, ибо все три личности Бога совершенны и т. д., конечно, не с этой целью. По аналогичной причине мы вовсе не находим в этом послании рассмотрения вопросов о жизни или праведности. Здесь речь идет не об оправдании. Мы часто слышим об освящении, но даже то, что говорится в других местах, скорее связано с отделением для Бога и делом Христа, чем с непреходящей силой Святого Духа, за исключением одного конкретного отрывка, насколько я помню: “Старайтесь иметь мир со всеми и святость, без которой никто не увидит Господа”. В других случаях в послании Евреям говорится об освящении через призвание Бога и кровью Христа. Я ссылаюсь на этот факт, чтобы, с одной стороны, показать истинное значение послания и того, что, я уверен, будет в нем обнаружено, с другой стороны, чтобы обезопаситься от ошибочного изъятия или добавления чего-либо в него, чего там не содержится.

### Евреям 9

В 9-ой главе говорится о прежних формах левитского обряда, священства и жертвоприношениях. Прежде, чем подробно описывать последние, апостол упоминает саму скинию, в которой эти жертвы приносились: “Ибо устроена была скиния первая, в которой был светильник, и трапеза, и предложение хлебов, и которая называется “святое”. За второю же завесою была скиния, называемая “Святое-святых”, имевшая золотую кадильницу и... ковчег завета”. Особо отметьте, что это скиния и вовсе не храм, который не упоминается, так как представляет собой тысячелетнюю славу. “Скиния первая” упоминается потому, что она находит надлежащее осуществление в том, что соделалось благом в христианском устройстве ныне. Это предполагает, что народ Бога еще не пришел на самом деле в землю, но все еще представляет собой странников и чужеземцев в земле. В послании Евреям, как мы уже убедились, народ Бога показан как еще не вышедший из пустыни и не приведенный в обетованную землю, хотя он может быть на краю ее - входящий, но еще не вошедший, и поэтому для народа Бога остается еще субботство. Туда они должны прийти, и на этом пути есть то, что побуждает нас идти вперед. Но мы еще не вошли в покой Бога - это еще в будущем. Такова главная мысль не только 4-ой главы, но и всего послания.
Соответственно, сообразуясь со скитальческой тропой христианина, упоминается скиния, а не храм. И это тем более замечательно, потому что язык апостола в основном соответствует действенному состоянию того, что совершалось в храме, но он неизменно называет его скинией. По правде, носитель этого тот же самый, и потому не только вполне законно называть его так, но если бы он не назвал бы его так, то весь замысел был бы разрушен. Это указывает на главную цель Духа Бога в том, чтобы отослать нас к тому образцу, который относится к верующему в нынешнем скитальческом состоянии, а не к Израилю, обосновавшемуся в обетованной земле.
Почему же тогда есть ссылка на святилище? Для того, чтобы отметить, что завеса все еще оставалась неразорванной. “А во вторую - [входит] однажды в год один только первосвященник, не без крови, которую приносит за себя и за грехи неведения народа. Сим Дух Святой показывает, что еще не открыт путь во святилище, доколе стоит прежняя скиния. Она есть образ настоящего времени, в которое приносятся дары и жертвы, не могущие сделать в совести совершенным приносящего, и которые с яствами и питиями, и различными омовениями и обрядами, относящимися до плоти, установлены были только до времени исправления”. Всему этому противопоставляется христианство. “Но Христос, Первосвященник будущих благ, придя с большею и совершеннейшею скиниею, нерукотворенною, то есть не такового устроения, и не с кровью козлов и тельцов, но со Своею кровью, однажды вошел во святилище и приобрел вечное искупление”. В этом и заключается значение жертвы Христа по мысли Бога и в связи с его предвидением. Такова истина. Христос вошел во святилище Бога и “приобрел вечное искупление”. А для кого - это совершенно другой вопрос, о котором еще будет сказано дальше. Тем временем нам говорится, что Он “приобрел [не временное, но] вечное искупление”. Именно это безгранично превосходит избавление от Египта или любое ритуальное искупление, совершенное когда-либо любым из первосвященников для Израиля. Христос достиг искупления, и это засвидетельствовано символом завесы, разорванной сверху донизу. Неразорванная завеса свидетельствовала своей внешней частью, что человек еще не мог приблизиться к святому-святых и что он не мог войти во святилище Бога. Это чрезвычайно важно. И не имело значения, был ли это священник или израильтянин. Священник, как таковой, не мог приблизиться к Богу в святое-святых. Этим замечательно христианство, так как посредством крови Христа для каждого верующего раз и навсегда открылся вход в святое-святых. Завеса разорвана: верующий может приблизиться, как показано в следующей главе, но пока просто указано, что завесы больше нет, так как приобретено вечное искупление.
Вот как апостол рассуждает о нем: “Ибо если кровь тельцов и козлов и пепел телицы, через окропление, освящает оскверненных, чтобы чисто было тело [и что евреи не могли оспаривать], то кольми паче кровь Христа, Который Духом Святым принес Себя непорочного Богу, очистит совесть нашу от мертвых дел, для служения Богу живому и истинному! И потому Он есть ходатай нового завета, чтобы вследствие смерти Его, бывшей для искупления от преступлений, сделанных в первом завете, призванные к вечному наследию получили обетованное”. Таким образом, сила свершенного Христом теперь проявила себя для выполнения будущих целей. Это рассматривается не только в ретроспективе, но прежде всего в связи с действенностью этого в настоящее время, пока евреи отвергают Христа.
Ссылка на вечное наследство в придаточном предложении (ибо в послании Евреям все вечно, что находится в решительном противоречии с еврейскими реалиями насущного, которые были всего лишь преходящими) заставляет Святого Духа обратиться ко второму значению того же слова, которое совершенно правильно было переведено до рассматриваемого места (Евр. 9, 16.17) как “завет”. С первого взгляда всякий мог бы удивиться, особенно читавший Новый Завет на том языке, на котором Бог писал его, двоякому значению слова, переводимого до сих пор как “завет”. Слово “diatheke” означает “завет”, но также и “завещание”. Английские переводчики, по сути, не знали, в чем здесь дело, так как они иногда дают либо тот, либо другой вариант без всякой на то причины, ради, разве что, разнообразия выражения. По моему суждению, правильными будут оба перевода, но ни в коем случае не произвольно, а в соответствии с контекстом. В этом словоупотреблении нет ничего причудливого. Имеются определенные обстоятельства, которые указывают опытному глазу, когда правильно слово “завет”, а когда лучше “завещание”.
В целом можно вкратце сказать, что, если я не ошибаюсь, это следует всегда переводить как “завет” во всех частях Нового Завета, за исключением этих двух стихов - стихов 16 и 17.
Поэтому, если где-нибудь еще в авторизованном переводе вы найдете слово “завещание”, замените его на “завет” и, по-моему, вы не ошибетесь. Если же, судя об этих двух стихах, мы будем помнить, что оно означает на самом деле “завещание”, выходящее к предшествовавшему упоминанию “наследства”, то я уверен, мы лучше поймем данные рассуждения. Короче говоря, само слово может означать и то, и другое, но это не означает, что его можно без различия или без достаточного повода переводить и так, и этак. Дело в том, что стремление к единообразию может сбить кого-то с толку, как любовь к разнообразию так часто сбивала с толку наших английских переводчиков. Трудно избегнуть и того, и другого. Всем понятно, что если мы уже однажды обнаружили, что слово почти всегда означает “завет”, насколько велик соблазн перевести это слово именно так во всех случаях, и даже в тех двух, особенно поскольку в одном и том же отрывке до и после оно означает “завет”. Но почему только в этих двух стихах оно должно означать “завещание”, а “завет” во всех других местах? Ответ заключается в том, что в этих двух стихах язык своеобразный и точный, поэтому слово “завещание” здесь более предпочтительно, чем “завет”. Вот в чем причина.
Во-первых, как уже подразумевалось, место, предполагающее “завещание”, находится в конце 15-го стиха - “призванные к вечному наследию получили обетованное”. Каким образом кто-либо в обычном порядке получает наследство? Как всем известно - по завещанию. Таков обычный порядок во всех цивилизованных странах и во все века. Поэтому не могло быть ничего естественнее, что в случае, когда Бог вознамерился призвать определенных лиц к получению наследия, должно было появиться завещание. Соответственно, пришлось воспользоваться неоспоримым значением этого слова для такого дополнительного объяснения, которое основано на смерти Христа. “Ибо, где завещание, там необходимо, чтобы последовала смерть завещателя”. То, что слово “diathemeuos” в связи с этим означает “завещатель” для меня несомненно. Я не уверен, что оно используется или могло когда-либо использоваться в таком смысле, как “жертва завета”, что некоторые оспаривают. Оно часто обозначает сделку или что-либо другое, вроде соглашения или завета.
Давайте далее применим слово “завет”, и вы убедитесь в том, что погрузились в пучину непреодолимых трудностей. Например,“ибо, где завет, там необходимо, чтобы последовала смерть заключавшего завет лица”. Но разве это аксиома, что заключавший завет должен был умереть, чтобы завет вошел в силу? Совершенно очевидно, что, наоборот, это не только вовсе не общепризнанная и повсюду утверждающаяся истина, но это совершенно противоречит Библии, учениям и всему житейскому опыту. Во всех заветах Писания ни один заключавшийся завет не отменяется по подобной причине. Конечно, оба должны когда-то умереть, поэтому его составляют две стороны, которые, таким образом, связаны между собой, и поэтому, будь утверждение верным, оба должны были бы умереть; а это уже явная нелепость.
В результате многие пытались (и я сам, помню, предпринимал попытки подобного рода, пока не убедился, что это безуспешно) придать слову “diathemenos”, правильно переведенному в английской Библии как “завещатель”, значение “жертва завета”. Но ответ заключается в том, что никто из писавших на этом языке - не только библейском, но и просторечном -- не употребляет его в этом смысле. Поэтому те, кто так переводит эти стихи, придумали свое значение для данной фразы вместо того, чтобы принять ее законный смысл в том виде, в каком это засвидетельствовано многими греческими памятниками, тогда как в тот момент, когда мы признаем значение, правильно приписываемое лучшими переводчиками, то есть значение “завещатель” и “завещание”, все с поразительной легкостью встает на свои места.
Павел показывает нам действенность смерти Христа. Он разъясняет ее священническую сущность и ценность по сравнению со всеми жертвоприношениями, столь известными тогда всем, и в частности евреям, в связи с заветом, требовавшим их приношения. Затем его быстрый ум охватывает под руководством Святого Духа другое, хорошо известное значение слова, а именно относящееся к завещательной стороне, и он показывает необходимость смерти Христа для того, чтобы завещание вошло в силу. Верно, что иногда при заключении завета убивали животных, но сначала это было не главным, и важно, что заключавший при этом завет или соглашавшаяся сторона вовсе не должна была умирать, чтобы соглашение вошло в силу. С другой стороны, известной истиной является то, что завещание ни в коем случае не может подлежать исполнению, если завещатель не умер, - условие, которое очевидно для всякого человека. Тот, кто распорядился своим имуществом так-то и так-то, должен умереть, чтобы его наследник смог получить его по завещанию. Какое из этих двух более всего рекомендуется выбрать как естественный смысл данного отрывка - пусть судит читатель! И обратите внимание, что это представляется такой общей и очевидной истиной, что ее невозможно подвергнуть сомнению. “Ибо, где завещание, там необходимо, чтобы последовала смерть завещателя”. Добавление этой последней фразы в качестве необходимого условия подтверждает принятое значение. Если бы оно просто относилось к завету (то есть в значении слова, которое употреблялось раньше), то с какой целью было бы сказано “необходимо, чтобы”? Именно об этом он и говорил все время, если здесь все еще подразумевается завещание. Примените его к смерти Христа как завещателя, и не будет ничего более ясного и убедительного. Смерть Христа как в смысле принесенной жертвы, так и завещателя - это двойственный образ, но очевидный для всех, который направлен к той же самой цели. “Потому что завещание действительно после умерших [или в случае с умершими], оно не имеет силы, когда завещатель жив”.
Но теперь вернемся от этого к возобновленному привычному ходу рассуждений апостола. “Почему и первый завет был утвержден не без крови. Ибо Моисей, произнеся все заповеди по закону перед всем народом, взял кровь тельцов и козлов с водою и шерстью червленою и иссопом, и окропил как самую книгу, так и весь народ, говоря: это кровь завета, который заповедал вам Бог. Также окропил кровью и скинию и все сосуды Богослужебные. Да и все почти по закону очищается кровью и без пролития крови не бывает прощения. Итак образы небесного должны были очищаться сими, самое же небесное лучшими сих жертвами. Ибо Христос вошел не в рукотворенное святилище, по образу истинного устроенное, но в самое небо, чтобы предстать ныне за нас пред лице Божие”.
Вот мы уже отчетливо сформулировали общее учение главы: Христос пострадал лишь однажды и был принесен в жертву лишь однажды; а жертвоприношение неотделимо от страдания. Если его необходимо приносить в жертву часто, то Он также должен часто страдать. Истина же, напротив, состоит в том, что существовало лишь одно приношение и одно страдание Христа - однажды и навеки, во свидетельство совершенства, в котором Он предстал в святилище Бога, чтобы предстать за нас. Итак, мы видим, что в конце всех духовных испытаний первого человека (проявляющихся в Израиле) мы приходим к весьма важному положению как относительно промысла Бога, так и в рассуждениях апостола. До этого момента человек был объектом этого промысла; разумеется, это было простое и, конечно, правильное испытание. Время от времени человек испытывался всеми способами. Бог прекрасно знал и даже возвещал от начала, что будет в конце. Он доводил до всякого сознания то, что все, порученное им в его различных сношениях с человеком, был грех. Затем произошла совершенная перемена. Бог взялся за дело сам, действуя ввиду грехов человека; но в Иисусе, в том самом Мессии, которого евреи ожидали, Он уничтожил грех, принеся себя в жертву, и совершил это великое деяние, как весьма подобает благости Бога, ибо она одна снисходит достаточно низко, чтобы достичь самого порочного из людей и все же наделить его спасением, которое лишь еще более смиряет человека и возвеличивает Бога. Ибо теперь Бог выступил, так сказать, облеченный своей властью и благодатью и в лице Христа на кресте уничтожил грех - уничтожил его перед своим лицом, полностью освободив от него верующих в отношении судного дня.
Худший грех человека имел свое высшее выражение в смерти Христа, не знавшего греха; но той самой смертью Он уничтожил грех. Поэтому Христос вошел в небо и придет снова не для очищения грехов. Он будет судить людей, отвергших его и согрешивших, когда явится для спасения своего народа. “И как человекам положено однажды умереть, а потом суд, так и Христос, однажды принеся Себя в жертву, чтобы подъять грехи многих, во второй раз явится не для очищения греха, а для ожидающих Его во спасение”.
Совершенно истинно то, что если мы размышляем о Христе, который был на земле абсолютно безгрешен, то понимаем, что тот, кто сам не совершил никакого греха за всю свою жизнь, должен был пострадать за грех на кресте, когда Бог сделал его жертвой за грех ради нас. По крайней мере, искупление было столь же реальным, как и наш грех; и здесь действовал сам Бог, возложив на Христа грех и превратив его, великого заступника, в жертву за грех пред собой, чтобы Он мог быть одним ударом уничтожен перед его лицом. Он сделал это и покончил с этим. Соответственно, теперь, благодаря его смерти, разорвавшей завесу, Бог и человек стоят лицом к лицу. Каково же тогда действительное состояние человека? “И как человекам положено однажды умереть [плата за грех, хотя это и не все], а потом суд [или полная расплата за грех], так и Христос, однажды принеся Себя в жертву, чтобы подъять грехи многих [Он уже совершил это], во второй раз явится не для очищения греха, а для ожидающих Его во спасение”. Ему больше не придется иметь дело с грехом. Он столь совершенно уничтожил его для верующих в него, что когда Он придет во второй раз, то речь пойдет не о суде, насколько это касается их; даже телесно они очистятся от последних остатков или последствий греха. Воистину, здесь говорится лишь о теле. Что касается души, то Христос не мог вознестись на небеса, пока грех не был уничтожен пред Богом. Там Христос ничего не делает, чтобы снять грехи; и когда Он придет во второй раз, но не коснется греха, потому что это уже совершенное дело. Сам Христос ничего не мог бы добавить к совершенству жертвы, которой Он уничтожил грех. Соответственно, когда Он во второй раз придет к ожидающим его, то лишь для того, чтобы даровать всем им вечные плоды этого великого спасения.

### Евреям 10

В 10-ой главе апостол применил этот вопрос к настоящему состоянию верующего. Он показал дело Христа и его второе пришествие во славе. Что возникло в промежутке между этими двумя событиями? Христианство. И тут мы узнаем о непосредственном значении этого. Христианин стоит между крестом и славой Господа Иисуса. Он с верой уповает на крест, эту единственную духовную опору пред Богом, и в то же время он ожидает славы, которая должна открыться. “Закон, имея тень будущих благ, а не самый образ вещей, одними и теми же жертвами, каждый год постоянно приносимыми, никогда не может сделать совершенными приходящих с ними. Иначе перестали бы приносить их, потому что приносящие жертву, быв очищены однажды, не имели бы уже никакого сознания грехов”. Ни один еврей не мог и не должен был претендовать на подобное очищение как результат этого.
Я хотел бы осведомиться о том, воспринимают ли (и насколько искренне) верующие это как свое собственное положение. Вы, как христиане, должны иметь спокойное и прочное осознание того, что Бог, взирающий на вас, не различает ни одного пятнышка или порока, но лишь кровь Иисуса Христа, своего Сына, которая очищает от всех грехов. Вы должны сознавать, что для вас не существует суда Бога в скором времени, как бы верно ни судил Он вас, как Отец на земле ныне. Почему подобное осознание может быть уделом христианина? Потому что Святой Дух приносит свидетельство, по меньшей мере, совершенства Христа. И если Слово Бога истинно, а Дух утверждает именно это, то кровь Христа, таким образом, совершенно омыла грехи верующего. Я имею в виду его нынешние грехи, а не грех вообще, но на деле, хотя бы и только для веры. “Приносящие жертву, быв очищены однажды, не имели бы уже никакого сознания грехов”. Подразумевается не то, что они не будут грешить или что они не осознают своего падения, прошлого или будущего. Сознание грехов означает страх осуждения Богом вследствие грехов человека. Ибо они не ожидают этого, зная его милость в деле Христа, совершенном для них; наоборот, они упокоились, убедившись в совершенстве, с которым их грехи уничтожены драгоценной кровью Христа.
Данное послание доказывает, что кровь Христа заставила все вращаться вокруг этого действенного дела, свершенного для нас. В древности, когда израильтянин приносил в жертву своего козла или тельца, все было иначе. “Но жертвами [ ссылка на закон, к которому некоторые евреи-христиане готовы были вернуться] каждогодно напоминается о грехах, ибо невозможно, чтобы кровь тельцов и козлов уничтожала грехи”. Поэтому все такие повторные жертвоприношения служат лишь напоминанием о грехе; но кровь Христа столь совершенно уничтожила их, что сам Бог сказал: “и грехов их и беззаконий их не воспомяну более”.
Соответственно, апостол теперь начинает выявлять противоположность между слабостью и бесполезностью иудейских жертвоприношений, которые, по сути, всегда лишь снова и снова приводили к грехам вместо того, чтобы уничтожить их, подобно приношению Христа. В самой восхитительной манере выражаться Павел доказывает, что именно этого всегда и ожидал Бог. Во-первых, “жертвы и приношения Ты не восхотел, но тело уготовал Мне. Всесожжения и жертвы за грех неугодны Тебе. Тогда Я сказал: вот, иду, как в начале книги написано о Мне, исполнить волю Твою, Боже”. Здесь мы находим эти два факта. Во-вторых, в предведении Бога всегда усматривалось, что пред ним предстанет тот, кто больше человека, будучи человеком, чтобы сотворить величайшее из всех дел. И был лишь Он один, могущий исполнить волю Бога в том, что касалось величайших нужд человека. Кто был этот единственный? Лишь Иисус. Что касается первого Адама и всего его рода, их уделом были лишь смерть и суд, потому что он был грешником. Но вот один, возвестивший, что придет, и пришедший. “Как в начале книги написано о Мне” - книги, которую никто и никогда не видел, кроме Бога и его Сына. Там было написано: “Вот, иду исполнить волю Твою, Боже”. Искупление было первой мыслью Бога - это был предвечный план в отношениях с человеком, который сделал насущной необходимостью искупление. Бог вознамерился добиться исполнения своей воли и через это обрести для себя народ, способный наслаждаться его природой, где никогда не зайдет речь о грехе или падении.
В-третьих, Он создал мир, куда грех вошел сразу. Так как у его народа не лежало сердце к его обетованиям, то Он вменил им уставы закона, но и это было проигнорировано ими, что лишь спровоцировало грех и сделало его еще более явным и ужасным. Затем следует описание чудесного решения, принятого как до греха человека, или обетований отцам, так и до закона, который подверг человека испытанию. И эта благословенная личность в одиночку, но по воле Бога, исполняет эту волю, вознеся себя на крест.
Здесь об этом сказано так: “Вот, иду исполнить волю Твою, Боже”. И далее: “Отменяет первое [то есть закон], чтобы постановить второе”, то есть волю Бога, которую люди по невежеству часто смешивают с законом, который здесь дан в самом явном противопоставлении ей. Затем апостол с возрастающем дерзновением, опираясь на Ветхий Завет, заявляет, что учреждение закона в целом должно быть уничтожено. “Отменяет первое”. Было ли это учением Павла? Это было написано в книге Псалмов. Евреи не могли отрицать того, что это написано в Пс. 40. “Жертвы и приношения Ты не восхотел, но тело уготовал Мне. Всесожжения и жертвы за грех неугодны Тебе. Тогда Я сказал: вот, иду, как в начале книги написано о Мне, исполнить волю Твою, Боже”. Апостол лишь поясняет эту волю и применяет ее к совершенному на кресте. “По сей-то воле [не человеческой грешной, но Божьей] освящены мы единократным принесением тела Иисуса Христа”.
Это становится основой для еще большего противопоставления действиям священника чина Аарона. “И всякий священник ежедневно стоит в служении, и многократно приносит одни и те же жертвы, которые никогда не могут истребить грехов. Он же, принеся одну жертву за грехи, навсегда воссел одесную Бога”. Иисус сидит в вечности. Таково значение этой фразы, а не то, что Он будет восседать там на протяжение всей вечности. “Eis to dienekes” не обозначает вечности (что было бы передано как “eis ton aiona” и в каких-либо других словах), но “беспрестанно”. Он восседает там постоянно в противовес еврейскому священнику, который всегда восходил для того, чтобы исполнить новое дело, потому что был все новый грех, ибо их жертвы не могли полностью уничтожить грех. Этот факт был очевиден, так что священник все время делал и делал это, и дело его не завершалось никогда. Тогда как ныне, в славных делах христианства, явился священник, воссевший справа от Бога, священник, который занял свое место там, потому что наши грехи уничтожены его жертвой. Если и было какое-либо место для священника, где он мог бы предположительно вполне исполнять свое назначение, так это, скорее, во святилище Бога, пока грехи полностью не исчезнут. Но они полностью исчезли, и поэтому справа от Бога восседает тот, кто есть свидетель этого.
Как это смогли оспаривать те, кто искренне верил Пс. 110? Ибо там содержится доказательство не только того, что Мессия есть тот, кого Бог клятвой объявил “священником навек по чину Мелхиседека”, но и того, что славное место, которое Он занял справа от Бога, теперь означает это величественное заступничество. Христианство осуществляет все. Евреи никогда не понимали своего закона, пока свет Христа на кресте и в славе не просиял на него. Так и здесь. Псалмы приобретают значение самоочевидной истинности в тот момент, когда появляется Христос, который есть не что иное, как третье значение места, занятого им. В первой главе мы видели положение личной славы, связанной с искуплением; в восьмой главе - свидетельство священства и где ему надлежит быть. Здесь - доказательство вечной действенности жертвы Христа. Мы обнаружим и другое значение, прежде чем закончим рассмотрение, которое я надеюсь отметить в надлежащем месте.
Но не забыто свидетельство Святого Духа. Поскольку это была воля Бога и дело Христа, то Святой Дух и есть тот, кто свидетельствует о его совершенстве. Это также основывается на предсказании одного из их собственных пророков. “Вот завет, - читаем мы, - который завещаю им после тех дней, говорит Господь: вложу законы Мои в сердца их, и в мыслях их напишу их, и грехов их и беззаконий их не воспомяну более. А где прощение грехов, там не нужно приношение за них”.
Затем мы слышим о практическом использовании всего. “Итак, братия, имея дерзновение входить во святилище посредством крови Иисуса Христа, путем новым и живым, который Он вновь открыл нам через завесу, то есть плоть Свою, и имея великого Священника над домом Божиим, да приступаем с искренним сердцем, с полною верою, кроплением очистив сердца от порочной совести, и омыв тело водою чистою, будем держаться исповедания упования [ибо так надлежит] неуклонно, ибо верен Обещавший. Будем внимательны друг ко другу... Не будем оставлять собрания своего, как есть у некоторых обычай; но будем увещевать друг друга, и тем более, чем более усматриваете приближение для оного”. Но чем выше привилегия, тем больше риска, что ее либо отвергнут, либо извратят.
В шестой главе мы видели, что Дух Бога приводит самое серьезное предостережение тем, кто отвращается от силы и присутствия Святого Духа, приносящего свидетельство о христианстве. Здесь апостол предостерегает тех, кто отвращается от единой жертвы Христа. Очевидно, что в этом мы имеем две главные составные части христианства. Основанием является жертва, а сила исходит от Святого Духа. Дело в том, что Святой Дух снизошел с целью принести свидетельство, и тот, кто оставит его ради иудаизма или чего-то еще, - тот отступник и погибший человек. А разве лучше и безопаснее недооценивать приношение Сына Бога и возвращаться к земным жертвоприношениям или похотям плоти, давая полную волю греху, именно тому, ради уничтожения чего Сын Бога пролил свою кровь? Кто утверждал, что ценит благословение Бога и оставляет его, добровольно и сознательно предаваясь грехам плоти здесь на земле, тот, очевидно, вовсе не христианин. Соответственно показано, что подобный человек становится противником Господа, и Бог с ним обойдется как с таковым. Как в 6-ой главе апостол надеялся, что они в лучшем состоянии и не оставят Святого Духа, так и здесь он надеется, что они в лучшем состоянии и не обесчестят приношения Христа. В этом случае апостол говорит, что Бог праведен, не забывая их любовь и добрые дела; он сообщает им, что не забыто, как они пострадали за Христа. Там это было, скорее, действие веры, а здесь - страдание веры.
Это приводит к жизни веры, которая стала великим камнем преткновения для некоторых евреев-христиан. Им было невдомек, как это они вверглись в еще большую скорбь, чем прежде. Они никогда не знали столь великого, постоянного и бесправного испытания. Казалось, все обернулось против них. Они везде искали возвышения, мира и процветания, но, наоборот, познали поношение и срам, отчасти лично сами и отчасти сделавшись сотоварищами страдавших. Но апостол сразу преодолевает это затруднение, говоря им, что все их страдания случились потому, что это путь верующего. Два предмета - крест на земле и слава на небесах - связаны между собой. Поскольку это едино, то осуществляющий хождение с Богом испытывает, с одной стороны, веру, с другой - страдания. Павел утверждает, что это всегда было так и проповедуемое им не ново. Поэтому послание Евреям, хотя и связывает верующего с Христом, тем не менее не отъединяет от всего благого, что было во святых Бога и во все века. Апостол старается сохранять подлинную связь с Божьими свидетелями прошлого в вере и страданиях, а не в заветах.

### Евреям 11

В начале 11-ой главы мы узнаем, что такое вера. Это “осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом”. Это не определение того, во что надо верить, а описание качества веры. “В ней свидетельствованы древние”. Как мог кто-либо из верующих оскорбить ее? “Верою познаем, что веки устроены словом Божиим” - простая, но самая высокая истина, такая истина, которую человек никогда по-настоящему не постиг и согласно которой мы, в конце концов, полностью зависим от веры. Современные мудрецы отказываются от истины творения. Они не верят, что Бог сотворил все сущее. Большинство из них могут употребить слово “творение”, но не считайте, что они говорят это всерьез. Мудро и своевременно будет внимательно рассмотреть то, что они имеют в виду. Никогда еще не было такого времени, когда люди использовали слова с более двусмысленной целью, чем в настоящее время. Поэтому они принимают некоторые выражения, относящиеся к делу рук Бога в природе, подобно тому, как они применяют их к делу его благодати. Излюбленная мысль здесь заключается в “развитии”, и поэтому они утверждают о развитии или бытии материи, а не творения; материя в различных формах постоянно развивалась, пока, наконец, не развилась в этих современных мудрецов. Вот именно то, к чему сводятся современные исследования. Это отрицание Бога и возвеличение человека, это прелюдия грядущего отступничества, которое снова кончится тем, что человек займет место Бога и станет объектом поклонения вместо истинного Создателя. И дело не в том, что отрицается только искупление, но также и творение, и поэтому очень важно отстаивать права и истину Бога в творении.
Поэтому лучше отрешиться от всех человеческих помыслов и мыслей, возвышающихся во все большем и большем тщеславии, потому что они в основном представляют собой того или иного рода оскорбление для Слова Бога. Ясное слово Писания разрешает тысячу вопросов. То, о чем никогда не знали мудрецы античности, Платон и Аристотель, то, в чем запутались современные умники, без всякой на то причины, в конце концов, через Слово Бога сделалось достоянием каждого дитяти его. “В начале сотворил Бог небо и землю”.
Это не потворство человеческому любопытству. Мы не узнаем отдельных этапов его дела, пока мы не добираемся до приготовления обители для человека. Нет ничего более восхитительного, чем этот замысел Бога. Там не говорится о подробностях того, что предшествовало великому делу, когда Бог сотворил мужчину и женщину. Сейчас я не собираюсь ничего утверждать по этому поводу, но нет на свете другой истины, по своему более важной, чем та, с которой апостол начинает эту главу, а именно, что “верою познаем, что веки устроены словом Божиим”. И мы не только верим в это, но мы, таким образом, и понимаем это. Нет ничего более простого; и в то же время это лишь один из тех вопросов, на которые Бог дал ответ, притом так, чтобы совершенно успокоить ум и наполнить сердце хвалой. Человек никогда не решил и не смог бы решить этот вопрос без Слова Бога. Здесь на земле нет ничего более трудного для природного ума, и по той простой причине, что человек не может подняться над тем, что обусловлено какой-либо причиной. Объяснение очевидно - потому что они сами обусловлены причиной. Поэтому люди столь естественно поддаются вторичным причинам или опираются на них. Человек всего лишь один из ряда существующих объектов и, соответственно, не может подняться выше этого в своей собственной природе. Он может сделать умозаключение, что так должно быть, но он никогда не скажет, что так есть. Разум вечно делает выводы; Бог же есть и открывает то, что есть. Конечно, я могу видеть то, что у меня перед глазами, и поэтому иметь достоверные сведения о том, что существует сейчас, но только один Бог может сказать мне, что Он был в начале причиной всему, что существует сейчас. Один Бог, по слову которого все это возникло, может судить об этом. Вот что получает верующий, чем он питается и, соответственно, живет.
“Верою познаем, что веки устроены словом Божиим”. Возможно, что слово “веки”, которое является еврейским выражением, может включать понятие домостроительства, но несомненно то, что материальный мир включен в него. Оно может обозначать миры, управляющиеся провидением, но все-таки то, что эта идея включает в себя всю вселенную, не может оспариваться сведущими людьми. “Веки устроены словом Божиим, так что из невидимого [что было бы не так, если бы это было только домостроительство] произошло видимое”.
Когда это изложено как первое обоснование веры, возникает следующий вопрос: когда человек пал, то как ему надлежало приблизиться к Богу? И вот ответ - жертвой. Значит об этом и говорится нам: “Верою Авель принес Богу жертву лучшую, нежели Каин”.
Третий пункт о том, как ходить пред Богом, причем снова верой. Так, в каждом случае это вера. Она признает творение, она признает жертву как единственное праведное средство предстать пред Богом, как единственное средство приблизиться к нему. Вера, опять-таки, - единственное средство осознания суда Бога, предлагаемое всем, кто вокруг нас.
Ясно, что здесь перед нами основные очертания явления истины. Иными словами, Бог признается в своей славе, как Создатель всего сущего посредством своего слова. Затем, в зависимости от грехопадения, следуют основания принятия верующего; после - хождение пред Богом и избавление от его суда над всем мирозданием, посреди которого мы, по сути, находимся. Вера привносит Бога во все.
Но далее следуют еще более определенные указания и, начиная с Авраама, подобное описание жизни по вере. Праотец верующих был первым, призванным через обетования. Сначала это было обетование земли. Но когда в этой земле он получил обетование лучшей земли, то есть небесной, которое возвело его очи к небесному граду, то это было явно противоположно земной стране. Когда он обитал в Месопотамии, он получил обетование, что придет в Ханаан, и когда пришел туда, то получил более высокое обетование, возводящее душу к горнему. В конце своего пути над ним нависло еще более тяжелое испытание. Откажется ли он от того, кто был образом истинного семени, источником и носителем обетованного благословения, - от благословляющего? Он знал, что в Исааке наречется ему семя. Отказаться ли ему от Исаака? Это самый проникновенный и насущный вопрос, та самая невидимая ось в самом Боге, вокруг которой вращается не только христианство, но и все благословения, для неба и земли, по крайней мере, насколько это касается падшего творения. На что же евреи уповали с надеждой? На Христа, от которого зависят обетования. А о чем говорит христианство? О Христе, который был предан смерти, который воскрес и вознесся на небеса, в котором мы находим все обетованное благословение, причем самого лучшего свойства. Итак, очевидно, что последнее испытание Авраама имело величайшее значение для всех, кто считался одним из сынов Авраама. Суровейшее и окончательное испытание веры Авраама состояло в отказе от сына, в котором заключены были все обетования, чтобы получить его обратно, как бы воскрешенного, в предзнаменование. Это был образ того, что свершилось с самим Христом. Евреям Он был не нужен - живой. Христиане обрели его гораздо более превосходным образом по образу воскресения, как и Авраам в конце получил Исаака как бы из мертвых.
Далее перед нами проходят другие патриархи, однако, главным образом, в связи с земными упованиями, хотя и не в отрыве от воскресения и его связи с народом Бога здесь на земле. На этих подробностях мне не стоит останавливаться далее, разве что охарактеризовать всех, включая Авраама, как претерпевших за веру.
Затем, покончив с этой частью темы, Павел обращается к другой особенности в верующих - могучей силе веры, которая знает, как полагаться на Бога, и преодолевает все трудности. И дело не просто в том, что кто-то спокойно ждет осуществления обетований Бога. Это было очень важно установить сначала, по той простой причине, что при этом человеческому самомнению не остается места. Если бы на первом месте была бы энергичная деятельность веры, то она придавала бы больше значения спокойному терпению и смиренному упованию на Бога, когда человек может облечься силой духа. И то, и другое истинно; и Моисей представляет собой образец последнего, а Авраам - первого. Соответственно, мы находим необычайным все, что касается Моисея, а также все, сделанное им. Удивительным было его спасение и еще более удивительным - его решение и результаты этого. Он отрекается сознательно и по своей воле, как раз в том возрасте, когда человек наиболее ценит масштабы сферы влияния, а также наиболее восприимчив к проявлению своих сил, которые он мог бы обычным образом направить на благо своего народа. Моисей был не таков. Он шел путем веры, а не политики. Он отрекся от себя, потому что знал, что они были народом Бога. Он выбрал “лучше страдать с народом Божиим, нежели иметь временное греховное наслаждение, и поношение Христово почел большим для себя богатством, нежели Египетские сокровища; ибо он взирал на воздаяние”. И что же потом? “Верою оставил он Египет, не убоявшись гнева царского”. Такими были по предведению Бога необходимые духовные последствия его самоотречения.
“Верою совершил он Пасху и пролитие крови, дабы истребитель первенцев не коснулся их. Верою перешли они Чермное море, как по суше, - на что покусившись, Египтяне потонули”. Эти два стиха содержат свидетельство благодати Бога в искуплении. В крови агнца, окропившей двери Израиля, мы видим прообраз суда Бога над нашими грехами, а в переходе через Красное море - проявление его силы, которая самым явственным образом спасла их и навсегда уничтожила их врагов. Но то и другое свершилось верой.
Однако заметьте другую поразительную и поучительную особенность этой главы. Здесь не уделяется никакого внимания ни блужданиям в пустыне, ни обитанию в земле, ни тем более царству. Упомянут лишь сам факт их перехода через Красное море, и не более; так же просто упоминается падение Иерихона. Здесь цель состояла не в том, чтобы останавливаться на сцене, в которой их ожидание подвергалось испытанию в пустыне, или еще на чем-то таком, что могло подчеркнуть оседлое положение Израиля в той земле. Что касается странствований в пустыне, то об этом говорилось в главе 4. Мы уже слышали объяснения того, почему Ханаан не может последовательно фигурировать на первом плане в этом послании как наличие, но лишь как упование.
Эта чрезвычайно интересная глава заканчивается объяснением того, почему те, кто не только жил, но и умер в вере, не получили обетованного: “Потому что Бог предусмотрел о нас нечто лучшее, дабы они не без нас достигли совершенства”. Что было это “лучшее”? Можно ли сомневаться в том, что речь идет о христианстве, - этом лучшем уделе, который не будет отнят у примкнувших к распятому Христу, который ныне вознесен на небеса? Легко можно понять, что апостол оставляет своим читателям догадываться о том, что это должно быть. Бог же предусмотрел о нас нечто лучшее. Он даровал искупление в настоящие времена, и в то же время Он дал простор лучшему упованию, основанному на великом деянии на кресте, измеренному славой Христа в ее настоящем выражении справа от Бога. Поэтому Он увенчивает благородный сонм свидетелей самим Христом.

### Евреям 12

“Посему и мы, имея вокруг себя такое облако свидетелей, свергнем с себя всякое бремя и запинающий нас грех и с терпением будем проходить предлежащее нам поприще, взирая на начальника и совершителя веры, Иисуса, Который, вместо предлежавшей Ему радости, претерпел крест, пренебрегши посрамление, и воссел одесную престола Божия” (гл. 12,1.2).
Это другой взгляд на его восседание там. Во всех других местах данного послания смысл заключается в том, что Он восседает или просто воссел там. Факт состоит в том, что Он сидит, но в этом месте следует отметить, что его восседание там есть воздаяние за жизнь веры. Вследствие крестных мук, презрение к унижению слова, обозначающего восседание, имеет здесь удивительно прекрасный оттенок значения, отличающийся от того, что дано во всех других случаях. Его сила подразумевает, что Он не просто сделал это однажды, но что Он восседает там до сих пор. Внимание привлекается к вечности его места справа от Бога. Конечно, верно, что Иисус воссел там, но еще больший смысл передан здесь в правильном варианте текста (kekathiken).
Это, однако, сказано между прочим. Несомненно, Господь рассматривается как венец всей жизни веры в ее глубочайшем и духовном отношении. В противоположность тому, как одно лицо служит примером одного, другое лицо - другого, Господь Иисус сосредоточил в себе совершенство великого испытания в своей стезе не только Спасителя, но и с точки зрения свидетельствования в промысле для Бога здесь на земле. Кто еще ходил верой так, как Он?
Из этого можно сделать практические выводы огромной ценности. “Помыслите о Претерпевшем такое над Собою поругание от грешников, чтобы вам не изнемочь и не ослабеть душами вашими. Вы еще не до крови сражались, подвизаясь против греха, и забыли утешение, которое предлагается вам, как сынам”. Так, первая часть этой главы показывает, что Бог предлагает новому человеку, но послание Евреям всегда рассматривает христианина не просто как нового человека, но, скорее, как конкретную личность. С начала и до конца христианин рассматривается в послании Евреям не в отрыве от ветхого естества, как он рассматривается в обычных посланиях Павла, где ветхий и новый человек весьма тщательно разделяются. Не так обстоит дело и в посланиях Иакова и Петра, с которыми послание Евреям до сих пор находилось в согласии. Я считаю, что причина заключается в том, что апостол полностью удовлетворяет требования верующего еврея, отдавая должное тому, что действительно было истинным в ветхозаветных святых, а также в еврейском мышлении. Теперь очевидно, что в Ветхом Завете плоть и дух не разграничивались так, как мы представляли это в общем учении христианства.
Апостол описывает святых во всем, что касается их жизни; и поскольку он уже показал, как Христос один очистил грехи верующего и как Он воссел на небесах как священник во святилище Бога, чтобы заступаться за них, то теперь, когда он дошел до вопроса о жизни веры, Христос является вождем этой жизни. Соответственно, это обращение к сердцам, которые льнут ко Христу, отверженному царю- мученику, который ныне во славе на небесах. Он непременно завершает все как образец для христианина. Но, значит, существуют еще препятствия, а также грехи, посредством чего враг старается отвратить нас от предлежащего нам поприща, хотя Бог наказывает нас ради нашего же блага. И апостол показывает, что нам нужен не только совершенный образец в жизни веры, но, между прочим, и наказания. Они, говорит Павел, должны исходить от Отца, который любит своих преданных и отступающих детей: другим не выпадает такая забота. Во-первых, именно любовь призвала нас на путь, которым шел Христос, во-вторых, именно любовь и наказывает нас. Христос никогда не нуждался в этом, но мы нуждаемся. Апостол рассуждает так: если наши родители наказывают нас по возможности наилучшим образом (ибо, в конце концов, их суждения могут быть несовершенными), то Отец духов никогда не ошибается. Он имеет лишь одно благое намерение в отношении нас, Он надзирает за нами и судит нас для нашего блага, и только для блага. Он вознамерился превратить нас в образец святости. И это Он осуществляет сейчас. Он полностью допускает, что наказание скорее кажется грустью, чем радостью. Мы начинаем с его любви и навеки завершим ею. Он лишь устраняет препятствия и поддерживает наше общение с ним самим; наверняка это должно решить все вопросы для верующего. Если мы знаем его совершенную любовь и ее мудрость, то лучшим ответом для нас было бы усмирить все ропотные помыслы или желания сердца.
Нет большей ошибки, чем противопоставить благодать святости. Апостол нигде не дает ни малейшего повода для подобной мысли. Поэтому здесь он советует “стараться иметь мир со всеми и святость, без которой никто не увидит Господа. Наблюдайте, чтобы кто не лишился благодати Божией”. Здесь речь идет не о законе, который еврей, естественно, считает образом воли Бога ныне, как в прежние времена для Израиля. Как легко мы забываем, что мы вовсе даже не евреи, а христиане! Разум может оценить закон, но не благодать, и поэтому, когда что-то нарушается, люди склонны прибегать к закону. Несомненно, если еврейские сыны чтили своих матерей и отцов на основании закона, то христианские сыны должны гораздо больше чтить их на основании благодати.
Другим великим призывом было опасаться, “чтобы какой горький корень, возникнув, не причинил вреда, и чтобы им не осквернились многие; чтобы не было между вами какого блудника, или нечестивца, который бы, как Исав, за одну снедь отказался от своего первородства”. Вы видите, что как развращенность, с одной стороны, так и нечестие, с другой, беспощадно осуждаются благодатью Бога.
Это заставляет Павла, прервав разговор об Исаве, добавить в качестве известного факта, что после он, когда (желая наследовать благословение) был отвержен, не мог переменить мыслей отца, хотя и просил об этом со слезами. То есть он просил со слезами благословения, данного Иакову, но раскаянию здесь не было места просто в смысле перемены мыслей, ибо, я полагаю, это слово имеет тот смысл, который, несомненно, оно иногда приобретает. В его обычном употреблении оно имеет гораздо большую силу. Каждая перемена мыслей далека от того, чтобы быть раскаянием, которое традиционно обозначает тот особый и глубокий переворот в душе, когда мы становимся на сторону Бога против себя, осуждая свою прошлую жизнь и то, чем мы являемся пред его очами. Этого Исав никогда не желал; не было ни одного человека, который бы стремился, но не нашел его. Исаву пришлось бы по праву получить или восстановить благословение, но оно дается не иначе, как Богом. А сам он потерял на него право. Поскольку все это было предусмотрено заранее, то ни пристрастность Исаака, ни обман Иакова не могли склонить этот поток. Его замысел обеспечить благословение беспутному, но любимому сыну совершенно не удался. Он увидел, наконец, свою ошибку и подчинился первоначальному распоряжению Бога.
И здесь перед нами предстает великолепная картина христианства, противопоставленного иудаизму. Мы приступаем не к горе Синай, горе, пылающей огнем, не ко тьме, мраку и буре, не к гласу, более ужасному, чем вой стихий. К чему же мы тогда приступаем? К горе Сион. И какова же ее отличительная особенность, как здесь показано? Если мы рассмотрим исторические факты, изложенные в Ветхом Завете, то что открывается нашим взорам в отношении горы Сион? Когда она впервые была упомянута? После того, как народ подвергся испытаниям и познал нужду, после того, как царь, избранный Израилем, довел их до нижайшей степени падения. Посему это был кризис после чрезвычайно прискорбного накопления зла, отягчившего сердце Израиля. Но если народ, священник и царь оказались, таким образом, бессильными, то Бог был с ними и его благодать была неизменна. Их крайнее разорение поставило их как раз в такие условия, которые были угодны Богу всякой благодати. В тот момент, следовательно, ветер подул в другую сторону. Бог являет своего избранника Давида, когда бесславный конец Саула и Ионафана подтвердил победу филистимлян и уныние Израиля, какого не было прежде. Гора до тех пор была постоянной угрозой, врагом народу Бога, но в свое время, когда царствовал Давид, она была отвоевана у иевусеев и стала крепостью Иерусалима, царской столицы. С тех пор так она и упоминается в псалмах и у пророков! Таков памятник всем подобным нам. Пусть ослепленные евреи возводят незрячие глаза к горе Синай. Пусть люди, которые могут лишь видеть, смотрят на нее; и что они увидят? Осуждение, тьму, смерть. А что у Сиона? - Могучее поручительство Бога в благодати, более того, прощение, спасение, победу, славу для народа Бога.
Давид не просто получил от Бога этот престол; никогда еще народ Бога не был поднят из такой пучины горя и отчаяния и вознесен на такую высоту прочного и неизменного торжества, как во время царствования одного этого человека. Он более всех обычных людей в Израиле познал горе и отверженность, однако сам он не только взошел на престол, но возвысил народ до такой мощи и процветания, какого они никогда уже больше не достигали. Хотя внешне процветание и продолжалось во времена Соломона, это были, главным образом, плоды усилий Давида, мощи и его славы. Бог почтил сына ради отца. Это продлилось в течение краткого времени, но даже и тогда вскоре появились трещины, достигавшие основания, что слишком быстро отразилось на сыне Соломона. С Сиона же по праву и начинает апостол. Где же эта гора, которая так хорошо смогла бы устоять против Синая? Какая гора в Ветхом Завете столь много говорит о благодати, о попечении Бога о своем народе, когда все погибло?
Итак, мы по справедливости начинаем с Сиона, и с него можем проследить путь славы до самого Бога вверху, внизу - до царства здесь на земле. Невозможно подняться выше, чем Всевышний, откуда апостол, соответственно, нисходит к последствиям. Воистину, мы можем сказать, что все послание Евреям сводится к этому: мы начинаем с основания благодати, восходя к самому Богу на небесах, и отсюда исходит уверенность, что поток благодати не иссяк и что, без сомнения, он со временем будет струиться бесконечным благословением для земли, и прежде всего для народа Израиля в день Бога.
Соответственно, здесь для нашего назидания раскроется замечательная сторона благословения. “Но вы приступили к горе Сиону”, которая была величайшей ветхозаветной вершиной благодати на земле. Несомненно, другие могли говорить о своем Арарате, своем Олимпе, своей Этне, но кто мог похвалиться истинным Богом, который возлюбил свой народ так, как мы Сион? Неужели евреи сделают вывод, что апостол говорит лишь о столице Давида? Пусть узнают свою ошибку. “И ко граду Бога живаго [а не умирающего Давида], к небесному Иерусалиму [а не к земной столице Палестины]”. Я считаю это общим описанием славы, на что уповал Авраам. Он не мог ничего знать ни о тайне собрания , теле Христа, ни о ее надеждах как невесты, но он действительно ожидал того, что здесь названо “небесным Иерусалимом”, “которого художник и строитель Бог”. В этой фразе нет никакой ссылки на собрание; нет нигде в послании Евреям никакого упоминания о ее определенном уделе в союзе с его главой. Когда в нем говорится, что Авраам ожидал града, это означает благословенное и устроенное место славы на небесах, которое затмило в его глазах священную землю. Это, однако, не означает собрание, но, скорее, будущее место общего небесного блаженства для восславленных святых.
Затем он добавляет: “И тьмам ангелов, к торжествующему собору [ибо так правильнее разделить стих] и церкви первенцев”. Это доказывает, что небесный град Иерусалим не означает собрание (церковь), потому что здесь они, несомненно, отличаются друг от друга, что полностью разрешает все споры, которые часто основываются на упованиях Авраама на небесный град. Я повторяю: это не было собрание, но то, что Бог уготовил на небесах любящим его. Правда, апостол Иоанн использует этот самый град как образ невесты. Но эта существенная разница лежит между градом, на который уповал Авраам, и невестой, символически обозначенной тем же способом в Откровении. Когда апостол Павел говорит о “граде Бога живаго, небесном Иерусалиме”, он имеет в виду царство будущего небесного благословения, в то время как Иоанн, говоря о новом Иерусалиме, нисходящем с небес от Бога, имеет в виду не то место, где мы будем, а то, чем мы будем. Разница очень большая. Послание показывает нам место славы, уготовленное на небесах, а Откровение говорит о невесте, представленной в виде славного златого града со сверхъестественными образами. Первое представляет собой то, что можно назвать объективной славой, а второе - субъективное состояние тех, кто составляет жену, невесту Агнца.
Показав нам “церковь первенцев, написанных на небесах”, апостол далее говорит лишь о “Судии всех, Боге”. Таким образом, он предъявляет его в качестве судьи. Видимо, причина заключается в том, что он собирается рассказать нам о ветхозаветных святых. Они познали Бога в его провидении и его деяниях на земле, хотя и ожидали Мессию и его дня. Поэтому Павел и знакомит нас с “духами праведников, достигших совершенства”. Последние, очевидно, являются старейшинами прежних времен. Никто, кроме ветхозаветных святых, не может быть в отдельности: ни собрание, ни святые нового завета (ибо мы не все умрем), ни тысячелетние святые (ибо никто из них не умрет). Поэтому ссылка здесь ясна и очевидна.
Затем мы узнаем о “Ходатае нового завета Иисусе”, залоге полного и низменного благословения Израиля. В конце он указывает на “Кровь кропления, говорящей лучше, нежели Авелева” , гарантию того, что земля будет избавлена от ее долголетнего бедствия и рабства.
Итак, цепь благословений завершилась. Павел показал нам в Сионе символическую гору благодати, противопоставленную Синаю, горе закона. Если одна из них являла собой навязанную меру ответственности человека, которая может лишь со всей справедливостью осудить его, то в другой мы видим гору благодати Бога, после того как все погибло. Затем следует упоминание славы небес, к которой, естественно, ведет благодать, затем - природных обитателей небесной земли, а именно ангелов. Он показывает нам других, более высоких, по небесному призванию: “И церкви первенцев, написанных на небесах”. Они не принадлежали небесам, подобно ангелам, но у Бога был предвечный замысел, который привел их туда милостью. И в центре всего мы имеем самого Бога. Но, бросив взор на того, кто превыше всех, он говорит о высшей общине после Бога как судьи, а именно о ветхозаветных святых. Затем он переходит к новому или новейшему завету (не “kaines”, как в других местах, а “neas”), недавно заключенному завету для двух домов древнего народа. Хотя кровь, на которой основан этот завет, пролит уже давно, но этот завет выйдет для них свежей, как в тот день, когда усопла бесценная жертва и пролилась ее кровь. Эту ссылку я не могу не отнести исключительно на счет двух домов Израиля. И поскольку таким образом показан народ, нерушимо благословенный (ибо этому завету не понадобится соль) в грядущем век, то мы, наконец, слышим о самой земле, радующейся тому, что проклятие уничтожено навеки. Это “кровь... говорящая лучше, нежели Авелева”. Ибо земля вопияла к Богу об отмщении крови замученного святого, но кровь Христа возвещает милость от Бога, и тысячелетний день будет славным свидетелем его глубины, широты и устойчивости перед вселенной.
Остальная часть главы, соответственно, описывает, когда Господь придет поколебать все и утвердить этот благословенный день. Хотя поколеблется все (не только земля, но и небо), однако удивительно, сколько сердечную уверенность дает благодать, что это заявление, в котором можно усмотреть самую ужасную угрозу, превращается в благословенное обещание. Только представьте себе, что поколебленные небо и земля составляют обетование! Ничто, кроме абсолютно утвердившейся в благодати Бога души, не смогло бы взирать на разрушенную вселенную и все же называть это обещанием. Но это тот язык, которым мы должны научиться говорить, ибо мы призваны полагаться на Бога, а не на тварь.

### Евреям 13

Последняя (13) глава завершает все это некоторыми конкретными назиданиями касательно пребывания в братолюбии; затем говорится о страннолюбии и гостеприимстве и, наконец, о жалости к узникам. “Помните узников, как бы и вы с ними были в узах, и страждущих”. И снова Павел настаивает на честности и непорочности брачного союза, на том, что Бог гнушается теми, кто пренебрегает или разрушает его, и говорит о неотвратимом осуждении, которое постигнет их. Он ведет разговор, не скупясь на слова и с чувством удовлетворения, основанного на нашей вере в любовь Господа.
В то же время он увещевает верующих в отношении их наставников, руководящих ими духовно. Вероятно, верующие евреи были довольно непокорными, и свое отношение к своим вождям он излагает в различных формах. Во-первых, они должны не забывать тех, кто когда-либо правил. Уже сошли с арены своих испытаний и трудов те, взирая на чью кончину, следовало подражать их вере.
Это естественным образом приводит апостола к тому, чтобы показать того, кто никогда не прейдет: “Иисус Христос вчера и сегодня и во веки Тот же”. Почему святые должны занимать себя вопросами о еде и питье? Он все тот же неизменно и вечно, каким и был. Взгляните, насколько это слово, эта мысль всегда добавляют в этом послании. Зачем отворачиваться от “яств, от которых не получили пользы занимающиеся ими”?
Разве их уязвили тем, что у них не было жертвенника, что они не имели ничего столь святого и столь славного, связанного с ним? Это произошло лишь вследствие слепоты Израиля. Ибо, как говорит апостол, “мы имеем жертвенник”, более того, такой жертвенник, “от которого не имеют права питаться служащие скинии”. Вы, поклоняющиеся в скинии (как постоянно называет ее Павел, хотя теперь это храм), не имеете права на наш жертвенник с его неистощимыми запасами. Для нас Христос - всё.
Но это становится поводом для замечательной иллюзии, на которой я должен ненадолго остановиться. Он привлекает внимание к известному обряду для искупления если не этого дня, то того момента, когда вне стана приносилось животное, тело которого сжигалось, а кровь вносилась за завесу. Разве вы не видите в этом поразительном сочетании отличительных особенностей христианства? Увы! Здесь выразилась не только бессмысленность еврейских предрассудков, но именно то, что отрицается любой истиной, которой люди похваляются в христианском мире. Именно за эти самые особенности иудаизм презирал евангелие. Но пусть не возвышают голоса против истины христианства язычники, неверующие и дерзкие. Христианство занимает среднее положение между двумя этими крайностями - иудаизмом и язычеством. “Среднее” благовидно и благозвучно, но совершенно неискренне для христианства. Обе крайности, оскорбительные для каждого поклонника, должны сочетаться в христианстве и христианине, если он намеревается сохранить его чистым и нетронутым. Первая состоит в том, что христианин входит посредством искупления, чистым и непорочным, в святилище Бога. Если вы вообще веруете в Христа, то таков ваш удел, не меньше. Если мне известно, что искупление Христа совершено для верующих, то я должен знать, что Бог даровал мне это. Он чтит Христа по оценке его действенности, ибо это произошло лишь по его предведению о нас ради славы Христа. Об этом мы кое-что почерпнули из главы 10. И каков результат этого? Как христианин, я сейчас свободен по воле Бога войти в мире и с дерзновением его любви в святое-святых. Я говорю, конечно, о нашем вхождении туда исключительно в духе.
Что же касается внешнего человека, то мы должны познать, к чему мы ныне призваны. Апостол утверждает, что подобно тому, как кровь животного вносилась в святое-святых в то время, как тело этого же животного выносилось за стан и сжигалось, так и это тоже должно благотворно повлиять на наш удел. Если я имею неоспоримое право входить в святое-святых, то я не должен чураться пепелища вне стана. Тот, кто обладает первым, не должен сторониться второго. В этом состоит наша нынешняя двойственная связь с верой, пока мы на земле. Апостол искренне отстаивает и то, и другое. Мы принадлежим святому-святых, и мы поступаем соответственно этому, если поступаем правильно, поклоняясь Богу и приближаясь к Богу в молитве во всякое время. Приближаясь к Богу кровью Иисуса, мы получаем совершенный доступ, так что между Богом и нами не стоит ничего, ибо Христос пострадал однажды, чтобы привести нас к Богу, когда Он ходатайствовал, чтобы мы имели общение с ним в непосредственной близости от него. Наша близость к Богу предполагает и основывается на том факте, что наши грехи совершенно уничтожены его единым приношением; в противном случае предаваться подобным мыслям было бы большим безумием. Если это неправда, то подобное утверждение было бы поистине вершиной самонадеянности. Но ничего подобного, это всего лишь простой факт из евангелия. “[Он] однажды пострадал за грехи наши, праведник за неправедных, - говорит другой апостол, - чтобы привести нас [не к прощению, не к миру, не на небеса, а] к Богу”. Сравните это также с Еф. 2. Значит, нас привели, омытых от наших грехов, к Богу и, согласно этому посланию, в святое- святых, где является Он. Поэтому настоящей самоуверенностью было бы строить из себя христианина и все же сомневаться в основополагающей истине относительно данного вопроса.
Но тела этих животных сжигались вне стана; это мое место пока что касается меня в моей телесной оболочке, и я несу поругание и страдание в этом мире.
Верно ли все это в отношении вас? Если у вас есть одно и вы цените только одно, то вы постигли половину основ христианства. Если оба этих утверждения истинны для вас, тогда вы можете благословлять Бога, что Он так благословил вас и дал вам узнать, таким образом, то, что сильно мешало вам иметь совершенную радость и быть достойным свидетелем как не связанному с миром и простодушному рабу Христа здесь на земле. Верно, что Он не всегда сразу призывает нас в место поругания и страдания. Сначала Он приводит нас в радость и близость своего присутствия. Он утешает нас совершенством, с которым Христос омыл нас от грехов своей кровью и сделал нас царями и священниками Бога и Отца. Но, сделав это, Он указывает нам место Христа вне стана. “Итак выйдем к Нему за стан, нося Его поругание”. Именно от этого и шарахались эти христиане - евреи, если не бунтовали против этого. Они не решились принять страдания: быть презренными казалось гнусным в их глазах. И это неприятно для плоти. Но апостол уведомляет их, что если они понимали свое истинное благословение, то это была та самая его часть, которая неразрывно связана с их настоящей близостью к Богу, столь традиционно подчеркиваемой центральным и наиболее важным обрядом иудаизма.
Будем же стараться сочетать две вещи: совершенную близость к Богу и место глубочайшего унижения в присутствии человека. Христианский мир предпочитает средний путь, он не приемлет ни осознанной близости к Богу, ни места поругания Христа среди людей. Все усилия христианского мира сводятся сначала к отрицанию первого, а потом - к бегству от второго. Я спрашиваю у братьев, уповают ли они на Бога искренне и усердно, ради самих себя или ради своих детей, чтобы не попускать, а противостоять своему врагу, что стремится ослабить любую из этих истин, которые являются нашей высочайшей привилегией и самой истинной нашей славой как христиан здесь на земле. Какая неожиданность для верующих евреев - найти истины, подобные этим, столь поразительно подчеркнутые их прообразами в самих иудейских учениях!
Но апостол идет еще дальше, что действительно соответствовало истине. Он доказывает, что эти качества действительно можно найти у самого Христа. Он действительно вошел в святое-святых собственной персоной. Но как? Что непосредственно предшествовало этому? - Крест. Итак, крест и небесная слава должны быть связаны между собой. Господь дает и предопределяет так, чтобы мы могли занять его собственное место как на небесах, так и здесь. “Итак выйдем к Нему за стан, нося Его поругание”. Это заключительное и практическое наставление послания Евреям. Бог собирался открыто уничтожить иудаизм, ибо он уже был духовно осужден крестом Христа. Когда Мессия был распят, иудаизм, по сути, стал мертвым; если он и поддерживался в каком-то смысле, то это существовало не больше, чем на приличествующий срок перед его погребением. Но теперь Бог посылает свой последний призыв на основании их собственного обряда народу, который жаждал мертвого, вместо того чтобы созерцать живого Бога на небесах. Римляне отдадут последний скорбный долг. Вы же, верующие в Иисуса, не ждите римлян; пусть иудаизм будет всего лишь трупом, до которого вам нет дела. “Итак выйдем к Нему за стан, нося Его поругание ”.
Это был последний призыв, и какой благодатный! Если бы Бог приберегал это послание Евреям до того момента, пока Он не послал свое воинство и не спалил их столицу, до основания уничтожив их государство, то можно было бы возразить, что христиане ценили иудейский обряд до тех пор, пока он был доступен, и отказались от него только тогда, когда исчезли земной храм, жертвы и священники. Но Бог позаботился призвать своих сынов оставить все это воззрение прежде, чем оно будет уничтожено. Они должны были предоставить мертвым хоронить их мертвых, и они так и поступали. Но христианский мир совершенно не сумел извлечь пользу из этого призыва и обречен погибнуть от суда еще более сурового и всеобъемлющего, нежели тот, который уничтожил древний храм.
Далее следует новое положение, связанное с уже рассмотренным нами и требующее нашего внимания. Вместо того, чтобы сожалеть о том, что вот-вот должно быть уничтожено, или роптать на призыв выйти на место Христа, христианство, вытесняющее иудаизм ныне, может весьма вероятно заставить нас приносить Богу жертву хвалы. Существует два вида жертвы, приносить которые мы призваны. “Итак будем через Него непрестанно приносить Богу жертву хвалы, то есть плод уст, прославляющих имя Его. Не забывайте также благотворения и общительности, ибо таковые жертвы благоугодны Богу”. То может иметь высшее свойство, это - низшее, но даже высшему никогда не вытеснить или не заставить нас забыть о низшем.
Затем следует второе назидание относительно их наставников или главенствующих над братьями:“Повинуйтесь наставникам вашим и будьте покорны, ибо они неусыпно пекутся о душах ваших, как обязанные дать отчет”. Конечно, здесь вовсе не поощряется эта грубая и ужасная ошибка, когда пастырь дает отчет об овцах своего стада. Эта идея, порожденная суеверием, рассчитана на незаконное возвышение духовного сословия. Смысл состоит в том, что духовные наставники дадут отчет в собственных действиях по надзору над другими людьми; ибо это есть работа, которая требует большой придирчивости к себе, терпения к другим, усердного труда, смирения ума и той сердечной любви, которая может вынести все, все претерпеть, всему верить. Есть еще строгое предостережение об отчете, который со временем предстоит дать. Ныне настало время самоотверженного труда и стойкости в благодати; со временем надо будет дать отчет Господу, назначившему срок. И апостол считает, что это их дело надзора должно исполняться с радостью и без жалоб, ибо это не принесло бы пользы святым.
Но даже апостол чувствовал, что ему самому необходимы молитвы преданных, не потому, что он поступал неверно, но потому, что он не чувствовал никаких препятствий своему делу со стороны нечистой совести. “Молитесь о нас; ибо мы уверены, что имеем добрую совесть, потому что во всем желаем вести себя честно. Особенно же прошу делать это, дабы я скорее возвращен был вам”.
Затем он говорит: “Бог же мира, воздвигший из мертвых Пастыря овец великого кровию завета вечного, Господа нашего Иисуса (Христа), да усовершит вас во всяком добром деле, к исполнению воли Его, производя в вас благоугодное Ему через Иисуса Христа. Ему слава во веки веков!”
В конце он умоляет братьев принять слово увещевания. Таков, преимущественно, смысл этого послания для тех, кто не имел столь частой возможности воспользоваться его наставлениями, подобно собраниям из язычников. Мы можем поэтому понять и деликатность просьбы, обращенной к ним, и значение добавленных слов: “Я же не много и написал вам”. Естественно, что такой человек, как великий апостол, сообщает им и о своем сыне и сотоварище: “Знайте, что брат наш Тимофей освобожден, и я вместе с ним, если он скоро придет, увижу вас. Приветствуйте всех наставников ваших и всех святых. Приветствуют вас Италийские. Благодать со всеми вами. Аминь”.
Так заканчивает апостол свое самое поразительное и драгоценное послание, до краев наполненное всем, что особенно и очень сильно волновало евреев, но, тем не менее, несомненно было нужно и нам, столь поучительное для нас в эти дни, как и для живших в прошлые времена. Итак, позвольте мне высказать это как прощальное слово, и я говорю это намеренно вследствие возникновения таких обстоятельств, с которыми мы можем столкнуться: никакое спасение, ни положение смерти перед законом, миром или грехом, ни привилегия единения с Христом не позволяют человеку обойтись без истин, содержащихся в послании Евреям. Мы все еще живем здесь на земле, поэтому мы находимся в том месте, где сказывается наша немощность, где повсюду есть соблазны сатаны и где мы можем оступиться по неосмотрительности. Лучшие чувства христианина, вызванные всей этой юдолью греха и скорби, через которую мы проходим, восходя на небеса, обращены к Спасителю. Если мы воспитали свой христианский характер только на посланиях, подобных посланиям Ефесянам и Колоссянам, то можете быть уверены, что он не будет скован жесткими рамками закона, но мы все же будем весьма далеки от пылких чувств, которые подобают тому, кто чувствует благодать Христа. Не сомневайтесь в том, что это имеет глубочайшее значение для того, чтобы лелеять ростки нынешней любви и заботы Христа о нас, начатки того священства, которое и является предметом данного послания. Твердо уверясь в незыблемости уничтожения нашего греха, мы, кроме того, еще признаем необходимость такого ходатая, как Христос, чтобы воздать благодатью за все наши немощи и прегрешения. Боже упаси, чтобы что-либо ослабило наше понимание ценности необходимости этой каждодневной благодати. Возможно, есть что-то такое, что вызывает краску стыда у нас на лицах, но ведь есть еще неиссякаемый источник благодарения и хвалы, как бы сильно нам ни приходилось смиряться перед лицом Бога.

## Откровение

Оглавление: гл. 1; гл. 2; гл. 3; гл. 4; гл. 5; гл. 6; гл. 7; гл. 8; гл. 9; гл. 10; гл. 11; гл. 11,19 - 16; гл. 12; гл. 13; гл. 14; гл. 15; гл. 16; гл. 17; гл. 18; гл. 19; гл. 20; гл. 21; гл. 22.

### Откровение 1

То, что на создание завершающей части Нового Завета Бог вдохновил именно Иоанна, заслуживает самого пристального внимания. Известно, что Бог нередко представляет нам величайшие контрасты посредством одного и того же боговдохновенного автора. Тот, кто выделялся как апостол необрезанных, был назначен свидетельствовать о Христе перед иудеями. Последнее послание благодати (которое имеет решающее значение), призывающее иудеев оставить все земные связи и обратиться ко Христу на небеса, было написано не Петром и не Иаковом, а именно Павлом. А свидетельство благодати и истины, явившееся через Иисуса Христа, было, по его мнению (которое вряд ли совпадает с мнением человека), наиболее подходящим средством для откровения грядущих судов Бога. Истинная причина этого кроется в следующем принципе: если Христос отвергнут как объект веры и единственное средство передачи благодати, то Он становится вершителем суда. Это явствует также из формы и содержания евангелия по Иоанну (гл. 5). А в наши дни, когда благодать и истину чуть было полностью не уничтожили, Иоанн более других соответствует тому, чтобы показать нам торжественные видения, в которых Бог мстит за попранные права своего Сына. Эта месть начинается с предварительных судов и заканчивается пришествием самого Христа, лично исполняющего суд. Следовательно, хотя по форме, теме и основному содержанию евангелие по Иоанну и Откровение весьма отличаются друг от друга, на личность Иисуса Христа как на объект заботы Бога и как на средство укрепления его чести делается упор в обеих книгах. Поэтому даже те, кто не смог постичь основной смысл его пророческих видений, всегда находят несказанное утешение, читая о различных проявлениях Христа, представленных в этой книге; особенно это касается периодов испытаний, отверженности и гонений. Кто из тех, кто знаком с евангельской историей, кто осведомлен о нынешнем состоянии душ, не знает о том, что святые Бога, будучи совсем не просвещенными людьми, черпали огромные силы и находили исключительную поддержку в Откровении, в то время как ученые мужи превратили его в сухой календарь? Предлагаемая к рассмотрению книга - это “откровение Иисуса Христа, которое дал Ему Бог”. Даже в евангелии, благоухающем божественной любовью, часто (если не сказать постоянно) слышится указание на то примечательное положение, которое занимает Христос. Словом, Он внимательно рассматривается как человек, живущий на земле, и как некто, посланный Отцом, при этом в евангелии Он - как человек на земле, а в Откровении - как человек (верность которого бесспорна) и на земле, и на небесах. В евангелии сказано, что Бог даровал его для того, чтобы жить в нем. Ничто другое, пожалуй, не может так хорошо объяснить тот факт, что Он с таким долготерпением принял место человека, до которого снизошел, и то, что Он говорил, всегда соответствовало этому месту. В нем была жизнь, ибо Он олицетворял вечную жизнь, которую Отец знал еще до сотворения миров. Тем не менее, став человеком в божественной благодати, Он говорил соответственно тому низкому положению, которое занял. И, будучи в славе, Он говорил так, как показано в рассматриваемой нами книге. “Откровение Иисуса Христа, которое дал Ему Бог, чтобы показать рабам Своим...” Сейчас уже не время для выведения людей (независимо от того, являются они его рабами или нет) из свойственного им ужасного (а то и ужаснейшего) состояния и для наделения их правом занять положение детей Бога. Это характерная черта евангелия, потому что оно, безусловно, является откровением благодати через Иисуса Христа, единородного Сына Бога. В Откровении же Бог говорит о том, что Он собирается сделать для явления своей славы, будучи отверженным человеком. Поэтому Он собирается показать нечто “рабам Своим”, и это определение подошло бы сейчас не только христианам, но и тем, кто составит другую форму общения с ним после того, как все мы будем взяты из этого мира. Поэтому очевидно, что это всеобъемлющее определение употреблено здесь воистину с божественной мудростью, “чтобы показать рабам Своим, чему надлежит быть вскоре”. Цель апостола состоит не в показе того, что было во Христе до появления всех миров, а в раскрытии смысла тех великих событий, во время которых Бог стремился укрепить славу своего первенца, когда ввел его в этот мир. “И Он показал, послав оное через ангела Своего рабу Своему Иоанну”. Нет нужды говорить о том, что ангел упоминается в связи с откровениями Бога далеко не случайно. В евангелии мы читаем о вечной жизни в Сыне, которая даруется верующему через благодать Бога. Святой Дух в нем - единственный, кто мог осуществлять благодать и содействовать ее распределению соответственно планам Бога, а также направлять его любовь. Здесь же мы имеем дело с видениями - видениями о деяниях Бога, связанных с судом, и о поступках человека, ведущих его к суду из-за его все возрастающей порочности. Поэтому “Он показал, послав оное через ангела Своего рабу Своему Иоанну”. В этом заключается еще одно весьма характерное отличие Откровения от евангелия. В евангелии Иоанн волен говорить как тот, кто видел Господа и кто лично располагает доказательством всему, о чем бы ни сказал. Он крайне редко упоминает себя, и так упорен в этом, что появилось множество людей, сомневающихся в том, был ли он “учеником, возлюбленным Иисусом”. Это заключение, безусловно, ошибочно, и мы не вправе обвинять автора за то, что он пишет в такой манере. Это очень важное обстоятельство, особенно, если оно касается посланий, которые рассматривают группу христиан, семью или друга и стремятся к достижению одной цели: через Христа ввести детей Бога в непосредственное общение с ним. Боговдохновенный апостол, безусловно, тоже преследует эту цель, и многочисленные члены семьи Бога, а также рабы Господа занимают положенные им места и принимаются им самим. В то же время очевидно, что именно Он и есть Бог и Отец, научающий, утешающий и наставляющий своих слуг. В Откровении же мы встречаемся с посредничеством: Бог дает откровение через Христа, Иисус же передает его своему ангелу, или, вернее, с его помощью своему слуге Иоанну, а затем Иоанн посылает его другим рабам. Таким образом, мы видим цепь с многочисленными звеньями. Но почему именно так? Ведь это нечто такое, с чем мы раньше не сталкивались, особенно в Новом Завете. Почему Бог представляет свое слово сначала Иисусу, затем от него, через ангела, - слуге, а от него - остальным рабам? Почему здесь у нас нет непосредственного общения с ним, почему мы лишены того прямого обращения, которое всегда было характерно для него? Причина этого насколько серьезна, настолько и поучительна. Здесь, конечно же, угадывается связь с Ветхим Заветом, потому что в нем Бог никогда не обращается к своему народу прямо. Правда, в самом начале Он делал это, как, например, в случае с десятью заповедями, хотя впоследствии к ним все равно примешалось посредничество, причем весьма специфическое. Однако обычно Бог направлял в Израиль своих посланников - даже тогда, когда действовали пророки. Сначала к народу его именем мог обратиться каждый. Слово Бога к народу посылалось как к народу Бога. Но какая впечатляющая перемена произошла впоследствии! Настало время, когда послание уже не направлялось людям непосредственно. Оно передавалось избранному свидетелю, хотя, безусловно, предназначалось народу, но дано было, например, Даниилу; и так происходило всегда. Все это подготавливает нас к правильному пониманию значения заметного отличия Откровения от остальных книг Нового Завета. Когда сыны Израиля вероломно предали Бога, когда их отступничество стало явным для него (причем отступничество не только первой отколовшейся части - десяти колен Израиля, но даже и остальных двух), когда все застыло и эта неподвижность казалась вечной, когда не только Иуда, но даже и дом Давида, помазанного царя, последнего надежного связывающего звена между Богом и его народом, предал его, тогда, как мы обнаруживаем, Бог стал обращаться уже не к народу, а к одному избранному им верному слуге как к своему свидетелю. Это послужило верным знаком того, что в отношении непосредственности общения между Богом и его народом все кончено. Бог больше не мог признавать его своим. Не имеет ли это огромного значения для нашего времени и обстоятельств, окружающих нас? Я никоим образом не сомневаюсь в том, что Бог верен всегда даже в самые тяжкие минуты. Было бы крайне неверно предполагать, что Даниил и три его товарища, а возможно, и остальные не были так приятны Богу, как Давид. Разве в своей благодати Он не смотрел с глубоким удовлетворением на того слугу, который понимал его чувства, касавшиеся его народа, и не отвечал на них? В определенном смысле занимать положение Даниила посреди руин лучше, чем находиться на высоте и преуспевать в период, когда все выглядит прекрасно. Верность Даниила более убедительна тогда, когда она сохраняется в период всеобщего неверия, а не тогда, когда ее поддерживают в минуты благополучия. А щедрость благодати всегда пропорциональна степени трудности. Весьма важно понять, что кризис, касающийся собрания Бога здесь на земле наступил уже тогда. Иоанн занимает положение, сходное с положением Даниила: он становится объектом для передачи сообщений Господа Иисуса, который уже не носил на земле имя Господа. Тем не менее благодать Господа действенна, и хотя Он может воодушевлять и предупреждать, но обращается непосредственно к своему слуге Иоанну, а не к собранию; и даже призывы, предназначенные собранию (которые мы находим в главах 2 и 3), обращены не прямо к ним, а к их ангелам. Очевидно, что все остальное призвано к достижению этой же важной цели. Поэтому Иоанн, как сказано самим апостолом, “свидетельствовал слово Божие и свидетельство Иисуса Христа”. Однако здесь есть ограничения: эти слова не означают ни истину вообще, ни благовествование в частности, хотя мы не можем сомневаться, что Иоанн и проповедовал евангелие, и питал собрание Бога через проявления его истины; однако это не предмет рассмотрения Откровения и не тема наших рассуждений. Весь смысл сказанного апостолом ограничивается тем, “что он видел”. Это очень важно для того, чтобы правильно понять смысл данного отрывка и суть всей книги. Мы со спокойной душой можем вычеркнуть второй союз “и”, если уважаем авторитетные источники. В этом случае смысл будет заключатся в том, что Иоанн “свидетельствовал слово Божие и свидетельство Иисуса Христа”. Что же в таком случае означает “слово Божие”? Все ли это Слово Бога или только часть? Что именно подразумевается в связи с этим под “словом Божиим и свидетельством Иисуса Христа”? Ответ становится ясным из последнего придаточного предложения, если убрать союз “и”: это - явившиеся ему видения, которые он записал в своей книге, то есть все то, “что он видел”. Таким образом, дополнительно к тому, чем апостол располагал в своих обычных отношениях с христианами и в своем длительном пребывании в должности служителя Христа, он узнал новую сущность как слова, так и свидетельства. В соответствии с этим, апокалиптическими видениями может пренебречь только невежественное безверие, ведь они подобны евангелию или посланиям и названы здесь “словом Божиим и свидетельством Иисуса Христа”. Видения вводятся осторожно, причем в такой пророческой манере, которая в нравственном отношении была наиболее приемлема: они представляются Иоанну постепенно. Это в значительной степени усиливает впечатление. Кроме того, данный метод явно предназначен для действенного противостояния тенденции (которая, однако, чрезвычайно распространена) к рассмотрению Откровения как книги, ценность которой сомнительна, а источник не авторитетен. Но это не так! Откровение даруется Иоанну Иисусом как слово Бога и как его свидетельство. Известно, что очень и очень многие ученые осмеливались оскорблять эту книгу, и делали они это из-за своей неразумности, и мне думается, они заслуживают самых справедливых упреков за оскорбительность своих слов. И тем не менее Откровение - это “слово Божие и свидетельство Иисуса Христа”. Оно является таковым, даже если не заключает в себе непосредственных уроков для научения христианина, занимающего свое положение, а только имеет целью косвенно объявить участь тех, кто презирает Бога и творит свою волю перед лицом его откровений. Тем не менее это - “слово Божие и свидетельство Иисуса Христа”, хотя оно целиком состоит из видений.
Для того, чтобы верующие (как сейчас, так и в любое другое время) лучше поняли это, следует отметить, что мы располагаем и еще одним словом, которое добавлено к вышеупомянутому весьма примечательным образом, но находится вместе с тем вне торного пути Господа. Разве не напрашивается предположение о том, что оно призвано к достижению весьма важной цели: благодатному воодушевлению его слуг и предупреждению сомнений и предубежденности неверия? “Блажен читающий и слушающие слова пророчества сего и соблюдающие написанное в нем”.
Причина, которая указывается ниже, тоже должна быть оценена по достоинству, и следует это сделать не из-за того, что люди часто предполагают, что мы должны находиться в предопределенных обстоятельствах, и не из-за того, что христианин или собрание должны пройти через испытания, которые здесь описаны; исходя из этого здесь подразумевается не слово, а указывается совершенно другая причина. Другими словами, поскольку сама книга говорит о том, что собрание окажется на небесах, вознесясь над своими многочисленными бедами и наложенными на него судами, то причина, указанная во вступлении, имеет абсолютно святую сущность и соответствует тем, кто ходит верой, а не своим видением и кто свободен от всяческих соображений, “ибо время близко”. Это не означает, что упомянутое время на самом деле пришло и что мы должны пройти через все или почти все испытания; нет, но это “время близко”. Бог, следовательно, пишет для утешения, наставления и благословения всех нас во всем, в чем бы оно нам ни потребовалось. Он как должное принимает то, что мы заинтересованы во всем, что Он хочет сообщить нам, “ибо время близко”. Следовательно, ошибочно считать, что мы можем извлечь пользу только из того, в чем заинтересованы сами, и из того, что предполагает наше нахождение в описанных обстоятельствах.
Затем следует приветствие. Здесь все так же необычно, как в остальных частях книги, которую мы начали изучать: “Иоанн семи церквам, находящимся в Асии...” Ни в одной другой книге мы не найдем ничего подобного. Кое-где нам приходилось читать о святых. Обращение могло также адресоваться собранию или нескольким собраниям, находящимся в одном месте (см. Гал. 1). Здесь же, в отличие от всех прочих книг, имеет место обращение к определенному числу собраний, в частности таким явным и символическим образом он обращается к семи собраниям. Несомненно, что там, где налицо такое необычное обращение, подразумевается нечто, выходящее за привычные рамки. Здесь перед нами символ семи, используемый в пророческих писаниях. Однако он не относится только к пророчеству; сила его воздействия сохраняется везде, где бы он ни использовался. В типичном писании и пророчестве “семь”, как правило, служит знаком духовной полноты. Кто же, кроме лишенных знания умов, может усомниться в том, что Господь подразумевал нечто большее под теми семью собраниями Асии, к которым Он обращался? То, что послания были написаны для действительно существовавших собраний от Ефеса до Лаодикии, представляется бесспорным фактом, но я не могу усомниться в том, что они были избраны и что обращения к ним были облечены в такую форму для того, чтобы с ее помощью послания дошли до тех, кто имеет уши и слышит, и представили им законченный круг свидетельства Господа здесь на земле, свидетельства, которое оставалось бы верным, пока существует нечто, имеющее (если не полностью, то хотя бы от части) сущность собрания. Все может быть до нельзя разрушенным, все может стать непристойным и лживым (так оно и было в нескольких собраниях), но исповедание Христа все-таки продолжалось, хотя оно и касалось только его суда. После 4-ой главы речь о служении уже не идет, потому что описанное состояние больше не наблюдается. Господь прекратил общаться с нами подобным образом тогда, когда такая форма взаимоотношений перестала подходить для выражения ответственности человека. Словом, эта форма обращения приемлема только до тех пор, пока существует ответственность собрания здесь на земле.
Итак, апостол говорит: “Семи церквам, находящимся в Асии: благодать вам и мир от Того, Который есть и был и грядет [ здесь не сказано: “От Бога и Отца Господа нашего Иисуса Христа”; приветствие исходит от Бога в его сущности, от того вечно живущего, который “есть и был и грядет”, что, несомненно, связывает его настоящее существование с будущим, а также с прошлым], и от семи духов, находящихся перед престолом Его”. Здесь мы вновь видим описание Святого Духа, которое решительно отличается от того, с которым мы встречаемся в большей части Нового Завета. Можно провести параллель с 11-ой главой книги пророка Исаии, где мы находим семикратную силу Святого Духа в период управления в связи с личностью Мессии и его царством: “И почиет на нем Дух Господень”. Представляется, что эти слова взяты за основу и применены в соответствии с целями апокалиптического пророчества, только в гораздо более широком смысле. Это замечание, безусловно, окажется верным и для всех прочих случаев использования в Откровении цитат из Ветхого Завета. Ссылки на закон, псалмы и на пророков делаются постоянно, однако они не просто повторяются, как считают некоторые буквоеды. Если бы и мы считали так, как они, то лишили бы Откровение смысла, не поняли бы его и не извлекли бы для себя никакой пользы. Если кто-либо отождествляет Иерусалим Исаии с новым Иерусалимом Откровения или пытается объяснить Вавилон Откровения, опираясь на значение Вавилона Иеремии, то очевидно, что этот человек попросту упускает из виду то особое учение, которое дал нам Бог. Такие попытки являются на сегодняшний день главным источником путаницы в понимании Откровения. И в то же время если мы не начнем с ветхозаветных откровений, касающихся Вавилона или Иерусалима, или с учения, выработанного всеми пророками, то у нас не будет должной подготовки для правильной оценки и даже понимания Откровения в целом. Таким образом, полностью отрывать Новый Завет от Ветхого, равно как и видеть в Новом Завете только повторения Ветхого - это почти одинаковые ошибки. Между Заветами есть божественная связь, поскольку ум Духа заложил в них скрытую аналогию; Откровение представляет понятия Ветхого Завета в несравненно более широком диапазоне и раскрывает их сущность гораздо глубже. В Откровении рассматривается состояние, возникшее после того, как Святой Дух занял свое место в христианине и в собрании на земле, причем преимущественно после того, как пришел Сын, явивший Бога Отца, и совершил на земле дело искупления. Следовательно, для того, чтобы до конца понять смысл Откровения, необходимо принять во внимание божественный свет во всей его яркости, свет, исходящий от личности и дела Христа. Поэтому я полагаю, что “семь духов” относятся к Святому Духу, действующему в сферах управления. Семь духов - это полнота силы Святого Духа, как верховной власти, и значение духов зависит от контекста, в котором они употреблены. В 3-ей главе они относятся ко Христу, решающему вопросы собрания, в 5-ой главе они упоминаются в связи с его отношением к земле, но как бы они ни употреблялись, они всегда означают полноту Святого Духа в его управлении и силе, а не его единство в образовании собрания как одного тела. Об этом уже шла речь в посланиях апостола Павла, в которых место, надлежащее христианину как члену тела Христа, рассматривается особо (причем рассматривается только там). Следовательно, Бог представляется соответственно духу и сути Ветхого Завета и в то же время - применительно к теме Нового Завета; таким же образом представлен нам и Святой Дух. Так же обстоит дело и с нашим Господом Иисусом, в чем мы убедимся чуть позже. Здесь, разумеется, ничто так не бросается в глаза (особенно если мы помним, кто автор), как отсутствие таких взаимоотношений Бога со своими детьми, каких больше всего мы ожидаем. Чего нет в этой книге, так это откровения благодати. Иисус Христос представлен здесь как “свидетель верный”. Очевидно, что это говорит о том, каким Он был на земле. Иоанн развивает эту тему в манере, отличной от общепринятой. Мы можем проследить, как Он восходит на небеса, где Павел созерцает его прославленного; однако цель Иоанна - показать Христа с той стороны, с какой Он предстал здесь, на земле. Даже если Иоанн говорит о нем как об Агнце на небесах, то непременно указывает на то, что Он был отвергнутым мучеником на земле: “Который есть свидетель верный, первенец из мертвых и владыка царей земных”. Последнее проявилось тогда, когда Он сошел с небес на землю и стал первенцем из мертвых. Но о том, каков Он на небесах, не говорится ничего. Перед нами чрезвычайно осторожное исключение небесного положения Иисуса Христа из круга его взаимоотношений. Даже то, что соединяет его с христианином, - его ходатайство за этого христианина пред Богом - обойдено здесь молчанием, хотя я не сомневаюсь, что в 8-ой главе мы видим его как ангела - первосвященника по отношению к другим. Следовательно, Господь Иисус намеренно представлен здесь как человек, занимающий самое последнее место. Было объявлено, что Бог есть вечная сущность, Святой Дух - полнота управленческой силы, а Господь Иисус - тот, кто связан с землей, несмотря на то, что Он воскрес из мертвых, и этому его положению отводится последнее место, потому что Он рассматривается исключительно с земной точки зрения. Но при всем этом голос христианина был услышан сразу же, и этот факт еще более примечателен потому, что он представляет собой одну из немногих удивительных загадок, которые пересекают плавное течение повествования книги как в ее начале, так и в конце. С подобными случаями мы сталкивались и раньше, но все-таки они совсем не то, что мы можем получить, правильно поняв смысл видений. Христианин был услышан еще до того, как начались эти видения, равно как невеста была услышана после того, как они закончились. Здесь одного имени Иисуса достаточно для того, чтобы сердце встрепенулось и высказало сладостные, славящие слова, которые Он заслуживает. Можно не описывать его отношение к нам, но Он тот, которого мы любим, и поэтому “Ему, возлюбившему нас и омывшему нас от грехов наших кровию Своею и соделавшему нас царями и священниками Богу и Отцу Своему, слава и держава во веки веков”! И поскольку мы видим здесь излияние из сердца радости от упоминания Иисуса, то в следующем стихе нам представлено предупреждающее свидетельство, соответствующее духу книги, - чтобы не ослабла сила воздействия имени Иисуса на тех, кто не находился в непосредственной близости к нему: “Се, грядет с облаками, и узрит Его всякое око и те, которые пронзили Его; и возрыдают пред Ним все племена земные”. Все это не имеет ничего общего с его пребыванием на земле, когда Он умер за нас; но после того, как мы возрадовались и возблагодарили Иисуса, после песни хвалы, которая, я бы сказал, невольно вырвалась из нашей души при упоминании его имени, после этого весьма кстати следует свидетельство, обращенное к другим. Именно Христос грядет и несет с собой суд. Его увидит каждая душа - и если между ними будет какая-либо разница, то заключаться она будет в том, что самые величайшие муки претерпят те, кто пронзил его (то есть иудеи). “Ей, аминь. Я есмь Альфа и Омега, начало и конец, говорит Господь, Который есть и был и грядет, Вседержитель”. Тот, который есть начало и конец, охватывающий своим умом все, с чем бы Он ни имел дело, понимающий все, что только может относиться к человеку, - именно Он говорит здесь, вечно живой Бог. Он с самого начала подкрепляет данную книгу своим свидетельством. Далее Иоанн говорит о себе так, как того требует свидетельство, которое он призван представить: “Я, Иоанн, брат ваш и соучастник в скорби и в царствии и в терпении Иисуса Христа, был на острове, называемом Патмос, за слово Божие и за свидетельство Иисуса Христа”. Духовно обращенному уму должно быть ясно, как точно здесь все соответствует тому, что должно пройти впоследствии. Вся книга проникнута предположением о страданиях святых во время тяжких испытаний, причем в тот период, когда их духовный опыт сформировался благодаря их связи по царству Христа, а не по членству его тела - собрания, хотя страдания они терпели, безусловно, за слово Бога и за свидетельство Иисуса. Это подчеркнуто с особой силой для того, чтобы мы заметили эту особенность. Не то чтобы самому Иоанну не хватало ощущения полноты собрания или христианских взаимоотношений - нет, но здесь он выступает как представитель остальных людей, и нас в том числе. В то время как он располагал всем, что по праву принадлежит христианину, он обладал совершенно особыми связями другого характера - связями со святыми, которые последуют за нами в конце этого века. Таким образом, он предстает здесь не как один из участников обетования Бога, которое по благовествованию исполнится через Христа, но как тот, который во Христе разделяет его царствование и терпение. Это верно и в отношении всех нас. Однако данное положение Иоанна соответствует положению мучеников последних дней, а не тому состоянию, которое каким-то особым образом связывает его с христианами и собранием. Другими словами, место, занимаемое им, - это, безусловно, место христианина, но упор здесь делается на другое: на то, что связано с теми людьми, которые не могли находиться в таком же корпоративном положении, как мы. В то же время мы видим здесь чрезвычайно тщательно продуманное предупреждение, исключающее возможность предположения о том, что он не наслаждался всем своим существом пребыванием во Христе. Мне думается, что это одна из причин, по которой Богу угодно было представить в данной книге видения дня Господа. “Я был в духе в день воскресный”. Этот день особенный для христианина, потому что он отмечен рождением его явного благословения; он, безусловно, должен доставить его сердцу особую радость, не меньшую в тот первый воскресный день благодати и нового творения, чем в седьмой день от появления тварей и закона. В тот день Святой Дух наделил боговдохновенного автора Иоанна своей силой для того, чтобы он воспринял, а потом передал другим представленные ему видения. “И слышал позади себя громкий голос, как бы трубный”. Мне кажется весьма важным то, что голос был позади его. Главная цель всего пророчества состоит, казалось бы, в его выдвижении вперед. Однако перед тем, как Дух Бога мог бы надлежащим образом ввести его в мир видений будущего, Иоанн должен был бросить взгляд в прошлое. На него был ниспослан дух для того, чтобы исключить всякое влияние всего внешнего и чтобы ввести его в сферы, которые собирался открыть ему Бог. Но мы должны понять, во-первых, то, что это происходило в день Господа - первый день недели, и, во-вторых, то, что перед предъявлением ему прошлого он должен был обернуться на голос позади него и узнать, как Господь оценивал то, что носило его имя на земле. Пропустите последующие слова и начните читать с предложения: “То, что видишь, напиши в книгу и пошли церквам, находящимся в Асии”. Голос позади упомянут исключительно в связи с семью собраниями. Перед тем, как перейти к другой теме, этот же голос, как бы трубный, разговаривая с ним, сказал: “Взойди сюда”. Теперь уже и сомнений нет в этом голосе позади. Апостол идет вперед, чтобы заглянуть в будущее. Но для этого он должен иметь представление о прошлом, исходя из чего Господь объявит свой приговор тому, что носило имя христианства на земле. “То, что видишь, напиши в книгу и пошли церквам, находящимся в Асии: в Ефес, и в Смирну, и в Пергам, и в Фиатиру, и в Сардис, и в Филадельфию, и в Лаодикию. Я обратился, чтобы увидеть, чей голос, говоривший со мною; и обратившись, увидел семь золотых светильников”. Чуть позже мы узнаем, что они означают. Затем он увидел кого-то, подобного Сыну человека, “посреди семи светильников”, которые, как объясняется в книге, представляют собой семь собраний, рассматриваемых, однако (в соответствии с мнением Господа о них), как мерило божественной праведности. Вот почему они золотые. Этот принцип не только общий и неизменный, но это отличительная черта всех посланий Иоанна. Например, для христианина образцом является отнюдь не закон (как было с иудеями), но сам Христос; если это не так, то христианин очень много теряет. “Кто говорит, что пребывает в Нем, тот должен поступать так...” Как? как израильтянин? Отнюдь, христианин должен помнить, что он “должен поступать так, как Он [Христос] поступал”. Христианин не подчиняется закону - он пребывает в благодати. И это понятно, потому что хождение, к которому мы призваны, всегда соответствует тому месту, которое мы занимаем, и отношениям, которые мы имеем. Ничего не может быть проще. Если я слуга, то и вести себя должен, как слуга. Если я господин, то поведение, свойственное для слуги, для меня будет неприемлемым. Смешивание отношений является ошибкой, и от их недооценки мы многое теряем, а их отрицание ведет к гибели. Ибо любое положение, в котором мы находимся (неважно, какое оно и где оно), всегда предполагает благодатную силу Бога, которая является для нас источником силы и призвана поддерживать человека в хождении, соответствующем тем отношениям, которые было угодно установить с ним Богу. Мы не говорим сейчас о чем-либо светском. Жизнь во Христе, предполагающая наличие у человека духовно развитого ума, полностью освобождает его от мирской суеты. Это, наверное, уместное замечание, потому что христианин может сказать: “Поскольку я джентльмен, я должен поступать так, как положено джентльмену, а теперь, когда я обрел Христа,- еще лучше”. Но если вопрос касается Христа, то такие рассуждения никуда не годятся. Разве Он так поступает? А ведь мы должны ходить, как Он. Имея вышеупомянутые мысли, не опускаетесь ли вы просто-напросто до мирского уровня? Не пользуетесь ли вы своим земным положением для того, чтобы избежать того удела, к которому призывает вас Христос? Хорошо известно, с какой готовностью сердце может оттолкнуть то, что на самом деле является благословенностью свидетельства, которое Господь даровал нам. Разве здесь есть Христос? Следовательно, мы говорим о том, что уготовил нам Христос, а не о природе, ее желаниях и чувствах. Если у вас есть только то, что от природы, то вы не разумны; но если вы увидели Сына Бога и уверовали в него, если благодаря благодати вы живете так, как Он, причем истина жизни у вас такая же, как и у него, то как христианин вы примите только один образец для подражания - самого Христа. Именно в таком плане следует понимать значение семи золотых светильников. Все, как и полагается, было оценено с точки зрения разума Бога и в соответствии с тем местом, в которое Он поставил собрания. Согласие с ним как проявленным во Христе Богом - вот их правило. Поэтому они и предстали в образе золотых светильников. Но “посреди семи светильников” Иоанн увидел “подобного Сыну Человеческому, облеченного в подир”. Подир здесь не является символом деятельного служения. Вопреки мнению большинства, он не означает плотно облегающую рясу. Иоанн видит Сына человека, облеченного в длинное, до пят одеяние, “по персям опоясанного золотым поясом: глава Его и волосы белы, как белая волна, как снег; и очи Его, как пламень огненный; и ноги Его подобны халколивану, как раскаленные в печи, и голос Его, как шум вод многих. Он держал в деснице Своей семь звезд, и из уст Его выходил острый с обеих сторон меч; и лице Его, как солнце, сияющее в силе своей”. Необходимо отметить, что Христос здесь представлен как судья. О нем говорится как о Сыне человека, а это качество, как мы знаем, позволяет ему вершить всякий суд. Это же учение явствует и из евангелия по Иоанну (гл. 5). Наряду с этим есть и еще одна особенность, которая указывает на характер восприятия Иоанна и удивительно соответствует его авторскому стилю. Те черты, которые упоминаются им при описании Сына человека, на самом деле явно свойственны “Ветхому днями”. Даниил смотрит на “Ветхого днями” с одной точки зрения, а на Сына человека - совершенно с другой. Иоанн же видит Сына человека как того, который обладает свойствами “Ветхого днями”. Он человек, но этот человек, видимый там-то и так-то, является божественной личностью, самим вечным Богом. И сейчас я спрашиваю всех тех, чей ум свободен от предубежденности: “С чьим стилем гармонирует отождествление Христа с природой, согласно стилю автора той книги, которую мы сейчас читаем?” С точки зрения нравственности Он, безусловно, должен вершить суд, но Иоанн не теряет из виду его божественную славу даже тогда, когда речь идет о суде и о его царстве, установившемся в мире. При изучении того, что здесь сказано, обращает на себя внимание и другой факт. Проявляется троякая слава Христа: личная, относительная и, наконец, публичная. Однако здесь есть и нечто большее. “И когда я увидел Его, то пал к ногам Его, как мертвый. И Он положил на меня десницу Свою и сказал мне: не бойся; Я есмь Первый и Последний”. Только такие слова приемлемы для описания того, чья сущность божественна. Первый - это, разумеется, Бог; а если Он - первый, то, будучи Богом, является и последним. Все это Иисус говорит о себе, и, более того, Он добавляет: “И живый; и был мертв”. Эта фраза весьма впечатляюще выражает великий смысл. Он не просто умер - Он говорит сейчас не об этом, хотя факт его смерти отражается во всех книгах, причем весьма правдиво. Нет, Он говорит, что Он “был мертв”. Это означает его желание умереть, поскольку Он, безусловно, обладал тем, что было не свойственно его сущности и что казалось абсолютно не совместимым с только что описанной преславной личностью. Данный смысл передается особым подбором слов: Святой Дух тщательно сохраняет славу Христа даже в тех случаях, когда говорится о глубине его унижения. “...И был мертв, и се, жив во веки веков”. Слово “аминь” мы здесь пропустим - оно звучит неестественно и только искажает смысл. Я надеюсь этого достаточно, чтобы вы поняли, что это представляет собой достаточное и неизменное основание говорить об этой книге на основании древних и авторитетных источников. Существуют веские причины (чрезвычайно убедительные и уважительные) того, что время от времени в писаниях встречаются различные вставки, пропуски и видимые противоречия. Не думайте, что это некое произвольное новшество. Настоящие любители новшеств - это те, кто по ошибке или по собственной воле отошел от слов Духа, а произвольность всегда появляется там, где нет авторитетного источника. Там же, где авторитетность последнего очевидна, произвольности нет места. Следовательно, ошибка состоит не в том, что мы стремимся найти большую обоснованность в тексте, а в том, что идем на поводу у традиции и позволяем запутать себя в дебрях современных (и, безусловно, развращенных) толкований. Мы должны во всем подчиняться лучшим источникам. Ниже следуют такие слова нашего Господа: “И имею ключи ада и смерти”. Это не просто фраза, но здесь подразумевается истинный порядок: никто не попадает в ад до того, как умрет, при этом смерть имеет отношение к телу, а ад - к душе. “Итак напиши [и это, несомненно, истина], что ты видел, и что есть, и что будет после сего”. Из этих слов становится очевидным и понятным для каждого читателя, что книга Откровение явно разделена на три части. “Что ты видел” - это слава Христа, описанная в первой главе, которую мы уже рассмотрели. “Что есть” представляет собой длительное состояние, описанное в обращениях к семи собраниям. Это выражение весьма примечательно, потому что в нем вполне естественно подразумевается, что собрания должны существовать продолжительное время. Причина этого ясна. Вполне вероятно, что в тот период жизни Иоанна, когда писались послания, “что есть” особо не выделялось, но поскольку такое состояние продолжается с тех времен и по наши дни, то мы видим, какую огромную силу приобретает в связи с этим данная фраза. В то же время существует другой подход к выражению “и что есть”. Считается, что это также относится к тому, что уже отошло в прошлое. Я не сомневаюсь, что Бог это подразумевал и что перед нами - двоякое значение книги. У меня нет намерения детально рассматривать собрания как нечто навсегда ушедшее, а пророчество - как то, что возникло сразу же после этого; нет, я упомянул этот подход только потому, что считаю своим долгом назвать его наряду с первой точкой зрения, согласно которой то, “что будет после сего”, означает период, когда описанного состояния собрания уже не будет. Слова “что будет после сего”, передают истинный смысл выражения, употребленного в оригинале. Если бы было сказано “впоследствии”, то значение фразы стало бы размытым, выражение же “после сего” заключает в себе точный, ясный и буквальный смысл. “Тайна семи звезд, которые ты видел в деснице Моей, и семи золотых светильников есть сия: семь звезд суть ангелы семи церквей; а семь светильников, которые ты видел, суть семь церквей”. В каждом из посланий к собраниям Господь обращается к “ангелу”. Кто он и что он собой представляет? В обычной классификации званий, отраженной в Новом Завете, такое иерархическое звание, как ангел, никогда не встречается. Однако нет ничего удивительного в том, что мы видим его здесь - в книге, в которой много необычного. Определение “ангел” весьма уместно в такой пророческой книге, как Откровение. Означает ли оно привычный для нас образ ангела как существа? Я полагаю, что это не так: при описании собраний имеются в виду совсем другие ангелы. Услышав об ангеле огня во времена Откровения, мы сразу же понимаем, о чем речь; даже читая об ангеле Иисуса Христа как Господа, мы не столкнемся с непреодолимыми трудностями в понимании его значения. Однако ангел того или иного собрания - это нечто совершенно другое. Конечно, мы можем понять упомянутого здесь ангела как реальное существо, выполняющее роль средства общения Господа со своим слугой Иоанном, но было бы грубой ошибкой полагать, что его слуга Иоанн пишет послание Христа и обращает его к ангелу в буквальном смысле этого слова. В этом заключается трудность для тех, кто считает, что здесь имеются в виду ангелы-существа. Я же так не думаю. Мне представляется, что поскольку “ангел” употреблено здесь в значении “представитель” (независимо от того, существо это или нет), то в обращении к собраниям Господь воспользовался этой общей истиной. Здесь имеется в виду ангел, функция которого заключается в представительстве (человеческом или нет); он является идеальным представителем каждого собрания. Известно, что в определенных случаях представительство имеет место и в буквальном смысле: например, когда Иоанн креститель посылал своих учеников, имело место представительство людьми его сознания. Ученики ходили и передавали другим людям мысли того, за кем они следовали. Однако это приобретает совершенно другую форму, когда вопрос касается собраний, которые, как мы знаем, вообще не посылали никаких посланников. Следовательно, рассмотрев абсолютную сущность ангела собрания, что мы можем сказать о значении этого слова? Мне думается, следующее: Господь не имел в виду, что ангел - это непременно пресвитер или непременно учитель; Он подразумевал того, кто мог бы быть одним из вышеназванных или объединял бы в своем лице обоих: того, кто в его данных стал бы истинным представителем собрания и нес особую ответственность за его состояние. Кем бы ни был этот представитель (один или вместе с другими, себе подобными), именно он подразумевался под ангелом.

### Откровение 2

“Ангелу Ефесской церкви напиши: так говорит Держащий семь звезд в деснице Своей, Ходящий посреди семи золотых светильников”(гл. 2,1). Очевидно, что теперь мы оказались в сферах весьма обширных. Описание носит здесь общий характер. В первом послании - к ангелу ефесского собрания - состояние христианского свидетельства представлено в чрезвычайно общей форме. Оно, как я полагаю, описывается начиная с дней апостола Иоанна. Соответственно этому, Господь представляет себя с такой же широтой: “Держащий семь звезд в деснице Своей”. Таково его положение - положение и пастыря, и священника; в этом проявляется его отношение к ангелам, то есть к тем, кто представлял собрания его оку, равно как и его - собраниям. Звезда - это то, что действовало от имени собрания. Очевидно, что она - сосуд для света Господа для поддержания состояния святых Бога. Если свет недостаточно ярок, если к нему примешалось зло, то это скажется и на состоянии собрания. Если же он ослепительно сияет, то собрание в нравственном отношении возвысится. Я считаю, что именно это имеется здесь в виду. Тогда в том, кто держит все собрание в своей деснице и ходит среди семи золотых светильников, мы видим Христа, который не просто крепко держит этих идеальных представителей, но и проявляет живой интерес к самим этим собраниям. Словом, это Христос в самом широком и общем понимании его священства и пастырства, рассматриваемый, разумеется, в соответствии с идеей книги. Описание состояния ефесского собрания носит такой же общий характересть: “Знаю дела твои, и труд твой, и терпение твое, и то, что ты не можешь сносить развратных, и испытал тех, которые называют себя апостолами, а они не таковы, и нашел, что они лжецы”. Там процветало неверие, питаемое нечестивостью, которую сатана старался насадить всеми силами. Апостолы уходили со сцены - никого из них не осталось, кроме Иоанна. Я, разумеется, не настаиваю на этом, однако вполне естественно предполагать, что когда апостолы уходили и присоединялись к Господу, сатана прилагал все усилия, чтобы чем-либо заполнить освободившиеся места и завоевать право на преемственность, которой он страстно желал. Собрание в Ефесе испытывало этих лжеапостолов, в частности их проверял ангел, который в значительной мере помог членам этого собрания через благодать Господа. Звезда, как нам здесь говорится, пока действовала в собрании во благо. После испытания они обнаружили недостаток в тех, кто назывался апостолами. Однако здесь есть и нечто большее. Твердость веры и преданность все еще оставались в Ефесе характерными чертами. “Ты много переносил и имеешь терпение, и для имени Моего трудился и не изнемогал. Но имею против тебя то, что ты оставил первую любовь твою”. Такова причина недовольства ими со стороны Господа. Очевидно, что то был первый шаг на пути к отступничеству и самый главный признак начала падения. Все, что наносит ущерб и в конце концов мертвит, всегда находится внутри, а не снаружи. Напрасно сатана пытается уничтожить тех, кто, опираясь на любовь Христа, почитает его как предмет своей любви и считает ориентиром в мирской и духовной жизни. Разве не так обстояли дела, например, в послании Ефесянам? Разве не оставили они свою первую любовь? Сейчас же все было не так, как тогда. Они допустили ошибку. Они расслабились, однако на их поступках это не отразилось. Мы знаем, что свои дела верующие продолжали вести с усердием и прилежанием. Были и дела, и труд, и терпение. Но куда девалась работа веры? труд любви? терпение надежды? То, что вызвало великие последствия, перестало быть действенным, да и не могло уже быть таковым. Последствия оставались, источник иссяк. Их первая любовь остыла. Для них все было бы кончено, если бы они, конечно, не осудили себя и если бы Христос силой Святого Духа не занял вновь своего места. “Итак вспомни, откуда ты ниспал, и покайся, и твори прежние дела; а если не так, скоро приду к тебе, и сдвину светильник твой с места его, если не покаешься”. Любое описание, будь то представление Христа, состояние собрания, обвинение в грехе, предложение какого-либо средства, угроза суда или послание обетования, - любое описание носит чрезвычайно общий характер. Так твердо придерживается Бог величайшей, исполненной общего смысла темы в послании к ангелу собрания в Ефесе. “Впрочем то в тебе хорошо, что ты ненавидишь дела Николаитов, которые и Я ненавижу. Имеющий ухо да слышит, что Дух говорит церквам: побеждающему дам вкушать от древа жизни, которое посреди рая Божия”. Здесь снова налицо всеохватность. Возможно ли что-либо более всеобъемлющее от древа жизни, которое посреди рая Бога? В обращении к ангелу смирнского собрания мы видим совершенно другое состояние. Оно уже носит довольно специфический характер в отличие от той обобщенности, которую мы только что видели. После того, как люди запятнали чистоту имени апостола и, что самое главное, потеряли свою первую любовь, Господу было угодно послать им скорби. Он сделал так, что на долю его народа выпали всяческие испытания, позволив сатане проявить свою силу и использовать злобу языческих гонителей. Это и явилось поводом к написанию обращения к ангелу смирнского собрания. “И ангелу Смирнской церкви напиши: так говорит Первый и Последний, Который был мертв, и се, жив: знаю твои дела, и скорбь, и нищету (впрочем ты богат), и злословие от тех, которые говорят о себе, что они Иудеи, а они не таковы, но сборище сатанинское”. Заметьте, что здесь уже не говорится об испытании лжепророков. Появляется новое зло. Пока на земле жили истинные апостолы, сатана никак не мог добиться того, чтобы в собрании Бога признали иудаизм. Совет в Иерусалиме решительно освободил язычников от ига закона. А апостол Павел показал, что если бы закон, введенный либо для оправдания, либо для принятия его как жизненного правила, был навязан христианину, то это стало бы равносильно уничтожению Христа и лишению благодати. Что касается оправдания, то вышеуказанный результат очевиден; по отношению же к жизненному правилу он несколько завуалирован, хотя в действительности следование закону как правилу является самым что ни на есть отрицанием евангелия. Если для христианина правило жизни - Христос, а для иудея правило смерти - закон, то из этого следует, что замена одного другим ведет христианина к отступничеству. На раннем этапе истории отцы подверглись иудейскому влиянию, и с тех пор эта закваска все еще продолжала действовать. Следовательно, занимать положение иудея - значит, быть одним из тех, “которые говорят о себе, что они Иудеи, а они не таковы, но сборище сатанинское”. Господь рассматривает здесь именно таких людей, творящих зло (к которому пришли все ярые сторонники дел) и образующих отдельную группу. Мы видим не только попытки сатаны ввести иудаизм, но и, как Он говорит, “злословие [поношение, клевету] от тех, которые говорят о себе, что они Иудеи, а они таковы, но сборище сатанинское”. Они были сплочены, поэтому их можно назвать сборищем. Их сплоченность - простая тенденция к объединению, свойственная отдельным личностям. Она существовала всегда, но здесь мы видим нечто большее. Перед нами сформировавшаяся и хорошо известная группа с величайшими притязаниями. Она образовалась для того, чтобы в своей сомнительной праведности и святости возвыситься над остальными - над теми, кого они объявили вне закона, потому что те пребывали в истинной благодати Бога. Но они, сами не ведая того, были развратниками и разрушителями христианства. Обманутые сатаной, они выполняли роль послушных орудий в его руках, при этом они сами безбожно обманывали других, потому что их честность и искренность исходили от плоти. Представляется, что рассматриваемая здесь группа шла за партией тех, кого обычно называют “отцами церкви”. На них лежит ужасное, позорное пятно: попытка внедрить иудаизм в собрание Бога. Они стремились к этому на протяжение многих веков, и именно за это Господь Иисус Христос заклеймил позором их организацию как систему. Оскорбляя его, они полностью противопоставили себя благодати. Сущность их ясна. Они вырвали христианина из сферы его небесных связей и навязали ему отношения, свойственные лжеиудею. И, что еще более важно здесь, они утратили истину подлинной жизни, дарованной нам во Христе. Таким образом, будь то развращение душ или создание по земному образцу сект из тех, кто, согласно Павлу, обладал небесной сущностью, будь то их отрыв от жизни во Христе и от хождения, свойственного ему, или навязывание им иудейских заветов - все это, боюсь, числится в послужном списке отцов и является, как это ни печально, их отличительными чертами как класса, о котором говорит здесь Господь. Когда человек жил по иудейскому образу и подобию, то красота и назначение собрания Бога в основном были разрушены. Однако интересно то, что следования и обряды определились как система как раз к тому времени. Это чрезвычайно важный факт, о котором не говорится в богодухновенном послании, но подтверждение которого можно найти среди доникейских отцов. Мне кажется, что Господь заметил последствия такого образа жизни, и Бог использовал тех, кто оставался верен ему во времена гонений со стороны язычников. Уже тогда сатана начал действовать, стремясь образовать свое сборище из “тех, которые говорят о себе, что они Иудеи, а они не таковы”. Христос же сказал, обращаясь к терпящим страдания: “Не бойся ничего, что тебе надобно будет претерпеть. Вот, диавол будет ввергать из среды вас в темницу, чтобы искусить вас, и будете иметь скорбь дней десять”. Испытание налагалось на них не навеки; Господь определил условия их спасения: “Будь верен до смерти, и дам тебе венец жизни”. “Побеждающий не потерпит вреда от второй жизни”. Сначала они будут страдать, но потом уже ничто не может причинить им вреда. Таков принцип веры в Бога. Претерпев много скорбей, мы должны войти в царство.
Послание “ангелу Пергамской церкви” существенно отличается от предыдущих. Оно тоже носит специфический характер. “Так говорит Имеющий острый с обеих сторон меч: знаю твои дела, и что ты живешь там [это очень важно - где и как мы живем], где престол сатаны”. Как же это получилось? Было бы понятно, если бы они пытались вырваться из сфер его влияния, но то, что они спокойно жили в этих сферах, вызывает особый интерес. Может быть им нравилось находиться рядом с престолом и жить там, пусть даже это престол сатаны? Может быть они любили блеск и тени человеческой власти? И все-таки то, что есть благо, всегда принадлежит Господу. “...И что содержишь имя Мое, и не отрекся от веры Моей”. Примечательно, что даже после великих гонений, когда христианство, вернее, когда большинство христиан было принуждено принять покровительство мира, - даже тогда сохранялась истинная верность Богу, которая придавала людям огромные силы, исключавшие возможность их отречения от Христа и его божественной сущности. Под предводительством того же самого Константина, которому довелось сыграть роль средства защиты христианства миром, было проведено и выиграно сражение с арийским недругом. Именно его властью и именно по его призыву в Никее собрался тот знаменитый совет, который официально утвердил троичный символ веры. Я, разумеется, не хочу сказать, что в такой защите не нуждались христиане, но подчеркиваю, что христианству она не требовалась. Таким образом, символ веры, который обычно называют никейским и в основе которого лежало утверждение о божественной единосущности Христа, был провозглашен уже тогда. И у меня не могла не зародиться мысль о том, что на состояние дел того времени делается ссылка и здесь: “И что содержишь имя Мое, и не отрекся от веры Моей даже в те дни, в которые у вас, где живет сатана, умерщвлен верный свидетель Мой Антипа”. Какой глубокий смысл имеет это сочетание, заключающееся в тесной близости между престолом сатаны, лишенным милости Бога, и самой этой милостью, которая вопреки всему поддерживает основополагающую веру в личную славу Христа! “Но имею немного против тебя, потому что есть у тебя там держащиеся учения Валаама”. А там, где есть учение Валаама, сразу же зарождается клерикализм. Власть мира установила земные ценности - священство превратилось в клир, в более или менее прибыльную профессию. Создателями этой системы явились “держащиеся учения Валаама”. Их деятельность, разумеется, сопровождалась заключением с миром всякого рода компромиссов. Неверно используя Писание, духовенство одобряло всевозможные торговые сделки с греховным миром, и он, как уже сказано, “научил Валака ввести в соблазн сынов Израилевых, чтобы они ели идоложертвенное и любодействовали”. Я не сомневаюсь, что в этих словах символически выражено все вышесказанное. Однако тому, чья совесть еще жива, подспудный смысл этого ясен. И неудивительно, что там, где существует такое зло, там, где исчезло то, что удерживает собрание от греха как непорочную деву, обрученную со Христом, - неудивительно, что там подобные прегрешения понимаются неверно. В собрание внедрился мир, он все еще остается в нем, и - увы! - его влияние даже покрывается теми, кто своим профессиональным статусом обязан этому ужасному и развращающему влиянию. Его поддерживает тот же дух неверия, который позволил рже разъедать собрание, который и сейчас, как и тогда, отрицает истинное назначение обоюдоострого меча. Христиане были ослеплены мирской силой и славой, которые в то время, безусловно, выдвигались как средства защиты не только их самих, но и всей христианской веры. Однако при этом они роковым образом скомпрометировали Христа тем, что соединили его с миром, после чего они вернулись к миру и полностью отдались ему. Однако через благодать собрание будет отнято от него для того, чтобы соединиться с Христом во славе. “Так и у тебя есть держащиеся учения Николаитов, которое Я ненавижу”. Ангелу ефесского собрания упоминались “дела Николаитов”, однако сейчас их нечестие (которое можно, наверное, определить как антиноминализм) превратилось в учение. “Покайся; а если не так, скоро приду к тебе и сражусь с ними мечом уст Моих”. Как видим, Господь уже не борется в защиту своего народа и не использует ненависть и гонения врага для того, чтобы обрезать ветви или вырвать корни зла, расцветшего махровым цветом. Такой метод мы только что рассмотрели. Ныне же пробил час более тяжкого испытания. Ибо - увы! - состояние тех, кто носил его имя, стало таким, что Он был просто вынужден обращаться с ними жестоко. “Имеющий ухо (слышать) да слышит, что Дух говорит церквам: побеждающему дам вкушать сокровенную манну”. В условиях, когда собрание искало земной славы, сокровенная манна была поддержкой для веры. Пусть хотя бы отдельные люди остаются верными Господу Иисусу, даже если это не ценит никто из окружающих. Я не сомневаюсь, что некоторые святые оставались преданными его имени, несмотря на то, что в то время они еще не занимали положения остатка, и вопреки тому, что вопрос об их отмежевании от общественных организаций еще не стоял. Силы веры, возможно, и не хватило бы на то, чтобы отойти от этих организаций, но в любом случае верность Христу имела место; и там, где это было, “побеждающему дам вкушать сокровенную манну, и дам ему белый камень и на камне написанное новое имя, которого никто не знает, кроме того, кто получает”. Истинно верующему сердцу достаточно лишь ободрения, которое сладостнее всех побед, одержанных над вселенной, вместе взятых.
Затем следует послание к последнему из этих четырех собраний: “И ангелу Фиатирской церкви напиши [ я ни минуты не сомневаюсь, что в этом послании с помощью событий, происходящих в данный период, сделан (насколько это возможно) набросок картины, отражающей события средних веков]: так говорит Сын Божий, у Которого очи, как пламень огненный, и ноги подобны халколивану [теперь Христос появляется не только как всевидящая сила нравственного суда, но и как судья, готовый бороться со злом, - “ноги подобны халколивану”]: знаю твои дела и любовь, и служение, и веру, и терпение твое, и то, что последние дела твои больше первых”. Период средневековья отличался чрезвычайной преданностью, несмотря на тьму и невежество, преобладавшие в области учения. Но те, кто любил Господа, выражали свою любовь тогда не столько знанием его путей, сколько беспощадным и привычным для него самоотрицанием. Я сейчас говорю не о том, что было сделано из-за предрассудков как по отношению к Марии, так и по отношению к собранию, когда и то и другое было сделано своего рода bona Dea, а о последствиях бесхитростного взгляда на Христа. “Но имею немного против тебя, потому что ты попускаешь жене Иезавели”. Это новое проявление зла. Теперь это уже не просто клерикализм и не только приверженность учению Валаама, это признание положения дел, которое обычно представляется через образ женщины. Проанализируйте использование образа женщины с точки зрения символики, и вы убедитесь, что именно его и необходимо было использовать: мужчина - это тот, кто идет вперед, а женщина - это то, что получено в результате его деятельности. Следовательно, Иезавель сейчас и представляет собой такой символ, равно как раньше таким символом являлся Валаам. Духовенство развернуло бурную деятельность по заключению самых низменных компромиссов с миром и продало честь Христа за серебро и золото, за удобства и почести. Чуть позже во всем этом мы увидим Иезавель. Таково было состояние в период средневековья, терпимое там, где упоминалось имя Господа. Далее сказано: “Ты попускаешь жене Иезавели, называющей себя пророчицею”. Это не что иное, как одно из притязаний так называемой церкви, заключающееся в уверенности в собственной неизменной непогрешимости и в утверждении себя как своего рода богодухновенного авторитета, могущего основывать учения и именем Бога управлять всем и вся. Разве не именно так поступает католицизм? А если так, то не напоминает ли он Иезавель, называющую себя пророчицей, чтобы “учить и вводить в заблуждение рабов Моих, любодействовать и есть идоложертвенное”? Все это, несомненно, явилось последствием того, что произошло ранее, причем плоды зла достигли своей зрелости. “Я дал ей время покаяться в любодеянии ее, но она не покаялась. Вот, Я повергаю ее на одр и любодействующих с нею в великую скорбь, если не покаются в делах своих. И детей ее поражу смертью”. Иезавель, конечно же, была матерью - святой матерью, как утверждают обманщики и обманутые. Но что сказал Господь? Что сказали те, кто предпочел “скорбь великую” прелюбодейству с ней? Мы знаем, что чудовищное, развращающее соединение церкви с миром стало вполне устоявшейся организацией. Это уже не было ошибкой, черной тучей проходившей мимо. Это превратилось в систему, занимающую самое высокое положение в мире, в царицу, претендующую на высочайшую духовную власть, в так называемую пророчицу, которая прочно обосновалась в христианстве, принося самое разнообразное потомство нечестия - “детей ее”. Но Бог, очи которого как “пламень огненный”, сказал: “И детей ее поражу смертью, и уразумеют все церкви, что Я есмь испытующий сердца и внутренности; и воздам каждому из вас по делам вашим”.
“Вам же и [явно следует опустить союз “и”] прочим, находящимся [лучше перевести “оставшимся”] в Фиатире...” Здесь ясно виден остаток. Так мы и должны читать текст и переводить его. Современный перевод текста, вызывающий новые версии толкования, сильно искажает истинный смысл написанного. Именно к “прочим, оставшимся в Фиатире, которые не держат сего учения”, и обращается Господь. Давайте еще немного поразмышляем над этими словами. Здесь мы впервые встречаемся с формальным признанием святых, не включенных в церковь в ее мирском состоянии и все же не выделенных так явно, как это было сделано позднее. Но в духовном смысле они представляли собой свидетельствовавшую группу людей, стоявшую отдельно от той группы, которая претендовала на высочайшее положение, а на самом деле с головой погрязла в общении с Иезавелью, которую человек называл “нашей матерью, святой католической церковью”, а Господь осудил и заклеймил позором: “Вам же прочим, оставшимся в Фиатире, которые не держат сего учения и которые не знают так называемых глубин сатанинских, сказываю, что не наложу на вас иного бремени”. С такой необычайной нежностью Господь говорит о тех, кто был верен его имени. Он не ждал от них великих свершений. Я ничуть не сомневаюсь, что здесь имеются в виду те, кого обычно называют вальденсами и альбигенсами, и прочие, имевшие ту же сущность. Они веровали искренне и горячо, но если измерить их знания веским и достоверным свидетельством, которое впоследствии представил Господь (и мы увидим это в следующей главе), то окажется, что свет их знания был недостаточно ярок. В конце главы Господь дает обещание, которое Он выполнит при одном условии: “Кто побеждает и соблюдает дела Мои до конца, тому дам власть над язычниками”. Нечестивая Иезавель не только преследовала истинных святых Господа, но и стремилась к владычеству над вселенной: к господству над душами всего мира. Господь увещевает их не иметь с ней ничего общего, и тогда, т.е. после того, как Он обретет истинную власть, Он даст ее и им. Если они согласны претерпеть ради Христа великие скорби, которые должны выпасть на их долю, то они должны оставаться смиренными. “Кто побеждает и соблюдает дела Мои до конца, тому дам власть над язычниками, и будет пасти их жезлом железным; как сосуды глиняные, они сокрушатся, как и Я получил власть от Отца Моего”. Верные разделят власть с Христом по его пришествии и будут общаться с ним в его царстве. Но даже этого недостаточно для благодати. “И дам ему звезду утреннюю”. Звезда - это связь с Христом не только через его царство на земле, но и через то, что принадлежит ему вне мира. Небесное упование на то, чтобы быть рядом с Христом, неразрывно связано с упованием на участие в его царствовании. И здесь можно заметить нечто, значительно отличающееся от предыдущего. Призыв к имеющему ухо следует за обетованием, вместо того чтобы предшествовать ему. Причина заключается в следующем. К тому времени сформировался остаток. Он существенно отличался от церкви того времени, занимавшей мирское положение. Поэтому Господь и ставит обетование на первое место, ибо теперь, как стало очевидным, уже нет смысла ожидать принятия этого обетования церковью в целом. Призыв обращен к побеждающему, в связи с чем он и ставится впереди призыва к слушающему. В предыдущих трех обращениях к собраниям данный призыв стоит на первом месте, потому что Господь все еще говорит с обобщенным сознанием собранию. Теперь эта форма общения оставлена. Есть только остаток, который побеждает врагов, и обетование, данное ему. Господь просто отмечает все это в своем призыве. Что до остальных, то для них все кончено.

### Откровение 3

Исходя из выше сказанного, разделение следующей (третьей) главы представляется весьма целесообразным. Обращения к последним трем собраниям разительно отличаются от посланий к первым четырем. Основанием для такого мнения служит то, что в обращении к “ангелу Сардийской церкви” указывается на привнесение Господом нового состояния и на начало его развития. Прежняя экклесиастическая, или католическая стадия разложения собрания завершилась в Фиатире, характерной чертой которой является то, что она ознаменовала конец мирского состояния собрания и начало того состояния, которое сохранится до пришествия Господа. Я не сомневаюсь, что в образе Фиатиры мистическим образом представлен римский католицизм. По крайней мере, едва ли можно отрицать то, что его олицетворяет Иезавель. Остаток же состоит из тех, которые, не будучи протестантами, образовали свидетельствующую группу, которая (несмотря на то, что протестантизм еще не сформировался) стояла отдельно от папства. Однако в начале третьей главы представлено состояние, проникнутое духом протестантства. Таким образом, мы рассмотрели общее состояние собрания, опускающегося все ниже и ниже, ранние гонения со стороны язычников, власть мира, опекающего церковь, и, наконец, римский католицизм, который (как видно из ссылки на пришествие Христа), по всей вероятности, продержится до конца века. “И ангелу Сардийской церкви напиши: так говорит Имеющий семь духов Божиих и семь звезд...” Здесь сразу вспоминается представление Господа ефесскому собранию. При описании общего мирского состояния собраний Ефес следовал первым. Сардис же положил начало новому состоянию, которое может и не быть связанным со священством, ибо Господь действует через представление свидетельств, а не через проявление власти. Поэтому сказано, что Он ходит среди семи светильников: ведь это носит сугубо характер власти. Он имеет семь духов Бога. Он - Бог. Вся сила, вся несокрушимая мощь сосредоточены в его руках, и семь звезд - это те средства, с помощью которых Он воздействует на собрание. “Знаю твои дела; ты носишь имя, будто жив, но ты мертв”. Таков протестантизм. “Бодрствуй и утверждай прочее близкое к смерти; ибо Я не нахожу, чтобы дела твои были совершенны пред Богом Моим”. Вину протестантов усугубляет то, что они располагали более веским свидетельством Бога по сравнению с теми, кто погряз в обыкновенном священническом формализме средних веков. Слово Бога не доходило тогда до сознания людей, потому что оно и клир абсолютно несовместимы. Результатом действия клерикальных принципов всегда являлись (и будут являться) подмена власти Господа властью (в той или иной мере) человека, ослабление силы непосредственного воздействия Духа на сознание с помощью Слова Бога и затруднение доведения последнего до совести людей. Я вовсе не имею в виду отдельных духовных лиц и говорю о клерикализме во всех его проявлениях - будь то католицизм или любое другое вероисповедание (национальное или сектантское). Однако протестант придерживается совершенно других принципов. Конечно, люди могут нарушать принципы и делают это довольно часто. И все же одной из основных целей, к которой стремились сторонники Реформации (несмотря на все ее издержки, осуществление этой цели стало завоеванием протестантизма), заключалась в том, чтобы человек с открытой, честной и чистой душой обратился к Библии. Слово Бога должно было говорить с совестью человека. Я не имею в виду оправдание верой, потому что даже Лютер, как мне думается, так и не постиг истину Слова до конца. И если католики были жестоко обмануты, то протестанты до сегодняшнего дня не понимают смысла оправдания. Они обладают истиной лишь частично, и это не помогает им освободить свои души от бремени или привнести в них свободу, мир и силу Духа. Даже у Лютера никогда не было мира в душе, который соответствовал бы тому устойчивому состоянию, в котором он пребывал. Многие из нас знают, с какими проблемами он сталкивался, причем не только в начале своего пути, но и в конце. Я не имею в виду конфликты с церковью, я говорю о противоречиях, раздиравших его душу. Нет нужды цитировать его обширные сочинения, которые доказали бы, как жестоко его терзали внутренние противоречия неверия. Из его трудов видно, как далек он был от спокойного наслаждения миром благовествования, однако ошибочно полагать, что это объясняется не отсутствием четкого представления о благодати, а какими-либо другими причинами. Человека в таком состоянии может тревожить все - особенно если он не может чувствовать себя спокойным и не спросив о чем-либо Господа (независимо от того, насколько он талантлив и почитаем). Я убежден, что Лютер - это тот человек, у которого есть чему поучиться, чье мужество, верность, самоотверженность и стойкость можно взять за образец для подражания. И в то же время нельзя отмахнуться от того, что, несмотря на всю свою энергию в беззаветном служении Богу, он был весьма и весьма далек от понимания и собрания, и благовествования. И все же, несмотря на все свои недостатки, протестантизм отстоял открытую Библию - как для детей Бога, так и для человека. Однако впоследствии это же и ухудшило состояние, к которому пришел протестантизм, потому что, несмотря на то, что все люди читали Библию, вряд ли у кого-либо возникла мысль о построении на ее основе всей своей жизни и о подчинении ей своих поступков. Ничто так широко не распространено среди протестантов, как мнение о том, что какое-либо событие или явление можно считать абсолютно истинным, потому что о них сказано в Слове Бога, и при этом не иметь ни малейшего намерения брать его за руководство к действию. Может ли это не вызвать самых серьезных опасений? Сторонники католицизма в большинстве своем слишком невежественны, чтобы знать, что сказано в Библии, а что - нет. О Писании они имеют довольно смутное представление, за исключением тех его мест, из-за которых они ведут с протестантами спор, набивший всем оскомину. Скажите им, что то-то и то-то можно найти в Библии, и вы увидите, как они изумятся. Возможно, они не знают ее как нечто цельное потому, что никогда ее не читали, а если и читали (в чем я очень сомневаюсь), то только под давлением и присмотром священника - своего духовника. Протестант же изучает Библию, движимый собственным желанием, что является истинным и бесценным благом. Однако именно по этой причине протестант несет нелегкую ответственность. “Я не нахожу, чтобы дела твои были совершенны пред Богом Моим. Вспомни, что ты принял и слышал, и храни и покайся. Если же не будешь бодрствовать, то Я найду на тебя, как тать”. Это явный намек на то, как Господь придет в мир. Если мы зададимся целью выделить в протестантизме какую-либо одну главную черту, то ею, пожалуй, окажется то, что его сторонники, пытаясь избавить себя от власти священника или церкви, всегда отвергали мир. В этом вопросе они путаются и сейчас. Их ни в малейшей степени не волновало то, что имело какое-то, пусть самое отдаленное, отношение к миру. Я говорю это вовсе не потому, что не вполне симпатизирую им, и не потому, что я хоть сколько-нибудь сомневаюсь в том, что отвергать признание Бога миром - грех. Невозможно предположить, что, например, в основе беззастенчивой поглощенности земными интересами, которую можно видеть в переплетении сектантства с папизмом и язычеством, лежат чистые, святые и бескорыстные побуждения. Бездуховность, скорее всего, можно отнести на счет духа неверия, который разъедает сердце и убивает даже идолопоклонство. Безбожники, безусловно, надеются отстоять свои позиции, равно как и поклоняющиеся идолам стремятся к этому. На самом же деле дьявол занес свою руку над ними обоими, и после того, как он их уничтожит, явится в свой день Господь, чтобы свершить суд над всеми противниками. Поэтому Господь и предупреждает ангела сардийского собрания о том, что если тот не будет бодрствовать, то Он придет, как вор, и ангел не узнает, в который час Христос найдет на него. Совсем не так говорится о его пришествии за святыми. Они ждут его, и их ожидание исключает предположение о том, что Он придет неожиданно, как вор ночью. Может ли его приход быть неожиданным для тех, кто готов к нему? Его пришествие - радость для них, они ждут его с большим нетерпением, чем страж рассвета. Образ вора приемлем только по отношению к миру и человеку, живущему мирскими интересами. Таким образом, тщательно подобранные здесь слова позволяют предположить, что собрание в Сардисе перестало ждать Господа как своего возлюбленного. Все говорит о том, что они пребывают в великом и, безусловно, вполне оправданном страхе пред ним как перед судьей. Они незаметно для себя вошли в мир и стали разделять его страхи и тревоги. Они потеряли ощущение покоя Христа, некогда дарованное им. Они не радуются его пришествию в совершенной любви, цель которого - взять с собой тех, кого Он любит. Но о неожиданности его прихода, как вора, не было бы и речи, если бы они наслаждались прекрасной надеждой на то, что Он, согласно его Слову, скоро явится. Побеждающий будет облечен в белые одеяния, потому что в Сардисе оставалось несколько человек, не осквернивших своих одежд. Они будут ходить с ним в белых одеждах, ибо они достойны этого. В этом всегда заключался великий смысл. Где-то есть прекрасные души, и нашей святой обязанностью является оказание им посильной помощи в познании благодати - не для того, конечно, чтобы облегчить свое пребывание там или те действия, которые они совершают, а просто из такой же бескорыстной любви к ним, какую испытывает к ним Господь. “Побеждающий облечется в белые одежды; и не изглажу имени его из книги жизни, и исповедаю имя его пред Отцем Моим и пред ангелами Его”.
Далее следует Филадельфия. “И ангелу Филадельфийской церкви напиши: так говорит Святый, Истинный, имеющий ключ Давидов, Который отворяет - и никто не затворит”. Каждое слово в представлении Христом самого себя отличается от его описания, данного в 1-ой главе. Это говорит об ином характере рассматриваемой нами главы - в частности, той ее части, которая сейчас перед нами. В обращении к ангелу сардийского собрания, хотя и созвучном с посланием к собранию в Ефесе, тоже очевидна разница их характеров. Хотя они до некоторой степени аналогичны, в обращении к Сардису есть нечто новое, а именно способ представления в нем Господа. Такая характеристика, как обладание семью духами Бога, существенно отличается от картины, представленной в послании Ефесу, равно как и от предыдущих описаний Господа Иисуса. В обращении к Сардису отражено новое состояние. Но теперь, подойдя к рассмотрению Филадельфии, мы видим гораздо больше свидетельств тому, что все переменилось. “Так говорит Святый, Истинный”. В 1-ой главе Господь описывается совсем не так, как здесь, как “имеющий ключ Давидов”. То, что сказано о Господе во второй главе, является повторением того, что представлено в видении Иоанна, только что нами рассмотренного. Единственное исключение составляет Фиатира, при описании которой, как уже отмечалось, Он упоминается как Сын Бога. Фиатира носила сугубо переходный характер. Она знаменует собой начало перемены в состоянии собрания. Эта перемена заключается в установлении ответственности собрания, которое, хотя и не обладает истинной силой из-за того, что является священнической организацией, творящей страшные дела перед очами Господа, все-таки имеет остаток, дорогой его сердцу. Но и из этого состояния собрание уже начинает выходить, и это обусловлено пришествием Господа. Как можно заметить, о его пришествии не говорится ни в одном из первых трех посланий. Но в послании к Фиатире оно уже упоминается потому, что его необходимость была вызвана состоянием собрания. Мы не видим пришествия ни к Ефесу, ни к Смирне, ни к Пергаму - о нем лишь отдаленно напоминают угрозы предстоящего суда. В обращениях же к Фиатире, Сардису и Филадельфии о пришествии говорится открыто. В послании филадельфийскому собранию, однако, Господь с особой выразительностью представлен и как личность, и как тот, который окружен нравственной славой. Теперь Он - сам Христос, увидеть которого в его новом прекрасном качестве помогла вера. На такое видение Христа не повлияли явления славы, имевшие место ранее. Сейчас Он предстал в своей истинной сущности - “Святый, Истинный”. И, более того, мы увидели Христа в свете величия его славы. Вера указывает нам, что благословенный, святой и истинный - это тот же, кто имеет ключ Давида. Перед нами ветхозаветное пророчество истины домостроения: Он “отворяет - и никто не затворит”. В свои права вступила прекрасная свобода: свобода в служении, свобода для каждого, кто принадлежит Господу. “Я отворил перед тобою дверь, и никто не может затворить ее”. Верующие Филадельфии, по всей видимости, не отмечены такими значительными деяниями, какие вершило сардийское собрание. Последнее делало великие дела, филадельфийское же собрание не совершало ничего подобного. Друзья мои, согласны ли мы быть незначительными? не иметь веса в обществе? Не обладать ничем, что могло бы удивить и восхитить людей? Я хорошо себе представляю весь диапазон сомнительных ценностей, привлекающих внимание мира. Однако эти ценности не интересны для Филадельфии, которая сформировалась после отвержения Христа. Все мы знаем, как мало с ним считались на земле. Так же дело обстояло и с филадельфийским собранием. Но разве оно не имело ценности в его глазах? “Ты ...сохранил слово Мое, и не отрекся имени Моего”. Как Иисус был отмечен тем, что ценил и любил Слово Бога (будучи единственным, кто мог истинно говорить сатане, как и самому себе: “Не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих”), так и Филадельфия отличается такой же живой верой. Кому-то может показаться, что не такое уж великое дело - не отречься от имени Христа; но для Господа нет ничего драгоценнее этого. В обращении к пергамскому собранию говорилось о том, что его ангел не отрекся от веры; теперь же речь пошла о нем лично. Главное здесь заключается в том, что Он собой представляет. Здесь недостаточно простого следования основам учения, здесь важно увидеть его личность (хотя и отсутствующую) и окружающую его славу. “Вот, Я сделаю, что из сатанинского сборища, из тех, которые говорят о себе, что они Иудеи, но не суть таковы...” Не является ли это повторением того страшного наказания, которое поразило одну из первых церквей (а именно смирнскую)? Разве мы не знаем об этом? Разве мы не видели это собственными глазами? И как получилось, что в течение стольких веков люди смогли понять лишь малую толику из того, что было достигнуто отцами, причем и эта толика была, как мы знаем, отвергнута протестантами? Как получилось, что сейчас, когда Бог представляет новое свидетельство, возникает противоположное свидетельство? Сатана возрождает прежний дух иудаизма в то самое время, когда Бог вновь утверждает истинный принцип христианского богатства и, более того, придает Христу исключительное значение в глазах своего народа. Здесь (для того, чтобы мы извлекли для себя урок) показано, что сборище сатаны (то есть тех, которые называют себя иудеями, но таковыми не являются) образуется вновь. Что же мы видим вокруг себя? Как обстоят дела хотя бы, например, в Англии? К сатанинскому сборищу более всего тяготеет так называемый пусеизм, однако это движение наблюдается не только в Англии. Не надо думать, что пусеизм носит чисто национальный характер страны, например, Германии, а также прочих государств. Фактически он наблюдается везде, где существует протестантство и где, с одной стороны, налицо скептицизм, а с другой - истина, осуждающая яркостью небесного света, пусеизм и протестантство. Для того, чтобы защитить себя с помощью религии, люди впадают в систему обрядности и законов. Это, как мне кажется, и подразумевается под сатанинским сборищем. Но Господь добьется признания своего собственного свидетельства. Я не говорю - как, когда и где Он это сделает, но как верно то, что Он подтвердит истину, которую Он даровал, и свидетельство, которое Он представил в свое имя. “Я сделаю то, что они придут и поклонятся пред ногами твоими, и познают, что Я возлюбил тебя”. Более того, Господь не только укрепит таким образом то, что ему принадлежит; мы знаем, что грядет ужасное для мира время - година, как здесь сказано, причем година не просто скорби, но и искушения. Я склоняюсь к мысли, что “година искушения” охватывает весь период книги Откровение, то есть это не просто страшный период, во время которого сатана низвержен с высот и объят яростью, а зверь, питаемый им, набирает силу и поднимает голову, нет - здесь речь идет о предыдущем периоде бедствий, соблазнов и суда. Словом, “година искушения”, по моему мнению, понятие более широкое, чем период “великой скорби” (гл. 7), и еще более емкое, чем время невиданных бедствий, которые должны пасть на землю Израиля (см. Дан. 12; Матф. 24; Марк. 13). Если это так, то каким щедрым и богатым представляется данное обетование: “И как ты сохранил слово терпения Моего, то и Я сохраню тебя от годины искушения, которая придет на всю вселенную, чтобы испытать живущих на земле”! Напрасны будут попытки людей избежать испытаний! “Година искушения” коснется всех. Осмелюсь напомнить, как некоторые, пытаясь избежать “великой скорби”, ожидаемой в империи зверя, улетали в Канаду. Расчеты людей были ошибочны, их побег неразумен. “Година искушения” настигнет их, где бы они ни спрятались. Она обрушится на весь обитаемый мир, “чтобы испытать живущих на земле”, где бы они ни находились. Кто же тогда сможет спастись? Те, кто по призыву Христа будут восхищены на небеса. Их не коснется эта година. Следует отметить, что они не только не будут находиться в месте, отведенном для несчастий, - они будут полностью избавлены от этого часа, от этого грядущего испытания. Это их высочайшая привилегия! Именно таковы сила и благословенность обетования, которое Господь дает преданным ему и которое заключается в том, что они будут избавлены от бедствий того времени. Как я понимаю, единственно возможным способом избавления кого-либо от испытаний является удаление его с того места, куда они будут посланы. Ирвингисты обычно говорили о Господе, имея лишь небольшой Сигор. Тем не менее, речь идет не об укрытии их в каком-либо конкретном месте, а о полном изъятии их из того периода, который характеризуется великими скорбями, посланными на обитаемый мир. Как же этого можно достичь, если не удалить их из сфер, предназначенных для испытаний, до их наступления? Я полагаю, что именно таков смысл этого обетования. Благочестивый иудейский остаток, которому грозило особое, чрезвычайно жестокое испытание, просто уходит в горы, чтобы спастись от наказания, и остается там до тех пор, пока не явится во славе Иисус, который повергнет их врагов. Но в отношении христиан все обстоит совершенно иначе. “Се, гряду скоро”. Здесь уже ни слова не сказано о том, что Он придет, как вор; напротив, о его пришествии говорится с радостью. Господь возродил истинное упование на свое возвращение. Сейчас мы видим тех, кто должным образом ждет Христа, и это послание, по всей видимости, относится именно к ним. “Се, гряду скоро”. Спору нет, они все по-настоящему преданы ему, однако не исключена возможность того, что некоторые христиане могут втянуться в то или иное из описанных состояний, которое к тому же явно изживает себя. Не стоит поэтому пытаться разрушить состояния такого типа - все равно эти попытки будут носить формальный характер, поскольку упомянутые состояния исчезнут только тогда, когда придет Господь. “Держи, что имеешь, дабы кто не восхитил венца твоего. Побеждающего сделаю столпом в храме Бога Моего, и он уже не выйдет вон; и напишу на нем имя Бога Моего и имя града Бога Моего, нового Иерусалима, нисходящего с неба от Бога Моего, и имя Мое новое”. В день славы Он будет явно отмечен силой так же, как в нынешний период благодати умиротворен слабостью. Нам осталось рассмотреть последнее послание - “ангелу Лаодикийской церкви”. Но о нем я скажу всего лишь несколько слов, касающихся последней годины. Состояние лаодикийского собрания явилось, по моему мнению, результатом неприятия и презрения свидетельства, представленного Господом ранее. Людям, пренебрегающим истиной, которой владеют ждущие Господа, грозит опасность оказаться в описанном здесь положении. Христос больше не является для них единственным возлюбленным, у них уже нет ощущения благословенности его пришествия, исходя из которого они бы ожидали его; еще менее заметно их наслаждение своей слабостью, которая дана им силой Христа. Ими владеет одно желание - стать значительными и почитаемыми среди людей, быть “богатыми, разбогатевшими и ни в чем не иметь нужды”. Здесь мы видим то, что открывает больше возможности для деятельности человека. Именно поэтому Господь представляется людям как “Аминь” (то есть конец всего, что имеет отношение к человеку) там, где залогом безопасности является вера в Бога. Он - “свидетель верный и истинный”. Именно таким должно быть собрание, однако оно не таково, поэтому ему самому приходится занять это место. Так было тогда, когда Он жил здесь, на земле, в благодати; а сейчас Он должен восстановить силу и славу, а также суд, представляющий собой упрек за то, что люди, которые должны были свидетельствовать, довели церковь до ужаснейшего состояния; и едва ли можно представить себе суд более великий и серьезный, чем этот. Кроме того, Он - “начало создания Божия”. В этих словах подразумевается отстранение от него человека и всего, что с ним связано; причина того заключается в том, что в лаодикийском собрании прославлялся человек и его источники. “Знаю твои дела; ты ни холоден, ни горяч; о, если бы ты был холоден, или горяч! Но, как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих”. Люди в Лаодикии нейтральны и в духовной, и в повседневной жизни, потому что отдали Христу лишь половину своего сердца. И я убежден, что нет более благоприятного условия для появления равнодушия вместо незыблемой и истовой веры, чем отсутствие самоосуждения, благоестивости и искренности. Чем увереннее вы занимаете позиции на переднем крае сражения, располагая надежным свидетельством Бога, тем щедрее будут его благодать и истина, окружающие вас; если же ваше сердце и совесть не подчиняются силе Духа Бога и не управляются ею через истину и благодать Христа, то рано или поздно вы, несомненно, опять отступите назад к равнодушию, если не к активной враждебности. Вас не будет волновать ничто доброе, а все ваше усердие (если оно будет) направится во зло. Именно таково состояние Лаодикии. “Но, как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих. Ибо ты говоришь: “я богат, разбогател и ни в чем не имею нужды”; а не знаешь, что ты несчастен, и жалок, и нищ, и слеп, и наг. Советую тебе купить у Меня золото, огнем очищенное”. Им не хватало всего того, что представляло собой истинную ценность: “золота”, то есть божественной праведности во Христе; “белой одежды”, то есть праведности святых, “чтобы одеться и чтобы не видна была срамота наготы” их; “глазной мази”, чтобы помазать глаза и видеть. Они разучились различать, что принадлежит Богу, а что - нет. Святое отделение и благоухание потеряли для них смысл. “Кого Я люблю, тех обличаю и наказываю. Итак будь ревностен и покайся. Се, стою у двери и стучу: если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему, и буду вечерять с ним, и он со Мною”. Даже в таких условиях Господь показывает, что в своем милосердии Он готов ответить на любые их нужды. Однако в обетовании, завершающем послание, говорится только о царствии с ним, и не более того. В этом нет ничего удивительного. Ибо каждый участник первого воскресения призван царствовать с Христом, равно как и мученики из иудеев, которые будут жить во времена антихриста, рано или поздно будут с ним. Следовательно, было бы ошибкой полагать, что в этом обетовании кроется какая-то исключительная особенность. Оно означает одно: несмотря на неверие, Господь в конце концов восстановит свою истину. Ведь искренность может сохраняться даже тогда, когда ее окружают самые неблагоприятные обстоятельства.

### Откровение 4

Мы уже поняли значение семи собраний, к которым Богу было угодно обратиться с посланиями, составившими вторую и третью главы. Полагаю, что мы нашли веские причины и вполне убедительные свидетельства (заключающиеся в содержании этих посланий и проистекающие из сути всей книги) тому, что в данных посланиях нам необходимо видеть не просто историческую справку о состоянии асийских собраний (к которым эти послания были прежде всего обращены) в буквальном смысле, а гораздо более глубокий смысл. Конечно, всем известно, что Иоанн обращается к семи собраниям, однако мысль о том, что в посланиях подразумевались только существующие собрания (и не более того), вызывает более серьезные опасения, чем это можно предположить. В числе “семь”, а также в разделении этих семи церквей на две части заключено немаловажное значение. К этому же выводу подводят и порядок расположения посланий в соответствии с их содержанием, и значение каждого обращения в отдельности. Кроме того, очевидно, что некоторые периоды существования собраний кратковременны, другие же периоды их существования представляют собой состояния, которые, согласно языку книги, сохранятся до возвращения Христа. Такое состояние наблюдалось в Фиатире, а затем те же черты можно было видеть в Сардисе, Филадельфии и, конечно, в Лаодикии. Начав свой путь одно за другим, они продолжают его все вместе. Примечательно, однако, то, что первые три собрания к ним не присоединились. Из этого я заключаю, что эти три собрания по сути своей отделены от остальных, поскольку, хотя все они в равной степени типичны, только четыре из них играют роль предвестников грядущих, сменяющих друг друга состояний собраний, последнее из которых совпадает по времени со вторым пришествием. Нетрудно уяснить две вещи: то, что перед нами семь различных состояний, сменяющих друг друга и представленных семью собраниями, и то, что из этих семи три собрания прекратили свое существование, сохранив лишь нравственное значение. Остальные же четыре имеют не только нравственный, но и пророческий смысл, и, кроме того, они означают преемственность и с момента своего появления идут по своему пути рядом друг с другом, и это будет продолжаться до пришествия Господа Иисуса.
Однако начиная с 4-ой главы и далее мы замечаем нечто весьма интересное: состояния, свойственного собранию на земле, больше не существует. Это подтверждает ранее высказанную нами мысль. Ведь если бы значение собраний не выходило за пределы их буквального понимания, то как бы мы объяснили их исчезновение? Но если, кроме исторического, они заключают в себе еще и пророческий смысл, то становится понятным, что Господь, хотя и обращался к реально существовавшим в то время собраниям, намеревался с их помощью дать нам представление о последующих состояниях, которые возникнут к концу века, в тот период, когда четыре состояния из этих семи сольются воедино и будут развиваться совместно. Фиатира представляет земную сущность развращенного христианства, в частности той его печально знаменитой формы, которая проявилась через папство. Сардис - это то, что известно как протестантизм, поскольку в нем вполне возможно наличие твердой убежденности, но ни силы, ни подлинной жизни он дать не может. За этим состоянием следует возрождение христианского братства, которое открывает двери и для деяний, и для Слова Господа; в этот период убежденность в пришествие Господа оказывает огромное влияние не только на ум, но и на чувства, ибо они направлены к Господу Иисусу. Все это мы видим в Филадельфии. После этого Лаодикия представляет нам последнее состояние равнодушия, которое возникнет в результате пренебрежения предупреждениями и увещеваниями Господа.
Начиная с четвертой главы Дух Бога ведет пророка к пониманию уже не состояния собрания, а того, что произойдет тогда, когда собрание больше не будет занимать помыслы Господа, то есть когда дело коснется мира причем не без свидетельств Бога, посреди постепенно усугубляющихся проблем; с этого момента его свидетельства предназначены для иудеев или язычников, а не для собрания, как было раньше. Верующие, конечно, остаются: некоторые из них принадлежат к избранному народу, другие - к язычникам, однако о таком состоянии собраний, которое мы видели во второй и третьей главах, уже не упоминается. Одним из самых поразительных примеров того, как привычно игнорируются общеизвестные события в Писании, является то, что на вышеупомянутый факт люди упорно не обращают внимания. Об Откровении написаны сотни, может быть, тысячи книг, и лишь сравнительно недавно эту простую, ясную и чрезвычайно важную особенность начали замечать. Я говорю так потому, что имею некоторое представление о том, что было написано об этой книге начиная со времен отцов церкви и до наших дней. Насколько я помню, ни в одной из даже наиболее талантливо написанных книг, прошедших через мои руки, нет ни малейшего намека на этот неоспоримый и важный факт, лежащий прямо на поверхности пророчества.
Это не делает чести уму человека - как раз наоборот. Тех, кто убежден в необходимости учения Святого Духа, необычайно укрепляет то, что они могут извлекать пользу даже из самого простого, ясного и очевидного. Ни одна книга, пожалуй, не примечательна в этом отношении так, как Библия, потому что ни знания, ни опыт, ни острый ум, ни воображение, не подкрепленные Его силой, никому не помогут постичь истин Библии, насладиться ими и использовать их должным образом. Люди, конечно, могут кое-что воспринять верно, но то, как применять постигнутое ими во благо, они не узнают никогда, если Дух Бога не направит их взгляд непосредственно на Христа. Тот, кто имеет перед собой Христа, быстрее почувствует разницу в отношениях и ее следствиях. У Христа есть особые способы общения с собранием, которые применимы только к нему. Все это завершается к концу третьей главы.
Вывод ясен. Перед Господом, равно как и перед читателем, появляется нечто новое. И теперь, когда, как это ни прискорбно, огромная масса людей, носящих имя Господа, не располагая никакими доказательствами Писания, придерживается мнения о том, что собрание было и всегда будет существовать, пока на земле идет работа по обращению душ, - теперь становится ясным, что такое мнение воздвигает непреодолимое препятствие на пути к овладению истиной. Неудивительно поэтому, что людям, приступающим к изучению Библии на основе принципа, по всем пунктам противоречащего откровению истины Бога, не удается понять Библию, в которой нет и намека на этот принцип. Его не найти ни в одной из книг Ветхого и Нового Заветов. Еще меньше его можно ожидать в рассматриваемой нами книге. Таким образом, мы видим, что в начале книги Откровение собрания существуют, однако они исчезают, когда завершается вводная часть и начинается само пророчество. Состояние собрания не является, собственно говоря, темой пророчества, в котором обычно рассматривается мир и показываются божественные суды, обрушивающиеся на его зло в тот период, когда Бог, согласно своим замыслам, собирается подготовить место для добра. Такова великая тема книги Откровение. Но поскольку в то время существовали христианские собрания, то Духу Бога было угодно предварить эту книгу чрезвычайно примечательным панорамным обзором состояния собрания в период его существования на земле перед очами Господа. Все это, представленное с поразительной мудростью, мы и увидели; причем это показано для того, чтобы отразить соответствующий период в жизни Иоанна и, вместе с тем, потому, что собрание всегда выявляло свои грани постепенно, одну за другой (и их становилось все больше и больше), причем каждую из этих граней Дух обеспечивал светом, достаточным для того, чтобы дети Бога получили полное удовлетворение, общаясь с разумом Господа. В сущности здесь мы видим то же, что и в любой другой книге Писания: никто не может извлечь для себя пользу из Слова (ни из Бытия, ни из Откровения), если в нем нет Духа; а если он сделает это, то укрепит тем самым славу Христа.
Если все это так, то мы сможем понять огромную важность наблюдаемой здесь перемены. Через открытую дверь пророк входит на небеса. Это, разумеется, было только видение. Он смог взойти туда и созерцать представленные ему картины благодаря силе Святого Духа, однако реальным событием это назвать нельзя. Сказано, что он тотчас был в духе; в небесах он увидел престол, который, судя по тому, что его окружало и что вокруг него происходило, являлся судейским престолом. Этот престол вовсе не престол Бога, о котором мы уже знаем и к рассмотрению которого сейчас приближаемся. Мы смело подходим к этому престолу и в минуту скорби находим там благодать, милосердие и помощь. Здесь же мы не найдем ничего подобного - ни в самом престоле, ни в том, что от него исходит. Даже ребенок смог бы понять значение символов, используемых здесь для нашего научения. Что подразумевается под молниями, гласами и громами? Не слишком ли мы мягко выразимся, если скажем, что тот, кто путает назначение престола, показанного в 4-ой главе послания Евреям, с таковым, описанным в 4-ой главе Откровения, обладает, должно быть, исключительно косным умом? Мне непонятно, как внимательный читатель может не заметить эту разницу (я уж не говорю о представленной здесь разнице в духовном смысле). В самом деле, просто диву даешься, как человек в здравом уме может прийти к выводу о том, что эти два описания характеризуют одно и то же. Ведь между ними такой разительный контраст, какой только возможен!
Здесь перед нами престол - но не тот, которому свойственна божественная милость, а тот, который по своей сущности близок к горе Синай: он ищет, находит и уничтожает зло земли. Он, следовательно, представляет собой место и источник суда над безбожниками. Должно признать, что это еще не престол Сына человека, правящего миром. Еще не пришло то время, когда собрание смогло бы царствовать на земле вместе с Христом. В 5-ой главе об управлении землей говорится в будущем времени (“будем царствовать на земле”), а не как о свершившемся факте. Поэтому мы ясно видим, что перед нами - переходный период, который начинается по завершении вышеописанного состояния собрания и заканчивается началом тысячелетнего царствования. Такова очевидная истина, необходимая для правильного понимания Откровения. Пока вы не признаете ее, вы никогда, по моему мнению, не поймете Откровения в целом.
Затем мы читаем о том, что сидящий на престоле подобен камню яспису и сардису. Это, безусловно, не относится к божественной сущности, к которой не может приблизиться ни одно живое существо и на которую никто не смеет даже взглянуть. Перед нами слава Бога, которую ему было угодно сделать видимой для тварей. Поэтому она и сравнивается с теми драгоценными камнями, о которых мы впоследствии узнаем, читая о городе.
Однако есть и другие интересные особенности, связанные с престолом. Сказано, что вокруг престола была радуга, “видом подобная смарагду”. Бог подчеркивает здесь то, что Он помнит о твари. Радуга - это известный символ завета, заключенного с тварью, и она не случайно была представлена взору пророка. Различные черты представляются нам так, как их рассматривает Бог, а не так, как их видит человек. Поэтому радуга на земле возникает не в результате ливня. Она - символ бесхитростной истины, и ничего более. Точно так же обстоит дело и с другими явлениями, представленными в видении.
Далее мы читаем: “И вокруг престола двадцать четыре престола; а на престолах видел я сидевших двадцать четыре старца”. Ссылка на двадцать четыре чреды священников очевидна. Следует только отметить, что здесь имеется в виду не полное число (не двадцать четыре класса людей), а только первосвященники из этих черед. Эти двадцать четыре старца, по моему мнению, символизируют глав священства. Довольно важно помнить об этом, поскольку ниже мы встретим упоминание других людей, которых признавали священниками. Эти люди еще не находились на небесах, они, безусловно, были призваны на землю только после этого. Они, несомненно, стали священниками, однако как старцы они не признаются. Никто не включается в число старцев дополнительно - их количество неизменно. Впоследствии священники все же появились - это верно, но глав священства, за исключением этих старцев, не было.
Я не сомневаюсь, что главы священства - это прославленные святые на небесах; и это преславное тело, как я полагаю, составляют святые как Ветхого, так и Нового Заветов. Из этого вы можете сделать вывод, что я весьма далек от недооценки благодати Бога, ниспосланной людям в прежние времена. Мне кажется, что в пророчестве можно найти основания для того, чтобы предположить, что двадцать четыре старца - это не просто собрание (церковь), а все святые, которые воскресли пред Господом Иисусом (как написано, те, кто принадлежит Христу при его пришествии или в его присутствии). Этот факт представляется мне бесспорным. Воскресение из мертвых охватывает всех святых, умерших к тому времени, и в то же время включает, безусловно, ту перемену, которая описана в последней части 1 Кор. 15. По всей видимости, здесь имеются в виду все святые: и почившие, и живущие в то время. Поэтому и ветхозаветные, и новозаветные святые меняются, ведь умершие во Христе вряд ли означают всего лишь тело Христа. Под выражением “умершие во Христе” подразумеваются все те, кто связан с Христом, а не только с Адамом; они умерли не по плоти - они умерли во Христе. Речь здесь идет не о первом Адаме, а о втором; но поскольку один из них олицетворяет все семейство Адама, то другой, как мне кажется, тоже должен означать нечто весьма обширное. Поэтому в число двадцати четырех старцев должны входить и прославленные - независимо от того, жили ли они в ветхозаветные или в новозаветные времена - святые. Это ни в малейшей степени не искажает особую сущность собрания. Ниже мы увидим, каким примечательным образом оно сохранилось и как ярко проявилось в последних видениях. Сейчас же я хочу только констатировать огромное, как я полагаю, значение использованных здесь символов.
Двадцать четыре старца облечены в белые одежды, а на головах у них золотые венцы. Они восседают на престолах. Все это не характерно для ангелов. Ангелы никогда не носили венцов и никогда не сидели на престолах. Нигде мы не встречали ангелов, занимающих такое высокое положение. Силой они безусловно обладали, но властью - никогда; они исполняли волю Бога во внешних вещах, но никогда не управляли с ее помощью наподобие царей. Это удел прославленных святых, то есть избавленных, потому что Христос даровал им имя благодати своей кровью, но не ангелов. Он соделал “нас царями и священниками Богу и Отцу Своему”. В 4-ой главе мы видим символы, которые соответствуют, скорее всего, царскому званию, а в 5-ой главе те же, по всей видимости, люди выполняют функции, свойственные священникам. В 4-ой главе Откровения старцы носят венцы и восседают на престолах, в 5-ой главе они держат “золотые чаши, полные фимиама, которые суть молитвы святых”. Следовательно, в одном случае подчеркивается их царственное положение, в другом - их священство. К обычным ангелам это, как правило, не относится. Единственный случай, когда ангел действует как священник, описан тогда, когда Господь Иисус принимает сущность ангела-священника (гл. 8); это, разумеется, не означает, что Он стал ангелом в буквальном смысле - просто Богу было угодно по достаточно веским причинам представить его перед жертвенником под звук труб.
Затем мы обнаруживаем, что наше внимание направляется и к тому, что характеризует престол как местопребывание судьи, и к Святому Духу, символическое описание которого как нельзя лучше соответствует всей представленной здесь картине: перед престолом горят семь лампад, или светильников, которые есть семь духов Бога. Святой Дух, таким образом, не пребывает в благодатной силе, характеризующей его отношение к собранию, а правит и судит, ибо сейчас вопрос касается грешного, виновного творения (но не нового).
Итак, мы видим, что перед нами появляются четыре живых существа. “Перед престолом, - говорится в книге, - море стеклянное, подобное кристаллу”. Вместо целительного водоема для омовения нечистых нам показано море, заполненное не влагой, а стеклом. Оно олицетворяет застывшую чистоту. Поэтому здесь уже нельзя встретить ничего того, что совершил этот растленный мир. Те, кто имеет отношение к этому морю, уже вышли из сфер ошибок и нужды - сейчас они находятся на небесах, уже окруженные славой. И я могу только еще раз повторить то, что говорил уже неоднократно: все Писание свидетельствует о прославленном теле и ни слова не говорит о прославленных душах. Эти двадцать четыре старца не означают тех членов Христа, которые оказались рядом с ним через свою смерть. Символика этого числа, в сущности, не допускает такой мысли по той простой причине, что, как бы вы ни толковали число двадцать четыре, оно все равно означает абсолютную полноту. Далее, нельзя утверждать, что святые обретут полноту в каком бы то ни было смысле до того, как придет Христос, который переведет всех христиан, живущих в то время, и святых, почивших в нем прежде, на небеса, где они прославятся и останутся с ним навсегда.
Еще не пришло то время, когда можно посмотреть на души умерших, но на земле живут те, кого необходимо присоединить к ним, чтобы их число стало полным. В сущности, Писание далеко от представления состояния отделенности душ как чего-то законченного, и, наоборот, его свидетельство диаметрально противоположно. Собрание рассматривается как нечто, в определенном смысле законченное на земле в данный момент, не потому, что живущие на земле имеют большее значение, чем находящиеся на небесах, а потому, что с небес на землю был ниспослан Святой Дух, который пребывает сейчас на ней. Это составляет причину того, что там, где Он (единственный поручитель собрания), там и собрание. В соответствии с этим, в какой-то определенный момент никогда не может быть законченности в состоянии собрания; это возможно только на земле, причем только тогда, когда придет Иисус. Но когда мы говорим об абсолютной законченности, мы хорошо представляем себе, что ее не может быть до тех пор, пока не придет Господь и не возьмет из мира всех небесных святых, которые уйдут с ним на небеса. Тогда мы и получим завершенность; и именно такое состояние представлено двадцатью четырьмя старцами. Следовательно, мы видим здесь еще одно подтверждение того, о чем мы уже говорили: представленное нам описание предполагает конец прежнего состояния собрания и начало нового. Таков естественный смысл видения благословенности и славы тех, кто жил на земле, а сейчас во славе находится на небесах. Это полнота в истинном значении этого слова; она состоит из глав небесного священства. Им уже не требуется омовение водой Слова. Рядом с ними простирается море - море не воды, но стекла, подобного кристаллу. Это еще более усиливает впечатление от всего вышесказанного.
Далее мы сталкиваемся с ангелоподобными существами. “И вокруг престола четыре животных, исполненных очей спереди и сзади”. Таким образом, Бог даровал им исключительную способность видеть. Эти живые существа, как я понимаю, являются символами посредничества (причем неважно, что именно представляют собой эти посредники), к которому Бог прибегает в осуществлении своей судейской власти. В результате этого они наделены чертами, свойственными власти и необходимыми для ее исполнения. “И первое животное было подобно льву, и второе животное подобно тельцу, и третье животное имело лице, как человек, и четвертое животное подобно орлу летящему”. Таким образом, мы видим могущественную силу, долготерпение, ум и быстроту - все, что необходимо для исполнения судов, последовавших позднее.
Возникает вопрос, причем весьма интересный: не что такое, а кто такие эти животные? Мы знаем, какими свойствами они обладают в своем посредничестве; но кто они, эти посредники? Это чрезвычайно тонкий вопрос. И в то же время, мне думается, что тем, кто уповает на Христа, Писание предоставляет достаточно света для того, чтобы понять все, что имеет для нас большую важность.
Следует отметить, что в 4-ой главе (и это весьма примечательно) ангелы не упоминаются. Вы видите престол Бога, вы видите старцев и четырех животных, но ни слова не сказано об ангелах. Животные прославляют Бога - хотя еще не как Всевышнего, но уже как того, о ком говорится: “Свят, свят, свят Господь Бог Вседержитель, Который был, есть и грядет”. И когда они “воздают славу и честь и благодарение Сидящему на престоле, Живущему во веки веков, тогда двадцать четыре старца падают пред Сидящим на престоле, и поклоняются Живущему во веки веков, и полагают венцы свои перед престолом, говоря: достоин Ты, Господи, приять славу и честь и силу: ибо Ты сотворил все, и все по Твоей воле существует и сотворено”. Я привел все это место целиком. Здесь с особой силой подчеркивается, что старцы всегда говорят с пониманием. Это в какой-то мере верно даже для иудейского остатка, который будет призван Богом и восхищен на небеса. Этот остаток всегда признавался “мудрым, чтобы разуметь это”. Это мы знаем еще из книги пророка Даниила или из других пророков. Однако старцы имеют другую, более возвышенную сущность, потому что они всегда понимают подоплеку какого-либо события. Эта их особенность в высшей степени прекрасна; она, как я полагаю, тоже связана с тем, что они носят звание старцев. Они обладают разумом Христа. Они понимают планы и пути Бога.

### Откровение 5

В 4-ой главе мы видим, что животные и старцы тесно связаны между собой, но не более того. В пятой же главе мы видим, что они объединяются. Они уже не просто связаны - они объединены между собой, и это совершенно очевидно. Это явствует из того момента, когда Агнец “взял книгу, тогда четыре животных и двадцать четыре старца пали пред Агнцем, имея каждый гусли и золотые чаши, полные фимиама, которые суть молитвы святых. И поют новую песнь”. То, что представляет собой огромную важность и заслуживает особого внимания, заключается в следующем: в 5-ой главе Агнец впервые представляется со всей определенностью. Даже в 4-ой главе не было четкости его образа, хотя в ней описывалось явление славы Бога как судьи через его разнообразные земные и небесные проявления (исключение составляют лишь его слава в тысячелетнем царстве и, разумеется, его особое откровение как Отца). Собственно говоря, мы знаем, что Сущий в равной степени включает в себя Отца, Сына и Святого Духа. Однако здесь Святой Дух четко представлен как семь духов Бога, то есть скрыт под маской символа; Господь Иисус здесь еще не выделен. Преславное видение сидящего на престоле предполагает, наверное, и Отца и Сына; скорее всего, здесь подразумевается Бог как таковой, а не откровение личности; здесь присутствует основная, или общая идея, а не стремление дать внешнее определение личности. Однако в 5-ой главе мы видим то, что сразу обнаруживает значение, победу и мир Агнца - того святого, отвергнутого мученика, чья кровь приблизила к Богу раздавленных грехом и скорбями. Тогда становится очевидным, что со стороны Бога должно последовать щедрое благословение человека и творения, причем человек будет не только спасен, но и (до того, как спасение придет к нему) приведен к пониманию разума и воли Бога. Христос являет собой как мудрость Бога, так и его силу. Без него ни одна тварь, тем более грешник, не может постичь спасения. Христос нам нужен во всем; и как же мы благословенны, если имеем его в своем сердце! Таким образом, какой бы ни была слава, представленная пророку в 4-ой главе, далее нам представлена чудесная личность и показан путь, по которому человек пришел к пониманию благословения и должной оценке божественных путей и славы.
“И видел я в деснице у Сидящего на престоле книгу, написанную внутри и отвне, запечатанную семью печатями”. Тварь не могла снять эти печати, как не мог сделать этого вообще никто. Однако сильный ангел произносит свои слова, и, наконец, появляется Господь Иисус, готовый ответить на его вопрос. Он принимает вызов, появляясь после того, как стало очевидным бессилие окружающих. Таким образом, оправдывается спокойствие Иоанна - оно было внушено ему старцем, а старцы всегда все понимают. Он видит, что лев от колена Иуды - это Агнец, презренный миром и вознесшийся на небеса; Он выходит вперед и берет книгу из правой руки сидящего на престоле. И все они - и животные, и старцы - падают пред Агнцем и поют новую песнь.
Поразительно, что после этого нам говорят: “И я видел, и слышал голос многих ангелов вокруг престола и животных и старцев, и число их было тьмы тем и тысячи тысяч, которые говорили громким голосом: достоин Агнец закланный принять силу”. Здесь мы видим ангелов, представленных со всей определенностью. Но как же так? Почему в 4-ой главе не упоминается ни один ангел? И почему мы читаем о них в 5-ой главе? Дело в том, что о чем бы ни говорилось в Писании, это всегда обосновано мудростью Бога. Дух вдохновил нас на то, чтобы мы смиренно задавали вопросы и с доверием принимали ответы. Значение этой картины, мне кажется, заключается в следующем: вручение книги в руки Агнца и его готовность снять печати означают перемену в домостроении. До сего времени своего рода исполнительная власть, исходящая от Бога, была сосредоточена в руках ангелов. Там, где дело касалось судов или каких-либо других деяний с его стороны, средствами исполнения его воли служили ангелы, однако сейчас, мне думается, Дух Бога указывает на значительную перемену; тем не менее их по-прежнему можно использовать в течение периода в семьдесят седмин, о которых говорил Даниил. Пока еще это провидение, а не проявленная слава.
Таким образом утверждается звание прославленных святых. Мы совершенно точно знаем (и это есть предмет учения 2-ой главы послания Евреям), что грядущим миром будут управлять не ангелы, а искупленные. Я полагаю, что здесь пророку позволено увидеть картину, соответствующую учению апостола Павла. Другими словами, мы только тогда увидели, что старцы и животные объединились, воспев новую песнь, когда четко обозначился образ Агнца. Они стали одним целым, восхваляя Агнца. Они поют: “Достоин Ты... ибо Ты... искупил нас...” Таким образом, мы видим, что они соединились по-новому, и, более того, ангелы выделяются теперь совершенно четко. Если, к примеру, предположить, что раньше суды исполнялись ангелами, то легко можно понять, почему в 4-ой главе они не выделялись из среды животных; ведь в сущности эти животные представляли собой средства отправления судов Бога. Из пятой же главы ( если допустить, что в ней отражена перемена в домостроении, и ангелы, являвшиеся исполнителями, уже не признаются таковыми в рамках царства; при этом власть поручается прославленным святым) явствует, что ангелы отступают, заслоненные своими преемниками, и уже не занимают прежнего положения. Если раньше они, как можно предполагать, были включены в число животных, то теперь они становятся просто ангелами и поэтому уже не обозначаются этим символом. Такое, отличное от общеизвестного, предположение может, по всей видимости, по праву служить истинным решением данного вопроса.
Если это мнение верно (в чем я почти убежден), то из него следует, что четыре животных в одно время могут быть ангелами, а в другое - святыми. То, что стоит за этим символом, не столько личности, обладающие правом вершить суды, сколько сущность посредничества, используемого Богом. Писание, однако, дает нам кое-какие подсказки, благодаря которым мы можем решить этот вопрос: прежде всего, это подчеркнутое отсутствие ангелов, которые, как нам известно, являются существами, используемыми Богом в своих предопределенных отношениях с миром (причем как в ветхозаветные, так и в новозаветные времена). Собрание еще только формируется, но когда оно обретет полноту, когда прославленные святые вознесутся и когда первенец будет признан в его звании, тогда и они будут признаны в своих званиях. Ибо, поскольку Господь грядет, чтобы стать видимым главой царства, мы легко можем понять, что перемена в управлении сначала проявится на небесах, а потом уже на земле. Если это верно, то в 5-ой главе отмечается именно эта перемена. Общая картина представлена в 4-ой главе, а приближающаяся перемена предвосхищена в главе 5. Вероятно, это наиболее приемлемый способ объяснения того, что нам здесь представлено. И всякое создание сполна насладится последствиями этого, когда все будет завершено.

### Откровение 6

После этого мы читаем о том, как были сняты печати. Глава шестая носила бы характер законченности в отношении данной темы, если бы не одно обстоятельство: седьмая печать предваряет глас труб в начале 8-ой главы. Сейчас, однако, мы пока не будем об этом говорить. “И я видел, что Агнец снял первую из семи печатей, и я услышал одно из четырех животных, говорящее как бы громовым голосом: иди...” Должны ли здесь (а также в других стихах, где упоминаются три коня) присутствовать слова “и смотри”? Очевидно, что в лучших источниках они присутствуют во всех трех упомянутых случаях. В каждом из них предложение должно заканчиваться словом “смотри”. Разница заключается в том, что “иди и смотри” относится к Иоанну, в то время как, согласно лучшему варианту перевода, {Однако в каждом случае Синайская рукопись дает худший вариант по сравнению с Александрийской и Парижским рескриптом, являющимися лучшими копиями.} со словом “иди” животное обращается к сидящему на коне. В этом, безусловно, заключается большая разница. Когда первая печать снимается, одно из животных говорит: “Иди”, и тотчас выезжает всадник на белом коне.
Давайте рассмотрим значение каждого из этих стихов в отдельности. “Я взглянул, и вот, конь белый, и на нем всадник, имеющий лук, и дан был ему венец; и вышел он как победоносный, и чтобы победить”. Это ответ на призыв. Сущность первого всадника - успех и победа. Все говорит именно об этом. Он символизирует самое раннее состояние, которое, как замечает Святой Дух, возникает в мире. После того, как мы увидели, что в небесах произошла великая перемена, нам указывают, что здесь, на земле, появится великий победитель. Все мы хорошо знаем, как много существует версий, пытающихся раскрыть значение первого всадника. Одни считают, что он означает торжество благовествования, другие - новое пришествие Христа, третьи - приход антихриста и еще невесть что. Но мы с уверенностью можем сделать вывод, что Бог представляет нам победителя, который преодолеет любое препятствие на своем пути.
Он сделает это не обязательно через кровопролитие, которое мы видим после снятия второй печати - в этом случае перед нами кровавая бойня, если не всемирная война. Поэтому всадник уже не на белом коне, представляющем символ победы, - он восседает на другом, на рыжем коне. Он имеет разрешение убивать, и ему дан большой меч. В каждом из этих состояний мира конь означает верховную, всепобеждающую власть, но в первом случае, верховная власть, по всей видимости, подчиняет людей через благословение. Успех при этом безмерен (само слово “победитель” заключает в себе такое значение), потому что в сущности у победы только такой путь - без кровопролития. После снятия второй печати, однако, главной целью становится, “чтобы убивали друг друга”. Возможно даже, что здесь имеется в виду всемирная война. Поэтому конь здесь рыжий.
После снятия третьей печати появляется конь вороной - цвет скорби. При этом мы читаем об одном хиниксе пшеницы за динарий и о трех хиниксах ячменя за динарий. Цена здесь означает степень бедности. Мы знаем, что еще совсем недавно обычная цена была несравненно мала, потому что, как известно, за один динарий можно было купить пятнадцать хиниксов пшеницы. Нет нужды говорить, что между обычной ценой пшеницы и ее ценой, в пятнадцать раз превышающей обычную, есть существенная разница. Однако, как бы то ни было, уровень цен, существовавший во времена апостола Иоанна, - это трудно разрешимый вопрос. Цены, разумеется, в разных местах были разные. Развитие цивилизации и другие причины привели к тому, что этот вопрос стал еще более трудноразрешимым. То, что точное определение цен в тот конкретный период представляет известную трудность, явствует из того факта, что несомненно честные деловые люди отстаивали самые разнообразные точки зрения, связывая упомянутую здесь цену и с изобилием, и со скудостью, считая это честной сделкой, удовлетворяющей обе стороны; однако я не думаю, что стоит тратить время, рассуждая на эту тему. Цвет коня, по моему мнению, со всей определенностью показывает, какова сущность этого явления. Скорбь показалась бы странной, если бы тот период был отмечен изобилием или справедливыми ценами, удовлетворительными для всех, ведь вороной цвет соответствует периоду скудости. Кто-то, возможно, удивится, услышав, что у каждой из вышеупомянутых точек зрения были свои защитники. Мы привели здесь только три возможных мнения, однако у каждого из них есть прочное обоснование. Каждое толкование поддерживалось учеными мужами, которые, впрочем, так же склонны переходить с одной стороны на другую, как и другие люди. В них нет никакой определенности. Однако бесхитростному уму Слово Бога все объясняет предельно просто. Неграмотный человек может не знать всех тонкостей, связанных с ценами на пшеницу во времена апостола Иоанна (или в более поздний период), но он сразу поймет, что черный цвет играет огромную роль, особенно если он сопоставляется с белым и рыжим; он понимает, что этот цвет означает вовсе не радость или справедливость, а уныние; поэтому он чувствует, что должен связать этот цвет с другими атрибутами третьего коня и его всадника.
После снятия четвертой печати появляется бледный конь - конь цвета смерти. Соответственно этому, имя всадника “смерть” - за ним следовал ад. Чтобы усилить впечатление, сказано, что ему была дана власть умерщвлять мечом и голодом, и мором (возможно, чумой), и земными зверями над четвертой частью земли.
За пятой печатью мы видим “под жертвенником души убиенных за слово Божие и за свидетельство”, которые кричали, взывая к владыке и прося его об отмщении. Они укреплены пред Богом, но должны подождать еще немного, пока другие (их сотрудники и братья) не будут убиты и не присоединятся к ним в преддверии того дня.
Снятие шестой печати сопровождается великим землетрясением; как я предполагаю, это был частичный ответ на тот призыв. Многие считают, что под упомянутыми здесь людьми подразумеваются христиане. Однако если мы вглядимся в эти строки более внимательно, то узнаем, что в них еще раз подтверждается взятие собрания на небеса до этого. “...Доколе, Владыка Святый и Истинный, не судишь и не мстишь живущим на земле за кровь нашу?” Молитва это или желание, согласно благодати благовествования? Едва ли нужно доказывать совершенно очевидную истину. Тот, кто сомневается в ней, понимая при этом общий смысл Нового Завета и особых молитв, записанных Святым Духом для нашего научения, непременно вступит на неверный путь. Вспомните молитву Стефана и нашего благословенного Господа - воплощение всего совершенного. В то же время мы где-то уже встречались с подобным языком, но где? Конечно же, в псалмах. Свидетельство Нового Завета подсказывает нам, что псалмы не являются молитвами, предписанными христианам; свидетельство Ветхого Завета говорит в пользу того, что они были молитвами тех людей, чьи чувства, переживания и желания основывались на упованиях, связанных с Израилем.
Разве все это не совпадает в точности с тем, что мы уже доказали, что прославленные на небесах святые будут изъяты из сферы испытаний и Бог воздвигнет новое свидетельство, которое, разумеется, будет иметь свои особенности? Оно, конечно, не изгладит событий Нового Завета, но лишь весьма своеобразно приведет души святых в открывшиеся сферы прошлого, потому что Бог намеревается до конца выполнить то, что было тогда предсказано. Приближается время, когда Бог примет землю. Как известно, основной темой Ветхого Завета является земля, на которую во время управления небес посылается благословение, при этом Христос является главой и земли, и небес. В этот период и земля, и земной народ Израиля, и язычники вкусят небесные радости здесь на земле. Поэтому души, которые упоминаются в рассматриваемом нами стихе, раскрывают перед нами свое состояние и надежды. Они просят земных судов. Они желают не того, чтобы их враги обратились, а того, чтобы Бог отомстил им за их кровь. Ничего не может быть проще и убедительнее этого соображения. “И сказано им, чтобы они успокоились еще на малое время, пока и сотрудники их и братья их, которые будут убиты, как и они, дополнят число”.
В этом заключен важный смысл, и мы убедимся в этом, читая Откровение далее. Им сказано, что они не единственная группа верующих, которые будут преданы насильственной смерти, - позднее за ними последуют и другие. До той же поры Бог не появится для осуществления суда, о котором они просят. Они должны подождать грядущего и, как мы знаем, еще более яростного шквала гонений. Только после этого Бог установит отношения с землей. Таким образом, здесь перед нами последний период гонений, который в Откровении представлен так же четко, как и первый. Апостол Павел говорил о своей готовности принести себя в жертву; в видении под жертвенником нам представлены те, кто имеет такую же готовность. Они, разумеется, возрождены, они понимают, что должен сделать Израиль, однако совершенно очевидно, что они не опираются на упование христианской веры и христианского ума, чем обладаем мы. Это, конечно, только видение, но оно все же содержит важные и прозрачные намеки. Они обладали духом пророчества и воздали свидетельство Иисусу. Суды пока задерживаются до тех пор, пока не произойдет предсказанный последний разгул человеческой ярости, идущей от отступничества, после чего Господь явится и уничтожит всех врагов.
В то же время снятие следующей печати, о которой мы вскользь уже упоминали, свидетельствует о том, что Бог не остается равнодушным к просьбе убиенных. Шестую печать можно расценивать как немедленное последствие предыдущего призыва. По ее снятии начинается великое землетрясение, во время которого и вверху, и внизу сотрясается все, что обнаружилось после снятия предыдущих печатей. “И солнце стало мрачно как власяница, и луна сделалась как кровь. И звезды небесные пали на землю, как смоковница, потрясаемая сильным ветром, роняет незрелые смоквы свои. И небо скрылось, свившись как свиток; и всякая гора и остров двинулись с мест своих”. Это всего лишь внешнее явление, представленное в видении. Мы не должны думать, что когда предсказание сбудется, то земля и небо действительно смешаются. Все это представлено его очам как символы, значение которых мы должны себе уяснить. Вспомнив предыдущие случаи использования этих символов, мы должны понять, что подразумевается под теми изменениями, которые происходят здесь с солнцем, луной, звездами и землей. Результат, разумеется, будет зависеть от того, верно ли мы применяем учение Святого Духа, представленное в Писании.
Затем простым, без образов, языком говорится, что “и цари земные, и вельможи, и богатые, и тысяченачальники, и сильные, и всякий раб, и всякий свободный скрылись в пещеры и в ущелья гор”. На это стоит обратить внимание; ведь если имелось в виду, что небо скрылось, свившись в свиток, в буквальном смысле, а всякая гора и остров двинулись со своих мест, то спрятаться было бы негде. Таким образом, отвергнуть символический характер данной картины значило бы ввести в противоречие начало и конец. А это лишило бы рассматриваемые стихи истинного смысла. Если даже и предположить, что небеса действительно исчезли, а земля сдвинулась с места, как утверждают те, кто настаивает на буквальном (вернее, псевдобуквальном) значении этого отрывка, то как многочисленные классы людей, объятых ужасом, могли бы сказать горам: “Падите на нас и сокройте нас”? Следовательно, очевидно, что это видение, как и предыдущее, носит символический характер, и, хотя пророк видел, что все небесное и земное, потемнев, перемешалось, значение этой картины следует искать, руководствуясь обычными принципами толкования. По моему мнению, в ней представлено полное смешение всех видов власти (и верховной, и подчиненной ей) и невиданное доселе сотрясение всех классов человечества в занимаемых им средах, в результате чего перевернутся все основы власти и сил мира, а люди поймут, что день суда настал.
Люди, конечно, не в первый раз испытают ужас, но сейчас он будет сильнее, чем когда бы то ни было. Таковы последствия снятия шестой печати, которые проявятся после того, как суд будет исполнен, собрание взято на небеса, а святые, продолжающие наше дело на земле, подвергнутся жесточайшим гонениям. И гонители, и гонимые будут подвергнуты суду, после чего произойдет полное низвержение власти на земле. Правители разучатся использовать свою власть, и произойдет грандиозный переворот. Такой мне представляется суть видения. Увидев полное смешение всего, что установлено властью на земле, люди поймут, что наступает день Господа. Они скажут горам и камням: “Падите на нас и сокройте нас от лица Сидящего на престоле и от гнева Агнца; ибо пришел великий день гнева Его, и кто может устоять?” Ошибочно считать, что их слова - это заявление Бога. Не Он, а они говорят о том, что пришел великий день гнева. Также и другое толкование не выдерживает никакой критики. Это восклицание исходит из уст множества людей, объятых страхом, однако дело в том, что великий день еще не настал - он придет значительно позже, в чем мы убедимся, прочитав Откровение дальше. Суть этого эпизода заключается в том, что люди так встревожены наказанием, обрушившимся на них, что думают о том, что, вероятно, пришел Его день (и не только думают, но и высказывают это). По всему видно, что великий день его гнева еще не наступил, потому что в нашем пророчестве он будет рассматриваться много времени спустя после описанного здесь события. Этот день будет представлен в главе 14 и особенно в 19-ой главе. Когда он придет на самом деле, люди мира будут настолько безумны, что вступят в борьбу с Агнцем, однако Агнец победит их. Сатанинская воля уничтожит их страх, когда обстоятельства будут благоприятствовать этому.

### Откровение 7

После того, что произошло, день гнева наступит еще не скоро, так что у Бога будет довольно много времени, чтобы свершить великие деяния, проникнутые милосердием, о котором говорится в 7-ой главе (вставке). Первое из них - это запечатление ста сорока четырех тысяч из всех колен сынов Израиля, произведенное ангелом, восходящим от востока солнца. Затем пророку представлена следующая картина - “великое множество людей, которого никто не мог перечесть, из всех племен и колен, и народов и языков, стояло пред престолом и пред Агнцем в белых одеждах и с пальмовыми ветвями в руках своих. И восклицали громким голосом, говоря: спасение Богу нашему, сидящему на престоле, и Агнцу!”.
Здесь написано не просто “спасение”, а “спасение Богу нашему, сидящему на престоле” ( мы уже знаем, что это престол судьи). Другими словами, такое выражение не могло встретиться до 7-ой главы. Под ним подразумевается огромная перемена, которая уже произошла. Однако эта перемена не является результатом свидетельства, которое воздавалось в течение многих веков. Такая точка зрения - всего лишь плод человеческой фантазии, абсолютно не подкрепленной Писанием. То, что мы видим в 7-ой главе, отнюдь не является изображением избавленных всех времен. Ясно говорится о том, что это - бесчисленное множество язычников, рассматриваемых отдельно от израильтян, причем с точки зрения Бога, отправляющего суд. Значит, этот суд еще не является всеобщим. Язычники явно противопоставляются запечатленным израильтянам. О них говорил один из старцев, который и объяснил пророку, кто они такие, иначе пророку было бы трудно понять их сущность. Если старцы означали прославленных святых, то эти язычники никак не могли быть таковыми. Можно с уверенностью сказать, что не все они являются святыми, потому что сто сорок четыре тысячи израильтян явно отделились от них. Кто же они такие и что они собой представляют? Они - множество язычников, которые в те последние дни будут сохранены милосердной силой. Про них не сказано, что они прославятся; у нас также нет причин сомневаться в том, что они все еще находятся в своей физической оболочке. Если про них сказано, что они находятся рядом с престолом, то в этом нет ничего удивительного, потому что в 12-ой главе, например, мы читаем о женщине, которая тоже находилась на небесах. Однако следует помнить, что они находились там только лишь в видении пророка. Совсем не обязательно считать, что они в самом деле должны быть там; Иоанн видел их, но пребывали они на небесах или нет - это другой вопрос. Здесь нужно призвать на помощь другие соображения; и только из-за отсутствия должного упования на Бога и неумения правильно оценивать окружающие обстоятельства могут возникнуть серьезные ошибки в этих вопросах.
Для меня совершенно очевиден тот факт, что они принадлежат небесам. Я располагаю вескими доводами в пользу этого утверждения. Во-первых, они совершенно определенно противопоставлены израильтянам, которые, безусловно, находятся на земле, поэтому вполне естественно предположить, что эта группа людей тоже находится на земле (то есть одна группа - израильтяне, а другая - язычники). Во-вторых, они пришли от великой скорби. Поскольку они никогда не составляли общее тело, то можно сделать вывод, что эта группа - совершенно особая, хотя и весьма многочисленная, и что в нее входят только те, кого Бог может сохранить и благословить в период великой скорби.
Во время тысячелетнего царства произойдет великое собрание язычников, которые, однако, не являются святыми этого периода. Они взяты от язычников, которые будут призваны к познанию Бога через проповедование “вечного Евангелия”, или “Евангелия Царствия”, о которых мы читаем как в евангелиях, так и в Откровении. Все мы знаем, что сам Господь говорит ученикам о том, что это “Евангелие Царствия” будет “проповедано... по всей вселенной, во свидетельство всем народам [или язычникам]; и тогда придет конец”. Здесь говорится именно о том периоде, который мы сейчас рассматриваем. Совершенно очевидно, что перед нами не обобщенное изложение того, что происходит сейчас; это - описание того, что произойдет, главным образом, непосредственно перед концом, когда людей постигнет великая скорбь. И даже тогда видны плоды божественной благодати среди великого множества язычников, подробности в описании которых совпадают с тем, что мы уже видели, и подтверждают то, что мы уже узнали.
Я уже обращал внимание читателей на то, что они отделены от старцев. Если одни из них означают собрание, то другие - нет; и поскольку все признают, что старцы представляют собой прославленных святых, то вывод, мне кажется, предельно прост и ясен. Одно и то же тело в разное время может быть представлено разными символами, но едва ли оно может обозначаться двумя разными символами одновременно. Мы знаем, что, например, христиане однажды представали перед нами как несколько дев, а в другой раз - как невеста; однако в одной и той же притче, как мы замечаем, предусмотрено все, чтобы избежать какой-либо путаницы. Ни в одном месте Писания нет ничего такого, что было бы несовместимо с его учением. На этот счет не заблуждаются даже здравомыслящие люди, не говоря уже о Слове Бога. Поэтому пророк говорит нам, что один из старцев на свой вопрос: “Сии облеченные в белые одежды кто, и откуда пришли?” - сам же отвечает: “Это те, которые пришли от великой скорби; они омыли одежды свои и убелили одежды свои кровию Агнца”. Поэтому очевидно, что они - верующие или святые. “За это они пребывают ныне перед престолом Бога”, который, как я полагаю, указывает не на их местонахождение, а на их сущность, которая проявляется через престол и связана с ним. Поэтому значение данного престола, как можно заметить, не общее и не расплывчатое; оно связано с определенным периодом, потому что здесь его назначение отличается от того, которое оно имеет сейчас, а престол тысячелетнего царства будет отличаться от обоих вышеупомянутых. Все говорит о том, что вся сущность этого престола, которую можно назвать апокалиптической, отличается от того, что уже было, и от того, что еще будет.
И вновь мы видим, что речь здесь идет не просто о них самих, но сказано: “Сидящий на престоле будет обитать в них”. Не “обитать среди них”, но “обитать в них”. В этих словах выражены забота и доброта Господа, дающая им кров. Это весьма важно, потому что, хотя Бог и обитает сейчас в собрании в лице Святого Духа (поскольку собрание - это его обитель через Святого Духа), это прекратится, когда язычники будут призваны к познанию его. Появится то, что более всего соответствует их сущности: его защита. В прежние времена у Бога был облачный столп, который служил защитой и кровом для стана Израиля (хотя Он жил также и среди израильтян). Здесь Он тоже, со свойственным ему милосердием, показывает, что его заботой насладятся не только запечатленные израильтяне, но и несчастные язычники. Добавляется, что “они не будут уже ни алкать, ни жаждать, и не будет палить их солнце и никакой зной”. Я считаю, что такое обетование намного больше подходит к народу на земле, нежели к прославленным людям на небесах. Уместно ли обещать прославленным людям, что они не будут уже ни алкать, ни жаждать? Если же это обетование обращено к народу на земле, то утешительное воздействие этого уверения становится понятным, “ибо Агнец, Который среди престола, будет пасти их и водить их на живые источники вод; и отрет Бог всякую слезу с очей их”.

### Откровение 8

Затем, наконец, следует снятие седьмой печати (гл. 8). Она весьма важна, потому что предотвращает возникновение у нас мысли о том, что шестая печать - завершающая, как считали многие весьма одаренные люди в древние времена (такого мнения придерживаются многие ученые и в наши дни). Совершенно очевидно, что такая точка зрения неверна. После шестой печати непременно должна следовать седьмая. Если во время снятия предыдущих печатей наблюдался определенный порядок, то мы можем допустить, что семь труб, представленных за седьмой печатью, следуют друг за другом в таком же порядке, в каком сменяют друг друга печати. Трубы описываются начиная с 8-ой главы и далее. “И я видел семь ангелов, которые стояли пред Богом; и дано им семь труб”. Затем мы наблюдаем замечательное событие, которое уже упоминалось: перед жертвенником появляется Ангел с особенной, величественной сущностью. “И пришел иной Ангел, и стал перед жертвенником, держа золотую кадильницу; и дано было ему множество фимиама, чтобы он с молитвами всех святых возложил его на золотой жертвенник, который перед престолом”. Отсюда следует, что в то время, как на небесах есть прославленные святые, на земле нет недостатка в святых, которые поддерживаются первосвященником - независимо от яркости их света и тяжести их испытаний. Таким образом, здесь явно прослеживается мысль о том, что если на небесах пребывают прославленные святые, то на земле живут другие люди, обладающие телесной оболочкой и уполномоченные быть святыми.
Однако есть и еще одна особенность, на которую следует обратить внимание. Под звуки труб Господь Иисус приобретает сущность ангела. Под эти звуки, впрочем, все проникается ангельской сущностью. Мы уже не слышим, чтобы Он упоминался как Агнец. Будучи Агнцем, Он снимал печати, однако сейчас, когда трубят ангелы, Ангел завета (который есть вторая личность Бога, как его обычно называют) вновь возвращается к способу представления себя, знакомому нам по Ветхому Завету. Он, разумеется, не отказывается от своей человеческой сущности - этого не может быть, а если и представить себе такое на минуту, то это будет противоречить истине. Со времени своего воплощения Сын Бога всегда оставался Иисусом Христом. С того момента, когда Он принял облик человека, соединив его со своей преславной личностью, Он никогда не отрекался от него. Однако это, безусловно, не мешает ему принимать любое обличие, обусловленное пророческим значением какого-либо конкретного случая. Именно это, как я полагаю, и подразумевается здесь при описании труб. Мы можем заметить, что в данной главе язык становится еще более образным. В этой серии видений все становится как бы более отдаленным, чем раньше; даже сам Христос видится более туманно, то есть не в своем четком и реальном образе человека, а в обличии ангела.
Поэтому здесь написано: “И взял Ангел кадильницу, и наполнил ее огнем с жертвенника, и поверг на землю”. Результатом явились “голоса и громы, и молнии и землетрясение”. Читая далее об этой новой группе семи ангелов, мы должны приготовиться к еще более страшным приговорам судов Бога. В 4-ой главе мы уже читали о молниях и гласах, здесь же они усиливаются еще больше. Кроме того, добавляется землетрясение. И воздействие всего этого на человека становится еще сильнее. “Первый ангел вострубил, и сделались град и огонь, смешанные с кровью, и пали на землю”. Я расцениваю это как бурное излияние недовольства Бога. На это указывает упоминание града. А огонь, как известно, всегда являлся символом опустошающего суда Бога; к тому же он смешан с кровью. То, что здесь подразумевается, - это уничтожение жизни. Нам необходимо установить: просто ли это физическое уничтожение или конец в каком-то другом, особом смысле.
Следует отметить, что при описании божественных наказаний третья часть представлена особым образом. Каково пророческое значение слова “третий”? Ответ, по всей видимости, дан в 12-ой главе Откровения (то есть под ним, должно быть, подразумевается Западно-Римская империя). Я полагаю, здесь имеется в виду уничтожение на западе Римской империи. Мы, разумеется, не можем себе позволить начать широкую дискуссию, доказывая основательность этой точки зрения. Сейчас достаточно только констатировать то, что можно считать фактом. Если это так, то, по меньшей мере, первые трубы (хотя, однако, только первые) символизируют особое наказание и осуждение Западно-Римской империи. Она была не просто наказана. “И третья часть дерев сгорела, и вся трава зеленая сгорела”. В этом заключено противопоставление. Наказаны были начальствующие в пределах этой сферы, однако имело место еще и вмешательство во все, что было связано с процветанием людей на земле.
“Второй ангел вострубил, и как бы большая гора, пылающая огнем, низверглась в море; и третья часть моря сделалась кровью, и умерла третья часть одушевленных тварей, живущих в море, и третья часть судов погибла”. Здесь проявилась великая земная сила, которая в период, когда все перевернулось, обрушила на тварей божественный суд, приведший их к гибели. Это происходит с миром не тогда, когда он находится под устойчивым управлением, а тогда, когда он весь или что-либо в нем пребывает в состоянии волнения и беспорядка; и здесь мы наблюдаем те страшные последствия, которые, по всей видимости, кладут конец всем делам людей.
“Третий ангел вострубил, и упала с неба большая звезда, горящая подобно светильнику, и пала на третью часть рек и на источники вод”. Здесь перед нами падение великого сановника или правителя, чье влияние посредством суда стало отравлять все источники и каналы, по которым оно текло к людям. И эти источники, и средства общения между людьми наказаны здесь судом Бога.
“Четвертый ангел вострубил, и поражена была третья часть солнца и третья часть луны”, то есть здесь имеются в виду правящие силы: верховная, вторичная и подчиняющаяся им. Все они осуждены судом Бога, и все они находятся на западе.
“И видел я и слышал одного орла, летящего посреди неба и говорящего громким голосом: горе, горе, горе живущим на земле от остальных трубных голосов трех ангелов, которые будут трубить!” Ангел - это яркий образ быстро приближающихся судов, при этом слово “ангел” заменяет слово “орел”, употребленное в лучших вариантах перевода. Эту замену произвели те, кто не сумел оценить символический стиль данного пророчества.

### Откровение 9

В 9-ой главе, а также в двух последующих, пятая и шестая трубы описываются с особой тщательностью, поскольку они, безусловно, предвещали бедствия. Остается еще одна труба, объявляющая бедствие, - последняя из семи, которая описывается в конце 11-ой главы и рассмотрением которой мы завершим данный раздел нашей книги.
Пятая труба объявила нашествие символической саранчи. То, что саранчу не следует воспринимать в буквальном смысле, совершенно ясно хотя бы по той простой причине, что здесь сказано, что она питается не той пищей, которую обычно употребляет саранча. Эти насекомые - просто символический образ расхитителей.
Я бы хотел привлечь ваше внимание еще к одному обстоятельству, а именно к тому, что происшедшее после звука пятой трубы как бы противопоставляется запечатлению ста сорока четырех тысяч израильтян, а случившееся после шестой трубы таким же образом противопоставляется неисчислимому множеству язычников. Поскольку кому-либо это противопоставление может показаться туманным и расплывчатым, я попытаюсь объяснить, что я имею в виду. Совершенно ясно сказано, что саранча в видении должна уничтожить всех, кроме запечатленных. Следовательно, здесь мы видим явную ссылку на тех, кого, как описано в 7-ой главе, Бог отделил от Израиля.
С другой стороны, во всадниках с реки Евфрат мы видим гораздо больше агрессивной силы, хотя они тоже несут с собой мучения. Мучения, однако, являются основной отличительной чертой бедствия, вызванного саранчой, поэтому бедствие, несомое всадниками, с еще большей определенностью означает усиление имперской власти, которое описывается в чрезвычайно ярких красках. Они нападают на людей и уничтожают их, но здесь вновь появляется “третья часть”. Согласно тому значению, которое мы уже объяснили, эта “третья часть” означает, что бедствие, несомненно, поражает язычников, в частности, Римскую империю.
Кажется также вполне очевидным тот факт, что эти два горя представляют собой то, что будет подтверждено в первых же делах антихриста в Иудее. Первое горе, или нашествие саранчи, несет с собой мучения. Здесь мы видим Аваддона, губителя, который представлен весьма своеобразно - как ангел бездны и ее царь. Он, конечно, не зверь, хотя, судя по его описанию, это вполне можно предположить. Довольно нетрудно, однако, понять, что он символизирует первое проявление зла, которое можно увидеть, как только благодать даст начало всему хорошему, что есть в остатке. Следовательно, здесь мы видим начальные бедствия: во-первых, мучение, постигающее землю Израиля (но не тех, кто запечатлен, будучи выходцем из двенадцати колен Израиля), и, во-вторых, всадников с реки Евфрат, которые выпускаются против Римской империи, поражая язычников, главным же образом, империю как объект суда Бога.
Таково основное содержание 9-ой главы. Что касается изучения подробностей, то сейчас таковое представляется мне неуместным. Более мелкие детали и их значение рассматриваются по другим поводам.

### Откровение 10

Глава 10, входящая в отрывок описания труб, перекликается с 7-ой главой, вставленной в отрывок описания снятия печатей. Эти вставки имеют большую важность - и та, которая представляет происходящее между шестой и седьмой трубами, и та, в которой говорится о запечатлении между снятием шестой и седьмой печатей. Такова четкая композиция Откровения. Поэтому, как мне кажется, мы опять видим здесь Господа в ангельском обличии. Если раньше Он выполнял функцию первосвященника, то сейчас Он представляет собой ангела с полномочиями царя. С небес сходит сильный Ангел, облеченный облаком, что является особым знаком величия Господа, потому что никто, кроме него, не имеет права быть облеченным в облако. Более того, над его головой - радуга; сейчас она находится уже не над престолом, ибо сделан шаг вперед. Он приближается к земле, Он вот-вот предъявит свои требования на то, на что имеет полное право. “Над головою его была радуга, и лице его как солнце [это означает высшую власть], и ноги его как столпы огненные [этими словами выражается твердость божественного суда], в руке у него была книжка раскрытая. И поставил он правую ногу свою на море, а левую на землю, и воскликнул громким голосом, как рыкает лев”.
Иоанн хотел было писать, но ему было запрещено. Тайны были пока еще покрыты печатью. “И Ангел, которого я видел стоящим на море и на земле, поднял руку свою к небу и клялся Живущим во веки веков, Который сотворил небо и все, что на нем, землю и все, что на ней, и море и все, что в нем, что времени уже не будет”. Времени больше не дано, и Бог раскроет тайну своей нынешней кажущейся бездеятельности в сфере домостроения. Сейчас Он позволяет миру идти по своему пути, лишь слегка сдерживая его. Люди могут грешить; что касается непосредственного вмешательства, то Бог воздерживается от него, хотя в исключительных случаях и прибегает к нему. Однако близится время, когда Бог непременно покарает грех; Он сделает это немедленно - и тогда уже ни одной минуты не будет терпеть того, что противоречит ему. Это благословенный период, которого ждут все пророки. Ангел клянется, что это время близко. Не будет никаких задержек, “но в те дни, когда возгласит седьмой ангел, когда он вострубит, совершится тайна Божия”. Тайна эта заключается не во Христе и не в собрании, а в том, что Бог позволяет злу идти своим путем без видимого наказания.
Затем, в конце главы, Иоанну говорится, что ему “надлежит опять пророчествовать о народах и племенах, и языках и царях многих”. Раскрытие смысла этих слов последует чуть позже. В пророчестве есть нечто вроде приложения, в котором по особым причинам вновь начинает развиваться эта мысль.
А пока я хотел бы обратить ваше внимание на разницу между книжкой, которую пророк здесь берет и съедает, и книгой, запечатленной, как мы видели, семью печатями. Почему книжка, т.е маленькая книга? И почему она раскрыта? Маленькая - потому что в ней рассматриваются сравнительно небольшие сферы; раскрытая - потому что все в ней описывается уже не в мистическом духе, который был привнесен печатями и трубами. То, что здесь происходит, вскоре полностью объяснится.

### Откровение 11

Ангел продолжает (гл. 11): “Встань и измерь храм Божий и жертвенник, и поклоняющихся в нем. А внешний двор храма исключи и не измеряй его, ибо он дан язычникам”. На переднем плане появляется Иерусалим. Он стоит сейчас в центре, хотя и подвергается опасности нападения со стороны зверя. “И дам {Это слово, вероятно (как и в 3-ем стихе 8-ой главы Откровения), связано с представлением о силе или власти, как заметили переводчики в некоторых текстах.} двум свидетелям Моим, и они будут пророчествовать тысячу двести шестьдесят дней, будучи облечены во вретище [выполнение их задачи рассчитано на сравнительно небольшой период: на три с половиной года]. Это суть две маслины и два светильника, стоящие пред Богом земли”. Свидетелей было двое не потому, что, согласно закону, соответствующее свидетельство могут представлять по меньшей мере два человека. Понимание этого числа в буквальном смысле является, как мне думается, ошибочным толкованием пророчества, в частности Откровения, которое в основном носит символический характер, в какой-то мере свойственный и пророчеству Даниила. Забыть об этом - значит, оказаться в тумане ошибок и заблуждений.
Так, например, иногда можно видеть, как в целях объяснения Откровения кое-кто ссылается на Исаию, Иеремию и других пророков. Мы, однако, должны напомнить, что те пророчества по своей сути не являются символическими, поэтому то, что мы обнаруживаем в книгах пророков Иеремии или Исаии (что касается пророчества Иезекииля, то оно носит отчасти символический, отчасти образный характер), не может оказать решающего влияния на пророчество Даниила или на Откровение. В последних использованы символы, имеющие свое собственное значение. Таким образом, обычное значение числа “два” в символическом смысле означает надлежащее свидетельство - “устами двух или трех свидетелей подтверждается всякое слово”. В соответствии с иудейским законом дело не может быть решено при одном свидетеле; для обеспечения всякого доказательства и осуществления суда необходимы по меньшей мере два свидетеля.
Господь показывает нам, что в те дни Он представил необходимое свидетельство. Сколько человек должны свидетельствовать - это другой вопрос, по которому мне почти нечего сказать. Человек может размышлять об этом столько же времени, сколько о двадцати четырех прославленных старцах. Можно ли сделать вывод, что число прославленных должно составлять именно двадцать четыре? И можно ли считать, что должно быть только два свидетеля? Как бы то ни было, те, кто призван свидетельствовать, должны пророчествовать в течение определенного периода. “И если кто захочет их обидеть, то огонь выйдет из уст их и пожрет врагов их; если кто захочет их обидеть, тому надлежит быть убиту”.
Здесь напрашиваются вопросы. Является ли это свидетельством евангелия? Так ли Господь защищает тех, кто проповедует евангелие его благодати? Выходил ли когда-нибудь огонь из уст священников? Уничтожал ли когда-нибудь учитель своих врагов? Разве этот принцип явился причиной смерти Анании и Сапфиры? Таковы ли пути евангелия? Следовательно, очевидно то, что мы находимся в новой сфере, что перед нами - совершенно другое состояние, отличное от того, которое царило в период существования собрания, хотя уже тогда грех в отдельных случаях приводил к смерти. Я больше не даю никаких доказательств этого, полагая, что таковых было представлено вполне достаточно. “Они имеют власть затворить небо, чтобы не шел дождь на землю во дни пророчествования их [то есть в них есть нечто от Илии], и имеют власть над водами, превращать их в кровь”. В этом плане они напоминают также Моисея. Это вовсе не означает, что они являются в буквальном смысле Моисеем или Илией, но сущность их свидетельства подобна сущности свидетельств этих пророков, а их функции напоминают те, которые Бог в прежние времена даровал этим двум достопочтенным слугам. “И когда кончат они свидетельство свое, зверь, выходящий из бездны, сразится с ними, и победит их, и убьет их”. До тех пор, пока они не выполнят свою работу, они остаются живыми, несмотря на неистовство зверя; но как только их свидетельство закончится, зверю будет позволено победить их. Точно также дело обстояло и с Господом: во время его служения на него оказывалось сильнейшее давление. Поэтому мы можем сказать, что их час еще не пришел. Это же самое Он перед своими учениками сказал о себе. Всевозможные попытки уничтожить свидетелей наблюдались уже с давних пор, но все они были обречены на провал, потому что в период, когда они осуществляли свою миссию, Господь защищал их. Это видно из характера благодати, которая наполняла Господа Иисуса и которая свойственна только ему. Здесь мы встречаемся с ветхозаветными карами по отношению к земле. Именно в таком ключе Дух и воздвигает свидетелей. И это неудивительно, потому что в сущности Бог возвращается к тому обетованию, которое Он дал, но пока еще не исполнил. Он собирается выполнить его сейчас. Он не просто стремится собрать народ для небесной славы, Он будет управлять на земле иудеями и язычниками, находящимися в нескольких местах, одно из которых - Израиль - ему ближе всех. У него должен быть земной народ, равно как и семейство на небесах. Когда небесные святые изменятся, Он установит отношения с земными. Он никогда не смешает их вместе. В противном случае произошла бы величайшая путаница.
“...И трупы их оставит на улице великого города, который духовно называется Содом и Египет, где и Господь наш распят”. Речь идет об Иерусалиме, который символически назван Содомом и Египтом из-за нечестия народа и его царя. Мерзость в этом городе была такая же, как в Содоме, тьма и безнравственность - как в Египте, но самое главное - в этом месте был распят Иисус, то есть этот город - Иерусалим. Итак, свидетели повержены, и люди выражают свое удовлетворение. “И многие из народов и колен, и языков и племен будут смотреть на трупы их три дня с половиною, и не позволят положить трупы их во гробы. И живущие на земле будут радоваться сему и веселиться, и пошлют дары друг другу, потому что два пророка сии мучили живущих на земле”. Однако по прошествии трех с половиной дней Бог воскрешает убитых свидетелей, которые на облаке возносятся на небеса; и их враги смотрят на них. “И в тот же час произошло великое землетрясение, и десятая часть города пала, и погибло при землетрясении семь тысяч имен человеческих; и прочие объяты были страхом и воздали славу Богу небесному. Второе горе прошло; вот, идет скоро третье горе”.
Наконец, мы подходим к описанию седьмой трубы. Она имеет важное значение для правильного понимания композиции книги. Седьмая труба приближает конец в общем смысле. Это абсолютно ясно, хотя часто это обстоятельство упускают из виду. “И седьмой ангел вострубил, и раздались на небе громкие голоса, говорящие: царство мира соделалось царством Господа нашего и Христа Его”. Нужно перевести эти слова немного точнее, причем за основу взять авторитетный источник. Истинное значение должно быть таким: “Наступило мировое царство Господа нашего и Христа Его”. Небесам не просто была дарована сила. “Наступило мировое царство Господа нашего и Христа Его, и будет царствовать во веки веков. И двадцать четыре старца, сидящие пред Богом на престолах своих, пали на лица свои и поклонились Богу, говоря: благодарим Тебя, Господи Боже Вседержитель, Который еси и был и грядешь, что Ты приял силу Твою великую и воцарился. И рассвирепели язычники; и пришел гнев Твой”.
Здесь, как можно заметить, предполагается приближение конца века. Об этом говорят не только объятые страхом цари и язычники, но мы слышим и глас тех, кто обладает знанием и обитает на небесах. Более того, пришло время “судить мертвых”. Здесь имеется в виду не тот период, когда святые будут восхищены на небеса, а тот час, когда несколько позже гнев его даст “возмездие рабам [его], пророкам и святым и боящимся имени [его]”. Здесь ни слова не сказано о взятии на небеса, однако упомянуто возмездие. Ничего, подобного вознаграждению или помощи, не может иметь места до тех пор, пока Господь Иисус Христос не явится всему миру. Взятие изменившихся людей с земли - это еще одна сторона истины. Награду получат все, кто боится имени Господа: и малые, и великие. Он также погубит “губивших землю”.
Эти слова - подлинное завершение 11-ой главы. Мне представляется бесспорным то, что, хотя в нашем переводе Библии эта глава заканчивается 19-м стихом, на самом деле он открывает новую тему. Поэтому сейчас я не буду на нем останавливаться.

### Откровение 11,19 - 16

А сейчас мы приступаем к изучению того, что можно было бы назвать вторым томом Откровения. В этом плане пророческая часть книги распадается на две части. Это разделение - еще одна важная деталь, которой мы не сможем пренебречь, если ознакомимся со структурой книги и ее содержанием. Чрезвычайно важно иметь правильное общее представление хотя бы о построении этой книги, в противном случае мы почти наверняка безнадежно запутаемся, как только попытаемся соединить обе эти части вместе или выработать нечто вроде обобщенной точки зрения на то, что в них заключено. Их смысл уяснится легче, если мы вспомним, что седьмая труба, прозвучавшая в завершающей картине, представленной перед нами, знаменует собой конец в общем смысле.
В этом заключается характерная особенность пророчества; вспомните, например, пророчество нашего Господа в евангелии по Матфею (гл. 24), в котором прежде всего подробно описывается то, что произойдет, а затем, в 14-ом стихе, говорится, что “Евангелие Царствия” будет проповедано по всей вселенной во свидетельство всем народам, и тогда придет конец. Подведя нас, таким образом, к концу в его общем понимании, Господь возвращается назад и описывает конкретный период истории, ограниченный определенными рамками, а именно период с момента появления мерзости запустения в святом месте. Она, безусловно, существовала там некоторое время до наступления конца. Пророчество, разумеется, не обращается к самим истокам истории, оно возвращается всего лишь на определенный отрезок ее развития, чтобы более подробно и точно представить ужасающее состояние Иерусалима до того, как наступит конец.
Точно так же дела обстоят и в Откровении. Снятие печатей и звуки труб, следующие друг за другом, ведут нас через период, когда собрание будет прославлено на небесах, и приводят к тому периоду, когда все заканчивается судами, то есть ко “времени судить мертвых” и ко дню гнева, обращенного на землю. Это, безусловно, конец. Затем - в той части, которая начинается с последнего стиха 11-ой главы, - мы вновь встречаемся с особым пророчеством. Пророку было сказано, что он снова должен пророчествовать перед многими людьми и царями; и я полагаю, что здесь перед нами не что иное, как пророчествование.
Таким образом, сейчас мы видим, что “отверзся храм Божий на небе”. Это отнюдь не дверь, через которую мы могли бы увидеть общую картину того, что должно произойти на земле согласно разумению Бога, - Иоанн это уже видел. Теперь же общая картина уступила место более узким сферам. В небесах открылся храм Бога, и в нем явился ковчег его завета. Здесь мы видим восстановление старых связей с древним народом Израиля. И вместе с тем день благословения иудеев еще не наступил. Еще не открылись небеса и для того, чтобы Иисус, сопровождаемый воскресшими святыми, явился для суда над зверем и лжепророком с его помощниками. Пока перед нами переходное состояние. Решив взглянуть вниз и дать нам возможность увидеть ковчег его завета, Бог тем самым доказывает свою верность этому народу. В прежние времена Он дал ему обетования, и вскоре Он выполнит все, что обещал отцам. Ковчег завета - это символ его непоколебимой верности своим обязательствам.
“И произошли молнии и голоса, и громы”, и, более того, не только “землетрясение”, но и “великий град”. В самой первой картине, представленной нам в четвертой главе и изображающей открытую в небесах дверь, тоже были “молнии и громы и гласы”, однако никакого землетрясения не происходило. В 8-ой же главе оно имеет место. Теперь, кроме всего прочего, добавляется град. Таким образом, становится очевидным то, что мы приближаемся к видению суда, обрушивающегося с небес на землю, что описывается намного более подробно.

### Откровение 12

Затем на небе появляется первое знамение (гл. 12). “И явилось на небе великое знамение”. Не следует думать, что когда пророчество сбудется, на небесах или где-либо еще непременно появится некая женщина. В толкованиях этих видений такая точка зрения служит источником множества ошибок. То, что она появляется на небесах, говорит не о том, что наверху отражается земная история, а о том, что все происходящее показывается через замысел Бога. Поэтому такое знамение и появляется на небесах. В сущности, то, что символизирует собой жена, есть Израиль, который возродится на земле. Женщина {Прим. ред.: в русской синодальной Библии - “жена”.} - это символ избранного народа в целом, находящегося в том состоянии, которое в будущем Бог намеревается утвердить на земле. Она была “облечена в солнце”. То есть Израиль уже не находится в состоянии разрушения, будучи попранным язычниками, напротив, сейчас ему дарована высшая власть. “Под ногами ее луна”. В этих словах, как мне думается, кроется ссылка на его прежнее состояние приверженности законам и указам, которые теперь уже не управляют им, а полностью подчинены ему - они лежат под ногами. То, как точно образ луны подходит для отражения света закона Моисея, очевидно для каждого мыслящего человека. В тысячелетнем царстве она не будет полностью исключена из поля зрения, как сейчас, в период христианства; она появится вновь, только будет находиться в явном подчинении, что мы можем видеть в пророчестве Иезекииля. “И на главе ее венец из двенадцати звезд”. Это свидетельство человеческой власти в системе управления на земле. Короче говоря, какой бы ни была власть человека - высшей, второстепенной или подчиненной, - вся она принадлежит Израилю. Израиль, следовательно, есть явное вместилище всех великих планов Бога, касающихся земли; и Бог так и рассматривает его и таковым представляет его нам. Таким образом, с Израилем происходит такая огромная перемена, какую только можно себе представить. Но это еще не все. “Она имела во чреве, и кричала от болей и мук рождения”. Радостный и торжественный день осуществления божественной цели еще не настал: тот день, когда она родит на Сионе без всяких страданий, и младенец мужского пола выйдет на свет, не причинив ей никаких мук. Сейчас мы пока еще видим немощь и страдание, однако все уже предопределено и конец предрешен.
Затем появляется другое знамение, а именно “большой красный дракон с семью головами и десятью рогами, и на головах его семь диадим”. Это сатана. Здесь он облечен в форму самого решительного и сильного врага из всех, кого Израилю когда-либо приходилось видеть, поскольку, какой бы жестокой ни была тирания Навуходоносора, очевидно, что власть Рима подавила Иерусалим гнетом еще более тяжким и сильным. Исходя из этого, можно почувствовать значение такого двойного символа с еще большей силой. Она еще не родила младенца, но пророк видит ее в замысле Бога. Женщине отведено ее место - ей дана могущественная поддержка с учетом того, что она должна претерпеть до того, как осуществится обетование. Пока же в мятежной природе и отступнической силе нам показан сатана. У дракона семь голов (это означает полноту правящей власти) и десять рогов (что нельзя назвать полнотой, но что во всяком случае является чрезвычайно емкой характеристикой, весьма близкой к полноте по отношению к средствам власти, осуществляемой на Западе). Природа человека никогда не может быть совершенна. То, что Бог дал женщине, мы уже знаем - это двенадцать звезд. У дракона было только десять рогов. Под семью головами, по моему мнению, подразумевается поочередная смена всевозможных форм правления, однако Бог наделит управление характером законченности, свойственной исполнительной власти, даже если это управление исходит от женщины. Все будет приведено в должный порядок, когда Господь Иисус возьмет управление землей в свои руки в грядущем веке. “Истинно говорю вам, что вы, последовавшие за Мною, - в пакибытии, когда сядет Сын Человеческий на престоле славы Своей, сядете и вы на двенадцати престолах судить двенадцать колен Израилевых”. Великая честь наслаждаться особым доверием оказана двенадцати апостолам Агнца.
“Хвост его увлек с неба третью часть звезд”. Здесь, по всей видимости, показано, что третья часть звезд находится в непосредственной связи с Римской империей. Впервые мы встретились с упоминанием третьей части во время звучания труб: при первых четырех трубах и при шестой трубе. Я не сомневаюсь, что здесь подразумевается Римская империя; а под Римской империей мы должны понимать собственно Рим, западную территорию, а не то, чем римляне владели в то время, потому что они завоевали большую часть территории, например, Греции, Вавилона и Мидо-Персии. Эти земли простирались далеко на восток, однако истинные владения Рима располагались в западной Европе. Здесь сила дракона чувствуется особенно остро. Он “увлек с неба третью часть звезд и поверг их на землю”. “Дракон сей стал перед женою, которой надлежало родить, дабы, когда она родит, пожрать ее младенца. И родила она младенца мужеского пола, которому надлежит пасти все народы жезлом железным; и восхищено было дитя ее к Богу и престолу Его”.
Некоторые моменты в этом отрывке требуют объяснения. Прежде всего, я хотел бы отметить, что среди людей широко распространено мнение о том, что женщина- это собрание. Возможно, в наши дни так считают даже некоторые христиане. Мне думается, что достаточно всего лишь нескольких слов, чтобы вывести их из заблуждения. Собрание в Писании никогда не представлялось в образе матери, и уж совсем невозможно представить его в образе матери Христа. Рассматриваемое как женщина, собрание является невестой Христа а не его матерью, в то время как иудейское тело вполне может символически олицетворяться с его матерью. Как человек, Христос по плоти произошел от иудеев. Поэтому понятно, что здесь Он упоминается как человек мужеского пола. Эта же истина явствует и из других книг Писания, например, из псалмов или книг пророков. “Ибо, - говорит Исаия, - младенец родился нам - Сын дан нам”. Во втором псалме мы опять-таки читаем о том, что тот, кто не просто является дитем Израиля, но удостоен чести быть признанным самим Богом как Сын, должен править народами железным жезлом. Поэтому не вызывает сомнений тот факт, что младенец мужского пола здесь есть Господь Иисус.
Это соображение, следовательно, является ключом особой и несомненной важности к разгадке значения картины, к рассмотрению которой мы сейчас подходим. В образе женщины, согласно замыслу Бога, представлен Израиль - Израиль как целое.
Еще одно замечание кажется мне справедливым. Хотя под младенцем мужского пола, родившимся в Израиле, подразумевается, безусловно, Христос, некоторые люди не сразу могут сделать вывод, что речь в этой главе идет о Христе. В самом деле, это очень важный вопрос, и он требует решения. Позвольте в таком случае обратить ваше внимание на то, что Дух Бога здесь не пророчествует. Я уже объяснил, что Он возвращается назад. Поэтому нам представляется полная картина всего, что происходило с того момента, в который Он вернулся. Следует учесть и еще одно обстоятельство: в этом отрывке нет даты, с помощью которой можно было бы установить время, когда родился младенец мужского пола. Тогда возникает вопрос: почему здесь говорится о его рождении, ведь всем известно, что Господь родился, жил, умер и вознесся на небеса задолго до этого? Ведь в описании этих событий нет ничего нового. Мы хорошо и уже давно знаем их из евангелий, равно как из устных поучений христианам. Почему же они так странно представляются в этом пророчестве? Причина, мне думается, заключается в том, что Бог таким примечательным образом пожелал повторить эти события в мистическом смысле и никоим образом не намеревался подробно перечислять известные факты. Поэтому Он соединил рождение младенца с его взятием на небеса и приближением к престолу. Здесь есть еще более глубокая связь с восстановлением отношений Бога с иудеями и с окончательным возрождением этого народа. Все это вместе взятое и представлено здесь.
Таким образом, становится очевидным, что Бог представляет эти картины не в плане временной последовательности, а в их связи с Христом, находящимся в их центре. После этого Иоанн намеревается описать заключительные сцены; однако до того, как он это сделает, перед нами раскрываются замыслы Бога, касающиеся Израиля. В качестве злобного противника этих планов появляется дьявол, потому что именно их осуществления он боится больше всего. Сатана всегда противостоял Христу с большим упорством, целеустремленностью, ненавистью и гордостью. Поскольку он знает, что Христос уничтожит его и спасет все творение, между ним и Сыном Бога не прекращается вражда, о которой все мы хорошо знаем. Однако здесь заключено нечто большее: сатана стремится разрушить связь Христа с несчастным и презренным народом Израиля. Тем не менее еще до того, как Бог открыто поддержит часть Израиля, происходит примечательное событие, заключающееся в том, что Христос восхищается к Богу и его престолу. Ни слова не сказано о его жизни, не упомянуты даже его смерть и воскресение. При чтении этого отрывка можно подумать, что Господь восхищается на небеса сразу же после своего рождения. Это говорит о том, какой глубоко мистический характер носит данный отрывок. В нем не описывается история - ни будущая, ни настоящая. Если бы это было краткое описание истории, то те великие события в его жизни, на которые возлагаются все надежды мира, непременно были бы упомянуты. Здесь же все они обойдены молчанием. Причина, полагаю, заключается в том, что нам должно быть показано (как в ветхозаветном пророчестве), насколько тесно соединены Господь и его народ посредством одного и того же символа, а также необходимо было подчеркнуть более сокровенную мысль о том, что сказанное о Христе относится и к христианам.
Исходя из этих соображений, я не могу не заключить, что восхищение младенца мужского пола к Богу и его престолу предполагают и восхищение собрания. Объяснение этого утверждения основывается на истинности того, что Христос и собрание - одно целое, имеющее общую судьбу. Если Он восходит на небеса, то и оно должно быть восхищено. “Так и Христос”, - пишет апостол Павел, рассуждая о собрании, потому что будет вполне естественно предположить, что он имеет в виду тело, а не главу. Он говорит не “так и собрание”, но “так и Христос”. В подобном же духе Иоанн в этом пророчестве показывает нам прежде всего младенца мужского пола, взятого на небеса и укрытого в месте, недоступном для злобных посягательств сатаны. Если это так, то само собой разумеется, что данное событие имеет самое непосредственное отношение к тому, что уже говорилось об этой книге: здесь история начинается вновь, рассматриваемая Святым Духом с особой точки зрения в этой части данной главы. А перед этим Иоанн сначала раскрывает перед нами основную цель Бога, связанную с иудеями.
Композиция книги четко организована. Можно подумать, что более естественно было бы сначала сказать о восхищении младенца, но нет - Бог всегда поступает и пишет чрезвычайно мудро и правильно. Дело в том, что если Христос был рожден Израилем, то первым делом должна подчеркиваться его связь с этой страной. Кроме того, есть еще и борьба дьявола с промыслом Бога и чинимые им препятствия в ходе этой борьбы, из-за чего Господь занимает свое место на небесах, а собрание следует за ним. После этого мы вновь видим стремление Господа проложить путь к осуществлению своих замыслов, касающихся Израиля на земле. Таким образом, первая часть данной главы - это явно мистическое представление отношений Господа с Израилем и его удаление с земли, явившееся результатом враждебности сатаны, однако из нее можно также заключить, что Бог связывает исчезновение Христа с земли и его появление на небесах с тем, что в положенное время за ним последует собрание. Ведь собрание объединено с Христом. В этом смысле восхищение младенца не является всего лишь историческим фактом. Вознесение Христа на небеса упоминается здесь потому, что оно повлечет за собой взятие собрания, которое будет с ним и образует с ним одно тело, одного совокупного человека пред Богом - “полноту Наполняющего все во всем”.
Уяснив это, вы поймете и весь вопрос в целом. “И родила она младенца мужеского пола, которому надлежит пасти все народы жезлом железным”. Совсем нетрудно понять, что эти слова относятся к младенцу не как к одной личности, а как к совокупному образу. Это становится более ясным еще и потому, что это же самое обетование было дано собранию в Фиатире, или, точнее, верующим этого собрания. Позвольте напомнить, что в конце 2-ой главы Откровения ясно говорится о том, что тому, кто побеждает, Господь дает власть над язычниками, чтобы пасти их железным жезлом, как и Он получил власть от своего Отца. Не является ли это убедительным подтверждением высказанной нами точки зрения? “А жена убежала в пустыню, где приготовлено было для нее место от Бога, чтобы питали ее там тысячу двести шестьдесят дней”.
В 7-ом стихе мы видим новую картину, в которой нам представлены, главным образом, факты - не планы Бога и не принципы, рассматриваемые в его замыслах, а определенные события, которые сначала происходят на небесах, а затем вызывают различные последствия и перемены на земле. “И произошла на небе война: Михаил и ангелы его воевали против дракона, и дракон и ангелы его воевали против них, но не устояли, и не нашлось уже для них места на небе. И низвержен был великий дракон, древний змий, называемый диаволом и сатаною, обольщающий всю вселенную, низвержен на землю, и ангелы его низвержены с ним. И услышал я громкий голос, говорящий на небе: ныне настало спасение и сила и царство Бога нашего и власть Христа Его, потому что низвержен клеветник братий наших, клеветавший на них пред Богом нашим день и ночь. Они победили его кровию Агнца и словом свидетельства своего, и не возлюбили души своей даже до смерти. Итак веселитесь, небеса и обитающие на них!” Очевидно, что здесь говорится о людях, живущих в этот период на небесах и глубоко сочувствующих своим страждущим братьям на земле. Это неоспоримый факт; и вскоре после этого сатана лишится доступа к Богу, который он когда-то имел в качестве обвинителя братьев; более того, он никогда не займет вновь то высокое место, которое он к тому времени потерял. Он уже не сможет заполнить небеса своими ядовитыми насмешками и обвинениями святых Бога.
Тем не менее далее говорится: “Горе живущим на земле и на море! потому что к вам сошел диавол в сильной ярости, зная, что немного ему остается времени”. Здесь ясно говорится об устранении сатаны с небес в результате последнего конфликта между иудеями и язычниками в конце нынешнего века. На это есть скрытая причина. Почему мы видим такой необычный взрыв гонений? Почему сатана так невероятно активен на земле в течение такого короткого времени: всего трех с половиной лет, оставшихся до конца? Причина этого разъясняется. Сатана больше не может никого обвинять на небесах, поэтому он делает все возможное, чтобы насадить зло на земле. Он сброшен на землю и никогда больше не сможет завоевать себе места на небесах. С земли он тоже будет изгнан и в конце концов брошен, как мы увидим позднее, в бездну. Затем он освободится оттуда на какое-то время, но только для того, чтобы погибнуть навсегда, потому что будет брошен не просто в бездну, а в огненное озеро, откуда никто не возвращается.
Так описывается от начала до самого конца история отношения Бога к главному врагу людей.
Начиная с 13-го стиха события разворачиваются уже не на небесах, а на земле: “Когда же дракон увидел, что низвержен на землю, начал преследовать жену, которая родила младенца мужеского пола. И даны были жене два крыла большого орла, чтобы она летела в пустыню в свое место от лица змия”. Таким образом, ей дается сила для побега: средство быстрого избавления от преследования сатаны. Эта сила дана ей не для того, чтобы она могла противостоять сатане и выиграть у него битву, - она дарована для того, чтобы укрыться от его ярости. По всей видимости, именно такое значение имеют два крыла большого орла - образа надежного средства для побега. Яркий образ полета, примененный в данном случае, приобретает чрезвычайную выразительность.
Затем мы видим врага, планы которого рушатся провидением Бога. В результате этого он пытается предпринимать другие меры. “И пустил змий из пасти своей вслед жены воду как реку, дабы увлечь ее рекою”. Здесь он пытается возмутить дух язычников (среди которых, как мне думается, царит смятение), чтобы победить иудеев. Но тщетно, потому что земля (на которой к тому времени установилось управление) “помогла жене, и разверзла земля уста свои, и поглотила реку, которую пустил дракон из пасти своей”. “И рассвирепел дракон на жену, и пошел, чтобы вступить в брань с прочими от семени ее, сохраняющими заповеди Божии и имеющими свидетельство Иисуса Христа”. Под этими людьми подразумеваются те иудеи, которые отмечены силой свидетельства. Основная идея, которую призван выразить этот народ, представлена в образе женщины. Прочие от ее семени - это свидетельствующая часть иудеев. Следует помнить, что далеко не все иудеи будут обладать в тот день такой духовной силой. Между ними будет различие. Среди основной массы выделятся люди более разумные по сравнению с остальными. Поэтому сатана спешит, пытаясь уничтожить тех, кто оказался наиболее полезным в качестве свидетеля Иисуса.
Все это приводит к тому, что сатана строит планы для достижения своей заветной мечты: вытеснить не только евангелие и закон, но и свидетельство о царстве Бога на земле. Он использует два особых метода, рассчитанных на то, что к нему в сети попадутся два типа людей, в которых нет недостатка в этом мире; это душевные люди, одни из которых любят власть, а другие - религию. Я не говорю сейчас о тех, кто рожден Богом, ведь понятно, что человеческое сердце влечет либо рассудок и власть, либо религиозный формализм. Поэтому дьявол использует два главных средства, являющихся движущими силами в обществе, всесторонне раскрывающих человеческую природу и полностью удовлетворяющих сердце человека. Таким образом, сатана решил с самого начала утвердить себя в человеке, как Бог. Ибо он тоже хочет действовать через человека, подобно тому, как Бог осуществляет свои чудесные дела и замыслы через человека. Поскольку Господь Иисус не только божественная личность, но и олицетворение божественной славы и благодати и поскольку собрание является объектом его любви в небесной благодати, а Израиль - в земной, то сатана (который не способен породить истину, но может извратить ее и который лжет, оскверняя замыслы Бога путем их имитации) будет действовать с помощью зверей. Это так же несомненно, как то, что Господь действует с помощью Агнца. Это явствует из 13-ой главы. В ней мы видим двух зверей: один представляет собой мирскую власть, а другой - религию, причем и та, и другая носят отступнический характер.

### Откровение 13

“И стал я на песке морском, и увидел выходящего из моря зверя с семью головами и десятью рогами”. Зверь, выходящий из мятежного мира Римской империи, был принят драконом, чтобы помешать осуществиться планам Бога. В 12-ой главе дракон описывался так, как зверь. Оба они обладают признаками власти, характерной для Римской империи. Однако между ними есть и разница - “на рогах его [зверя] было десять диадим, а на головах его имена богохульные”. У дракона диадимы находятся на головах, про зверя же сказано более конкретно: он увенчан рогами. Дракон представляет собой врага Христа в форме политического устройства Римской империи, показанного от начала до конца, поэтому сказано, что увенчаны головы (или сменяющие друг друга формы власти), а не рога, сущность которых проявится фактически только в конце истории, как раз перед тем, как варвары готы уничтожат эту западную империю. С другой стороны, в звере, описанном в 13-ой главе, мы видим не просто скрытый дух зла, использующий власть Рима во всех ее формах, а империю в ее последней стадии развития, когда она, будучи смертельно раненной, будет вдруг исцелена, а сатана, воспользовавшись этим, вновь обретет свою силу, свой престол и свою великую власть. Именно в этот момент обретают силу десять рогов, означающих царей (этой силой по-прежнему обладает дракон, показанный в 12-ой главе), поэтому мы видим, что диадимами увенчаны рога зверя, а не головы, как можно было заметить в описании дракона.
Далее зверь описывается в весьма характерных выражениях, которые вызывают в памяти зверей, хорошо известных нам по книге пророка Даниила (гл. 7): “Зверь, которого я видел, был подобен барсу; ноги у него - как у медведя, а пасть у него - как пасть у льва”. Здесь мы видим определенные черты, напоминающие нам о трех зверях, впервые упомянутых Даниилом. Хотя сатана ничего не создает, он воспринимает из происходящего вокруг него все, что ему выгодно, и, собрав все свои силы, пытается вывести на поле битвы зверя четвертой империи (ибо преемников у нее уже нет), чтобы в течение этих последних дней подчинить себе все, что было достигнуто до сего времени.
Что же подразумевается под этим зверем? Имперское общество, или империя, отказывающаяся признать Бога в небесах. Человек был сотворен для того, чтобы принять Бога, и, согласно учению Бога, только он может сделать это. Из всех тварей, живущих на земле, только человеку было назначено взирать на того, который в небесах, только он несет ответственность за исполнение воли Бога. Зверь смотрит не вверх, но вниз; у него нет ощущения того, что наверху есть некто невидимый. “Сказал безумец в сердце своем: нет Бога”. В принципе это характерно для каждого невозрожденного человека, однако в данном случае эти слова приобретают гораздо большее значение, потому что речь идет об империи, которая должна быть отражением власти Бога, дарованной ей согласно его промыслу. О каждой империи говорится языком символов, но символ зверя затмил все образы, представленные ранее. К тому времени, когда было дано пророчество, четвертый зверь уже существовал, однако пророк был призван наблюдать за ним в период сотрясающих его политических конфликтов как раз перед наступлением последних трех с половиной лет; и поскольку сатана изгнан с небес силой Бога, то этот зверь выходит из моря. Это означает, что в период полнейшего беспорядка поднимает голову имперская сила. Здесь она и описывается: “И видел я, что одна из голов его как бы смертельно была ранена, но эта смертельная рана исцелела. И дивилась вся земля, следя за зверем”. Очевидно, что есть все основания полагать, что под раненой головой подразумевается имперская форма власти. Западная империя надолго исчезнет, а потом, в последний день, она, как ни странно, появится вновь. Однако удивление мира вызывает нечто гораздо большее, чем просто возрождение имперской формы власти. Люди думали, что Римская империя погибла раз и навсегда. Они с легкостью могли бы понять появление новой империи, они готовы были признать тевтонское царство, или московское владычество, или любое другое государство с большой территорией и многочисленным населением, однако их поразило именно возрождение Римской империи. Это и подразумевается в данном отрывке. Основания для такого утверждения кроются в 17-ой главе, поэтому сейчас я не могу представить веские свидетельства этому и не хочу забегать вперед; разговор об этом пойдет в следующей лекции, поэтому давайте пока удовлетворимся тем, что я сказал и что считаю очевидной истиной.
Итак, эта империя не просто обладает всеми чертами власти, свойственными предыдущим империям вместе взятым; она не просто отмечена особенностью, заключающейся в ее возрождении в конце века. Нам сказано, что люди “поклонились дракону, который дал власть зверю, и поклонились зверю, говоря: кто подобен зверю сему? и кто может сразиться с ним?”. Мы видим, следовательно, что перед нами состояние мира, проникнутое отступничеством и идолопоклонством. Люди поклоняются дракону и зверю, а из 2-го послания Фессалоникийцам (гл. 2) явствует, что они поклоняются другому образу, отличному от обоих вышеупомянутых, но связанному с ними, - “человеку греха”, который, несомненно, представляет собой религиозную власть. Первый зверь - это политическая организация; глава религии будет находиться вовсе не на Западе, а в Иерусалиме, и будет представлять собой совершенно особый объект поклонения в храме Бога в конце века.
У кого-то данный вопрос может вызвать затруднения, потому что сказано, что этот человек греха не потерпит никакого другого объекта поклонения. Но вы должны помнить, что у всех у них - одна сущность. Поэтому поклоняться одному - это все равно, что боготворить другого; точно так же обстоит дело и в отношении истинного Бога: нельзя поклоняться одной личности Бога без поклонения другим. Тщетны попытки боготворить Отца без почитания Сына; а тот, кто поклоняется Отцу и Сыну, делает это только силой Святого Духа. Когда мы молимся Богу, когда мы говорим “Бог”, мы имеем в виду не только Отца, но и Сына и Святого Духа. Это же самое можно сказать и об их противниках: плодах сатанинской силы, хитрости и власти, появившихся в конце. Поклонение дракону и зверю, следовательно, вполне соответствует божественному поклонению человеку греха. Дело в том, что эти трое образуют, как это часто и справедливо отмечается, великую антитроицу - троицу зла, противостоящую Богу. Очевидно, что источник всей ее деятельности - дьявол, проводник ее мирской власти, - зверь, а великий религиозный деятель, выполняющий все ее замыслы и даже творящий чудеса при ее поддержке, - это второй зверь, то есть человек греха.
Таким мне представляется истинное значение и взаимосвязь всех этих образов при внимательном изучении Писания. Я понимаю, что в данном вопросе, как и во многих других, тоже существуют различные точки зрения. Однако любые возражения против вышеупомянутого взгляда не имеют под собой никакой силы. Можно задать только один вопрос: что больше всего соответствует Слову Бога? что наиболее точно совпадает не только с его буквой, но и с его великими принципами? И я убежден, что сколько-нибудь серьезные трудности в понимании того, что три этих разных образа объединены через поклонение им, полностью отсутствуют; в противном случае - если этого не увидеть - смысл и сущность этого эпизода понять невозможно.
Давайте взглянем на другие картины, которые Писание представляет нам. “И даны были ему уста, говорящие гордо и богохульно, и дана ему власть действовать сорок два месяца. И отверз он уста свои для хулы на Бога, чтобы хулить имя Его, и жилище Его, и живущих на небе”. Мы вновь убеждаемся, что на небесах живет народ, который свободен от влияния сатаны и мирских средств осуществления его злобных замыслов на земле. Святые живут также на земле. Сатана может хулить жилище на небесах, он может оскорблять тех, кто живет там, но он уже не способен прикоснуться к ним и не в состоянии даже обвинять их пред Богом. Поэтому всю свою энергию он направляет на человека на земле.
“И дано было ему вести войну со святыми [не с теми, разумеется, которые на небесах] и победить их; и дана была ему власть над всяким коленом и народом, и языком и племенем. И поклонятся ему все живущие на земле”. Можно заметить, что между множеством язычников, рассеянных по миру, и “живущими на земле” неизменно подчеркивается разница. Она заключается в том, что первая группа людей - понятие более общее, включающее весь мир в целом, в то время как вторая группа означает более узкие сферы: ее земная сущность выражена более определенно, потому что она знала небесное свидетельство Христа и собрания. Эти люди еще могли сохранять прежнее название, но их отступившие сердца намеренно предпочли землю небесам, поэтому их уделом будет не что иное, как озеро, горящее огнем.
Важно отметить, что именно к этому так стремится христианство: неверие и идолопоклонство неуклонно подталкивают его к такому концу. Что бы ни происходило, состояние бездуховности и безбожности только усугубляется. С тех пор, как началось проповедование евангелия, никогда еще люди не прилагали столько усилий для того, чтобы улучшить землю, постепенно забывая о небесах, думая о них только как о печальной необходимости, связанной с их смертью и уходом из этого мира. И не начисто ли забыли люди о том, что к небесам следует обращаться в надежде получить счастье и ответ на их любовь? Все это подготавливает нас к правильному восприятию того удела, который ждет людей, слышавших о небесах, но сознательно оставивших все надежды и решивших утвердиться на земле. Они были жителями на земле. Остальные представляли собой “всякое колено и народ, и язык и племя”, которые слышали о евангелии сравнительно мало. Но дьявол будет стремиться иметь дело с обеими этими группами людей, в особенности же с “живущими на земле, которых имена не написаны в книге жизни у Агнца, закланного от создания мира”.
Будьте внимательны: слова “от создания мира” относятся не к “закланному”, а к записи имен. Иоанн не имеет в виду то, что Агнец был заклан от создания мира; он хочет сказать, что от создания мира не были написаны имена в книге жизни Агнца, который был заклан. Сравните это с главой 17 Откровения (ст. 8).
“Кто имеет ухо, да слышит. Кто ведет в плен, тот сам пойдет в плен”. Важность этого изречения заключается в удержании самих святых от безусловного захвата власти. Они могли взывать к Богу, они могли просить его осудить землю, но они не должны были бороться за самих себя. Поскольку зверь захватил власть, он претерпит последствия своих действий. Он может увести в плен, но и сам пойдет туда. Он может убивать мечом, но и сам будет убит, и его гибель, безусловно, будет более ужасной. В то же время терпение, подкрепленное разрешением осуществлять возмездие, возводится в основной принцип. К терпению, безусловно, призывались именно святые, которых оно удерживало от ошибок и заблуждений. Я не думаю, что оно было рассчитано на зверя, скорее всего, оно предназначалось для предупреждения святых Бога. “Здесь терпение и вера святых”. Из этих слов становится понятным, кто призывался к терпению.
В последней части главы мы видим второго зверя. Этот момент требует особого внимания, потому что при рассмотрении данного вопроса могут возникнуть затруднения и путаница. Следует отметить, что именно второй зверь в своем нечестии больше других напоминает Господа Иисуса в его благости. Но все-таки это “зверь”, то есть своего рода имперская власть, хотя, возможно, в меньшей степени по сравнению с первым зверем. Тем не менее он, безусловно, имеет сущность империи. Он зверь, а не просто рог. А те рога, которые он имеет, заключают в себе особое значение. “Он имел два рога, подобные агнчим”. В этом проявляется его стремление быть похожим на Мессию. Но он “говорил как дракон”. Здесь мы уже видим черты сатаны. “Он действует перед ним со всею властью первого зверя”. Поэтому очевидно, что второй зверь в действительности намного деятельнее, являясь действенным орудием зла.
Так происходит всегда, какая бы форма нечестия ни проявлялась в мире. Его пособники - люди, оказывающие влияние на других (иногда скрыто, иногда публично), - являются, как правило, представителями религиозных течений. Религия земли - это обильный источник самого ужасного зла, творимого под солнцем. Дьявол не смог бы осуществить свои замыслы, если бы на земле не существовало такого явления, как мирская религия. Не стоит ли тем, кто имеет хотя бы малейшее отношение к такой религии, серьезно задуматься над этим, ощутив ужас своего положения?
Поэтому второй зверь, напоминающий Христа и занимающий его место, выходит не из воды, или из мятежных народов, а из земли. Состояние дел отмечается большей устойчивостью в момент появления этого зверя, который использует всю власть первого зверя (второй использует ее перед первым и с его разрешения, то есть он не узурпирует власть и ни в коей мере не делает ничего втайне от первого зверя, напротив, здесь сказано, что он действует перед ним) и “заставляет всю землю и живущих на ней поклоняться первому зверю [то есть между ними есть взаимопонимание], у которого смертельная рана исцелела”. Примечательно то, что во 2-ом послании Фессалоникийцам (гл. 2) не сказано о том, что этот зверь заставляет мир поклоняться первому зверю, однако здесь упомянуто, что он заставляет (или по крайней мере пытается сделать это) поклоняться ему и сам становится почитаем как Бог - он присваивает право на свое обожествление.
Все становится ясным, если мы вспомним, что первый зверь означает Римскую империю и что его местопребывание на Западе. Второй зверь, напротив, находится на земле Палестины и носит иудейский характер. Любой, кто прочитает 2-ю главу 2-го послания Фессалоникийцам, поймет, что там показано то, что происходит в земле Иудеи, а не Рима. Особенно четко представлен храм Бога, где человек греха утверждает себя как объект для поклонения. Мы должны помнить, что Писание следует читать, сопоставляя все его книги. Если я расценю вторую главу 2-го послания Фессалоникийцам так, будто в ней выражено все, что сказано в Библии о человеке греха, то я закрою Библию раньше времени и буду иметь о человеке греха неполное представление. С другой стороны, если мы примем к сведению только то, что сказано в 13-ой главе Откровения, то почувствуем недостаток в некоторых подробностях, наличие которых сделало бы картину законченной. Я считаю, что такое построение Писания обусловлено совершенной мудростью Бога, поскольку Он желает, чтобы мы читали не только какую-либо одну часть его Слова, Он хочет, чтобы мы тщательно изучили его Слово целиком. Мы не поймем святое Писание до конца, если по-настоящему не уверуем в то, что Он представил нам, и не оценим это по достоинству. Поэтому истинную сущность какого-либо вопроса мы поймем только в том случае, если сопоставим различные отрывки Писания и увидим, что сказанное в одном из них проливает свет на упомянутое в другом.
В данном образе мы можем заметить еще одну особенность: у зверя два рога. Я полагаю, что в основе этого лежит все свидетельство Иоанна в целом. Каждый, кто изучал его, знает, что относительно нашего благословенного Господа основная тенденция заключается в показе того, каким он был на земле, а не на небесах. Должен признать, что в писаниях Иоанна есть некоторые места, составляющие исключение из этого правила; но если цель Павла заключается в обращении нас к Христу на небесах и если ею проникнуто все его свидетельство, то Иоанн, напротив, привлекает наше внимание к тому, каким Он был на земле.
Это обстоятельство, мне думается, имеет важное значение и помогает правильно понять смысл образа двух рогов. Господь Иисус, как все мы знаем, был пророком на земле, хорошо известно также то, что Он будет царствовать на земле. Но что происходит в промежутке между этими событиями? Он священствует, но священствует в небесах. Поэтому не Иоанн, а Павел должен показать небесное священство Христа. Насколько я знаю, Иоанн никогда не развивает тему небесных званий Христа. Конечно, он упоминает то, что с ними связано, как, например, в главах 13 и 14, а также 17 и 20 своего евангелия. Однако это только исключения. Основная цель Иоанна - показать Христа, являющего собой Бога, на земле. В учении же Павла центральное место занимает человек, прославленный в небесах.
Это, мне думается, и является ключом к пониманию значения образа двух рогов зверя. Когда антихрист появится, он не займет место священника - его притязания распространятся намного дальше. Он заявит о себе как пророк и царь - царь наподобие того, каковым Христос будет в Израиле. Мы видим не семь рогов, а два: это имитация силы Христа, но не она сама во всей ее полноте. Совершенство силы мы видим в Господе, полноту силы управления мы находим в Святом Духе. У антихриста же есть только притязания на то, что принадлежало Христу, связанному с землей, будучи при этом совершенно лишенным всего того, что принадлежит Ему в небесах.
Между прочим, это является довольно веским основанием для того, чтобы счесть ошибкой отождествление второго зверя в его значении с папством, потому что основная характерная черта папства заключается в его принятии на себя роли живущего на земле представителя священства Христа. Это не что иное, как извращение всего небесного и мессианского. Папство - это скорее антисобрание, нежели антихрист. Именно в этом заключается разница между папством и вторым зверем.
Но когда пророчество 13-ой главы Откровения сбудется, то вопрос о собрании изживет себя - христианское тело больше не будет существовать на земле, святые вознесутся на небеса. Поэтому антихрист не просто прикрывается подложной священнической силой Христа - он еще и занимает на земле его место пророка и место царя. Этот зверь претендует на обладание тем и другим. У него два рога, подобных агнчим, и он показывает чрезвычайно много великих знамений и чудес. Он занят двоякой деятельностью. Во-первых, он перенимает контроль Римской империи, то есть пользуется властью первого зверя. Во-вторых, он творит много дел по своему усмотрению - это те дела, которых римский император не мог осуществить. “И творит великие знамения, так что и огонь низводит с неба на землю перед людьми”. Таким образом, он имитирует силу не только Христа, но и Бога. Он претендует на звание Сущего, Бога Израиля. Поскольку Иисус является и Сущим и Мессией, то и это орудие сатанинской силы будет стремиться повторить то, что сделал Бог с помощью Илии для того, чтобы отвергнуть притязания Ваала. В прежние времена, как мы знаем, с небес сошел огонь и поглотил жертву, тем самым Бог ясно показал, что Ваал не принадлежал Богу. Так и второй зверь будет творить чудеса, но не настоящие, а только видимые. “И творит великие знамения, так что и огонь низводит с неба на землю перед людьми. И чудесами, которые дано было ему творить перед зверем, он обольщает живущих на земле, говоря живущим на земле, чтобы они сделали образ зверя”.
Все говорит о том, что перед нами - антихрист. Первый зверь не делает никаких чудес. Он удивляет мир, возрождая империю, но это совсем другое дело, которое нельзя назвать чудом в полном смысле этого слова. Это событие может поразить (и поражает) людей, однако оно не чудо. Зверь же из земли, гораздо более деятельный и сильный, чем первый, творит великие знамения (несомненно, силой сатаны, но все же знамения), благодаря которым он “обольщает живущих на земле”, говоря им, в частности, “чтобы они сделали образ зверя, который имеет рану от меча и жив”. Я не готов сейчас сказать, что это - мерзость запустения, утвердившаяся в святом месте, или что-либо другое. Все это напоминает этого идола и, возможно, здесь имеется в виду именно он.
“И дано ему было вложить дух в образ зверя, чтобы образ зверя и говорил и действовал так, чтобы убиваем был всякий, кто не будет поклоняться образу зверя. И он сделает то, что всем, малым и великим, богатым и нищим, свободным и рабам, положено будет начертание на правую руку их или на чело их, и что никому нельзя будет ни покупать, ни продавать, кроме того, кто имеет это начертание, или имя зверя, или число имени его. Здесь мудрость. Кто имеет ум, тот сочти число зверя, ибо это число человеческое; число его шестьсот шестьдесят шесть”.
Многочисленные теории, выдвигающиеся в отношении данного числа, в большинстве своем несостоятельны. Возможно, это число является одной из тех тайн, которые могут открыться только тогда, когда придет некая личность, которая, по меньшей мере, обладает мудростью, чтобы понять ее. Я считаю, что мы вряд ли должны пытаться понять это число сейчас. Какую нравственную пользу можно было бы извлечь отсюда? Конечно, все, что может укрепить и освежить душу, все, что может использоваться Святым Духом для истинного благословения при отделении нас от мира и введении нас на небеса (и, прежде всего, ко Христу), - все это мы увидим в Откровении, если правильно поймем его уже сейчас. Конечно, в этом случае мы поймем очень и очень многое - гораздо больше того, что могут постичь за всю свою жизнь люди, находящиеся в определенных обстоятельствах. Однако существуют более тонкие вопросы, имеющие особое значение, которые Бог в своей мудрости скрывает от праздного людского любопытства. Знание этих вопросов будет иметь ценность только тогда, когда придет время; и я не сомневаюсь, что сейчас мы видим перед собой как раз один из тех случаев, когда Господь не удовлетворяет умы людей в данный момент. Мне не приходилось слышать сколько-нибудь убедительного объяснения вышеупомянутого числа. Многие из предложенных переводов, например, такой, как “отступничество” и подобные ему, не выдерживают никакой критики. “Отступничество” - это не число человека, равно как не является им ни “отступник”, ни “римлянин”, ни “царство”, хотя все они, безусловно, заслуживают внимания. Кроме того, данное число, вопреки широко распространенному мнению, является, по-видимому, числом не антихриста, второго зверя, но числом Римской империи или, скорее, ее императора в его последней схватке с Господом и его помазанником.

### Откровение 14

Теперь мы подошли к рассмотрению 14-ой главы, в которой мы не увидим ни планов Бога, противопоставленных планам сатаны, действующего сначала в небесах, а потом на земле, ни планов и орудий, с помощью которых сатана стремится разрушить его замыслы. Обо всем этом мы читали в главах 12 и 13. Сейчас же мы вступаем в новую полосу. Что же Бог делает с верными ему? Неужели ничего? Нет, это невозможно! Все должно находиться в действии и служить ко благу. Поэтому Богу угодно показывать нам все разнообразие путей, которыми Он являет свою силу, а также посылать свидетельство и предупреждение, касающиеся данного кризиса, - и все это представляется с исключительной полнотой в семи разделах, составляющих эту главу.
В первом разделе говорится об определенном числе людей, отделившихся от земли и стоящих с Агнцем на горе Сион. Господь Иисус намерен отстоять свои права в самом центре Израиля, а центром царской благодати является, как известно, Сион. Я сказал “царской”, потому что Христос утверждает свое звание Сына Давида. Кроме того, это слово определяет понятие “благодать”, потому что под ним подразумевается, что Израиль полностью разрушен, а Господь в своем бескорыстном милосердии вновь начинает собирать народ вокруг себя. Это первая форма проявления его действий в последние дни. У дьявола могут быть и звери, и рога, но у Бога есть Агнец; и сейчас мы уже не видим его сидящим на престоле или берущим книгу. Он стоит на горе Сион. Эта деталь, которую нельзя не заметить, говорит о приближении царства, которое нам ясно показано перед концом.
“И взглянул я, и вот, Агнец стоит на горе Сионе, и с Ним сто сорок четыре тысячи, у которых имя Отца Его написано на челах”. О них не говорится так, как будто они осознают какое-либо отношение к ним Бога, ибо речь здесь идет не об их Отце и не о его и их Отце. В Откровении не сказано ничего подобного - там сказано, что “имя Отца Его написано на челах”. “И услышал я голос с неба, как шум от множества вод и как звук сильного грома; и услышал голос как бы гуслистов, играющих на гуслях своих. Они поют как бы новую песнь пред престолом и пред четырьмя животными и старцами; и никто не мог научиться сей песни, кроме сих ста сорока четырех тысяч, искупленных от земли. Это те, которые не осквернились с женами, ибо они девственники”.
Эти святые не осквернили себя и поэтому с ними соединено имя Агнца. С вавилонским нечестием, царившим на земле, они не имели ничего общего - они были чисты, будучи связанными со святым мучеником. “Это те, которые следуют за Агнцем, куда бы Он ни пошел. Они искуплены из людей, как первенцы Богу и Агнцу, и в устах их нет лукавства; они непорочны [слова “пред престолом Божиим” звучат неестественно]”. Таково первое деяние Бога. Эти люди представляют собой завершенный остаток; о них не сказано, что они вышли из двенадцати колен Израиля, как в седьмой главе, однако они, безусловно, происходят из иудеев. Они выделились из среды тех, кто был виновен в отвержении Агнца. И на все это нечестие, равно как и на другие его проявления, Бог отвечает теперь тем, что милостиво удостаивает этих людей чести быть отделенными от земли и связанными с Агнцем, который вот-вот займет свое место царя на горе Сион.
В следующем видении представлен летящий ангел. “И увидел я другого ангела, - говорится в этом отрывке, - летящего по средине неба, который имел вечное Евангелие, чтобы благовествовать живущим на земле и всякому племени и колену, и языку и народу”. Почему евангелие названо вечным? Мы должны помнить, что евангелие, которое проповедуется сейчас, носит особый характер и что оно ни в коем случае не является вечным. То евангелие, которое проповедуется сейчас, никто не слышал до того, как Иисус умер, воскрес и восшел на небеса. Другими словами, идеи евангелия, которое проповедуется в период христианства или вне его, зависят от событий чрезвычайной важности, происходящих на земле; одно из таких событий Бог ожидал более четырех тысяч лет с момента поселения человека на земле - только после стольких лет Он смог и пожелал представить евангелие, зная, что оно найдет отклик у праведных. Поэтому евангелие благодати Бога, как мы знаем, нельзя называть (это, однако, не касается Писания) вечным. Мне кажется, что многие употребляют это выражение, не задумываясь над его истинным смыслом. Называя нынешнее евангелие вечным, они, вероятно, имели смутные ассоциации с вечностью, с которой оно нас соединяет. Может быть, они полагают, что это просто красивый эпитет, смысл которого я затруднился бы объяснить; но те, кто расценивает выражение “вечное Евангелие” именно таким образом, безусловно, как-то его объясняют. Как бы то ни было, любые их толкования, конечно же, ошибочны, тем более если предоставить самому Писанию решить этот вопрос.
Смысл слов “вечное Евангелие” лежит на поверхности. Они означают ту благую весть, которая всегда была истинной и всегда будет таковой: о чем бы Бог ни известил человека, благая весть всегда остается неизменной. В чем же она заключается? Благая весть Бога всегда заключалась в его обетовании благословить человека семенем Иисуса Христа, возвысить его над остальными тварями и утвердить его превосходство над ними через Его образ и славу. В самом начале первой главы книги Бытие доказывается, что именно так Бог был настроен по отношению к человеку. Это же стремление Бога обнаруживается и в конце - тысячелетнее царство будет величайшим тому доказательством. На новых небесах и новой земле человек получит безграничное и вечное благословение.
Я полагаю, что именно это и подразумевается под “вечным Евангелием”. В последние дни оно будет способствовать уничтожению лжи сатаны, который отрывает человека от Бога и с радостью удерживает его в этой оторванности; в результате этого Бог, вместо того чтобы благословлять все существующее на земле, вынужден судить человека и в конце концов ввергнуть его в ад. Все это, разумеется, является результатом сатанинских козней. Но есть вечное евангелие, которое представляет Бога благословляющим человека и все творение (что Он непременно и делает). Разумеется, Он благословит не каждого человека, потому что те, кто презрел его милость в Христе, и особенно те, кто, услышав евангелие его благодати, пренебрег им, будут уничтожены навсегда. Я говорю сейчас о том, что всегда было пред ним и всегда находилось перед человеком в его Слове.
Все вышесказанное подтверждается словами Писания: “Убойтесь Бога и воздайте Ему славу [это явное отвержение идолопоклонства], ибо наступил час суда Его [затем последует падение всего, что противодействовало Богу: будут прекращены не только суета язычников, но и те, кто питал и поддерживал ее, чуждую Богу], и поклонитесь Сотворившему небо и землю, и море и источники вод”. Очевидно, что это откровение Бога человеку о том, что произойдет с землей, и это откровение связано с его славой Создателя. Серьезная угроза его грядущих судов - это основание для того, чтобы требовать от тех, чья совесть глуха, истинного поклонения ему.
Многие, безусловно, считают, что предоставление Богом такого откровения в период стремительного приближения последних дней - это нечто совершенно необычное. Позвольте мне объяснить, почему у них возникают затруднения в понимании данного вопроса. Это происходит потому, что они строят предположения и составляют свое мнение исходя из собственного положения и отношений. Но ведь мы никогда не сможем дать правильную оценку какому-либо явлению, если рассуждаем и делаем выводы на этой основе. Идя таким путем, мы не сможем понять ни одну из частей Библии, а тем более пророчество в целом. Если речь идет о нашем поведении или долге, то нам необходимо поддерживать надлежащие нам отношения, мы непременно должны оставаться там, куда нас поставил Бог, и покоряться его слову, которое Он нам туда посылает. Можно ли поступать разумно и правильно, как подобает христианам, если мы, зная, что стоит за этим словом, не чувствуем себя христианами? Если же мы просто смотрим на Бога, как дети на Отца, и если святые имеют его в себе как своего Бога, то слава нашего Бога и Отца только укрепляется. Это, разумеется, является истиной. Однако среди живущих на земле христиане здесь не упоминаются - мы видим избранных иудеев, мы видим племена, а также “живущих на земле”. То есть перед нами явно предстают отступившие, которых ждет их удел, а также просто общая масса племен, колен, языков и народов. Поэтому представляется, что Бог снизошел к ним на самой низкой ступени своей истины. В чем же это выражается? В том, что они призываются убояться Бога и воздать ему славу; все это они должны сделать потому, что Он - судья, готовый посчитаться со своим миром. Он призывает их отказаться от идолопоклонства, в котором они погрязли, особенно в последние дни.
Я ни минуты не сомневаюсь в том, что в настоящий момент наблюдается действие закваски, которое приведет к идолопоклонству - особенно среди высших слоев общества (если между слоями есть какая-либо разница), которые повлекут за собой и низшие. У угнетенных классов есть другой путь, по которому они через любовь ко всему чувственному и показному придут к идолопоклонству. Однако я повторяю, что среди образованных людей наблюдается активное распространение духа идолопоклонства в более утонченной и изысканной форме, которая, по моему мнению, за считанные годы неизбежно приведет их к поклонению природе. С одной стороны, современная наука и литература проникнуты духом материализма, с другой стороны, снисходительное покровительство, которое было свойственно высшим слоям в давно ушедшие времена, все еще остается. Именно на эти опасные пути становится мир, подталкиваемый всем тем, что вызывает его брожение, в результате которого человек вновь вернется к язычеству, то есть к отступничеству.
Как бы ни расценивал читатель данную точку зрения, он все же должен помнить, что есть и другое основание для ее возникновения - основание чрезвычайно важное по своей природе, к тому же оно совершенно очевидно: как судья Бог собирается излить на христианство суд. Ибо понятно, что Он не только нанесет христианам жестокие удары в качестве наказания, но и предоставит им возможность поверить в ложь, в великую ложь сатаны. Вот в чем заключена истина всех времен: только Бог, только Он, явивший себя сейчас во Христе через искупление, может и должен быть объектом поклонения. Таким образом, нет ничего странного в том, что его откровение, прозвучавшее в рассматриваемом нами отрывке, наиболее приемлемо для человека в том положении, которое он тогда будет занимать, и чрезвычайно точно выражает мудрость и доброту Бога.
В связи с вышесказанным и в подтверждение ему можно высказать еще одно соображение, основанное на содержании 25-ой главы евангелия по Матфею, в которой к Сыну человека, сидящему на престоле, как царю, призываются народы. Следует вспомнить, что Он говорит тем, кого назначил овцами, о том, что поскольку они сделали что-либо одному из его братьев, то сделали это ему, а также что оскорбления, нанесенные им, были нанесены и ему. Их добрые поступки будут приняты Господом. Люди напрасно называют это событие общим судом или судом наших дел. Это не так. В данном отрывке Писания нам представлен следующий принцип: его обращение с язычниками, или с народами, согласно их отношению к его братьям; чтобы поступать правильно, нужна настоящая сила Бога. Давление, оказанное на его посланников, было огромным. Если кто-либо обращался с ними достойно, то это шло от веры. Я вполне допускаю, что вера язычников была слаба и что они не знали, что почитание его братьев на самом деле является почитанием его. И, стоя перед его престолом, как же они будут поражены, узнав, что сделанное с проповедниками его евангелия в последние дни Он будет расценивать как сделанное с ним самим!
Эти язычники, безусловно, были воспитаны божественной благодатью, и все же очевидно, что их нельзя назвать разумными. Как же часто мы должны удерживать себя от придания язычникам слишком большого значения! Как часто мы попадаем в сети бездумного анализа! Люди слишком склонны преувеличивать свою значимость и гордиться своими знаниями. Но Бог, я уверен, всегда особенно высоко ценит внимание, оказываемое самому Господу людьми, в том числе и теми, кого Он посылает. Это всегда было нелегким испытанием. Особенно тяжелым оно будет в последние дни, потому что их миссия будет обращена к народам земли тогда, когда посланники, жалкие и презренные в глазах народов, чрезвычайно довольных собой и возвысившихся над остальными, соберут всех вокруг себя и торжественно объявят о скором утверждении царства и царя, который лично будет судить живых перед судом мертвых. Некоторые, однако, не только отнесутся к этим посланникам по-доброму, но и примут их и их послания. Веру в них им даст только сила Святого Духа. Не кто иной, как сам Бог приблизит к себе их сердца. Поэтому Господь оценит их прием и доброту, сопровождающую это как свидетельство их внимания к нему, представленному в его посланниках.
Все это, по моему мнению, если и не является вечным евангелием, то во всяком случае чрезвычайно похоже на него; только у Матфея оно названо “Евангелием Царствия”. Я склонен думать, что “вечное Евангелие” и “Евангелие Царствия” в сущности тождественны; у Матфея оно получило такое название потому, что целью Бога всегда являлось установление царства в мире и благословение человека на земле. И потому, что Христос собирается стать царем, Матфей, основываясь на его замыслах, употребляет выражение “Евангелие Царствия”. Иоанн же называет его вечным, вероятно, потому, что местами оно отличается от особых посланий и от всего того, что связано с человеком, живущим на земле. В тот период, отмеченный высшей степенью развращенности, будет послано еще одно послание, и некоторые души через благодать Бога воспримут его.
Таким образом, во втором видении данной главы провозглашается вечное евангелие тем, кто утвердился на земле (народам, коленам и т. д.), в то время как в первой ее части мы видели отделение остатка из иудеев и присоединение их к Агнцу на горе Сион.
В третьей части главы, которую можно охарактеризовать в сравнительно немногих словах, звучит предупреждение о падении Вавилона. Мы видим, как появляется ангел, говорящий: “Пал, пал Вавилон, город великий, потому что он яростным вином блуда своего напоил все народы”.
В четвертой части мы сталкиваемся с предупреждением, касающимся зверя. “И третий ангел последовал за ними, говоря громким голосом: кто поклоняется зверю и образу его и принимает начертание на чело свое, или на руку свою, тот будет пить вино ярости Божией, вино цельное, приготовленное в чаше гнева Его, и будет мучим в огне и сере пред святыми ангелами и пред Агнцем; и дым мучения их будет восходить во веки веков, и не будут иметь покоя ни днем, ни ночью поклоняющиеся зверю и образу его и принимающие начертание имени его”. Таким образом, все поступки Бога как бы объединены в пары: сначала деятельность среди иудеев, затем - последнее свидетельство язычникам; сначала предупреждение о падении Вавилона, после чего - предупреждение о гибели поклоняющимся зверю. “Здесь терпение святых, соблюдающих заповеди Божии и веру в Иисуса”.
Далее мы подходим к изучению пятой части главы, которая весьма отличается от прочих. Это заявление о том, что “отныне блаженны мертвые, умирающие в Господе”. С этого момента никто из тех, кто принадлежит Богу, не умрет, а те, кто умирает в Господе (то есть все те, кто уже умер в нем), вот-вот получат благословение, причем не через получение личной привилегии, а через первое воскресение и царствование с Господом, которое закончится возобновлением гонений на них и их смертью во имя его. Нечестивые заплатят за свои грехи и погибнут от суда Бога, однако с этих пор никто уже не будет умирать в Господе. Как таковые, умершие в Господе будут отныне благословляться, а не умирать. “И услышал я голос с неба, говорящий мне: напиши: отныне блаженны мертвые, умирающие в Господе; ей, говорит Дух, они успокоятся от трудов своих, и дела их идут вслед за ними”.
Поэтому в следующих стихах говорится: “И взглянул я, и вот светлое облако, и на облаке сидит подобный Сыну Человеческому; на голове его золотой венец, и в руке его острый серп. И вышел другой ангел из храма и воскликнул громким голосом к сидящему на облаке: пусти серп твой и пожни, потому что пришло время жатвы, ибо жатва на земле созрела. И поверг сидящий на облаке серп свой на землю, и земля была пожата”. Здесь не говорится о том, что жатва была собрана. Мы видим Сына человека с золотым венцом как царя праведности, но Он еще не проявился как царь мира.
А затем следует завершение всех видений: “И другой ангел вышел из храма, находящегося на небе, также с острым серпом. И иной ангел, имеющий власть над огнем, вышел от жертвенника и с великим криком воскликнул к имеющему острый серп, говоря: пусти острый серп твой и обрежь гроздья винограда на земле, потому что созрели на нем ягоды”. В этом проявилось уже нечто большее. Призыв собрать урожай прозвучал из храма, и этот храм находится на небесах. На землю обрушивается не просто гнев - это гнев, исходящий с небес. Кроме того, иной ангел выходит от жертвенника (то есть от средоточия человеческой ответственности, в котором Бог являет себя грешникам через жертву Христа, благодатью осуждая грех). Поэтому его месть будет еще более жестокой по отношению к тем так называемым верующим, которые презрели крест словом и делом. Этот ангел имеет власть над огнем - символом обличающего и уничтожающего суда. Словом, здесь мы видим жатву и сбор винограда - два великих проявления суда перед концом. При этом жатва есть суд, проводящий границу между справедливостью и несправедливостью, а сбор винограда символизирует страшный гнев, обрушиваемый на отступническую религию, “вино земли”, вызывающее у Бога особенное отвращение.
Поэтому понятно, что в данной главе имеются семь совершенно отчетливо видимых разделов, в которых Бог содействует образованию свидетельства, представляет миру предупреждения, посылает утешение своему народу и, наконец, судит результаты поступков живущих на земле.

### Откровение 15

Однако самое своеобразное видение описано в главах 15 и 16. При его изучении мы уже не сможем ограничиться всего лишь несколькими словами. “И увидел я иное знамение на небе”. Оно явно связано с видением 12-ой главы. “И увидел я иное знамение на небе, великое и чудное: семь ангелов, имеющих семь последних язв, которыми оканчивалась ярость Божия”. Вы можете заметить, что эти явления - еще не пришествие Христа. Очень важно, чтобы читатель понял структуру этой части книги. Мы ни в коем случае не должны думать, что семь чаш появляются после того, как пришел Сын человека, чтобы собрать урожай с земли. Позднее мы убедимся, что это не так: это видение относится к прошлому, которое описано не в начале 14-ой главы, а в той ее части, которая приближается к концу. Самая последняя чаша - седьмая - означает падение Вавилона. Этот акт суда соответствует третьему деянию Бога, описанному в 14-ой главе, где первое его деяние - это отделение иудеев, второе - послание вечного евангелия язычникам, а третье - падение Вавилона. Таким образом, последняя чаша означает именно это событие. Поэтому ни в коем случае нельзя предполагать, что чаши символизируют некие события, происшедшие после упомянутых в 14-ой главе - они означают те события, которые упомянуты, по меньшей мере, через ее несколько первых строчек. Это весьма важно, потому что, поняв это, человек сможет выстроить различные части книги в правильном хронологическом порядке. Последняя чаша символизирует также последнее излияние гнева Бога перед тем, как придет Господь Иисус Христос. Поэтому ее появление должно предшествовать последней части данной главы. Как мы уже убедились, это совпадает с событиями, описанными в третьей части из семи рассмотренных, а события, упомянутые в конце 16-ой главы, произойдут не позже третьего деяния, описанного в 14-ой главе. Несомненно, пятое, шестое и седьмое события (а возможно, и четвертое тоже) произойдут непременно после излияния всех чаш.
Но давайте поразмышляем немного о том, что написано в вышеупомянутых главах. “И видел я как бы стеклянное море”. Сразу бросается в глаза то, что это описание перекликается с описанием 4-ой главы. В той картине мы видели старцев, сидящих на престолах у стеклянного моря, представляющего молчаливое, но красноречивое свидетельство того, что эти святые навсегда покончили с земными интересами и тревогами; в том видении не было тех, кто нуждался в омовении водами Слова. Все это понятно и даже очевидно. После того, как прославленные святые будут восхищены на небеса, им уже не потребуется ни сосуда для омовений, ни очищающих вод, поэтому и упомянуто стеклянное море - символ чистоты, которую ничто не замутит. Другими словами, они находились вне тех сфер, где для очищения их душ от повседневных осквернений требовалась вода.
Здесь же перед нами не просто стеклянное море - оно смешано с огнем. Чему это учит нас? По моему мнению, тому, что святые прошли через неимоверно тяжелые испытания, которых не пришлось испытать старцам. Отсутствие огня в картине со старцами имеет такое же большое значение, какое имеет наличие огня в картине со святыми, о которых мы сейчас рассуждаем, победившими зверя и лжепророка. Если кто-либо спросит вас: “Должны ли святые пройти через период испытаний?” - то следует ответить вопросом на вопрос: “А каких святых вы имеете в виду? Если тех, которые представлены в образе старцев, восхищенных на небеса при пришествии Христа, то, конечно же, не должны. В Писании все выражено предельно ясно. Но если вы имеете в виду лишь некоторых святых, призванных пройти через испытания этого великого периода, то всякие сомнения в данном вопросе излишни”. Словом, от нас требуется одно: уметь отличать одних от других, и тогда все станет ясно. Смешав же эти две группы святых, мы безнадежно запутаемся. Однако как бы ни старался человек, значение Писания нельзя ослабить.
Итак, мы видим стеклянное море, смешанное с огнем. “И видел я как бы стеклянное море, смешанное с огнем; и победившие зверя и образ его, и начертание его и число имени его, стоят на этом стеклянном море, держа гусли Божии”. Никогда не предсказывалось, что зверя победят старцы; в связи с этим вопросом старцы вообще никогда не упоминались. Перед нами завершающая картина страшных испытаний. Это чрезвычайно важно. Упомянутые победы одержаны здесь в период, когда осуществляются последние планы сатаны. Возможно, они исполнились до того, как пал зверь. Как бы то ни было, точное определение данного периода не играет большой роли. Однако не вызывает сомнений тот факт, что упомянутые здесь победители живут именно в период последних усилий дьявола, действующего через зверя и лжепророка. Следовательно, победители - это, строго говоря, апокалиптические святые, а если точнее, то последняя их группа. Следует вспомнить, что в последней лекции мы рассматривали первых мучеников. Хотя они, возможно, пали под гнетом Римской империи, на самом же деле они победили ее, и сейчас мы видим, что они стоят на стеклянном море с гуслями Бога. Их песнь, восхваляющая Господа, в равной степени относится и к огромным испытаниям, через которые они прошли, чтобы приблизиться к нему.
“И поют песнь Моисея, раба Божия, и песнь Агнца”. Отсюда видно, что они не являются христианами в строгом понимании этого слова. Несомненно, они - святые в самом истинном смысле, однако их отношения не совсем такие, какие существуют сейчас: их связь с Богом отличается от той, которую установил Святой Дух, пребывая в тех, кто ныне связан с Христом. Этот тип связи обладал такой исключительностью, что те, кто ранее был связан с Моисеем, перестал общаться с ним, ибо у них не было другого владыки и главы, кроме Христа. Однако те души, о которых мы здесь читаем, все-таки сохраняют свою связь со всем иудейским, хотя они, вне всяких сомнений, служат Богу и Агнцу. Поэтому о них сказано: “...Говоря: велики и чудны дела Твои, Господи Боже Вседержитель! Праведны и истинны пути Твои, Царь [здесь должно быть сказано не “святых”, а “народов”]”. В Писании нет такого понятия, как “Царь святых”. Это прочтение является самым наихудшим из всех неверных вариантов перевода Откровения. Я не сомневаюсь, что выражение “Царь святых” противоречит лучшим свидетельствам и несет в себе ересь, и поэтому оно является в корне ошибочным. Ибо что может быстрее всего разрушить правильные отношения между святыми Господа и им самим? Ведь мы нигде не встречаем такое понятие, как “Царь святых”, к тому же оно лишено всякого смысла. Для святых Господь Иисус является, безусловно, их господином и учителем; царь же означает его отношение к народу, живущему на земле. Этим словом вовсе не определяется его связь с новым человеком. Кроме того, новые люди, если они прошли через страдания, принадлежат небесам, а там такие отношения являются, разумеется, неприемлемыми. Таким образом, вышеупомянутое прочтение, а также все учение, вытекающее из него, совершенно чужды Писанию. Вспоминается 10-я глава книги пророка Иеремии (ст. 7). Наряду с другими выражениями, приведенными в том отрывке, мы встречаем и такое, как “Царь народов”. Если эти святые и не были язычниками, то во всяком случае они воспринимались таковыми, и при чтении данного отрывка забывать об этом нельзя. Таким образом, правильным выражением является словосочетание “Царь язычников”, или “народов”. Он, несомненно, представляет собой царя иудеев, но язычники будут и должны наслаждаться возможностью вознести ему хвалу как царю народов.
“Кто не убоится Тебя, Господи, и не прославит имени Твоего? ибо Ты един свят. Все народы придут и поклонятся пред Тобою [здесь мы вновь видим, что придет не Израиль, а все народы], ибо открылись суды Твои”. Они предвкушают то торжество, которым Бог насладится в день славы и пришествия Христа.
“И после сего я взглянул, и вот, отверзся храм скинии свидетельства на небе. И вышли из храма семь ангелов, имеющие семь язв, облеченные в чистую и светлую льняную одежду и опоясанные по персям золотыми поясами. И одно из четырех животных дало семи ангелам семь золотых чаш, наполненных гневом Бога, живущего во веки веков. И наполнился храм дымом от славы Божией и от силы Его, и никто не мог войти в храм, доколе не окончились семь язв семи ангелов”. Теперь в открытом храме мы видим уже не ковчег завета Бога. Теперь перед нами предстала скиния свидетельства, и мы видим суды, обрушивающиеся на язычников, а не откровение божественного промысла, касающегося Израиля.

### Откровение 16

Затем (гл. 16) мы читаем о тех семи чашах, которые изливаются на землю. Римская империя подразумевается здесь в образе не одной только третьей чаши, в отличие от третьей трубы; наказание здесь не сводится к одной лишь западной империи. Поражаются все сферы отступничества, причем с еще большей суровостью. Первая чаша, как мы знаем, излилась на землю, вторая - на море, третья - на реки и источники вод, а четвертая - на солнце. То есть излиянием чаш гнева Бога потерпели наказание все стороны природы и все то, что они символизируют (а их значение не кажется мне туманным или расплывчатым).
Три последние чаши, как и три последние трубы, связаны с человеком более тесно.
Пятый ангел излил свою чашу на престол зверя. Из этого явствует, что перед нами - языческие сферы, в которых разворачиваются предваряющие события. “Пятый ангел вылил чашу свою на престол зверя: и сделалось царство его мрачно, и они кусали языки свои от страдания, и хулили Бога небесного от страданий своих и язв своих; и не раскаялись в делах своих. Шестой ангел вылил чашу свою в великую реку Евфрат: и высохла в ней вода, чтобы готов был путь царям от восхода солнечного”. Евфрат был границей, отделявшей империю с восточной стороны от огромных полчищ варварских северо-восточных народов, призванных вступить в борьбу с силами запада в последние дни. То есть для них был расчищен путь, по которому они должны были прийти к последней схватке. В этом, как мне кажется, заключено значение высохшей великой реки. “И видел я выходящих из уст дракона и из уст зверя и из уст лжепророка трех духов нечистых, подобных жабам: это - бесовские духи, творящие знамения; они выходят к царям земли всей вселенной, чтобы собрать их на брань в оный великий день Бога Вседержителя”. Эти слова подтверждают то, о чем я сейчас говорил. Грядет великая схватка - не на жизнь, а на смерть - между западом и востоком. Однако у Господа есть свои планы, которых не знает ни та, ни другая сторона, и при этом Он не является просто равнодушным зрителем. “Се, иду как тать: блажен бодрствующий и хранящий одежду свою, чтобы не ходить ему нагим и чтобы не увидели срамоты его. И он собрал их на место, называемое по-еврейски Армагеддон”.
Наконец появляется седьмой ангел, который обращается с землей еще более сурово, охватывая еще большие сферы, ибо он изливает чашу на воздух. “Седьмой ангел вылил чашу свою на воздух: и из храма небесного от престола раздался громкий голос, говорящий: совершилось! И произошли молнии, громы и голоса, и сделалось великое землетрясение [не только великое, но и], какого не бывало с тех пор, как люди на земле. Такое землетрясение! Так великое!” Таким образом, мы видим, что суд, обрушившийся с небес, наносит человеку на земле еще более сокрушительные удары. “И город великий распался на три части, и города языческие пали, и Вавилон великий воспомянут пред Богом”. Это объясняет предупреждение о падении Вавилона, на которое делалась ссылка в 14-ой главе при описании деяний Бога. Именно это событие, свершившееся в назначенный ему срок, мы и видим сейчас в 16-ой главе.
Я думаю, что этого достаточно, хотя мне не удалось представить вам всего, но лишь набросок общего смысла данной части пророчества.

### Откровение 17

Необходимо иметь в виду (если я не обратил на это внимания ранее), что в 17-ой главе события пророчества не представляются в хронологической последовательности. Видения, описываемые в ней, не указывают на будущее. Излияние седьмой чаши вызвало падение Вавилона, который был “воспомянут пред Богом, чтобы дать ему чашу вина ярости гнева Его”.
В этой главе объясняется, почему Вавилон был так оскорбителен для Бога и почему Он осудил его с такой суровостью. Однако при описании Вавилона Святой Дух рассматривает главным образом его отношения со зверем: имперской властью, которой мы уже уделили внимание. Поэтому в данной главе нам представлены два основных объекта суда. Несомненно, суд зверя упоминается здесь только в связи с победой Агнца, подробности же будут приведены в данном пророчестве чуть позже. И сейчас мы должны немного поразмышлять об этих, упомянутых мной, двух предметах: Вавилоне и звере.
Общий принцип предельно ясен. Если мы посмотрим сейчас на грех в его самых разнообразных проявлениях, то убедимся, что человек грешил всегда - если не как Вавилон, то как зверь, и наоборот. Женщина - блудница - сеет разврат, потакая человеческой природе с ее греховными желаниями и не считаясь с волей Бога. Зверь - это воплощение воли человека, в неприкрытой враждебности противостоящей Богу. Словом, одно можно охарактеризовать как разврат, а другое - как насилие.
Но это всего лишь принцип, проявляющийся в той или иной форме с начала мира. В Писании же подразумевается нечто большее, и это нечто выражено с величайшей точностью. Следует отметить, что в рассматриваемом нами случае именно один из семи ангелов, имеющих семь чаш, говорит Иоанну: “Подойди, я покажу тебе суд над великою блудницею, сидящею на водах многих”. Наблюдались два особых последствия ее зла: одно - это блудодейство с царями земли, а другое - отравление живущих на земле вином ее блудодеяния.
“И повел меня в духе в пустыню”, место, начисто лишенное знания Бога и наслаждения им. Там мы видим женщину {Прим. ред.: в русской синодальной Библии - “жена”.}, сидящую на багряном звере, как мы уже знаем, означающем власть Римской империи. Этот зверь “преисполнен именами богохульными” в своей нечестивой враждебности к Богу и имеет то, что мы уже рассматривали, - “семь голов и десять рогов”. Святой Дух описывает и женщину, и зверя самым подробным, какой только возможен, образом: “И жена облечена была в порфиру и багряницу, украшена золотом, драгоценными камнями и жемчугом”. На ней было все, что привлекает душевного человека, все, что с его точки зрения не расходится с религией. Но в своей руке она держала золотую чашу, наполненную мерзостями и нечистой ее {Во многих рукописях можно прочитать “tes ges”, то есть “земным”; в Александрийской же и прочих -“ее”. В Синайской рукописи имеются оба варианта.} блудодейства. Ужасное клеймо, запечатленное на ней, - это идолопоклонство; оно ужасно и потому, что она навязывает его человеку, и потому, что пред Богом оно написано на ее челе. “И на челе ее написано имя: тайна, Вавилон великий, мать блудницам и мерзостям земным”.
С давних пор человека обманывали, чтобы затуманить истинное значение этой главы. Одни настаивают на том, что речь в ней идет о языческом Риме. Другие пытаются доказать, что в ней подразумевается Иерусалим в период своего состояния развращенности. Но обе эти точки зрения без труда опровергаются весьма серьезным доводом, основанным на связи блудницы со зверем, и в частности теми моментами, которые мы увидим несколько ниже. Аргумент, основанный на соотнесении женщины с языческим Римом, звучит довольно грубо и выглядит как самоцель; попытка же увидеть в данной главе Иерусалим является и вовсе абсурдной, потому что Иерусалим не только не представлял собой имперскую власть, но и был растоптан ею. Если со времен Иоанна и существовала какая-либо языческая сила, не поддерживавшая, а преследовавшая и подавлявшая Иерусалим, то ее воплощал Рим, который вовсе не был похож на разодетую блудницу, восседающую посреди этой обширной империи.
Кроме того, попытка увидеть в Вавилоне древний Рим завершается неудачей и по еще одной, причем вполне простой причине. Пока Рим оставался языческим, семь голов еще не приобрели своего истинного значения, а из десяти рогов существовал только один. Разделение падшей западной империи на десять королевств, как мы знаем, произошло спустя долгое время после того, как Рим перестал быть языческим. Никто не станет отрицать, что эта примечательная гроздь царств, образовавшихся в Европе, была предопределенным плодом разрушенного единства Римской империи после того, как в нее вторглись варвары. С той любовью к свободе, которую они принесли с собой из германских лесов, они никак не могли допустить, чтобы один железный скипетр этой древней империи правил и дальше; поэтому на каждом кусочке раздробленного государства они установили свое собственное. Следовательно, всякие попытки увидеть в данной главе период язычества бесплодны. Ниже мы обнаружим, что Писание дает достаточно света для того, чтобы понять истинный смысл данного пророчества и чтобы убедиться в том, что никакая ссылка на прошлое не в состоянии объяснить его достаточно убедительно. Если древние времена совершенно не годятся для его толкования, то средние века, по всей видимости, для этого подходят, хотя пророчество в целом еще не сбылось. Чтобы понять пророчество до конца, мы должны всматриваться вдаль, в последние дни.
Все это соответствует общему духу книги, однако я не отрицаю, что некоторые явления, представленные в Откровении, имеют место и по сей день. Ни один здравомыслящий человек не станет отрицать тот факт, что Вавилон в том или ином качестве в то время существовал, но его особая и, прежде всего, подробно описанная сущность, проявленная так, как представлено здесь, - это совсем другой вопрос. Мы с уверенностью можем сказать, что его чаша еще не наполнена. Человеку еще не открылось полностью то, что предвидел Бог и что в конце концов вызовет его суд. И вновь я повторю, что мне кажется очевидной истиной тот факт, что сделанная здесь ссылка на зверя весьма справедливо подводит нас к мысли о последней стадии существования Вавилона. Поэтому не удивительно, что некоторые действующие лица в заключительных сценах великой драмы уже появились: это правящий город и Римская империя. Нет недостатка также и в элементах нравственного порядка: тайна беззакония уже давно начала свое действие, хотя враг еще не внушил отступничество и не выявился полностью. Но что бы ни существовало в то время, представляемое здесь Духом еще не осуществилось полностью. Поэтому волей-неволей нам приходится ждать более полного исполнения пророчества до тех пор, пока не приблизится вплотную суд Агнца, который накажет зверя через уничтожение Вавилона десятью рогами.
Необходимо отметить еще одно. Непонятно, как город Римской империи или что-либо мирское, связанное с ним, можно было назвать “тайной”. Возможно, отчасти поэтому многие весьма одаренные люди пытались связать это видение с католицизмом; и я должен признать, что проведение такой аналогии в какой-то мере оправдано. О том, что это религиозное течение, как никакое другое, тесно связано с загадочной блудницей, мы уже говорили. Рим, несомненно, в каком-то одном из своих проявлений воплощает женщину, описанную в данной главе: семь голов (или холмов) явно указывают на этот город; и только он один среди всех прочих городов хорошо известен как глава царей земли. Поэтому протестантам-толкователям данной главы есть что сказать в отличие от преторианцев, отстаивающих предположение об идентичности блудницы с языческим Римом. И все же протестантское толкование несовершенно по причинам, которые, мне думается, будут понятны любому человеку с непредвзятыми суждениями.
Мы видим выжженное клеймо, причем не на богохульствующем звере, а на челе его всадницы - “тайна, Вавилон великий”. Возникает вопрос: почему она отмечена такой печатью? Если это всего лишь город в империи, то что общего он имеет с тайной? Тот известный факт, что он покорил обширные территории и имел на земле огромную политическую власть, не дает оснований для наделения этим именем. Тайна - это, очевидно, нечто такое, чего не может разгадать ум душевного человека; это секрет, для раскрытия которого требуется яркий, освежающий свет Бога. Но когда тайна раскрывается, то оказывается, что она довольно проста. Так же обстоит дело и с Вавилоном, который мы сейчас рассматриваем. Свое право на упомянутое имя он почерпнул из старого источника идолопоклонства и нескольких сил (только не силы Бога). Поскольку смешение является в данном случае характерной особенностью, то Вавилон назван этим именем на основе сущности известного города халдеев, первого места, печально знаменитого в обоих отношениях.
Однако попытки соотнести то, что здесь сказано, с будущим городом Вавилоном в Халдее, представляются мне тоже тщетными. Между городом, описываемым Иоанном, и тем древним Вавилоном существует совершенно очевидная разница: последний был построен на равнине Сеннаар, а первый, как ясно сказано, имеет семь голов, которые означают семь холмов. Я признаю, что, возможно, в этом символе кроется нечто большее, чем просто холмы Рима, ибо о них сказано также, что они означают и семь царей. Тем не менее мы не вправе пренебрегать такой деталью описания. Она представлена для того, чтобы мы поверили в нее, а не умолчали о ней и не отделались каким-либо пустым объяснением.
Словом, Бог, по всей видимости, обнес свое понимание Вавилона оградой, чтобы нам стало совершенно ясно, что перед нами Рим, город и сложившаяся система. Он счел нужным представить его в его средневековом состоянии (при этом конечные результаты мы увидим только в конце века), что подтверждается тем, что всадница сидит на звере (или империи), при описании которого подразумевается - и вполне естественно - прошлое вторжение варваров и образование вслед за этим десяти государств. То, что зверь означает Рим после его принятия христианства, не должно, мне думается, вызывать сомнений, при том условии, что слово “тайна” относится к Вавилону. Эта тайна существенно отличается от другой. Нам не дано знать, что означает та, другая тайна; мы хорошо знаем только то, что она соответствует Богу и всему, что с ним связано. Здесь же тайна носит не такой характер - “тайна, Вавилон великий, мать блудницам и мерзостям земным”.
Здесь в безбожном союзе объединились добро и зло (что не улучшило положение, а, напротив, лишь ухудшило); этот союз, нечестивый по своей сущности и поэтому не подлежащий оздоровлению, пытался заключить с Богом человек природы, который заменил благодать и Слово Бога, кровь Христа и силу Духа на обряды и который использовал имя Господа как прикрытие для своей неуемной алчности и честолюбия, которые по своему размаху превзошли притязания всего остального грубого мира. Все это и происходило в великом Вавилоне. Вавилонская блудница - мать всех блудниц и, кроме того (что еще в большей степени усугубляет ее грех), мать всех мерзостей земли. Это влечет за собой идолопоклонство - настоящее, бесстыдное идолопоклонство, а не просто то незаметное действие его духа, которого должен остерегаться каждый христианин. Здесь же мы со всей отчетливостью видим поклонение твари, а не Создателю, причем поклонение это сопровождается рвением, переходящим всякие границы. Ведь кто не знает об ужасах культа девы Марии?! Вавилон - мать “мерзостям земным”. Следовательно, речь здесь идет не о конкретных идолах, рассчитанных на заманивание в ловушку детей Бога, а о том, что приспособлено именно к земле: о всеохватывающем, явном и весьма ощутимом идолопоклонстве.
Таково объяснение великого Вавилона, данное Богом. Обратите внимание на то, что Иоанн, увидев женщину, напоенную кровью святых и свидетелей Иисуса, удивился “удивлением великим” (и это подтверждает точку зрения, высказанную мной выше). Только ли гонения со стороны язычников, объятых смертельной ненавистью к истине и к тем, кто исповедует ее, вызвали его удивление? Ведь вполне можно было ожидать, что у явно языческой метрополии, поклоняющейся Марсу, Юпитеру, Венере и прочим нечестивым чудовищам языческой мифологии, евангелие, разоблачающее их всех, вызывает раздражение, в результате чего она будет стремиться причинить верующим страдания, как только распознает бескомпромиссный дух Христа. Если бы исповедующие его имя ничего не говорили о суетности язычества, если бы они просто представили евангелие как нечто, превосходящее даже то лучшее, чем могло похвастаться язычество, то язычники (и я ничуть не сомневаюсь в этом) сами признали бы свою неправоту. Ведь хорошо известно, что в их среде велись споры, доходившие даже до того, что один из наиболее нечестивых императоров некогда предложил признать Христа и поклоняться ему в Пантеоне, причем это произошло за сотни лет до прихода к власти Константина, на самой ранней стадии распространения евангелия. Однако понять истинное место Христа, положенное ему одному, они не могли, ибо его место не только высшее, но и исключительное. И поэтому ничто не казалось язычеству таким отвратительным и вредным во всех отношениях, как истина, проявленная в Христе, которая разоблачала настоящую сущность всего, что не было истиной - единственной и непреложной. Именно поэтому к христианству, открыто противостоящему дальше язычества, Рим больше всего питал неприязнь. Следовательно, враждебность того языческого Рима к христианству не была неожиданностью, и мы это доказали.
Следовательно, не это зло поразило пророка. Он удивился тому, что эта загадочная форма зла (это контрсвидетельство врага: не антихриста, а антицеркви) казалась святой католической церковью Бога и была в основном принята как таковая, что христиане (если не все христианство) стали жесточайшими из гонителей и непримеримейшими из ожесточившихся против свидетелей Иисуса и святых Бога, каких язычество едва ли порождало где бы то ни было на протяжении всей истории мира. И поэтому вполне естественно, что он почувствовал великое удивление.
“И сказал мне ангел: что ты дивишься? я скажу тебе тайну жены сей”. Если бы пророк смог пронзить взглядом поверхность и увидеть, что под красивым одеянием христианства скрыта женщина, которая из всего того, что существует под солнцем, наиболее развратна и наиболее ненавистна Богу, то он не удивился бы так сильно. Поэтому ангел говорит: “Я скажу тебе тайну жены сей и зверя, носящего ее, имеющего {Здесь описывается только сущность; о датах же нет речи. Если кто-либо заключит из сказанного здесь, что, например, зверь нес женщину - Вавилон - тогда, когда подразумеваемое под семью головами и десятью рогами было реально существующим фактом, то он совершит ошибку. Ангел не имеет в виду ничего подобного. Речь идет о сущности, имеющей отличительные особенности, а не о каком-то определенном периоде; для уяснения последнего следует обращаться к другим местам Писания.} семь голов и десять рогов. Зверь, которого ты видел, был, и нет его, и выйдет из бездны, и пойдет в погибель; и удивятся те из живущих на земле, имена которых не вписаны в книгу жизни от начала мира, видя, что зверь был, и нет его, и явится”. Заключительная фраза характеризует зверя в его последней стадии существования, во время которой он вступит в конфликт с Вавилоном. Давайте будем помнить об этом. Это поможет нам понять, что, какими бы ни были прошлые состояния Вавилона, в то состояние, которое сейчас перед нами он войдет в будущем и что в этом своем будущем состоянии он погибнет. Ведь о звере, или Римской империи здесь, заметьте, говорится, что он некогда существовал, затем исчез, а потом - из бездны - появится вновь, обретя свою законченную форму. Как бы ни был плох языческий Рим, все же нельзя утверждать, что он выйдет из бездны. Когда апостол Павел писал свое послание к святым Рима, он особенно подчеркивал необходимость безоговорочного подчинения христиан власти, существовавшей в тот период. Разумеется, любому христианину, живущему в Риме, сразу же пришла бы на ум Римская империя. Конечно, сущность тогдашнего императора исключает разночтения: худшего, чем он властителя история не знала. И все-таки Бог воспользовался именно этими обстоятельствами, чтобы вменить христианам в обязанность подчиняться мирской власти, окружающей их и довлеющей над ними. Это объясняется в основном тем, что мирские власти были предопределены Богом. Однако из бездны они выходить не должны.
Близится, тем не менее, время, когда власть больше не будет предопределяться Богом, и именно этим характеризуется последнее состояние зверя. Согласно своему промыслу, Бог позволил существовать великим империям прошлого; и этот принцип будет действовать до тех пор, пока на земле остается собрание. Поэтому мы должны признавать божественный источник власти даже тогда, когда власть предержащие сами забывают обо всем этом и начинают править миром так, как будто власть - это дело сугубо людское, не зависящее от Бога. Но грядет день, когда сатане будет позволено все делать по-своему. В течение короткого времени (какое счастье, что оно будет коротким!) сатана создаст империю, соответствующую его замыслам и основанную на принципах, отрицающих Бога; это, по всей видимости, и подразумевается под выходящим из бездны зверем. Далее говорится: “И пойдет в погибель; и удивятся те из живущих на земле, имена которых не вписаны в книгу жизни от начала мира, видя, что зверь был, и нет его, и явится”. Ошибочный перевод последнего слова, как “все же явится”, является чрезвычайно неудачным. Однако было бы ошибкой полагать, что греческие тексты Эразма, Стивенса и т. д. неверны. Должно быть написано: “и явится”. Это не направлено на то, чтобы создать парадокс и смутить ум. Истинное прочтение вызывает здесь трудности и сомнения лишь у неверующих. Также и в послании нет никакого парадокса. Все ясно и просто: “Зверь был, и нет его, и явится”.
Все это, однако, величайший переворот в истории мира и политических принципов человека. Никогда прежде мир не сталкивался с такими явлениями. Чтобы империя, некогда существовавшая, а затем погибшая, появилась вновь с еще более сильной властью, причем только лишь для того, чтобы встретить ужасный конец!.. Нет, такого история не знала. Одним из наиболее широко распространенных мнений является то, в котором высказывается мысль о сходстве в этом отношении государств с людьми: они так же рождаются, развиваются, а потом умирают. Поскольку люди не верят в воскресение человека, то не удивительно, что они не верят и в воскресение империи. Главное же отличие одного от другого заключается в том, что человека воскрешает Бог, а империю - дьявол. Тем не менее, несмотря ни на что, это возрождение все равно является, бесспорно, самым необычным и выходящим из ряда вон событием в истории мира. Поэтому вернувшаяся к жизни Римская империя так поражает людей. Ведь они совсем не знали о том, что верят вовсе не тому, что здесь написано. Они не подозревали о том, что сатана вновь даст ей жизнь и силу, что он, а не Бог, вдохнет в нее описываемую здесь сущность.
“Здесь ум, имеющий мудрость. Семь голов суть семь гор, на которых сидит жена, и семь царей [я уже упоминал двойное значение символа гор], из которых пять пали, один есть, а другой еще не пришел”. То есть шестая голова (царствовавшая в дни Иоанна) и представляла собой имперскую форму управления. Ничего не может быть проще: мы видим здесь примету времени, имеющую огромную значимость. Вот-вот появится седьмая голова, и, что интересно, она же будет также и восьмой. “И зверь, который был и которого нет, есть восьмой, и из числа семи, и пойдет в погибель”. В одном смысле она будет восьмой, в другом - седьмой; восьмой считается из-за своего необычного воскресения, а одной из семи потому, что внешне она воплощает прежнюю имперскую сущность. Этим, мне кажется, и объясняется то, что раненая голова впоследствии исцелена. Одной из семи, следовательно, она является потому, что олицетворяет империю, а восьмой потому, что к жизни ее вернул дьявольский источник. Ведь ничего подобного ранее не случалось. “И десять рогов, которые ты видел, суть десять царей, которые еще не получили царства, но примут власть со зверем, как цари, на один час”. Все они должны будут царствовать одновременно со зверем. Это тоже важная деталь, разобрать которую необходимо для правильного понимания главы. Каждый, кто оглянулся назад и вспомнил прошлые исторические события, знает, что в тот период, когда появились десять царей, зверя - или имперской власти - не существовало. Причиной образования известных десяти государств явилось разрушение единства Римской империи, чему способствовало вторжение варваров. Я не оспариваю сейчас число “десять”. Мы хорошо знаем, что иногда государств было девять, иногда - одиннадцать и более. Но, приняв это число как совершенно определенное количество, я должен признать, что, согласно истории, они как цари не принимали власти со зверем на одно и то же время. А ведь именно таково значение выражения “со зверем... на один час”.
Мы же, бесспорно, видим нечто совершенно противоположное. Поскольку, как цари, они получили власть после того, как зверь перестал существовать, то налицо значительная разница между историческими событиями прошлого (связанного с крушением империи и образованием десяти государств) и явлениями будущего, которые описаны в данном пророчестве. Однако эта разница легко устраняется, если мы посмотрим на то, что Бог в действительности говорит нам. Его язык не кажется мне ни трудным, ни туманным. Если человек не понимает его, то обвинять в этом следует только его самого. И все-таки он постоянно позволяет себе высказывать пристрастные точки зрения. Но ведь мы хорошо понимаем, что с помощью этой книги Бог утешает свой народ в минуты испытываемых ими трудностей; мы знаем, что даже беглый взгляд на ее истинное значение должен - через его благодать - приободрить людей в самые наитруднейшие периоды их жизни. Святые Рима терпели страдания; они увидели, что явившаяся в видении гонительница названа Вавилоном, и не задумываясь отождествили ее с правящим городом - Римом. И они были по-своему правы. Не должно вызывать нашего удивления также то, что они находили помощь в источнике скудного света. Но как бы мы ни оправдывали этих святых, их точка зрения была несовершенной, а их знания (если таковые вообще присутствовали) о главенстве Христа над собранием, о его священстве или о чем-либо подобном - ничтожны. Таким образом, они имели весьма поверхностное представление об этом пророчестве. Однако можно понять, что тому немногому, что они имели, Господь дал прорасти и принести немало добра.
Но существует ли какая-либо причина, по которой мы должны довольствоваться теми крохами, которыми наслаждались святые прошлых лет? А ведь сторонники безумного следования исторической традиции обрекают себя именно на такую участь. Зная лишь то, что до них знали другие (или чуть-чуть больше), они ограничивают себя в познании истины. Когда Бог так милостив, когда его Слово обладает такой глубиной, щедростью и богатством, тогда весьма прискорбно наблюдать, как его дети довольствуются лишь тем немногим, что достаточно для спасения их душ и предупреждения настоящего голода. Не думаю, что в присутствии благодати все это способствует укреплению его славы, равно как и благословению. Единственно верным принципом, которым надо руководствоваться во всем, является использование источника божественной истины и стремление восстанавливать в себе прежние силы и находить новые для того, чтобы соответствовать тому, к чему Бог призывает нас. Следовательно, не вызывает сомнений тот факт, что Бог таким образом обращает внимание своего народа на значение своего Слова в частности на ту его часть, которую мы сейчас изучаем.
Ясно, что рассматриваемое в данном стихе не представляет собой ни римскую власть (в тот период, когда существовала только одна голова этой империи), ни восточную, или византийскую, ее часть в период после ее разделения царями, пришедшими к власти после свержения, ибо вполне вероятно, что в средние века существовали десять царей (в отличие от состояния зверя в древние времена, когда их не было); совершенно исключено, что появился зверь, или имперская власть, со своими головами. Именно это привело людей к мысли о том, что под зверем подразумевается папа. Эта мысль однако неспособна дать исчерпывающее объяснение Бога, которое представляет нам веские и убедительные доказательства ошибочности мнения о том, что речь идет только о папе. Ибо в этом стихе ясно говорится и несет характер однозначности, что десять рогов принимают власть в одно время со зверем, а не после его гибели или окончания его царства. Он получает свою власть, а они свою в одно и то же время.
Это освобождает нас от многочисленных комментариев, потому что мы без труда понимаем то, что просто и что должно знать каждое дитя Бога, которое верует. Привлечение истории только запутало этот вопрос, а те, кто продолжает обращаться к ней в поисках свидетельств, на самом деле игнорирует ее факты. Здесь достаточно самых элементарных знаний, ибо кто из читавших Библию не знает о том, что когда родился Христос, Римская империя имела одного императора и еще не вошла в состояние раздробленности, разделившись на десять государств? Далее звучат слова, в которых предопределяется, что зверю подчинится весь мир. Конечно, если цари существуют и, имея официальные полномочия, составляют часть этой империи, с ними необходимо считаться как с правителями, подчиненными зверю. Но нет, это предопределение носит абсолютный характер и исходит, бесспорно, от одной головы неразделенной империи. После того, как закончилось владычество империи, прошли века и мир увидел не только отделение Запада от Востока, но и раскол внутри самого Запада. Тем не менее пророчество представляет нам возрожденного зверя и царей отдельных государств, правящих в одно и то же время, то есть в период перед их гибелью от божественного суда при пришествии Христа и его святых. Поэтому несомненно, что речь здесь идет о будущем.
Позвольте мне заметить, как точно все это соответствует тому, что мы видим сейчас. Ведь так называемый “конституционализм” - это плод тевтонского общества, заменившего разрушенную Римскую империю. Именно варвары привнесли и распространили идеи свободы и феодализма, именно они твердо отстаивали их принципы. Поэтому все попытки восстановить империю (которые предпринимались вновь и вновь) заканчивались полным крахом. Причина ясна: здесь действует “Удерживающий”. Это не может осуществиться до тех пор, пока не настанет нужный момент. Когда же срок придет и это случится, божественное препятствие исчезнет и дьяволу будет позволено творить свое зло. Политическая сторона этого события приводится здесь с удивительной выразительностью и лаконичностью. Десять рогов вместе со зверем должны принять власть при этом звере. Разумеется, они получают имперскую власть, которую принимают и цари, - и все это происходит одновременно, продолжаясь до тех пор, пока не придет конец. Очевидно, следовательно, что здесь представлено будущее. Ни по одной хоть сколько-нибудь разумной причине нельзя связать это событие с прошлым, не говоря уже о том, что это извратило бы истину. Писание и факты доказывают несостоятельность всех этих теорий.
“Они имеют одни мысли и передадут силу и власть свою зверю”. Исторические факты расходятся и с этим. Рога постоянно враждовали друг с другом, а иногда и с папой. Начиная с тех времен мир никогда не видел такую имперскую власть, которой поклонялись бы все. Разве не знаем мы о стремлении установить паритет между властями? Ведь именно этим постоянно заняты народы, опасаясь, как бы какая-либо другая власть не стала зверем. Если кто-то принимает одну сторону, то другой непременно начинает поддерживать противоположную, потому что они ревностно следят за тем, чтобы никто не приобрел такое превосходство в авторитете и силе, которое позволило бы управлять другими. Но в период, рассматриваемый нами, все эти политические интриги прекратятся. “Они имеют одни мысли и передадут силу и власть свою зверю. Они будут вести брань с Агнцем, и Агнец победит их; ибо Он есть Господь господствующих и Царь царей, и те, которые с Ним, суть званые и избранные и верные”.
И все-таки мы пока еще не видим крушения Вавилона. Нам уже была показана его роль в развращении высших и отравлении низших (то есть его идолопоклонство). Мы узнали о его связи со зверем, теперь же приближается столкновение. Женщине позволено восседать на звере и поначалу влиять на империю и управлять ею, впоследствии же десять рогов и зверь возненавидят ее, разорят, обнажат и уничтожат. “И говорит мне: воды, которые ты видел, где сидит блудница, суть люди и народы, и племена и языки”. Таково ее влияние, распространяющееся далеко за пределы империи, власти зверя. Орды готов, однако, его влиянию не подчинялись; еще меньше у нас оснований считать, что они являлись рогами зверя или отдали ему свою силу. Напротив, они уничтожили ее. Зверя они разорили в еще большей степени, чем Вавилон. Исторические факты, следовательно, расходятся с событиями пророчества. “И десять рогов, которые ты видел на звере...” Здесь я должен сказать, что английский авторизированный перевод, и не только он, но и греческий оригинал, неверен {Прим. ред.: ср. русскую синодальную Библию (ст.16).}. Это слишком хорошо известно и имеет под собой слишком веские основания, чтобы позволить нам умолчать об этом обстоятельстве. Не вызывает никаких сомнений тот факт, что мы должны читать не “на звере”, но “и зверь”. Это чрезвычайно важно. Рога и зверь объединяются в своей ненависти к блуднице. Предполагается, что они не просто сосуществуют, но и сплачиваются, чувствуя перемену в своем отношении к Вавилону. Союза зла больше не существует. “Сии возненавидят блудницу, и разорят ее, и обнажат, и плоть ее съедят, и сожгут ее в огне”. Не евангелие, не Святой Дух, а нечестивая, возрожденная Латинская империя со своими вассальными западными царствами (которые объединяются) - вот кто уничтожит Вавилон. Порочная любовь закончится ненавистью. Они станут презирать ее и с позором обнажат ее. Затем они лишат ее силы и, наконец, уничтожат. Что может быть более неразумным, чем мысль о том (если ее допустить), что многочисленные правители западных держав, католические церкви объединяются с папой, чтобы разрушить его город, его церковь, то есть то, что называется Вавилоном? Некоторые пытаются разрешить эту трудность, связывая разрушение с силой голов; и эти люди протестанты! А ведь они в данном случае уподобляются обыкновенным преторианцам. Какая возникает путаница! Не достаточно ли одной только этой причины для того, чтобы утверждать, что хоть сколько-нибудь веских оснований для подобных предположений нет и в помине?
Отсюда и возникают попытки поддержать явно неверное прочтение. Это объясняется сущностью тех понятий, которые исключают истину и расходятся с ней. “И десять рогов, которые ты видел, и зверь” - именно так, безусловно, должно звучать это выражение.
Таким образом, все говорит о том, что они существуют и действуют одновременно со зверем, разоряя, а затем уничтожая Вавилон. Бог использует их для своей цели, заключающейся в разрушении великой религиозной блудницы, сердце которой находилось в Риме. Легко можно понять, что за свержением церковной власти непременно должно последовать абсолютное устранение препятствий для развития имперской власти и достижения ею своей последней стадии - стадии насилия, мятежа и отступничества от Бога. И все же религия, пусть она даже крайне развращена, действует как ограничитель человеческого зла. Точно так же обстоит дело и с правительством, каким бы греховным оно ни было. Не буду утверждать, что развращенная религия лучше, чем никакая; но ведь в случае ее наличия она хоть каким-то образом беспокоит людей, являясь жалом во плоти тех, кто хотел бы, чтобы ее не было вообще. Поэтому рога и зверь объединяются и уничтожают блудницу. То, что цари прелюбодействовали с ней, то, что она восседала на звере, вызывает у них еще большее раздражение против той, которая, абсолютно не веря в Бога, сделала ставку на имя Христа (которое она изуродовала и которым злоупотребляла), чтобы выиграть то, что было потеряно навсегда. “...Потому что Бог положил им на сердце - исполнить волю Его, исполнить одну волю, и отдать царство их зверю, доколе не исполнятся слова Божии”. Следует помнить, что это время великого заблуждения. “Жена же, которую ты видел, есть великий город, царствующий над земными царями”. Ничто так точно не соответствует этому, как Рим. “Жена” - это обобщенный символ, представляющий ее как великий имперский город. “Блудница” - это ее развращенная религиозная сущность, которая предполагает папский Рим, но которая не исчерпывается этим.

### Откровение 18

Глава 18 не задержит нашего внимания надолго. В ней описывается не отношение Вавилона к зверю, а падение этого города, сопровождаемое скорбью множества людей, оплакивающих его гибель. Наряду с этим Бог предупреждает свой народ о его падении и призывает его выйти от блудницы: “Выйди от нее, народ Мой, чтобы не участвовать вам в грехах ее и не подвергнуться язвам ее; ибо грехи ее дошли до неба, и Бог воспомянул неправды ее”. Затем следуют такие слова: “Воздайте ей так, как и она воздала вам, и вдвое воздайте ей по делам ее; в чаше, в которой она приготовляла вам вино, приготовьте ей вдвое. Сколько славилась она и роскошествовала, столько воздайте ей мучений и горестей. Ибо она говорит в сердце своем: сижу царицею, я не вдова и не увижу горести!”
То есть Вавилон в этой главе рассматривается не столько как нечто загадочное, носящее религиозную сущность (служащее источником смешения правды и лжи, добра и зла как отравляющее, растлевающее и совращающее все и вся, пользуясь своим влиянием защитника развращенной религии), сколько как пособник и подстрекатель мира, потакающий его стремлению к роскоши, удовольствиям и наслаждению жизнью, то есть ко всему тому, что люди называют цвилизацией. Это описывается здесь весьма подробно, и мы видим полную картину скорби и подавленности тех многочисленных людей, которые оплакивают разрушение Вавилона и потерю своего богатства и возможности наслаждаться жизнью.
Однако это красочное описание заканчивается, когда Дух Бога соизволяет показать нам Вавилон с другой стороны. Сильный ангел берет камень и, бросая его в море, говорит: “С таким стремлением повержен будет Вавилон, великий город, и уже не будет его”. Причина этого указана в конце: это происходит не только из-за того, что “волшебством [его] введены в заблуждение все народы”, но и потому, что “в нем найдена кровь пророков и святых и всех убитых на земле”.
Какое серьезное и значительное обстоятельство в управлении Бога! Почему здесь сказано, что эта мерзкая, развращенная, проникнутая духом идолопоклонства и существующая в последние дни система виновна в крови всех мучеников? Да потому, что она унаследовала дух всех тех, кто, начиная со времен Каина, поднимал руку на своих праведных братьев. Вместо того чтобы предостеречься от нечестия тех, кто уже до появления этой системы совращал и преследовал людей, последняя не только продолжила их дела везде, где только могла, но и привнесла в них еще большее зло и действовала в таком духе до сих пор, пока ее не постиг, наконец, удар божественного суда. Бог имеет обыкновение следовать этому правилу в своих судах, которое заключается в том, что Он наказывает не того (во всяком случае не всегда), кто первым совершил грех, а тех, кто этот грех наследует и, возможно, усугубляет его вместо того, чтобы извлечь из него урок и предостеречься от проступков. Это не ошибка, а, напротив, высочайшая справедливость, если посмотреть на данный вопрос с божественной точки зрения.
Можно проиллюстрировать это учение примером из семейной жизни. Предположим, например, что глава ее - пьяница; и если у сыновей есть хоть капля здравого смысла, они не только испытывают жгучий стыд и боль за своего отца, но и пытаются (как сыновья Ноя, правильно понимавшие то, что требуется их отцу) сохранить свою любовь к тому, от которого они не могут отречься, причем, прежде всего, они стараются предостеречь себя от этого позорного греха. Но увы! один из сыновей, вместо того чтобы уберечься от порока своего отца, принимает его как оправдание своего собственного пьянства. И удар обрушивается на него, а не на отца, и так уже погибшего. Ведь сын виновен вдвойне, потому что он видел слабое место своего отца и понимал, что его необходимо укрепить. Он должен был бороться с его пороком. Я не имею в виду месть (потому что это дело Господа). Я говорю о том, что он должен был свято ненавидеть этот грех, но при этом глубоко сочувствовать своему отцу. Но нет, он пошел по тому же пути еще больше, чем отец. Именно так усугубляется грех в случае с нечестивым сыном.
Точно так же дело обстоит и с Вавилоном. Некогда он слышал о многообразных свидетельствах Бога, ибо мог ли он не слышать об истине? В нем проповедовалось евангелие, потому что тогда, когда Вавилон находился в земле халдеев, в нем были и закон, и пророк. Я также не сомневаюсь в том, что он знал о последнем свидетельстве Бога: о евангелии царства, которое должно появиться в последние дни, но он любил удовольствия и власть и потому отвергал истину. Он презирает все, что поистине божественно; он использует Слово Бога только для того, чтобы извратить его и приспособить для увеличения своей значимости, чтобы приобрести превосходство над людьми и сполна насладиться удобствами этого мира; он заходит так далеко, что стирает из памяти людей всякое напоминание о небесах и строит этот мир наподобие рая, который он украшает не незапятнанным и чистым поклонением, а плодами умений человека, религией и идолами мира.
Все это и вызвало гнев и суд Бога во время последней стадии существования Вавилона. Поэтому и вина за всю пролитую на земле кровь пала на Вавилон, который был наказан соответственно своему нечестию. Такое наказание, разумеется, не исключает того, что во время суда над мертвыми каждый человек будет осужден за свой грех. Это остается истиной. День Господа в мире ни в коем случае не устраняет его обращение с отдельными душами. Суд мертвых касается только каждой души в отдельности. Суды над миром предполагают нечто другое: удары, обрушивающиеся на мир, направлены не только на Израиль, но и на многие другие народы. Неизмеримо более жестокий суд постигнет развращенное христианство, или Вавилон, как оно здесь названо, потому что последний обладает огромнейшими привилегиями. Однако, согласно божественному принципу управления, грех Вавилона носит не просто личностный характер; из-за презрения к свидетельству Бога он накапливался и становился из века в век все тяжелее, потому что люди все больше отворачивались от свидетельства Бога и все глубже погружались в пороки, подогреваемые ими самими.
На этом, пожалуй, можно закончить изучение 18-ой главы.

### Откровение 19

“После сего я услышал на небе громкий голос как бы многочисленного народа, который говорил: аллилуия! спасение и слава, и честь и сила Господу нашему! Ибо истинны и праведны суды Его: потому что Он осудил ту великую любодейцу, которая растлила землю любодейством своим, и взыскал кровь рабов Своих от руки ее. И вторично сказали: аллилуия! И дым ее восходил во веки веков”(гл. 19,1-3). Падению Вавилона Дух Бога противопоставляет брак Агнца с его невестой. Пока на земле существовало собрание, Вавилон являлся его подделкой, когда же его не стало в мире и когда появилось заключительное свидетельство Бога, Вавилон оказался растлителем, доведшим церковь до предельно греховного состояния. Я не сомневаюсь, что в прошлые времена, связанные с Израилем, это развращенное состояние уже имело место. То есть сначала существовал Вавилон в буквальном смысле, теперь же он предстает перед нами символически. Когда на исторической сцене появляется Рим, таинственное беззаконие получает в наследство имя “Вавилон”; оно охватывает не только времена христианства, но и конец века после взятия собрания на небеса, а также период божественного суда. Помните: оставить без внимания прошлое - значит, лишиться возможности правильно понять Откровение.
Поэтому двадцать четыре старца и четыре животных предстают здесь перед нами в последний раз. Другими словами, небесные святые рассматриваются здесь все еще как главы прославленного священства, но при этом еще и как исполнители судов Бога. От престола исходит голос, говорящий: “Хвалите Бога нашего, все рабы Его и боящиеся Его, малые и великие”. “И слышал я как бы голос многочисленного народа, как бы шум вод многих, как бы голос громов сильных, говорящих: аллилуия! ибо воцарился Господь Бог Вседержитель. Возрадуемся и возвеселимся и воздадим Ему славу; ибо наступил брак Агнца, и жена Его приготовила себя”. Теперь перед нами предстает символ невесты, а старцы и животные исчезают. Итак, мы видим невесту.
Должны ли мы в таком случае сделать вывод, что старцы и животные взяты на небеса точно так же, как сейчас невеста? Неужели те, которые подразумевались под символами старцев и животных, принимают имя невесты и сливаются с ее образом? Я уверен, что нам не следует делать такого вывода. Ведь старцы показывают нам не что иное, как небесных глав священства (в число которых, я полагаю, входят также святые и Ветхого, и Нового Заветов), то есть их образ не сводится только к собранию, телу Христа. Тогда, когда искупленные кровью Агнца воздают ему славу на небесах, четыре животных соединяются со старцами, хотя все они сохраняют индивидуальность. Прославленные святые осуществляют власть совсем не так, как ангелы. Животные связаны со старцами еще начиная с пятой главы, и эту связь мы видим и здесь, в 19-ой главе.
Но сейчас, когда вследствие нового деяния Бога (а именно доведения радости собрания до наивысшей точки) образы старцев и животных исчезают, мы видим не только невесту, но и еще одну группу святых, которые появляются сразу же вслед за ней. “И дано было ей облечься в виссон чистый и светлый; виссон же есть праведности святых”. Я намеренно говорю “праведности”, а не “праведность”. Виссон это не просто то, во что Христос их одевает, это признание всего того, что принадлежит Богу, и, несомненно, действия Духа Христа. Однако виссон имеет каждый святой, хотя здесь и высказана благословенная мысль о том, что виссон собрания не просто составлен из виссонов каждого отдельно взятого святого, а представляет собой цельное одеяние невесты (то есть собрания в славе). Такое одеяние имеет, конечно, и каждый отдельный святой; это остается истиной и впредь, в чем мы убедимся чуть позже, когда встанет вопрос о вознаграждении, а обладание виссоном будет иметь решающее значение. Но сейчас, когда речь идет о невесте на небесах, это одеяние представлено именно так, как в 8-ом стихе. Дух Бога, безусловно, подразумевает здесь не ту праведность, которая составлена из праведностей отдельных, действительно существующих личностей, что мы сочли праведностью. На самом деле здесь имеется в виду другая праведность. Пред Богом мы имеем только то, что можно обрести лишь во Христе и чрез него, и сущность такого нашего приобретения гораздо возвышеннее, чем праведность святых.
Кроме того, ангел сказал пророку: “Напиши: блаженны званые на брачную вечерю Агнца”. Здесь вы можете увидеть подтверждение того, что двадцать четыре старца и животные не являются только лишь олицетворением собрания, потому что при возникновении образа невесты упоминаются и другие образы. Я хочу сказать, что гости - или званые на брачную вечерю Агнца - имеют, по всей видимости, отношение к ветхозаветным святым. Если так, то они присутствуют здесь не в качестве невесты, а в качестве приглашенных на празднество. Но я не думаю, что под ними подразумеваются также и святые Откровения, по той простой причине, что, как видно из следующей главы, они еще не воскресли из мертвых. Их души еще находятся в состоянии отделенности. О гостях же говорится совсем иным образом. Поэтому я считаю, что под старцами и животными подразумеваются как ветхозаветные святые, так и собрание, невеста Христа, и что потом, когда была упомянута невеста, в их число включились также и другие святые, которые сейчас как отдельное тело. Все это, несомненно, может показаться несколько трудным для восприятия, но что толку избегать трудностей? Мы должны смотреть им в лицо, мы должны поклоняться Слову, мы должны стремиться преодолеть все затруднения. Не следует решать вопросы с помощью поспешных выводов - в этом случае мы только усложним истину. И, мне кажется, наш долг: объяснить наличие образа званых на брачную вечерю Агнца, образа тех, кто представлен здесь в качестве гостей, а не в качестве невесты. Вообще говоря, этот момент данной главы либо умалчивается, либо из него делаются неверные выводы, которые только лишь усложняют пророчество. Я, разумеется, сетую не на каких-то определенных толкователей, а на общее непонимание этого отрывка, который, впрочем, можно понять, если следить за ходом рассуждений в Слове.
Затем описывается, как пророк “пал к ногам его [ангела], чтобы поклониться ему”, однако последний предостерег его от этого, и вполне обоснованно. Ангел объясняет это тем, что он является всего лишь “cослужителем” пророка и его братьев, имеющих свидетельство Иисуса. Поэтому было бы неуместно поклоняться ему, а не Богу, пославшему его на служение. Однако далее он говорит, что дух пророчества, пронизывающий эту книгу, есть свидетельство Иисуса. Таким образом, божественное свидетельство не сводится к одному лишь евангелию или собранию: дух пророчества, характеризующий Откровение в целом, после вознесения собрания становится равноценен свидетельству Иисуса. Это чрезвычайно важно помнить, потому что, забыв об этом, некоторые могут считать (и считают) евангелие и соответствующее присутствие Духа неизменным во все времена; подобным же образом другие полагают, что, исходя из описания, представленного в 4-ой главе и характера последующего обращения Бога с иудеями и язычниками, а также состояния мира, на который обрушиваются суды Бога, -что, исходя из всего этого, евангелие вообще не может считаться свидетельством Иисуса. Однако на самом деле это именно так - “свидетельство Иисусово есть дух пророчества”, который появляется сразу же по окончании обращений к семи церквам и остается с пророком до конца книги. Мы больше знаем о Святом Духе как о духе общения с Христом. Вскоре после нашего вознесения на небеса Он начнет действовать (и особенно плодотворно в тех, кто поклоняется Богу), чтобы мы приняли пророческое свидетельство, которое представлено здесь именно как свидетельство Иисуса.
Затем открывается небо, и мы видим чрезвычайно впечатляющее зрелище. Сейчас в небесах открывается уже не храм, и мы видим уже не ковчег завета, появляющийся как залог безопасности Израиля, обеспечение которой представляет собой цель Бога (кроме того, в небесах открывается не дверь, как в том случае, когда пророк объяснял пророчество об отношениях Бога с миром в целом, хотя и в том, и в другом случае все неразрывно связано с Господом Иисусом). Нет, сейчас небо открывается для того, чтобы представить еще более важные явления, имеющие огромнейшее значение для человека, мира и врага. Сам Христос уже близок к проявлению в своих правах царя царей и Господа господствующих; и все это происходит на глазах у людей всего мира. “И увидел я отверстое небо, и вот конь белый [белый конь означает здесь торжествующую силу] и сидящий на нем называется Верный и Истинный, Который праведно судит и воинствует [сейчас речь идет уже не о поддержании святых в благодати, а о высшей силе, судящей землю]. Очи у Него как пламень огненный, и на голове Его много диадим”. То есть мы видим проницательность судьи, имеющего все права на обладание высшей властью.
“Он имел имя написанное, которого никто не знал, кроме Его Самого”. Он предстает в окружении неоспоримой человеческой славы, однако здесь делается все, чтобы мы поняли его превосходство над человеком, над тварью, ибо “никто не знает Сына кроме Отца”. Эти слова как бы отвечают на выше приведенные: никто не познал этого имени, кроме его самого. Он есть божественная личность, какое бы положение Он ни занимал в мире. “Он был облечен в одежду, обагренную кровью [Он приходит свершить отмщение за мятеж, отмеченный знаком смерти]. Имя Ему: Слово Божие”. Он явился Словом Бога в откровении благодати; вскоре, когда его познают, Он явится как исполнитель судов Бога. Он точно выражает то, что есть Бог. Евангелие по Иоанну и Откровение прекрасно раскрывают обе эти сущности: одну - через благодать, другую - через суд. “И воинства небесные следовали за Ним на конях белых, облеченные в виссон белый и чистый”.
Здесь мы сразу узнаем, что представляет собой его окружение. Это прославленные святые, но не ангелы. Полное подтверждение этому мы находим в 17-ой главе, в которой говорится, что во время его пришествия они сопровождают его. Когда зверь осмеливается воевать с Агнцем, последний побеждает его, при этом рядом с Агнцем находятся “званые и избранные и верные” - определения, которые, в сущности, совершенно не приемлемы для ангелов. Ангелы не могут быть зваными, хотя их иногда называют избранными; но я не припомню случая, чтобы их когда-либо называли верными, говоря о них как о святых. Этим словом определяется только человек. Он предполагает исповедание веры и последствия этого. Определение меньшей степени, потому что под призванием подразумевается переход человека из одного состояния в другое, - более благодатно и возвышенно. Это ни в коей мере не относится к ангелу. Падшие ангелы никогда не призываются, а святые ангелы не нуждаются в этом - они всегда остаются таковыми. Призвание - это результат действия благодати Бога, направленной на человека, причем только тогда, когда он пал. Даже когда человек был безвинен и жил в Едеме, он не призывался. И только после того, когда он согрешил, к нему пришло слово Бога, призвавшее его. Очевидно, что те, кто сопровождает Господа в небесах, это прославленные святые. Они не представлены здесь как невеста. Это нарушило бы божественный ход событий, ведь когда появляется царь на белом коне, готовый одержать победу над нечестивыми и осудить их (то есть мир), тогда рядом с ним должны быть воинства святых, а не невеста; к этому воинству, несомненно, принадлежат также и званые на брачную вечерю - одним словом, его сопровождают все прославленные.
Наряду с этим можно заметить, что о них не говорится как об исполнителях суда - в отличие от Христа {И эта особенность поражает еще больше, если мы вспомним, что в Пс. 149 (ст. 6-9) говорится о том, что в дне Господа будут участвовать все святые земли.}. Это ему Бог дал право вершить все суды; нам же обладать таким правом необязательно. Нам может быть поручено какое-либо определенное задание в процессе осуществления суда, однако я полагаю, что это дело не для нас. Потому-то из наших уст не исходит меч, потому-то святые (или небесные воинства) не облечены так же, как Господь. О прославленных сказано только то, что они следуют за Господом в преславной силе, облеченные в белый и чистый виссон, и ничего более. Из других писаний мы узнаем, что при этом должны присутствовать также и ангелы; в этой же книге о них ничего не сказано. “Из уст же Его исходит острый меч, чтобы им поражать народы. Он пасет их жезлом железным”. Примечательно, что в этом отрывке нам обещается жезл, а не меч. А жезл - это символ царствующей власти, а не исполнения суда в той беспощадной форме, которая приписывается самому Господу. Однако Он “топчет точило вина ярости и гнева Бога Вседержителя”, что является еще одной формой суда, которую, насколько мне известно, никогда не использовали святые. “На одежде и на бедре Его написано имя: Царь царей и Господь господствующих”.
Затем звучат слова ангела, приглашающего птиц на великую вечерю Бога, чтобы поглотить трупы великих этого мира. “И увидел я одного ангела, стоящего на солнце; и он воскликнул громким голосом, говоря всем птицам, летающим по средине неба: летите, собирайтесь на великую вечерю Божию, чтобы пожрать трупы царей, трупы сильных, трупы тысяченачальников, трупы коней и сидящих на них, трупы всех свободных и рабов, и малых и великих”. Затем живущие на земле собираются, чтобы подготовиться к битве. “И увидел я зверя и царей земных и воинства их, собранные, чтобы сразиться с Сидящим на коне и с воинством Его. И схвачен был зверь [живым] и с ним лжепророк, производивший чудеса пред ним, которыми он обольстил принявших начертания зверя и поклоняющихся его изображению”. Таким образом, второй зверь представлен уже не как земная сила, а как пророк - разумеется, ложный. Все, что могло направить людей по ложному пути перед первым зверем, в течение долгого времени находилось в его руках, теперь же об этом ничего не говорится. Сейчас в руках лжепророка сосредоточена вся духовная власть. Под словом “духовная” подразумевается, конечно, та, что развращает души.
“Оба живые брошены в озеро огненное, горящее серою”. Так, за одно мгновение, осуществлен вечный суд. Они пойманы с поличным, совершив чудовищное преступление и подняв мятеж; так была ли какая-либо нужда в судебном разбирательстве?
“А прочие убиты мечом Сидящего на коне, исходящим из уст Его, и все птицы напитались их трупами”. Их, как двух вождей, тоже постигла ужасная участь.

### Откровение 20

Затем (гл. 20) описывается еще одно чрезвычайно важное событие: заточение сатаны. Ему больше не позволяется рыскать по миру, расставляя ловушки и убивая души. “И увидел я ангела, сходящего с неба, который имел ключ от бездны и большую цепь в руке своей. Он взял дракона, змия древнего, который есть диавол и сатана, и сковал его на тысячу лет”. Этот суд над ним, следовательно, не последний. Ангел “низверг его в бездну, и заключил его, и положил над ним печать, дабы не прельщал уже народы, доколе не окончится тысяча лет; после же сего ему должно быть освобожденным на малое время”.
Затем следует описание, вселяющее надежду: “И увидел я престолы и сидящих на них, которым дано было судить, и души обезглавленных за свидетельство Иисуса и за слово Божие, которые не поклонились зверю, ни образу его, и не приняли начертания на чело свое и на руку свою. Они ожили и царствовали со Христом тысячу лет”. Я не думаю, что мне придется долго объяснять, почему представленное здесь мы не должны принимать просто за образ христианства. Вряд ли кто-либо не поймет, что перед нами набросок предстоящего реального воскресения. Короче говоря, мы видим здесь язык, который в отличие от употребленного при описании блудного сына (“этот сын мой был мертв и ожил”) или возрождения Израиля, не является языком исключительно ярких метафор. Здесь представлены сидящие на престолах и те, кто присоединился к ним; и богодухновенный автор объясняет нам, что это первое воскресение, то есть воскресение праведников из мертвых. Давайте рассмотрим те различные группы, которые участвуют в этом воскресении. Сначала пророк увидел “престолы и сидящих на них”. Престолы, таким образом, уже заняты. Сидящие на них не только не судятся - напротив, им дано право судить. Они сами выступают в качестве судей. Кто же они? Кто те, кому дано такое преславное право: судить и, как мы увидим позднее, царствовать с Христом? Это, несомненно, те же самые святые, которых мы видели в образе старцев на небесах, затем - в образе старцев и четырех животных, после того - в символах невесты и тех же четырех животных во время брачной вечери и, наконец, в образе воинства, сопровождающего Господа, сходящего с небес.
Сейчас же мы видим, что происходящие события уже не обуславливают ни восхваление путей и замыслов Бога, ни ведение войны со зверем и царем. Поэтому и образ представлен другой. Мы видим царствование вместе с ним. Поэтому и язык символов так же конкретен, как любой другой. В нем нет никаких неясностей - совсем наоборот: он характеризуется особой точностью и силой. Кроме того, следует обратить внимание еще и на то, что Иоанн увидел души обезглавленных за свидетельство Иисуса и за слово Бога. Это мученики, упомянутые в 6-ой главе, которые уже долгое время пребывали под жертвенниками, будучи принесенными Богу в жертву всесожжения. Вспомним, что им было велено подождать. Они взывали к Владыке с просьбой отомстить врагам за их кровь, но Он ответил, что им следует подождать еще немного, пока к ним не присоединятся их сотрудники и братья, которые погибнут так же, как они. Здесь, следовательно, мы видим их всех. Ибо за ними следует еще одна группа мучеников, которые терпели страдания в период разгула власти и притязаний сатаны. Когда появился второй зверь, сатана даже убивал тех, кто не поклонялся зверю, не почитал его образ и не принял его начертание. Эти люди представляют собой третью группу тех, о которых мы сейчас говорим.
Первая группа это те, кто появился на небесах вслед за Христом, уже будучи воскрешенными и прославленными. Поэтому они предстали уже сидящими на престолах, в то время как две другие группы, описанные в остальной части стиха, все еще находятся в состоянии отделенности (“и души”) без всяких измышлений. Под ними подразумеваются не люди, а души обезглавленных. Пророк увидел их состояние, которое составило часть его видения.
Итак, он видел престолы и сидящих на них людей, которые уже приняли образ славы Христа. Затем появляются другие, которые находятся в состоянии отделенности душ и представляют собой две группы: одна - это обезглавленные за свидетельство Иисуса и за слово Бога, а другая - те, кто отрекся от зверя во всяком его проявлении. Доказательство существования третьей группы станет более очевидным, если мы внесем в перевод стиха одно уточнение: там должно быть сказано не “которые не поклонились зверю”, а “и те, которые не поклонились зверю, ни образу его, и не приняли начертания на чело свое и на руку свою. Они ожили и царствовали со Христом тысячу лет”. Таким образом, те, кто находился в состоянии отделенности, вновь объединились со своими телами, обрели жизнь и царствовали как сидящие на престолах. “Они ожили и царствовали со Христом тысячу лет”. Итак, в этом стихе подводится итог всего сказанного ранее в Откровении как нельзя более просто и в высшей степени прекрасно. Видения этой пророческой книги начинаются не с восхищения святых на небеса, а с описания уже восхищенных святых, которые часто появляются перед взором пророка, и всегда в одном и том же совершенном состоянии и в прежнем количестве. Исходя из этого, можно предположить, что и восхищение ветхозаветных святых уже произошло, поскольку все святые (и я не сомневаюсь в этом) возносятся на небеса, чтобы быть с Господом, в одно и то же время.
Затем мы обнаруживаем, что те святые, которые страдали за Христа в период, когда другие святые уже находились на небесах, объединяются со своими телами и оживают, а Господь следит за тем, чтобы не оставить на земле ни одного мученика, умершего за его имя. Все мученики: и те, которые погибли во время самых первых гонений (гл. 6), и те, которые умерли в период последних преследований (гл. 15), закончившихся уничтожением Вавилона, - все воскресают сейчас из мертвых. Они оживают и поэтому могут царствовать с Христом так же, как ветхозаветные святые и собрание. Таково значение этого стиха. “Прочие же из умерших не ожили, доколе не окончится тысяча лет. Это - первое воскресение”.
Следует отметить, что первое воскресение не означает того, что все воскреснут в один и тот же момент. Такое мнение ошибочно. Мы знаем, что все взятые на небеса изменятся во мгновение ока, однако из этого следует, что различные группы людей воскреснут в разное время. Безусловно, можно говорить о двух великих актах воскресения: один свершится после восхищения на небеса ветхозаветных святых и собрания, а другой - после того, как сатана лишится свободы, зверь и лжепророк окажутся в огненном озере, а Вавилон будет предан суду. Таким образом (я не учитываю здесь воскресения нечестивых в конце), мы, несомненно, видим более чем один акт воскресения, не говоря уже о воскресении тех двух умерших свидетелей, которые должны подняться через три с половиной дня, когда в них войдет дух жизни, причем они не только поднимутся, но, как мы знаем, взойдут на небеса. Я не говорю сейчас о том, что может показаться исключительным или необычным; я говорю о двух актах воскресения святых. Судя по тому, как воскресение представлено в Писании, нельзя ли сделать вывод, что Бог предусматривает наличие этих двух актов? “Я воскрешу его в последний день”. Слова “в последний день” вовсе не означают какой-то определенный момент времени. Будь то ветхозаветные святые и собрание или святые великой скорби (если мне будет позволено разделить их таким образом) - обе эти группы воскресли в одно мгновение, однако между их воскресениями лежит определенный промежуток времени. Что же вызвало такую задержку? Но ведь ничто в Слове Бога не обязывает всех воскресать в один и тот же момент. Те, кому это предначертано, воскреснут, бесспорно, во мгновение ока, однако наличие нескольких актов воскресения не только не противоречит Писанию, но и обуславливается его содержанием. Данный стих подтверждает это, и никакое другое толкование не выдерживает даже самой легкой критики.
Если так, то это вносит предельную ясность в понимание данной книги. И что мы можем добавить к поразительной мудрости Господа? Описываемое событие названо первым воскресением. Это, однако, не означает, что речь идет только об одном акте воскресения, о котором мы уже говорили; здесь имеется в виду, что все те, кто в нем участвует, воскресают (когда бы то ни было) до установления тысячелетнего царства, то есть когда Христос становится царем; в первом воскресении участвуют все те (включая самого Христа), кто поднялся из мертвых по меньшей мере за 1800 лет до восстановления собрания, затем воскресает собрание вместе с ветхозаветными святыми, после чего, спустя примерно несколько лет, это происходит со святыми великой скорби. Все это помогает нам составить истинное и верное мнение о нескольких группах, участвующих в воскресении. “Это - первое воскресение. Блажен и свят имеющий участие в воскресении первом: над ними смерть вторая не имеет власти, но они будут священниками Бога и Христа и будут царствовать с Ним тысячу лет”.
Как кто-то уже заметил, и вполне справедливо, выражение “они будут священниками Бога и Христа” показывает совершенную несостоятельность толкования, представляющего это воскресение всего лишь как символ. Ведь ясно, что если, например, под царями могут подразумеваться, допустим, принципы (которые управляют умами), то для священников подобрать какой-либо образ практически невозможно. Кроме того, звание священника - это личная награда для тех, кто страдал.
По истечении тысячи лет сатана появляется вновь - к несчастью и гибели язычников, не рожденных Богом. Однако это произойдет в последний раз, и сатана больше не появится ни в этом веке, ни в каких-либо других личных периодах Бога. “Когда же окончится тысяча лет, сатана будет освобожден из темницы своей и выйдет обольщать народы, находящиеся на четырех углах земли, Гога и Магога, и собирать их на брань”. Это имеет большую нравственную ценность. Слава царства не служит защитой людям, когда они, подчиняясь своей природе, поддаются врагу. Народы тысячелетнего царства, число которых, “как песок морской”, начнут поклоняться сатане.
“И вышли на широту земли, и окружили стан святых и город возлюбленный”. Возлюбленный город - это Иерусалим; стан святых - это, я полагаю, нечто большее, охватывающее весь Израиль и тех язычников, которые, будучи обращенными, не поддадутся на обман сатаны. Мы видим разительный контраст между состоянием христианства в тот период, когда оно представляло собой поле с пшеницей и плевелами, и тем его состоянием, к которому оно пришло в конце века. Пшеница и плевелы растут вместе до тех пор, пока их не отделят друг от друга. В конце тысячелетнего царства праведники и грешники образуют две группы, хотя даже тогда будет, вероятно, видна граница между станом и возлюбленным городом Иерусалимом на земле, в котором жили иудеи. Необращенные народы окружат святых, сплотившись во вражеское войско, чтобы поглотить их, как саранча. “И ниспал огонь с неба от Бога и пожрал их; а диавол, прельщавший их, ввержен в озеро огненное и серное, где зверь и лжепророк, и будут мучиться день и ночь во веки веков”.
После этого появляется видение еще более торжественное и внушающее благоговейный трепет как никакое другое. Вместе с тем для каждого христианина, взглянувшего на него, оно поистине благословенно, потому что навсегда стирает всякий след зла и доказывает существование добра там, где человек этого сделать не может. Поэтому здесь мы видим один только престол. С него вершится божественный суд над человеком - суд вечности. Даже тогда, когда Бог осуществлял предопределенные суды, представленные в первых видениях (гл. 4), мы могли видеть другие престолы, окружающие главный. И тогда, когда Христос пришел, чтобы лично судить живых и управлять ими (гл. 20, 4), эти престолы тоже наличествовали. Но сейчас мы видим только один престол: тот, с которого Христос судит мертвых. “И увидел я великий белый престол и Сидящего на нем, от лица Которого бежало небо и земля”. С точки зрения учения, это чрезвычайно важный момент, потому что он со всей определенностью доказывает несостоятельность весьма распространенного мнения о том, что Господь возвращается только при вышеуказанном стечении обстоятельств. При описании пришествия Господа все говорит о том, что Он приходит на обитаемую землю. Из этого явствует, что если бы это было не так, то не существовало бы и мира, в который Он мог бы прийти, потому что земля и небо бежали. Таким образом, становится совершенно понятным, что мнение о пришествии Господа именно в тот момент явно ошибочно, и это полностью подтверждается описанием, представленным в данном отрывке, не говоря уже о других. Для того, чтобы объяснить Писание, не требуется никаких хитроумных умозаключений; требуется только одно: вера в Слово Бога. Один единственный стих рассеивает весь туман, затмевающий истинный смысл сказанного и вызванные споры: “И увидел я великий белый престол и Сидящего на нем, от лица Которого бежало небо и земля, и не нашлось им места”. Я признаю, что впоследствии новые небо и земля, безусловно, появятся, но разве можно утверждать, что именно в такие сферы приходит Господь? Ведь Он появляется на этой земле, а не на новой в ее состоянии вечности. Он возвращается в тот же самый мир, в котором Он, согласно Писанию, страдал. Но эти земля и небо бежали, испугавшись вечного суда, и мы видим новую и вечную вселенную. Следовательно, Он приходит, должно быть, еще до того, как исчезнут прежние небо и земля и появятся новые. Это соответствует описанию его появления на небесах для суда на земле, о котором мы читали в 19-ой главе. Он пришел в мир и отомстил за свой народ, покарав зверя и лжепророка вместе с царями и их войском; и после этого воскресшие святые будут с ним тысячу лет. Он и прославленные святые живут на небесах и оттуда управляют всем миром в течение определенного периода.
Затем, как мы помним, наступает последнее испытание народов земли, которое осуществляется по окончании тысячи лет. При этом сатана выходит на свободу, чтобы еще раз ввести в заблуждение человека плоти и крови, что он делал уже не раз в другие периоды. Этот век явной славы оказался неспособным изменить сердце человека, хотя в отсутствие врага и при сдерживающей силе великого царя ему удавалось сохранять видимость послушания в течение долгого времени. Это царство может управлять человеком и благословлять его, но обратить его оно не в силах. Даже возвещение благодати Бога не поможет этому, если оно, конечно, не доведено до сознания человека пробуждающей силой Духа. Ни свидетельства, ни усердной работы, ни силы, ни славы - ничего этого не хватит для обращения человека, если он не воспринял Слово Бога через Духа Бога. Однако при этом показывается (и это очень важно) истинная сущность царства и тысячелетнего управления. “Тот день” вовсе не означает период, когда каждый человек будет обращен; он знаменует собой начало праведного правления Господа Иисуса, во время которого явное зло осуждается, а добро утверждается на тысячу лет, что-либо дурное наказывается. Пока Христос управляет землей, в нравственном отношении все соответствует требованиям Бога и укрепляет его славу, хотя я ни минуты не сомневаюсь, что в мире остаются элементы зла, которым не позволено проявляться, но которые в случае невозможности их искоренения все-таки остаются, хотя и в скрытой форме. Тем не менее неспособность человеческого сердца обновиться даже в таких условиях становится очевидной, когда сатане в конце этого периода удается обмануть всех необращенных, число которых, как мы знаем, “как песок морской”.
Не следует удивляться ни такому большому количеству людей, ни их отступничеству. Тысячелетний период мира и изобилие предоставят все условия для увеличения численности людей, которая возрастет неимоверно, даже несмотря на то, что мир значительно оскудел в результате божественных судов, обрушившихся на землю. Предполагается, что число людей станет таким огромным, каким оно не бывало никогда раньше. Сначала, как мы знаем, между западными и восточными силами начнутся войны. Затем все народы, можно сказать, будут, в сущности, уничтожены судами того или иного рода. Однако при всем этом мир, который в течение тысячи лет будет процветать, питаемый всевозможными внешними благословениями и плодами прекрасного управления самого благословенного Господа, породит многочисленные процветающие расы человечества. Природа войдет в состояние, превосходящее все предыдущие по степени плодородия земли и наслаждения всем, что создал на земле Бог. Поэтому и произойдет такое увеличение численности людей, какого не бывало от сотворения мира; и все же впоследствии мы увидим, что сатане удастся собрать эти огромные массы людей и поднять их на мятеж против тех, кто пользуется особой милостью Бога, то есть против святых (где бы они ни находились), и против возлюбленного города Израиля.
Затем следует не просто уничтожение мятежников божественным судом, а исчезновение самого неба и земли. И мы видим Иисуса, сидящего на великом белом престоле. Он вершит суд над мертвыми, которые воскресли, чтобы дать отчет о своих поступках. При этом присутствуют мертвые, которые не участвовали в первом воскресении. Сама природа этого явления совершенно исключает присутствие среди них святых тысячелетнего царства {Ни для кого, однако, не исключена возможность появления перед судилищем Христа или предоставления отчета о всех делах, совершенных человеком во плоти. Тем не менее, ни один верующий не подвергается суду (ср. Иоан.5,24; Рим.5,9 и 2Кор.5).}; и это понятно, потому что они не умирают вообще. Писание не дает нам оснований заключить, что в течение тысячелетнего периода святой может умереть, как раз наоборот. Писание ясно говорит нам (Ис. 65), что смерть во время этого периода появляется только как особый способ наказания за открытый мятеж. Если человек умирает, то это, безусловно, проклятие Бога. При этом смерть в столетнем возрасте в тот период равносильна смерти в возрасте младенца в наше время. Обращенный человек не только доживает до естественного (если можно так выразиться) срока, но и переживает его. Если он не умрет до истечения тысячи лет, то будет жить и дальше; в сущности, его жизнь в буквальном смысле бесконечна, хотя я и не сомневаюсь в том, что, согласно общему принципу, святые тысячелетнего царства изменятся в тот самый момент, когда земля и небо исчезнут. Во время этого кризиса они, разумеется, так или иначе останутся в безопасности, причем способ их защиты избирается божественной мудростью. Бог не раскрыл нам этот способ, и поэтому знать его нам не положено. Он сохранил его в тайне, хотя и не оставил нас без указаний, направления, по которому должны течь наши мысли. Это один из тех встречающихся случаев, когда Бог, укоряя нас за неразумное любопытство, сдерживает его, поскольку только Он один знает, как надо поступать. Плоть и кровь, как мы знаем, не могут наследовать царства Бога. Следовательно, исходя из общей идеи Писания, мы вполне можем быть уверены в том, что эти святые, сохраненные в безопасности во время исчезновения неба и земли, будут переведены “на новое небо и новую землю, на которых обитает правда”, причем в новом положении, соответствующем состоянию вечности, в которое они вводятся. Пусть другие размышляют об этом способе, если у них есть желание; я же убежден, что тот, кто пытается постичь детали, на самом деле стремится постичь то, что человеку понять не по силам. Ибо я не знаю ни одного места в Писании, представляющего нам нечто большее в данном вопросе, чем общие принципы, которые мы сейчас постарались применить к данному случаю.
“И судимы были мертвые [но не по книге жизни, которая не имеет ничего общего с судом] по написанному в книгах, сообразно с делами своими”. Почему же тогда здесь упомянута книга жизни? Конечно, не потому, что кто-то из них записан в ней, а для того, чтобы доказать, что их в ней нет. Книга жизни подтверждает то, о чем сказано в других книгах. Если в этих книгах записаны дурные дела мертвых, стоящих перед престолом, то книга жизни благодаря благодати Бога не защищает их от суда. Ведь в Писании тоже ни разу не названы по имени те, кто осужден здесь по написанному. С одной стороны, мы видим удручающий список несомненно грешных дел, с другой - отсутствие имен. Таким образом, независимо от того, рассматривается ли одна книга или несколько, все они сходятся в одном: в провозглашении справедливости и торжественном, чрезвычайно волнующем и праведном исполнении последнего, не подлежащего обжалованию, суда Бога. Каждый будет осужден “сообразно с делами своими”.
“И кто не был записан в книге жизни, тот был брошен в озеро огненное”. Таким образом, книга жизни упомянута здесь с единственной, по всей видимости, целью: показать отсутствие в ней записи о тех, кто подлежит суду, и подтвердить необходимость предания их смерти. Нам не сказано, что кто-либо из осужденных записан в этой книге (описанная здесь сцена - это не что иное, как воскресение для суда), точнее будет сказать, что они не обнаружены в ней.
И вновь смерть и ад, представленные как враги, находят свой (теперь уже окончательный) конец. “И смерть и ад повержены в озеро огненное. Это смерть вторая”. Так завершается обращение Господа с душой и телом человека, а также со всем тем, что с ними связано. Человечество воскресает либо для добра, либо для зла; и таким оно должно остаться навеки. Смерть и ад, которые долгое время исполняли злую волю греха, царствовавшего в мире, и которым время от времени удавалось творить зло в период царствования праведности, исчезают, попадая туда, где навсегда стираются даже сами следы греха.

### Откровение 21

В первых восьми стихах 21-ой главы описываются новое небо и новая земля, которые, как это ни ужасно, находятся рядом с огненным озером. Разумеется, так оно и должно быть, потому что, согласно тому, что сказано в конце предыдущей главы, в него будут ввергнуты грешники. Чрезвычайно серьезное значение имеет тот факт, что (и мы должны обратить на это серьезное внимание) даже в период совершенного состояния вечности, когда ослепительно сияют новые небо и земля, куда уже не может войти зло, мы видим все грехи, которые когда-либо совершались на земле, однако, к счастью, нечестивцы всех стран и всех времен ввергнуты в неизменное состояние вечного суда - в огненное озеро.
Обратите внимание еще на одно важное обстоятельство: ни одно из имен Бога, употребляемых в разные периоды существования мира, больше не называется. Остаются только Бог и человек. Ничто не напоминает ни о существовании народов, ни об отдельных государствах, ни о племенах, ни о языках. Перед нами состояние вечности, которое представлено так полно, как ни в одном другом месте Библии. Однако следует отметить и другую весьма интересную особенность.
Хотя налицо отсутствие всяких различий между людьми, хотя они (то есть люди, воскресшие из мертвых и пребывающие в своем измененном состоянии) непосредственно общаются с Богом, святой Иерусалим (новый святой город Иерусалим) все равно отделен от тех, кто живет на новых небесах и земле. Это имеет огромное значение, потому что если новый Иерусалим - это невеста Агнца (в чем я ни минуты не сомневаюсь), то он и должен находиться в состоянии отделенности, утвержденном в вечности. “И услышал я громкий голос с неба, говорящий: се, скиния Бога [имеется в виду этот город] с человеками”. Таким образом, скиния Бога рассматривается как нечто такое, что, безусловно, связано с людьми и в то же время отделено от них. Люди не населяют эту скинию - они сосуществуют с ней. “...Скиния Бога с человеками, и Он будет обитать с ними; они будут Его народом, и Сам Бог с ними будет Богом их. И отрет Бог всякую слезу с очей их, и смерти не будет уже; ни плача, ни вопля, ни болезни уже не будет, ибо прежнее прошло”.
Все, таким образом, обновляется; более того - “слова сии истинны”. Ничего больше свершиться не должно. “И сказал мне: совершилось! Я есмь Альфа и Омега, начало и конец; жаждущему дам даром от источника воды живой. Побеждающий наследует все, и буду ему Богом, и он будет Мне сыном. Боязливых же и неверных, и скверных и убийц, и любодеев и чародеев, и идолослужителей и всех лжецов участь в озере, горящем огнем и серою. Это смерть вторая”.
Здесь мы видим интересную перемену в последовательности видений, которую, впрочем, нетрудно понять, ибо очевидно, что в рассматриваемый нами период уже ничего не должно свершиться. Мы только что убедились в том, что наступила вечность. Поэтому, безусловно, мы должны вернуться назад, чтобы увидеть важный объект пророчества, который невозможно было описать ранее, не нарушив хода событий, представляемых в нем. С подобным случаем мы уже сталкивались в 17-ой главе, в которой перед нами предстал Вавилон, уже упомянутый в пророчестве ранее. Мы видели его дважды: сначала его появление сопровождалось предупреждениями и свидетельствами Бога, а затем он предстал как объект суда Бога, исполняемого посредством семи чаш. Только после этого мы прочли полное описание Вавилона. Давать такое подробное описание в первый раз было бы нецелесообразно, потому что оно нарушило бы плавное течение пророческой мысли.
Точно такой же случай мы видим и здесь; и это еще более подтверждается сходством введения в обоих случаях. “И пришел ко мне один из семи ангелов, у которых было семь чаш, наполненных семью последними язвами, и сказал мне: пойди, я покажу тебе жену, невесту Агнца”. Кто не увидит того, что эти слова весьма напоминают те, с которых начинается стих, открывающий описание Вавилона? Я считаю, что Бог намеренно подчеркнул эту идентичность и что это не продолжение пророческих событий, а описание святого города, уже упомянутого ранее, подобно тому, как другой развращенный город был описан только после того, как над ним был произведен суд. Вавилон был убийцей, замаскированным под священнослужителя, и, кроме того, он грешен в растлении царей земли. Сейчас же мы видим святой город, нисходящий с неба от Бога, который провозглашается невестой, женой Агнца, и являет собой разительнейший контраст с великой блудницей. В этот святой город, после того как придет Христос, цари земли принесут свою честь и славу; в нем не будет ни мятежей народов, ни грязи блудодейства, ни мерзости, ни кровосмешения. Словом, Вавилон - отвратительный противник святого города, объятый мирским честолюбием, - стремится сейчас завоевать царей и народы для осуществления своих целей, в то время как другой город сейчас страдает, но потом будет царствовать. Таким образом, один из них проливает свет на другой.
Особое внимание, однако, я хочу обратить на чрезвычайную важность понимания того, что в отношение невесты нам представлено здесь обращение к прошлому, в результате чего затруднения, вызываемые ошибочным принятием последнего видения за очередную картину пророчества, начинающегося с главы 19, разрешаются сами собой. Мы видим здесь дальнейшее углубление в прошлое, цель которого - дать полное описание того, что мельком было упомянуто в предыдущих видениях; это описание завершается 8-м стихом 21-ой главы. Если 17-я глава представляет взгляд в прошлое, то и про 21-ю главу (ст. 9) можно сказать то же самое. Исходя из пророческого представления о времени, описание Вавилона в 17-ой главе не является непосредственным продолжением сказанного в главах 15 и 16; напротив, они по своей структуре отличаются друг от друга. В той главе ретроспективно показывается сущность Вавилона и нравственные причины, повлекшие за собой его суд. Так и здесь: мы видим описание невесты, жены Агнца, и узнаем, что Бог использовал ее как средство утверждения неисчерпаемого добра, благословения и славы в тысячелетнем царстве, в то время как дьявол в течение этого века использовал Вавилон для осуществления своих нечестивых планов на земле. В противовес городу людской суеты, проникнутому порочностью и низменностью и связанному с зверем (что еще больше усугубляет его греховность), в противовес этому показан чистый и преславный город, соединенный с Агнцем.
“И пришел ко мне один из семи ангелов, у которых было семь чаш, наполненных семью последними язвами, и сказал мне: пойди, я покажу тебе жену, невесту Агнца. И вознес меня в духе на великую и высокую гору, и показал мне великий город, святый Иерусалим, который нисходил с неба от Бога”. Теперь пророк оказывается уже не в пустыне, а на великой горе, где ему показан святой город Иерусалим, который предстает сейчас как святое вместилище божественной силы, требуемой для управления землей во время тысячелетнего царства. “Он имеет славу Божию. Светило его подобно драгоценнейшему камню, как бы камню яспису кристалловидному”.
Затем следует описание стены, ворот, оснований и общего расположения: “Он имеет большую и высокую стену, имеет двенадцать ворот и на них двенадцать ангелов; на воротах написаны имена двенадцати колен сынов Израилевых”. Вследствие того, что речь идет о невесте, жене Агнца, весьма важно показать, что в этом городе присутствуют ангелы и, более того, что Израиль не забыт. Конечно, исходя из самого названия города можно заключить что-либо подобное (но, разумеется, не то, что собрание может принадлежать земле). Бог не забыл свои пути, касающиеся его народа, ангелы же выполняют роль, если можно так выразиться, привратников: они стоят на воротах. Что до двенадцати колен Израиля, то их имена только написаны на воротах - и не более того. Не сделано даже намека на то, что они составляют город, сказано лишь, что их имена начертаны снаружи. Этот город всегда будет помнить о тех, кто умер еще до возрождения Израиля; он будет использоваться Богом для их благословения во время тысячелетнего царства, причем для благословения не только их. Иерусалим будет сиять для всей вселенной; и это вполне справедливо. “С востока трое ворот, с севера трое ворот, с юга трое ворот, с запада трое ворот. Стена города имеет двенадцать оснований, и на них имена двенадцати апостолов Агнца”. Это, по всей видимости, те двенадцать апостолов (не считая, разумеется, Иуды Искариота), которые были связаны с Христом во время его страданий на земле. Мы знаем, что Бог - это высший разум; и Он не имеет в виду, что тот, которому Господь поручил выявление небесного собрания, не заслуживает исключительного, отличного от всех, положения в этом преславном видении. И все-таки Бог действует в той мудрости, которая недоступна человеку, и остается верен своим принципам даже здесь. Двенадцать апостолов Агнца займут соответствующие им места. И мы вполне можем надеяться, что Павла Бог удостоит положением не худшим, чем остальных; однако я думаю, что он заслуживает большего.
“Говоривший со мною имел золотую трость для измерения города и ворот его и стены его. Город расположен четырехугольником, и длина его такая же, как и широта”. То есть этим выражается совершенство и законченность, соответствующие сущности этого города.
После этого начинается описание самого города, его стены, зданий, оснований и ворот, то есть того, на чем нет необходимости задерживать сейчас наше внимание.
Но вот появляется деталь, имеющая огромное значение: “Храма же я не видел в нем, ибо Господь Бог Вседержитель - храм его, и Агнец”. Здесь нет и речи об отсутствии чего бы то ни было. Напротив, то, что здесь выражено, доказывает непосредственность общения с Богом. Ведь храм всегда означал средство общения между Богом и человеком. Отсутствие храма, следовательно, это не потеря, а приобретение этого города. Данное обстоятельство помогает увидеть разницу между земным Иерусалимом и небесным городом, потому что самой яркой особенностью земного города, описанного Иезекиилем, является наличие храма. Здесь же такового нет, ведь храм предназначен для земли. В небесном городе, в котором воплотилась вся благословенность небес, храм не виден, потому что весь этот город представляет собой так же и храм. Если и приходится говорить о храме, то “Господь Бог Вседержитель - храм его, и Агнец”. “И город не имеет нужды ни в солнце, ни в луне для освещения своего”. Это тоже нельзя рассматривать как потерю. Что касается земного города, то луна будет освещать его как солнце, а сияние последнего усилится в семь раз. Здесь же нет ни того, ни другого, и вновь это свидетельствует о приобретении, а не о потере. “...Ибо слава Божия осветила его, и светильник его - Агнец”. Светильники, которыми пользовались твари, таким образом, исчезли.
В 24-ом стихе опустите слово “спасенные”. Это вполне можно сделать, полагаясь на самые авторитетные источники, если вы хотите видеть истинный смысл сказанного в данном стихе. Употребление этого слова совершенно не оправдано. “Народы будут ходить во свете его”. Каждый, кому не чужда духовность, поймет неуместность опущенного слова. Ведь какое значение приобретает тогда эта фраза? Мы знаем, что спасенным может быть остаток, выделенный из среды остальных народов, но слышал ли кто-нибудь когда-либо о “спасенных народах”? Нет, это абсолютно исключено; и если людей не настораживает такая фраза, то это говорит о том, как невнимательны они при чтении Библии. Ведь ни в одном авторитетном источнике этого слова нет. Оно совершенно не подходит для определения народов; как специальный термин, оно употребляется только по отношению к иудейскому остатку. “Спасенные народы” же звучит крайне неестественно, что доказывает то, что автор этих слов - человек.
“Народы будут ходить во свете его [очевидно, что они не находятся внутри этого города], и цари земные принесут в него славу и честь свою [это говорит только о том, что они поклоняются этому городу]. Ворота его не будут запираться днем; а ночи там не будет. И принесут в него славу и честь народов. И не войдет в него ничто нечистое и никто преданный мерзости и лжи, а только те, которые написаны у Агнца в книге жизни”. Безнравственности был уже вынесен приговор, однако и высшая благодать тоже должна утвердиться.

### Откровение 22

Затем (гл. 22) перед нами предстает еще более преславное описание: “И показал мне чистую реку воды жизни, светлую, как кристалл, исходящую от престола Бога и Агнца”. Уже нет ни громов, ни молний, ни голосов. Все они являются символами предварительного суда, происходящего в период между восхищением собрания и царствованием Христа. Когда же Христос и собрание начинают править в мире, приемлемыми становятся те образы, которые употреблены в нижеследующем описании: “...Чистую реку воды жизни, светлую, как кристалл, исходящую от престола Бога и Агнца. Среди улицы его, и по ту и по другую сторону реки, древо жизни [которое приносит плоды не так, как раньше, а соответственно полноте осуществившейся благодати Бога, дарованной человеку; и эти плоды предназначены не только для человека в славе, но и для человека на земле], двенадцать раз приносящее плоды, дающее на каждый месяц плод свой; и листья дерева - для исцеления народов”. Человеку земли тоже предназначена доля благ Бога, являющего свое царство. “И ничего уже не будет проклятого; но престол Бога и Агнца будут в нем, и рабы Его будут служить Ему”. Все это описание заканчивается в 5-ом стихе.
Далее следуют предостережения, которые Бог высказывает вплоть до окончания книги. По этому поводу я хочу сказать всего лишь несколько слов.
В 6-ом стихе вновь восхваляются “сии слова”. В связи с этим вновь напоминается о скором пришествии Господа: “Се, гряду скоро: блажен соблюдающий слова пророчества книги сей”. Затем вновь подтверждается характер этого пророчества, основанный на сущности христианства, уже занявшего свое место: “Не запечатывай слов пророчества книги сей”. Во времена Даниила, как мы помним, эта книга была запечатана, причем даже для самого Даниила. То есть древние предсказания были запечатаны, но не так дело обстоит с пророчеством Иоанна. “И сказал мне: не запечатывай слов пророчества книги сей; ибо время близко”. В эпоху же Даниила это время было отнюдь не близко. Для собрания, однако, конец близок всегда. Во время своего существования на земле собранию не положено знать никаких сроков. Все, что принадлежит телу Христа, чуждо земле и миру. Собрание имеет небесную сущность, а в небесах нет ни времени, ни сроков. На небесах может вспыхивать свет, определяющий времена и сроки для земли, и только для земли. Собрание же состоит из душ, отделившихся от земли и не принадлежащих миру, поэтому для собрания время пришествия Господа всегда близко. Даже тогда, когда Христос встал справа от Бога, то есть с самого начала Он уже был готов судить живых и мертвых. С тех самых пор и до настоящего времени Он пребывает в этом состоянии готовности судить. Собрание продолжает развиваться согласно воле Господа, который сообразно своим целям может продлить или сократить период его существования. Все в его руках, и ни в чьих более. Что касается иудеев, то для них указаны необходимые даты и определены важные перемены, поэтому представление Даниилом иудеев отличается от описания, которое мы видим здесь. Для христианина эта книга не запечатана. Все открыто, потому что в нас живет Святой Дух, “ибо Дух все проницает, и глубины Божии”. Посему здесь звучит это чрезвычайно серьезное предупреждение: “Неправедный пусть еще делает неправду; нечистый пусть еще сквернится; праведный да творит правду еще, и святый да освящается еще”. Когда придет означенный час, предопределенная участь постигнет не нас, а тех, кто останется после нашего ухода. Затем ничто уже не изменится. Времени для поисков милости уже не будет: каким бы ни было наше состояние, в котором Господь застанет нас во время своего пришествия, все уже запечатлено и останется неизменным. Поэтому “се, гряду скоро, и возмездие Мое со Мною”. Мы видим, что это связано с вышесказанным, то есть что Он придет не только за теми из нас, кто соблюдает эти слова, но и за теми, кого Он застанет на земле, “чтобы воздать каждому по делам его”.
Далее Иисус представляет себя и посылает своего ангела. “Я, Иисус, послал ангела Моего засвидетельствовать вам сие в церквах. Я есмь корень и потомок Давида, звезда светлая и утренняя. И Дух и невеста говорят: прииди! И слышавший да скажет: прииди! Жаждущий пусть приходит, и желающий пусть берет воду жизни даром”. Таким образом, имя Христа представляется не только как корень и потомок Давида, но как светлая утренняя звезда, которая находит отклик в сердце собрания, причем под действенным водительством Святого Духа. Услышав о нем как о светлой утренней звезде, собрание не может не почувствовать желания его скорейшего прихода. И все-таки оно не говорит: “Приди скоро!” Это не подобает ни собранию, ни христианину. Долготерпение и неугасимую надежду - вот что должны мы иметь. Но как благословенны его слова: “Гряду скоро”, ибо в Писании только Христос всегда произносит их! Но и мы вправе сказать: “Приди”. Мы хотим, чтобы Он пришел скорее, но должны предоставить ему решать, когда это произойдет, потому что мы знаем, что Он любит нас, и доверяем ему. Мы знаем, что если Господь задерживается, то вовсе не потому, что Он медлит с исполнением обетования, а потому, что его долготерпение ведет к спасению. Но разве можно отнять у души надежду на спасение, а у Господа - его способность ее спасти?
“И Дух и невеста говорят: прииди!” Это обращение относится к Иисусу. Да и к кому другому оно может относиться? Невеста шепчет это слово своему жениху, и именно Святой Дух укрепляет ее желание его прихода. Здесь присутствует также обращение к слышавшему: “И слышавший да скажет: прииди!” То есть Бог призывает и его воскликнуть так же. Если ты верующий, то тебе нечего бояться, даже если ты знаешь совсем мало. Бог никогда не забывает и не презирает тех, кто не отличается большой эрудицией. Я думаю, Он имеет в виду именно такой тип людей, когда разрешает слышавшему сказать “приди”. Невеста же представляет собой ту часть людей, которые по праву пользуются своими привилегиями и наслаждаются ими. Конечно, есть много людей, не принадлежащих к вышеупомянутой группе, но Господь не забывает и их. Поэтому мы и читаем: “И слышавший да скажет: прииди!” Если человек хоть раз услышит его голос, то это будет для него огромнейшим благом; более того, это станет решающим моментом для его благословения в целом. Умение расслышать его голос не даст сиюминутного наслаждения теми благами, которые этого человека окружают, но явится стержнем, на который все нанизывается. Если это умение не открывает сразу же двери в наслаждение, то во всяком случае указывает путь, ведущий к нему. Поэтому пусть “слышавший да скажет: прииди!”. В Иисусе нет ничего, что причинило бы слышавшему вред, но в нем есть все, что нужно для его благословения и наслаждения, даже если последнему не удалось овладеть всеми знаниями, какие есть на земле.
Наряду с обращением к Христу и увещеванием верующего ничего не страшиться и призывать пришествие Господа собрание не забывает и о несчастных грешниках. И пусть они глубоко задумаются над этим, и пусть благодать Бога заставит их почувствовать желание покончить с греховностью (что лишь в самой незначительной степени выражает нужды грешника, равно как вышеупомянутый призыв весьма слабо выражает сущность святого). Таким образом, мы видим, что Господь оставил место для всего, что может быть плодом его благодати, - в том числе и для призыва благодати, который может раздаваться даже тогда, когда на него нет ответа. Презрение же к благодати непременно приведет к суду. “Жаждущий пусть приходит, и желающий пусть берет воду жизни даром”.
Завершается книга торжественным предупреждением тех, кто или прилагает к ней что-либо, или отнимает что-то от ее слов. “Свидетельствующий сие говорит: ей, гряду скоро! Аминь. Ей, гряди, Господи Иисусе!”
“Ей, гряду скоро!” Как благословенно звучат эти слова после такого долгого ожидания! После стольких несчастий, испытаний, трудностей, опасностей как сладостно слышать такое слово, зная, что тот, который произносит его, есть святой и истинный, грядущий скоро со своей верностью и любовью! Он непременно ответит на призыв, который внушил нашим сердцам. Он грядет и будет совсем скоро, чтобы взять нас с собой.
Давайте же скажем: “Аминь”. И пусть наши сердца, открывшись навстречу его Слову любви и истины, с благодарностью ответят на него! Да будет его благодать всегда с нами!